Андрей Тепляков

Пустошь

Глава 1

Старый автобус ревел и, выпуская облака черного дыма, медленно тащился по пустынной дороге. Анна сидела возле окна, смотрела на выжженные солнцем холмы и думала о том, что скоро все кончится. Осталось еще немножко потерпеть. Она сделала глоток безвкусной теплой воды, которая тут же выступила на теле каплями пота. Женщина в соседнем кресле интенсивно заработала сложенной газетой, словно веером. Остальные пассажиры, размякшие от духоты и тряски, притихли и занимались кто чем под аккомпанемент монотонного голоса гида.

Анна потерла виски, заставляя себя сосредоточиться. Если она хочет найти Софию, нужно быть очень внимательной. Любая информация может пригодиться. Она прислушалась к льющимся из динамика словам.

– Аномальный объект «Пустошь» занимает площадь порядка трех тысяч квадратных миль[1], охватывая значительную территорию на севере штата Нью-Мексико. Внутри объекта оказались города Уайт-Рок, Пондероза, Лос-Аламос, Куба, Чимайо и другие. Со всеми ними, за исключением северо-западной части Кубы, связи нет. В настоящий момент область взята под военный контроль и изолирована от внешнего мира. Передвижение по ней строжайше запрещено. Наш маршрут будет проходить через единственный существующий пропускной пункт возле границы объекта в городе Санта-Розита. Там вы сможете посетить музей, прослушать лекцию об истории объекта и принять участие в семинаре, на котором ведущие исследователи ответят на ваши вопросы. Также, в специальной смотровой зоне, вы сможете сделать фотографии или видеосъемку.

Автобус преодолел затяжной подъем и пошел быстрее. Через открытые окна, всколыхнув занавески, подул ветер. Анна закрыла глаза и глубоко вздохнула.

За время безумной поездки от Вермонта до Нью-Мексико у нее не было возможности продумать свои дальнейшие действия. Казалось, информации о «Пустоши» более чем достаточно, но на самом деле львиная часть сведений была лишь перепевом одних и тех же слухов. Официальная версия, сухая и довольно куцая, порождала только новые вопросы. Люди в Форт Вингейт, с которыми она общалась, тоже не смогли сказать ничего путного. Анна так и осталась бы ни с чем и попалась бы первому военному патрулю где-нибудь на шоссе номер 371, если бы ей не посоветовали Ника – единственного и неповторимого специалиста по решению дорожных проблем в этой части Нью-Мексико.

Единственного и неповторимого специалиста она нашла возле дома. Он занимался починкой ворот маленького дощатого гаража, из которого высовывалась морда старого «шевроле». По чахлой траве носились двое ребятишек лет четырех-пяти, за ними присматривала молодая мексиканка.

– Мистер Сомберс?

Мужчина обернулся. На вид ему можно было дать лет сорок пять – пятьдесят. На нем были выцветшие джинсы в пятнах смазки, голая грудь лоснилась от пота. «Такие, как он, долго не стареют. С годами становятся только лучше, как хорошее вино». Анна почувствовала легкий укол в груди и смущенно опустила глаза, успев заметить, как мексиканка отложила книгу и посмотрела в их сторону.

Перехватив ее взгляд, мужчина улыбнулся.

– Зовите меня Ник. Что вам нужно?

От Ника Анна узнала, что военные перекрыли все дороги, ведущие от Форт Вингейт на северо-восток и восток, кроме автострады номер 40 на Альбукерке и Санта Фе. Когда она сказала, что ей надо попасть в Кубу, он только покачал головой.

– В этом я вам не помощник. Все, что я могу, – это провезти вас в Санта-Розита. А дальше, если кто-то из райдеров вас возьмет, попадете в Кубу. Но, откровенно говоря, не затевайтесь. В Пустоши тьма народу сгинула. И вы сгинете.

– Спасибо за предупреждение, но я должна туда попасть. Так или иначе.

Ник подошел к ней ближе и сказал, понизив голос:

– Вы же знаете, что большая часть Кубы в Пустоши? Что свободен только небольшой кусок?

– Знаю.

– Не боитесь?

– Боюсь. Но это ничего не меняет.

– Понятно. Это будет дорого стоить.

– Сколько?

Ник прищурился, внимательно оглядывая Анну: ее дорогой костюм, темные очки, хороший дорожный чемодан.

– Полторы тысячи.

– Что?! Полторы тысячи за дорогу в тридцать миль?!

– А вы что хотели? Я же вас контрабандой повезу, какой мне интерес рисковать?

Анна ошарашено молчала.

– Подумайте, – сказал Ник. – Я буду здесь.

В кафе было темно и жарко. Под низким потолком лениво вращались лопасти двух вентиляторов, не приносящих никакого облегчения. Пахло луком и жареной картошкой. Анна поставила чемодан рядом со столиком и заказала себе мороженое.

Она так устала, что еле сдерживала слезы. Ей было страшно и очень, очень одиноко. В который раз Анна задумалась о том, чтобы бросить все. Но София, что будет с ней? Что с ней сейчас?

С тех пор, как погибли родители, Анна воспитывала сестру, словно собственного ребенка. Конечно, это была не равнозначная замена, но она старалась и думала, что у нее получается. Думала до тех пор, пока не узнала, что София беременна – в выпускном классе школы! – и что решила выйти замуж за этого парня из Кубы, то ли автослесаря, то ли сантехника. Что тут можно было сказать?

Анна вспомнила, как была у них на свадьбе, и поморщилась – нахлынули старые обиды, зашевелилась ревность. «Я отдала тебе все, – в который раз думала она. – Я пожертвовала юностью, чтобы заменить тебе мать. А ты…» До окончания колледжа они почти не встречались, а потом Анна получила диплом юриста, собрала чемоданы и уехала, как ей казалось, навсегда.

Они писали друг другу, если так можно назвать пару строк на открытке в день рождения или на Рождество, и с каждым словом все больше отдалялись. А потом София и вовсе замолчала.

«Девочка выросла, и я ей больше не нужна», – говорила себе Анна.

Как-то раз она позвонила Софии, но услышала в трубке только тишину. Это случилось в апреле позапрошлого года. Телефон молчал и на следующий день, и через неделю, и через месяц – словно другой конец провода уводил прямиком в никуда. Эта тишина испугала Анну.

Она обзвонила близлежащие городки, но так ничего и не добилась: тишина, и больше ничего. А дальше началась свистопляска с «Объектом из Нью-Мексико», и жизнь Анны перевернулась с ног на голову. Опубликованные списки без вести пропавших на официальном сайте казались чудовищно большими. Она хорошо помнила, как, обмирая от страха, перебирала фамилии, выискивая в них сестру, но не нашла. Потом появились слухи о том, что часть Кубы уцелела, что есть другие списки – «счастливые», но найти их Анна так и не смогла. Власти не давали никакой информации, только обещали выяснить, разобраться и дать знать. Ей рекомендовали набраться терпения и ждать. Анна ждала. Ждала, наверное, слишком долго, а потом взяла отпуск и купила билет на самолет.

И вот теперь она сидит здесь, в этом адском кафе с издевательским названием «Бриз» и всерьез обдумывает возможность вернуться домой.

«Нет, это просто усталость. Просто усталость. Из-за своей дурацкой привычки прятать голову в песок ты уже один раз потеряла сестру. Не делай этого снова».

Анна грустно кивнула своим мыслям, заплатила за мороженое и вышла в яркое дневное марево.

Дверь ей открыла та самая женщина, которую она видела во дворе с детьми. «Она значительно младше мужа. Ей, наверное, лет двадцать пять». Большие карие глаза смотрели с нескрываемой неприязнью.

– Ваш муж дома? – спросила она, стараясь придать голосу приветливые интонации.

– Ники! – крикнула та, отвернувшись. – Ники! Там тебя спрашивает эта женщина.

– Иду!

Мексиканка кивнула и осталась стоять в дверях, не выказывая ни малейшего желания пропустить гостью в дом. Анна слышала, как внутри кричат дети. На нее нахлынуло раздражение. Она пришла сюда, чтобы заплатить кучу денег, а эта чика даже не пускала ее на порог.

Появился Ник. Он подошел к жене и обнял ее за плечи.

– Иди к детям, Карла. Нам нужно поговорить.

Женщина молча посторонилась, пропуская мужа на улицу. Как только он вышел, она захлопнула за ним дверь.

– Не сердитесь на нее, – сказал Ник. – Ей не нравятся такие дела.

– Мне тоже.

– Как я понимаю, вы приняли решение?

– Да. Выбора у меня нет. Я согласна на ваши условия.

– Хорошо. Автобус на Санта-Розита отходит завтра в половине десятого от центра. Собственно, это я его поведу. Вас провезу по документам моей свояченицы. Вам ничего делать не надо – будете сидеть в автобусе и помалкивать. Едет много народу, это нам на руку. Когда окажемся на месте, проведу вас к нужным людям. Ну, а дальше вы сами. Подходит вам такой расклад?

Анна вздохнула.

– Подходит. Здесь где-нибудь есть банкомат?

Автобус остановился перед шлагбаумом. Разморенные дорогой люди зашевелились и стали выглядывать из окон, стараясь рассмотреть, что там впереди. К открытой двери подошел солдат. Он поздоровался с Ником, они о чем-то быстро переговорили, солдат взял у него список пассажиров и пошел по салону, собирая документы и делая отметки. Анна наблюдала за ним с беспокойством.

Краем глаза она уловила движение и повернулась к окну. Ник открывал дверцу багажного отделения, расположенного прямо под ней. Возле него стояло еще двое солдат. Один из них вытащил фонарь и нырнул под дверцу.

– Психов ищут, – сказала соседка Анны, тоже глядя в окно. – Столько народу рвется в Пустошь! Зачем это им? Сидели бы дома.

– Но вы тоже туда едете, – возразила Анна.

– Во-первых, не туда. А во-вторых, совсем я туда не рвусь. Я по долгу службы – в газете работаю. «Планета загадок». Может, слышали?

– Нет.

– Ваши документы, пожалуйста, – раздался над ними голос солдата.

Они повернулись и одновременно протянули паспорта. Анна затаила дыхание, глядя на его лицо. Он заглянул в паспорт, потом посмотрел в список, сделал пометку и пошел дальше.

– Вам нехорошо? – спросила соседка.

– А? Нет… Все нормально. Жарко очень.

Санта-Розита оказалась оживленным городком. По улочкам сновали туда-сюда машины, в основном военные, но попадались и частные; ходили люди. Анна увидела молодую женщину с коляской, укрывшуюся в тени платана, рядом с ними примостился какой-то военный вездеход с большими колесами. Другие пассажиры, видимо, тоже обратили внимание на эту картину – салон автобуса наполнился щелчками фотоаппаратов. Соседка Анны сделала снимок и, разглядывая изображение на маленьком дисплее, сказала тихо, словно про себя: «Граница Пустоши полна контрастов».

Автобус остановился возле официального вида здания и открыл двери. Пассажиры стали выбираться наружу, закричал гид, призывая всех держаться вместе и ни в коем случае не разбредаться.

К Анне подошел Ник.

– Идемте, я отведу вас.

– А она, – Анна указала на гида, – не…

– Она – не. Давайте, не нужно здесь стоять.

Глава 2

Дверь им открыл молодой парень в футболке цвета хаки и в линялых джинсах. Он пожал протянутую руку Ника и вопросительно посмотрел на Анну.

– Чарли, надо поговорить. Важное дело.

Парень кивнул и посторонился, пропуская их в дом. Они расположились на кухне, и Ник в нескольких словах обрисовал положение. Чарли слушал внимательно, время от времени поглядывая на Анну, но ничего не говорил. Анна нервничала и теребила замок чемодана: эти шпионские игры ее порядком измотали. К тому же, после поездки в душном автобусе у нее разболелась голова.

Когда Ник закончил, Чарли подошел к окну и с минуту внимательно разглядывал пустынную окраинную улицу.

– Я могу вам помочь, – сказал он, повернувшись к Анне. – Но прежде задам много вопросов. Идет?

– Хорошо, – согласилась Анна. – Спрашивайте.

Ник встал.

– Ну так я пойду? Вы уж дальше без меня.

– Когда ты обратно в город? – спросил Чарли.

– В восемь.

– Ладно. До восьми, я думаю, мы все решим.

– Вот и хорошо. Удачи.

Ник ушел. Чарли взял стул, повернул спинкой к Анне и уселся на него верхом.

– Ну, давайте начнем с того, зачем вам на самом деле нужно в Кубу.

Анна шумно выдохнула, размышляя, с чего лучше начать.

– Это случилось около двух лет назад, – сказала она. – Моя сестра, София, перестала писать и…

– Значит, вам нужно в Кубу, – резюмировал Чарли.

На сковороде скворчала яичница. Анна стояла у окна со стаканом воды в руке и смотрела на заросший чахлыми сорняками газон.

– Считайте, что вам повезло.

Она обернулась.

– Почему?

– Хотите кофе?

– Да, спасибо.

Чарли отошел от плиты и занялся кофеваркой.

– Почему мне повезло? – снова спросила Анна.

– Что вы знаете о Пустоши?

– Да то же, что и все. То, что есть в Интернете.

– Ага. Ну, тогда давайте перекусим, а я вам кое-что расскажу.

Чарли поставил на стол сковороду и полез в шкафчик за тарелками.

– Два года назад это все и началось. В наших краях стали пропадать люди. Они выходили из дома, садились в машины и исчезали: поехал дядюшка Фред на фермерскую ярмарку в Бонито, и нет его – в таком духе. Ну, началась паника, все дела – чего только не думали: бандиты, маньяк, НЛО – выбирайте по вкусу. А потом отрубилась связь. Несколько городков просто растворились, никто не знал, что там творится.

– Куба тоже?

Чарли разлил кофе по чашкам и сел, глядя на Анну.

– С Кубой странно получилось. Связь с ней вроде как оставалась, по крайней мере, радиосвязь, несмотря на то, что город почти посередине всего этого безобразия, но вот добраться до него было нельзя.

– Почему нельзя?

– Неизвестно. Уж сколько здесь вся эта наука пасется, а ясности нет. В общем, люди пробовали туда ездить, но никто не вернулся. Потом появились солдаты, и район оцепили.

– Но с городом все в порядке? Сейчас с Кубой можно связаться?

– В порядке только часть города. Это вы, наверное, знаете. А связаться с ним можно. Хотя в последнее время по радио связь очень плохая, а другой нет и вовсе. Только райдеры.

– Что за райдеры?

– Те, что носятся по Пустоши. До Хорька – это наша местная знаменитость – отсюда в Пустошь ездили восемь человек – это из тех, что я знаю. Никто не вернулся. Хорьку первому удалось добраться до Кубы и вернуться обратно.

– Каким образом?

– Он гнал, как сумасшедший, и, выехав из Санта-Розита в пять утра, в половине седьмого был уже в Кубе. Сказал, что город более-менее в норме. Оставшийся народ напуган, но все живы и здоровы. Хорек пробыл там пару дней, а потом рванул обратно, прихватив пассажиров. Он сбавил скорость до семидесяти миль в час, и вот тут произошло кое-что интересное.

– Что произошло?

– На такой скорости от Кубы до Санта-Розита примерно два часа пути. А у Хорька ушло три. Понимаете? Он где-то потерял целый час, хотя клялся и божился, что ни разу не останавливался. И это еще не самое захватывающее.

Чарли посмотрел на Анну, словно готовясь приоткрыть завесу страшной тайны. Она молча ждала.

– Там, в Кубе, готовы были платить, лишь бы выбраться в нормальное место. Вот Хорек и предпринял несколько ездок, каждый раз снижая скорость. Он как чувствовал, что дело в этом.

– Я, кажется, читала об этом эффекте, – сказала Анна.

– Да, наверняка. У него получилось, что при скорости шестьдесят миль в час дорога занимала уже шесть часов, а при пятидесяти – все двенадцать! Ниже он не опускал – испугался. А потом эксперименты пришлось забросить. У нас тут стали твориться жуткие вещи.

– Какие вещи?

– Это случилось с теми, кого Хорек привез из первой поездки.

На улице просигналил автомобиль. Чарли встал из-за стола и подошел к окну. На дорожку перед домом поворачивал старый желтый «лэндровер». Чарли помахал рукой и повернулся к Анне.

– Подождите немного. Я сейчас вернусь.

Он вышел.

Анна отодвинула тарелку и стала медленно разглаживать складки на брюках. Из рассказа Чарли она пока поняла немного, но, если отбросить всю эту дурацкую таинственность, которую он так старательно разводил, получалась довольно жуткая картина: исчезнувшие города, пропавшие люди, аномальный объект «Пустошь», в который она так отчаянно стремится попасть.

Но готова ли она к этому? Готова ли на самом деле?

Анна вспомнила, как они с сестрой, будучи еще совсем маленькими, ездили с родителями в зоопарк. Они носились между клетками и вольерами, разглядывая их диковинных обитателей, и смеялись как сумасшедшие. В тех местах, где народу было много, родители сажали их на плечи: отец – Анну, мама – Софию. Было весело. Они с Софией, хохоча, пытались дотянуться друг до друга, а потом родители устроили соревнование по бегу, и тогда Анне показалось, что она летит над землей, будто птица. Она до сих пор помнила это ощущение полета и переполняющей ее любви – к маме и папе, к Софии, ко всему миру! В тот момент она поверила, что счастье будет длиться вечно, потому что ничего не может случиться с людьми, которые так любят друг друга.

От воспоминаний на глаза навернулись слезы. Они потеряли своих родителей, и привычный мир в одно мгновение разлетелся на куски, как разбитое зеркало, за которым была лишь обшарпанная стена. Мир оказался жестоким, глухим и слепым, и ему было наплевать на тех, кто живет в нем. Анне тяжело далось это понимание, она перенесла всю свою любовь на сестру. Заботилась о ней, участвовала во всех ее проблемах и радостях. Она смогла заполнить этой привязанностью ту огромную пустоту, которая образовалась в ней после смерти родителей. И София отвечала ей тем же, пока…

«Пустошь – какое жуткое слово! Как змея, ползущая между камнями, – пустошшшь…»

Анна посмотрела в окно. Водитель «лэндровера» стоял рядом с машиной, небрежно опираясь на крышу. Во рту у него дымилась сигарета. Он что-то неспешно говорил. Анна не могла как следует рассмотреть его лицо из-за тени, которую отбрасывал козырек красной бейсболки. Чарли стоял спиной к ней и тоже курил. От этой картины так и веяло безмятежным спокойствием маленького городка, где народ обстоятелен и нетороплив и где ровным счетом ничего не происходит. Вот только это было не так. Потому что не звонили телефоны, потому что дорогу перекрывал шлагбаум, потому что что-то происходило.

Пока снаружи шла беседа, Анна успела допить кофе и сложить грязную посуду в раковину. С улицы донесся шум двигателя, и через несколько секунд вернулся Чарли. Он выглядел озабоченным.

– Плохие новости? – спросила Анна.

Он удивленно взглянул на нее.

– Нет. Не плохие. Краучеры сегодня едут в Кубу. Том говорит, что они везут цистерну с топливом. Значит, в ближайшие пару дней бензина у нас не будет.

– Что за Краучеры?

– Братья. Гомер и Гораций. Они гоняют фуру до Кубы. Грузы возят.

– Так может быть, мне поехать с ними?

– Нет. Это плохая идея.

– Почему?

– Краучеры на жаловании. Им и так хорошо, они рисковать не будут. По правде говоря, после той неприятности с пассажирами Хорька никто не захочет рисковать.

– Вы так и не сказали, что с ними случилось.

Чарли уселся за стол и жестом пригласил Анну последовать его примеру.

– Хорек привез троих, – сказал он. – Семью с маленькой девочкой. Что здесь творилось – сенсация! Герой! Их устроили в городе, и вся ученая братия, что тут обосновалась, набросилась на них, как вороны. Каждый день их таскали в научный городок – он рядом здесь – и исследовали. Я не знаю, что конкретно с ними делали, до нас доходили только крохи информации. По всему получалось, будто все хорошо. Все в норме. И все было в норме с неделю, а потом однажды утром отец семейства ворвался в нашу забегаловку и учинил драку.

– Драку?

– Да. Там было человек шесть. В основном рабочие с карьера, не слабые мужики. Они рассказывали: когда Стэнли вошел, он был явно не в себе. Глаза бегали, нес какую-то чушь. Им показалось, будто он мается от сильной боли. От такой, что ни стоять, ни сидеть, ни говорить. Топтался на месте и бормотал что-то неразборчивое.

– Господи!

– Ну, конечно, со временем история обросла подробностями, но, в целом, думаю, все было именно так. В итоге он бросился на Германа Лаферти и схватил его за горло.

– Просто так? Ни с того ни с сего?

– Да, вот так – без всякого вступления. Когда он взялся душить Германа, навалились остальные, старались оттащить. И ни хрена! Роза, хозяйка, вызывала военных, а этот все продолжал наседать, как будто и не замечал, что его мутузят. А били знатно… В общем, потом кто-то схватил швабру и стал молотить его по башке, пока он не обмяк. Когда приехали солдаты, мужик уже умер. Вот так.

– А что стало с его женой и дочкой?

– Их перевезли в научный городок. Через пару дней поползли слухи, что жена его тоже умерла. Подробностей никто не знает – полный молчок! А еще через несколько дней девочка стала кричать. Орала так, что даже здесь было слышно. Вот это – настоящая жуть!

Чарли на минуту замолчал, разглядывая руки.

– Они умерли все, в полном составе, спустя две недели после приезда сюда. Я видел, как их хоронили.

– А остальные? Вы говорили, этот Хорек привез еще кого-то.

– Он отвез их обратно. Вроде как они тоже почувствовали себя неважно и побоялись оставаться.

– И больше никто из Кубы не уезжал?

– Нет. Райдеры привозили животных – собак, кошек. На исследования. Насколько я знаю, история повторялась. Никто из Кубы не может протянуть вне ее больше двух недель.

– А люди отсюда? Они могут оставаться в Кубе?

– Райдеры, бывает, задерживаются там. Но не больше четырех-пяти дней. Страшно.

Он вытащил из пачки сигарету и закурил.

– Будете?

– Нет, я не курю.

– Вы все еще хотите попасть в город?

Анна задумалась, потирая ладонями лицо. Ветер раскачивал оконце форточки, и по кухне прыгал солнечный зайчик. Она рассеянно следила за ним глазами.

– Так эти ваши райдеры… ездят регулярно?

– Время от времени.

– И им разрешают?

– Разрешают. Военные потеряли кучу людей и техники в первое время. Они не очень любят сами туда соваться. Предпочитают использовать наших.

– Этих райдеров много?

– Четверо. У Краучеров – фура. Они возят только грузы и пассажиров точно не возьмут. Грантмахер. Он стал ездить пару месяцев назад. Хвастается, что доезжает до места за час. Но с ним я бы не связывался.

– Почему?

– Конченый псих. И всегда был психом, еще со школы. Когда-нибудь он убьется там, это точно. Вопрос только во времени. Да и… В общем, не стоит с ним. Остается Майкл. Если кто-то и может доставить вас в Кубу, так это он.

– Он возит пассажиров?

– Нет. Здесь никто не возит. Но Майкл курсирует по Пустоши вот уже полтора года. Дольше всех. Он самый надежный.

– А этот Хорек?

Чарли выпустил кольцо дыма и задумчиво проследил за его полетом.

– Нет его больше. Через три месяца после первой ездки он не вернулся. Выехал утром, а до Кубы не добрался.

– Что с ним случилось?

Чарли потушил сигарету и глянул на часы.

– Почти час. Если мы хотим поговорить с Майклом сегодня, надо идти. Остальное я расскажу вечером. Если, конечно, он согласится вас взять.

Глава 3

Санта-Розита оказалась меньше, чем думала Анна. Городок имел две главные улицы, пересекающие его крест-накрест и сходящиеся на небольшой площади в центре, где до сих пор стоял автобус. Людей возле него уже не было.

Пройдя площадь, Чарли повернул направо. Они миновали почту, галантерейную лавку «Мелочи Дейва» и длинный одноэтажный сарай с надписью «Автомастерская» по фасаду. На его дверях висел замок. Чарли еще раз повернул и остановился возле небольшого одноэтажного домика. Хозяев видно не было. Над ухоженным газоном в солнечном свете ярко блестели струи воды поливальной системы.

– Может быть, надо было позвонить? – спросила Анна.

– В городе нет связи, – сказал Чарли.

– Думаете, он дома?

– Скорее всего. В мастерской его нет – я посмотрел, когда мы проходили мимо. Значит дома. Идемте.

Распрыскиватели были включены на полную мощность, и часть брызг летела через дорожку, образуя над ней миниатюрную радугу. Анна в нерешительности остановилась. Чарли, не обращая внимания на брызги, подошел к дому и нажал кнопку звонка.

– Док! Эй! Это Чарли!

Входная дверь открылась, и на пороге появилась фигура хозяина. Он что-то сказал Чарли и пожал ему руку. Тот обернулся.

– Анна, идите сюда!

Она еще раз посмотрела на залитую водой дорожку, сделала шаг вперед и остановилась. Заметив ее замешательство, Майкл отступил в глубь прихожей, что-то повернул, и распрыскиватели остановились. Осторожно, стараясь не наступать в лужи, Анна подошла к дому.

– Здравствуйте, меня зовут Анна, – сказала она, остановившись у двери.

– Рад знакомству, – ответил Майкл и жестом пригласил их войти.

После жары, царившей на улице, дом показался прохладным раем. Когда глаза привыкли к полутьме, Анна увидела маленькую гостиную с круглым столом в центре, на котором беспорядочно валялись бумаги и географические карты. На противоположной стене висела репродукция. Посмотрев на нее, Анна улыбнулась – «Поля в Овере». В колледже она посещала курс истории искусств, и профессор, который его вел, был большим поклонником творчества Ван Гога. Настоящая, искренняя любовь часто оказывается заразительной, и студенты поневоле переняли его восхищение. Анна не явилась исключением, и спустя несколько лет, уже переехав, она тоже раздобыла себе репродукцию; правда, это была картина «Хижины», но написал ее Ван Гог все в том же Овере. Любопытное совпадение.

Пейзаж гостиной завершал камин с единственной фотографией в рамке, с которой на гостей смотрела симпатичная молодая девушка. Диван и несколько стульев – на этом обстановка исчерпывалась. Если бы не картина на стене, комната выглядела бы пустой.

Майкл усадил гостей на диван, а сам устроился на небольшом табурете.

– Я вас слушаю.

Неожиданно для себя самой, Анна почувствовала разочарование. Глядя на этого человека, она не верила, что он сможет доставить ее к сестре. С круглыми очками, мягкими чертами лица, тонкой шеей, кожа на которой была гладкой, как у девушки, он больше напоминал библиотекаря, чем супергероя, образ которого успело нарисовать ее воображение. Не верилось, что этот человек способен на что-то большее, чем марание бумаги или возню с калькулятором, который валялся здесь на столе. «Может быть, он бухгалтер?»

– Я привел тебе клиента, Майкл, – сказал Чарли. – Этой женщине нужно в Кубу.

– Всем нужно в Кубу, – ответил очкастый бухгалтер. – Слава Богу, солдаты ловят таких еще на подходе.

– Да, но тут другое дело, – возразил Чарли. – Они лезут наобум, а если ее повезешь ты, то есть гарантия…

– Нет гарантии. И быть не может. Ты же знаешь это не хуже моего, Чарли. Зачем вообще этот разговор? Я не катаю туристов.

– Она не турист.

– А на вид – вылитый.

Анна вспыхнула и встала с дивана.

– Я не думаю, что разговор в таком тоне имеет смысл. Чарли, давайте лучше пойдем к этому Грантмахеру. Возможно, он и сумасшедший, но, надеюсь, не хам.

Она повернулась к двери.

– Подождите.

Майкл выглядел смущенным.

– Ладно. Извините. Я не хотел вас обидеть. Сядьте.

Анна снова опустилась на диван.

– Зачем вам в Кубу?

– Там должна быть моя младшая сестра. Я не знаю, что с ней. Я пересекла полстраны. Я устала. И мне страшно… Но я должна туда попасть, пусть даже и не хочу этого. Я должна. Понимаете, мы с сестрой…

Анна стала пересказывать Майклу свою историю. Она рассказала о смерти родителей и о том, как заботилась о Софии, отказавшись от всех удовольствий привольной студенческой жизни. Поведала о невысказанных обидах, появившихся между ними, и как они все больше отдалялись друг от друга. О списках пропавших. Ее как будто прорвало – наверное, на исповеди не говорят того, что было сказано здесь, в маленькой гостиной захолустного городка.

– Думаю, во многом я виновата сама. Эта обида – глупая, детская обида – как будто у меня отняли куклу в песочнице. Я заупрямилась тогда, а теперь понимаю, что сама оттолкнула сестру. Завернулась в свои переживания – мне было так жалко себя. Она не понимала или не хотела понять, что я сделала для нее! И вот к чему это привело. Если бы не…

Майкл слушал внимательно, и с течением рассказа лицо его все больше мрачнело. В какой-то момент Анне показалось, что он принял решение. Его губы сжались, на лбу появились морщины. Согласится или нет? А хочет ли она этого? Хочет ли на самом деле? Все так сложно и так страшно. Господи! Почему столько раз приходится проходить через один и тот же выбор? Быть может, это судьба велит ей остановиться? Остановиться, пока еще не поздно.

«Хорошо. Судьба так судьба. Я действительно сделала все, что могла. Пусть теперь этот бухгалтер с лицом библиотекаря – пусть он принимает решение. Я соглашусь с ним. Но только, пожалуйста, пусть это будет правильное решение!»

– Вы понимаете, что хотите сделать? – спросил Майкл, после того как она закончила.

– Туманно.

– Вы знаете, что мы можем не вернуться?

– Да, знаю.

– Что вы не сможете пробыть в Кубе больше недели?

– Да.

– Что вашей сестры может не оказаться в свободной части города, а если окажется, она не сможет его покинуть?

– Да.

– И все равно хотите ехать?

– Да. Хочу.

Майкл опустил голову и начал тереть лицо ладонями.

– Холодный чай будете?

– Вы отвезете меня туда?

– Отвезу.

– Сколько это будет стоить?

– Я не возьму с вас денег. Но вы должны мне кое-что пообещать.

– Что?

– Что с вами не будет проблем. Никаких проблем.

– Я сделаю все, что скажете.

– Хорошо. Вы остановились у Чарли?

Анна растерянно замолчала, не зная, что ответить.

– Да, – сказал Чарли.

Майкл замолчал, разглядывая Анну. Он смотрел на нее целую вечность, и ей стало казаться, будто он пытается увидеть что-то, прячущееся глубоко в ее мыслях. Что-то, что даст ему ответ на какой-то внутренний незаданный вопрос. Она тоже смотрела на него. Потом взгляд Майкла сместился, скользнул по Чарли и снова остановился на Анне.

– Так вы чай будете?

Майкл накрыл на круглом столике, сдвинув в сторону набросанные там бумаги. Анна пила чай маленькими глотками. На нее нахлынуло чувство отстраненности, нереальности всего происходящего. Как будто она смотрела кино, в котором играла актриса, как две капли воды похожая на нее. Она переступила черту, слава Богу – хватило сил, и теперь от нее больше ничего не зависит. Теперь Анна чувствовала себя почти хорошо. «Будь что будет!»

– Отсюда до Кубы примерно сто миль.

Майкл извлек из кучи бумаг дорожную карту Нью-Мексико и разложил перед ними.

– Путь проходит по шоссе номер 57, это сорок пять миль. Потом поворот на шоссе 44. В течение всей поездки мы будем держать скорость шестьдесят миль в час.

– Сколько времени это займет?

– Шесть часов. Плюс-минус минуты.

– Мы можем останавливаться?

– Никаких остановок! Если потребуется справить нужду, воспользуетесь подгузниками.

Анна возмущенно посмотрела на Майкла, позволившего себе такую грубую шутку. Их взгляды встретились. И тут она поняла, что он не шутит. Прочитала это в его глазах. И еще она поняла, что он не бухгалтер. И не библиотекарь. Совсем нет.

– Хорошо, – тихо сказала она.

– У вас есть теплые вещи?

– Нет. Зачем?

– Купите.

Майкл отложил карту и принялся изучать свой стакан. Выражение его лица сделалось отсутствующим.

– Когда мы отправляемся?

Он вздохнул и поставил стакан на стол.

– Послезавтра. В семь утра.

– Отсюда?

– Да. Приезжайте к половине седьмого.

– Спасибо.

– Я ничего вам не обещаю.

– И все равно – спасибо.

Глава 4

Чарли оставил Анну одну, а сам ушел, сославшись на дела. Некоторое время она бесцельно переходила от одной открытой двери к другой, разглядывая комнаты. В одной из них обнаружилась внушительная коллекция пивных банок, занимавших почти всю стену. Каждая банка была аккуратно прикручена тонкой проволокой к деревянным стропилам.

«Какие странные вещи порой собирают люди», – подумала Анна. Она немного поразглядывала коллекцию, размышляя, что интересного можно найти в обычных жестянках, хмыкнула и вышла. Другая комната заинтересовала ее больше: свежие цветы на подоконнике, туалетный столик с зеркалом – все это свидетельствовало о том, что здесь живет молодая женщина. «Жена? Нет – отдельная спальня. Наверное, сестра».

На убранной кровати страницами вниз лежала открытая книга. «Унесенные ветром», – прочитала Анна на обложке. Книгу эту она не читала, но зато смотрела фильм с Кларком Гейблом и Вивьен Ли. Фильм ей очень понравился. Она рыдала там, где надо было рыдать, и смеялась там, где нужно было смеяться. Да и главная героиня была как будто списана с нее самой. Только вот Ретта Батлера нет и, увы, пока не предвидится.

На туалетном столике Анна обнаружила пепельницу с двумя окурками и пачку сигарет «Лаки Страйк». «Интересно, как выглядит женщина, читающая „Унесенных ветром“ и курящая „Лаки Страйк“?»

В третий раз проходя через кухню, Анна выглянула в окно. Тень от дома стала длиннее и накрывала теперь значительную часть лужайки, на которой уныло доживали свой срок чахлые островки травы. У крыльца обнаружилось плетеное кресло. «То, что нужно!»

Сидя в кресле и глядя на силуэты гор вдалеке, Анна прокручивала в голове все, что услышала от Чарли, Ника и Майкла. Информация в этот день выливалась на нее в таком изобилии, что не оставалось ничего другого, кроме как просто впитывать ее, не имея времени собраться с мыслями и подумать. А подумать стоило: о том, что она нелегально проникла на охраняемую военными территорию; что находится здесь на птичьих правах и в любой момент может попасть в неприятности; что собирается ехать с незнакомым человеком в место, которое называется «Аномальный объект „Пустошь“»; и, наконец, о том, что она совершенно не представляет себе, чем это может обернуться. Невеселые мысли. Но и ситуация, на самом деле, невеселая.

Вокруг царила почти идеальная тишина. Ветер, подвывая, поднимал небольшие облачка пыли, где-то на крыше тихонько чирикали птицы. День постепенно клонился к вечеру. Анна стала клевать носом. Последняя ее мысль была о радуге, висящей над дорожкой у дома Майкла.

Из состояния сладкой дремы ее вырвал шум двигателя. Анна раскрыла глаза и села ровнее, глядя, как к дому медленно подкатывается потрепанный «гольф». Багровый солнечный свет отражался от лобового стекла, и Анна не могла рассмотреть сидящих внутри. Она встала. Приветственно просигналив, «гольф» остановился. Дверь распахнулась, и наружу высунулась нога, облаченная в ядовито-синие джинсы и розовый кроссовок. Двигатель кашлянул напоследок и заглох. Из-за двери показалась вторая нога, и, наконец, хозяйка машины предстала целиком. Двумя руками она держала большой бумажный пакет, прижимая его к яркой футболке. Половину лица закрывали темные очки. Девушка ногой захлопнула дверцу и направилась к Анне.

– Здравствуйте! – весело сказала она и, перехватив коробку, протянула руку. – Я Линда, сестра Чарли.

«Господи, как они похожи, – подумала Анна. – Они, наверное, близнецы».

– Очень приятно, – сказала она, отвечая на рукопожатие. Девушке пришлось немного отклониться назад, чтобы не уронить коробку. На песок вывалилась жестяная банка.

– Черт! – выругалась Линда и улыбнулась.

– Я подниму!

На кухне Линда грохнула свою ношу на стол.

– Черт бы побрал это все! – заявила она. – Продукты привозят раз в неделю, и вы бы видели, что тогда творится!

Анна улыбнулась. Линда распахнула холодильник и принялась перекладывать туда содержимое пакета.

– В следующий раз поедет Чарли. Честное слово! И пусть он брюзжит сколько душе угодно. То, что я женщина, еще не значит, что я должна возиться со всей этой хренью! Вы со мной согласны?

Анна смущенно хихикнула.

– Ну, наверное, да. Чарли рассказал вам про меня?

– Да, уже успел. Но мы еще на эту тему пообщаемся.

Жестянка с кукурузой выскользнула из рук молоденькой хозяйки и покатилась к двери. Анна поймала ее и отдала ей.

– Вы не замужем? – вместо благодарности спросила вдруг Линда. – Простите, что спрашиваю, – если не хотите, не отвечайте.

– Все в порядке, я не замужем.

– Тогда, в определенном смысле, вам повезло. Я тоже холостячка, но иметь такого братца, как Чарли, это все равно что быть замужем за двойней!

Линда рассмеялась. Ее смех оказался мелодичным и очень заразительным. Анна улыбнулась. Ей нравилась эта девушка. Она была единственным живым человеком, встреченным за последние несколько дней. Линда захлопнула холодильник.

– Я оставлю вас ненадолго, – сказала она. – Сбегаю в душ. Из-за этой жары я чувствую себя сваренной в собственном соку.

– Да, конечно.

Линда упорхнула наверх, а Анна уселась за стол и принялась бездумно листать свежекупленные журналы. Девушка вернулась спустя четверть часа. Она переоделась в красные выцветшие шорты и белую майку.

– Фу, как снова родилась! Если хотите, можете воспользоваться душем. Это на втором этаже. Полотенца и все прочее в шкафу. Не стесняйтесь.

– Спасибо.

– Не за что. А я пока сварганю что-нибудь на ужин.

Стоя под струей прохладной воды, Анна поняла, что ей не хватало именно этого. Каждый миллиметр ее кожи раскрылся и задышал. Нет, она не собиралась укладываться в пятнадцать минут. На самом деле, ей с трудом хватило получаса.

Завернувшись в полотенце, она спустилась вниз. Линда хлопотала у плиты.

– Ну как, полегчало? – спросила она, не оборачиваясь.

– Не то слово! Я переоденусь и вернусь.

– Конечно, все готово.

На ужин была курица. Аромат от нее исходил чудесный, и на время еды о разговорах было забыто. Поглощая содержимое своей тарелки, Анна подумала о том, какое странное существо человек. Вокруг него мир может разваливаться на куски, но, если в животе урчит, а перед носом стоит тарелка, то – прошу извинить. После – пожалуйста, хоть конец света. Но на время еды – пусть он подождет.

Когда с ужином было покончено, и Линда, удовлетворенно похлопав себя по плоскому животу, откинулась на стуле, Анна спросила:

– Мне нужно купить кое-что – теплые вещи в поездку. Здесь есть магазин?

Линда подалась на стуле вперед.

– В поездку? Вы серьезно решили ехать?

– Да.

– Не боитесь?

– Боюсь. Но мне действительно очень нужно.

– Я верю. И с кем же вы едете?

– С Майклом.

– С Доком? – удивилась Линда. – Правда, что ли? Да он вас не возьмет!

– Он уже согласился.

– Ого! Вы, наверное, очень хорошо умеете убеждать.

Анне захотелось объяснить ей все, но она не стала этого делать. Линда казалась хорошей девчонкой, но именно девчонкой. Рассказывать поучительные истории для юношества желания не возникало.

Линда уловила ее настроение.

– Ладно, я не лезу. Это ваши дела, и меня они не касаются.

– А вам никогда не хотелось поехать туда? – неожиданно спросила Анна.

– Нет. Я никогда не хотела и не захочу туда соваться. И вам не советую.

– Я…

Входная дверь скрипнула, перебив Анну на полуслове.

– Всем привет, – сказал Чарли. – Смотрю, вы уже познакомились.

– Да, – хором ответили женщины.

– Садись. У нас сегодня курица, – добавила Линда.

Поужинав и перемыв посуду, все трое собрались у крыльца. Чарли принес еще два кресла и упаковку пива. На тускнеющем небе стали появляться первые звезды.

– Чарли, вы сказали, что Хорек пропал в Пустоши, – произнесла Анна. – Как это было?

Чарли откинулся на спинку кресла; Линда закурила и уставилась куда-то вдаль. Анна почувствовала, что коснулась больной темы, но выхода не было – она должна была знать.

– Чарли?

– Да. Ладно. Хорошо. Хорек – на самом деле его зовут Бенжамин – был первым, кому удалось пересечь Пустошь, и единственным человеком, кто хоть что-то знал о ней, поэтому военные его не трогали и даже снабдили рацией. Линда стала его личным диспетчером.

Анна удивленно посмотрела на нее. Линда молча курила, не глядя ни на кого из них. Вся ее жизнерадостность померкла. Она как будто превратилась в тень.

– Он был ее женихом.

Плечи Линды затряслись. Она беззвучно плакала. Чарли обнял ее одной рукой.

– Не плачь, сестренка. Не плачь. Мы ведь не знаем наверняка. Ну?

Она не ответила, только покачала головой.

– Мне очень жаль, – сказала Анна. – Линда, я не думала…

– Ничего, – прошептала та. – Ладно. Это было давно.

Дрожащими пальцами она поднесла сигарету ко рту и затянулась.

– Продолжай, Чарли. Пусть она знает.

– Бен пропал во время одной из своих поездок на пути в Кубу. Первые полчаса Линда приняла две его передачи. Все было прекрасно – он просто болтал. А потом у него сломалась машина.

Чарли замолчал.

– Дай ей запись. Пусть послушает, – сказала Линда.

Чарли кивнул и ушел в дом.

– Какую запись?

– Его передачи. Их военные писали. Хочу, чтобы вы послушали. Это будет честно. Я считаю, что вы должны все знать, прежде чем отправитесь в это проклятое место.

– Линда, если вам тяжело, я могу…

– Нет. Ничего. Я уже привыкла. Это было давно.

Она улыбнулась Анне.

– Просто я такая – все на мне написано. Ничего не могу с собой поделать.

Вернулся Чарли. Он принес маленький магнитофон и передал его Анне. Линда кивнула.

– Давайте.

Анна нажала «Play».

– Третье февраля, – произнес незнакомый голос. – Семь часов двадцать девять минут утра. Нулевая временная отбивка.

– Детка, тебе надо это видеть! Здесь до хрена красивой хреновины!

– Не отвлекайся, Бенни! А то слетишь с дороги!

– Бенжамин Флай не слетает с дороги! Бенжамин Флай – лучший водила в этих местах!

– Бенжамин Флай самый большой хвастун в Нью-Мексико!

– Бенни любит Линду! И у Бенни есть большая машина!

– Бенни, заткнись!

– Я приеду, детка!

– Пятнадцать минут от нулевой отбивки.

– Черт! Черт! Черт!

– Что случилось?

– Да что за хрень! Твою мать!

– Бенни! Бенжамин, отвечай! Это Линда. Бенни!

– Я здесь, здесь. Движок заглох!

– Боже мой!

– Тридцать две минуты от нулевой отбивки.

– Зараза!

– Бенни! Бенни, ты пропадаешь!

– Линда, передай Доку, что у меня проблемы! То схватывает, то снова глохнет. Трындец – я так долго не проеду. Штаб на связи? Выручайте, ребятки!

– Да, мы ведем вас.

– Бенни!

– Три часа сорок семь минут от нулевой отбивки...

– Линда, когда Док придет, скажи, что я проехал Пуэбло Бонита. Пять минут…

– Бен, я здесь! Что там у тебя?

– …назад. Пусть он попробует меня дотащить.

– Бен, ты слышишь?

– Надеюсь, он меня найдет. Не хочется…

– Бен!

– …пропадать.

– Восемь дней от нулевой отбивки.

– Не заводится! Вот гребаная колымага!

– Мистер Флай, с вами говорит оперативный дежурный. Где вы находитесь?

– Все, скоро остановлюсь. Может, бегом…

– Мистер Флай, вы слышите нас?

– …попробовать. А толку? Док ушел?

– Одиннадцать месяцев от нулевой отбивки.

– Не переживай, Линда, прорвемся. Если что…

– С вами говорит оперативный штаб.

– …пешком пойду.

– Двадцать семь месяцев от нулевой отбивки.

– Вот ведь сволочь!

– Бенни, Бенни, это я!

Анна не верила своим ушам. Чарли забрал у нее магнитофон.

– Все это мы приняли в течение двух лет, – сказал он. – Больше Хорек на связь не выходил. Точное время передач и запись нам потом военные дали.

– Что это за чертовщина?

– Хорек терял скорость, его передачи задерживались, наши тоже. То есть для него там прошло несколько минут, а у нас тут аж двадцать семь месяцев. Вот так. А потом Бен остановился.

– А Майкл? Он же поехал? Да?

– Поехал и никого не нашел, – сказала Линда. – Никого. Ни одной живой души. Ни-ко-го.

Она снова закурила.

– Если я еще раз услышу это, я сойду с ума!

Повисла тишина. Линда встала.

– Пойдемте спать, – сказала она, выбросила сигарету и, не дожидаясь никого, ушла в дом.

Анна и Чарли просидели еще полчаса, пока не стало темно. Никто из них не проронил больше ни слова.

Глава 5

Анну разбудил стук в дверь.

– Одну минуту!

– Это Линда. Ты собиралась в магазин – хочу составить тебе компанию.

– Спасибо! Я сейчас.

Анна схватила сотовый и посмотрела на экран. Пузатые цифры на синем фоне показывали девять пятнадцать. Но она точно помнила, как поставила будильник на половину девятого. Беда с этими телефонами – вечно что-то не так. Она сунула аппарат в карман и принялась одеваться.

В открытые окна кухни било яркое солнце, теплый ветер слегка покачивал занавески.

– Доброе утро, – приветствовала ее Линда.

– Доброе утро.

– У нас сегодня апельсиновый сок и хлопья.

– Замечательно! Обожаю апельсиновый сок и хлопья.

– Как спалось?

– Хорошо. Настолько, что я даже не услышала будильник.

– Ничего страшного. Торопиться некуда.

– Линда…

– Да?

– Насчет вчерашнего… Мне очень жаль. Правда. Я не думала, что все вот так.

– Не бери в голову.

Вновь блеснула знакомая улыбка.

– Я сама виновата. Не знаю, какой черт меня дернул дать тебе эту запись. А Чарли у меня слишком послушный, чтобы возразить.

Она тряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам.

– Все не так страшно. Док отличный райдер. У вас не будет проблем.

– Надеюсь. А ты до сих пор… диспетчер?

– Да. Так сложилось. Хотя это больше для вида. Связь с машинами поддерживают военные, но меня они не гонят, да и ребятам так легче. Вас с Доком тоже я поведу.

– А если что-то случится? За нами пойдет помощь?

– Пойдет, но надеяться на нее не стоит. Еще ни один райдер в Пустоши не встретил другого, хотя попытки были. Даже ставили эксперимент: Майкл и Краучеры выехали вместе, и, пока держали одинаковую скорость, все было нормально, но как только Майкл прибавил, Краучеры исчезли. Они объявились лишь несколько дней спустя – уже в Кубе… Минимальный квант скорости, вроде так они это называют – чуть больше или чуть меньше, и ты один.

– Значит, Майкл не смог бы найти Бенжамина?

– Скорее всего. Хотя тогда об этом еще не знали. Но ты не бери в голову – у вас все будет хорошо. Поверь мне.

– Верю.

Закончив завтрак, они вышли на улицу. На солнцепеке кабина «гольфа» раскалилась, как духовка. Линда завела двигатель и включила кондиционер.

– Минут пять подождем, и можно ехать.

– Надо, наверное, купить воды в дорогу, – сказала Анна.

– Не волнуйся. Док обо всем позаботится. У него свои методы.

– Он тебе нравится?

Анна не ожидала от себя этого вопроса. После услышанного вчера он казался совершенно неуместным. Просто вырвался, как чертик из табакерки.

Линда улыбнулась.

– Док хороший парень. Но он не из тех, кто заставит сердечко трепыхаться.

– Почему?

– Фанатик и педант: дюйм[2] здесь, дюйм там; дополнительный бак; экспоненциальное приближение – бла-бла-бла. И машина, машина, машина. Он любит свой «сабурбан» больше, чем кого-либо другого. Но это не самое главное. Главное, он… внутри какой-то пустой. Иногда мне кажется, что в Пустошь он мотается потому, что сам такой же, как она.

– Да? Странно. Мне не показалось. Он вот искусство любит. У него картина в доме висит, не дыру же в стене она закрывает.

– А откуда ты знаешь, может быть, и дыру! Я тебе точно говорю: что он ценит на самом деле – так эту треклятую дорогу.

– Романтик.

Линда прищурилась. Ее губы растянулись в широкую улыбку.

– Ой! – весело сказала она, глядя на Анну. – Ой!

Анна улыбнулась в ответ.

– Нет.

– Ой!

– Да нет же! Он мне вовсе не понравился!

– Конечно!

– Линда!

– Да?

– Думаю, уже можно садиться в машину.

Анна забралась на заднее сидение. Линда уселась на водительском месте, повернулась и положила подбородок на спинку кресла.

– На самом деле, он неплохой парень.

– Да мне все равно.

– И симпатичный.

– Линда, мне все равно!

– Он…

– Мы можем ехать?

В голосе Анны прозвучало раздражение.

– Да. Конечно.

Майкл возился в гараже, когда его окликнули. У калитки стояло двое солдат. Он отодвинул ящик с инструментами и направился к ним, на ходу вытирая руки куском ветоши.

– Мистер Хоуп, здравствуйте.

– Здорово, ребята. Что у вас?

– Приказано доставить вас к командиру гарнизона.

– А что такое?

– Солдату не объясняют, солдату приказывают.

– Это точно. А что, прямо сейчас?

– Да. У нас и транспорт готов.

– Ладно. Дайте пять минут – переодеться.

– Конечно.

Солдаты закурили, а Майкл пошел к дому, гадая, зачем он мог понадобиться Пламеру. Уж не пронюхал ли полковник о девушке Анне? Вот это было бы хреново. Портить отношения с военным начальством ему совершенно не хотелось.

По дороге к штабу он помалкивал, стараясь не показать, что волнуется. Солдаты тоже молчали. Эти двое служили здесь давно. Они уже прошли ту стадию, когда райдер вызывал нездоровое любопытство. Все, что можно было выспросить у Майкла, они уже знали.

С Пламером Майкл познакомился почти полтора года назад, когда тот сменил прежнего начальника гарнизона. По многим причинам замена оказалась удачной. Его предшественник, полковник Дотт, был типичным недалеким воякой, для которого на первом месте стояла секретность. В те времена райдеры находились на полулегальном положении, и пару раз Майкл сам оказывался в кутузке за несоблюдение многочисленных правил, установленных в «закрытом городе Санта-Розита». Именно Дотт оставил в Пустоши большую часть гарнизона, с упорством маньяка пытаясь прорваться к Кубе и Лос-Аламосу. Когда Дотта убрали, его место занял Пламер. В отличие от предшественника, тот имел хорошее образование и даже ученую степень. Тайна Пустоши увлекала его не меньше, чем Майкла, а потому он не препятствовал райдерам мотаться по ней и собирать сведения, которые потом передавали в научный городок. Можно сказать, что Майкл и Пламер нашли друг друга. Полковник был еще относительно молод – лет сорока, крепкий и шумный, всегда готовый помочь. Майкл уважал его, и они хорошо ладили.

– Здорово беспечным ездунам! – приветствовал он Майкла, едва тот переступил порог кабинета.

– Здравия желаю, – отозвался Майкл.

– Садись.

Майкл опустился на один из стульев, стоявших рядком вдоль стены. Полковник уселся на край стола и закурил.

– У нас вчера заминка случилась на КПП, – сказал он, внимательно разглядывая Майкла. – Тетка одна, из журналистов, подняла бучу. Говорит, дескать, знакомая у нее пропала. В Санта-Розита вместе въехали, а на обратном пути ее не наблюдается. Дежурный все паспорта проверил, фотки посмотрел – все на месте. А эта тетка трындит и трындит, нет, мол, ее попутчицы. Странная история, а?

Майкл пожал плечами и тоже потянулся за сигаретами.

– Странная, – сказал он. – А я тут при чем?

– Действительно, при чем здесь ты? Так, просто по Пустоши ездишь. Катаешься в свое удовольствие.

Пламер помолчал.

– Я еще не знаю, что там на самом деле. Выясняем. Но вот я тут подумал: все психи, которые к нам рвутся, – они же в Пустошь хотят. А кто их туда доставит, как не вы – райдеры?

– Я пассажиров не беру, ты это прекрасно знаешь.

– Знаю. Конечно, знаю. Я твою принципиальную позицию вообще очень уважаю. Но… к тебе никто незнакомый не заявлялся? Не просили подбросить?

Майкл затянулся и покачал головой.

– Не, никого не было.

– Точно?

– Угу.

– Ладно. Видно, тут что-то другое. Хотя ума не приложу, что именно.

– А может, эта тетка ваша на приеме перебрала? Вот и чудится ей.

– Да нет, Майкл. Выглядела она нормально и говорила вполне убежденно. Вот ведь… Ну ладно. Черт с ней, с теткой. Давай о тебе поговорим.

– А что со мной?

– Ты подавал заявку на выезд?

– Ну да. Ты ее даже подписал.

– Подписал. Но ситуация изменилась. Надо внести в твою заявку небольшие коррективы.

Майкл напрягся. Вступление полковника ему не понравилось. Мало того, что Ник мог влипнуть в историю, так еще и сам он теперь под подозрением.

«Нехорошо, нехорошо. Пламер обязательно докопается до сути, он мужик въедливый, и возможности у него большие. Надо что-то придумать с этой Анной, и побыстрее, пока есть время. Если оно есть».

– Что за коррективы?

– Научное сотрудничество. Наши эйнштейны заявку передали, как раз по твою душу. Нужно помочь им в постижении истины.

– А конкретней? – спросил Майкл, расслабляясь.

– Конкретней, – полковник повернулся и взял со стола бумагу. – Конкретней… На твою машину надо установить кое-какое оборудование. Ты покатаешься, а оно попишет. Все как всегда. Вот только…

– Что только?

– Писать оно должно ночью.

– Черт.

– А что такого? Краучеры несколько суток едут, и днем, и ночью. Как видишь, живы и здоровы. В чем проблема?

– Они едут медленно, и их двое.

– Не вижу особенной разницы. Ты эту дорогу давно знаешь. Ну да – видно будет чуток похуже. Всего делов.

– Дорога меняется, – заметил Майкл. – Я тебе говорил.

Пламер задумался.

– Ну вот что, – сказал он, наконец. – Дело у нас обстоит так: ехать надо; и ехать надо в ближайшее время, так что Краучеры отпадают, у них проблемы с тягачом. Если ты отказываешься, я посылаю кого-нибудь из своих. Надеюсь, ты еще помнишь, на чьей машине в Пустошь мотаешься? Выбор, таким образом, следующий: или ты, и тогда все остается, как было, или кто-то из наших, и тогда попрощайся с «шеви». Думай быстрее. Мне надо ответить через…

Пламер посмотрел на часы.

– …сорок две минуты.

Майкл нахмурился. Он не любил, когда его загоняли в угол, и всегда пытался любой ценой этого избежать, но здесь был особый случай. Видимо, приказ на проведение эксперимента пришел не обычным путем, иначе Пламер наверняка согласился бы подождать возвращения фуры. На него надавили, а теперь он, в свою очередь, давил на Майкла. И еще эта Анна, которую нужно было поскорее вывезти из Санта-Розита, пока военные до нее не добрались. Не будь у него пассажирки, Майкл, скорее всего, отказался бы ехать ночью. По крайней мере, чувствовал бы себя увереннее, торгуясь с полковником, но с ней выбора у него не оставалось. Придется ехать. Девушку лучше увезти от греха подальше. В конце концов, полковник прав, и Краучеры не один десяток раз пересекали Пустошь в темноте.

Майкл посмотрел на Пламера. Тот ждал.

– Я согласен, – сказал он.

– Ну и отлично. Тогда бери свой агрегат и езжай в Городок. Они уже ждут, так что долго не провозишься. Дверцу в Пустошь открою тебе на восемь часов.

– Хорошо.

Майкл встал.

– Для меня больше ничего?

– Ничего. Когда вернешься, загляни ко мне. Обсудим.

– Загляну.

Чарли нашел девушек в кафе. Анна и Линда обедали, что-то оживленно обсуждая. Он подсел к ним за стол и заказал себе пива.

– Ты почему не в магазине? – спросила Линда. – Ты хотя бы дверь запер? Если отец узнает, что ты опять не запер дверь, он тебя точно убьет!

– Запер, запер, – раздраженно ответил Чарли. – Ко мне Док приезжал.

– Док? – удивилась Линда. – Зачем?

– Если вкратце – он был у Пламера. Ему приказали нацепить на машину какую-то херню в Городке и ехать с ней ночью – будет проводиться какой-то эксперимент. Он согласился.

– Мы поедем ночью? – встревожилась Анна.

– Не переживай, Краучеры ездят ночью. Это не самое страшное.

Линда посмотрела на брата.

– И как вы договорились?

– У него пропуск на восемь. Док сказал, что приедет в половине восьмого к магазину и остановится возле выхода из подсобки. Через него мы грузим Анну, и они едут. Такой у него план.

– Что-то он мне не нравится, – сказала Анна. – Все-таки нам обязательно ехать ночью?

– Если Док сказал, значит, обязательно, – ответил Чарли. – Военные что-то пронюхали. Они тебя ищут, так что до магазина добираемся на машине, не привлекая внимания. Тебя надо поскорее вывезти. А к твоему возвращению они, может быть, успокоятся.

– А что будет, если меня найдут до отъезда? – спросила Анна. – Мера пресечения известна?

– Не найдут! – убежденно сказала Линда. – Мы тебя живенько спрячем. Вставай, пошли! Надо еще вещи забрать.

Несмотря на то, что все необходимое было приготовлено заранее, эйнштейны провозились не один час, прежде чем установили в «сабурбане» свое оборудование. Особенно много времени они убили на наладку удаленной телеметрии, которая должна была обеспечить поступление данных в контрольный центр Городка непосредственно во время движения по Пустоши. Майкл поинтересовался, почему нельзя записывать в автономную память, а данные собрать по возвращении машины, и ему начали объяснять что-то про точность, важность и время, объяснять путано и бестолково – явно желая отделаться от него поскорее. В конце концов Майкл сделал вывод, что они не очень-то уверены в его успешном возвращении, и замолчал.

Выехав из Городка, он сразу же направился в мастерскую. До рейса оставалось всего три часа, а сделать предстояло очень много. Обычно Майкл готовил машину долго и тщательно, проверяя и перепроверяя каждую мелочь, и, как правило, в этом не было особенной необходимости – Чак сто раз говорил, что тот страдает фигней, – все и всегда было нормально. Но береженого Бог бережет. Майкл заглушил двигатель, и они с Чаком занялись делом.

И снова все оказалось в порядке. По крайней мере, то, что успели осмотреть. Машина стояла, распахнув двери, словно крылья, и ждала; Майкл курил, глядя на нее, готовясь к полету.

Ряд задних сидений был снят. Образовавшееся пространство занимали ящики всевозможных размеров, от которых расходились скрепленные изоляцией провода и трубки, скрывавшиеся под обшивкой. Один на другом стояли два запасных топливных бака. Все было закреплено на своих местах, образуя идеальный порядок. Докурив, Майкл кивнул, закрыл двери и занял водительское место.

Приборную панель «сабурбана» он заменил на самодельную. Помимо стандартных, туда было встроено не меньше десятка дополнительных индикаторов и датчиков. Между сидениями располагалась плоская коробка с кнопками, тумблерами и любимыми Чаком светодиодами: «Это ж круто! Вылитый космолет!» Рядом с рулем крепилась рация. Майкл повернул ключ зажигания, двигатель раскатисто загудел. Стрелки индикаторов шевельнулись и заняли свои места. На самодельном пульте загорелась пара диодов. Он надел темные очки, высунулся в окошко и махнул рукой стоящему в стороне Чаку.

– Ни пуха, – сказал тот.

– К черту.

Майкл плавно надавил на газ, и машина тронулась. Чак хлопнул «сабурбан» по блестящему боку и плюнул на колесо. Только психи могут ездить через Пустошь. Психи и Док. Майкл вырулил на улицу и взял курс на место назначения.

Прощание было недолгим и натянутым. В половине восьмого вечера «сабурбан» отчалил от магазина и взял курс на восток. Чарли и Линда остались у рации.

Майкл устроил Анну в багажном отделении и прикрыл брезентом. Если удастся пересечь кордон у Линии – а скорее всего, удастся – дальше можно будет не беспокоиться. По крайней мере, со стороны военных опасности не будет. Они не сунутся в Пустошь. Беспокоиться нужно будет совсем о другом.

Его пропустили беспрепятственно, лишь мельком осмотрев кабину и научный агрегат за креслами. Впереди маячила дорога, уводящая в Пустошь.

«Тропа смертной тени», – припомнил Майкл слова Хорька и нажал на газ.

Отъехав примерно на километр от Линии, он разрешил Анне покинуть укрытие. Она медленно проползла по салону и заняла место рядом. На самодельном пульте зажигались и гасли огни. Машина все еще двигалась довольно медленно. Майкл взял микрофон.

– Линда?

– Готова.

– Хорошо. Я разгоняюсь.

– Удачи в… удачи тебе. Будь осторожен.

– Буду.

Он положил рацию на место. Взглянул на Анну.

– Вы готовы?

– Не знаю.

– Тогда вперед!

Он надавил на педаль газа, и «сабурбан» начал плавно разгоняться, набирая необходимую скорость шестьдесят миль в час.

Глава 6

Мерно гудел двигатель. Машина скользила по пустому двухрядному шоссе, оставляя между колес тусклую разделительную линию. Вокруг раскинулась широкая пустынная равнина, поросшая невысокими кустами, по краям которой возвышались горы. Солнечный диск висел низко, заливая землю густым красным светом.

Майкл провел рукой по пульту и переключил тумблер. Загорелась красная лампочка.

– Что это? – тревожно спросила Анна. – У нас все в порядке?

– Не волнуйтесь – это маяк. Его сигнал будут отслеживать Линда и военные, чтобы убедиться, что у нас все хорошо.

– А мы уже в…

Анна запнулась, остановленная странным нежеланием произносить это слово вслух.

– Да, мы уже в Пустоши.

Больше Майкл ничего не добавил. Анна приникла к окну.

Окружающий пейзаж дышал вечерним спокойствием. Легкий ветер с гор слегка покачивал ветви кустов. Мелькали пунктирные линии разметки.

– Майкл, вам не помешает, если я буду говорить? Мне немного не по себе.

– Нет, не помешает.

– Чарли и Линда дали мне послушать запись переговоров с Хорьком, ту самую – последнюю.

Майкл кивнул.

– Вы поехали за ним. Вы действительно могли бы его спасти, если бы нашли?

Он покачал головой.

– Нет. Не смог бы. Но тогда я этого не знал. Дело в том, что, если скорость двух объектов в Пустоши отличается больше, чем на три мили в час, они исчезают друг для друга. Минимальный квант скорости.

– Да, – припомнила Анна, – Линда говорила мне об этом. Значит, шансов найти его не было?

– Нет.

– И нас, если что-то случится…

– Советую об этом не думать. Бесполезное занятие.

Анна немного помолчала, глядя на проносящиеся мимо заросли низкого чапараля.

– Чарли сказал, что вы занимаетесь этим уже полтора года.

– Немного больше.

– Зачем?

Майкл удивленно взглянул на нее.

– Простите?

– Зачем вы ездите здесь? Вы не возите ни груз, ни пассажиров. Зачем так бессмысленно рисковать?

Повисла тишина. Анна смотрела на Майкла. Он не отвечал довольно долго.

– Это непростой вопрос, – сказал он, наконец. – По-видимому, у меня нет никаких очевидных причин делать то, что я делаю. Но есть свои – личные.

– Какие?

– Знаете, когда-то я считал, что рожден для того, чтобы изменить этот мир.

– Не вы один.

– Конечно. Почти каждый проходит через это. А потом наступает разочарование. Вот и у меня так же. Но, наверное, я все-таки не оставил до конца мечту сделать что-то значительное.

Майкл улыбнулся.

– Недоповзрослел.

– Вы боитесь Пустоши.

– Почему вы так думаете?

– Не знаю, – призналась Анна. – А разве нет?

– Не совсем так.

Ожила рация.

– Майкл? Майкл, ты слышишь меня? Прием.

– Да, Линда. Я слышу тебя.

– Твой радиомаяк в порядке. Я выходила на несколько минут, но теперь до конца поездки буду у рации.

– Отлично.

– Все нормально?

– Все прекрасно. Через полчаса выйду на связь.

– Дорога просматривается хорошо?

– Не волнуйся, ты видела мою оптику. Я могу из ночи сделать день.

– Но все-таки…

– Не переживай. Все в порядке.

– Да. В порядке. Ладно. До связи.

– До связи.

Во время разговора Анна сидела тихо как мышь. Когда Майкл положил микрофон на место, она спросила:

– Может быть, стоит включить фары?

– Пожалуй.

Он повернул тумблер.

Помимо четырех ксеноновых фар вдоль радиаторной решетки, на крыше «сабурбана» было расположено еще шесть, включая два больших прожектора, которыми можно было управлять из кабины при помощи джойстика. Дорогу залил яркий белый свет. Анна тихо ахнула.

– Наверное, это стоит целое состояние, – сказала она.

– Пламеру виднее.

– Кто такой Пламер?

– Полковник Ричард Пламер. Начальник местного военного гарнизона.

– Значит, машина не ваша?

– Конечно, нет. Откуда у меня может быть такая?

– Понятно.

Солнце почти скрылось, только крошечная, кроваво-красная часть его диска все еще выглядывала из-за холмов на западе. Темнота постепенно окутывала машину, и только яркие огни разгоняли приближающуюся ночь, заключив «сабурбан» в узкий световой кокон. Майкл пошарил рукой за креслом и чем-то щелкнул.

– Что это? – спросила Анна.

– Научный заказ. Не обращайте внимания.

Анна посмотрела на панель перед собой.

– Скажите, это вы все сами сделали?

– Отчасти.

– Так много всего. Это все действительно нужно?

– Можете считать, что это амулет на удачу.

– Амулет? Странное у вас отношение к технике.

– Давайте я вам кое-что объясню. Это не сложно. Вы сразу все поймете.

– Ну объясните.

– Итак – в машине есть радиомаяк. Он соединен с устройством, которое в случае снижения скорости менее двадцати пяти миль в час подаст сигнал тревоги; есть несколько дополнительных баков, которые дают возможность проехать без заправки почти до Вашингтона.

– Ого!

– Ну и прочие мелочи вроде автоматической подкачки колес и трехнедельного запаса продовольствия.

Анна улыбнулась.

– Похоже, вы все предусмотрели.

– Похоже. Но, на самом деле, все это ерунда. Ритуальный танец перед злыми духами. Амулет. Все наши технические примочки имеют смысл до тех пор, пока машина будет двигаться со скоростью не меньше, чем пятьдесят миль в час. Если замедлиться ниже этого предела, то все эти вещи станут практически бесполезными.

– Почему?

– Чарли рассказывал вам про Хорька? Про его наблюдения?

– Кое-что.

– Так вот, Хорек обнаружил, что время в пути зависит от скорости нелинейно.

– Это слово я уже где-то слышала, – улыбнулась Анна.

– Смотрите, до Кубы около ста миль. Мы двигаемся со скоростью шестьдесят миль в час. Сколько времени должна занять наша дорога?

Анна задумалась, подсчитывая.

– Так, сто миль… шестьдесят миль в час… Чуть больше полутора часов.

– А сколько мы будем в пути?

– Шесть.

– Именно это и обнаружил Хорек.

Темнота сгущалась. Горы отступили за горизонт, поглощенные наступающей ночью. В свете фар убегала вдаль пустынная дорога.

Майкл вытащил из нагрудного кармана сигарету и закурил. Дым вырвался в приоткрытое окно и растворился в прохладном воздухе. Сделав несколько затяжек, Майкл продолжил:

– Да, странное дело. Вы знаете, что Грантмахер передвигается со скоростью больше, чем шестьдесят миль в час?

– Да. Чарли сказал, что он сумасшедший.

– Иногда мне кажется, что так оно и есть. Он держит скорость около семидесяти пяти. Дорога занимает у него полтора часа.

– Почти столько, сколько и должно быть?

– Да.

– А почему вы едете медленнее?

– Это опасно. На самом деле, здесь все обманчиво. Грантмахер не знает об этом и не хочет знать. На большой скорости трудно среагировать на неожиданности. Пространство в Пустоши, на самом деле, анизотропно; и время искажается сложнее, чем мы думаем. Хуже всего дела обстоят вблизи гор, куда мы скоро попадем. Вчера дорога могла быть вполне приличной, а сегодня – сплошные ямы да трещины; был поворот, а станет два, ну и так далее. Всякое бывает.

– Часто бывает?

– Время от времени.

Анна хотела еще что-то спросить, но Майкл не дал ей такую возможность, заговорив первым.

– По другую сторону стоят Краучеры. Они вообще не очень-то любят соваться в Пустошь. Работают за деньги и предпочитают не рисковать.

– Их можно понять.

– Можно. Краучеры держат скорость около тридцати пяти миль в час. Знаете, сколько им требуется времени, чтобы добраться до Кубы?

– Сколько?

– Четверо суток!

– Ого!

– Интересно, правда?

– Да уж, как-то странно получается. Мы начинаем говорить о часах, а потом появляются сутки, месяцы или даже годы.

– Ничего странного – это и есть нелинейность. Когда я сопоставил все, что знал, у меня получились три относительно надежные точки. Я аппроксимировал их и получил приближенную формулу. Выходит, что если бы Краучеры двигались со скоростью тридцать миль в час, время в пути составило бы девять дней. При двадцати – полтора месяца. При пяти милях в час – год. При трех – почти четыре года! Правда, это работает только для Кубы. Как показывает скудная практика, в других направлениях ситуация иная.

– Все это кажется таким сложным. А существует какая-нибудь гипотеза, объясняющая появление Пустоши?

Майкл покачал головой.

– Их полно, но нет единой. У каждого своя. Некоторые полагают, что Пустошь может быть своеобразной аллегорией Вселенной. Ее символическим представлением. Многие верят, что это проделки НЛО. Прежний начальник гарнизона, похоже, был всерьез уверен в том, что это козни русских.

– А вы сами что думаете? Что для вас Пустошь?

Майкл надолго задумался, глядя на дорогу.

– Не знаю, – сказал он.

– Я вам не верю, – ответила Анна.

Некоторое время они сидели молча, а потом Анна спросила:

– А что будет, если остановиться? Вы это тоже посчитали?

Майкл кивнул.

– Посчитал, но за результат не поручусь. Пустошь часто преподносит сюрпризы.

– Хорошо. Будем говорить теоретически. Что будет, если машина остановится в Пустоши?

– Скорее всего, она уже никогда не вернется. Я думаю, что остановка – это качественный переход, после нее нет пути назад.

Майкл закрыл окно и повернул регулятор печки. Повеяло теплом. В любом другом месте размеренное движение большого автомобиля, мерно покачивающегося на рессорах, сухое тепло салона и удобные кресла создали бы ощущение мира и уюта – ощущение дома. Но не здесь, не в Пустоши. Анна подавленно притихла и глядела в темноту за стеклом. Майкл тоже молчал. Говорить было не о чем. Все, что он знал, все, что смог понять, не делало это путешествие безопаснее. У него не было слов, чтобы успокоить девушку, объяснение – то самое, что предложил когда-то Хорек, а потом принял и сам Майкл, – только еще больше расстроило бы ее. Лучше молчать.

Огни на контрольной панели зажигались и гасли.

Майкл вспоминал тот день, когда впервые решился поехать в Пустошь. Тогда у него была другая машина. Старенький «форд», который достался ему от отца. У Майкла не было еще никакого опыта, никаких знаний – ничего. Только твердая решимость, почти потребность, которую он не мог объяснить себе тогда. Да и сейчас тоже. Они сидели в кафе с Хорьком и Линдой, и тот давал последние наставления.

«Никогда не дергайся, – говорил Хорек, развалившись на кресле, окруженный туманом сигаретного дыма. – Что бы ни случилось, нельзя паниковать». Майкл промолчал. «Пустошь – странное место. Иногда мне кажется, что она наблюдает за мной. Приглядывается. Будто что-то ищет. Чего-то хочет. Ты должен помнить об этом и всегда быть на стреме. Одна ошибка, самая маленькая ошибка – и тебе конец. Она хитрая, эта сука!» Линда поморщилась, она не любила, когда ее Бенни ругался. Высказав эту глубокую мысль, Хорек довольно долго молчал, потягивая пиво. В те дни, если он не находился за рулем в Пустоши, он пил. Начинал с утра и под вечер нализывался в стельку. Майкл помалкивал. Ему было страшновато. Хотелось бросить эту затею и вернуться домой. Бенни же никогда не сомневался. У него хватило смелости сунуться в Пустошь, когда никто из отправившихся туда не возвращался. Хорек был решительным и победил. Он проложил дорогу. В те времена он говорил, что если у тебя на плечах голова, а не тыква, можно ничего не бояться. Так он считал до тех пор, пока не произошла трагедия с его пассажирами. После этого он притих и стал угрюмым, но поездок своих не прекратил. «В конце концов, мы не будем жить вечно, – говорил он. – Скоро солдатня окончательно разберется, что к чему, и тогда – фьють – хрен нас туда пустят. Будем сидеть у себя на крыльце и заниматься пустой болтовней».

Выйдя из кафе, Хорек отправил Линду к рации, а сам пошел проводить Майкла до машины. Когда тот сел за руль, Хорек наклонился к нему. «Я не могу поехать с тобой, – сказал он. – Потому что это должен сделать ты сам. Сам примешь решение – слабо или нет. Можешь или не можешь. Но я хочу, чтобы ты кое-что знал». Майкл вопросительно взглянул на него. Хорек медлил, глядя куда-то вдаль. В глазах его появилось выражение тоски. Последнее время оно периодически возникало на его лице, и никто, даже Линда, не мог понять, что с ним происходит. «Ты помнишь этих ребят, которых я привез недавно?» – спросил он. Майкл ответил, что помнит. Такую жуткую историю трудно было забыть. «Так вот, с ними была девочка. Маленькая девочка лет десяти. Она умерла последней». Майкл кивнул. Хорек перестал пялиться вдаль и посмотрел на него. Глаза его горели. «Она не умерла, Майки! Каким-то образом она не умерла! Я видел ее неделю назад. Она стояла на этой гребаной дороге! Прямо на разделительной полосе! Стояла и смотрела на меня». Хорек оглянулся и сбавил громкость. «Я несся со скоростью шестьдесят миль, как всегда. Дорога там прямая. Никого. И вдруг – она! Стоит себе ярдах[3] в ста от меня! Я так испугался, что чуть не обделался. Я чуть не слетел с дороги! Когда снова поймал машину, ее уже не было. Только шоссе!» Заметив удивленный взгляд Майкла, он добавил: «Я не сумасшедший. Я действительно ее видел. И еще, я почти уверен, что она появилась там именно для того, чтобы скинуть меня с дороги». – «Бен, ее не могло там быть. Она умерла здесь». – «Пустошь приглядывается к нам, Майки. Поверь мне, я знаю. Она смотрит в нас. Если ты почувствуешь, что ездить невмоготу, – брось. Оно того не стоит. Не думаю, что после такого я сам буду долго ездить. Одной такой истории хватит, чтобы обеспечить кошмарами на всю жизнь… Линде не говори».

Майкл пообещал.

А потом поехал в Пустошь и преодолел ее. Чувство триумфа, испытанного в тот день, он до сих пор отчетливо помнил.

Через три недели Хорек уехал в очередной рейс и не вернулся.

Разговор с ним долго не шел у Майкла из головы. Ничего такого, о чем говорил Бен, с ним не происходило. Пустошь была мертвая и пустая. Всего лишь дорога и кусты. Наверное, Хорек просто сходил с ума, решил для себя Майкл, – перенапрягся. Этой мыслью он успокоился и некоторое время ездил без приключений. А потом увидел это сам.

Тогда у него уже был «сабурбан», который казался надежным, как крепость. Пересекая Пустошь на нем, Майкл позволял себе расслабиться. Даже включал магнитолу. Марк Болан из «T-Rex» как раз призывал всех крутить задницей, когда он увидел его – ребенка, ползущего по дороге. В какой-то безумный момент ему даже показалось, что это Сэм. Бред, конечно, все годовалые дети похожи. Но ощущение было очень сильным. Услышав шум двигателя, ребенок остановился и сел посреди дороги, повернувшись к нему лицом. Он поднял руки, замахал ими вверх-вниз, а потом вдруг застыл, вытянув их вперед, словно указывая на Майкла.

На принятие решения оставалось не больше двух секунд. Ребенок продолжал сидеть на дороге, вытянув руки. «Это Сэм! Это ведь Сэмми! – билось у Майкла в голове. – Но как он мог попасть сюда? Это невозможно! Это совершенно невозможно!» В следующую секунду он вывернул руль. Машина тяжело запрыгала по обочине, и ему чудом удалось удержать ее. Когда он снова выбрался на дорогу, там никого не было. С тех пор он ездил много раз, но ничего подобного не повторялось.

Однажды, разговаривая с Краучерами, он осторожно спросил, не видели ли они на дороге чего-нибудь странного. «Что ты имеешь в виду?» – спросил его Гомер, старший из братьев. «Сам не знаю, – ответил Майкл. – Что-то необычное». Тогда Гомер ничего ему не сказал. Но позже, когда он пригнал к Майклу в мастерскую свою машину, и они сидели в подсобке, ожидая, когда Чак закончит диагностику, он вновь вернулся к тому разговору. «Ты спрашивал, не видели ли мы чего-нибудь странного», – сказал он. Майкл кивнул. «Я тут подумал и все-таки решил сказать. Ты парень образованный, может быть, скажешь, что это было». – «Что вы видели?» – спросил Майкл. Гомер посмотрел на него сердито. – «Собаку видели. Здоровую такую, как теленок, черную. Первый раз она появилась в мою смену, пока брательник спал. Стояла прямо на дороге, пригнув голову к земле, и скалилась. Мне показалось, что она готовится прыгнуть. Вся напружинилась, аж дрожит! Черт ее знает, откуда она там взялась. Я почти поравнялся с ней, и тут она рванула. Я уж подумал, что сейчас стекло разобьет, в кабину ворвется и вцепится мне в глотку. Еле удержался, чтобы не крутануть руль. Все белье себе загадил». Майкл улыбнулся, но Гомер его не поддержал. Он был мрачен, как туча. «У меня так тряслись руки, что пришлось разбудить Гора. Иначе бы я точно скопытился». – «А собака? Что стало с ней?» – «А хрен ее знает. Исчезла. Но это не все. Потом я еще раз ее видел И Гораций тоже один раз. И всегда она бросалась на машину. Так что думаешь? Бредятина какая-то!» – «Гомер, а ты эту собаку раньше видел? – спросил Майкл. – Когда-нибудь, пусть давно. Видел?» Гомер пожевал губами, нахмурился и сказал: «Знаешь, мне такое тоже в голову приходило. Только никак не возьму в толк, в чем тут штука. Эта псина один в один похожа на нашего Перро. Вот только он сдох почитай лет пятьдесят назад. Захлебнулся. Мы с Горацием пацанятами были, недоглядели. – Он помолчал немного и спросил: – Ну, что скажешь?»

Майкл ничего не сказал. Гомер махнул на него рукой и ушел к Чаку.

С Грантмахером на эту тему Майкл не говорил. Тот ездил всего пару месяцев, и, вероятно, призраки его еще не донимали. Однажды Майкл посоветовал ему сбросить скорость, но тот не послушал. Только улыбнулся и хлопнул его по плечу. «Не волнуйся, Док, – сказал он. – Я увижу опасность еще до того, как она появится». После этого идиотского заявления они больше не разговаривали.

Майкл глянул на Анну. Она сидела, прижавшись головой к боковому стеклу, и смотрела на темную дорогу впереди. Тепло в кабине навевало сон. Майкл мотнул головой и открыл окно, впуская прохладный воздух.

– Окно придется подержать открытым, – сказал он. – Если вам холодно – оденьтесь.

– Пока еще… – начала Анна, но закончить не успела.

Яркий свет залил кабину, в открытое окно ворвался громкий низкий лай автомобильного гудка. Как по команде, Анна и Майкл обернулись. Свет ослепил их, но сквозь него все же можно было разглядеть очертания чего-то исполинского. Оно быстро нагоняло «сабурбан».

«Краучеры! – мелькнуло в голове Майкла. – Нет, не они. Их фура никогда не делает больше сорока пяти, а этот несется никак не меньше девяноста!» Снова раздался рев, от которого в машине завибрировали стекла. Анна вскрикнула, но ее голос утонул в нарастающем шуме. «Это какой-то грузовик. Чертов грузовик!» Майкл непроизвольно нажал на газ. «Сабурбан» начал набирать скорость.

– Пристегнись! – крикнул он Анне.

Она стала судорожно нащупывать ремень. Стрелка спидометра добралась до ста, но грузовик продолжал приближаться.

«Черт, да как такое возможно? Кто это вообще такие?» Между «сабурбаном» и адской машиной оставалось не больше ста ярдов.

Включилась рация.

– Майкл, это Линда. Ты не вышел на связь. У тебя все в порядке?

Чертыхнувшись, он выхватил из гнезда микрофон.

– Линда…

Снова раздался рев клаксона. Глянув в зеркало, Майкл увидел, что грузовик резко увеличил скорость и несся теперь на них, словно огромная светящаяся торпеда. Анна вжалась в сидение и ухватилась за поручень.

– Майкл, что там у тебя? Что за шум?

Расстояние между машинами быстро сокращалось. Еще пара секунд, и «сабурбан» просто размажут по дороге. «А может, это призрак?»

– Майкл!

Времени раздумывать не было. Свет фар залил кабину машины, словно рентгеновские лучи. Ругаясь во весь голос, Майкл вывернул руль.

«Сабурбан» вылетел на обочину и запрыгал по ухабам, ломая кусты. Очень близко, буквально в метре от него, пронеслась огромная машина, сверкая огнями и издавая жуткий рев. В рации щелкнуло, раздалось шипение. Все еще сжимая в одной руке микрофон, Майкл старался удержать скачущий автомобиль и направить его к дороге. Фары беспорядочно выхватывали ветви чапараля. Неожиданно в кабине раздался громкий звонок. Майкл вздрогнул и посмотрел в том направлении, откуда исходил звук. По приборной доске скакал сотовый телефон, на экране которого светилось «8:30 PM». Аппарат истошно верещал. Коротко выругавшись, Майкл снова посмотрел вперед. Фары выхватили впереди глубокую выбоину. Понимая, что уже поздно, Майкл стал крутить руль. «Сабурбан» накренился и влетел в яму.

Встряска была настолько сильной, что в какой-то момент машина подскочила над землей, и все ее четыре колеса оказались в воздухе. Потом она тяжело приземлилась и запрыгала по ухабам. Майкл щелкнул зубами, едва не прикусив язык, и заработал рулем, стараясь не дать «сабурбану» перевернуться. Тошнотворно запахло бензином.

– Чертов сотовый! – заорал вдруг Майкл. – Какого хрена он звонил?!

Анна не ответила. Она сидела, вцепившись в кресло, и смотрела вперед широко распахнутыми глазами.

Машина замедляла ход. Майкл нажал педаль акселератора, но ничего не произошло – «сабурбан» продолжал терять скорость. И только тогда Майкл осознал, что двигатель молчит. Панель горела красными огнями. Пахло бензином.

Майкл несколько раз повернул ключ, но двигатель не заводился, а тем временем машина ехала все медленнее.

Стрелка спидометра спустилась до сорока.

– Черт! Твою мать, – тихо сказал Майкл.

Как завороженный он смотрел на приборы. «Сабурбан» выбрался из кустов и теперь катился к дороге.

– Что случилось? – спросила Анна.

Тридцать пять миль в час. Тридцать.

– Что происходит? Мы останавливаемся?

Двадцать пять.

– Правь на дорогу! – крикнул Майкл и быстро полез куда-то назад. Анна вцепилась в руль. Большая, светящаяся зеленоватым светом стрелка спидометра оказалась возле ее лица.

Пятнадцать миль в час. Одна из лампочек на пульте замигала. Раздался предупреждающий сигнал.

– Пищит! – закричала Анна.

– Слышу! – отозвался Майкл. Послышался скрежет железа и тихие ругательства. – Не выпускай руль!

Десять. Пять. «Сабурбан» медленно выкатился на дорогу. Анна автоматически повернула руль, выравнивая машину. Запах бензина стал невыносим.

Три. В тускнеющем свете фар можно было различить маленькие камушки на обочине. Майкл принялся что-то дергать за креслами, кряхтя и наваливаясь всем телом.

Завороженным взглядом Анна следила за стрелкой спидометра.

Одна миля в час. Стрелка опустилась и застыла. Через пару секунд «сабурбан» остановился.

Над горами далеко впереди величественно парила огромная луна.

Глава 7

Несколько секунд они сидели молча; машина стояла посередине дороги, немного повернувшись вправо, освещая слабеющим светом фар черноту асфальта. Неожиданно Майкл ударил кулаком по задней дверце и вылез в темноту. Анна не шевелилась, глядя на необыкновенно большую луну.

Что-то загромыхало.

Она медленно, словно сомнамбула, протянула руку к передней панели и взяла телефон. Он больше не звонил. На светящемся экране рядом с пиктограммой будильника мигали цифры «8:32 PM». Так же медленно она положила его в карман и снова застыла. Звуки: тихое позвякивание, бормотание, скрипы – доносились откуда-то издалека. Они ничего не значили. Может быть, она вообще не слышала их.

Майкл обошел машину, открыл капот и стал что-то крутить в недрах двигателя.

«Дурной сон», – подумала Анна.

Из открытой двери потянуло холодом.

Майкл вернулся в кабину, вставил ключ в замок зажигания и повернул. Закрутился стартер. Двигатель захрипел, будто забился в агонии, пару раз чихнул и завелся. Притухшие огни фар стали ярче. Майкл откинулся на спинку кресла, достал сигарету и зажег ее от прикуривателя.

И снова весь мир наполнился молчанием и неподвижностью, только изредка мелькал крошечный огонек сигареты. Докурив, Майкл выбросил окурок в наступающую ночь.

– Мы заглохли, – сказала Анна и хихикнула. – Эта машина просто взяла и заглохла.

– Почему звонил телефон? – спросил Майкл. – Здесь нет связи.

Он повернулся к Анне.

– Какого дьявола он звонил?

– Будильник, – ответила она.

– Что?

– Будильник. Звонил будильник.

– Будильник?

Пораженный до глубины души, Майкл замолчал.

Будильник. После всего. Столько предосторожностей. Мелочей…

Будильник.

Анна снова нервно хихикнула.

– Всегда путаю эти АМ и РМ. Хотела поставить его на восемь утра.

Она замолчала.

– Шланг вырвало, – сказал Майкл. – Эта хреновина, которую поставили в Городке, подалась и вырвала шланг.

– Майкл?

– А?

– Это конец?

Он не ответил. Переключил передачу и нажал на газ. «Сабурбан» медленно покатился по дороге.

– Куда мы едем?

– Вперед.

Анна хотела еще что-то сказать, но промолчала. Где-то в груди, между ребрами, зашевелился холодный страх. Она не могла еще осознать случившееся, часть ее сознания словно заперлась на замок и ждала. А из своих тайных нор выползали инстинкты и принимались слушать, смотреть, оценивать – искать способ выжить.

Анна открыла окно.

– Очень воняет бензином.

Майкл кивнул.

– Скоро выветрится.

Он включил дополнительные фары.

«Сабурбан» достиг скорости сорока миль в час и больше не разгонялся. Под колесами снова замелькала белесая разделительная полоса.

Большая желтая луна восходила перед ними и изливала свой свет на дорогу, тонкой черной линией резавшей равнину. Черная земля, черное небо, а между ними – маленькая белая точка, пытающаяся разогнать сплошную темноту. Больше никакого движения. Мир застыл, словно ожидая чего-то.

В холодном белом свете пейзаж превратился в авангардную картину – все казалось отлитым из серого блестящего металла. Краски исчезли. Линии разделительной полосы стали неровными и выщербленными, будто кто-то пытался стереть их ластиком.

Фары выхватили небольшую выбоину, «сабурбан» слегка тряхнуло. Анна непроизвольно вздрогнула.

– Ямка, – сказал Майкл.

Медленно прополз час. Луна перевалила зенит и начала спуск к горизонту. Противоположная его сторона озарилась призрачным белым светом. Майкл посмотрел на часы – четверть одиннадцатого. До утра оставалось еще шесть часов. Но, похоже, солнцу не было до этого никакого дела. Приближался новый безумный рассвет.

Они встретили еще несколько выбоин, одна из которых оказалась достаточно большой, и Майклу пришлось сбросить скорость, объезжая ее. Лавируя по дороге, он полностью сосредоточился на ней.

– Майкл? – неожиданно произнесла Анна.

– Что?

– Смотри…

Он посмотрел в указанном направлении. Горы впереди были контрастными, словно нарисованные черной тушью на молочно-белой бумаге. И там – над ними, – там, где начал зарождаться новый рассвет, появился яркий диск. Только он не был золотым или красным – он был белым, как серебро.

– Вот черт!

Над дорогой всходила еще одна луна.

Анна смотрела назад.

– Майкл, мне немного страшно.

– Мне тоже.

– Это невозможно!

– Абсолютно.

– Майкл?

Он не ответил.

– Где мы?

Два ночных светила, похожие, как отражения в воде, изливали свой свет с двух сторон – желтый и белый. «Сабурбан» словно оказался в киношном павильоне, в зареве прожекторов. Две тени мягко скользили рядом с ним, как бывает, когда движешься вдоль уличных фонарей. Только тени не меняли положения. Они следовали за машиной, застывшие и искаженные, сопровождая ее, как акулы лодку.

Спустя полчаса, словно сжалившись над людьми, первая луна скрылась за горизонтом.

Дорога сделалась хуже. Разделительная полоса почти исчезла, лишь изредка показывались ободранные линии. Колеса то и дело попадали в небольшие ямы, и, несмотря на мощные рессоры, машина вздрагивала и дергалась из стороны в сторону. Кусты подобрались ближе к обочине. Бездушно-белый свет отнял у мира не только краски, он изменил всю перспективу, исказил расстояние. Горы, казалось, отодвинулись к самому горизонту. Между их черными вершинами снова засверкала сумасшедшая заря. В течение нескольких минут Майкл и Анна, как завороженные, наблюдали за тем, как над миром восходит очередное ночное светило.

– Майкл?

– А?

– Эта ночь когда-нибудь кончится?

– Не знаю.

– Если я не увижу солнца, я свихнусь. Ты что-нибудь чувствуешь?

Он покачал головой.

– Как будто небо и земля меняют свое положение. Как на корабле во время шторма… Сколько мы уже проехали?

Он посмотрел на спидометр.

– Восемьдесят семь миль.

– Давай остановимся.

– Что?

– Остановимся. Мне нехорошо.

Он не ответил. Даже не посмотрел в ее сторону. Все его внимание сосредоточилось на шоссе. Колеса шуршали по дороге, урчал двигатель – Майклу вдруг показалось, будто он слышит голос: едва различимый шепот. Дорога стала изменяться, меркнуть, растворяться, превращаясь в серую ленту конвейера, – и исчезать. Пустошь окружила машину, поглотила ее, и в этот момент невнятные шорохи и звуки смолкли, и сквозь них проступил тихий голос, прозвучавший в голове, подобно шелесту ветра:

«…Поспешшши… Спешшши…»

Майкл сжал зубы, а голос продолжал шептать, мягко и настойчиво, повторяя одно и то же. Он надавил на газ.

Анна испуганно глянула на него – что-то плохое происходило здесь – в этой машине. Майкл словно превратился в восковую фигуру, замер, вцепившись в руль и глядя перед собой пустыми глазами.

Скорость начала расти. Анна наблюдала, как стрелка спидометра преодолела отметку в семьдесят миль в час и продолжала подниматься. Машина подпрыгивала в ямах и рыскала из стороны в сторону. Точными движениями рук Майкл ловил ее и направлял вперед. В полной тишине стало слышно, как завывает двигатель. Анна схватилась за поручень и испуганно посмотрела в окно. «Сабурбан» вздрагивал и раскачивался. Восемьдесят миль в час. Машина вильнула, левыми колесами слетела с дороги и затряслась на ухабах. Анна вскрикнула. По широкой дуге Майкл вернул автомобиль на шоссе. Набирая обороты, заревел двигатель.

– Майкл, пожалуйста, остановись.

Он не отвечал, только смотрел вперед.

– Майкл!

Анна осторожно дотронулась до его плеча.

– Остановись, Майкл! Остановись! Мы разобьемся!

Она затрясла его сильнее. Он стал отбиваться одной рукой, другой стараясь удержать руль. «Сабурбан» заплясал по дороге. Скорость поднялась до девяноста.

– Майкл, прекрати!

Машина подпрыгнула. Анну бросило в сторону, и она сильно ударилась головой о стекло. Не обращая внимания на звон в ушах, она снова схватила Майкла.

– Остановись, пожалуйста! Пожалуйста! – закричала она. – Уже все!

Майкл вздрогнул и мотнул головой. Рев двигателя немного стих. Машина стала замедлять ход. Анна заплакала. Напряжение выплеснулось наружу, она не могла ничего с собой поделать.

Майкл выключил сцепление. Не мигая, он наблюдал за стрелкой спидометра, вновь неумолимо спускающейся вниз по шкале. Когда та достигла отметки двадцать, он вздрогнул.

«Сабурбан» съехал с дороги, немного прокатился по обочине и остановился, отбрасывая две тени. Погасли фары.

Глава 8

Когда Майкл проснулся, было уже светло. Солнце, такое яркое и такое обыкновенное, изливало свой свет на равнину, разогнав и уничтожив ночное безумие. Пустошь дремала под его жаркими лучами, разлившись вокруг бескрайним океаном тишины и неподвижности.

Майкл вышел из машины и потянулся, растягивая онемевшие мышцы. Всю ночь он проспал, скрючившись на водительском кресле, и теперь ощущал себя зернышком, попавшим между мельничными жерновами. Он решил немного пройтись, чтобы размять ноги.

«Сабурбан» стоял почти в центре широкой долины, с севера, юга и запада окруженный стенами гор. Дорога уходила вдаль и терялась где-то у горизонта. Желто-бурая трава и чапараль покрывали обочины. Окружающий пейзаж был пропитан спокойствием и безмятежностью.

Майкл остановился у края дороги, достал сигарету и закурил. В голове слегка загудело. Он немного постоял, глядя вдаль и ни о чем не думая. Его окружала плотная тишина, лишь изредка нарушаемая еле слышным шелестом ветра в кустах.

Земля под ногами была красновато-бурая, испещренная мелкими трещинами. «Воды в машине хватит дней на пять, – подумал Майкл, медленно выпуская кольца дыма и следя, как они растворяются в горячем воздухе. – Надо найти какой-нибудь источник. Родник какой-нибудь».

Его окликнули. Он повернулся и увидел выбирающуюся из машины Анну. Она неуверенно встала на ноги и сразу принялась тереть их, разминая затекшие мышцы.

– Доброе утро! – крикнул он.

– Доброе утро.

– Как спала?

– Нормально.

Она подошла и остановилась рядом.

– Солнце.

– Да.

Они смотрели вдаль – маленькие, почти незаметные фигуры посреди окружающего величия. Весь этот мир, каким бы он ни был, дружественным или враждебным, казалось, принадлежал теперь им. Здесь не было людей и машин, над головой не летали самолеты, не было телевизоров и новостей. Здесь не надо было бояться террористов или грабителей. Здесь не было политиков и сумасшедших. Не было войн и мировых кризисов. Насколько можно было верить теоретикам – здесь ничего не было. Не было исхода. Только Майкл, Анна и чапараль.

– Ты думаешь, этот грузовик больше не вернется?

Он покачал головой.

– Вряд ли.

– Красиво, правда?

Майкл пожал плечами.

– Да здесь всегда так.

– Я уже почти забыла, как выглядят эти места.

– Давно ты уехала отсюда?

– Четыре года назад. Почти пять.

Она обхватила руками плечи и стала смотреть на далекие горы.

– Вермонт… – произнес Майкл. – Другая планета.

– Да.

– Я никогда не был севернее Де Мойна.

– Это в Колорадо?

Майкл улыбнулся.

– Нет. Здесь, в Нью-Мексико.

– Аа…

– Ты из-за сестры уехала?

Анна нахмурилась.

– Давай об этом как-нибудь потом. Не обижайся.

Майкл пожал плечами.

– Я не обижаюсь.

Он бросил окурок на асфальт и раздавил его.

– Завтракать будем?

– Неплохо бы.

– Тогда пошли.

Во время завтрака о ночном происшествии не было сказано ни слова; Майкл и Анна молча ели, погруженные каждый в свои мысли. На это время они словно разделились, отгородились друг от друга, понемногу складывая в голове каждый свои части мозаики. Настанет момент, когда можно будет поговорить о том, что произошло, но вначале нужно было решить для себя: что случилось и как к этому относиться.

Они остановились в Пустоши. Насколько это плохо на самом деле, Анна не знала. Да и никто, наверное, не знал. Хорек остановился и пропал, но у него сломалась машина, а «сабурбан» все еще на ходу. Значит ли это, что у них есть шанс выбраться? Или они навсегда останутся здесь, скитаясь по безжизненным полям?

Ответа на этот вопрос не было.

Анна глянула на Майкла. Он жевал механически, словно робот – был где-то далеко, не здесь. Он…

…вспоминал тот голос. Он помнил внутренний протест, возникший сразу же и охвативший его, как пожар. Может быть, почудилось? Вдруг он только вообразил голос, а на самом деле ничего и не было? Но нет – он ясно слышал. Значит, Хорек вовсе и не сошел с ума, когда говорил об этом. Или теперь Майкл сам свихнулся?

Его размышления прервала Анна.

– Что будем делать? У тебя есть какой-нибудь план?

Майкл задумчиво жевал сандвич.

– Еды у нас достаточно, – сказал он. – На первое время. А вот воды немного. Надо поискать какие-нибудь источники.

– А где их искать?

Он посмотрел вдаль.

– Я думаю, надо ехать к холмам. Там должны быть какие-нибудь ручьи или родники.

– Значит, вперед?

– Да. Если ты не возражаешь.

– Нет.

– Судя по карте, вдоль шоссе расположено несколько пуэбло[4]. Они чуть в стороне, но, наверное, будут указатели.

Анна скептически хмыкнула.

– В любом случае, надо двигаться на север, к горам. Здесь ничего нет.

– А далеко до них?

Майкл пожал плечами.

– Мы еще ночью должны были попасть туда.

– Понятно.

Они посидели несколько минут, глядя на равнину. Этим утром они были живы, светило солнце, вокруг не рыскали голодные чудовища, с неба не падали метеориты, громовой голос не требовал назвать свои грехи. Все изменилось, но все осталось прежним, по крайней мере, внешне.

Анна пошла в кусты, а Майкл принялся осматривать «сабурбан». Твердые ветви чапараля оставили на капоте глубокие царапины, но в остальном с машиной все было в порядке. Через полчаса они выехали.

Майкл много раз ездил по этой дороге и каждый раз удивлялся ее состоянию. По понятным причинам, уже два года за ней никто не следил, однако полотно оставалось идеально ровным, словно было положено неделю назад. Теперь же все изменилось. Появились глубокие ухабы и рытвины, паутина широких трещин покрыла асфальт, грозя расколоть его на мелкие куски. Попадая колесом в очередную выбоину, «сабурбан» вздрагивал и покачивался. Майкл держал скорость около пятидесяти миль в час, отчасти из-за неровностей дороги, отчасти из-за желания экономить топливо. Анна разложила на коленях дорожную карту штата Нью-Мексико, найденную в бардачке, и пыталась определить, где они находятся. Окружающий пейзаж не предоставлял никаких ориентиров: равнина выглядела так, словно они едут вдоль большой фотографии, неподвижного трехмерного снимка, на котором нет – и не может быть никакого движения и никаких перемен. Отчаявшись, она отложила карту и стала смотреть в окно, пытаясь угадать, как далеко от них горы и приближаются ли они. Но и в этом особенных успехов не достигла. Мир словно замер.

Майкл молчал. Изредка он принимался насвистывать или закуривал очередную сигарету. Одометр отбивал мили. Подходило время обеда.

Приглядываясь к обочине в поисках подходящего места для остановки, Майкл приотпустил педаль газа. Торопиться было некуда. Стрелка спидометра медленно поползла вниз, спускаясь с пятидесяти к сорока пяти, потом к сорока, сорока трем.

– Господи Иисусе!

Анна подняла голову.

– Что такое?

– Впереди, смотри!

Анна посмотрела на обочину. Ярдах в ста от машины торчал, скособочившись, указатель. Обычный дорожный указатель.

– Пуэб… Пуэбло… Санта Ана, – прочитала она и снова полезла в карту.

– Его не было.

– Что?

– Знака тут не было. Он просто взял и возник прямо из воздуха.

– Может быть, ты просто не заметил?

– Не мог я не заметить! Тут и смотреть больше не на что – такую штуку сразу увидишь. Он просто взял и появился!

Указатель мелькнул и скрылся позади.

– Три мили, – сказала Анна.

– А?

– До Санта Ана. Три мили.

– Три мили, – задумчиво повторил за ней Майкл. Он быстро глянул назад. – Три мили.

– Майкл, – голос Анны звучал растерянно.

– А?

– Мы не можем тут быть.

– Знаю. Я был в этом Пуэбло. По дороге на Кубу к нему не выехать – нужно поворачивать. Крюк делать. А мы не поворачивали.

– Тебя это не удивляет?

– Удивляет. Погоди, у меня есть одна идея.

– Скажешь?

– Чуть погодя. Приедем в Пуэбло, и скажу.

– А мы приедем?

– Если я прав – приедем. Именно туда.

Анна замолчала.

Майкл весь сосредоточился на дороге, то и дело бросая быстрые взгляды на спидометр. Двигатель машины работал ровно – «сабурбан» держал скорость ровно сорок миль в час.

Справа возле обочины стоял трактор. Анна повернула голову, провожая его взглядом. Это была первая машина, которую она увидела в Пустоши. Трактор выглядел сломанным и был покрыт ржавчиной, но эта встреча почему-то вселила в нее какую-то смутную надежду.

Она подумала, что Майкл действительно что-то понял, и этот трактор каким-то образом стал тому подтверждением. Ей захотелось сказать об этом Майклу, и она даже повернулась к нему, но, увидев его напряженную позу, решила промолчать.

Пуэбло Санта Ана они увидели издалека – низкие домики со стенами цвета охры, обступившие дорогу с обеих сторон.

– Майкл, это оно?

– Оно самое.

Голос его прозвучал почти весело. Он хлопнул ладонью по рулю и быстро глянул на Анну.

– Может быть, еще не все потеряно.

– Теперь расскажешь?

– Да. Теперь – да.

«Сабурбан» быстро приближался к Пуэбло. Домики вырастали, распадались на группы. Уже можно было различить бреши в старых заборах, воздушного змея, запутавшегося в ветвях дерева, флюгер на крыше.

– Держись! – сказал Майкл и резко надавил на тормоз.

Машина клюнул носом, их бросило вперед, ремни безопасности впились в ребра. Завизжали покрышки, из-под колес повалил дым. Через несколько секунд «сабурбан» застыл посреди шоссе.

Анна шумно выдохнула.

– В следующий раз предупреждай заранее! Зачем все это?

– На всякий случай. Хотя, возможно, это и не обязательно.

– Что не обязательно? Теперь расскажешь, что ты там придумал?

Майкл отстегнул ремень и повернулся к ней.

– Квант скорости.

– Что?

– Нам нужно оставаться в одном кванте скорости. Держать коридор в пять миль в час.

– И что?

– Когда мы двигаемся неравномерно, мы каждый раз переходим на разные уровни Пустоши – есть такая теория. Близкие уровни мало отличаются: если скорость изменяется на пять-десять миль в час, мы видим просто изменение дороги.

Он на секунду задумался.

– Новые развилки… Точно. Но что будет, если скорость изменится сильно или упадет до нуля – различия станут гораздо серьезнее. Думаю, именно из-за этого мы и попали в Санта Ана.

– Ты считаешь, что, если мы будем держать все время одну и ту же скорость…

– Мы будем двигаться все время по одной и той же дороге. Как только мы на ней сориентируемся – да! – сможем найти выход!

Глава 9

– Майкл, ты – гений!

– Возможно.

– Да точно!

Майкл отстегнул ремень безопасности и потянулся за сигаретами.

– Что ты делаешь? – спросила Анна.

– Собираюсь выйти.

– Зачем? Разве мы не едем в Кубу?

– Надо осмотреться. Здесь должны быть продукты, вода. И ночь скоро. В темноте я больше не ездок.

– Ты хочешь здесь ночевать?

– А ты хочешь еще раз нарваться на тот грузовик?

Анна промолчала и, поджав губы, наблюдала, как Майкл выбирается из машины. Нехотя отстегнула ремень.

Майкл разложил карту на капоте и задумчиво ее рассматривал, дымя сигаретой. Анна встала рядом, с беспокойством поглядывая на молчащее Пуэбло.

– До сорок четвертого шоссе нам придется проехать около семидесяти миль. Потом примерно столько же – до Кубы. Почти сто пятьдесят миль. Если будем держать обычную скорость, доберемся за шесть часов.

– Вполне можно успеть до темноты.

– Если все сложится – да. А если нет? Тогда мы сильно пожалеем, что не задержались здесь.

– Я уверена, что сложится. Я чувствую.

– Чувствую – это хорошо. Ладно, – он свернул карту и бросил ее в открытое окно, – давай осмотримся.

Население Санта Ана в 2007 году составляло 217 человек, о чем сообщала небольшая табличка, установленная при въезде. Собственно, это было даже не Пуэбло, а небольшая деревушка, через которую проходила старая узкая дорога, ведущая на север в сторону Пондерозы и Лос-Аламоса. Санта Ана населяли индейцы племени хопи. Впрочем, на внешнем виде городка это почти никак не отразилось. Сложенные из красного песчаника дома были похожи один на другой, как и во многих других местечках Нью-Мексико, и все они казались нежилыми. Двери в некоторых были открыты, но никто не вышел, чтобы посмотреть на прибывших. Санта Ана растворялась в тишине, ни единый звук не нарушал ее молчание. Только тихий шепот ветра.

Майкл и Анна медленно шли по Мейн-стрит, глядя на царящее вокруг запустение. На обочине и рядом с домами стояли машины. Старые, больше похожие на металлолом, ржавые пикапы, в основном «форды» и «датсуны», иногда попадались «иглы». Вдоль некоторых фасадов были натянуты бельевые веревки, которые лениво колыхались на ветру, как струны сломанной гитары.

Больше в этой дыре не было ничего. Ни детских велосипедов или скейтбордов у дверей, ни стариков, расположившихся у магазина, ни одной бутылки или банки не валялось на узких улочках. Дома отбрасывали густые, уродливые тени. Санта Ана больше всего напоминала старый музейный экспонат, забытый за ненадобностью где-нибудь в самом темном и пыльном углу запасника, а еще она напоминала те маленькие городки, которые в один прекрасный день пустели и превращались в призраки.

– Мрачное место, – сказала Анна.

Майкл покачал головой, но ничего не ответил.

Перед одним из домов – длинным, приземистым, с широким выцветшим тентом, они остановились. На деревянной вывеске, подвешенной на двух тонких цепочках, было написано: «Кафе У Дороги».

– То, что надо, – сказал Майкл. – Пошли.

Как и везде в Пуэбло, здесь царила тишина. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь грязные стекла; голые каменные стены, земляной пол, одноногие столики, пластиковые стулья, стойка продавца – все это выглядело давно заброшенным. В затхлом воздухе ощущался слабый неприятный запах.

Майкл подошел к стойке и стал разглядывать большой старомодный кассовый аппарат. Лоток был выдвинут, в нем лежали купюры и мелочь.

– Здесь баксов сто, не меньше, – сказал он.

Анна обошла стойку и направилась на кухню. Здесь неприятный запах был гораздо сильнее. Она остановилась на пороге и заглянула внутрь.

На кухне было жарко и темно. Единственное закрытое окно располагалось с противоположной стороны. Бледный свет, лившийся из него, упирался в большую плиту, стоящую в центре помещения, оставляя на металле тусклые блики.

Над плитой висели сковороды и кастрюли. В углу стоял большой холодильник.

Никаких следов человеческой деятельности. На плите и столешницах ни единого пятнышка. По крайней мере, с того места, где стояла Анна, их не было видно. На столах вообще ничего не было, если не считать большой разделочной доски.

Анна подошла к холодильнику и открыла его.

Майкл услышал крик, отпрянул от стойки и бросился к кухне. Он уже почти добежал до двери, когда из нее вылетела Анна, едва не сбив его с ног. Глаза ее были выпучены, обеими руками она зажимала рот и что-то нечленораздельно мычала. Он успел схватить ее за локоть и прижал к себе. Анна попыталась вырваться, но он не отпустил.

– Что…?

Договорить он не успел. Анна перегнулась через его руку, и ее стошнило прямо на стойку.

– Черт возьми!

За первым приступом рвоты последовал второй. С каждой новой судорогой ее тело напрягалось, словно пружина, и она повисала у Майкла на руке. После третьего приступа она затихла и медленно выпрямилась.

– Боже мой. Прости, – сказала она и вытерла губы ребром ладони. – Там в холодильнике… Там такая…

Она снова вздрогнула и прижала руку к груди.

– Господи!

– Иди сюда.

Он отвел ее подальше от стойки и усадил на один из стульев. Анна откинулась на спинку, кивком поблагодарила его и провела рукой по лбу.

– Сиди здесь, я посмотрю.

Майкл осторожно направился к кухонной двери.

– Там нечего опасаться, – хрипло сказала Анна. – Просто нос зажми.

На кухне стояла такая вонь, что у Майкла заслезились глаза. Пытаясь понять, откуда она исходит, он осмотрелся и увидел раскрытый холодильник. Электричества не было, внутри него собралась густая темнота, и темнота эта пахла, как только что вскрытая могила.

Он достал из кармана платок и прикрыл им нос и рот. Предстояла очень грязная работа.

Анна немного пришла в себя, и теперь ей было стыдно. Она числила себя благовоспитанной девушкой, и то, что случилось, считала диким и донельзя отвратительным. Особенно на глазах у Майкла. Он был славным парнем, умным и симпатичным. Только вот теперь, после того, как она так элегантно блевала у него на руках, что он подумает? Как же мерзко! Лучше бы он ее не поймал. Тогда, возможно, она сумела бы добежать до улицы.

Анна с неприязнью оглядела зал. Нехорошее место. Не только кухня и ужасный холодильник подталкивали ее к этой мысли, было что-то еще…

Кафе мрачное – да, но относительно чистое и аккуратное. И все-таки, что-то здесь было не так. Как и во всем Пуэбло, что-то…

Она провела ладонью по столу. Тот был идеально гладким. Идеальным…

Анна встала и пошла по залу, трогая все, что попадалось по пути: столы, стулья, стены. Это кафе, весь этот городок казались начисто лишенными мелких деталей, которые делают вещи живыми. Касаясь камня, кожа ожидает ощутить его фактуру, его рельеф, а здесь – стены были словно из пластика: ни горячие, ни холодные, идеально гладкие – никакие. Это кафе и вся его обстановка казались только слепками с реальных вещей. На столах не было ни одной надписи, оставленной хулиганистыми подростками, ни единой царапины, они были одинаковые, словно близнецы, словно копии, словно отражения одного-единственного стола.

– Майкл?

Она стояла посреди зала, раздираемая противоречивыми желаниями. Ей хотелось пойти к Майклу, схватить его за руку и вытащить отсюда. Из этого кафе. Из этого Пуэбло. Но как только она сделала шаг вперед, желудок снова начал бунтовать.

– Майкл!

– Иду!

Он появился из дверей кухни в волнах чудовищного смрада, согнувшись под грузом добычи. «А он молодец!» – подумала Анна. Майкл подошел к ближайшему столу и положил на него свою ношу. Она состояла из семи бутылок питьевой воды, по полгаллона[5] каждая, и полудюжины маленьких.

– Ф-фу! Ты как?

– Хорошо. Майкл, надо уходить.

– Почему?

– Здесь что-то не так. Очень-очень не так!

– Не так? Что не так?

Анна пожала плечами.

– Посмотри вокруг.

Он огляделся.

– Я ничего не вижу.

– Давай пойдем к машине.

– Но…

– Просто давай пойдем к машине. Ладно?

– Ну хорошо. Пойдем.

Майкл сгреб бутылки, Анна вышла на улицу и быстро направилась к машине. Он с трудом поспевал за ней. Идти было трудно, гладкий пластик так и норовил выскользнуть из рук.

«Занятное местечко. Какое-то оно… отполированное, что ли?» Майкл не знал, что происходило с людьми в городках, накрытых Пустошью. Никто этого не знал. Райдеры мотались только в Кубу, в ту ее часть, которая странным образом избежала общей судьбы. В другую ее половину никто не заходил.

Еще до появления Пламера военное начальство предприняло экспедицию к городку Чини Лейк. Он находился всего в пятнадцати милях к востоку от Санта-Розита. Экспедиция состояла из двух машин: военного вездехода и грузовика с катушкой бронированного геофизического кабеля. Они выехали рано утром и не вернулись. Единственное, что осталось от экспедиции, – двадцать миль провода, который военные спустя сутки вновь намотали на катушку и увезли.

Позже, когда власть сменилась, Пламер рассказал Майклу некоторые подробности этой операции. По плану предполагалось, что экспедиция будет продвигаться с постоянной скоростью около сорока миль в час, каждые десять минут выходя на связь с кратким рапортом. Связь осуществляли двумя способами: по рации и с помощью кабеля. Примерно через три часа стало заметно, что сообщения по кабелю начинают запаздывать. Спустя пять часов задержка составила уже двадцать минут. Когда прошло двенадцать часов с момента выезда, по рации передали, что кабель закончился. На катушке его было двадцать миль. Одометры на вездеходе и грузовике показали одиннадцать. Кабель пришлось обрубить. Последний раз экспедиция вышла на связь спустя четырнадцать часов с момента отбытия. Передали обычную сводку: все в порядке, продолжаем движение. Больше никакой информации не было. Они словно растворились в Пустоши, как и многие до них.

Пламер больше не предпринимал подобных попыток, несмотря на давление, которое на него оказывали. Майкл поддерживал его. Не имело никакого смысла рисковать людьми. Поговаривали, что НАСА пришлет автоматический вездеход, но это были только разговоры. Тайна осталась тайной.

Когда Майкл подошел к машине, Анна уже поджидала его, стоя у открытой пассажирской двери. Он сложил свою ношу у заднего колеса и распрямился, потирая спину.

– Тебе не кажется, что за нами наблюдают? – спросила Анна. – Нет у тебя такого чувства?

Он осмотрелся. Очертания домов чуть колебались в горячем воздухе. В остальном городок был совершенно неподвижен. Словно картина на стене. Только факт существования, и ничего больше.

– Кто наблюдает?

– Не знаю. У меня такое чувство, что там кто-то есть.

– Жители?

Анна пожала плечами. Майкл глубоко вдохнул.

– Эй! – крикнул он. – Здесь есть кто-нибудь?

Анна зажала ему рот.

– Тихо! – зашипела она. – Пожалуйста – не надо! Не надо кричать!

– Но ты сама сказала…

– Прошу тебя!

– Ни черта не понимаю!

– Тихо!

Лицо Анны вытянулось и побледнело.

– Слышишь?

Майкл медленно отвел ее руку от губ и прислушался.

Среди домов послышался тихий стон.

– Да, – пробормотал он.

Он сделал шаг от машины.

– Ты куда?

– Хочу посмотреть, кто там. Может быть, помощь нужна.

– Ты с ума сошел! Надо ехать отсюда!

Майкл остановился. Прислушался. Стон повторился вновь, и было в нем что-то несуразное. Голос казался только похожим на человеческий, будто нечто, совершенно для этого не приспособленное, старалось воспроизвести стон максимально правдоподобно. Это почти получилось. Вот только звук был неживым. «Искусственный?»

– Майкл, давай уедем отсюда?

Он заметил и еще одно обстоятельство – звук постепенно перемещался.

– Хорошо. Едем. Открой дверь – я заброшу воду.

Анна распахнула дверцу, и Майкл принялся быстро загружать найденные бутылки. Пока он этим занимался, она не отрываясь смотрела на покинутые дома. Никакого движения.

– Садись.

Они заняли свои места, и «сабурбан» быстро покатил по дороге. Его белый силуэт заколебался в потоках горячего воздуха, уменьшаясь с каждой секундой, пока не растворился окончательно.

Неожиданно густая тень между домами шевельнулась. Послышался тихий шорох, потом стон, и снова стало тихо.

Прошло полчаса с тех пор, как Санта Ана скрылась из виду. «Сабурбан» уверенно продвигался вперед, делая пятьдесят пять миль в час. В кабине висела тишина. Анна, смущенная своим необъяснимым страхом, молчала. Цифры на сотовом показывали четверть седьмого вечера.

– Я правда что-то почувствовала, – сказала наконец она.

– Допускаю. Там и впрямь что-то было.

– Что мы будем теперь делать?

Он вздохнул.

– В Санта Ана можно было бы пообедать и переночевать. Теперь придется делать это на дороге.

– Да, наверное.

Майкл глянул на небо.

– Есть еще кое-что.

– Что?

– Видишь, куда садится солнце?

– Да.

– Какая часть света там должна быть?

– Запад?

– Точно. А в каком направлении тогда едем мы?

Анна посмотрела в окно. Солнце было почти позади них, немного левее. Если там запад, значит, они едут на восток.

– Восток, – сказала она.

– По карте мы должны ехать на северо-запад.

– Мы опять сбились с пути?

– Не знаю.

– Даже если так – если мы будем держать нужную скорость и ехать примерно в одном и том же направлении, мы должны рано или поздно добраться до границы Пустоши.

– Теоретически.

– Что значит – теоретически?

Майкл повернулся к ней.

– Я хочу, чтобы ты поняла важную вещь.

– Какую?

– Все, о чем мы говорим, – это всего лишь возможность. Вероятность. Мы можем выбраться отсюда, а можем и застрять навсегда. Я считаю, что соотношение не в нашу пользу.

– Я понимаю.

– Нет. Ты веришь. Ты уверена.

– Я не уверена!

– Уверена! Ты просто не хочешь думать о неудаче!

– А почему я должна думать о неудаче?

Майкл промолчал.

Спустя пару часов он остановил машину. Анна разложила припасы на обочине, и они молча поели, глядя, как солнце опускается к горам. Пейзаж ничуть не изменился – густая трава и кусты – это действительно была Пустошь: никакой жизни, никакого движения. Только ветер. Слабый, едва ощутимый на горячей коже.

Они решили выехать рано утром, чтобы иметь в распоряжении целый день. Верны их догадки или нет – завтра это должно было проясниться. Анна ушла спать, а Майкл еще долго сидел и курил, глядя, как над горами далеко впереди восходит первая за эту ночь луна.

Глава 10

– Затяни потуже.

– Сейчас.

Анна изо всех сил натянула веревку.

– Сильнее не могу.

– Достаточно.

Майкл взял у нее свободный конец и принялся привязывать бутылки с водой к одному из запасных баков.

Несмотря на адскую жару в кабине, Анна чувствовала себя почти хорошо. Скрупулезность, с которой Майкл готовился к выезду, успокаивала ее. Было в этом что-то обыденное, что-то из того, нормального мира, который остался за пределами Пустоши. «Дюйм здесь, дюйм там, – вспомнила она слова Линды. – Да. Именно так».

– Когда мы расскажем обо всем, никто нам не поверит. Я и сама бы себе не поверила.

Майкл не ответил. Он несколько раз дернул веревку и, не удовлетворившись результатом, снова принялся затягивать узлы.

– Ты знаешь, я в детстве любила фантазировать о разных удивительных местах. Воображала себя феей, или следопытом, или еще кем-нибудь. Придумывала себе приключения, опасности. Разумеется, я всегда побеждала, выходила замуж за принца, жила долго и счастливо. Никогда бы не подумала, что попаду в одну из таких фантазий.

– Дай, пожалуйста, нож. Он в ящике справа.

Анна, не глядя, нащупала нож и передала его Майклу.

– Спасибо.

– Ты меня слушаешь?

– Слушаю.

Майкл отрезал лишний конец веревки и положил нож на место.

– Все закрепил? Дюйм здесь, дюйм там?

– Ты о чем?

– У нас все готово?

– Вроде да.

Изящным жестом Анна протянула ему руку. Майкл немного замешкался, но все же взял ее и помог девушке занять свое место. Он еще раз быстро осмотрел машину, выискивая потенциальные проблемы. Слишком уж много случайностей произошло в последнее время – беспечность могла дорого стоить.

Не обнаружив ничего способного внушить опасения, он кивнул и занял свое место. Двигатель «сабурбана» взревел и заработал на холостых оборотах.

Анна пристегнула ремень и посмотрела на него.

– Едем?

Их взгляды встретились.

– С Богом!

Он нажал на газ, и машина двинулась вперед, туда, где горы подпирали ярко-синее небо.

– Какая у нас скорость?

– Шестьдесят, как всегда.

Анна улыбнулась.

– Если в Пустоши скорость – это что-то вроде религии, ты, пожалуй, самый верный из ее адептов. Ты никогда не менял ее? Всегда держал одну и ту же?

Майкл не ответил.

– Майкл?

Анна нахмурилась.

– Я сказала что-то не то?

– Да нет, ничего особенного ты не сказала. Просто резануло слух упоминание религии.

– Тебе это неприятно?

– Дело не во мне.

– А в чем?

– Был у нас тут один человек. Греншо его звали. Объявился примерно год назад. В то время в Санта-Розита райдеров было много. После Хорька каждый носился, как мог. Кто-то пропадал, кому-то везло. Так вот, этот Греншо взялся проповедовать, что Пустошь – слово Божье. Создав ее, Бог хотел нам что-то сказать, но люди, по скудоумию, понять его не способны. Говорил, что райдеры вроде избранных – им предстоит понять. Найти смысл.

– А между прочим, интересная идея.

– Да уж, интересная… Он пришел с этим ко мне, и знаешь… Я купился. Стал апостолом его церкви. Сейчас даже вспоминать противно. Этот мужик мог быть очень убедительным, и со мной он расстарался на славу. Это я прочертил ту линию, с которой райдеры начинают разгоняться, выезжая в Пустошь. Мы ходили к ней молиться.

Майкл немного помолчал.

– Так бывает – люди начинают верить в самые безумные вещи. Особенно когда страшно. Когда не можешь понять, а тут тебе на блюдечке приносят объяснение. Какое-никакое, но объяснение. Дают ориентиры.

– И что случилось с этим Греншо?

Майкл усмехнулся.

– Он слишком увлекся иерархией и обрядами – мы чуть не в бубны там били. Забыли, что говорил Хорек, – головой нужно думать, а не обереги по кабине развешивать. Столько народу тогда угробилось… Особенно новичков. В общем, в какой-то момент я прозрел. Пришел к Греншо и дал ему по морде. Потом ушли и остальные. А сам он куда-то пропал. Может быть, отправился разговаривать с Богом. Лично.

– Грустная история.

– Да, не веселая.

– А что ты сам думаешь об этом? О божественном слове?

– Не знаю. Я в теологию не лезу. Знаю только, что Пустоши совершенно все равно, сколько раз ты ей поклонишься и что при этом скажешь. Расслабишься в дороге – пропадешь. Вот и вся религия.

Шоссе убегало вдаль, и не было ему конца. Горы по-прежнему маячили у самого горизонта и, казалось, ничуть не приблизились.

Тишину нарушил Майкл.

– Кажется, мы меняем направление.

– Что?

– Посмотри на солнце. Мы снова движемся на север.

Анна посмотрела. Солнце действительно сместилось и находилось теперь слева от них. Яркий свет слепил глаза.

– Да, ты прав. Но это же хорошо! Нам и надо на север.

– Надо, но этот вертеж мне очень не нравится.

– Думаю, об этом сейчас беспокоиться не время. Просто будем держать одну и ту же скорость и выберемся.

– Хочется надеяться.

– Так надейся!

– Есть надеяться!

Он улыбнулся, но улыбка продержалась лишь несколько секунд. Лицо Майкла снова сделалось мрачно-сосредоточенным.

Анна взяла припасенную бутылку воды и сделала глоток.

– Хочешь?

– Не откажусь.

Она передала ему бутылку.

– Майкл, а почему тебя называют Док?

Он улыбнулся.

– Я живу в деревне, а там человек, закончивший колледж, считается большим ученым.

– Ты окончил колледж?

– А что, не похоже?

– Да нет! Очень даже похоже.

– Я учился в Альбукерке в Политехническом. Получил степень бакалавра по математике.

– Так вот почему ты так запросто с цифрами!

– Ага.

– Ты не поверишь, но я тоже оттуда!

Анна заметно оживилась.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать девять.

– Слушай – да мы там были в одно и то же время!

– Неужели?

– Точно! И наверняка пересекались!

– Не может быть. Я бы тебя запомнил.

– А я бы тебя нет!

– Почему?

Анна усмехнулась.

– Ты похож на зубрилу. А их замечают только тогда, когда нужно решить задачку.

– Большое спасибо!

– Не обижайся.

– Даже не подумаю.

– А ты помнишь Клауса?

– Такой маленький лысый человек? Вел предмет истории искусств?

– Точно!

– Помню. Занесло меня на его курс. Я туда за… Но это не важно. Несерьезно это было.

– Признайся, ведь это он пристрастил тебя к Ван Гогу!

Майкл пригнулся к рулю и заговорил высоким, задыхающимся голосом астматика.

– Я считаю, что Винсент Ван Гог является одним из ярчайших явлений в живописи девятнадцатого века!

Анна хихикнула.

– Точно. Вылитый! У меня дома тоже есть его репродукция. Я имею в виду Ван Гога.

– Как удивительно!

– Только у меня «Хижины».

– Не самая удачная работа на мой вкус.

Анна шутливо ткнула его в плечо.

– Ты профан!

– Напротив, я очень глубоко разбираюсь в искусстве.

– Математик-искусствовед?

– Почему нет?

– Да так. Кстати, когда я тебя первый раз увидела, то решила, что ты бухгалтер.

– А я подумал, что ты одна из тех психованных девиц, которые рвутся в пекло за ощущениями.

Они снова засмеялись.

– А ведь все не так. Правда?

– Да.

– Жизнь – очень странная женщина. Она забросила нас в разные концы страны, а потом снова свела в месте, которого не может быть. Как ты думаешь, это случайно?

– В любой случайности можно углядеть след закономерности.

Они продолжали болтать, а машина пожирала колесами дорогу, унося их все дальше и дальше.

– Что-то изменилось, тебе не кажется?

Майкл пожал плечами.

– Я ничего не вижу.

– Посмотри на кусты.

Окружающий пейзаж был настолько однообразным, что действовал, как гипноз. После нескольких часов пустого созерцания взгляд настолько привыкал, что, появись на обочине голландская мельница, ее можно было и не заметить. Кусты, о которых говорила Анна, были частью этой монотонной картины, и сначала Майкл не мог понять, о чем она говорит. И только несколько секунд спустя он увидел и насторожился.

Кусты раскачивались на ветру, словно кланялись проезжающей мимо машине. Раньше они были неподвижны.

Майкл осознал и еще одну вещь – стало темнее. Завывание ветра в окнах сделалось громче, будто медленно поворачивали ручку громкости у радио. Очень-очень медленно.

– Странно.

Машина слегка качнулась на рессорах, будто невидимая рука мягко толкнула ее в сторону. В окно ворвался порыв ветра, подхватил волосы Анны и разметал их. Она тряхнула головой и стала собирать рассыпавшиеся локоны.

«Сабурбан» снова качнулся.

– Вроде как становится ветрено, – тревожно заметил Майкл.

Открытия продолжались. Утром, когда они только начали путь, дорога просматривалась на несколько миль вперед. Воздух был настолько чист и прозрачен, что казалось, его нет вовсе. Теперь видимость ухудшилась. Далеко впереди собирался мутный желтоватый туман, в котором очертания гор растворялись, словно в воде. Небольшие вихри кружили по обочине, превращаясь в крошечные смерчи. Они мчались вперед, легко перегоняя машину. На небе собирались темные тучи.

– Что за чертовщина? Во что мы теперь вляпались?

Очередной порыв ветра принес с собой песок, мелкий, как пыль. Анна закашлялась, у Майкла заслезились глаза. Они одновременно надавили на кнопки, и окна закрылись. Стало значительно тише.

– Похоже, впереди ураган. Только этого нам не хватало!

Ветер свирепствовал по обе стороны дороги. Он яростно раскачивал кусты, прижимая их к самой земле. Трава стелилась и колыхалась волнами, словно желто-бурая река. По дороге проносились песчаные змейки.

Сильные порывы ветра то и дело ударяли по машине.

– Странный ураган, – сказал Майкл.

– А они здесь вообще бывают?

Видимость продолжала ухудшаться. Теперь дорога просматривалась только ярдов на пятьсот. Они словно попали в туннель – впереди, сверху и по бокам окруженные потоками песка и пыли. Машина поскрипывала и раскачивалась, и Майклу пришлось переключить все внимание на управление, чтобы не вылететь с дороги. Завывания ветра были слышны даже сквозь закрытые окна.

Быстро темнело. Майкл включил фары. Тьма вырастала впереди, словно стена. Завывания ветра переросли в громкий, устойчивый гул. «Сабурбан» толкало из стороны в сторону.

– Мне это очень не нравится! – прокричал Майкл. – Там впереди может быть торнадо.

– Таких не бывает!

– Таких по телевизору не бывает! Если так пойдет и дальше, я поворачиваю!

Анна промолчала.

Ветер рычал и бил тяжелую машину. Он как будто пробовал силу, стараясь оторвать ее от дороги и швырнуть в горловину смерча.

Майкл нажал на тормоз. Машина стала нехотя замедляться, неумолимо подбираясь к исполинскому чудовищу, ревущему впереди. Анна судорожно вцепилась в ручку над дверцей. Машина встала. Порывы урагана били ее со всех сторон, ветер выл и ревел, словно гигантский зверь. «Сабурбан» задергался, качнулся и сдвинулся с места. Торнадо тянул его к себе.

– Майкл!

– Вижу!

Он рванул ручку переключения передач и нажал на педаль акселератора. Колеса закрутились на месте. Машина задергалась, остановилась, а потом снова поползла вперед. Майкл добавил газу. «Сабурбан» медленно пополз задним ходом.

А впереди разверзся ад. Небо и земля слились и превратились в сплошной круговорот песка и пыли. Машина рывками отступала. Майкл осторожно выравнивал ее. Пару раз колеса проскальзывали, и «сабурбан» на миг застывал, а потом снова принимался ползти назад. По лицу Майкла катился пот. От сильного напряжения разболелась шея, но он не обращал на это внимания. Снова и снова он ловил машину и толкал назад. Он спорил с ураганом, и любая ошибка могла стоить жизни.

Снова и снова. Дюйм за дюймом.

Спустя полчаса изматывающей борьбы Майкл понял, что выигрывает. «Сабурбан» стал двигаться ровнее. Рев ветра как будто начал стихать. Майкл оторвал одну руку от рулевого колеса и вытер о рубашку. Потом вторую. Пот стекал по лбу и подбирался к глазам. Он затряс головой, разбрызгивая вокруг холодные капли.

Еще через четверть часа он остановил машину и прижался лбом к рулю. «Сабурбан» стоял на дороге крепко, как скала. Ветер, все еще достаточно сильный, уже не мог сдвинуть его с места.

– Господи, Майкл!

– Едем отсюда.

Он развернул машину и направил ее обратно.

Глава 11

«Сабурбан» слегка подрагивал на ухабах. Надежда осталась позади и с каждой минутой становилась все дальше и дальше.

В глубине души Майкл не сомневался, что его догадка была правильной, но он позволил себе уверовать в то, что выберется из Пустоши, – именно в этом крылась ошибка. Прав был Хорек – ни в чем здесь нельзя быть уверенным. За уверенность здесь наказывают. Раньше Майкл думал, что это просто красивые слова – Хорек имел такую слабость – но теперь он начал сомневаться. А что, если Пустошь остановила их намеренно? Проявила собственную волю? Преследует какую-то цель? А кто может иметь волю и цель, воплощенные таким образом? Неужто прав был Греншо?

Нет, не может быть.

Другое объяснение нравилось Майклу больше – случайность. Слепое стечение обстоятельств – не повезло. Как не повезло с этим призрачным грузовиком в самом начале. Еще одна случайность? Совпадение? Проблема была в том, что он не верил в совпадения. Хотел верить, но не мог.

Слишком много гипотез вертелось вокруг Пустоши. Принимать одну или другую – вопрос веры, и ничего иного. Никто не знал ее. Те, кто пытался узнать, не возвращались, а остальные – остальные верили: держи скорость, и все будет о’кей.

Вопрос веры. Религия. Воля. Цель.

– Наверное, не суждено, – тихо сказала Анна, прервав ход его мыслей.

Он посмотрел на нее – поникшую, грустную, присмиревшую.

– Не загадывай. Мы еще живые, попробуем снова.

– Ты сам в это не веришь.

– Не важно, во что я верю. Надо пытаться.

– Да. Надо.

– Вернемся в Санта Ану.

– Зачем?

– Заправимся.

Анна провела рукой по глазам.

– Там нет электричества.

– Ничего. Мы как-нибудь справимся.

– Я вижу указатель.

Анна взглянула на часы. Половина шестого вечера. До захода оставалось не так много времени.

Майкл кивнул, автоматически бросив взгляд на спидометр. Он держал ту же скорость, с которой вчера выезжал из Пуэбло, толком не зная, сработает это или нет. Вернутся ли они в тот же самый городок, или их встретит другая Санта Ана. Это предстояло выяснить, а пока стоило радоваться тому, что городок, скорее всего, остался на месте.

Он возник впереди, миражом среди однообразной равнины. Все те же охряные домики, та же дорога, разрезающая Пуэбло пополам.

С виду ничего не изменилось. Санта Ана словно ждала их возвращения. «Сабурбан» въехал в Пуэбло и остановился.

Майкл отстегнул ремень безопасности.

– Если не хочешь – не выходи, – сказал он. – Я сам все осмотрю.

Анна повернулась к нему.

– Нет. Я с тобой.

– Хорошо.

Санта Ана пребывала в таком же спокойном неподвижном молчании, что и вчера. Несколько минут они стояли тихо, прислушиваясь, ожидая услышать стон, который так напугал их в прошлый раз. Но было тихо, ничто не нарушало мертвый сон пустых домов.

– Вроде тихо.

Анна кивнула.

– Пока тихо.

– Можем взять ножи в кафе.

Анна усмехнулась.

– Я бы предпочла святую воду.

– Да, было бы неплохо. Ладно, давай найдем заправку, если она тут есть.

Они двинулись вдоль домов, глядя по сторонам. Казалось, ветер стал чуть сильнее. А может быть, только казалось. «Не сюда ли движется торнадо?» – подумал Майкл.

Заправку они обнаружили у самого выезда из городка, чуть в стороне от дороги. Майкл подошел к колонкам и убедился, что ни одна из них не работает.

– Что будем делать? – спросила Анна.

– Откроем крышку резервуара и откачаем прямо оттуда. Надо посмотреть в офисе – у них должна быть какая-нибудь посудина.

– Я с тобой.

– Хорошо.

Они вошли в здание, где размещались каморка заправщика и маленький магазинчик сувениров. Как почти везде в Санта Ана, здесь царил идеальный порядок. Все предметы были аккуратно расставлены на полках, словно хозяин только минуту назад отошел и сейчас вернется, чтобы заняться покупателями.

Майкл обошел прилавок. За ним он увидел небольшую дверь, зажатую с двух сторон полками. Она была приоткрыта.

– Я посмотрю там, – сказал он.

Анна кивнула.

Возле прилавка стояла вращающаяся стойка с открытками, которые любят покупать останавливающиеся на заправке туристы. Пара видов маленького Пуэбло, чтобы можно было сказать друзьям: «Да, я там был по дороге в Лас-Вегас. Глухомань, но местечко симпатичное».

Она подошла к стойке и стала рассматривать картинки. На всех были виды Санта Ана. Вот фотография приземистого глинобитного дома, рядом с которым стоит индейская семья. Отец, мать и два ребенка – мальчик и девочка. У входа в дом – тотемный столб. Анна не узнала это место – тотемных столбов они еще нигде не видели. Была там и открытка с тем самым кафе. Рядом с входом стоял пикап, из которого выбирался человек. Старая женщина в традиционной одежде сидела на стуле у двери и курила короткую трубку. Идиллическая картинка из жизни индейской глубинки Нью-Мексико. Но что-то нарушало эту идиллию, что-то было не так. Анна нахмурилась, внимательно глядя на фотографию. Вроде бы, все правильно: двустворчатая дверь, выцветший на солнце навес, вывеска на двух цепях. Да – вывеска! Она казалась как будто длиннее, почти на всю ширину входной двери, а раньше… Анна прочитала надпись и почувствовала, как у нее похолодели пальцы. «Остановись и подкрепись!» Она была уверена, что вчера на вывеске было другое. «Дорожное кафе» или «На дорожку» – что-то в этом роде, но никак не «Остановись и подкрепись!». Анна убрала открытку в карман. Надо показать ее Майклу.

Нашлись на стойке и открытки с видами равнины. Анна взяла одну и добавила ее к открытке с кафе.

Наклонилась к нижней полке прилавка.

И услышала тихий стон. Тот самый стон, который так напугал ее в прошлый раз. Едва слышный, он доносился из глубины магазина, где стоял стенд с сигаретами. Она замерла и осторожно, стараясь не дышать, огляделась. Ничего. Солнечный свет, бьющий с улицы; тени, застывшие и недвижимые, – и тишина.

Хлопнула дверь подсобки, Анна вздрогнула и едва сдержала крик. За прилавком появился Майкл.

– Я… – начал он, но осекся, глядя на испуганное лицо Анны. – Что-то случилось?

– Я слышала, – тихо сказала она. – Я снова это слышала.

Она приложила палец к губам. Тихо постукивали по стеклу подхваченные ветром жалюзи. Громко стучала кровь в висках.

– Может быть, тебе показалось? – спросил наконец Майкл.

– Да нет, не показалось.

Анна распрямилась.

– Ты нашел, что искал?

Майкл поднял над прилавком ведро.

– Тогда пошли отсюда.

На крышках резервуаров висели замки.

– Черт! – выругался Майкл. – Об этом я не подумал.

– Ключи, наверное, в офисе, – предположила Анна.

– Скорее всего. Я сейчас!

Майкл снова скрылся в магазинчике. Анна села на бордюр, опоясывающий колонку, и вытащила открытки. С того места, где она сидела, хорошо просматривались равнина и горы. Анна внимательно изучила картинку с видом на равнину, стараясь запомнить все детали. Потом посмотрела вдаль. Ничего, никаких отличий. Она еще раз глянула на открытку. Что-то наверняка не так. Надо просто увидеть.

Майкл рылся в ящике стола под кассовым аппаратом, когда услышал крик.

– Майкл!

– Иду!

Он увидел ключи в дальнем углу ящика, схватил и потянул. Кольцо зацепилось за что-то, и связка выскочила из пальцев.

– Черт!

– Ааааа!

Истошный крик Анны ножом резанул по нервам. Позабыв про ключи, Майкл вскочил на ноги и бросился к выходу. Низкое солнце на секунду ослепило его, а когда зрение вернулось, вокруг никого не было. У одной из колонок валялась открытка. Майкл огляделся по сторонам, но увидел лишь темные молчаливые дома.

– Анна? Ты где?

Ему ответило только тихое шуршание ветра. И больше ничего.

– Анна!

Глава 12

Линда медленно отодвинула от лица микрофон, все еще не веря в то, что произошло. Целый час она пыталась связаться с Майклом и Анной, но рация отвечала ей только бессмысленным шумом. То, что она услышала перед тем, как связь пропала, напугало ее и одновременно озадачило. За время, которое она провела у рации, переговариваясь с райдерами, она слышала много, очень много такого, чего предпочла бы никогда не слышать. Но в последнее месяцы все было хорошо. Она уже начала забывать, как это бывает. И вот теперь – крики, ругань, рев двигателя и сигнал клаксона. Очень громкий сигнал. Слишком громкий. Такой устанавливают на большие машины. У «сабурбана» он совсем не такой. Они попали в аварию? Но откуда там взялся другой автомобиль? Квант скорости – как высотный эшелон для самолета – там не могло быть других. А что, если не местные? Кто-то из Кубы? Нет, это невозможно! Но тогда кто? Ради бога, кто? Что за машина оказалась там?

Как и многие в Санта-Розита, Линда свято верила в неуязвимость Майкла. Еще никому не удавалось ездить по Пустоши так долго. Казалось, Майкл нашел какую-то волшебную палочку. Оберег. Его много раз спрашивали об этом, но он только пожимал плечами и говорил: «Обращай внимание на мелочи и не психуй. Это все, что можно сделать. Остальное – удача». Да, удача была благосклонна к нему, как к тем немногим своим любимчикам, которые не знают, что такое невезение, и с рождения обеспечены бесплатной страховкой. Линда верила, что Майкл из их числа. Верила до сегодняшнего дня. И теперь, хватаясь за тонкую соломинку надежды, она сидела перед рацией и застывшими глазами смотрела на пульт. Медленно ползли минуты. Линда вызывала «сабурбан» снова и снова, но Майкл молчал.

Около десяти вечера пришел Чарли. Одного взгляда на сестру было достаточно, чтобы понять: что-то случилось. Он подошел и положил руки ей на плечи.

– Насколько плохо?

– Очень плохо. Вот. Я записала полтора часа назад.

Она включила магнитофон.

Треск помех, невнятный шум. «Майкл! Это Линда. Ты не вышел на связь. У тебя все в порядке?» Голос, прозвучавший в ответ, заставил Чарли вздрогнуть. Он был одновременно и похож, и не похож на Майкла. Он звучал испуганно, раздраженно и как-то… растерянно. «Линда…» – начал он, но не успел закончить фразу – остаток слов утонул в адском реве. Тот нарастал в течение нескольких секунд, а потом оборвался. Стало слышно, как взревел двигатель «сабурбана», и еще какой-то гул. Низкий и громкий. И он приближался.

Снова голос Линды: «Майкл, что там у тебя? Что за шум?» Рев в эфире достиг апогея, потом послышался визг покрышек и странные звуки, будто кто-то выбивает пыль из ковра. Потом все смолкло. Остался только треск помех.

Линда выключила запись.

– Что это было? – спросил Чарли, садясь на стул рядом с ней.

– Клаксон, – устало ответила Линда. – Я уже раз двадцать слушала. Это клаксон.

– Больше похоже на ревун – как на кораблях.

– Да.

– Там был еще какой-то звук. Ты думаешь…

– Да. Вторая машина. Большая машина. Грузовик.

– Краучеры?

– Нет, они не выезжали. Отложили на пару дней.

– Тогда кто?

– Не знаю. Я все пытаюсь с ними связаться, но не получается.

Чарли взъерошил волосы и остался сидеть, обхватив голову руками.

– Когда они должны прибыть в Кубу?

– Около полуночи.

– Будем ждать.

– Чарли, – Линда посмотрела на него испуганно. – Может быть, послать кого-нибудь за ними? Краучеров?

– А смысл? Им все равно их не достать. И темно уже.

– Но это же не известно точно. До сих пор не известно точно – совершенно точно, что нельзя найти другую машину! А вдруг можно? Хотя бы попробовать!

– Погоди. Не пори горячку. Подождем до утра.

– Смысла нет ждать до утра, – ответила Линда, но больше не настаивала.

Чарли включил чайник. Предстояла длинная ночь.

Время тянулось медленно. Каждые четверть часа Линда выходила на связь, вызывая Майкла, но тщетно. «Сабурбан» не отвечал. По комнате вальяжно плавал густой сигаретный дым. Они ждали полуночи, словно пограничной черты, после которой страшное предположение станет реальностью.

«Может быть, у них сломался передатчик? Всего лишь. А так – все хорошо?»

Но и в полночь Майкл молчал.

И в четверть первого.

И в половину.

В час ночи Чарли уехал домой. Вернулся он спустя полчаса с двумя одеялами и пакетом сандвичей. Они закутались, спасаясь от ночного холода, и продолжали свое бдение, вызывая Майкла опять и опять.

Около четырех Линда задремала. Чарли осторожно вытащил у нее из пальцев наполовину докуренную сигарету и загасил в пепельнице, прибавив к внушительной горе окурков. Сняв с себя одеяло, он подложил его сестре под голову. Она слабо пошевелилась, но не проснулась. «Хорошо, – подумал Чарли. – Пару-тройку часов она не будет ни о чем думать… Погано! Как же все погано!» Линда уже потеряла жениха в этом проклятом месте. Пусть это было давно, но она до сих пор не приняла, не смирилась с этим. Время немного приглушило боль, но не смогло стереть до конца. Чарли каждую минуту чувствовал это. Видел воспоминания о Бенни в глазах сестры, в каждом жесте; слышал в каждом слове. А теперь и Майкл. Чарли не понимал почему, но тот был утешением для Линды: Майкл в норме, и она в порядке. Он не стал заменой Бену – здесь было что-то другое, что-то выше понимания. И вот теперь он исчез, сгинул, так же, как полтора года назад Хорек. В том, что он не вернется, Чарли не сомневался.

Он включил рацию и снова стал вызывать «сабурбан».

Линда проснулась без десяти семь утра. Она медленно подняла голову и неуверенно осмотрелась вокруг, как будто не понимая, где находится. Отпечаток одеяла на ее щеке горел, словно след от пощечины. Ее глаза встретились с глазами брата. Линда резко выпрямилась, поморщившись от боли в затекшем теле.

– Я заснула, – сказала она.

– Да.

– Почему не разбудил?

– Тебе надо было отдохнуть. С рацией я и сам справлюсь.

– Все равно, ты…

Она провела рукой по волосам.

– Ничего?

– Ничего.

– Сколько времени?

– Почти семь.

– Надо ехать к Краучерам.

– Не хочешь сначала позавтракать?

– Нет!

Утренний Санта-Розита был пуст и молчалив. За всю дорогу они не встретили ни одной машины. Даже военных не было видно.

Линда, бледная и решительная, сидела рядом с братом, но мысли ее носились очень далеко. Она знала, что шанс встретить Майкла в Пустоши практически равен нулю. Надежды не было. И все-таки она надеялась. Непонятно на что – на что-то. Пусть не вернуть, пусть не найти, тогда просто броситься вслед и бежать по той же дороге, пока…

Не важно.

Гораций Краучер, младший из братьев, возился на небольшой делянке у дома. Рожденные в фермерской семье, братья не смогли преодолеть в себе тягу к земле. За обширным гаражом они устроили целое поле, где выращивали всего понемногу: лук, чили, картошку. Выращивали в основном для себя, но иногда их можно было увидеть на местном рынке, когда год выдавался хорошим и урожай был обильным.

Гораций работал один. Завидев машину, подъехавшую к гаражу, он отложил лопату и, прикрыв рукой глаза от солнца, стал рассматривать пришельцев.

– Привет, Гор! – крикнула Линда и помахала ему рукой.

Гораций поднял руку в ответном приветствии. Ему нравилась Линда. Она была хорошей, симпатичной девочкой. Он воспринимал ее, как и все райдеры, как боевую подругу, всегда готовую помочь и поддержать. Хотя Линда годилась ему в дочери, Гораций часто ловил себя на мыслях – вполне определенных мыслях. Но дальше мыслей дело никогда не заходило. Да и зачем? У каждого мужчины есть мысли, но не каждая женщина из этих мыслей может принадлежать мужчине. Так устроен мир. И это не самый хреновый мир из множества возможных.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания