Кэтти Спини

Хирургическая месть

Глава 1

Томмазо вошел в свой светлый и просторный кабинет и устало опустился в кресло перед огромным письменным столом. Денек выдался тяжелый, а вечер только начался. Но Томмазо давно привык к такому режиму. Он уже десять лет руководил кардиохирургическим отделением в больнице Турина, и каждый рабочий день был таким: с утра просмотр отчетов, потом разбор сложных случаев, консилиумы, обходы, дискуссии с подчиненными медиками по тому или иному вопросу – круговорот важных дел. Все чаще даже оперировать лично некогда было, благо специалисты под его руководством работали первоклассные, он всегда мог положиться на них, как на себя самого.

В последние годы кардиологи и кардиохирурги Турина производили революционные прорывы в своей сфере. Новые технологии диагностирования проблем с сердцем дали возможность точнее и быстрее выявить нарушения в работе важнейшего органа в организме человека, а иногда и предотвратить непоправимые результаты. Постоянные научные исследования позволили выиграть в баталиях, казалось бы, абсолютно безнадежных, и выцарапать из лап смерти пациентов, которых судьба, похоже, окончательно списала со счетов. Было разработано множество инновационных методов проведения операций, что дало возможность осуществить такие хирургические вмешательства, которые еще недавно казались чем-то из области научной фантастики.

И Томмазо был горд, что стоит во главе таких профессионалов. Иногда он чувствовал легкую горечь, что сам принимает мало участия в практике, но грустил он недолго: напряженная работа не оставляла времени на сожаления. У него даже на личную жизнь времени почти не оставалось. Об этом он, кстати, тоже жалел: дети давно выросли, а он почти и не увидел как… И он пообещал себе, что едва родится первый внук, он все бросит и посвятит себя общению с ним.

И вот у него выдалась свободная минутка. Томмазо собрался выпить кофе, но на глаза ему попался приклеенный к экрану компьютера желтый квадратик. Нечитаемым почерком там было нацарапано напоминание об одном личном деле. Точнее дело было общественным, рабочим, но содержало в себе личный интерес.

Томмазо набрал номер reception кардиохирургического отделения:

– Карла, позвони в ординаторскую и вызови ко мне Марцио Ди Костанцо.

– Да, синьор, – услужливо ответила девушка.

– Если он не может прийти сейчас, сообщи мне, чтобы я напрасно не ждал.

– Хорошо, синьор.

В ожидании дальнейших событий, Томмазо взял папку с документами и принялся их пролистывать. «Как все-таки я отдалился от всего этого… – подумал он, пробежав глазами пару страниц с описанием течения болезни, заключениями и результатами анализов. – Подобный случай я нынче просто не взял бы …»

– Вызывал меня, Томмазо? – раздался мужской голос.

Томмазо подскочил от неожиданности – так сильно он погрузился в изучение документов. А, может, мозг просто решил на несколько минут расслабиться, раз уж наступила пауза, и сосредоточиться только на одном деле. Он поднял глаза и посмотрел на стоящего перед ним мужчину.

Это и был вызванный Марцио Ди Костанцо. Крепко сложенный, высокий, с иссиня-черной бородой и пронизывающим взглядом темных глаз он казался жестким человеком и даже брутальным. Но чувствовалась в нем некая харизма. Кто его не знал, тот боялся, а кто знал, тот безмерно уважал. Даже внешне он был невероятно притягательным, но в то же время отталкивающим. Притягивал он своей суровой мужской красотой, а отталкивал мрачным холодным взглядом.

Что касается работы, то коллеги, работающие с ним, были поражены его профессионализмом, гениальностью, но их отталкивала необъяснимая черствость по отношению к пациентам, за жизнь которых Марцио всегда боролся до последнего. Он, не жалея сил и времени, бросался в схватку за жизнь человека, но при этом ему, похоже, были чужды сочувствие и жалость как в отношении пациентов, так и в отношении их родственников. Никому из них он никогда не говорил ни слова поддержки, а зачастую, напротив, пугал еще больше. Марцио являлся действительно очень противоречивой личностью.

– Чао, Марцио! Проходи, присаживайся! – пригласил Томмазо, откладывая в сторону папку.

Марцио, закрыв за собой дверь, решительной походкой проследовал к письменному столу своего руководителя. Выражение лица медика всегда оставалось неизменным: непроницаемым и хмурым. В этом плане он очень контрастировал с образом Томмазо, от которого просто веяло позитивом и надеждой и который частенько даже чувствовал себя неуютно наедине с Марцио, но среди всех кардиохирургов клиники именно его ценил выше остальных. Марцио был гением в своей области, к тому же невероятно самоотверженным. Сколько на его счету было спасенных жизней, сколько чудес он совершил в, казалось бы, заведомо проигранных схватках. Ему было почти сорок лет, а он уже считался одним из самых лучших кардиохирургов Италии.

– Я весь внимание, – чуть насмешливо произнес Марцио.

– У меня к тебе два важных дела… – начал Томмазо, немного нервничая.

– Я слушаю, Томмазо, – смягчился голос Марцио.

– Первое… – запнулся Томмазо, не зная, с чего начать. – У тебя будет ассистентка, – произнес он твердым тоном, не допускающим возражений.

– Зачем? – помрачнел взгляд Марцио. – Можешь поставить ее к тому, кто нуждается в помощи. А я и сам прекрасно справляюсь.

– Несомненно, – хмыкнул Томмазо нервно. – Но я хочу, чтобы именно ты взял ее под свою опеку, обучил…

– Ассистентов не опекают, и обучаются они самостоятельно. Тем более у меня нет на это времени, – заявил Марцио недовольно.

– Это человек от меня, дочь моего друга-медика. Она очень талантливая девочка.

– Талант редко передается по наследству, – скептически заметил Марцио.

Именно этого Томмазо и боялся. Говорить с Марцио по душам, ждать от него простого человеческого понимания было затруднительно. Иногда создавалось ощущение, что он лишь выполняет свою работу совершенным образом, словно робот, а любые чувства ему чужды. Он просто не умеет их испытывать.

– Марцио, она не raccomandata (прим.автора: Raccomandata (it.) – рекомендованный кем-то. В Италии очень важно иметь друзей, которые могут замолвить словечко. Прийти «с улицы» и получить рабочее место – весьма сомнительное мероприятие. Зато если прийти рекомендованным кем-то, рабочее место будет практически гарантированным. В этой связи должности часто занимаются самым несправедливым образом)! – горячо возразил Томмазо. – Я не терплю протеже в нашей сфере. Это действительно очень талантливая девушка.

– Хорошо. Второе дело? – равнодушно спросил Марцио.

«По крайней мере, он принял», – пронеслось в голове Томмазо.

– Ее мать нуждается в серьезной операции. Этот случай как раз для тебя. Они уже сбились с ног, мотаясь по разным кардиохирургическим отделениям страны. Ты – последняя надежда. Вот заключения по ее обследованиям. – Томмазо протянул ту самую папку, что изучал до его прихода. – Я хотел бы, чтобы ты ознакомился и сказал, что думаешь об этом.

– Подожди, дай мне понять… Эта дочь придет сюда ассистировать мне в операции на сердце своей матери? – искренне удивился Марцио.

Томмазо в ступоре уставился на Марцио. Потом, когда ход мыслей подчиненного дошел до него, рассмеялся.

– Об этом я даже не подумал. Однако нет. Это только совпадение. Эта дочь придет сюда ассистировать тебе, чтобы стать независимым специалистом. Ты ведь знаешь, что наше отделение является лучшим в Италии в области кардиологии и кардиохирургии. Нормально, если мой друг хочет, чтобы его дочь набиралась опыта именно здесь, ты не находишь?

– Да, конечно, – иронично ответил Марцио.

– Марцио, она действительно молодец! Прекрати смотреть на меня с таким сарказмом! И потом, пока я беру ее на год именно ассистировать. Посмотрим, что она из себя представляет. Если ты скажешь, что она не достойна нашей бригады, я не буду ее брать.

– Я не бог, чтобы вершить судьбы людей, – сухо ответил Марцио.

«Бедная девушка… – подумал Томмазо. – С профессиональной точки зрения, она счастливица, самая везучая из всех ассистенток в Италии! Но с моральной точки зрения…» – мысленно ужаснулся Томмазо.

– Что касается ее матери… – решил Томмазо сменить тему. – У нее дилатационная кардиомиопатия. Она страдает жестокой одышкой, с трудом передвигается, плюс у нее серьезные проблемы с почками: насколько мне известно, ей противопоказана общая анестезия. Мой друг в самом деле потерял надежду. Похоже, если кто-то будет в состоянии помочь, то только ты. А больная очень хочет дожить до того момента, когда дочь выйдет замуж.

– Весьма размытые сроки, мне кажется, – прокомментировал Марцио.

Томмазо неодобрительно покачал головой, но улыбнулся тем не менее.

– Не думаю. Все-таки ей уже около тридцати…

– У медиков иные временные рамки, – хмыкнул Марцио. – Сейчас она в другой больнице? – уточнил он.

– Дочь? Работала во флорентийской, сейчас она уже в Турине, завтра придет.

– Дочь меня мало интересует, я спрашиваю про больную, – скривился Марцио.

– Аааа… Вроде она во Флоренции. Они там живут. Некоторое время назад она лежала в больнице Рима… – неуверенно сказал Томмазо. – Хотя, возможно, я и ошибаюсь. В документах все написано, – кивнул он на папку.

Марцио бросил беглый взгляд на серую картонную папку с надписью «Grimaldi». На миг в его глазах промелькнуло странное выражение, будто что-то неожиданно кольнуло его и причинило боль. Но это, разумеется, маловероятно: ему ничто не причиняло боль.

Уже в следующую секунду это выражение бесследно исчезло. Даже если что-то и потревожило его, он отбросил эту мысль, как абсурдную. Марцио взял папку и быстро просмотрел распечатки, лежащие в ней. Глаза его тут же зажглись. Работа была единственным, что зажигало его глаза.

– Сколько ей лет? – поинтересовался Марцио.

– У меня, к сожалению, нет всех ее точных данных. Это лишь заключения обследований, которые переслал мне ее муж. Что-то около шестидесяти, может, чуть меньше.

– Не слишком старая… – задумчиво проговорил Марцио.

– Именно. Но медики флорентийской больницы отказываются проводить операцию. Позвони им сам и узнай, какие доводы.

– Ясное дело… – кивнул Марцио.

– Думаешь, было бы возможно спасти ее?

– Откуда я знаю? – пожал Марцио плечами. – Может, она умрет раньше, чем я ею займусь. Но попробовать нужно в любом случае.

Вот почему его так ценили и прощали ему циничность и сарказм: для него не существовало причин отказаться, он боролся за каждого пациента и в этой борьбе отдавал всего себя.

– Вообще врачи предрекали ей смерть уже несколько лет назад, но пока она перешагнула установленный срок.

– Почему она раньше не оказалась у нас? Ты ведь давно здесь руководитель, – удивился Марцио.

– Да, но я с этим другом уже очень давно не общался. Он даже, похоже, не знал, что я стал кардиохирургом. Он-то совсем в другой области работает и к тому же значительно старше меня. Мы недавно случайно встретились, когда я ездил домой. Я ведь тоже из окрестностей Флоренции, – поведал Томмазо. – Там я и узнал, что жена у него тяжело больна, а дочь пошла по моим стопам. Мы поговорили с ней на эту тему. Именно в этом разговоре я и понял, что она отлично разбирается в теме. И предложил привезти мать к нам.

– Я внимательнее изучу вопрос сегодня вечером, потом дам тебе знать. Возможно, мне понадобятся детализированные отчеты, так что на всякий случай уточни и предоставь мне точные данные больниц, где она обследовалась. Я тогда свяжусь с коллегами и проясню нужные мне детали.

– Спасибо, Марцио, – искренне поблагодарил его Томмазо.

– За что? Это моя работа, – равнодушно ответил Марцио, поднимаясь.

Махнув рукой руководителю, он быстро покинул кабинет: некогда было долго рассиживать и обсуждать пространные темы. Через час его ждала серьезная операция, а ему еще надо изучить другой сложный случай и принять решение.

Томмазо задумчиво смотрел вслед Марцио, потом еще несколько мгновений созерцал закрывшуюся дверь.

«Не представляю, как кардиохирург может быть таким холодным и равнодушным к людям? Он каждый день видит, как пульсируют на его глазах человеческие сердца… А своего собственного сердца будто не имеет…» – меланхолично подумал Томмазо и наконец отправился выпить чашечку кофе.

Глава 2

Успешно проведенное хирургическое вмешательство было закончено, и вся бригада медиков устало направилась в ординаторскую. Марцио ненадолго задержался в операционной вместе с анестезиологом, чтобы проконтролировать состояние пациента. Во время операции возникли непредвиденные изменения, и, несмотря на то, что в итоге все завершилось благополучно, состояние пациента оставалось критическим. Марцио отдал несколько распоряжений и, наконец, покинул операционную.

Распахнув дверь в ординаторскую, он замер на пороге. Все медики собрались полукругом возле кого-то. Услышав звук открывающейся двери, все обернулись и немного сместились, и Марцио увидел Томмазо и молодую женщину возле него. Две вещи поразили его в образе этой женщины: цвет волос и цвет глаз. Волосы у нее были каштаново-рыжего цвета. «Крашенная, видать… Хорошо, не в зеленый» – мелькнуло в его голове. А вот глаза были как раз зелеными. Марцио никогда не видел такого цвета глаз. «Линзы, видать…» – подумал он и перешагнул порог.

– О, Марцио, наконец-то! – обрадовался Томмазо. – Мы как раз ждали тебя! – воодушевленно сказал он. – Я хотел представить твою ассистентку на ближайший год: Арианна.

Марцио безразлично кивнул и проследовал к своему столу, чтобы положить на него бумаги, которые держал в руках. Затем повернулся лицом к Томмазо и с непроницаемым видом воззрился на него, ожидая продолжения.

– Арианна очень талантливая девушка, – начал Томмазо. – Она училась во флорентийском университете на медицинском факультете, там же обучалась и нашей специализации. Собственно, позади уже три года ассистирования, остается последний, чтобы стать независимым кардиохирургом. Она очень целеустремленная и ответственная, потому я и пригласил ее в нашу команду.

– Добро пожаловать! – раздались голоса вокруг.

– Талантливые коллеги нам нужны!

– Да и работы много, лишние руки, тем более хорошие, не помешают!

Марцио не проронил ни слова, к большому огорчению Томмазо.

– Арианна, на самом деле, ты не только талантливая, но и удачливая, – улыбнулся Томмазо. – Врачи в нашей бригаде работают первоклассные!

– Я много слышала об этом, – смущенно улыбнулась она. – В нашей больнице постоянно рассказывалось о достижениях туринских коллег. Потому я неимоверно рада оказаться среди вас! – Ее щеки покраснели.

Кто-то одарил ее теплой улыбкой, кто-то добродушно хмыкнул, но на лице Марцио ни один мускул не шевельнулся. Казалось, он вообще витает в мыслях далеко отсюда. Хотя в реальности он очень внимательно прислушивался к разговору.

– С остальными коллегами, которые после дежурства сегодня отдыхают, ты познакомишься завтра, – сказал Томмазо Арианне. – Так что позволь тебе представить присутствующих. И в первую очередь твоего непосредственного руководителя: Марцио.

Все синхронно повернули головы и посмотрели на того бородатого мрачного мужчину, который пришел последним. Арианна догадалась, что именно под его крыло она попадет, и крыло это не показалось ей мягким и теплым. Она смело посмотрела в темные глаза Марцио, которые напоминали полярную ночь. Взгляд был жестким, завораживающим. Арианна вся съежилась под этим взглядом, не в силах, тем не менее, отвести глаз.

– Это наш гений. Тебе повезло попасть под его руководство, – вмешался солнечно улыбающийся мужчина.

– Это правда, – согласился Томмазо. – Все в нашей бригаде высококлассные специалисты, но Марцио – маг и волшебник.

– Приятно… познакомиться… – пролепетала Арианна чуть слышно.

– Мои коллеги преувеличивают, как всегда, – раздался его хриплый низкий голос, в котором прозвучали теплые нотки: признательность коллегам за оценку и уважение. – Я никаких чудес не творю.

– Скромничаешь, – улыбнулся Томмазо. – И ты сама в этом убедишься, Арианна. Теперь я хочу представить тебе Анджело, поскольку с ним в паре Марцио работает больше всего. Это наш ангел-хранитель, которого обожают без исключения все пациенты и их родственники, – указал Томмазо на солнечно улыбающегося мужчину.

Имя ему очень подходило, как отметила про себя Арианна. Глаза были добрыми, улыбка – ангельской, а слова относительно Марцио – искренними. Арианна тут же пожалела, что не Анджело ее непосредственный руководитель.

Томмазо принялся представлять всех остальных врачей, а Арианна пыталась запомнить их имена. Потом, когда вечером она придет домой и воскресит в памяти новых коллег, она вдруг обнаружит, что самым ярким воспоминанием, впечатлившим ее до глубины души, останется Марцио, а все остальные – лишь смазанными пятнами вокруг него. Но в ту минуту она старалась на него не смотреть и побороть то странное чувство, зародившееся в груди: смесь страха и неумолимой симпатии в отношении главного хирурга.

Закончив официальное представление, Томмазо обратился ко всем, но пристально посмотрел на Марцио:

– В общем, оставляю с вами девушку. У кого есть свободная минутка, расскажите ей, что и как у нас тут происходит. Да берегите ее, я несу за нее личную ответственность, – многозначительно произнес он. – Потом зайди ко мне, – попросил Томмазо Арианну.

Едва он вышел, Анджело повернулся к остальным:

– Однако меня ждет пациент.

– А нас вызывали в кардиологию, – сказали два других медика.

– Марцио, остаешься за старшего, – подмигнул Анджело. – Арианна, у тебя есть возможность немного поболтать с нашим главным хирургом, – с симпатией взглянул он на новенькую. – И помни: если он будет тебя обижать, ты можешь любого из нас попросить о защите, – улыбнулся Анджело.

Марцио метнул на коллегу убийственный взгляд, но оставил его шутку без комментария, лишь усмехнулся с дьявольским выражением. Остальные вышли из ординаторской, а Арианна ощутила, как заколотилось ее сердце. «Мадонна! Нельзя так бояться своего руководителя. В конце концов, вряд ли он убьет меня, пока никого нет!» – рассудила она и повернула голову к Марцио. Он уже сел за свой письменный стол и, очевидно, вознамерился погрузиться в, несомненно, важные дела, будто Арианна ушла вместе с остальными.

– Томмазо много рассказывал о тебе, – робко попробовала она навести мосты.

– А, – издал Марцио короткий звук. – Значит, тебе уже известно, что я монстр, и мне не стоит притворяться.

– Монстр?! Нет! Томмазо рассказывал только хорошее о тебе! – поспешила заверить Арианна.

– Странно… – Его брови взлетели вверх.

Арианна воззрилась на него, сбитая с толку.

– Он сказал, что ты самый гениальный кардиохирург здесь и один из лучших во всей Италии, – поведала она.

– Не знаю, я не сравниваю себя с другими, – сухо произнес он.

«Какой надменный!» – подумала Арианна.

– Понимаю… Ты занимаешься научными исследованиями? – решила Арианна сменить тему.

– Да, – коротко ответил он и открыл папку с документами.

«Нда… Такой интроверт… Как же я буду с ним работать, если из него все придется вытягивать клещами?» – нахмурила она лоб.

– Я очень хотела бы достичь твоего уровня… – несмело продолжила Арианна. Ей хотелось сразу же наладить контакт, произвести хорошее впечатление. – Надеюсь, ты научишь меня тому, что умеешь сам..?

Марцио смерил ее пристальным взглядом.

– Я медик, не преподаватель, – изрек он.

– Я имела в виду…, что ты… поделишься со мной знаниями, какими обладаешь… – пробормотала она.

Он снова поднял на нее глаза. В них наконец-то зажглось любопытство.

– Внимательно наблюдай за тем, что я делаю, и запоминай все, вместо того, чтобы болтать. Это твоя единственная возможность чему-то научиться. Потому что лекций я не даю.

Арианна застыла, будто замороженная. Он был слишком высокомерным, на грани невежливости. И это ее рассердило.

– Но я хотя бы могу задавать тебе вопросы? – язвительно спросила она.

– Если только умные, – хмыкнул он.

Арианна сжала челюсти, почувствовав, как внутри нее поднимается волна злости и обиды.

– Медики без мозгов не существуют! Таких изначально не зачисляют на факультет «Медицина и Хирургия».

– Да, но существуют raccomandati, – насмешливо возразил Марцио.

– Я не raccomandata! – пылко воскликнула она, и ее зеленые глаза гневно засверкали. – Я посвятила уже десять лет обучению, чтобы стать медиком! И училась, не поднимая головы!

– И даже на дискотеки не ходила?

– Нет! – отрезала она. Щеки ее разрумянились, дыхание сбилось. Она прекрасно понимала, что не должна была позволять себе этот тон, но Марцио вывел ее из себя. Ее никто еще не выводил из себя так быстро! Она не могла взять в толк, как ему это удалось. «Если теперь меня не возьмут в эту больницу, это будет только моя вина…» – кисло подумала она, непримиримо глядя в глаза Марцио.

А он разглядывал Арианну странным неотрывным взглядом, и светилась в нем неосознанная симпатия.

– Тем лучше для тебя, – изрек он наконец.

– Ты не расскажешь мне, как у вас тут все устроено? – спросила она, не в силах выдерживать больше его пронизывающий взгляд. У нее внутри все дрожало под этим взглядом!

– Как во всех остальных больницах, – пожал он невозмутимо плечами. – Если ты уже работала, должна знать.

Арианна стиснула зубы. Беседа не складывалась, отношения с руководителем начинались отвратительно.

«Надо не обращать внимания, – попыталась она себя уговорить. – Важно набраться от него опыта, раз он такой гениальный медик. И важно, чтобы он спас мою мать. А для этого вовсе не обязательно налаживать с ним дружеские душевные отношения… К тому душевностью его, видать, природа обделила…»

– Послушай… Томмазо рассказывал тебе о моей матери? – снова решила она сменить тему.

Марцио исподлобья посмотрел на нее.

– Да. В двух словах.

– Ты возьмешь ее в свои пациенты?

– Не знаю. Когда у меня появится время, я посмотрю заключения медиков и решу, – ответил он спокойно.

– Послушай, но пациенты кардиохирургов не всегда могут ждать! – горячо воскликнула Арианна.

– Вот именно. Мои настоящие пациенты не могут ждать, когда я решу проблемы будущих, которые, может, никогда не станут моими пациентами.

– Не станут твоими пациентами? Почему? – не поняла Арианна.

– Хотя бы потому, что пациенты кардиохирургов не всегда успевают доехать до больницы, – ответил он с циничной улыбкой на губах.

Слезы подступили к глазам Арианны, а слова разом забылись. Все до единого! В тот момент ей казалось, что она уже возненавидела своего руководителя. И что она не сможет работать с ним бок о бок.

Сжав кулаки, она круто развернулась и бегом выскочила из ординаторской.

Марцио смотрел ей вслед, и сердце его неожиданно сжалось. Такого еще ни разу не случалось с ним за всю его практику. Но он вдруг подумал о том, что бы почувствовал сам, если бы много лет назад, когда он только оканчивал лицей, он услышал нечто подобное? Наверное, он просто сошел бы с ума от отчаяния…

Почему-то захотелось вскочить с места, догнать Арианну и извиниться за свою жестокость. Но Марцио так и продолжал сидеть за письменным столом в ординаторской, невидящим взглядом рассматривая пустоту перед своим носом.

Глава 3

Арианна решительно направилась по коридору прочь от ординаторской, пытаясь вспомнить, как вообще попала сюда, ведь в больничных переходах с непривычки можно легко заблудиться. А ей к тому же мешали бурлящие в крови злость и разочарование, досада и обида. А к ним примешивалось еще какое-то необъяснимое чувство позитивного характера. Щеки ее пылали, глаза сверкали, причем не только от гнева, но и от слез. Арианна вышла на лестницу и, спустившись на один пролет, остановилась у окна. Достав из рюкзака бутылку минеральной воды, она сделала несколько медленных глотков.

Свежая вода позволила ей немного успокоиться. Изначальное желание бросить все и сбежать отсюда как можно дальше ослабевало под воздействием разумных доводов, которые выдвигал холодный мозг хирурга. Все-таки Арианна была уже практически сформировавшимся медиком, а хирург никогда не должен терять спокойствия и самообладания. Он, напротив, должен иметь крепкие нервы и хорошую выдержку. Разум призывал Арианну подумать лучше. Ведь она пришла сюда, чтобы профессионально вырасти, а не для того, чтобы отдохнуть в приятной компании. И потом, Марцио был ее последней надеждой в спасении жизни матери. Пусть у него будет самый отвратительный характер в мире, но значение имеет только его способность вытаскивать людей с того света.

Сделав несколько глубоких вздохов, она, наконец, усмирила внутреннюю бурю. Нет. Сдаваться нельзя. Она не из тех, кто сдается. Что это за хирург, которой при первой же неудаче, как только операция пошла не так, как написано в учебнике, нервно бросил блестящий инструмент на кафельный пол и убежал из операционного зала? Надо сопротивляться, бороться, возвращать контроль над ситуацией, мыслить разумно, а не жить эмоциями.

«Мамма мия, а ведь при первом взгляде он вызвал у меня позитивные чувства! – подумала Арианна. – Хоть вид у него был изначально мрачный и суровый, но… почему-то сразу возникло ощущение, что ему можно полностью доверять. Внушает он какую-то уверенность. Мне он даже показался харизматичным, притягательным… И за десять минут моя зародившаяся симпатия успела перерасти чуть ли не в ненависть! Невероятно!»

– Синьорина, – остановила она шагающую по коридору молодую медсестру. – Как я могу найти кабинет руководителя отделения?

– Буквально за углом, – улыбнулась девушка.

– Спасибо, – поблагодарила Арианна.

Оказавшись перед уже знакомой дверью, она постучала и, услышав разрешение войти, повернула ручку двери.

– Ах, это ты! – На губах Томмазо заиграла улыбка. – А я-то думал, кто такой вежливый? Только между своими здесь стучать не принято. Некогда нам иной раз ждать, пока разрешат войти, ведь зачастую жизнь пациента висит на волоске и не ждет, пока мы будем соблюдать церемонии, – пояснил он. Потом улыбка сползла с его губ, а на лице появилось выражение озабоченности. – Что случилось?! Ты что, плакала?!

Арианна застыла. «Как он догадался?!» – в ужасе подумала она.

– Нет! Нет! – воскликнула она уверенно.

– Как нет?! У тебя тушь потекла! – сказал он, приближаясь к ней. Потом взял ее за плечи и пытливо заглянул в глаза. – Арианна, неужели Марцио уже умудрился заставить тебя плакать?!

– Нет! Ничего! – упрямо замотала Арианна головой. – Я просто немного перенервничала. Вы ведь знаете, эта ситуация с моей мамой… Я спросила его мнение… Наверное, подсознательно я ждала от него слов поддержки, хотелось услышать, что все будет хорошо… – Ее глаза вновь увлажнились. – А он… даже надежду мне не подарил. Я просто немного расстроилась из-за этого.

– Понимаю, Ари… Но Марцио… Он такой… Он никого никогда не утешает и не уговаривает. Этим у нас занимается Анджело. Он общается со всеми пациентами, потому многие уверены, что именно он совершил чудо. Но верь мне, Ари, что Марцио сделает все невозможное в операционном зале. Он борется за жизнь любого пациента до последнего. Верь мне, он всего себя отдает в этой борьбе, – добавил Томмазо, обнимая девушку.

– Спасибо, Томмазо… – улыбнулась она грустно.

– Ты должна привыкнуть к этому. Да, у него отвратительный характер и черствое сердце. Но кардиохирург из него исключительный. Для тебя ведь важна последняя характеристика, верно?

– Да, конечно. Я теперь понимаю еще больше, что не стоило так реагировать. Простите меня.

– Брось, Ари! Морально ты попала в трудное положение, – усмехнулся он. – Если будет очень тяжело… – он прервался на полуслове, потому что зазвонил телефон. – Да? – сказал он в трубку. – Да, сейчас приду! – пообещал он и вновь обратился к Арианне: – Если будет очень тяжело, дай мне знать. Я найду минутку тебя выслушать.

– Спасибо! Но я постараюсь вас не беспокоить!

****

Марцио вспомнил о своей ассистентке только ближе к полуночи, когда вернулся домой после затянувшейся операции. Страшно хотелось спать, но нужно было еще очень внимательно прочитать медицинские заключения по синьоре Гримальди, матери Арианне.

– Гримальди, черт подери… – недовольно пробурчал он, глядя на папку. Потом взял черный маркер с письменного стола и заштриховал фамилию, чтобы не видеть каждый раз. Марцио, конечно, понимал, что в различных документах увидит эту фамилию еще много раз, но он никогда не вчитывался в личные данные на выписках, его интересовали только результаты анализов и исследований и заключения коллег.

Развалившись в кресле, он открыл папку.

Нарушенный сердечный ритм, высокое давление в легких, подтекание митрального клапана, значительное снижение фракции выброса левого желудочка. В общем, сердечная недостаточность последней стадии. Просто мечта кардиохирурга, который привык бороться за пациента, одной ногой перешагнувшего порог в потусторонний мир. Некоторое время назад больной провели операцию на клапан. Ей его подшили, чтобы не протекал. Это позволило бы ей прожить чуть дольше.

Марцио продолжил читать, чтобы понять, почему больной отказали в пересадке сердца. Сначала, когда она проходила обследование несколько лет назад, ей сказали, что она недостаточно больна, чтобы пересаживать сердце. Ее немного подлечили и оставили в покое, поскольку чувствовала она себя практически отлично. Но потом состояние начало ухудшаться, и когда она вновь пришла к врачу, ей сказали, что она уже настолько больна, что пересадку сердца делать поздно: она не выдержит подобную операцию. Оказывается, у нее плохо работают почки. Анестезиолог выдал заключение, что организм вряд ли справится с лекарственными препаратами, которые используются при пересадке органов, а потому проводить такую операцию очень рискованно. Короче говоря, теперь больная лежала во флорентийской больнице под наблюдением кардиологов, а ей вкалывали повышенную дозу лекарств, чтобы ослабить ужасные симптомы: сильную одышку и почти мгновенную утомляемость.

Картина Марцио была ясна: пациентке необходимо внедрить устройство для поддержки левого желудочка сердца.

Он взял шариковую ручку, написал несколько размашистых строчек на пустом месте первого листа и захлопнул папку. Затем отправился в душ, чтобы смыть с себя напряжение, накопившееся за день, и, наконец, растянулся на кровати. Что его удивило больше всего – это что он не уснул в первые пять минут. С тех пор, как началась его суровая кардиохирургическая деятельность, Марцио перестал страдать бессонницей. Психика уже достаточно окрепла и ничем не впечатлялась, независимо от того, что происходило на операционном столе, а усталость за день накапливалась такая, что сознание отключалось сразу, едва голова касалась подушки.

В этот раз, когда Марцио нырнул под одеяло, перед его сомкнутыми веками возникли зеленые глаза, полные слез и страдания. Может, впервые в жизни где-то в глубине засыпающего сознания зашевелились угрызения совести, и глаза эти тут же заулыбались, буквально засветились радостью. А потом всю ночь снились ему, правда, наутро он этого все равно не помнил.

Зато когда утром Марцио явился в клинику, в груди у него возникло очень странное, неведомое ранее чувство: волнение внутри каждый раз, когда дверь в ординаторскую открывалась, и на пороге появлялся кто-нибудь из коллег, после чего волнение сменялось разочарованием. И Марцио это страшно злило.

Переодевшись, он взял со стола папку, в которой были собраны все материалы по предстоящей операции, и еще раз пробежал их глазами. Затем в ординаторскую вошел Анджело, приехавший в клинику чуть раньше, чтобы еще раз поговорить с больным перед операцией, успокоить его, подбодрить. Поприветствовав Марцио, он сообщил, направляясь к кулеру с водой:

– Марцио, пациенту проведена общая анестезия, через пятнадцать минут можно приступать.

– Я уже иду, – ответил Марцио и, захлопнув папку, направился к выходу.

Повернув ручку, он распахнул дверь и буквально столкнулся со стоящей на пороге Арианной. Она тоже держалась за ручку, только с другой стороны. Марцио на мгновение растерялся, почувствовав, как в груди что-то дернулось. Он беспомощно стоял и не мог отвести взгляд от зеленых глаз. Впрочем, Арианна тоже, как зачарованная, смотрела в его темные, почти черные глаза, не дыша и не шевелясь.

– Чао, – первым пришел в себя Марцио.

– Чао… – пробормотала Арианна. – Я… я… немного опоздала… Я была у Томмазо…

Сердце Марцио отчего-то пустилось в радостный танец. Только на лице никакой радости не отразилось. Напротив, оно помрачнело, потому что Марцио решительно не нравился этот непонятный ажиотаж под ребрами.

– Не нужно извиняться, – сухо произнес он. – Однако помни, что медик не имеет права опаздывать, – с сардонической усмешкой добавил он и покинул ординаторскую.

Анджело, который следовал за ним, коснулся плеча Арианны, желая смягчить выговор сурового коллеги:

– Чао. Переодевайся и приходи в операционную.

– Спасибо, – ответила она. Тем не менее, новая волна раздражения забушевала внутри. Опоздание не было ее виной! Она действительно задержалась у Томмазо! Но делать нечего. Снова подавив отрицательные эмоции, она быстро переоделась и направилась в операционную.

Арианна успела прийти вовремя: прямо к началу хирургического вмешательства. Пациент неподвижно лежал на операционном столе, покрытый голубыми простынями, блестящие инструменты уже были приготовлены и расположены на своих местах. Больного подключали к различным приборам, перфузиолог готовил свой аппарат искусственного кровообращения, а анестезиолог и его ассистентка возились с капельницей.

Арианна еще не всех своих коллег узнавала по глазам. Облаченные в одинаковые зеленые хирургические костюмы и шапочки, с масками на лицах, они все ей казались незнакомыми. Но черные холодные глаза она узнала бы из тысячи. Они сурово глянули на нее и вдруг слегка прищурились. В них блеснул дьявольский огонек.

Едва Анджело произвел вскрытие грудной клетки, Марцио поднял голову и посмотрел на Арианну.

– Передай мне, пожалуйста, ретрактор. Знаешь, что это?

Глаза Арианны сверкнули, а губы под маской плотно сжались. Но в следующее мгновение она в притворном непонимании изогнула брови дугой.

– Рет… Рет… – что? – с иронией переспросила она.

Марцио хмыкнул и едва заметно покачал головой. Однако ему понравилось, что ассистентка обладает чувством юмора и способностью держать себя в руках. Ведь он почти физически почувствовал, как она рассердилась. То, что она смогла усмирить гнев и подыграть ему, покорило мрачного хирурга.

Операция оказалась самой банальной, и даже из-под контроля ничего не вышло. Потому Марцио не представился случай продемонстрировать свою гениальность. Он правда не особо-то к этому стремился. У него не было никакой потребности что-то кому-то демонстрировать и доказывать. А вот Арианна даже чуточку разочаровалась. Конечно, во всех действиях и решениях главного хирурга явно был виден высококлассный профессионализм, но ничего более. А Арианна, чтобы хоть как-то оправдать свое восхищение им, жаждала, чтобы он совершил на ее глазах какое-нибудь чудо. Да, она уже была наслышана о его подвигах, которыми, несомненно, можно восхищаться. Но его жестокое и циничное поведение в отношении пациентов должны были бы вызвать в ней неприязнь, отторжение, а она, напротив, восторгалась им, пусть и против собственной воли.

После завершения операции Марцио вместе с анестезиологом оценили состояние пациента.

– Можешь выводить из сна, – сказал Марцио.

– Давление мне не очень нравится, – задумчиво произнес анестезиолог.

– Полагаю, ты можешь увеличить дозу обезболивающего. И попроси кардиологов понаблюдать за ним. Тем не менее, операция прошла лучше, чем я ожидал. Будем надеяться, что осложнений не возникнет. В любом случае, я доступен при необходимости, у меня сегодня серьезных операций не предвидится.

– Спасибо, Марцио, – ответил анестезиолог и повез пациента в реанимационное отделение.

Марцио покинул операционный зал, стягивая с лица маску. Его коллеги уже успели избавиться от окровавленных халатов, когда он вышел к ним.

– Марцио, каково состояние синьора Бассо? В коридоре ждут его родственники… – спросил Анджело.

– Операция проведена, – последовал ответ, лишенный каких-либо эмоций. – Пока сложно что-либо сказать с уверенностью.

– Да, но они ведь волнуются, мы должны их успокоить, – несмело вмешалась Арианна.

– Я хирург, а не психолог, – пробурчал Марцио, кидая испачканную одежду в корзину.

Арианна шокировано смотрела на него.

– Не переживай, я поговорю с ними, – улыбнулся ей Анджело. – Или, если хочешь попрактиковаться, могу предоставить тебе эту возможность, – предложил он Арианне.

Ей еще не приходилось общаться с родственниками пациентов. Арианна пока только ассистировала, а ассистенты не проводят психологические беседы. Это дело лечащего врача и главного хирурга.

– Я, конечно, хотела бы попробовать, только я ведь всего лишь ассистентка…

– Чтобы сказать пару добрых слов и подарить надежду, не нужно быть главным хирургом, – хмыкнул Анджело. – Тем более сейчас действительно не время делать уверенные заявления, нужно подождать. Так что необходимо подбодрить общими словами.

– Хорошо, я займусь этим, – сказала Арианна, смерив Марцио неприязненным взором.

– Кажется, ты неприятно поразил девушку, – усмехнулся Анджело, посмотрев на Марцио, едва за Арианной закрылась дверь.

– Мне безразлично, что она обо мне думает, – скептически ответил Марцио. – Мне важно, чтобы пациент выжил, – добавил он и вместе с Анджело покинул помещение.

Глава 4

– Томмазо, я вчера изучил историю болезни синьоры, про которую ты говорил… – начал Марцио с порога, входя в кабинет директора.

– Какой синьоры? – рассеянно спросил Томмазо, отрываясь от монитора.

– Матери моей ассистентки.

– А, синьоры Гримальди, – понял Томмазо, а Марцио поморщился.

– Так вот, я могу предложить искусственный желудочек.

Томмазо задумчиво воззрился на него.

– Новая операция? Дело в том, что ей недавно залатали митральный клапан. Выдержит ли она вот так сразу еще одну операцию? – с сомнением спросил Томмазо. – Повременить нельзя?

– Я-то могу и вообще не делать. Но я так понимаю, она под большим риском умереть в любую минуту.

– После операции она чувствует себя куда лучше, – возразил Томмазо.

– Да, потому что ей вкалывают убойные дозы медикаментов, чтобы подавить все эти симптомы. Кончится тем, что у нее откажут почки, а состояние сердца вообще станет критическим.

– Понимаю… – Томмазо сосредоточенно сдвинул брови. – Сейчас она во флорентийском реабилитационном центре. Может, подождем окончание реабилитационного периода?

– Решайте сами, – пожал плечами Марцио. – Но я настоятельно рекомендую перевести ее в наш реабилитационный центр. Состояние у нее близко к критическому. Если что-то случится, я, по крайней мере, буду рядом, а на дорогу во Флоренцию может понадобиться уйма времени. И потом, в родной операционной работать приятней, хотя, разумеется, это ерунда…

– Ты говорил об этом Арианне? Что она думает?

– Послушай, ты привел ко мне пациента, с тобой я и решаю вопрос. Ты снимаешь с себя ответственность и перенаправляешь меня отныне к ней? – спокойно уточнил Марцио.

– Может, это было бы целесообразно. Ты лечащий врач, ты и общаешься с пациентом и его родственниками. А вам с Арианной обсудить этот вопрос, учитывая совместную работу, еще проще, – ответил Томмазо. Во-первых, это было разумно. Во-вторых, возможно, это помогло бы им наладить или улучшить отношения. – Логично, не правда ли?

– Несомненно, – непроницаемо ответил Марцио. – Хотя я предпочитаю работать, а не болтать и не заниматься уговорами.

– Понимаю. Но твои доводы мне кажутся вполне основательными, думаю, она примет твою точку зрения. Только будь с ней помягче, Марцио! – эмоционально произнес Томмазо. – Это ее мать, и Арианна очень переживает, понимаешь?

Еще бы он не понимал. Он понимал это, может, лучше, чем кто-либо другой.

– Чао, Томмазо, – не ответил на его вопрос Марцио и, круто развернувшись, покинул кабинет руководителя. Тот только руками всплеснул, поражаясь в очередной раз черствости подчиненного.

****

– Я хотел поговорить по поводу твоей матери, – улучшил Марцио минутку между операциями.

– Да? – затрепетала Арианна.

– Ей следует вживить кардиохирургическую помпу, – коротко заявил Марцио.

– Ту самую…, которую потом надо будет подзаряжать? – со странной интонацией спросила Арианна.

– Именно, – кивнул Марцио, будто речь шла об установке часовой капельницы.

– Мамма мия… – растерянно прошептала Арианна.

– А что? – не понял Марцио. – Это тебя пугает?

– Не знаю… – тихо проговорила она. – Знаешь, я никогда вживую не видела таких операций и людей, которые имеют в черепе разъем и на ночь подключаются к розетке, чтобы подзарядить сердце… – неуверенно проговорила она.

Марцио в ступоре посмотрел на свою ассистентку. Он таких операций провел уже не одну. И именно он был одним из немногих хирургов, которые занимались научными исследованиями в этой области и проводили подобные операции. Марцио был в курсе самых передовых технологий и устройств и даже отчасти участвовал в их разработке. Для него это стало почти рутиной.

– Ну, вот и посмотришь, – пожал он плечами.

– У тебя просто сердца нет! – всплеснула Арианна руками. – Это ведь страшно: превратиться в робота, зависимого от электричества!

– А еще от исправности устройства и от наличия врачей в радиусе двух часов езды даже при видимом отсутствии неполадок. Но если смерть тебе кажется менее страшным выходом, мне остается только принять это, – ровным тоном ответил Марцио.

– Как ты можешь быть таким бездушным?! У тебя есть хоть какое-то сострадание к твоим пациентам?! – в отчаянии спросила Арианна.

– У меня есть способность сохранить им жизнь или подарить новую, куда лучшую. Считаю это куда более ценной характеристикой, – будничным тоном произнес Марцио.

Арианна в изнеможении опустилась на диван, стоящий в ординаторской, и закрыла лицо руками. Марцио украдкой смотрел на ее склоненную голову. И вновь сердце сжалось. От сострадания, от сочувствия. Ему даже захотелось провести рукой по этим каштаново-рыжим волосам, взъерошить их и сказать, что не так это страшно, как она себе представляет. Он смотрел на нее и усиленно боролся со своим необъяснимым порывом.

– Арианна, – постарался он сказать как можно равнодушнее, но она различила в тембре его голоса нотки душевности, – в реальности, все не так страшно, как ты себе нарисовала. Да, это несколько необычно – подзаряжаться ночью от розетки или менять аккумуляторы, будто ты мобильный телефон. Однако люди, которым была проведена подобная операция, из четвертой группы инвалидности переходили в первую. И живут они немало с такими устройствами… – Голос его резко оборвался.

Арианна подняла голову, убрала руки от лица и воззрилась на него. В глазах ее стояли слезы, но не лились по щекам. Они словно застыли от удивления. Она-то уже убедилась, что Марцио на редкость бессердечный медик, а тут такая участливость… А еще это странное выражение в глазах!

– Среди твоих пациентов действительно есть те, кто прожил долго, ведя нормальный образ жизни? – спросила она дрожащим голосом.

– Да, – коротко ответил он, отводя взгляд и делая вид, что погрузился в работу.

В ординаторской повисла тишина, лишь тикающие часы да почти неслышный шум работающих компьютеров нарушал ее. Арианна не сводила с Марцио глаз, пытаясь понять, что скрывается за изменением неуловимых эмоций. В этом коротком «да» снова не слышалось никакого сострадания, Марцио опять напоминал бездушного робота. Но ведь до этого в нем однозначно вспыхнула искра! Арианна это точно уловила!

– Расскажи мне об этом подробнее… – попросила она.

– О чем именно?

– Об операции и о жизни после нее…

– В левый желудочек вживляется специальное устройство, а в черепе делается электрический разъем. Между собой они соединяются кабелем через шею. Это рутинная операция, – спокойно сказал Марцио. – А потом пациента обучают обслуживанию этого устройства и исправлению неполадок. И проблема не в том, чтобы подзаряжаться, а в том, чтобы не уезжать далеко от медиков, которые способны оказать быструю помощь в случае неисправностей в работе устройства.

Арианна была впечатлена. Она, разумеется, слышала о таких разработках, но все это казалось ей чем-то из области научной фантастики. В кардиохирургии она вращалась всего чуть более трех лет и ассистировала в куда более банальных операциях. Да и вообще, в той больнице, в которой она работала, подобных хирургических вмешательств не проводилось.

– И каков риск?

– Инсульты, кровотечения, инфекции. Все очень индивидуально.

Арианна схватилась за голову. Марцио исподлобья посмотрел на нее и добавил:

– Сейчас риск куда меньше, чем это было лет десять-пятнадцать назад. Но даже тогда успешных исходов было немало. Короче, если решитесь, я в вашем распоряжении.

– Ты думаешь, это единственный выход? – обреченно спросила она.

– Если бы были другие пути, я о них рассказал бы. Ибо смысла утаивать альтернативы нет. – В его голосе послышалась сухость. Уговаривать пациентов он просто ненавидел!

– А если попробовать… – начала Арианна.

– Ты углубленно изучала методы лечения острой сердечной недостаточности? – прервал он.

– Нет, – мотнула Арианна головой.

– Я не перевариваю, когда пациент приходит к врачу и начинает советовать, как его лечить, – жестко сказал Марцио. – Сходить и посоветоваться можно к психологу. Я же ставлю диагноз и назначаю лечение. Советы я принимаю от коллег, хорошо разбирающихся в данном вопросе, но не от пациентов, их родственников или еще несостоявшихся медиков.

Арианна прикусила язык. Его тон и замечание были обидными, но она признавала, что он прав. Она в этом вопросе не являлась экспертом, а все ее колебания были продиктованы страхом. Страхом перед чем-то новым, плохо изученным, но главным образом – потому что это касалось ее родственницы, а не просто какого-то пациента.

Глубоко вздохнув, Арианна с надеждой посмотрела на Марцио.

– Что теперь нужно делать?

Он одарил ее внимательным взглядом.

– Прежде всего, тебе следует поговорить обо всем этом с твоей матерью. Я не могу ее заставить согласиться на подобную операцию. Потом нужно перевести ее в наш реабилитационный центр, пока она еще в нормальном состоянии. А здесь, прежде всего, нужно сделать подробную эхокардиографию и многочисленные анализы крови. На основе результатов мы с анестезиологом обсудим детали.

– Хорошо, я поговорю с ней. И дам тебе знать.

Марцио ничего не ответил, лишь кивнул в знак согласия и погрузился в написание отчета, будто мгновенно забыв о присутствии в ординаторской ассистентки. Разумеется, это было не так. Более того: она мешала ему полностью сосредоточиться на отчете.

А Арианна сидела с отсутствующим видом, погрузившись в собственные мысли. Ей так хотелось расспросить его подробнее об этой операции, о вероятных осложнениях, о последствиях, может, даже спросить телефоны тех пациентов, которым Марцио спас жизнь установкой таких вот устройств, чтобы пообщаться с ними и узнать, как им живется с сердцем на аккумуляторах. Но Марцио сидел с таким выражением лица, будто всем своим видом хотел показать, что консультаций не дает. Он уже несколько раз намекнул ей, что пообщаться – это не к нему. Он только жизни человеческие спасает. В крайнем случае, просто штопает сердца и сосуды.

«Как может кардиохирург быть таким бессердечным?! Это просто невероятно!» – думала Арианна про себя, исподтишка разглядывая профиль Марцио, словно выточенный из мрамора. На высокий лоб падали несколько прямых коротких прядей. Кустистые брови нависли над темными глазами, устремленными в монитор. Прямой нос весьма выдавался вперед, а черные усы и густая борода окружали плотно сжатые тонкие губы. Профиль был мужественным, угловатым, с резкими чертами. Арианна не могла не признать, что Марцио был невероятно притягательным мужчиной.

И вдруг она вздрогнула, осознав, что неотрывно смотрит в его темные глаза. Они как всегда были холодными, как арктическая ночь, в них можно было потеряться и, возможно, замерзнуть. Но в их глубине она отчетливо увидала едва трепещущий огонек.

– Со мной что-то не так? – вывел ее из оцепенения его хрипловатый голос.

– А? – встрепенулась Арианна. – Нет… Нет-нет, все в порядке… – Краснея, опустила она взор.

– Я уж подумал, что превратился, наконец, в монстра в твоих глазах, – хмыкнул Марцио.

– Ты не монстр. Но твоя черствость меня изумляет… – честно призналась Арианна. – Я всегда считала медиков самыми гуманными существами.

– Разве я не гуманный, если спасаю людям жизни? – искренне удивился Марцио.

– Да, но ты не испытываешь к пациентам никаких чувств. Будто готовишь «бифштекс по-флорентийски», а не сердце ремонтируешь, – сказала она недовольно.

Марцио рассмеялся, и Арианна впервые за два дня услышала его смех. Он был заразительным, хотя и приглушенным, хрипловатым. Но вдруг он резко оборвался, и лицо Марцио сделалось серьезным.

– Я оставил в прошлом все свои чувства. Если хирург будет пропускать через себя все эмоции, он, во-первых, не станет хирургом, во-вторых, умрет при первой же возможности от разрыва сердца.

– Да, но можно делать хотя бы вид, что ты сочувствует людям. Улыбаться им, поддерживать. Как Анджело, например.

– Я не обязан быть таким, каким меня хотят видеть другие, – неожиданно жестко произнес Марцио. – Если бы я вечно подстраивался под идеалы других, я потратил бы всю свою жизнь на этот спектакль. И никогда не стал бы полезным людям хирургом.

Он говорил ровным спокойным голосом, но в глазах сверкали странные пугающие искры. Арианна внутренне вся сжалась от страха. К счастью, Марцио порывисто поднялся и направился прочь из ординаторской. Когда он вышел, она поняла, что не дышала последние секунды.

Глава 5

– Марцио, какие анализы нужно взять перед операцией синьора Монцо? – спросила Арианна.

– Кого?

– Синьора… Монцо. – Она глянула еще раз на титульную страницу папки, чтобы удостовериться в правильности фамилии.

– Мне это ни о чем не говорит. Скажи мне, о какой операции речь, – недовольно пробурчал Марцио.

– Но как? – открыла Арианна рот от изумления. – Ты не знаешь имен своих пациентов?!

– Это совершенно бесполезная информация. Зачем мне засорять ею мозг?

– Пациент для тебя – это лишь объект для резки? В который ты бездушно вонзаешь нож?

– В хирургии более широко используется термин «скальпель», – скептически заметил Марцио.

– С тобой просто невозможно разговаривать! – всплеснула Арианна руками.

– О всяких глупостях – да. Потому вернемся к делу. Так что за операция?

– Коронарное шунтирование, банально, – язвительно скривилась Арианна.

– Анализы тоже банальные, их перечень знает даже студент, – с непроницаемым выражением лица ответил Марцио.

Арианна стиснула зубы и, с трудом сдерживая ярость, направилась за отведенный ей письменный стол.

– Кстати, у нас через час как раз и будет такая банальная операция. Хочешь провести? – с насмешкой поинтересовался Марцио.

Арианна подняла на него хмурый взгляд.

– Я только ассистирую…

– И сколько ассистируешь?

– Три года…

– Пора бы перейти на новый уровень…

Хуже всего, что он решил устроить этот переход именно сегодня, без предупреждения! Уже в операционной Марцио сообщил, что Анджело не присоединится к операции. Из этого Арианна поняла, что будет единственной ассистенткой Марцио, но это ее не испугало: в рутинных операциях она уже выступала в роли второго, ассистирующего хирурга. Но когда Марцио сказал ей вскрывать грудину, у Арианны затряслись поджилки. И не от того, что она ни разу не вскрывала грудину, а потому что Марцио сложил на груди руки, как праздный зритель, и Арианна испугалась, что он вознамерился по большей части лишь наблюдать за процессом. Но потом вспомнила, что в операции участвуют два хирурга, и облегченно вздохнула.

– Почему ты не предупредил меня, что сегодня я буду играть в главного хирурга? Я ночью почитала бы матчасть, – пошутила она, но Марцио почувствовал в ее голосе волнение.

– У меня память плохая, я забыл предупредить. Теперь придется разбираться методом тыка. Но имей в виду, что подобные операции я давно не выполнял и не очень помню сам процесс. Потому вся надежда на тебя.

– Ты шутишь? – Зеленые глаза тревожно взглянули на него.

– Я никогда не шучу, – на полном серьезе ответил Марцио. – Я провожу шунтирование с подключением к АИК, а на пульсирующем сердце я не делал особо…

– Ты в своем уме?! – воскликнула она, едва не выронив зажим.

– Прекратите болтать, – подал голос анестезиолог, стараясь говорить как можно строже, хотя самого душил смех. – Пациент скоро проснется, а вы еще не приступили.

Арианна сглотнула комок страха, подступивший к горлу, и опустила глаза. Она постаралась взять себя в руки и сосредоточиться. Сердце пациенту действительно не отключали, а только наложили специальные устройства для стабилизации того участка, который требовалось отремонтировать, и теперь оно билось прямо у Арианны под руками. Это было очень волнительно, потому что Арианна лишь ассистировала при подобном хирургическом вмешательстве, а теперь она чувствовала полную ответственность за это трепещущее на глазах сердце.

Вены из ноги пациента были забраны, и Арианна c Марцио принялись аккуратно надрезать поверхность околосердечной сумки. Склонившись над размеренно подрагивающим сердцем, они словно два ювелира деликатно манипулировали своими блестящими инструментами. Арианна совершенно забыла обо всем на свете, кроме того, что происходило под ее руками. Она придерживала вену, а Марцио пришивал ее. Тоненькая как волосок иголочка сновала между иглодержателями, надежно прикрепляя сосуд, с помощью которого будет восстановлен кровоток. Наконец, операция была окончена, а разрез зашит после установления дренажных трубок.

– Brava! – похвалил Арианну анестезиолог. – Безупречная работа.

Арианна сняла маску и провела тыльной стороной ладони по лбу, будто стирая пот. Она и сама понимала, что сделала все хорошо, но пережитое напряжение начало выплескиваться наружу, и она вдруг ощутила слабость во всем теле. Так полноценно она еще не проводила операции.

– Спасибо… – пробормотала она.

– Марцио, похвали что ли ассистентку! – смеясь, сказал анестезиолог.

Мгновение Марцио молчал, борясь с собой.

– Brava, – сделал он равнодушный комплимент. – Только это весьма рутинная операция, которую должен выполнять любой уважающий себя кардиохирург.

– Зачем же ты сказал, что почти не знаешь, как проводить эту операцию?! – Ее глаза метали гневные молнии.

– Ты никогда не выйдешь на самостоятельный уровень, если всегда будешь знать, что всю ответственность несет на своих плечах главный хирург, – спокойно ответил Марцио.

Зеленые глаза сверкали. Но теперь уже не только от гнева, но и от накативших слез. Ей хотелось расплакаться от обиды, но она, конечно, не могла себе позволить обнаружить собственную слабость. С искаженным лицом Арианна круто развернулась и скрылась за дверями операционной.

– Марцио, неужели ты не можешь быть хоть чуточку помягче с людьми? – с упреком произнес анестезиолог.

– Изнеженный хирург, к которому надо относиться, как к ранимому младенцу, весьма сомнительный специалист, – ответил Марцио. – Кстати, с тобой я тоже не был мягким, и ты чудесно здесь прижился.

– Да, но со мной ты не был так жесток, как с ней, – возразил анестезиолог.

Марцио внутренне вздрогнул. Об этом он не задумывался. Но вынужден был признать, что обходится с Арианной в самом деле жестко. Потому что она выводила его из душевного равновесия, а он даже не мог себе объяснить, чем именно. И это ему категорически не нравилось. До такой степени не нравилось, что в какой-то момент даже захотелось сделать нечто, что вынудит ее отправиться обратно в свою Флоренцию. Видимо, подсознательно он и пошел этим путем.

Но к своему ужасу, Марцио осознал, что сегодня сработались они идеально. Он почти не ощущал отсутствие Анджело. Конечно, иногда ему приходилось подсказывать, но Арианна все исполняла четко, а в иные моменты, казалось, догадывалась интуитивно, что должна сделать.

****

– Чао, fratellino (прим.автора: Fratellino (it.) – младший брат, братик)! – услышал Марцио за своей спиной. – Как дела?

Сегодня был выходной, и Марцио, отоспавшись, наконец, выбрался из дома, чтобы поужинать и встретиться со своим старшим братом.

– Чао, Пиппо, все отлично. Лучше расскажи, какими судьбами тебя занесло в Турин? – тепло улыбнулся он брату.

– Ты уже месяца четыре домой не приезжал. Родители волнуются, вот и послали меня к тебе: убедиться воочию, что ты жив и здоров, – широко улыбнулся Филиппо.

– Если бы я не был жив, как я тогда разговаривал бы по телефону? – резонно заметил Марцио.

– Кто же вас, кардиохирургов, знает? От людей, вживляющих искусственные сердца, всего можно ожидать. – Филиппо пожал плечами. – Так что, в каких делах ты погряз?

– Да как всегда: сердечки латаю, – ответил Марцио и сделал глоток ледяной воды из бокала. – Реально: работы немерено. И у нас еще разработка нового устройства идет, потому все свободное время я на консилиумах пропадаю.

– Без выходных что ли работаешь? – с изумленным восхищением округлил глаза Филиппо. Он был старшим братом, который всем сердцем восхищался младшим.

– Да. Сейчас и правда тяжелые времена настали, ни минуты свободной нет. Исследования, разработки… Между операциями и консилиумами я сплю в самом деле мало.

– Эх, fratellino, с такой работой ты навсегда останешься одиноким, – вздохнул Филиппо, обнимая брата за плечи.

– У меня есть все, в чем я нуждаюсь, не волнуйся за меня, – скривился Марцио.

– Даже женщина наконец-то появилась? – Филиппо игриво приподнял бровку.

– Послушай, не в женщинах счастье! – Марцио нервно сбросил руку брата с плеча.

– Вот почему мама всегда волнуется: ты не нуждаешься в чем-то действительно важном!

– Не начинай, Пиппо!

– Нет, Марцио, серьезно: тебе почти сорок, а у тебя в голове даже нет мысли найти себе подругу. А наши родители хотят внуков…

– Вот именно! У тебя есть, чем озаботиться! – недовольно воскликнул Марцио.

Эти разговоры ему порядком надоели. У него в семье медиков не было, потому никто не понимал, что такое быть хирургом. Но Марцио нравилась такая жизнь, и другая была не нужна.

– Я-то тут причем? У меня уже есть двое детей, – напомнил Филиппо.

– Если родители хотят еще внуков, ты можешь этим заняться.

– Марцио, внуки ни при чем. Важно, что ты останешься одинок. Мама всегда говорит, что хочет умереть, зная, что у тебя есть женщина, которая любит тебя, и дети, которые позаботятся о тебе в старости.

– Я сам о себе позабочусь, – пробурчал Марцио, сдвигая брови. – Почему мама так говорит? Она плохо себя чувствует? – засквозила в его голосе острая тревога.

– Нет, Марцио, она себя чувствует хорошо. Речь совершенно о другом, неужели ты не понимаешь?

– Брось, Филиппо! Я вполне доволен жизнью! – резко сказал Марцио, облегченно вздыхая. – Как папа?

– Он тоже хорошо себя чувствует, но поддерживает маму в ее беспокойстве. Как он говорит, даже если ты вполне доволен жизнью или только веришь в это, то ты все равно не оставишь никакого следа после себя.

– Ошибаешься! – упрямо возразил Марцио. – Кардиохирургия запомнит мое имя. И, может, даже некоторые пациенты.

– Ты неисправим, Марцио… – Филиппо обессиленно откинулся на спинку стула, потеряв всякую надежду вразумить младшего брата.

Принесли две пиццы, и Марцио с Филиппо некоторое время молча поглощали их, запивая каждый своим напитком: Марцио – простой газированной водой, а Филиппо – ледяным пивом.

Они сидели в одном из ресторанов под портиками Пьяццы Сан-Карло. Ее еще называют гостиной Турина. Стиль барокко, в котором она была выполнена, придавал ей некую помпезность, утонченность, изысканность, отчего она действительно напоминала гостиную в королевском палаццо. Наверное, это неспроста: ведь в 1653 году Турин стал столицей савойского княжества. Столицу перенес сюда из Франции Эммануэле Филиберто Савойский со всем великолепием и роскошью королевского двора. Площадь с тех пор красовалась своими элегантными фасадами, раскрашенными в мягкие краски в лучах заходящего солнца.

Марцио обвел Пьяццу Сан-Карло рассеянным взглядом. Он давно переехал жить в Турин, но достаточно редко гулял по городу. Интенсивная работа не оставляла времени на неспешное созерцание архитектурной красоты. А ведь Турин невероятно красив! И даже сейчас, оказавшись здесь, будто переносишься в прошлую эпоху: настолько ритм жизни замедляется на этой старинной площади. Кажется, что вот-вот из узкого переулка, громыхая колесами, выкатит карета, а из нее важно выйдет разодетый король. Тут же подоспеет богато разодетая свита, и вся толпа устремится во дворец на бал.

«В те времена люди даже представить себе не могли, что через несколько веков в этом городе будут вынимать из груди сердце, штопать его, вставлять обратно, а человек после этого, не иначе как дьявольского действа продолжит жить, причем лучше, нежели раньше…» – подумал Марцио, возвращаясь в настоящее. И тут же заметил вместо карет вполне современные автомобили, выезжающие с Виа Санта-Тереза. Да и люди, вальяжно гуляющие по площади, были облачены не в королевские наряды, а в примитивные футболки, рубашки, джинсы, короткие юбочки…

По мощенной мостовой бегали два забавных карапуза, гоняя голубей, звонко хохоча и хлопая в ладоши, а две жгучие итальянки, громко разговаривая и жестикулируя, рассеянно поглядывали за своими отпрысками. Марцио подавил тяжелый вздох. Где и для кого важнее оставить свой след: в кардиохирургии, для всего мира, подарив людям возможность вернуть радость жизни посредством нового или отремонтированного сердца, или в своей семье, для себя, оставив в наследство вот такого очаровательного малыша?

– Ууууу… – протянул Филиппо. – Судя по выражению твоего лица, ты нынче решаешь вопрос мирового масштаба.

Марцио очнулся от своих раздумий. «Мадонна! О чем я только думаю?! Откуда взялись эти дурацкие мысли?!»

– Да, мы сейчас работаем над очень важным вопросом. Может быть, вскоре я смогу избавить маму от необходимости подзаряжать сердце с помощью провода… – ответил он.

– Wow! Потрясающе! Устройство на беспроводной подзарядке? Неужели это возможно?

– Мы работаем над этим, Пиппо… – устало улыбнулся Марцио. – Ладно, расскажи, как у тебя дела? У родителей? Все-таки что ты в Турине делаешь?

– Да все по-старому. Я в командировке в Милане, но просто не мог, будучи так близко, не увидеть своего обожаемого братика. Тем более, если я сам не приеду, то еще лет десять не увижу тебя.

– Брось! Всего четыре месяца не виделись, а ты уже о десятилетиях заговорил! – взмахнул Марцио рукой.

– Всего четыре месяца! – передразнил его брат. – Тебе кажется этого мало? Хоть бы приехал… Тем более до Тренто не так уж и далеко ехать!

– Ладно-ладно, при первой же возможности приеду на денек, – пообещал Марцио.

– Только заранее предупреди, у меня есть для тебя сюрприз.

– Какой еще сюрприз? – насторожился Марцио.

– Помнишь Элену?

Марцио бросил на брата быстрый взгляд.

– Нет, – сказал он равнодушно и продолжил жевать пиццу.

– Ох-ох, – хохотнул Филиппо. – Не верю. Первая любовь не забывается.

– Ошибаешься, – хмыкнул Марцио. Он ведь забыл. В самом деле забыл. – И?

– Она развелась, – сообщил Филиппо.

– И? – повторил Марцио.

– Да брось! Неужели тебе это не интересно? Жизнь дает тебе второй шанс, – многозначительно посмотрел Филиппо на брата.

– Я с ней не имел ни одного шанса, – ответил Марцио сухо. – Сменим тему?

– Почему ты такой пессимист?

– Пессимист? – удивился Марцио. – Пессимисты не становятся медиками. Не стоит даже начинать вскрывать грудину, зная, что все безнадежно.

– Ты всегда веришь, что сможешь спасти человека? – с любопытством спросил Филиппо.

– Разумеется.

– Даааа… – протянул Филиппо. – Наверное, ты прав: по-другому нельзя. Помнишь отца Франко? Как он спас нашу маму, хотя все думали, что ситуация безнадежна?

– Он герой… – тихо сказал Марцио, и глаза его подернулись невыносимой болью.

– А ты? Ты разве нет?

Марцио потупил взгляд. Многие пациенты никогда в глаза не видели истинного героя, спасшего им жизнь. Потому что Марцио не был таким, как отец его друга. Марцио не умел общаться с пациентами и дарить им надежду, утешать… Потому все благодарности за чудо вместо него получал Анджело, который дарил надежду больным перед операцией. Коллеги считали Марцио черствым и бессердечным, а он в действительности просто не мог видеть душевные страдания в глазах родственников своих пациентов. Особенно, если спасти не удавалось. У него сердце разрывалось. Может, поэтому он так отчаянно боролся за каждую жизнь: каждое поражение было его личным поражением.

– Я просто кардиохирург, Пиппо…

– Скромничаешь! – упрекнул Филиппо. – Кстати, как Франко и его отец? Ты встречаешься с ними в твоей практике?

– Отец его уже ушел на пенсию. А Франко работает в Тренто. Время от времени мы с ним перезваниваемся, иногда пересекаемся на конференциях, но последние месяцы я его почти не слышал…

– Как же так? Вы такими друзьями были!

– Мы и остались друзьями, – спокойно произнес Марцио. – Просто наши с ним работы не оставляют времени на дружеские вечеринки и болтовню. Он тоже без устали штопает человеческие сердца. К тому же мы сейчас с ним немного разными научными вопросами занимаемся, потому меньше пересекаемся на конференциях.

– В каком смысле «разными»? Разве он не в кардиохирургии?

– В ней самой. Но он углубленно изучает вопрос операций на сердце беременных, а я – искусственных сердец и их деталей.

– Аааа… – протянул Филиппо. Для него кардиохирургия была ничуть не понятней квантовой хромодинамики. – Но неужели отец Франко так стар, что уже ушел на пенсию?

– Ну… Лет семьдесят ему есть, думаю… Хирурги не могут работать до ста лет, им здоровье не позволит. Спина, ноги от многочасового неподвижного стояния у операционного стола приходят в негодность. Да и руки тоже, – поведал Марцио меланхолично.

– Вот видишь! – воодушевился Филиппо. – И когда твои спина и конечности откажут, с кем ты останешься? Один?

– E basta! – наконец, рассердился Марцио, стукнув рукой по столу. Люди вокруг подскочили и обернулись. Филиппо замер.

– Успокойся, Марцио, – сказал он дружелюбно. – Я не хотел так нервировать тебя, прости…

– Оставим… – махнул Марцио рукой.

Глава 6

– Марцио, я разговаривала со своей мамой… – начала Арианна. – Она, конечно, считает всю эту затею авантюрой, хотя я и рассказала ей о мировой практике. Отец еще будет с ней разговаривать… Но, может, ты дашь мне контакты реального человека, который перенес подобную операцию и живет с этим устройством в сердце и подзаряжает его? Если бы мама с ним пообщалась, наверное, она согласилась бы быстрее.

Марцио смерил Арианну почти презрительным взглядом. Его просто из себя выводили пациенты, которых надо уговаривать на какую-либо процедуру, потому что они считали ее авантюрой, ребячеством, непонятной ерундой, экспериментом из области фантастики, который неизвестно, чем закончится, – чего Марцио только не слышал от больных. Ему, например, никогда не приходило в голову перечить или давать советы механику в автосервисе. Он даже анестезиологам не давал советов! И Марцио категорически не понимал, почему пациенты считают, что лучше медика разбираются в том, как их, пациентов, лечить? А главное – он не понимал, зачем они тогда в принципе явились к нему, если сами знают, как лечиться?

– Твоя мама может приложить к сердцу лечебные былинки, думаю, ей поможет. Главное – сделать это в безветренное полнолуние, – сказал Марцио абсолютно серьезно.

Арианна воззрилась на него, как на идиота. Марцио круто развернулся и направился к выходу, всем своим видом показывая, что не намерен представлять какие-либо доказательства человеку, который серьезные вещи считает авантюрой, не разбираясь в них совершенно. Арианна стиснула зубы, чтобы не сказать Марцио что-нибудь нелицеприятное. В иные моменты она его просто не переносила!

«Что ему стоит дать пациенту дополнительные сведения?! Кем он вообще себя возомнил?! Истиной в последней инстанции, в которой никто не должен иметь ни капельки сомнения?!» – кипятилась она. Подышав поглубже и немного успокоившись, Арианна спохватилась и бросилась в операционную.

И опять банальное хирургическое вмешательство. Правда, кое-что пошло не так, и процесс затянулся аж на два часа дольше предполагаемого времени, но Марцио ничего экстраординарного не совершил. Он просто выполнял свою работу. Да, хорошо, профессионально. Да, он умел принимать правильные решения. Но никакого чуда он не сделал. «И за что его называют магом и волшебником? – пыталась Арианна подавить свое необъяснимое, с ее точки зрения, восхищение. – Мне внушили, что он гений, вот я и пытаюсь его возвысить в своих глазах. Когда он провел все эти волшебные операции, если тут одна сплошная рутина?» – задавалась она вопросом, переодеваясь и все еще злясь на него за разговор перед операцией.

Дверь открылась, и в ординаторскую вошел Марцио. Маска болталась у него под подбородком, волосы были взъерошены. Он подошел к своему месту, взял лист бумаги и принялся его просматривать. Видимо, ему предстояло еще куда-то идти. Было почти девять вечера, он за сегодня провел четыре операции и выглядел весьма изнуренным, а домой пока пойти не мог: остались незавершенные дела. Арианна украдкой наблюдала за ним, не смея заговаривать.

Раздался телефонный звонок. Повеяло тревогой, ибо сигнал исходил из аппарата срочной связи.

– Да? – ответил Марцио, сняв трубку.

– Марцио Ди Костанцо срочно просят спуститься в неотложную помощь! Везут пациента в очень тяжелом состоянии!

– Принято, – коротко ответил он.

– Что случилось? – не удержалась Арианна.

– Вызывают в неотложную помощь, – бросил он угрюмо.

– Могу я пойти с тобой?

– Если хочешь, – ответил Марцио безразлично и торопливо направился к выходу. Арианна схватила только что снятый халат и помчалась следом.

Они появились как раз в ту минуту, когда на территорию больницы влетела машина «скорой помощи», оглушая округу пронзительной сиреной.

– Что? – произнес единственное слово Марцио, обращаясь к медикам, пока они вытаскивали из машины человека на носилках.

– Гематома на стенке восходящей аорты, – прозвучал устрашающий ответ. Устрашающий – потому что риск разрыва аорты был высоким, и если вовремя не заменить кровоточащий сосуд, спасти пациента не удастся.

Хирурги и медсестры неотложной помощи начали реанимационные действия. Марцио, зная, что кровь уже наверняка заполнила околосердечную сумку и мешает сердцу работать, схватил специальную иглу и немедленно произвел прокол перикарда. Из него вылилось пол-литра крови. На эхокардиограмме тут же стало видно, что сердце освободилось от лишней жидкости, но оно продолжало оставаться безжизненным. Арианна во все глаза смотрела на Марцио. Она пока пребывала здесь только в роли наблюдателя, ибо в такой напряженной ситуации ассистенты не могут вмешиваться.

– Операционная готова! – прозвучало сообщение по радиосвязи.

– Сердце не бьется уже минут тридцать, – сказал кардиолог из «скорой».

– В «Sala rossa», быстро! – скомандовал Марцио, и все тут же бросились к нужной двери. (прим.автора: Sala rossa – (называемая также «красная зона» или shock room) – это помещение в отделении неотложной помощи, оборудованное передовыми технологическими аппаратами для спасения пациентов, находящихся в состоянии опасного для жизни кризиса).

– Что собрался делать? – осведомился анестезиолог.

– Вскрывать.

– На носилках? – появились нотки искреннего изумления в голосе анестезиолога.

– Дорога каждая секунда. Вводи анестезию, – сказал Марцио непререкаемо. Впрочем, анестезиолог и не собирался пререкаться, ибо с Марцио он не первый раз работал и знал, что если тот идет на крайний риск, значит, другого выхода просто не существует.

Второй хирург быстро поставил датчик, анестезиолог ввел необходимые препараты, и Марцио, не мешкая, вскрыл грудину (прим.автора: Этот случай не является выдуманным. Он действительно произошел в больнице Турина в январе 2019 года). Удалив сгустки крови из околосердечной сумки, он взялся руками за желудочки безжизненного сердца и энергично надавил на них.

Прямая линия на мониторе ожила, затрепыхалась, изогнулась.

Сердце начало биться.

– В операционную, – коротко распорядился Марцио, и носилки покатили из зала в коридор.

Марцио на миг зажмурил глаза и протяжно выдохнул. Потом оттянул от носа маску, будто она мешала ему дышать. Переведя дух, он бросился следом за бригадой медиков. Арианна, очнувшись, кинулась за ним. Перед этим она будто приросла к кафельному полу, впервые увидев в глазах своего руководителя такую бурю эмоций. Он был похож на человека, который в самую последнюю долю секунды вырвал своего лучшего друга из лап смерти, что породило дикий выплеск адреналина. В усталых глазах плясал ликующий лихорадочный огонек. Марцио сумел победить в этой короткой, но тяжелой схватке.

Разумеется, на этом борьба еще не закончилась: требовалось заменить поврежденный сосуд, но теперь речь шла о том, чтобы завершить начатую работу. Операция предстояла непростая, но, по крайней мере, сердце пациента билось. Бригада медиков под руководством Марцио начала проводить необходимые манипуляции. Пациента подключили к аппаратам, поставили ему катетеры и канюли. Пришла очередь анестезиолога вводить в трахею трубку, после чего был запущен аппарат искусственного кровообращения.

Когда все было готово, Марцио занялся заменой поврежденного участка восходящей аорты на синтетическую трубку. Подобное хирургическое вмешательство – одно из самых сложных в сфере кардиохирургии, и даже опытному магу пришлось попотеть, колдуя над сердцем. Плохо, что пациент попал на операционный стол экстренно, и анестезиологу приходилось по ходу операции постоянно корректировать анестезию, а хирургам – работать в не самых стабильных условиях. Но кризис при таком заболевании нередко наступает совершенно бессимптомно, потому стоило порадоваться, что вообще удалось спасти пациенту жизнь.

И вот аппарат искусственного кровообращения был выключен, а сердце снова забилось самостоятельно и ритмично, что еще раз только доказывало неоспоримую победу Марцио и его бригады в этой борьбе. Арианна, натянутая, как струна, почти не участвовала в процессе, потому что в данном случае могли проводить манипуляции только опытные специалисты. Ей доверили провести концовку операции вместо Марцио: убрать зажимы, поставить дренажные трубки, зашить грудину, наконец.

– Вези в палату интенсивной терапии, – сказал Марцио анестезиологу. – Но я не уверен, что он быстро придет в сознание.

– Захочет жить – проснется, – пошутил анестезиолог с самым серьезным видом.

Марцио усмехнулся и, больше ничего не добавив, направился к выходу из операционного зала. Вся его одежда была в пятнах крови, которая брызнула при распиливании грудины. На маске тоже виднелись красные пятна – от того, что Марцио окровавленными руками оттянул ее, чтобы вдохнуть поглубже. Наконец, маску можно было снять вместе с медицинской шапочкой. Арианна, которая стояла позади, увидела, что волосы у Марцио были слипшимися и мокрыми, а на лбу виднелись капельки пота.

– Марцио, поздравляю, – сказал второй хирург, появляясь из операционной. – Еще одно волшебство в твоей копилке.

– Брось, – отмахнулся Марцио устало. – Без вас что бы я сделал?

– Я говорю о твоих своевременных действиях в Sala rossa. У меня бы не хватило смелости резать прямо на носилках. Я даже не думал об этом…

Марцио вздохнул. Что он мог сказать? Может, именно поэтому его называли гением: он умел принимать за доли секунды верные решения…

– Спасибо за помощь… – лишь ответил Марцио.

– Вернитесь кто-нибудь в операционную, – просунулась в дверь голова медсестры. – Нужен хирург на пару минут.

– Я схожу, Марцио, – сказал коллега и скрылся за дверью.

Марцио и Арианна остались одни. Он перевел на нее взгляд и так посмотрел, будто напрочь забыл о ее существовании и теперь не понимал, откуда она вообще тут взялась.

Арианна взирала на него, как на бога.

Несколько мгновений они неотрывно смотрели друг на друга. Он потерялся в ее зеленых глазах. Она – в его темных арктических… Какое-то необъяснимо приятное ощущение родилось в груди, будто что-то нежно поглаживало сердце, отчего оно таяло, растворяясь в щекочущих пузырьках. Опять появилось затрудненное дыхание и захотелось приподнять маску. Но маска уже была снята с лица…

Марцио зажмурился на миг, чтобы сбросить оцепенение, выйти из этого транса, сказать что-нибудь колкое, язвительное. Но не смог, не нашел сил.

– Пойдем. Поздно уже… – произнес он тихо и направился к двери.

Выйдя в коридор, Марцио и Арианна заметили женщину, сидящую на стуле. Она тут же вскочила на ноги, едва завидев медиков. Но взглянув на Марцио, испуганно расширила глаза, а потом спрятала лицо в ладонях, всхлипнув.

Марцио остановился. Мысли теперь плыли в голове замедленно, но он все равно смог догадаться, что эта женщина – родственница того, кого он только что спас. Он спас мужчину, Марцио лишь сейчас это осознал, вспомнив его грудную клетку. «Видимо, это жена спасенного пациента…» – догадался Марцио.

Он мог бы как обычно пройти мимо, ничего не сказав, будто вообще был ни при чем. Но сердце его сжалось от сострадания.

– Синьора… – произнес Марцио, шагнув к ней. Он не умел утешать, но в тот момент почему-то поддался порыву. – Синьора, он жив, успокойтесь…

– Мой муж жив? – Она подняла голову и воззрилась на Марцио, боясь напрасно поверить в такие важные слова. Столько мольбы было в ее глазах!

– Да, он жив. И уже вне опасности, не переживайте… – уверенно произнес Марцио.

– Ах… – издала женщина невнятный звук и вдруг начала оседать. Реакция моментально вернулась к Марцио: он кинулся к женщине и едва успел поймать ее.

– Синьора! – воскликнул он и приложил пальцы к шее: профессиональная привычка. Потом усадил ее на стул, а Арианна легонько пошлепала по ее щекам. Женщина открыла глаза, посмотрела на медиков, а потом упала в объятия Марцио, рыдая. Он растерялся. К тому же слезы он не переносил. Но рука сама собой поднялась, и он обнял женщину за плечи. – Синьора, успокойтесь… Все будет хорошо… – пробормотал Марцио.

Хотя последнее еще нельзя было сказать наверняка. Сердце пациента остановилось на очень долгое время, могли начаться необратимые процессы в мозгу. Но Марцио не хотел говорить этого страдающей женщине. Впервые в жизни ему захотелось оставить чистую надежду, ничем не отравленную.

– Синьора, пойдемте, я вам кое-что дам. – Арианна обняла ее, побуждая подняться и проследовать за ней.

– Спасибо, синьор… – пробормотала женщина, вставая и с обожанием глядя на Марцио.

Он не ответил, только уголки губ дрогнули в ускользающей улыбке. Потом опустил глаза, развернулся и пошел в ординаторскую, а Арианна с женщиной направились в противоположную сторону: Арианна хотела дать ей успокоительное.

Марцио вернулся в ординаторскую и тяжело опустился на диван. Он был обессилен, опустошен. Морально и физически. Такие происшествия страшно выматывали, потому что организм в сжатые сроки мобилизовал все свои умственные и физические способности, бросался в сражение, натянув до предела нервы, а потом напряжение выплескивалось, изнуряя до невозможности. Марцио спрятал лицо в ладони, уперев локти в колени, и замер, утонув в пустоте, которая образовалась в мозгу после мощного выброса адреналина и энергии.

– Марцио… – услышал он спустя бесконечное количество времени. – Тебе плохо?

Он поднял голову и встретился взглядом с ее зелеными глазами. Его сердце дрогнуло. Опять эти приятные щекочущие пузырьки поплыли по всему телу.

– Нет, я всего лишь немного устал. Иду домой.

– Я тоже, – сказала Арианна чуть слышно. Потом взглянула на часы. – Мамма мия, уже час ночи!

– Ты на машине? – поинтересовался он, кто знает, почему.

– Нет, я вызову такси.

Марцио неотрывно смотрел ей в глаза. Внутренняя борьба была жестокой, а у него даже не было сил бороться. И уж тем более выиграть.

– Пойдем, я подброшу тебя, – сказал он решительно.

– Я живу по другую сторону реки По, недалеко от церкви Гран-Мадре-ди-Дио… Если тебе в другую сторону, я вызову такси…

– Прекрати! – прервал Марцио резко. Он и так не смог побороть свое желание довезти ее до дома, зачем же изнурять дополнительной борьбой, в которой он уже проиграл?

– Спасибо… – смиренно прошептала Арианна и поспешно принялась стягивать с себя медицинский халат.

Переодевшись, они вышли из больницы в теплую туринскую ночь. Бледнолицая луна висела над городом посреди темно-синего неба. Правда вокруг холодного светила небо казалось седым. Турин спал, надев свое ночное ожерелье из ярко-желтых фонарей. Все звуки замолкли, даже ветер не разгуливал по темным переулкам.

Марцио и Арианна сели в машину и выехали на пустую дорогу. Фонари побежали назад, а за ними устремились спящие темные дома. В салоне автомобиля повисло молчание, даже музыка не играла.

Когда Марцио выехал на набережную реки, Арианна открыла рот от восхищения. В темных зеркальных водах отражался подсвеченный мост, перекинутый к церкви со светящимся голубым куполом. Справа от моста вверх поднимался пологий холм с освещенным собором на вершине. Картина была потрясающей, сказочной. Арианне еще не довелось погулять по ночному Турину, и она была действительно восхищена волшебным очарованием заснувшего города.

Вскоре они остановились на светофоре перед Пьяццей Витторио Венето, полной света и огня. Она напоминала прихожую шикарного дворца, которая сверкала в ночи, маня к себе из темного мрака.

– Как красиво… – прошептала Арианна.

Марцио вздрогнул и повернул голову.

– Да, Турин красив, несмотря на все, что говорят о нем жители, например, Флоренции, – вернулась в его голос ядовитость.

– Я ничего не говорю, пока своими глазами не увижу, – ответила Арианна, огорчаясь, что он снова принимает свой циничный образ. – Однако Флоренцию я все равно считаю прекрасной.

– Я тоже, – сорвалось с губ Марцио неосознанное признание.

Арианна замерла. Сегодня он раскрылся перед ней совсем с другой стороны, и эта сторона была чудесной…

Марцио свернул на мост, а, переехав его, повернул налево, на неширокую улицу, убегающую в сторону от собора. Вдоль обоих тротуаров стояли припаркованные автомобили, плотно прижавшиеся друг к другу. Ни одного свободного местечка не наблюдалось. Марцио притормозил у нужного дома и выжидательно посмотрел на Арианну. Она не двигалась.

– Марцио… – робко проговорила она. Он весь сжался. Сердце замерло в страхе и ожидании, боясь чего-то неизвестного. Арианна медлила, а он начал сердиться, потому пытливо смотрел на нее, побуждая наконец заговорить! – Я ошиблась…

– В чем? – не своим голосом спросил он.

– Что у тебя нет сердца, что ты жесток, – сказала Арианна, глядя в его черные глаза. – Ты потрясающий человек. И в самом деле гений…

Марцио старался вернуть дыхание к регулярному. Безрезультатно. Сердце колотилось, как полоумное. Оно явно хотело выпрыгнуть из грудной клетки и сбежать, а Марцио хотел сбежать из машины.

– Преувеличиваешь… – едва слышно проговорил он, почувствовав, что в горле пересохло. – Я хороший медик, но как человек… Я отвратителен. Монстр…

– Это только внешне… – возразила Арианна. – Но сегодня я видела тебя другим… Настоящим…

– Настоящим?! – переспросил Марцио испуганно.

– Да, настоящим. Человеком, у которого огромное сердце. Который способен испытывать сильные эмоции, сопереживать. Обычно ты держишь все чувства внутри, так глубоко, что я даже подумала, ты не испытываешь их. Но я ошиблась. Ты просто закрылся в каком-то своем внутреннем мраке…

Он смотрел на нее уже в панике.

– Что ты такое говоришь?! – воскликнул Марцио, почти задыхаясь. – Ты так впечатлилась этим происшествием, что теперь тебе видится нечто невероятное в банальных вещах? Или ты вместе с той синьорой приняла какие-то галлюциногены?

– Я впечатлена тобой. Очень…

Сердце металось в груди, а Марцио никак не мог понять, что с ним происходит. «Почему этот ускоренный ритм, и как его присмирить?!» – бились в его голове лихорадочные мысли.

– Иди, – резко произнес Марцио, почти выплюнул ей в лицо. – Уже поздно! – добавил он жестко.

– Buonanotte (прим.автора: Buonanotte (it.) – спокойной ночи)… – тихо проговорила она и выскользнула из машины.

Марцио, не мигая, смотрел ей вслед, не в силах отвести глаз. Его будто заморозили, превратили в статую. Арианна подошла к двери подъезда и вставила ключ. Потом повернула ручку и открыла дверь. Но вдруг замерла, а затем медленно обернулась. Их взгляды снова скрестились. Она слабо улыбнулась и подняла руку, чтобы помахать на прощанье. Он вздрогнул. Потом резко надавил на газ и, с визгом сорвавшись с места, исчез в ночи.

Глава 7

Вернувшись домой, Марцио на ходу стянул с себя одежду и отправился в душ. Ему было необходимо смыть напряжение этого вечера.

Жесткие упругие струи покалывали кожу, массировали плечи. Марцио почувствовал, как постепенно расслабляются мышцы шеи и спины. Усталость будто струями стекала вниз. Марцио подставил под прозрачные ниточки воды лицо, наслаждаясь массажем. Потом наконец встал так, чтобы вода лилась прямо на голову. Ему хотелось смыть из нее все мысли. Воспоминания о тяжелой операции вскоре растворились и исчезли. Остались только обрывки каких-то неимоверно приятных образов и ощущений. В груди от них опять защекотало.

К счастью, мозг практически отключился из-за усталости и пережитых эмоций, и Марцио провалился в сон, едва коснулся головой подушки. Но когда утром он проснулся, первым изображением, которое еще полусонный мозг поставил перед сомкнутыми веками, были зеленые глаза. Марцио непреодолимо захотелось вновь затеряться в них, как в зачарованном озере, погрузиться в транс и испытать те до изнеможения приятные ощущения.

– Что за идиотизм?! – выругался он, вскакивая с постели.

В зарождающейся влюбленности он себя даже не заподозрил. Марцио с самого юношества не испытывал этого чувства. Его сердце будто умерло давным-давно. И женщин у него практически не было. Он на них не имел времени. Не хотел иметь. Очень редко он высвобождал свою сексуальную энергию с какой-нибудь случайной девицей, подцепленной на вечеринке, на которые он почти не ходил. Марцио мог бы пересчитать по пальцам свои похождения, если бы помнил их. Но он забывал этих женщин на следующий же день, потому что они были исключительно для секса и ничем не цепляли. Марцио давно пришел к выводу, что все эти бабочки в животе, мурашки по спине, бушующая страсть от одного прикосновения и неуемная тоска по любимому – выдумки из сентиментальных романов.

К тому же Марцио даже не помнил симптомов влюбленности. И потом, то, что происходило с ним сейчас, имело совсем другие симптомы, неизвестные, поэтому влюбленность он даже не рассматривал. Но это неведомое эйфорическое состояние его нервировало и злило своей непонятностью. Он привык разбираться в очагах болезней, без затруднений ставить диагноз и назначать лечение. А теперь он ощущал себя заболевшим, только недуг не поддавался диагностике.

– Может, проблема в том, что у тебя давно не было женщины? – спросил он, глядя на себя в зеркало. Изображение в нем Марцио совершенно не нравилось: из глаз пропали присущие ему невозмутимость, циничность и непроницаемость, зато появилась в них какая-то уязвимость, хрупкость. А еще этот лихорадочный блеск… – Сходи в какой-нибудь клуб и найди женщину на ночь, – наконец назначил он себе лечение, хотя диагноз так и не был поставлен.

«Зачем ходить в бар, если есть ассистентка?» – раздался саркастичный внутренний голосок.

Марцио в ужасе расширил глаза.

– Нет… Нет! С ней я не хочу! Я вообще был бы счастлив, если бы она покинула нашу больницу, и я ее больше никогда не увидел бы! – сказал он твердо, пытаясь убедить в этом себя, а заодно и помятое отражение в зеркале. – О, Мадонна! – схватился он за голову. – До чего я дошел?! С отражением в зеркале разговариваю…

«Хорошо еще, что не с невидимыми существами, шаркающими по полу в ночи», – снова отозвался саркастичный внутренний голосок.

– Какие невидимые существа?! О, мамма мия! – Марцио всплеснул руками. Потом отвернулся от зеркала и принялся чистить зубы.

Арианна, напротив, спала мало в ту ночь. Она действительно была сильно впечатлена тем, что произошло в sala rossa, но еще больше она была впечатлена Марцио. Как медиком и как человеком. Она никак не могла выкинуть из головы его образ. Она им восхищалась, теперь открыто. Марцио раскрылся перед ней в совершенно новом свете. Это был человек, который может обнять и поддержать в самую отчаянную минуту, может позаботиться и не бросить посреди ночи одну добираться до дома на такси.

Нежное чувство в отношении Марцио быстро разрасталось в груди, но Арианна не хотела верить, что влюбляется. Она уговаривала себя, что просто восхищена им, как профессионалом. И потом, если бы она влюбилась в Марцио, то это была бы безответная любовь. Арианна полагала, что Марцио никогда даже не взглянет в ее сторону. Ей вообще казалось, что он смотрел на нее свысока и с легким презрением. А может, он так смотрел на всех женщин…

Но все намерения задушить зарождающиеся чувства разлетелись на мелкие осколки при следующей же встрече, едва глаза их скрестились. Сердца забились так учащенно, будто у них начался приступ тахикардии. Марцио, к своему ужасу, даже заметил, что у него задрожали колени!

– Чао, – сухо поздоровался он.

– Чао… – пробормотала она. – Как пациент, не знаешь?

– Нет, я только что пришел, – бросил Марцио холодно, хотя в груди что-то жарко припекало. Он подошел к кулеру и налил себе стакан воды. Надо было срочно возвращать душевное равновесие. «Что за чертовщина?! – мысленно ругался он. – Я совершенно не переношу ее присутствие!» Потом стрелой бросился прочь из ординаторской.

Арианна последовала за ним. Она хотела сходить в палату интенсивной терапии и спросить о здоровье пациента, а оказалось, что и Марцио направился туда же.

– Как он? – спросил Марцио, врываясь в палату, словно ураган.

– Жду, когда придет в себя, – откликнулся анестезиолог.

– Он до сих пор без сознания? – Марцио нахмурился.

– Да. Показатели все в норме, но пока в себя не приходит.

Именно в тот момент, будто голоса в палате разбудили его, мужчина пошевелился. Марцио и анестезиолог приблизились к кровати, Арианна остановилась чуть в стороне. Марцио впервые посмотрел на лицо того, кого ночью спас. Мужчина был примерно его возраста. «Если мозг откажет, это будет провал…» – пронеслось в голове Марцио.

Мужчина открыл глаза. Взгляд его казался расфокусированным, отсутствующим. Но постепенно что-то разумное засветилось в нем.

– Синьор, как самочувствие? – заговорил анестезиолог, и трое медиков застыли в ожидании ответа.

Мужчина перевел взгляд на анестезиолога, видимо, среагировав на голос, и воззрился на него.

– Кто вы? – едва шевеля губами, спросил мужчина.

Все облегченно вздохнули. Мозг, казалось, серьезно не пострадал, раз больной задавал вполне разумные вопросы.

– Я медик, – ответил анестезиолог. – Потому и спрашиваю, как вы себя чувствуете?

– Не знаю… Что-то жжет в груди… – Мужчина попытался шевельнуться и тут же сморщился от боли. – Где я?

– В больнице. В кардиохирургии.

– Меня жена привезла?

Марцио поднял глаза к потолку, в очередной раз благодаря бога кардиохирургии за помощь. Мозг был чист, никаких нарушений, даже память на месте. Это была окончательная победа. Его победа.

****

После этого случая на кардиохирургическое отделение словно наваждение нахлынуло. Марцио целую неделю отдыха не знал. Его поднимали посреди ночи, вызывали в отделение неотложной помощи с рутинных операций, и даже в его выходной день последовал вызов в больницу. Благо жил он в шаговой доступности от клиники.

Марцио никогда не отказывался поспешить к больному, даже если его вытаскивали из сладкого сна или из-за стола, уставленного аппетитными блюдами. Он всегда сломя голову мчался в отделение неотложной помощи с надеждой, что удастся совершить чудо. Его профессиональная деятельность не была соткана только из побед, горькие поражения тоже случались, но Марцио каждый раз надеялся на положительный исход. Он никогда не был на операционном столе, но знал, как страдают люди, туда попавшие. А еще он знал, как страдают родственники, ожидающие в коридоре, сходящие с ума от тревоги. Поэтому он всегда, не раздумывая, бросался в операционную, чтобы встать рядом с больным и попытаться сотворить волшебство.

Таким образом, Арианне выпало счастье в полной мере понять, почему Марцио называли гением кардиохирургии. У жителей Турина отчего-то начали отказывать сердца. За одну неделю обширный инфаркт, остановка сердца, разорванная аорта, а самым, пожалуй, сложным, но вместе с тем чудесным хирургическим вмешательством оказалась операция на открытое сердце с одновременным проведением кесарева сечения.

В реанимацию поступила беременная женщина с большим тромбом в легочной артерии (прим.автора: Этот случай тоже произошел в реальности в апреле 2019 года в больнице Алессандрии). К счастью, шла тридцать пятая неделя беременности, и шанс спасти малыша был очень высок. Марцио отдал распоряжение срочно ввести анестезию, приготовить аппарат искусственного дыхания и пригласить бригаду гинекологов и акушеров для проведения кесарева сечения. Все нужно было делать одновременно и успеть, пока плод не начнет «страдать». Из-за нарушения свободной циркуляции крови его жизнь висела на волоске.

Анестезиолог провел интубацию трахеи, а Марцио быстро и уверенно разрезал грудину. Запустили аппарат искусственного кровообращения и включили капельницу с раствором, останавливающим сердце.

Одновременно другая бригада врачей колдовала над выдающимся животом женщины, и в считанные минуты на свет появилась крошечная малышка.

– Кесарево проведено. Ребенок живой, – коротко сообщил акушер.

– Хотя бы один жив… – пробурчал Марцио, не отрываясь от своей работы.

Малышку передали в надежные руки ожидающего врача, который отнес ее в отделение реанимации для новорожденных, а Марцио продолжил возиться с сердцем мамы, уже не опасаясь за состояние матки. Арианна с Анджело ассистировали ему. Удалив немаленькие тромбы из артерии, Марцио смог вернуть организму свободную циркуляцию крови.

– Отключить АИК, – наконец раздался его уверенный голос.

Перфузиолог выполнил распоряжение, и сердце спонтанно забилось. Кровь свободно естественным образом бежала по сосудам. Больше ничто ей не мешало. Марцио облегченно вздохнул, а потом внимательно осмотрел кровоточащие разрезы. Кровь у пациентки лилась рекой.

– Переливание крови? – Он вопросительно взглянул на анестезиолога.

– Однозначно, – согласился тот.

На этом этапе Марцио вышел из процесса, и завершающие процедуры выполнила Арианна вместе с Анджело. Пациентке тем временем провели переливание плазмы и крови. Вскоре кровотечения были остановлены, и Марцио разрешил выводить женщину из наркоза и переводить в палату интенсивной терапии. Ее состояние было куда более тяжелым, нежели у новорожденной дочки, но, как сказал Марцио, в ближайшие дни она наверняка сможет обнять своего ребенка.

Хирурги покинули операционный зал, оставив молодую маму на попечение анестезиолога. Восхищению в груди Арианны не хватало места. Она застыла, наблюдая, как Марцио снимает с себя окровавленную хирургическую одежду. Он для нее стал идолом.

– Потрясающая работа, Марцио, – похвалил Анджело.

– Согласен, – кивнул Марцио. – Мы хорошо поработали.

– Спасение этих двух жизней – твоя заслуга, в большей степени.

– Брось, Анджело – скривился Марцио. – Например, дитя не я спас, а акушеры.

– Зависит… Технически – да, но своевременно принятое правильное решение определило исход дела.

Марцио лишь усмехнулся. Спорить было глупо: да, это он изначально задал верное направление. Да, он был заслуженным медиком. Но обсуждать себя даже в самом положительно ключе он ненавидел. Тем более в тот момент он чувствовал на себе взгляд зеленых глаз, отчего у него пылали щеки, и что-то трепетало в животе. Марцио крайне смутился и хотел поскорее уйти. Если еще ассистентка начнет вслух восхищаться им, он захлебнется в этом смущении. Поэтому он стремительно покинул помещение и направился по коридору к ординаторской.

Анджело с Арианной последовали за ним. Закрыв за собой дверь, Арианна нерешительно остановилась посреди ординаторской, наблюдая, как Марцио собирается, чтобы пойти, наконец, домой.

– Марцио, помнишь того мужчину, которого ты оперировал прямо на носилках? – робко спросила Арианна. Называть фамилию было бесполезно. Она ведь знала, что Марцио различает пациентов по диагнозам и операциям, а не по именам.

– Помню, как не помнить, – хмыкнул Марцио. Все-таки на носилках он впервые оперировал, сложно забыть подобное. – Надеюсь, с ним все нормально? – В его темных глазах промелькнула тревога.

– Все отлично! Три дня он пролежал у нас в реанимации, но теперь он уже в кардиологии. Тебя вызывали туда.

– Зачем? – не понял Марцио.

– Откуда я знаю. – Арианна пожала плечами. – Сходи к нему.

– Потом, – отмахнулся Марцио. Он уже догадался, что тот просто хочет сказать ему спасибо. Так часто бывало, что спасенные пациенты потом хотели пожать руку своему ангелу-хранителю. Но Марцио никогда не ходил к ним. Мрачность и интровертность не позволяли. Для него самой лучшей наградой, в любом случае, была спасенная жизнь, а пустая болтовня его не занимала. И без лишних слов ясно, что пациенты ему благодарны.

– Почему не сейчас? Во время смены у тебя тем более нет времени… – возразила Арианна.

Марцио неодобрительно посмотрел на нее.

– Потому что я устал. Тем более сегодня у меня выходной.

Смена закончилась еще два часа назад, но беременную привезли ранним утром, потому дежурство изрядно затянулось.

– Да, конечно, – смиренно пробормотала Арианна. Разве смела она настаивать?

Марцио пронзительно взглянул на нее.

– А ты? Остаешься на следующее дежурство? – полюбопытствовал он.

– Нет.

– Марцио, подбросил бы девушку, – намекнул Анджело.

– Нет-нет, я прогуляться хотела… До парка… – пробормотала Арианна.

Марцио замер. Застыл, натянутый, как тетива лука.

– Ну, тогда вам по пути… – похлопал его Анджело по плечу.

Все трое вышли в прохладу весеннего утра. Анджело, попрощавшись, отправился к своей машине, а Марцио с Арианной – к выходу с территории больницы.

– Ты живешь прямо у парка? – застенчиво спросила Арианна, чтобы разбить неловкое молчание и завязать беседу.

– Почти, – коротко ответил Марцио.

– Я пока могу идти с тобой? Или мне лучше пойти своей дорогой? – прозвучали едва заметные насмешливые нотки в интонации Арианны. Да, она пыталась с юмором смотреть на то, как высокомерно он к ней относится.

Марцио метнул на нее пристальный взгляд.

– Пока нам в одну сторону, – постарался он ответить безэмоционально, хотя внутри опять все пришло в волнение. «Надо как можно скорее избавиться от ее общества…» – подумал он с недовольством.

– Тогда я воспользуюсь свободной минуткой, – оборвала она его мысль. – Я разговаривала со своей матерью. – Арианна вздохнула. – Также я звонила кардиологу, который ее курирует… Она сейчас в реабилитационном центре, я говорила тебе… Так вот, он заверил, что пока состояние стабильное, можно повременить и не делать одну операцию за другой.

– А когда наступит кризис, оперировать будет он? – иронично осведомился Марцио.

– Нет, в той больнице не проводят подобные хирургические вмешательства. И потом, я хочу, чтобы именно ты прооперировал мою мать, пожалуйста, Марцио! – Арианна умоляюще взглянула на него.

– Мне почему-то кажется, что твоя мать этого не хочет, – заявил он почти уверенно.

– Отец ее убедит рано или поздно…

– Да, но плановые операции я не провожу без согласия пациента, – непререкаемо заявил Марцио.

– Она согласится. Просто с ней слишком сложно разговаривать, понимаешь?! – послышалось отчаяние в голосе Арианны. – Она очень упряма. На все имеет свое мнение, не всегда адекватное.

– Рекомендую поставить ее в известность, что путь от Флоренции до Турина занимает часов пять, в лучшем случае. А пациенты кардиохирургов иногда с соседней улицы доехать не успевают. – Жесткость сквозила в его тоне. – И кстати, устройство тоже должно быть в наличии. Это ведь не ватные тампоны.

– Томмазо обещал, что для нее закажут устройство и будут держать наготове, – сообщила Арианна, а сердце замерло от страха за жизнь матери после жестоких, но правдивых слов Марцио.

Он ничего не ответил, даже не усмехнулся, продолжая торопливо шагать по улице. Арианна едва поспевала за ним, опять изумляясь его черствости.

– Wow! – вдруг воскликнула она пораженно. – Что это за здание такое?

Марцио оторвался от созерцания асфальта и посмотрел на здание, вызвавшее у Арианны такой восторг. Он его проходил каждый день и уже даже не обращал никакого внимания. Это был шестиэтажный дом, на опоясывающих деревянных мостках и открытых террасах которого росло около ста пятидесяти деревьев и пятьдесят видов других растений. Постройка была асимметричной и напоминала дом из фантастических сказок. Казалось, будто в лесу кто-то понаставил друг на друга коробки, укрепив их подпорками, чтобы не падали, а потом конструкция обросла мхом и прочей зеленью, и теперь дом стоял в тени пышных крон.

– Это обитаемый городской лес, – усмехнулся Марцио. – В городе, знаешь ли, дышать тяжело, потому архитекторы решили создать идеальный дом для жизни. Плюс растения шум поглощают, так что обитать тут весьма комфортно.