Пролог

Я ненавидел вечеринки, сколько себя помню, мне они нужны были для поддержания имиджа, как и моим братьям. Начало учебного года выпускного класса начинается с весёлой попойки. Девчонки стараются выпендриваться, пытаются произвести впечатление на повзрослевших одноклассников и выпускников, другие просто развлекаются, зная о том, что учебный год обещает быть весьма напряженным. Я должен присутствовать на таких сборищах в основном по одной простой причине: удержать моих тупоголовых братьев от неприятностей. Они не то, чтобы не в состоянии справиться самостоятельно, просто иногда младший – Чейз – лезет на рожон зачастую без повода. Напряжение в его теле можно унять только развратной куколкой, которая неплохо владеет навыками сексуальных игр. И чем увлекательнее будут игры, тем быстрее он остынет. Терренс, в основном, душка, каких мир не знавал, но при этом стоит ему поддать немного, и он становится неудержимой силой, учиняющей разрушения. Причём саморазрушения. Я стараюсь контролировать ситуацию, чтобы потом наша мать не орала на нас диким голосом за разодранные кулаки и лица, увечья, которые мы нанесли друг другу.

Парни проталкиваются в потную толпу, Чейз уже лапает одну из чирлидерш, кстати, из моего класса, пока Терренс отпивает пиво из огромного красного стакана.

– Они, блин, его разбавили. На вкус, как ослиная моча, – стаканчик летит в сторону и обливает нескольких девчонок, стоящих немного дальше от нас. – Простите, леди, – усмехается он. – Эти чёртовы куклы задолбали толкаться рядом. Кажется та, что ближе к тебе, отрастила сиськи.

Со скучающим видом я опираюсь плечом на стену и складываю руки на груди. Подношу ко рту бутылку пива, отпиваю и вытираю тыльной стороной руки рот.

– Она сделала себе операцию, придурок. Неужели ты не помнишь Кэндис? – должен знать, потому что однажды она попыталась его поиметь, пока он в отключке спал в доме братства.

Чейз проталкивается сквозь толпу, его черная футболка насквозь промокла и растянулась по краям. Волосы торчат во все стороны, капли пота стекают по вискам. На его лице блаженная улыбка, кажется, мы знаем, где он только что получил порцию удовольствия. Мы с Терренсом переглядываемся и одновременно бьём кулаком по рёбрам младшему, отчего он начинает задыхаться и защищаться локтями.

– Пошли к чёрту! – он отходит на несколько шагов в сторону. – Я на этот раз предохранялся.

– Ну, так, конечно, прошлый раз ты же не знал, что значит пользоваться резинкой. Именно поэтому мы боялись заразиться всем семейством. – Терренс хватает пальцами его за нос, дёргает пару раз, отчего получает кулаком в бедро. – На месте – значит, не отвалится.

– Да пошёл ты.

Мимо нас проходят две девчонки, Чейз присвистывает, а Терренс издаёт квакающие звуки, как лягушка на пруду.

– Вот это штучка! – кричит на кой-то чёрт Терренс.

Девчонка даже не оглядывается. Я вижу её прямую спину, короткую юбку колокольчиком, которая едва прикрывает наверняка офигенную задницу, ну и, конечно, волосы. Она блондинка, волосы слегка вьющиеся, на макушке часть из них собрана какой-то блестящей фигней. Парни выставляют руки перед собой, пока я все ещё пялюсь на неё, слишком знакомая поступь, она немного тянет носок при ходьбе…

Меня пихают в бок, я выбрасываю «Камень» и, естественно, проигрываю, потому что занят совсем не тем.

– Я красавчик. – Терренс делает вид, что смачивает языком палец и проводит по бровям.

Боковым зрением я вижу, что она остановилась, оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто это.

– Чёрт возьми, – возбуждённо говорит Чейз.

Пока мы в ступоре с Терренсом стоим столбом, младший из нас уже проталкивается через толпу.

– Она же говорила, что больше не вернётся в эту школу. – Терренс становится в мою позу, точно повторяет за мной. – Зря давала обещания…

Надо напомнить, почему она должна была сдержать своё слово. Я прищуриваю глаза, наблюдая, как Чейз кладёт руку на её талию. Мелкий ублюдок снова начал эту игру.

Тело рядом со мной отталкивается от стены, делает пару шагов вперёд, затем оглядывается.

– Должен тебя огорчить, но ни одному из вас она не достанется. Все будет, так же, как и прежде. – облизываю нижнюю губу, затем выпиваю все содержимое бутылки и швыряю в вазон с землёй. – Ты только тоже не забудь о своих обещаниях, братишка.

Чёртов урод. – Я проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы перекрыть дыхание теперь уже моим конкурентам. Боюсь, в нашей семье снова кризис.

Глава 1

Уиллоу

Перелёт занял четыре часа, затем полчаса в ожидании моего багажа. Дорога домой показалась мне ужасно изнурительной, даже учитывая, что за рулём ехал папа. Обычно рядом с ним я не испытывала никаких сложностей, но мой тактический провал с переездом был как нельзя некстати. Он все ещё немного расстроен и злится на меня за то, что я решила пожить у его родной сестры и поменять место проживания на некоторое время. Я не оправдала ожиданий.

– Они плохо с тобой обращались? – папа бросает быстрый взгляд в мою сторону и тут же сосредотачивается на дороге. – Я предупредил твою тётку, что сверну её ухажёру голову, если только что-нибудь произойдёт. Тебе было необходимо время, чтобы все утряслось.

– Там все было нормально. Просто… – я подбираю слова, так, чтобы потом не стало ещё сложнее. Мы с отцом очень отдалились друг от друга. Между нами, пропасть. – Мне было очень одиноко, и этот год, что я провела там, скучая по моей семье, ужасен.

В каком-то смысле это правда, мне скоро исполнится восемнадцать, вроде достаточно взрослая. Я пыталась привыкнуть к некоторым моментам и устоям, но не смогла. Моя попытка бежать от своих поступков налепила на себя ещё больше проблем, а я не хочу, чтобы ещё были пострадавшие.

– Ты подвела нас в некотором роде. Каприз с переменой место жительства тебе не сыграл на руку. Теперь придётся заново восстанавливать статус в школе и начать жить правильно, подбирая правильных людей. Надеюсь, ты готова к этому, – он откашливается, видимо, понимая, что не так должен был начаться этот разговор. – Тина сказала, что у тебя не было там друзей. Как такое может быть? – могу понять моего отца, я единственный ребёнок в семье, оставшийся без родной матери достаточно рано, и то, как он заботится, вполне очевидно.

– Нет, там были увлекательные персонажи, но мне было достаточно переписки и звонков моим девчонкам.

Это действительно не совсем правда, у меня и здесь осталось не так много тех, кто меня ждёт. Переехать в другой дом и завести новых друзей оказалось ещё сложнее, чем восстановить доверие старых. В новой школе все считали меня заносчивой, хотя, в некотором роде, я интроверт, и мне не нужна публика для самоутверждения.

– Ладно. Но здесь ведь все не останется, как и прежде, не так ли? – я поправляю ремень безопасности, боясь выдать себя с потрохами. – Уиллоу?

– Да, папа, все хорошо. Дома всегда лучше всего. И я буду очень стараться, чтобы больше тебя не подводить, – если, конечно, исключить некоторые моменты, когда он подвёл меня.

– Вы – девочки – такие не постоянные… – он смеётся. – Представь, за время, что тебя не было, у нас появился котёнок, и это тоже оказалась девочка. Я всегда в меньшинстве.

– Это твоя карма, ты в нашем девичьем царстве, жаль что пришлось её отдать – я тянусь к нему и целую в щеку, мне придётся учиться по новой строить отношения с моим папой. – Леони показывала мне её не раз.

– Эта облезлая кошка казалась комочком шерсти, пока она её не откормила, – папа бьёт себя по плоскому животу, указывая, что и его тоже.

Моя мачеха Леони – это наша счастливая звезда, большой куш… Не знаю, как выразиться, но то, что она однажды появилась в нашей жизни, изменило все, стало больше улыбок и света. Мы с ней счастливы.

Папа останавливается напротив нашего гаража, нажимает на кнопку, встроенную в автомобиле, и двери поднимаются. Я не успеваю потянуться за ручкой, как дверь открывается и меня вытаскивает из машины Леони, чтобы крепко прижать к своей груди. Она гладит меня по голове, затем целует в макушку.

– Боже, как я скучала по тебе, радость моя! Думала, что сойду с ума от ожидания. Дай-ка я на тебя посмотрю, – она слегка отодвигается на расстоянии вытянутых рук, рассматривает меня с ног до головы. – Будто вечность тебя не видела. Ты очень изменилась, перекрасила волосы, тебе очень идёт – в глазах мачехи стоят слезы.

В такие моменты я чувствую себя ужасно, ведь по некоторым причинам должна была покинуть это место в надежде, что именно там я окончу школу и поступлю в колледж. Лишь для того, чтобы не встречаться с братьями Кинг. Дёрнул меня чёрт связаться с этой дурацкой троицей!

Я прохожу в дом, который был моим родительским гнездом с самого рождения, сажусь на первый попавшийся стул и жду, когда меня начнут воспитывать. Папа о чем-то шепчется с Леони, затем берет мой чемодан и относит в комнату, принадлежащую мне. Я смотрю, как моя мачеха заламывает руки, все ещё наблюдает за папой, удаляющимся по коридору. Такая озадаченность на её лице ничего хорошего не предвещает. Насколько помню, им всегда было проще начать с самого сложного, а уж потом меня пожалеть. Я слегка наклоняюсь вперёд, кладу подбородок на руки, вытянутые на столе. Поворачиваю голову в сторону и закрываю глаза. Сейчас бы немного поспать, а уж потом выслушивать о том, что я вообще затеяла. Леони ставит передо мной стакан яблочного сока и домашние вафли, нежно прикасается к моим пальцам.

– Нам надо поговорить, – она закатывает глаза, когда мимо кухни проходит папа и любопытно заглядывает.

– Ты уже сказала? – он становится в дверном проёме и руками опирается о косяк.

– Роберт, девочка только приехала. Она может хотя бы поесть? – Леони возмущённо поворачивается к нему и хлопает полотенцем по ладони.

– Что за проблема? – я отпиваю сок и надкусываю краешек тёплой вафли.

– Уиллоу… – мачеха умоляюще смотрит на отца, он приподнимает брови и трёт ладонью шею. – Тут, в общем…

– Я решил, что ты возвращаешься в свою школу, – я шокировано смотрю на моего отца. – И это не обсуждается.

– Нет, ты же говорил, что я могу ходить в другую школу. Пап, это выпускной класс, – я соскакиваю со своего места и ищу помощи у Леони. – Ты же знаешь, что они не простят…, достанут.

– Произошедшее в тот раз больше не повторится. Знает об этом только несколько приближенных людей. Другие никогда не узнают почему ты решила уехать. И я об этом позаботился, – отец еле сдерживает себя, чтобы не закричать, он не знает про ещё одного человека, который принял на себя долю ответственности, когда я сделала ужасный поступок. – То, что вы устроили в тот год, никому не прибавило очков. Хватит, Леони, – твёрдо произносит он, когда моя мачеха хочет меня защитить. – Я не стану это обсуждать.

– Они меня сожрут после того, что я сделала, – шепчу я и сажусь на стул.

– Не сходи с ума, они не сделают тебе плохо. Тогда и, правда, не очень хорошо получилось, – Леони присаживается передо мной в момент, когда папа выходит из кухни, как бы сообщая о своей решимости. Она берет за ладони. – Поступок был ужасный, но он вынужденный. Ты практически устроила войну между братьями, они накинулись на тебя, защищаясь. Что до отца, ему тоже сложно далось это решение. Мы все были очень расстроены. Ведь… – она отводит глаза в сторону, – я не очень поняла твои мотивы по отношению к мальчикам, но сейчас вы стали старше на год. Поэтому пора забыть прошлые обиды. Ваша влюблённость, окружённая тайнами с четырёх сторон – все это временно. Ты поступила, верно.

Не думаю, что мальчики Кинг простили меня за все. Сейчас я чувствую себя последней трусихой, но возвращаться в этот ад я не хочу по многим причинам. А то, что мы теперь скрываем, однажды станет явным.

– Даже если они и выросли, память все ещё присутствует. Если только они не вышибли её из себя, пока надирали друг другу задницы, – отворачиваюсь к окну, рассматриваю, как соседские дети играют в мяч прямо посреди дороги.

– Они дрались из-за тебя. Были влюблены до сумасшествия, а ты морочила им голову. Я все ещё не могу понять, зачем? – в её голосе нет ноток обвинения, как и прежде. – Ты можешь мне сказать причину, почему ты поступила с ними подобным образом? – я оглядываюсь, кривлю губы. – Зря, может я помогла бы тебе разобраться во всем.

Я просто выхожу из кухни и закрываюсь в своей спальне. Все осталось на своих местах, только мой забитый до отказа чемодан и несколько сумок меняют пейзаж этого помещения. Ложусь на свою кровать, раскинув руки в стороны, упираюсь взглядом в потолок. Что я должна теперь делать? Папа не станет слушать мои отговорки, они все помнят, чем закончились мои выкрутасы. Сейчас я ни за что не поступила бы подобным образом. Но в тот момент, то, как повёл себя Хантер, вызвало во мне эту бурю эмоций. Я действовала в гневе, и пусть это не является оправданием, иначе я не хотела и не могла поступить. Родители проглотили моё тупое выступление, но ничего не забыли.

Таскалуса маленький город, с небольшой численностью населения, где все знакомы с каждым поколением того или иного семейства. Стоит сказать любую фамилию и сразу проследить линию до родственников, живших во времена Гражданской войны. Что говорить о приезжих, коими являемся мы? Все, что я сейчас хочу, это окончить школу и забыть все, как страшный сон. Тем более мальчиков Кинг.

Подхожу к окну и вижу, как моя подруга детства Винни выносит огромный пакет с мусором и запихивает в ёмкость. Дёргаю нежную тюль, открываю окно и высовываюсь наполовину.

– Винни! – кричу я с широкой улыбкой на лице.

Она громко бьёт крышкой, вырвавшейся из рук, и смотрит на моё окно, расположенное на первом этаже. Красные крашеные волосы отливают медью в солнечном мареве. Она поднимает руку, прикрывает глаза от яркого солнца, я в ответ отчаянно размахиваю руками.

– Вот засранка, – кричит она, – ты вернулась, Чемберс! Дуй сюда, я разберусь с тобой!

Недолго думая, я выбегаю из своей комнаты, по пути сталкиваюсь с хмурым папой. Он преграждает мне дорогу, с серьёзным видом показывает на свою щеку пальцем. Я обнимаю его сильное тело и тянусь на носочках, чтобы поцеловать.

– Не обижайся, – шепчет он, – ты знаешь, что мы тебя очень любим.

Показываю ему на дверь, разворачиваюсь спиной и шагаю задом наперёд, все ещё смотрю на него.

– Я ненадолго. Пора налаживать контакты. И я вас люблю, – приподнимаю брови и посылаю ему воздушный поцелуй. Все, что ему остаётся, это тяжело вдохнуть полной грудью, я всегда тянула из моего папы верёвки. Хотелось бы не расстраивать его впредь.

Выхожу за дверь, осматриваю дорогу, чтобы не напороться на машину, и перехожу её навстречу своей подружке. Винни пинает носком домашнего тапочка жестяную ёмкость для мусора и несколько раз бьёт по крышке сверху. Я наклоняюсь и целую её в обе щеки, когда мы немного отходим в сторону. Она долго рассматривает меня, затем берет за руку и ведёт к качели, которая расположена на их крыльце.

– Думала, ты никогда не вернёшься, – сокрушается она. – Без тебя здесь ужасно скучно. Дни проходили один за другим, и все, что было таким радужным, показалось мне невероятно неинтересным. Спасибо человеку, придумавшему «Скайп».

– Даже не собиралась, пока тётя не нашла себе ухажёра, и они не начали лаяться, как ненормальные, – единственный человек, с которым я могу поделиться и рассказать, как есть. – Дважды ловила их на сексе, мне даже показалось, этот её идиот намеренно меня выживал.

– Фу… – она кривится, отталкивается ногой и раскачивает качели. – Когда ты сказала, что он мерзкий, я даже не представляла, насколько. Тот разговор по видео, где он чесал свою волосатую ляжку прямо напротив камеры, сразу оттолкнуло.

– Ну да, он вёл себя, как примат, – рассматриваю ногти с облупившимся лаком. – Какие здесь перемены?

Я спрашиваю только по одной причине, мне нужно выстроить схему своих действий. Знать, на что рассчитывать и как вообще себя вести. Винни молчит, потупив взгляд, я подозрительно кошусь на неё.

– Блин, только не говори мне, что ты встречаешься с одним из них, – она возмущённо фыркает. – Что? Ты вполне в их вкусе.

– Они не в моем, – горячий ветер развевает её волосы, она убирает пряди от губ. – Хантера видели с липучкой Джеки.

На какой-то момент я прикрываю веки, ощущаю небольшой укол боли в районе сердца. Все ведь и так к этому шло, с чего я взяла, что будет иначе? Мне даже больно думать об этом. Не то, чтобы представлять.

– Терренс все ещё слоняется один, они с Чейзом, кажется, переспали почти со всеми болельщицами, – двери её дома открываются, и выглядывает мама. Я машу ей рукой, отчего она закрывает её за собой. Не знаю, как ещё Винни не запретили со мной дружить.

– Она не очень рада меня видеть, – указываю подбородком на место, где ещё несколько минут назад была её мать.

– Переживёт, – отмахивается Винни. – Что будешь делать?

Я закатываю глаза, делаю вид, что размышляю. Но из головы никак не исчезает подлая мысль о том, что Хантер с Джеки вместе.

– Продолжать жить здесь. Выбора-то нет, – весьма опрометчиво и слишком бодро отвечаю я. – Я ведь приехала, чтобы доучиться. Потом поступлю в Алабамский университет, и все будет отлично.

Она недоверчиво смотрит на меня, затем останавливает качели и встаёт. Её смешные тапочки глубокого синего цвета с милыми помпонами шлёпают по окрашенному дереву крыльца. Она шаркает ногами, опирается на перила спиной, и теперь мы находимся напротив друг друга.

– Вот врёшь ведь. Что если снова он начнёт пугать тебя или подкатывать… – я отрицательно качаю головой. – Ну, хорошо, тогда забудь. Давай просто пойдём завтра на вечеринку в честь начала занятий.

Боже, все эти вечеринки одинаковые. Это как прийти на выставку придурков, которые столбят для себя тёлочек на весь год или выстраивают в огромную очередь череду легкомысленных девушек. Я отказываюсь от похожих мероприятий. Раньше я не была против подобного, до некоторых пор. Пока двойня придурков не испортила мне все, не вклинились в мою жизнь своим появлениям, сокрушая меня.

– И что мне там делать? – теперь я отталкиваюсь, закидываю обе ноги на качели и сильно раскачиваю рукой.

– Ну, приехали. Покажешь всем зубы. Поставишь на место. Пусть знают, что ты вернулась. Разворошим осиное гнездо, пусть болтают. Они привыкнут к мысли, Джеки порвёт волосы на своей заднице. Парни истекут слюной, а ты соберёшь заново компанию, которая развалилась за год твоего отсутствия. – Да уж, звучит заманчиво.

– Сдались тебе придурки? – вот в том то и дело, что мне ни один из них не нужен. Тем более, я не стану подбирать за Джеки.

Глава 2

Хантер

– Ты уже уходишь? – выбиваю из полной пачки сигарету, шарю по карманам в поисках зажигалки. – Держи.

Девушка зажигает огонь перед моим лицом, едва не опалив брови. Я с удивлением обнаруживаю это чувство отвращения. Не в первый раз, но и не последний, я так предполагаю.

– Не знаю, чему ты удивляешься, по-моему, этот разговор уже был. Ты попросила меня прийти, я тебе помог, так? – затягиваюсь тягучим дымом и выпускаю в воздух маленькое колечко.

– Ну, ты мог хотя бы сделать вид, что я не просто кошелёк, – она обиженно вытягивает нижнюю губу, отчего меня, кажется, вот-вот стошнит. – Хантер, это происходит редко, но при этом ты всегда помогаешь мне. И я не претендую быть постоянной, но давай попробуем?

Я хмурюсь, отвожу взгляд к дому напротив неё, вглядываюсь в окна, интересно, её подружки уже тусуются на вечеринке или все ещё ждут, когда я дам им пищу для сплетен?

– Хантер, – её голос повышается на октаву, я бросаю окурок на ухоженный газон. Затираю тяжёлым ботинком, затем поднимаю его и кидаю в урну, стоящую за спиной девушки.

– Я просто починил твой компьютер, а не пробил тебе фаллопиеву трубу, – протягиваю руку в ожидании денег. – Сейчас, по праву, ты должна мне заплатить, а не ныть о том, что в процессе ремонта я тебя не поимел.

Она лезет с психом в сумочку, достаёт двадцатку и хлопает ей по моей ладони. Я довольно улыбаюсь, Джеки всегда такая настырная, её бы рвение да в хорошее русло. То, каким образом она лезет из кожи вон, чтобы затащить в свою постель, развлекает меня. Я предпочитаю девчонок, с которыми потом не будет проблем. Это одноразовые подружки, которые не прочь спустить пар без претензий. Но Джеки не такая, она то, что называется, прилипала. А в дальнейшем опухоль на мою голову, к чему мне такие проблемы. Учитывая, как меняется цвет её волос на глупой голове, так и в жизни постоянством не отличается. И потом, если она выклюет мой мозг, кому отвечать за проступок? И так хватило уже проблем с влюблённостью.

– Бывай, – я разворачиваюсь, чтобы уйти, она хватает меня за фланелевую клетчатую рубашку, которая повязана на моей талии и тянет к себе. Я чувствую её дыхание за своей спиной и ухмыляюсь. Ещё одна попытка.

– Что, если компьютер снова сломается, и мы будем дома одни некоторое время. Что ты любишь больше всего, Хантер? – острые коготки впиваются в мою кожу. – Я помогу тебе.

– Уверена? – разворачиваюсь к ней лицом, развязываю кофту и расстёгиваю первую пуговицу на черных джинсах. – Становись на колени, проверим, насколько правдивы твои слова.

Этот взгляд, как она в смятении оглядывает оживлённую улицу, детей, играющих на соседней лужайке. Я знаю, кто ответил бы на вызов, но только не Джеки.

– Давай зайдём домой, – умоляет она меня, я цокаю языком, вроде как, расстроившись, застёгиваю пуговицу, забираю рубашку, повисшую на её кисти, и засовываю край в задний карман. – Я, блин, не могу на улице.

– Ну, прости, ты мне не подходишь. Свободна, – вытаскиваю из заднего кармана кусок картона. – В следующий раз будь изощрённой в попытках сломать видео карту, не засовывай подобные вещи, моментально загорится.

Швыряю в неё картон, зажатый между указательным и средним пальцем, и спокойным шагом иду домой. Мне приходится срезать в детском парке, чтобы дорога не была такой выматывающей и долгой. Больше всего я хочу сейчас лечь спать и не двигаться, по крайней мере, несколько суток. Спина изнывает после тяжёлого рабочего дня. Я все ещё коплю деньги на жизнь, так как нашей маме и без того хватает забот, чтобы тащить ещё троих сыновей на своей шее. Мы стараемся изо всех сил накопить на вступительный взнос университета на одного из нас, хоть какие-то деньги, а дальше жить и работать. Ни я, ни мои братья не ждём, что нам свалятся на голову деньги, не ждём чего-то со стороны. Полагаемся только на самих себя. Однажды нам удалось заработать неплохие деньги, но все было потрачено, когда ураган снёс половину крыши нашего дома. Все накопленное моментально испарилось, и мы начали по новой хвататься за любую подработку.

Я прохожу знакомый мне дом, по привычке заглядываю в окна на первом этаже. В них уже год не горит свет, смешанные чувства, поселившиеся в моей душе, не прошли. Я хочу её ненавидеть, придушить при первой же возможности, но что делать с этими воспоминаниями? Так и не нашёл баланс между любовью и ненавистью…А ещё я скучаю по ней… На телефон приходит сообщение от одного из моих братьев о вечеринках, которые устроили наши друзья. Два разных места, где, казалось бы, я должен появиться. Но болезненные удары по позвоночнику тяжёлыми мешками не очень сказываются на моем желании использовать момент. Мой рабочий день на выгрузке вагона, потом поход к Джеки вымотали меня полностью.

Телефон снова загорается синим цветом, извещая о новом сообщении уже от моего младшего брата, который восхваляет аппетитные попки новеньких. Да, вот сейчас именно об этом я и думаю, пропотевший на солнцепёке и желающий использовать душ по назначению. Прохожу ещё два дома, и вижу мой потрёпанный пикап, припаркованный на подъездной дорожке. Сегодня он был во владении мамы, которая ездила закупать продукты. Окна на кухне раскрыты, оттуда доносятся вкусные запахи приготовленного ужина и гул голосов моих братьев. Толкаю дверь, меня тут же встречает мама.

– Ты плохо выглядишь, – она прикладывает ладонь к моему лбу, приподнимается для этого на носочках проверяет губами. – Не приболел?

– Нет, мам. Я устал немного, – она отходит в сторону, чтобы не заслонять мне дорогу, из кухни доносится звук тяжёлого удара чем-то металлическим, а затем чертыхается Терренс.

– Сколько раз я просила тебя не произносить подобные слова, – возмущается мама. – Поставь на место противень, дубина. Ты все испачкаешь, я заставлю тебя оттирать всю кухню, и тогда ваша вечеринка может остаться только в воображении.

Я стону, когда Чейз настигает меня, провожает вплоть до душа.

– Не будь жопой, пошли, мама поставила условие, что мы нашёл вместе. Иначе надо убрать чердак до того, как мы начнём учёбу, – едва слышно произносит Чейз.

– Так, а в чем проблема? Мы что в младших классах? – снимаю с себя потную черную футболку и кидаю на пол ванной комнаты. – Ты можешь, выйдешь, или мне стоит оголить моего дружка для твоего устрашения, – стягиваю джинсы и отодвигаю резинку трусов.

Мелкий фыркает, закрывает за собой дверь, и я слышу его теперь из-за двери.

– После ваших выкрутасов с Терренсом, нам приходится… – он выделяет последнее слово, – находиться постоянно вместе. По мнению нашей мамы, это нас сплотит.

Как самый старший, я испытываю чувство вины. Тогда пострадала вся моя семья, и что уж говорить, мы все виноваты, но я в большей степени. Я все ещё храню секреты… Оставляю его просьбы без ответов, включаю душ и с удовольствием становлюсь под прохладные струи воды, смываю усталость и запахи со своей кожи. В памяти всплывает картинка, как мы украдкой находились в доме, стояли под струями горячей воды вместе, снова закрываю глаза, погружаясь в те моменты. Эта девушка убила во мне все прекрасные чувства, которые я испытывал к ней, и теперь этот долбаный душ всего лишь коробка, с льющейся водой, а не место, где я получил столько удовольствия, пока прижимал её тело к себе. Отключаю воду и становлюсь на холодную плитку. Чищу зубы и выхожу, затянув полотенце на бёдрах. Семья уже сидит за столом, мама даёт им поручения. Синхронно братья поворачивают голову в моем направлении, пока я прохожу мимо них, чтобы натянуть трусы и чистые джинсы. Мама с меня сдерёт шкуру, не дай бог, я появлюсь в белье на кухне. Уважение в нашей семье – это первое правило, она единственная леди, и мы должны относиться к ней с должным почтением. Когда я, наконец, располагаюсь за столом, мама смотрит на нас уничтожающим взглядом, заставляя взяться за руки. Смиренно опускаем головы, пока она читает молитву для того, чтобы Господь благословил нас и нашу еду. Где он был, когда с отцом случился сердечный приступ, оставив её одну с тремя оболтусами? В такие моменты я готов разорвать наши руки, чтобы громко заорать, что я больше не верю в него. Но мама верит, вот в чем проблема. Делать больно ей никто из нас не посмеет.

– Аминь, – произносит она, мы все поднимаем головы, и я начинаю раскладывать еду по тарелкам, как старший. Протягиваю маме заполненную тарелку, затем Терренсу, Чейзу и себе. Фоном идёт какой-то разговор, пока в моих руках мелькает серебристый обод ложки, забивая мой пустой желудок домашней едой.

– И во сколько вы вернётесь? – мама вопросительно смотрит на меня.

Я поочерёдно оглядываю моих братьев. Они начинают глазами подавать сигналы, отчего я успеваю только прожевать и проглотить пищу.

– В полночь, – снова сосредотачиваюсь на еде под недовольное бурчание парней. Они не соображают, что я просто больше не выдержу. Раз на то пошло, иду им навстречу. Постоять в стороне, пока они как следует развлекутся, думаю, это достаточно для меня, не уснуть бы.

Мама хмыкает, включает какой-то сериал немного громче и перестаёт обращать внимание на тупую толкотню, происходящую постоянно, между нами. Я заканчиваю пить чай, Терренс строчит своим друзьям сообщения, а Чейз уже стоит на пороге и обувается.

– Значит так, – строго произносит мама, – я прошу вас вести себя, как джентльмены, коих я вырастила. Никаких попаданий в неприятности и, пожалуйста, перестаньте воевать между собой. Иначе я придумаю вам хорошенькую работу, чтобы не было желания выбивать дерьмо друг из друга. – Терренс смеётся в кулак, за что получает подзатыльник.

– Я же ничего не сказал! – восклицает он. – Вообще-то я младше этого придурка на три минуты, какого я должен слушать его каждый раз?

– Потому что он тебя старше. Чейз младше вас на один год и понимает, когда необходимо закрыть свой рот и не перечить, – она указывает ножом в сторону младшего, становится к раковине, потом передумывает, и мы тут же начинаем кучковаться на пороге, чтобы она не заставила нас ещё и посуду мыть. Я больно врезаюсь в Терренса, мы буквально застряли в дверях, и, пожалуй, нам действительно нужна помощь. И она приходит со стороны кухни, мама толкает нас в поясницы, чем выталкивает в узкий коридор.

– То-то же. Идите, чтоб вашей ноги не было до полуночи и без приключений, – я успеваю натянуть свои военные ботинки, даже не зашнуровывая, выметаюсь первым из дома. На крыльце жду моих раздолбаев братьев, хлопаю по карманам.

– Твою мать, – тихо говорю я.

– Что опять? – Чейз натягивает какую-то хрень на свои плечи типа пиджака.

– Я забыл сигареты в кармане джинс. Когда она заметит, оторвёт мне голову, – спускаюсь по лестницам и подхожу к грузовику.

– Ты же сказал, что бросил, – Чейз садится в машину ближе ко мне, оставляя место ещё одному из нашей компании. – Обещал!

– Я слишком много обещаю, пора прекращать с этой дурной привычкой. И, кстати, не всегда возможно исполнить то, что задумано, – пафосно мудрая мысль, то, чем я славлюсь, иногда как выскажусь, сам себе поражаюсь. Хорошенько загрузив Чейза, я достаю спичку и начинаю жевать её. Терренс выбегает из дома, мама шагает следом, этот придурок, по-моему, получил нагоняй.

– Мог бы забрать это вместо того, чтобы оставлять в душе. Теперь она будет пытать нас двоих, – он швыряет мне пачку сигарет, опускает вручную окно и выставляет локоть на улицу. – Все слишком хреново, чтобы быть таким распрекрасным.

Вот и ещё один наш философ, тоже умеет высказаться. Быть двойняшками, порой, жуткий и неприятный вариант. Мы, вроде, абсолютно разные внешне, но одинаковые в душе. Нам нравятся одни и те же вещи, машины, фактуры и девушки… Терренс оглядывается, когда мы проезжаем наш дом, достаёт пачку облегчённых сигарет и с довольным лицом её зажигает. Салон тут же начинает вонять горелым табаком, Чейз кривится, но сидит при этом, молча. Быть младшим среди таких братьев, как мы, ничего хорошего.

– Ты тоже обещал бросить курить, – он решает, что нашёл нужный момент, чтобы высказаться.

– И что? – Терренс выставляет перед мелким сигарету, предлагает закурить. – Это ведь мой выбор, а не твой. Я ведь не дёргаю тебя каждый раз, когда ты лапаешь сифиличную девушку?

Они начинают толкать друг друга, меня это, если честно, так задолбало, поэтому врубаю на полную громкость концерт Black veil brides, салон заполняется громкой музыкой, кстати, из качественных колонок. Машина древняя, зато буфер новенький, полностью прокаченный. Парни перестают вести себя, как дети, дёргают своими головами в текст мелодии, пока мы едем на вечеринку. Тер передаёт Чейзу окурок, тот засовывает в пепельницу, мне хватило уже одного штрафа за нарушение порядка, поэтому и здесь у нас некоторые правила. Единственное, что мы никак не можем разграничить с Терренсом – это девушек. Вернее одну, ту, из-за которой нас с ним чуть не пустили в оборот полиции несколько раз. Но она так и осталась главной девушкой в нашей памяти, ничьей девушкой. Мне кажется, маме надо усердней молиться, потому что, если вернётся Уиллоу Чемберс, здесь всем будет мало места.

Я не успеваю остановить машину, когда из неё уже выпрыгивают мои братья и практически мгновенно рассасываются в толпе тусующихся одноклассников. Масштабы вечеринки значительно выросли за последние годы – здесь есть даже ученики колледжа. Ребята, которые закончили учёбу несколько лет назад. Долговязая фигура Чейза, который самый высокий из нас, возвышается над всеми, он наклоняется к девочкам, что-то говорит и уже заводит их в дом, приобняв за талию. Мелкий подонок знает, как снять подружку с малых лет. Не знаю, как это удаётся, но ему бы подошла роль героя любовника в каком-нибудь молодёжном сериале. Пока Терренс крутит в руках бейсболку, наливает себе пиво в высокий красный стакан прямо из бочки, стоящей на улице. Я наблюдаю, как он поднимает свою гигантскую руку вверх и подзывает кого-то. Это, чёрт возьми, смешно, один притащился ради халявного спиртного, второй – заняться сексом. Что я здесь делаю? Оставляю машину на свободном месте, несколько раз бью проклятой дверью, которая не хочет закрываться с первого раза. Эта рухлядь скоро отправится на свалку, надеюсь не прежде, чем я приобрету новую. Достаю из кузова запасную фланелевую рубашку и завязываю на бёдрах. Если вдруг похолодает, я всегда могу надеть её. Музыка гремит на всю улицу, дом светится огоньками, на улице уже потемнело, но недостаточно. Все двигаются в дом, чтобы заглушить свои сексуальные феромоны спиртным.

Неспешным шагом я пересекаю дорожку, ведущую в дом, захожу внутрь, оглушённый басами, нечто попсовое сотрясает это место. Девчонки оделись максимально вызывающе, парни уже отбирают для себя пару. По мне, так тут и не из чего выбирать, всех я знаю практически с первого класса, новеньких нет, а тех, кто сидит по домам в силу характера или внешности, могу пересчитать по пальцам. Зато парней тут полно вот кто не испытывает стеснения по поводу своей внешности.

Прислоняюсь к дальней стене, где-то между двух пальм, Терренс шагает ко мне с бутылкой пива, он в курсе, что я не перевариваю разливное. Протягивает мне, предварительно открывает её зубами, запотевшая бутылка покрыта маленький капельками конденсата, стекающими по моим пальцам.

– Грустно это все, – Терренс кивает в сторону темных волос нашего брата. – Он действует по старинке, никакого воображения.

– Да и ты не очень изощряешься, чтобы снять девчонку. Кепка назад, наглый прищур и поманить пальчиком, – отпиваю пиво и морщусь от его горьковатого привкуса. – Ну, каждому своё, – прислоняюсь к стене. – Так что продолжай играть в эти игры.

– Она просто уехала, и как только вернётся, у нас все будет на высшем уровне. И не забывай, я в курсе, что ты тоже с неё глаз не сводил. Но не надейся, – он показывает пальцем по горлу, усмехнувшись, я поднимаю в его честь пиво. Пусть старается.

Глава 3

Уиллоу

Я собиралась на вечеринку, практически выбившись из последних сил. Винни нажимала на меня, чтобы я быстрей собиралась. До этого папа попросил меня помочь ему с лекарственными бланками, которые я должна была разобрать до того, как его выходные закончатся. Затем Леони устроила мне тур по саду, который выглядел, не менее прекрасно, чем раньше, но требовалась некоторая доработка в виде удаления сорняков. И вот теперь мои руки все исполосованы из-за шипов роз. Насколько бы они не были красивы, я ни за что не обрадуюсь ни одному из их соцветий в подарок. Что до лилий, они мне тоже абсолютно не подходят. Около часа ушло на то, чтобы избавиться от отёка в носу при помощи антигистаминных, которыми меня напичкали. И естественно моё состояние не сказать, чтобы плохое, оно сонное.

Вечеринка, устроенная у нашей новенькой, которую я знать не знаю, выглядит неплохо. Если учесть, что она очень постаралась над выпивкой, которую мне нельзя. Поэтому я притулилась в одном из углов, рассматривая новые лица, заодно выискивая объекты, которые меньше всего мне хотелось видеть. Питер все такой же полненький паренёк, как и прежде. Неисправимый добряк на побегушках. Сет в своём стиле: клеит новеньких, дёргая головой, чтобы скинуть чёлку на сторону. Этот взгляд искусителя не остаётся незамеченным, и уже выстроилась очередь из очарованных и вожделеющих. Бе-е, вот кого бы я ни за что не выбрала в пару, так это Сета. Дальше малышка, не помню, как её зовут, она всегда вьётся в обществе наших чирлидерш. Наверняка, на подхвате каждый раз, когда из их рук вывалится помпон. Ну что же, в целом, ничего не изменилось. Конечно, все повзрослели: кто-то поправился, кто-то нарастил сиськи, некоторые просто остались собой, не изменяя вкусам.

Для меня стало открытием, что Винни общается с новенькими, и теми, кто травил её вместе со мной на пару. Она мило улыбается, пританцовывая под один из молодёжных хитов, несёт в руках пластиковые стаканчики. Я поправляю нежно-голубую юбку в горошинах, убираю длинные волосы с плеч за спину.

– Они тебя не узнали, – смеётся она. – Смотри, там Ван Камп, у него до сих пор челюсть висит до пола, он будет тебя клеить.

– С чего бы? – нюхаю то, что она мне принесла, ананасовый сок со льдом. Вот она радость для моего желудка.

– Ты теперь платиновая блондинка, талия стала нереально тонкой, а попа, как у фитнесс-инструктора, к тому же эти бедра, – она втягивает в себя джелло через трубочку и с мычанием томно закрывает глаза. – Ты секс на палочке. Я бы тебя облизала, но боюсь, в таком случае, мне придётся поменять ориентацию.

Ну, с некоторых пор моя фигура действительно сформировалась, мои старания не прошли даром. Последние месяцы, проведённые в этой школе, немного изменили моё тело, но на то была причина. Моё лицо омрачает маска воспоминаний, Винни тут же морщится.

– Прости. Я не подумала, прежде чем сказать, – она мнётся на месте. – Слушай, просто ты изменилась. И это здорово.

– Занятия и нервотрёпка, вот такое хорошее сочетание. Плюс привыкание, все сказалось на мне, – я убираю стаканчик на столик, стоящий рядом, вытягиваю ноги и слегка подёргиваю пальцами в такт музыке.

– Надеюсь, девчонки не обидятся, но я хочу убраться отсюда. Сет меня напрягает своим поведением, они напились, как свиньи. И нет тех, кто… – она приподнимет плечо, в знак намёка о ком она именно, – их может остановить.

Я отвожу взгляд на компанию, о которой она говорит. Эти ребята всегда устраивали вокруг себя шоу, не менее эффектное, чем братья Кинг. Если бы меня спросили, кто ярче и сложней в нашей школе уживается с другими, я могла бы ответить моментально, не задумываясь – братья Кинг. Никто не может сравниться с этими ненормальными ни в чем. Они не самые популярные, как бы банально это не звучало. Их место занял Сет, но братья самые придурковатые, яростные, бессердечные… И старший самый бесстыжий… Узнать точно, что они придумали на этот раз, невозможно.

– Он идёт сюда, – Винни наклоняется ко мне и присаживается на край кресла. – Сет не в курсе, что это ты.

Как будто так сложно узнать подобное, просто взглянув в моё лицо. Опускаю низко голову, ковыряюсь в телефоне. Ловлю краем глаза рядом с собой сначала тень, затем белоснежные кроссовки фирмы «Лакост». Богатенький парень протягивает руку и берет меня за прядь волос, таким образом, привлекает к себе внимание.

– Привет, крошка, – запах алкоголя вперемешку с дорогим одеколоном, с которым он явно переборщил. – Не хочешь поздороваться с папочкой?

Я выпрямляюсь и смотрю ему в глаза, отчего он буквально отшатывается, делает два шага назад и громко улюлюкает.

– Это не смешно, Сет… – говорит Винни, встаю, поправляю юбку и проталкиваюсь мимо громко орущего идиота. – Отойди в сторону, дай ей пройти.

– Почему я не могу с тобой позависать, а? – он притягивает меня к себе. – Ладно, не психуй, что тебе предложить? – он тянет меня к бочкам и химии, стоящей на столе. – Джелло, мохито, водку с апельсиновым соком…

– Отвали, Сет. Иди домой, проспись, – моя подруга отталкивает его пьяное тело от меня, и мы выходим на улицу.

– И ты снова им не по зубам, – она довольна тем, что её грозное поведение поставило на место громилу. – К Бостонам? Мне надо забрать свою кофточку у одного придурка, иначе моя мама свернёт мне шею. Это ненадолго. Просто туда и назад. Согласна?

Сомневаюсь в её скорости, это Винни, но я ей обязана за услугу, и не такую мелочь, конечно. Но ведь из мелочей как раз и состоят настоящие дружеские отношения.

– Пойдём, – мои конверсы удобно сидят на ногах, я помню время, когда они немного распухали, и это действительно было ужасно. Сейчас же пешие прогулки и пробежки я просто обожаю. Винни рассказывает, как макнула Стиви Роджерса в ледяной воде, когда он заперся вместе с ней в душе. Мне смешно вспоминать, каким образом он пытался к ней подкатить, но так банально зайти после тренировки в душевую… Ну всему есть предел, может это и могло пройти, например, с Джеки, та сама бы затащила бедного полузащитника.

Мы проходим коттеджи, маленький, богатый район, где расположены действительно шедевры архитектуры, которые могут оплатить обеспеченные люди. Мы же девчонки из обычного района, дети врачей и медсестёр. Простой такой народ, который вряд ли когда-нибудь сможет позволить себе подобную роскошь. Мы особо и не мечтаем, везде хорошо там, где нас нет. Винни спотыкается на ровном месте, смеётся своей неуклюжести, пока перед нами не возникает очередная шумная вечеринка. Я решаю, что мне просто необходимо посидеть на улице, прежде чем войти и предстать перед каждым из присутствующих. Моя подруга уверенно шагает по лестницам, когда я решаюсь её удержать.

– Ты иди, я подышу свежим воздухом, – она с удивлением смотрит на меня, затем на то место, где я предполагаю расположиться.

– Вот прям вот так одна ты решила здесь зависнуть? Не думаю, что это верное решение, – она оглядывается на поток, снующий по дому, мы их видим в окнах. Судя по всему, тут намного тише, чем на той вечеринке, что мы были.

– Я взрослая девочка. Штаны подвязываю и все такое. Иди, – подруга удерживает меня за пальцы и вытягивает руку перед собой.

– Ты серьёзно решила обгадить последний день отдыха, превратиться в унылое дерьмо из-за своих страхов? Да к чёрту их всех. Кто они такие, чтобы запретить тебе нормально передвигаться, – я прикрываю её рот ладонью. – Сама подумай, ты и так попала в такую передрягу, а он просто свалил. Пошёл он и его братья.

Она во многом права. Только не в том, что он сбежал, все немного неверно, Хантер меня предал. Эта путаница, секреты – все так перекрутилось. Я уже забываю, как выглядит эта правдивая ложь на самом деле. Показываю, чтобы она оставила меня в покое и шла, пока я немного передохну после прогулки. Мне необходимо время, чтобы набраться духа и приготовиться к появлению моего прошлого. Мимо пробегают несколько парней, они обкидываются туалетной бумагой, рулоны разматываются и застилают отлично подстриженный газон. Парни меня не замечают, так как ветки деревьев скрывают сидящую в тени. Нахождение здесь не придаёт мне больше уверенности, я становлюсь тем, кто скрытно наблюдает за всеми, чтобы потом донести. Ведь если появится полиция и допросят меня, я обязана буду солгать о том, что не видела, кто это сделал. А мне и так лжи хватает, она уже меня засосала в свою трясину, и сомневаюсь, что когда-нибудь отпустит, так прочно приросла ко мне вся эта грязь.

Мои мысли прерывает звонкий и очень знакомый смех. Я не хочу её видеть, не хочу ненавидеть, но иначе не получается. Девочки выходят из дома, сначала гул музыки громкий, затем тише, в момент, когда они закрывают за собой двери.

– Видела, как Кинг выходил недавно из твоего дома. Почему вы не пришли на вечеринку вместе? – подружки Джеки прогибаются под ней, как могут. Если бы она сказала им облизать носки её туфель, девочки поступили бы именно так.

– Мы с ним вымотались настолько сильно, не думаю, что у него остались силы на вечеринку, – я едва не поднимаюсь со скамьи, чтобы вцепиться этой суке в волосы. Она, все-таки, добилась своего. – Ведь все знают, что Кинги работают. И Хантер больше всех. Его мама едва сводит концы с концами. Он говорил, что она приболела.

Она знает даже про его маму, парни Кинг не рассказывают абы кому о своих проблемах. Более того, не всякому доступна информация, где и кем они работают, хотя бы потому, что они не делиться с каждым встречным о финансовых проблемах их семьи. Я качаю головой в некотором шоке и неверии. После всех слов и того, что было. Только не Джеки…

Когда девушки скрываются за деревьями, я спокойно встаю и захожу в дом. Если он настолько устал, другие сюда тоже не сунутся. Поэтому я вполне могу потанцевать и побыть вместе со всеми. Толпа народа толкается на входе. Ребята раздают какие-то флаера, то, во что сегодня будем играть. Мне пихают его практически в лицо, немного отодвигаюсь и выхватываю листовку. С другой стороны, мне вкалывают в волосы что-то. Рукой проверяю сбоку головы бутон, и, судя по запаху, это роза. Школьники, решили устроить тематический сходничок, надо же каким-то образом завлечь народ к себе и сделать круче других. Меня снова толкают в спину, роза выпадает из волос и падает на пол безжалостно растоптанная, когда новая партия заходит в двери. Потерявшись в этом сборище, я еле как выталкиваюсь в более просторный зал. Едва нормально вздохнув, меня перехватывает Винни, её волосы теперь заколоты на макушке. Она проводит салфеткой по шее.

– Тут такая жара, народ ещё только начал, но разогрев конкретный, – её карие глаза сверкают в свете ярких ламп. – Давай оторвёмся по-крупному. Видела здесь Джеки. Хотелось дать ей пинка под зад.

Кто-то со спины цепляет меня за край юбки, я удерживаю её, чтобы не оголить ягодицы. Поток смеха гулом отдаёт в ушах. На небольшой сцене один из учеников нашей школы надевает наушники, показывает два пальца перед аудиторией, и больше уже нет возможности ничего произнести. Первый же сотряс басов заставляет меня пригнуться. Они, блин, решили разнести этот дом только при помощи звука. Ученики, стоящие впереди, вскидывают руки вверх, когда присоединяется знакомый бит, пронизывающий моё тело изнутри. Я знаю эту песню.

Глава 4

Хантер

Я вышел на улицу, чтобы выкурить мою третью за целый день сигарету. Ночная прохлада приятно остужает моё тело, напряженные после тяжёлого дня плечи готовы отвалиться. На них словно сотни мешков с песком, выгруженные мной за этот день. Мышцы требуют расслабления, пальцами левой руки разминаю болезненно защемлённые сухожилия на плече. Дым застилает глаза, выпускаемый через мои ноздри. Чёртовы второкурсники как будто взбесились, двор превратился в мусорку, разбросанные красные стаканчики, бумага, конфетти и всякий хлам, который выпадал из их карманов. Я рассматриваю давно знакомые лица, они кивают мне, таким образом, приветствуя. Наклоняюсь немного вперёд, чтобы пожать руку парню с моего потока и постучать по его спине. Он дёргает бровями, указывая на горячую цыпочку, которая с огромными глазами рассматривает дом, наполненный огнями. Судя по её восторгу, смешенному c паникой, она только поступила. Ну что же, если она попала в руки этого недомерка, он быстренько расправится с её невинными ужимками. Заметил, часто девчонки сами виноваты в происходящем. Они так доверяют первому встречному, забывая о том, что совершенно не в курсе о разных договорённостях между парнями и прочим дерьмом, которые мы устраиваем ради развлечения. Ведь в целом, процесс учёбы нам кажется слишком скучным. «Казался»… Я хотел сказать после того, как умер наш отец, мы с братьями не особо веселимся.

– Ты же говорил, что устал, – на моё плечо ложится знакомая ладонь, тоненькие ноготки царапают ткань, отчего меня немного передёргивает. Если ещё ко всему добавить сладкий запах духов и томный голос, можно блевануть для узора на замусоренной территории, все равно это не будет заметно.

– Для тебя я всегда уставший, – убираю её руку со своего плеча, иду к ближайшей урне и кидаю окурок. Поворачиваю в сторону шумного дома и поднимаюсь по ступеням.

– Да ладно тебе, мы же можем просто тусоваться вместе, – она врезается в меня, когда я разворачиваюсь, наклоняюсь к её лицу, упираю руки в колени. Мы стоим нос к носу, глаза в глаза, она сначала теряется, но потом включает режим тупицы соблазнительницы, огонёк надежды, и вот её губы тянутся к моим. Рука, в которой я ещё недавно держал окурок, провонялась табаком, поэтому я выставляю её вперёд и кладу на лицо девчонки, растопырив пальцы. Она нервно отшатывается от меня, а я сильней сжимаю её лицо, оно реально помещается в мою руку. При желании, я могу сжать её и раздавить, как спелую сливу.

– Кажется, тебе голова не нужна, мозгов ведь все равно нет. Не так ли? – отталкиваю её, она оступается и практически падает с лестницы, но полет завершает поднимающийся по ней парень.

– Дебил, – Джеки поправляет платье, задравшееся до трусиков, затем волосы, я нахально улыбаюсь ей в ответ.

– Бывало и хуже, – выставляю обе руки вперёд, делаю вид, что пропускаю девку. Когда она делает шаг, я подрезаю и толкаю её в стену. – Не ушиблась?

– Козел! – теперь она уже не лезет вперёд меня, одного взгляда хватает, чтоб она закрыла свой рот.

Теперь думаю, мой вечер ничто не омрачит, поверх голов я ищу Терренса, или кого-то из нашей компании. Ребятишки устроили белый танец, на танцполе остались одни девчонки, зная, что ни один из них не пойдёт танцевать, соблазнительно обжимаются, покачиваясь на месте. Особо искушённые изображают сцены из лесбийских оргий, я вижу моего брата – он стоит напротив двух девчонок, что облизывают лица друг друга. Его кепка перевёрнута козырьком наперёд и сильно надвинута на глаза. Стакан с пивом завис в воздухе, рот приоткрыт, он немного наклоняет голову в сторону, придурок.

Отец говорил, что лучшим развлечением для него было наблюдать за тем, какие мы разные, но не думаю, что он знал об интересе своего второго сына к лесбиянкам. Свет резко включается, музыка сменяется на более быструю. Терренс вздрагивает и проливает немного пива себе на футболку, бьёт кого-то по затылку, швыряет стаканчик и громко ругается. Парень, который его толкнул, пытается объясниться, пока мой брат трёт свою футболку шапкой этого ребёнка. Накаченная рука указывает на стаканы с пивом, два пальца выставлены к кадыку оштрафованного, и он уже бежит за заказом Терренса. Старшая школа – лучшие годы жизни моих братьев.

– Хант, – я приподнимаю подбородок, вопрошая, что этим двум надо, – мы тут кое-что придумали, как насчёт прошлогодней шутки?

– Джелло? – кажется, они не выросли из своих штанов за прошедшее время. – Надо нечто солиднее, слишком затёрто.

– Подмешать краситель? – спрашивает второй из близнецов, эти парнишки любят грязную работу. – Хантер? – он вытаскивает два маленьких колера, я показываю на темно-синий.

– Его будет сложно оттереть от одежды, – первый показывает на толпу девчонок блондинок.

– Лей на голову, – отвечаю я, делаю шаг в сторону Терренса, при виде которого они начинают сваливать. – А ты хмурый засранец, – говорю ему.

– На работе достали, такое впечатление, что по ним был снят фильм «Тупой и ещё тупее».

Мы подпираем стену теперь уже вместе, брат протягивает мне стеклянную бутылку с пивом.

– Держи, это тебе. Я пошёл, заберу свой, – он задумывается, я даже примерно знаю, о чем. – Ты видел, что творили Шайла и Ри? Толпа зевак, а они занимаются сексом на наших глазах. Это как вообще?

– Я видел, что ты обделался при виде этого, – он морщится и вытаскивает язык, протирает его футболкой. – Да ладно тебе, киски любят кисок.

– Так вчера я имел одну из них, а теперь представь, где был её рот, – он трясёт головой, но я не поверю, что он против тройничка. Как бы к ним не присоединился Чейз, тот мастер по групповушкам. Пожалуй, самый извращённый из нас.

И снова остаюсь один, наблюдатель, человек в тени. Тот, кому все это нужно только для определенных целей. Я ненавидел вечеринки, сколько себя помню, мне они нужны были для поддержания имиджа, как и моим братьям. Начало учебного года выпускного класса начинается с весёлой попойки. Девчонки стараются выпендриваться, пытаются произвести впечатление на повзрослевших одноклассников и выпускников, другие просто развлекаются, зная о том, что учебный год обещает быть весьма напряженным. Я должен присутствовать на таких сборищах в основном по одной простой причине: удержать моих тупоголовых братьев от неприятностей. Они не то чтобы не в состоянии справиться самостоятельно, просто иногда младший – Чейз – лезет на рожон, зачастую без повода. Напряжение в его теле можно унять только развратной куколкой, которая неплохо владеет навыками сексуальных игр. И чем увлекательнее будут игры, тем быстрей он остынет. Терренс большую часть времени душка, каких мир не знавал, но при этом, стоит ему поддать немного, и он становится неудержимой силой, учиняющей разрушения. Причём в основном, саморазрушения. Я стараюсь контролировать ситуацию, чтобы потом наша мать не орала на нас диким голосом за разодранные кулаки и лица, увечья, которые мы нанесли друг другу.

Парни проталкиваются в потную толпу, Чейз уже лапает одну из чирлидерш, кстати, из моего класса, пока Терренс отпивает пиво из огромного красного стакана.

– Они, блин, его разбавили, на вкус, как ослиная моча, – стаканчик летит в сторону и обливает нескольких девчонок, стоящих немного дальше от нас. – Простите, леди, – усмехается он. – Эти чёртовы куклы задолбали толкаться рядом. Кажется, та, что ближе к тебе, отрастила сиськи.

Со скучающим видом я опираюсь плечом на стену и складываю руки на груди. Подношу ко рту бутылку пива, отпиваю и вытираю тыльной стороной руки рот.

– Она сделала себе операцию, придурок. Неужели ты не помнишь Кэндис? – должен знать, потому что однажды она попыталась его поиметь, пока он в отключке спал в доме братства.

Чейз проталкивается сквозь толпу, его черная футболка насквозь промокла и растянута по краям. Волосы торчат во все стороны, капли пота стекают по вискам. На его лице блаженная улыбка, кажется, мы знаем, где он только что получил порцию удовольствия. Мы с Терренсом переглядываемся и одновременно бьём кулаком по рёбрам младшему, отчего он начинает задыхаться и защищаться локтями.

– Пошли к чёрту, – он отходит на несколько шагов в сторону, – Я, блин, на этот раз предохранялся.

– Ну, так, конечно, в прошлый раз ты же не знал, что значит пользоваться резинкой. Именно поэтому мы боялись заразиться всем семейством. – Терренс хватает пальцами его за нос, дёргает пару раз, отчего получает кулаком в бедро. – На месте, – значит, не отвалится.

– Да пошёл ты, – мимо нас проходят две девчонки, Чейз присвистывает, а Терренс издаёт квакающие звуки, как лягушка на пруду.

– Вот это штучка! – кричит на кой-то чёрт Терренс.

Девчонка даже не оглядывается. Я вижу её прямую спину, короткую юбку колокольчиком, которая едва прикрывает, наверняка, офигенную задницу, ну и, конечно, волосы. Она блондинка, волосы слегка вьющиеся, на макушке часть из них собрана какой-то блестящей фигнёй. Парни выставляют руки перед собой, пока я все ещё пялюсь на неё, слишком знакомая поступь, она немного тянет носок при ходьбе…

Меня пихают в бок, я выбрасываю «Камень» и, естественно, проигрываю, потому что занят совсем не тем.

– Я красавчик, – Терренс делает вид, что смачивает языком палец и проводит по бровям.

Боковым зрением я вижу, что она остановилась, оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто это.

– Чёрт возьми, – возбуждённо говорит Чейз.

Пока мы в ступоре с Терренсом стоим столбом, младший из нас уже проталкивается через толпу.

– Она же говорила, что больше не вернётся в эту школу, – Терренс становится в мою позу, точно повторяет за мной. – Зря давала обещания…

Надо напомнить, почему она должна была сдержать своё слово. Я прищуриваю глаза, смотрю, как Чейз положил руку на её талию. Мелкий ублюдок снова начал эту игру.

Тело рядом со мной отталкивается от стены, делает пару шагов вперёд, затем оглядывается.

– Должен тебя огорчить, но ни одному из вас она не достанется. Все будет, как и прежде, – облизываю нижнюю губу, затем выпиваю все содержимое бутылки и швыряю в вазон с землёй. – Ты только тоже не забудь о своих обещаниях, братишка.

– Чёртов урод, – я проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы перекрыть дыхание теперь уже моим конкурентам.

Боюсь, в нашей семье снова кризис.

В какой-то момент она оборачивается в поиске меня. Уиллоу Чемберс не просто изменилась. Она стала ещё большей занозой в моих глазах, чем прежде. Я хотел, чтобы она вернулась, как побитая собака, умоляла принять её в компанию, извинялась, да, блин, лучше бы ползала… Её огромные голубые глаза рыщут по толпе, и мне приходится отталкивать народ, который, как специально, не даёт мне достичь своей цели. Махина в виде здоровяка Баки, его плотная грудная клетка, облачённая в красную футболку размера оверсайз, действует, как на быка.

– Твою мать, Баки, иди отсюда, – когда он неспешно отходит в сторону, обесцвеченная макушка Уиллоу уже растворилась в толпе, вместе с моими братьями.

Я продолжаю проталкиваться, сквозь сгущающуюся танцующую кучку. Когда до меня внезапно доходит, что я повторяю свою ошибку. Это уже было, точно так же я искал её и когда нашёл… В какой-то момент у меня буквально темнеет в глазах от злости на неё, ненависти, которая клокочет во мне. В груди становится невыносимо больно от того, как я скучал по ней, любил и что она сделала с нами. Я останавливаюсь прямо посреди толпы девчонок, облепивших меня, они трогают мою фланелевую рубашку, растягивают её в стороны, водят руками по моему животу и бокам, облачённым в футболку. Хорошенькая блондинка подходит ближе, её пальцы прикасаются к моему лицу, дарю ей одну из моих улыбок. Останавливаю попытки затащить меня в круг её пьяных подружек и возвращаюсь на место своего укрытия. Мне куда интересней понаблюдать в стороне за происходящим. Пиво кто-то уронил на пол, образовавшаяся лужа портит паркетный пол. Но это не моё дело. Опираюсь спиной об стену и жду своего часа.

Близнецы подносят большой пластиковый контейнер, размешивают алкогольный напиток и красящее вещество, я смекаю, как могу успокоить свою жажду мести, смешанную с клокочущей яростью. И пусть я повторяю свои ошибки…Близнецы мне немного напоминают персонажей Льюиса Кэрролла Труляля и Траляля. Два безмозглых чудика, готовых испортить все под чужим руководством, но своими руками.

– Вы хорошо бегаете? – они одновременно кивают, один из них выдаёт глупый смешок, второй странно таращится. – Болевой порог высокий?

– Хантер, хватит уже задавать вопросы. Кто может нам навалять, кроме Терренса и Чейза? – они даже не представляют, что им в итоге предстоит. – Только ты.

– Допустим, но я не могу сказать, что ни один из них не станет мстить, – они снова смеются, я же смотрю поверх их голов, Чейз выруливает из кухни с телефоном в руках, наверняка, звонит мама, – необходимость проверить младшенького, который успокоит её. – Пойдёте сейчас на кухню, и когда закончится шоу, я дам вам знак, прикурив сигарету. Тот, кто будет стоять напротив меня, ваша цель. Хотя, наверняка, вы сдрейфите….

– Да ты шутишь! – произносят они в один голос, бьются кулаками и продолжают размешивать бурду.

Глупо было не называть имени той, кого я «заказал», но придурков не жалко. Я вижу, как они несут жижу, медленно перемещаются к месту назначения. Из проёма выходит хмурый Терренс, не замечая близнецов, чешет свою макушку, направляется ко мне, расталкивая в психе людей.

– Вот только не надо плакать, малыш Терри, – подкалываю я его.

– Да пошёл ты, – он толкает меня в бок, отчего я отскакиваю в сторону, полностью выхожу из укрытия. – Тупая игра.

– Уиллоу решила тебя кинуть, не дав возможности? Так она, вроде, и прошлый раз тебе все пояснила, – он замахивается, но я успеваю блокировать его удар, отчего он болезненно кривится.

– Решила участвовать в «Признайся». Что за блеск в глазах, братец? Ты знаешь больше моего? Иди, козлина, попытай удачу, – он даже не представляет, насколько, выставляю ему средний палец в виде ответа.

Уиллоу показалось, что она стала смелей с того момента, как свалила в другой город. Так я могу доказать обратное. На входе я останавливаюсь около парня из параллельного класса, указываю глазами на блондинку, которая укладывается на длинный плоский стол, вытаскивает каминную спичку из большого стакана, вставляет её себе в рот в ожидании, кому досталась карточка с её номером. Парень быстро рисует «сорок четыре» и ставит мне на руку моё число, таким образом, чтобы я тоже мог почерпнуть для себя что-то. Я беру огрызок бумаги, лежащий рядом на круглом столике, и размашисто пишу свой вопрос, скручиваю в трубочку и отдаю ведущему. По условиям этой тупой игры, каждый участвующий задаёт каверзный вопрос своей паре, написанной заранее на бумаге. Затем, играющий поджигает длинную спичку, зажатую зубами между губ, и обязан ответить до того момента, пока она обожжёт мягкую плоть. Все это происходит в положении лёжа. Довольно опасная игра, но я готов это сделать, чтобы восстановить некоторые картинки в памяти моей бывшей девчонки. Мокрый Грег улыбается при виде оголившегося плеча Уиллоу, я отодвигаю его в сторону, довольный собой и своим участием вместо него. Посылаю ему многообещающий взгляд, вызывающий панику на его лице, затем он удаляется. Ещё ни один не тягался с братьями Кинг, тем более сейчас, когда я реально на взводе.

Уиллоу расслабленно лежит на столике, спичка зажатая её мягкими, такими знакомыми губами, закрытые глаза, напоминающие о более чем приятных моментах и мои тяжёлые шаги в её направлении. Я становлюсь над ней, поджигаю зажигалкой маленький край и жду, когда она посмотрит на меня.

– Признайся в твоём самом огромном разочаровании? – громко произносит ведущий.

Я издаю хриплый смешок, в этот момент она широко раскрывает глаза, спичка в её губах вздрагивает, пламя опускается все ниже, я вижу панику, страх и удивление в них. Она начинает дышать глубже, отчего я ещё больше расплываюсь в улыбке, огонь от её дыхания ещё сильней полыхает. Закусываю нижнюю губу и втягиваю в себя воздух точно от той боли, которую она скоро испытает. Уиллоу не умоляет глазами, не требует, просто закрывает их, принимая моё решение.

– Влюбился в девчонку, – отвечаю я, – которая предала меня. – Задуваю огонь, не касаясь её красивых губ, вытаскиваю из рта спичку.

Девушка поднимается со стола, отдёргивает юбку и воинственно расправляет плечи. Мы меняемся местами, я скидываю с себя рубашку и остаюсь в футболке, плотно облегающей моё тело. Уиллоу слишком заинтересована, чтобы отвернуться, когда задирается ткань, оголяя полоску волос, спускающихся мне в трусы. Все внутри меня мгновенно начинает бунтовать, нежные пальцы, едва касаясь, вставляют спичку, зажимаю её крепко зубами. Пока она поджигает, мы не сводим друг с друга глаз. Она ненавидит меня точно так же, как и я её, только один момент портит устроенную показуху: её соски и моя напряженная ширинка.

– Признайся, что ты сделала прошлым летом? – ведущий откашливается, Уиллоу стоит столбом, нижняя губа дрожит. Она готова расплакаться, но толпа, собравшаяся за эти несколько минут, заставляют нас ещё больше сконцентрироваться друг на друге. Мерцание оранжевого огня, тепло около моей кожи, затем жар. Она не собирается отвечать, рядом слышен шёпот, переходящий в рокот. Он становится громче, затем я концентрируюсь на обжигающей боли, позволяю спичке соприкоснуться с моими губами, зажарить их. Оставить отметину, – ведь именно так выглядит рана в моей душе. Черным пятном, болезненным и тлеющим, как только я вспоминаю о ней.

– О, ну ты можешь вставать, Хант, – ведущий протягивает мне лёд, который я обязан приложить к уродливому месту ожога. Но я этого не делаю.

Достаю из заднего кармана пачку сигарет, выбиваю одну и зажимаю в уголке рта. Едва поджигаю огонёк, появляются близнецы позади спины Уиллоу. Она полностью поглощена мной, созерцанием ошибки, которую совершила, не отвечая на поставленный вопрос. Раздаётся громкий визг на всю комнату, все поворачивают головы по направлению к униженной и оскорблённой. Расставив руки в стороны, Уиллоу, покрытая густой сладкой жижей насыщенно синего цвета, открыв рот, захлёбывается от возмущения.

– Лучше бы ты не возвращалась, – пожав плечами, забираю свою рубашку и прохожу мимо неё, предварительно выдохнув густой дым в её лицо. Я знаю, что она ненавидит его, так же, как и меня. Мне больше нечего сказать.

Глава 5

Уиллоу

Меня столько лет преследовали эти зелёные глаза с вкраплениями серебра, непослушные светлые волосы, кривая усмешка старшего брата Кинг. Не стоило возвращаться по нескольким причинам: он до сих пор подонок, придурок, который любит издеваться над другими. Человек, у которого нет уязвимого места, он не боится стать посмешищем для других, посмеётся вместе со всеми. Все равно что очистить орех для него в два щелчка. Не стоило ходить на дурацкую вечеринку, ради какой-то кофточки, а потом застрять там со всеми и ввязаться в игру. Грег был таким милым, просил составить ему компанию, так как никто не хотел играть с ним. Я просто пожалела парня. Он ведь не обладал красивыми чертами Кингов, у него не было их силы, извращённого ума и обаяния. Я хотела начать все с нуля… Стать другой, более правильной.

Чейз и Терренс божились, что их старшего брата нет здесь, и оба оставили меня в покое, когда я настояла на своём. Мне нужен был долбаный воздух, чтобы дышать свободно без них. И точно зная, в каком раздрае была их семья, когда уезжала, какие напряженные отношения были между братьями, поверила им на слово абсолютно. Как я могла забыть, что троица Кинг – неисправимые лжецы, которыми я их нарекла ещё с младших классов.

Чёртова краска не хотела смываться с моих волос, пока я дошла домой, все впиталось полностью, в корне испортив не только причёску и цвет, но и мою одежду. Бедная Леони была в таком шоке от моего вида, что я не знала, куда спрятаться от её сумасшедшей заботы. Мы тёрли моё лицо, накладывали маски, применяли кучу средств, все в безмолвной тишине, звуки трения и умывания водой сопровождали каждое действие. Если с одеждой можно было попрощаться, то кожа пострадала меньше всего. За исключением жуткой аллергической реакции на химикат, использованный в джелло. Использовать алкоголь и краситель таким способом могло быть довольно опасным, но кто об этом думал. Конечно, не Хантер Кинг…

Итог такой: мои волосы фиолетового оттенка вперемешку с блондом и синим. Если таким образом они хотели разукрасить меня точно рождественскую ёлку, им не повезло. Благодаря моим васильковым глазам все очень даже неплохо, за исключением немного отёкших глаз и носа. Но тоже поправимо при помощи правильного макияжа. Не с этого ли мы начинали с Хантером?

***

Я постаралась этим утром привести себя в порядок по максимуму. Единственное, что меня смущает, это укороченная версия клетчатой шотландки, которая является нижней частью нашей формы. Красно-зелёная клетка обещает задраться в любой момент, когда кто-то решит подшутить. Именно поэтому я говорю огромное спасибо моей тёте, за её любовь к трусикам-шортам, которые красиво смотрятся на попке, и могут стать спасением, не вызывая конфуза. Допустим, я не настолько стеснительная, но жизнь напоказ – это к Джеки. Я предпочитаю хранить своё тело вдали от общего обозрения. Натягиваю светлые гольфы и простые кеды, пока я стою в наклоне, волосы, собранные на макушке, падают на одну сторону и щекочут щеки.

– Ну, неплохо, – говорит Леони при виде итогового цвета моих волос. – Я могла бы подумать, что это такой финт с оттеночным тоником. Ты не могла бы попросить уродцев принести немного нам домой, я бы неплохо заплатила за пакетик, – она трогает кончики моих локонов. – Нет, я вполне серьёзно, без шуточек. Они сделали тебе услугу. Вещи ерунда, я хочу эту штуку для себя.

Мы начинаем вместе смеяться, когда она прикладывает синие кончики к своему лицу, я обожаю Леони. Небеса благословили нас, когда однажды на приём к моему отцу пришла она. Очень жаль, что папа не смог ей помочь и никогда не сможет. Я была бы лучшей сестрой на свете, если бы только была возможность. А Леони могла стать идеальной матерью…

– Ты помнишь, что я тебе рассказывала о твоём поведении? Они не стоят твоего внимания. Но ты вполне можешь внести свои коррективы, если используешь своё обаяние против них, – я закатываю глаза, хватаю рюкзак и перекидываю через плечо. – Вот ещё. – она открывает ключницу и кидает мне что-то мерцающее в воздухе. – Мы с Робертом решили, что это хороший презент для выпускного класса. И таким образом, мы немного обезопасим тебя.

– Да ты серьёзно?! – кричу я, открываю внутреннюю дверь и бегу в гараж. – Моя машинка, моя сказочная, классная машинка, – кидаюсь на шею моей мачехе, целую её в обе щеки и прижимаюсь к груди. – Это чертовски круто.

– Ну я бы не назвала Nissan GT-R машинкой… Мы очень хотели угодить твоим вкусам, и чтобы ты перестала опаздывать везде, где бы ты не появилась, – она напоминает мне моменты, когда я встречалась со старшим Кингом, и приходила настолько поздно, что пришлось прикрываться единственной отговоркой, вроде как у меня не было возможности вернуться раньше.

– Намёк понят, подобного больше не повторится, – я имею в виду совсем иное, нежели она думает.

– И это тоже. Знаешь… Может, это была неплохая идея с тем, чтобы ты снова ходила в эту школу. Мальчики перебесятся и переключатся на других, – она видит моё выражение лица и замолкает, – или ты планировала вернуть одного из этих троих?

– Нет, главное, чтобы они не предприняли попыток, – мой голос срывается, я поправляю синюю прядь и трясу ей перед своим лицом. – Время показало, что хотя бы один из них точно не повзрослел.

– Вы бы не потянули… – она закрывает глаза и хмурится. – Мне, правда, жаль, что тогда тебе пришлось пережить подобное. Но все в прошлом.

Я сажусь в машину, Леони наклоняется, нажимает кнопку, встроенную в моей машине. Подъёмные двери гаража поднимаются, предоставляя мне шанс сбежать. Закидываю рюкзак на заднее сидение, поправляю причёску перед зеркалом, смазываю съехавший блеск на губах и завожу мотор. Приятное, глухое гудение ожившего транспорта отдаётся вибрацией во всем теле. Это похоже на точное сердцебиение, определенный ритм, как музыка в душе. Мачеха отходит на некоторое расстояние, позволяя мне исчезнуть из вида, прибавить скорость и почувствовать себя более свободной. На самом деле, меня никогда не принуждали к чему либо, не настаивали на своём мнении. Все, что происходит в моей жизни, не продуманный план родителей или нравоучения, которые любят раздавать некоторые. Это явно не мой вариант. Папа всегда позволял мне иметь собственное мнение, даже касательно цвета перчаток, и, если я считала, что они мне не подходят, он не настаивал. До определенного дня…Выбор машины тоже продиктован не ими, серебристый цвет Nissan GT-R похож на грозовое небо, которое заволокло опасными тучами обещание бури и молний. Те, что в моей душе уже давно поселились. Интересно, однажды наступит этот момент, когда все, что заволокло мой разум неприятными воспоминаниями, рассосётся и подобно погоде в ясный день выглянет яркое солнце?

Я подъезжаю на школьную парковку, останавливаюсь рядом с черной модной машиной, тоже кажется новенькой. Из неё выходит маленькая брюнетка, размалёванная черными тенями, как если бы она была неформальной или рок-звездой. Её черный рюкзак свисает на плече, татуированными пальцами она жмёт на сенсор, отправляя сообщения, судя по звуку, в Твитере. Равняюсь с ней, она поднимает глаза на меня и посылает мне грозное обещание. «Держись от меня подальше» звучит на ментальном уровне, я отшатываюсь в сторону, стараюсь ретироваться и оградить себя от подобных сцен. Впервые вижу эту девчонку, главное, чтобы она не была из нашего класса, хватает Джеки и прочих её тупых подружек. Винни останавливает свою крохотную машину рядом с поддержанным пикапом, двери которого в нескольких местах зияют ржавыми пятнами, и в скором времени превратятся в дыры. Я начинаю вспоминать о том, как в нем было уютно. Сколько времени мы просидели там, на переднем сидении и что делали, период, проведённый наедине, казался мне лучшим.

– Все выглядит очень даже неплохо, – Винни громко хлопает дверью, вытаскивает юбку, застрявшую между бёдер, не стесняясь проходящих мимо одноклассников. – Все было бы намного хуже, будь краска зелёной или светло-коричневой. – она поправляет мои волнистые кончики волос, растягивает пружинку и снова отпускает. – Хорошо, что ты подкрутила, так кажется, что все задумано. Готова к новому году в этом чистилище?

– Без понятия. Но думаю, игра уже давно перешла все границы. Мне пора привыкнуть к неожиданностям, – мы заходим в школу, нашёл по длинному шумному коридору. Все сразу находят свои шкафчики, я же сомневаюсь, что мой все ещё принадлежит мне. Хотя, судя по сообщению, отправленному дирекцией, изменилось только расположение. А кто именно мой сосед по клетке, стоит задуматься. Я подхожу к номеру «А-восемнадцать», поворачиваю простой замок, пока ещё не обременённый кодом. Все делаю очень медленно, ну мало ли вдруг кто-то уже решил вывалить на меня ведро мусора, блёваны или краски в лицо. Стоит ли говорить, что не удивлена дурацкой роже на внутренней стороне двери, без сомнений знаю кто это сделал. Его методика не изменилась. Закатываю глаза, выглядываю в сторону Винни, она приподнимает брови и указывает на моего соседа по другую сторону.

– В этом году я просто везунчик, – Сет Ван Камп возвышается на целую голову, заглядывает в мой ящик и приподнимает рюкзак с моего плеча. – Давай помогу. Раз уж нет больше желающих.

– Да я и сама справлюсь, – наши руки соприкасаются, он довольно улыбается и наклоняется ближе. – Это могло прокатить пару лет назад, больше меня не обольщают твои манеры придурка.

– Ну и ладно. Я хотел всего-то помочь, – открывает свою скрипящую дверь, достаёт несколько учебников, зажимает их подмышкой и громко захлопывает. – Ты же наигралась с братьями, давай попробуем теперь мы с тобой.

От его наглого заявления даже не веду бровью. Он всегда считал себя неотразимым, но не для меня.

– Кажется, ты попутал вкусовые предпочтения, я все ещё я. А ты – это ты, – убираю учебники, которые мне не нужны и старательно зажимаю дверь, чтобы он не видел новый код.

– Хочешь сказать, что я недостаточно хорош для тебя? – угрожающие нотки в его голосе заставляют меня захлопнуть двери немного сильнее, чем хотелось.

– Просто констатирую факт, в прошлом году я была подстилкой Кинга, именно так ты меня окрестил. В этом году я должна стать твоей? Нет уж, извини, мне проще оставаться в стороне от ваших идиотских игр, – говорю ему.

– Значит, ты все ещё их потаскуха, именно так, как я тебя и называл. Подстилка…слишком не точное выражение. Я констатирую факт, Чемберс, – Сет выплёвывает из своего рта жевательную резинку, она пролетает в сантиметре от моего лица и ударяется в моё плечо, отрекашетив, приземляется прямо перед нами. Закусываю язык, чтобы не сказать лишнего, но и терпеть подобное я не стану. Ответить ему означает, развязать войну в одиночку. Стоит мне развернуться, как я натыкаюсь на ещё одного гиганта, но теперь это зажатое состояние между двумя парнями меня ещё сильнее напрягает.

– Повтори, выродок, то, что ты только что сказал, – грубый голос младшего брата Кинг прорезает шум коридора, словно молния. – Ты как? – Чейз тянет руку к моему лицу и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза.

– Прекращай. Мне не нужен защитник, – парень недоверчиво качает головой, будто не верит в мои слова. – Чейз, все нормально, он просто урод который старается вывести нас на эмоции.

– Вы решили между собой? Застолбили за собой эту мелкую сучку? Или можно мне заняться ей? – Сет никак не может заткнуться, моя рука автоматически ложится на широкую грудь Чейза, удерживая его от действий.

– Скажи мне, почему я не должен сделать ему больно? – спрашивает он меня, но при этом сверлит взглядом парня, стоящего за моей спиной.

– Хотя бы потому, что директор Нортон идёт к нам, – я начинаю двигаться мимо него, но он удерживает меня за руку.

– Я буду здесь, когда тебе нужен. Не знаю, что произошло между тобой и моими братьями, но мы друзья. И ты знаешь не хуже меня, что мы нужны друг другу, – наши взгляды встречаются. Затем он отпускает меня и идёт в свой класс.

Чейз Кинг единственный нормальный парень в нашей школе. Хотя те с кем он переспал, поспорят со мной.

Когда я встретила этих братьев, никогда бы не поверила, что они родные. Старший – Хантер – блондин, с глазами цвета драгоценного камня-авантюрина, нижняя губа толще верхней, они полные и изогнуты, как у капризного мальчишки. Его двойняшка Терренс обладатель каштановых волос, вьющихся от природы и, в дополнение, глубокие зелёные глаза. Любитель оторваться и нахамить, но за дерзостью всегда скрывается ранимость. И младший – Чейз – безумно красивый брюнет с леденяще голубыми глазами, они словно айсберги или хрусталь, неестественно выделяющиеся на лице. Не знаю, откуда он получил свою яркую внешность, но разительное отличие братьев между собой и их красота способны свести с ума тысячи девушек. Но все же, проникновенностью и умением поддержать – этим качеством обладает только этот высокий, широкоплечий парень. Все братья обладают развитой фигурой, высоким ростом и абсолютно разными характерами. Если бы я могла полюбить всех троих, то так и поступила бы. Но мне была уготована иная судьба. Младший всегда держался во френд зоне, хотя и были поступки, намекающие на то, что мы могли бы начать встречаться. Терренс хамоватый тип, идущий напролом. Он как броневик, который напором готов взять любую крепость, разбить её в пух и прах. При этом не особо уверенный, что ему это необходимо. И самый сложный из них – Хантер, он, как и его имя. Охотник за душами, тёмный властелин, управляющий людьми. Даже если сейчас он стоит в стороне и наблюдает с ехидной улыбкой на губах, это не значит, что ты его интересуешь, или он отдаёт предпочтение тебе, как своему выбору. Никогда нельзя угадать, что он приготовил для тебя. Выскочить из-за угла и напугать до смерти, облить каким-то дерьмом вроде краски, прятать твои вещи, в этом весь он. Винни подходит ко мне, цепляется за мою руку и сжимает пальцы.

– Хантер не отводил от вас взгляд. Нехорошо это, – мы рассаживаемся на свои места, я достаю общую тетрадь и карандаш, Винни толкает меня в локоть, когда за моей спиной громко скребёт металлический стул по полу. – Терренс, – стонет она.

Наши лица обдаёт мятным дыханием, когда голова парня просовывается, между нами, и мы обе получаем нежные поцелуи в щеку.

– Рад видеть вас снова, девушки, это самое приятное, что могло произойти в этом году, – произносит он и двигает свой стул ещё ближе.

– Ты сейчас сядешь нам на шею, здоровяк, – Винни пихает его локтем в живот, и получает в ответ смешок.

– А ты все такая же злюка, Винни. Ничего не меняется с годами. Дай мне шанс быть ближе к моим девочкам, – он хрюкает, когда мы смыкаем наши плечи. – Если вы устроите мне шоу с поцелуями, я никогда вас не покину.

– Не обделайся от радости, придурок, – Винни, указывает мне на Джеки, которая идёт мимо нас, её вытянутое лицо приобретает сексуальное выражение, отчего меня чуть ли не тошнит. Я не знаю, зачем я это делаю, но оглядываюсь туда, где она садится. Хантер кладёт руку на соседний стул, а затем на плечи девушке. Мы с ним смотрим друг другу в глаза до того момента, пока мой стул не разворачивается, и я не оказываюсь зажата огромными ладонями его брата. Тёплые губы прикасаются к моим губам, он прикусывает их и отпускает меня.

– Я все ещё требую твоего внимания, – затем он снова разворачивает мой стул спиной к себе и шепчет на ухо. – Не смотри на него, теперь только я.

Господи!

Глава 6

Хантер

Меня передёрнуло только от одного взгляда, как мой брат снова целует Уиллоу. Это повторилось снова. Волна ненависти полностью застелила мой разум. Я с силой сжал тощие плечи Джеки, до хруста, так, что её лучевые кости готовы были сломаться. Только по громкому шипению понял, насколько делаю больно сидящему рядом человеку. Оттолкнувшись от стола, я встал и прошёл мимо моего счастливого придурочного брата. Даже если она мне не нужна, я не хочу, чтобы к ней прикасался Терренс. И пусть эгоистичная сволочь рождает во мне эти чувства, мне все равно. Громко хлопаю дверью, услышав за своей спиной пустой звук удара дерева об косяк. Пересекаю коридор, выхожу на улицу, оглядываюсь по сторонам и почему-то первое, что бросается в глаза это пожарная лестница. Забираюсь по ней на самый верх. Спрыгиваю на крышу. Мелкие камни разлетаются, когда я отпинываю их со своего пути. Мне не терпится надрать задницу ублюдку, начистить рожу до такой степени, чтобы прикладывал лёд ещё неделю для снятия отёка. Он объявил мне войну. Одним своим глупым поступком перечеркнул пошатнувшееся доверие ещё год назад. Я понимаю, что все это дико, ведь не имею никаких прав диктовать ему, как он должен поступать. Тем более что не вдавался в подробности о сложившейся ситуации. И в его глазах именно я увёл у него девушку, вытянуть его сюда будет ошибкой. Но Терренс знает, где меня найти, именно здесь мы впервые с ним устроили драку, тут и закончим выяснения отношений. Вдали от родительского дома и осуждающего взгляда матери.

Я слышу гулкие удары обуви по металлической лестнице, они медленные и раздражающе в точности, как и мои отношения с родней. Все уже давным-давно испорчено, к чему сейчас разводить сентиментальные разговоры.

– Режим я-заноза-в-заднице врублен на полную мощность, не так ли? – Терренс запрыгивает на крышу, вытирает грязные ладони об тёмные джинсы, оставляя следы в тех местах, где прикасается к себе. – Мне нравится это место, вдали от мирской суеты, жизни школы и, главное, всегда можно взвесить свои действия, чтобы не переборщить с силой.

Я смотрю на него исподлобья, поджимаю губы, кулаки в карманах точно таких же замызганных джинс сжаты до изнеможения и хруста. Как же мне хочется начать первым, размазать его по этим мелким камням, сровнять с землёй, несмотря на кровное родство.

– Ты не можешь встречаться с ней, – отворачиваюсь и заглядываю за пределы крыши, высота достаточная, чтобы нас размозжило по асфальту, сколы в нескольких местах довольно опасны, не думаю, что мама переживёт смерть хоть одного из нас.

– Хант, я не совсем понимаю, к чему эти ужимки. Ты же не девка, чтобы стоять здесь и рассматривать высоту птичьего полёта. Хочешь почесать кулаки, так вот он я. Девчонка не принадлежала тебе раньше, сейчас ситуация не изменилась. Да? – он слишком упрям, чтобы понять то, что ему говорят.

– Она уехала из-за меня, – приоткрываю рот и вытягиваю шею, разминаю. Чёлка падает мне на глаза, удерживаю отросшие волосы рукой.

– Да ладно, а я думал у её отца возникли непредвиденные трудности, а оказывается, твоя смазливая морда окунулась в сметану, не так ли? – он делает несколько шагов вперёд ко мне, я бы не раздумывая бросился, скажи он ещё пару слов.

– Ты тупой придурок. Она держала тебя на расстоянии не потому, что ты ей настолько нравился, – Терренс достаёт очки из заднего кармана, натягивает их на глаза, на голову бейсболку, и поднимает лицо к солнцу.

– А мне пофиг, даже если все было так, как говорили другие. Она вернулась, и я не хочу упускать возможность. Теперь моя очередь занять твоё место в кроватке. Тем более, ты сказал, что больше на неё не претендуешь. Я ничего не обещал. Разве не так? Как там говорят? Поделись со своим ближним? – один взмах рукой, и тело моего брата начинает пошатываться из стороны в сторону, пафосные очки вылетают с крыши и, наверняка, разбиваются об асфальт. Он выставляет обе руки перед собой, обороняясь.

– Ни одному из нас она не нужна, – задыхаюсь, когда кулак достигает моего живота, с огромным усилием удерживаю своё тело на ногах, следующий удар заставляет меня ответить встречным ударом по рёбрам. Мы слишком хорошо знаем наши коронные выпады, я получаю кулаком в ухо, Терренс сильный удар в скулу. Бросаюсь вперёд и валю его на крышу, он скидывает меня с себя и бьёт прямо по переносице. Откидываю его от себя и ударяю лбом в нос. Терренс откидывается назад, падает на землю, сжимая переносицу точно так же, как и я. Кровь хлещет и не позволяет ни одному из нас встать. Мы развалились на грязной крыше напротив друг друга, практически в одинаковых позах, как, собственно, и родились.

– Я знал, что вы спите с первого дня. Смешно, что ты не признал этого минуту назад. Она отказала мне и постоянно увиливала от встреч. Ты же удирал от всяких разговоров и стал больно занятым все то время, пока проводил с ней. Я следил за вами и точно уверен, что ты переспал с ней в этом красном пикапе, барахтались в нашей крохотной душевой – мы оба синхронно приподнимаемся на локтях, голова ужасно раскалывается и немного кружится от потери крови. Зажимая окровавленный, опухший нос, мы садимся друг напротив друга.

–

Тогда зачем она тебе сейчас? – резонный вопрос, если он обо всем знал, сейчас зачем комедию ломать.

–

Потому что я тянулся за ней с первого дня учёбы в этой школе. И именно я указал на неё и должен был быть с ней. Ты перешёл дорогу, так вот и ответь тогда, тебе она для чего? – он ухмыляется, протягивает мне руку, чтобы я поднялся, хватаюсь за неё, но он толкает меня в плечо, так, что я снова сажусь на задницу, – Хочу попытать удачу с ней. Ты ведь вытащил свой счастливый билетик. И не забывай, мы двойня. Все твоё – моё.

Я самостоятельно поднимаюсь, отряхиваю грязные джинсы и толстовку. Швыряю придурку его бейсболку, которую он потерял после первого моего удара по его тупому лицу. В целом, слова моего брата имеют смысл, я даже сам не понимаю, почему меня до сих пор это так бесит. Да, я думал она мне не нужна, и наши тайны, в которых мы разберёмся сами, не обязательно распространять. Понять бы, почему меня настолько сильно раздражают его слова. И как с этим бороться.

Сажусь на край крыши, свесив ноги, подкидываю маленький камушек. Швыряю в гнездо птиц, которые устроили семейную идиллию. Промахиваюсь и повторяю это снова и снова, пока, буря в моей душе не успокаивается. Я не слышал шаги, то, как ушёл мой брат, не оглядывался лишь потому, что знаю его, как и себя. Он садится рядом со мной, практически соприкасаясь локтями. Терренса терзает обида на нас, он ждёт моих извинений. Но как просить прощения за те счастливые мгновения, которые были у нас с Уиллоу? Насколько просто объяснить, каким образом она в одночасье стала врагом, то, что я сейчас к ней испытываю – это клокочущая во мне ярость, смешенную с позорным ощущениям горечи во рту, болезненными спазмами в районе грудной клетки. Такими, которые душат до слез…

– Я бы проглотил обиду, оставил вас двоих в покое. Но именно ты перешёл мне дорогу, встал как нож в горле, Хант. В какой-то момент я положил на все связанное с вами, пока не понял, что у вас ничего не выйдет. Ты не смог удержать её. Получается, я зря отошёл в сторону, понимаешь? – я сжимаю переносицу и проверяю, не сломал ли он мне нос.

– Я не хочу ни хрена понимать. Ничего не изменилось. Она моя бывшая, – он пихает меня в локоть, рука соскальзывает, и я испытываю ноющую боль в месте соприкосновения, бью ему наотмашь и попадаю по переносице. Нас обоих немного качает вперёд, одновременно хватаемся за выступ и вытягиваем руки друг перед другом, чтобы ни один из нас не свалился с края крыши. Оба тяжело сглатываем и пытаемся не потерять этот зрительный братский контакт.

– Есть ещё причины, о которых я не знаю, отчего должен уйти в сторону? – капелька здравого смысла просачивается в мозг моего брата.

Я не успеваю ответить или вообще не собираюсь, нас вовремя прерывает свист охраны, доносящийся с другой стороны крыши.

– Эй, поганцы, что вы тут устроили? Суицид? Пошли вон отсюда, марш в кабинет директора, – новенький охранник, ещё не в курсе, кто мы такие, иначе не стал бы с таким рвением спасать нас.

Терренс отряхивает об бедро бейсболку, натягивает её глубоко на глаза, предварительно последний раз смотрит на меня, пока я вытираю кровавый нос об изнанку толстовки.

– Уже уходим, мистер, – дерзко отвечает он, и его макушка исчезает за стеной, скрип металла и скрежет камешков под моими ногами, свист в ушах после нашей драки, и звуки успокаивающейся горячей крови, стучащей в моих висках. Охранник подталкивает меня к лестнице, отдёргиваю руку и грозно смотрю на него. Не стоит меня трогать и без того задирать. Я привык к дракам с моими братьями, у нас по-своему решаются вопросы. Только неизвестно, доносим ли мы свои мысли подобным способом. Звонок извещает о том, что закончился урок высшей математики, учащиеся стремительно выходят из центральной двери на улицу, я наступаю на разбитые очки Терренса, лежащие под моими ногами. Оглядываюсь, когда в дверях появляется Уиллоу, она останавливается, как вкопанная, преграждая путь остальным. Винни поднимает руки к лицу, прикрывает рот в немом ужасе. Вытираю все ещё сочащуюся кровь из носа рукавом, запрыгиваю в машину и завожу мотор не с первого раза. Двигатель рычит и стучит, прежде чем издать победный звук того, что наконец-то он соизволил завестись. Терренс обходит со спины Уиллоу, полностью закрывая её от меня, со всей дури бью по рулю от чего раздаётся громкий звук сигнала. Винни подпрыгивает на месте от неожиданности, я не вижу Уиллоу, но очень надеюсь, что она трижды подумает, прежде чем связаться с моим братом. Резко давлю на педаль газа, по пути практически сношу совершенно новые мусорные баки, выворачиваю и направляюсь домой. Мне необходимо переодеться и идти на работу, сбросить пар вместе с тупой насмешкой судьбы.

Мы и раньше были не совсем дружными, отец всегда говорил нам, что мы можем надрать задницы друг другу, но не терять при этом уважения. Потому что мы родные братья. Он будто смотрел в будущее, ожидая, когда мы начнём делить Уиллоу Чемберс. Хотя никто из нас не рассказывал о ней, не делился подробностями о девочке, которая вскружила нам голову. Я все ещё надеюсь, что первым, кто её полюбил, был именно я, может, это мой эгоизм или желание самоутвердиться, не знаю. Естественно, я не делился своими мыслями с парнями, мне достаточно было наблюдения со стороны. Чейз притащил её в прошлом году к нам домой разыграть партию в x-box. То, что мы с Терренсом были потрясены, тем что он так близок с ней. А нам двоим не хватило смелости подойти первыми. Естественно, потом устроили ему побоище, в виде мести, за то, что он нас не подготовил. Но пока Уиллоу сидела на нашем стареньком диване в своих крошечных шортиках и топе, мы изнывали от жары, исходящей от её тела. Красивые очертания голых плеч сводили меня с ума, до такой степени я хотел прикоснуться к ней. Какое-то время я пытался делать вид, что она меня не интересует, пока не нашёл в себе храбрости сесть прямо напротив неё. Я пялился на её лицо, в то время пока Терренс производил неизгладимое впечатление, показывал, как он может уделать в игре Чейза. Она делала вид, что не замечает меня, пока не посмотрела мне прямо в глаза. Именно тогда стало ясно, что она не будет встречаться ни с одним из них, только со мной. Я не мог позволить этому случиться.

Не снижая скорости на повороте к дому, я влетаю на подъездную дорожку, торможу практически у самой лестницы. Выпрыгиваю из машины, даже не позаботившись заглушить двигатель. Распахиваю дверь, где на пороге с перекинутым через плечо полотенцем стоит мама.

– И что все это значит? – она приподнимает тонкие брови, стягивает ткань с плеча, хлопает ей по моим плечам. – У тебя особое отношение к школе? Или определенные часы посещения?

Я уже давно не боюсь получить тумаков от неё, но грозный материнский вид всегда наводил особые мысли на расплату.

– Уроки закончились, – бурчу я себе под нос, боком прохожу мимо неё, за что получаю по шее полотенцем.

– Да, конечно. И нос распух, потому что к тебе хорошо относятся. Ухо тоже в неравном бое раскромсали? – толкает меня в плечо и идёт за мной по пятам. – Это Терренс тебя так отмутузил?

– Мам, нет такого понятия «отмутузил». Мы надрали друг другу задницы, он остался, я вернулся. Что непонятного? – стягиваю с себя толстовку, швыряю её в корзину через всю комнату, та накреняется и падает. Мама, молча, указывает мне на неё, чтобы я немедленно поднял. Кряхтя, делаю то, что она хочет. В нашей семье мама – диктатор, единственная женщина которую мы обязаны уважать и любить. Отец говорил, что мы трое мужчин должны закрыть рот и молча делать то, что она даже не сказала, и понимать все с одного намёка. Это кажется ненормальным, но мы любим нашу маму, и не стали бы огорчать её ни при каких обстоятельствах.

– Мне понятно только то, что появилась Уиллоу Чемберс. Вы снова решили сводить меня с ума. А знаешь что? Она же дружит с Чейзом, не так ли? Я приглашу её на капустный пирог, они ведь и раньше торчали здесь часами. – я выставляю палец вперёд и машу им из стороны в сторону. – Не указывай мне, Хантер. Вы меня в том году извели своими ссорами. Я чуть не потеряла всех сыновей разом. И сейчас ты стоишь передо мной, как коктейль «кровавая Мери»: опухший и красный. Я обязана вмешаться в ваши проблемы, пока вы все не испортили между собой, – я стону, ложусь на кровать и закидываю руки за голову. – Сними джинсы, поганец, я только поменяла постельное белье, – с психом, расстёгиваю пуговицы, дёргаю бёдрами и скидываю тяжёлую ткань на пол. – Так-то лучше.

– Если бы я знал, что дома меня ожидаешь ты, ушёл бы сразу на работу, – говорю я в пустоту, потому что отчётливо слышу звук шаркающих тапочек по деревянному полу, затем звук по нарастающей возвращается, и я замолкаю от греха подальше. С миссис Кинг нельзя спорить. Вскрикиваю, когда на моё лицо приземляется ледяной горошек в упаковке, из глаз от боли брызгают слезы, мама начинает привычно гладить меня по волосам.

– Твоему отцу казалось, что я влюблена в хлюпика Джо, – из меня вырывается смешок, отчего мама давит на пакет сильней. – Молчи там. Он сходил с ума, выпрыгивал из штанов, а я не замечала его дурацких ухаживаний. Как бы то ни было, он решил действовать такими же методами, как ты. То за волосы дёрнет, то оскорбит. Мне надоело его поведение, и я действительно начала встречаться с Джо, – я начинаю ржать во все горло, она приуменьшает: Джо не просто хлюпик, он задрот и алкаш до сих пор.

– Мам, не говори, что он мог быть моим отцом, иначе я сдохну от смеха, – она дёргает меня за волосы на макушке, убирает замороженный горошек от носа к уху и удерживает.

– Смейся сколько влезет, но такие красивые мальчики могли родиться только от вашего отца. Когда я находилась на свиданиях с хлюпиком, отец решил, что может встречаться с Корри, которую я ненавидела. Все бы ничего, но у них вполне могло завязаться нечто серьёзное. Я это к тому, что может, не нужна она тебе? Вы, мальчики, любите просто устроить друг другу взбучку, поспорить и сам процесс соревнования. А оставь её в покое каждый, нужна ли она кому-то из вас или вы ей? Когда вы все наиграетесь, все встанет на свои места. И если у неё есть к кому-либо из вас чувства, она не станет дразнить и ерепениться. Прости, вот в данный момент ты ведёшь себя, как ребёнок, позволяешь манипулировать собой и введёшься на вызов. Пусть Терренс без тебя сделает шаги. А ты в это время устраивай свои отношения с ней, не оборачиваясь, – она заглядывает в мои глаза и целует в лоб. – Я люблю тебя, сынок, будь мудрее.

Теперь понятно, почему мой папа женился на этой женщине.

Глава 7

Уиллоу

– Ты уже решила, что делать с братьями? – щипаю себя за бровь, растягиваю кожу, морщу. У меня все, связанное с братьями Кинг, вызывает ломку и головную боль.

– Оставь меня в покое, пожалуйста, – мы расположились на лужайке у меня во дворе, расстелив предварительно флисовый плед. Хотелось провести последние жаркие дни расслабляясь на мягкой траве. Кувшин лимонада и парочка стаканов с трубочкой стоят неподалёку, ими нас обрадовала Леони перед тем, как отправиться на работу. С пониманием отнёсшаяся к необычной духоте, что сегодня сидеть дома казалось уже невозможным. Поэтому мы решили устроиться здесь, уроков задали очень много и некоторые задания мы могли решить только совместными усилиями.

– Я бы выбрала Чейза, он кажется самым адекватным из них, – я поджимаю губы и с удивлением смотрю на Винни, немного при этом косясь. – Ну, он красивый, – затем её голос снижается, – как и все они.

– А-ха-ха. Смешно, ага, – подталкиваю к ней математику и забираю себе литературу, – ответ неверный, вы выбываете из игры.

– Что Терренс тебе говорил, когда возник из неоткуда с избитым лицом? Это ему навалял Хантер, за поцелуй, понимаешь? – качаю головой, это никогда не закончится. Засовываю трубочку в её рот, заставляю пить лимонад и занять себя хоть чем-то.

– Я ведь не спрашиваю у тебя, что вы делали однажды в школьном туалете с Терренсем? Не хочешь об этом поговорить? – она начинает быстро моргать. – Уверенна, что только Чейз нравится? – Винни хмурится и выпивает весь лимонад, надувая щеки. – Я тоже не хочу обсуждать, прости.

Наступает неловкая тишина, которую заполняют только редко проезжающие мимо машины. Там нечего рассказывать, Терренс пытается доказать мне что влюблён. Но это не правда, я слишком хорошо его знаю. Периодически я заглядываю в её конспект, который теперь заполняется в разы быстрее. Для того чтобы списать, мне понадобится стать распознавателем текста. Цифры, мелькающие передо мной, складываются в уме, расставляю знаки, завершаю очередное задание. На соседнем участке включается газонокосилка, и я приподнимаюсь, чтобы посмотреть, кто это у нас такой шумный. Я видела, что дворик очень ухоженный, но сомневалась, что соседу есть дело до этого. К тому же, монстра, которым обычно убирают траву, очень сложно перемещать, тем более пожилому мистеру, он, кажется, немного сдал за последнее время. Высокий кустарник закрывает мне вид, я приподнимаюсь и тут же снова падаю на траву, зажмурив глаза.

– У тебя проблемы с головой? – Винни полностью встаёт, из её рта вылетает нечто похожее на восхищённый всхлип. Я точно узнаю эту волнистую копну волос. – Я знала, что он работает. Но не газонокосильщиком ведь.

Я мычу и прикрываюсь учебником ту сторону лица, с которой он, предположительно, может появиться.

– Что ты сказала? – громко спрашивает моя подруга, и я тяну её за длинную юбку для того, чтобы она прилегла назад на траву. – Я не слышу! О, Терренс, привет. Как твой нос? Или глаз? Месть, она такая сука, правда?

– Винни, – пищу я, – закрой свой рот.

Не слышу в ответ никаких слов. Значит, он её игнорирует, хотя может за рёвом не слышит слов. Ладно, надо уходить отсюда или лучше уползать, по крайней мере, я смогу обезопасить себя таким образом. Даже если это смотрится глупо. Закусываю пару тетрадок, засовываю подмышку учебники и, опираясь на одну руку, ползу, максимально прижимаясь к траве. Винни начинает хохотать, я не останавливаюсь, даже когда на моем пути появляется опрыскиватель, лучше уж сломать его, чем приподняться и быть замеченной. Газонокосилка перестаёт греметь, и я напрягаюсь всем телом.

Моя подруга двигается вслед за мной, наступая мне буквально на пятки. Неужели она хочет, чтобы я общалась с Терренсом ради шутки.

– Винни, у тебя появился питомец? – я перестаю ползти, замираю на месте, поднимаю голову. – О, да это же милая Уиллоу. Как ты? Утренняя зарядка? – он вытирает пот, стекающий по лбу, мышцы перекатываются на его руках, чёткие шесть кубиков пресса напрягаются, заставляя следить за каждым его движением.

– О, да ты такой наблюдательный, Кинг. Можно было не раздеваться, не настолько и жарко, кстати зачётный фонарь под глазом, – тетради падают из моих губ, как только открываю рот для ответа. Я врунья, на улице нечем дышать, но вид его усомнившегося в себе настолько заманчив, что не могу остановиться. – К тому же, ты проигрываешь своим братьям в таком виде. То ли дело Чейз.

– Мне пойти застрелиться от твоего сарказма? – расстёгивает одну пуговицу на джинсах, оттуда выглядывает резинка от его предположительно серых боксёр. – Винни нравится этот вид. Правда, детка?

Фыркающей звук, мы обе не впечатлены его выходкой. Не знаю, почему парни считают, что поведение придурка так нравится девушкам? Я встаю с колен, отряхиваю остатки травы, собираю тетради и тяну за собой Винни к дому. Мне кажется, у нас неплохо получилось улизнуть, но быстрые шаги за нашими спинами говорили обратное. Я не успела сгруппироваться, когда огромные ладони обхватили мою талию сзади и развернули к себе лицом. Я оказалась зажатой между стеной и крепким телом парня. Запах, исходящий от него, не был ужасным, скорее безумно притягательным и приятным. Влажное тело покрылось мурашками от потока свежего воздуха в тени, я, не отрываясь, смотрела в одну точку на его шее, там, где часто билась толстая венка. Задержала дыхание, пытаясь унять волнение. Был какой-то знак протеста, отторжение, Терренс приближает своё лицо для поцелуя, и я не могу позволить себе расслабиться. Перед глазами возникает его старший брат, его осуждающий тяжёлый взгляд, полный ненависти. Выставляю ладони вперёд и закрываю рот парня, таким образом, отказываю ему в попытке.

– Я настолько плох для тебя? – он делает шаг назад, но потом, как будто передумав, ещё сильнее прижимает меня к себе, одна его ладонь опускается на моё бедро и сжимает силой, приподнимая ногу.

– Словно на просмотре порно. Кто-нибудь, принесите попкорн. Сейчас вы возьмёте друг друга прямо на лужайке, а я буду завидовать вам до конца жизни, что не решилась на групповушку. – Винни развеяла все чары, которые пытался создать Терренс, но он не отпускает меня, вместо этого обхватывает талию Винни и притягивает её. – Ладно, я пошутила. Тер, там окна моего дома только что дёрнулась шторка, и, боюсь, сейчас выйдет мамаша с чем-то похуже ведра ледяной воды.