– За прошедший месяц основной Рой вырос на шесть процентов. Англоговорящий – на два. Рой путунхуа из-за контрдействий правительства КНР уменьшился вдвое. По последним данным, из-за проблем в Евросоюзе аналоги нашего проекта еще не получили финансирование. Мы на втором месте после американцев, китайцы на третьем. Наш китайский Рой пока без изменений, – молодой мужчина замолкает. Голубые, но мутные, как у мертвой рыбы глаза отрываются от папки с цифрами и графиками, и буквально все тело замирает, ожидая реакции собеседника.
Просторный кабинет. В нем царит полумрак, не дающий оценить размер помещения. Мощности единственного источника света, антикварного типа лампы, едва хватает на пустой массивный стол с зеленым сукном, бутылку виски, да лица говорящих. Пахнет, как в дорогом театре: старостью, буфетом, деньгами и интригами. Плотные бархатные шторы, висящие на огромных окнах, не пускают тщедушное весеннее солнце. Из-за этого комната еще больше похожа на театральную сцену. На ней, то есть за столом – двое.
Закончивший говорить – Юрий Смирнов. Слегка за сорок, подтянут. Короткая стрижка маскирует едва заметную залысину. Белая рубашка и темно-синий костюм. Пиджак, словно китель зашторенный на все четыре пуговицы, и туго повязанный невзрачный галстук, сдавливающий покрасневшую, свежевыбритую шею, создают впечатление, что их владельцу совсем не нужен воздух, или он может дышать не в полную силу легких. Идеально ровная осанка выдает в нем бывшего военного или сотрудника спецорганов, привыкшего к длительным совещаниям, а может – к сидению в наружке. Сейчас он занимает только край сиденья стула, то ли стесняясь занять весь, то ли делая вид, что стесняется.
Собеседник – полная противоположность. Подвижный толстяк, на правах хозяина кабинета развалившийся в огромном кресле и потягивающий из бокала элитарный виски. Взъерошенные седые волосы и тонкие интеллигентные усики позволили бы пройти без конкурса на позицию заведующего гуманитарной кафедрой в любом университете, если бы не холодный сосредоточенный взгляд, обладатель которого явно не склонен к полету в облаках. Там, где у большинства людей находится шея, – два подбородка, будто две жировых подушки безопасности поддерживают голову от падения на широкую грудь.
Он отхлебывает виски и держит его во рту словно жидкость для полоскания рта.
– Хорошо, – после длительного молчания наконец-то реагирует толстяк на слова Юрия.
– Разрешите идти, Николай Иванович?
– Да, можешь быть свободен. Хотя, подожди, – начальник останавливает Смирнова, – поздравляю тебя с повышением! Надеюсь, справишься лучше неудачника Калачева. Он разочаровал меня и наших кураторов. Вряд ли ты в курсе, но я рассматривал его как преемника и хотел, чтобы он возглавил Агентство после моего выхода на пенсию.
– Не знал. Благодарю за поздравление! Надеюсь, не подведу, – Юрий уже вроде бы готов выйти из кабинета, но решается продолжить. – Считаю, Дмитрий Калачев не виноват в случившемся провале. Не его вина, что корейцы поручили нам раскручивать бракованные шлемы виртуальной реальности. Не повезло с проектом, – сочувственно отмечает он.
– Тебя не смутило, что брак только в нашей стране? – спрашивает толстяк, глаза оценивающе смотрят на подчиненного.
– Ни капли, корейцы могли отправить нам тестовую партию, – разводя руками, говорит Смирнов, – вы ведь видели какая волна негатива поднялась. Может быть в начале и замяли бы, но потом эта дурацкая история бабки про внука. Никаких шансов.
– Юра, серьезно в это веришь?
– Думаете, эта история – фэйк?
– На ситуацию надо смотреть шире своих должностных обязанностей. Если хочешь занять мое место, то тебе придется научится мыслить стратегически, как я. Думаешь, мы единственное Агентство с Роем в стране? – жестко спрашивает начальник.
– Мы не одни? Вы думаете нас проверяют? Можем ли мы вести крупные проекты или поручать их конкурентам? Это вражеский Рой выпустили против нас? – ошарашено сыпет вопросами Юрий. – Неужели американцы играют на нашей территории?
– Нет, – перебивает толстяк. – в этот раз нам повезло.
– Найти, кто это сделал?
– Уже нашли. Талантливый одиночка. Вот его визитная карточка.
Николай Иванович щелчком переправляет визитку по столу собеседнику и, довольный собой, доливает еще виски. Поглощенный напитком, не замечает, как дергается рука Юрия, берущего карточку.
– Ираклий. Решаю вопросы. Номер телефона. И это вся информация? Ну и визитка, – повертев в руках картонку, произносит Юрий. – Клоун. Убрать его?
– Юра, там, откуда тебя ко мне назначили, все вопросы силовыми методами решаются? Чуть что – убрать? Если с таким подходом работать, то нас тоже когда-нибудь уберут. Надо сеять добро и плодить друзей. Возможно, клоун. Но не забывай: в одиночку уделал наш Рой. Может быть полезен. Привези его – посмотрим, что за корнеплод. Не получится завербовать – сделаем по-твоему. Свободен!
Кивая в знак почтения, Юрий выходит.
Пятнадцатилетний напиток все так же продолжает приятно согревать горло, но у Николая Ивановича появляется горький привкус, ощущение, что он упустил или не заметил что-то важное.
***
– Ну, за вас! Аркадий, Маргарита, желаю прожить вместе еще сто лет!
– Спасибо, Ираклий! Будем, – отвечает Аркадий, его жена кивает. Стопки звякают. Выпивают.
Переводя дыхание от жгучей после выпитого коньяка водки, Ираклий откидывается на спинку расшатанного стула. Тот предательски скрипит. Надави на него еще чуть-чуть – и выдаст все семейные тайны, свидетелем которых был на этой обшарпанной кухне, либо треснет и сломается окончательно. Ираклию не нужно ни первое, ни второе, поэтому он нехотя выравнивается. Подвыпивший взгляд бродит по знакомой обстановке. Маленькая кухня, играющая роль гостиной. Большую часть занимает потускневший, когда-то ярко-красный, а сейчас оранжевый с желтыми пятнами гарнитур. «А ведь ему всего пять лет. Купили на деньги, подаренные на свадьбу. Да, время лечит только душевные раны, ко всему остальному оно безжалостно», – думает Ираклий, поднимая глаза на потолок. – «А может и не лечит вовсе, просто душа так же покрывается защитным слоем пыли и грязи, как эта старая люстра, что даже и не ясно, пыль держится на ней, или она держится благодаря пыли».
Застиранные занавески лениво, подражая утренним волнам, качаются от легкого ветерка. Форточка открыта нараспашку. Душно. Ираклий вдыхает теплый воздух, и на мгновение кажется, что оказался в деревне: жара, алкоголь, нехитрая снедь – покой…
– И все же, Ир, ты настоящий друг! – Возвращает в реальность гостя Аркаша. – Единственный вспомнил про нашу годовщину. Даже родители забыли поздравить. И это с деревянной свадьбой! Пять лет как-никак! Предлагаю выпить за тебя!
– Медвежонок, притормози, – останавливает его душевный порыв Маргарита, – вы сейчас напьетесь. Подожди, подрежу салата.
Женщина хватает железную, с сколотыми краями миску. В ней – остатки простого блюда: в обильном майонезном соусе помятые помидоры, ватные тепличные огурцы и слезоточивый репчатый. Половник в руках хозяйки ловко раскидывает салат мужчинам. Ираклий замечает: ему досталось раза в два больше. Хочет возразить, но Марго уже отошла от стола. Хлопает дверь вечно кашляющего холодильника. Вода, утробно урча, вырывается из крана на холодные овощи. Женщина уходит в нарезку салата словно в медитацию.
– Да, солнышко, как скажешь. Видишь, дружище, за годы совместной жизни ничего не изменилось. Я все так же ее люблю, она все так же любит командовать. Да, что говорить, у меня до сих пор пароль во всех социальных сетях и приложениях – дата нашей свадьбы, – откровенничает раскрасневшийся от алкоголя Аркадий.
– Ир, ты то как? Когда на твоей свадьбе гулять будем, есть хоть кто на примете? – спрашивает Маргарита, продолжая ловко орудовать ножом. Гора из нарезанных помидоров и огурцов растет как долг по просроченному кредиту.
– Есть женщина. Ничего серьезного, – хрустя огурцом отвечает Ираклий.
– Конечно, для тебя ничего серьезного. Уверена, она думает по-другому. Вам то что, мужикам, вы и в сорок и в сорок пять, а иногда и в пятьдесят – женихи хоть куда. Это женщине успеть надо. Но, ты не торопись. Отлично выглядишь! Молодец, что спорт не забросил после университета. Плаваешь? Это мой балбес вместо регулярных заплывов заплыл жиром от сидячей работы. Скоро ученики в школе, а может и студенты начнут пузырем обзывать, – хозяйка ворчит скорее для вида, чем серьезно.
Ираклий смотрит на друга словно видит впервые. «Да, Аркаша сдал мальца», – думает он.
Они подружились в университете. Ираклий был студентом, а его друг – молодым аспирантом, периодически замещающим основного преподавателя зарубежной литературы. Аркадий старше на восемь лет, был когда-то главным женихом на факультете. На литературном отделении и так всегда на одного парня десять-пятнадцать девушек, так что даже самый замызганный и зачуханный не оставался без женского внимания. Отмывали, откармливали, приодевали, заставляли держать спину ровно, не ковыряться в носу и выходили замуж. Аркаша в тюнинге и подготовительных процедурах не нуждался – мылся регулярно, и не только потому, что выступал за сборную университета по плаванию. С детства занимался боксом. Любил Уайльда, Лоуренса и Оруэлла, а также с наслаждением цитировал французских поэтов к месту и нет. Но, самое важное, по мнению сокурсниц, писал отличные стихи. Сейчас совсем не похож на того красавчика-спортсмена, каким его помнил Ираклий во время учебы в вузе. Товарищ забросил спорт и сосредоточился на написании «великого романа». Все свободное от преподавания литературы время, то есть большую половину рабочей недели – сидит дома, продумывая, как говорит, сюжет книги, лишь иногда отвлекаясь на предложения Ираклия подзаработать. Марго подозревает, что муж вместо написания романа просиживает в онлайн-играх, но так как застукать с поличным не удается – молчит. «Медведь, накопивший жир и готовый впасть в беспробудную спячку сразу на несколько зимовок, – вот на кого он сейчас больше всего похож», – решает Ир.
– Я не балбес и не пузырь, – насупливается объект обсуждения, – сейчас книгу допишу и займусь собой.
– Аркаша, лучше бы грушу бил, чем баклуши, – хозяйка продолжает пилить мужа.
– Дорогая, давай не будем. У нас гость. Наложи-ка лучше салатика, а то тост завис в ожидании закуски.
– Так помоги нарезать, а то раскомандовался.
Аркадий нехотя встает из-за стола. До жены буквально пара шагов, но рука на автомате успевает прибавить громкость установленному на холодильнике маленькому телевизору.
– Опять врубил на полную, – по инерции жалуется женщина, протягивая мужу кухонный нож.
«Сработал инстинкт самосохранения, мозг пытается защитить себя от бубнежа, – думает Ираклий, наблюдая за действиями друзей. – Да, Маргарита не подарок, но я предупреждал еще пять лет назад».
Марго относится к категории женщин, которой родители внушили, что они уникальные, достойны самого лучшего и вообще королевы. Она изо всех сил пыталась соответствовать этой установке, точнее своему представлению о том, как себя должна вести королева. Будучи студенткой, курила самые дорогие сигареты, хотя из-за этого приходилось отказываться от более необходимых вещей, но о вынужденных самолишениях не знал никто. Не обращала внимания на парней без автомобилей и окружила себя свитой из блеклых подружек, выгодно подчеркивающих ее смуглую природную красоту и девичью хрупкость. Привыкла получать самое лучшее, а так как лучшим парнем университета, по общественному мнению, считался Аркадий, то его судьба была предрешена. Встречались, съехались и поженились спустя несколько лет совместной жизни.
Но для того, чтобы вечно быть королевой, нужен не король, а придворные, которых в миниатюрной квартире Маргариты и Аркадия не предвиделось. Поэтому не удивительно, что после свадьбы все бытовые вопросы легли на плечи Маргариты, сначала хрупкие и изящные, а сейчас уставшие и заметно пополневшие. Но, несмотря на легкую полноту, она еще остается привлекательной. Правда, уже не за счет пахучей молодости и мощной энергетики, а скорее благодаря образу добродушной и раздобревшей мамочки, которая накормит, обогреет и никуда не уйдет, так как лучшие ее годы остались позади, и принцам больше не нужна. Видимо, так думает не только Ир, но и друг, который по-хозяйски хлопает жену по располневшей попе, перед тем как взять протянутый ему нож. Марго поворачивается к нему с недовольным видом. Аркаша, кашлянув, декламирует:
– Твой вид беспечный и ленивый я созерцать люблю, когда твоего тела переливы дрожат, как дальняя звезда.
– Опять все исковеркал, дурачок! – Женщина смеется.
– «Локомотивтех» сообщает, что разработка комплекса сдерживания «Чувствительный» выходит на финишную прямую. Комплекс является перспективной военной разработкой, – телевизионный диктор новостной программы равнодушным точно синтезированным компьютером голосом вмешивается в семейную идиллию. – Особенность комплекса – уникальный снаряд, который действует только на человеческую ДНК. Напоминаю, что разработка комплекса заняла более пяти лет и теперь практически завершена.
– Сколько же бабла вбухали за пять лет в разработку этого «Чувствительного»! Минимум несколько миллиардов! Лучше бы учителям зарплату повысили, – возмущается Маргарита, нервно бросая нож в умывальник, – выключи телевизор!
– Всю посуду разобьешь. Не твои же деньги потратили, – отвечает Аркаша, выключая телевизор.
– Мои в том числе! Я плачу налоги.
– Расслабься, всех денег все равно не заработаешь, есть вещи и поважнее.
– Какие? – Ираклий вмешивается в диалог супругов.
– Как какие? Как минимум самореализация, общественное признание, польза людям, – отвечает Аркадий с интонацией учителя, объясняющего вопрос двоечнику в пятый раз. Маргарита молча наблюдает за разговором мужчин.
– Деньги – единственный показатель успеха.
– Чушь! – фыркает Аркаша.
– Нет. Серьезно, когда-нибудь читал в популярных журналах или в интернете рейтинги «самый лучший учитель»? – Ираклий заводится. – Конечно, они существуют, только всем на них насрать! А вот рейтинги самых богатых бизнесменов, артистов, спортсменов, музыкантов – да они каждый божий день обновляются! Все газеты и журналы только об этом и пишут! Спроси любого, даже своего самого тупого ученика – сходу назовет тройку богатейших людей в любой категории. Можешь быть трижды учителем года – без денег ты никто! Ноль!
– Любовь важнее денег, – говорит Аркадий и целует жену, словно ищет у нее защиты. Ираклий решает, что друг проиграл спор и слился из-за недостатка аргументов.
– Не буду спорить, – делает вид, что согласился и встает из-за стола, – тем более мне уже пора. Засиделся. А у вас тут юбилей брачной ночи намечается. Пошли, проводишь меня. Маргарита, до свидания!
Аркадий нетвердой походкой следует за другом в прихожую.
– Еще раз спасибо, что помнишь и пришел поздравить, – говорит он, рука крепко жмет руку друга.
– На самом деле, я заходил по другому вопросу, – нехотя признается гость, выуживая из кармана пальто пухлый, словно беременный кошелек.
Провожающий с удивлением смотрит на Ираклия. Тот молча отсчитывает приличную сумму и уже почти убирает кошелек, но на секунду задумывается, добавляет еще несколько крупных купюр и протягивает пачку другу.
– Ты отлично отработал по проекту. Я уже начал сомневаться, не потерял ли ты хватку, ведь из-за твоих моральных принципов мы отказались от нескольких заказов по продвижению алкогольных коктейлей и вейпов.
– Совесть дороже.
– Тебе виднее. Но еще раз спасибо! Текст бабушки про сгоревший шлем внука был шикарным, им поделилось несколько десятков тысяч человек. А фраза «верните волосы Олежке, ему завтра в школу» уже месяц как самый популярный интернет-мем. Заказчик счастлив. Это твоя часть вознаграждения.
– Пришел только отдать деньги? – голос Аркадия звучит разочарованно.
– Так ты же сам меня позвал! Чем недоволен?
– А коньяк зачем принес?
– Остынь, забыл я про твою свадьбу. Главное, что ты помнишь, – холодно отвечает Ираклий. – Коньяк – отметить завершение проекта. Не дуйся, нормально же все получилось. Жена довольна, а как узнает, сколько ты поднял – будет вообще счастлива. Съездите в отпуск. Подарок на годовщину свадьбы.
– Какой отпуск? Погасим часть кредитов.
– Делай, что хочешь. Будь здоров!
– Бывай, – сухо прощается Аркаша.
Ираклий выходит в подъезд. Приходится спускаться с двенадцатого этажа по лестнице – лифт, как всегда, не работает. «Опять эти детские обиды. Носится со своей свадьбой, как отслуживший с воспоминаниями о службе, словно главном жизненном событии. Повезло, что в этот раз не заставили смотреть дембельский альбом, то есть свадебное видео. Я даже не помню, когда у него день рождения! Какого я должен помнить день, когда его нормальная жизнь закончилась? – думает мужчина. – Да, сложно быть другом с человеком, работающим на тебя».
Где-то между четвертым и пятым этажом из-за выпитого алкоголя кружится голова, и Ир присаживается на затертый подоконник рядом с консервной банкой из-под ананасов, полной сигаретных бычков. Глаза упираются в размашистую надпись на стене подъезда «АЛЛА Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ», рука машинально тянется за мобильным телефоном. Сканер считывает отпечаток пальца, сотовый разблокирован и Ираклий заходит в социальную сеть. «Нет, запрос в друзья до сих пор не принят, хотя видно, что она была онлайн сегодня», – разочарованно отмечает он.
Они не знакомы. Как-то случайно бессмысленно бродя по соцсети, оказался на ее страничке. Обыкновенная на первый взгляд девушка – невысокая, русая, с волосами чуть ниже плеч и светло-голубыми глазами. Но что-то заставляет Ираклия заходить на ее страницу каждый день. Да и надежда, что она добавит в друзья, не дает покоя.
Он сохранил и распечатал все ее фотографии, рассматривает их в телефоне каждую свободную минуту, и только спустя время понимает, чем она так его притягивает. Пальчики. У нее необыкновенно красивые пальчики – утонченные, длинные, беззащитные. Такие пальцы называют музыкальными, но Ираклий не хочет подбирать эпитеты, а хочет целовать, покусывать, прятать ото всех и любоваться ими в одиночестве.
Он представляет, как вместе с Наташей гуляет по осеннему городу. Ужасно холодный ветер бьет в лицо. Промозгло, мерзко, но ему все равно – они вместе. Жирное небо – одно сплошное облако, как матрас второго этажа двухъярусной кровати, тяжело висит над головой, не предвещая ничего хорошего. Она в легких перчатках, на которые сверху надеты его теплые вязанные варежки (откуда эти мысли, он никогда варежки-то и не носил). Заходят в кафе и в ожидании липового чая сидят, прижавшись друг к другу. Ее руки в его руках, и он нежно согревает их дыханием, отдавая им теплый воздух, который еще секунду назад был с ним одним целым, рядом с сердцем. Ее щеки покрываются нежным румянцем, то ли стало тепло, то ли он ее смущает, а может быть, ведь все может быть – ей просто приятно.
Или нет, она читает книгу сидя в потрепанном кресле, какой-то ерундовый детектив, поглотивший полностью. В комнате полумрак, единственный источник света – пожилой торшер, освещающий ее лицо и страницы книги, остальное размыто, как на картине маслом или на фото в портретном режиме смартфона. И вот этот долгожданный момент, рука словно появившись из ниоткуда тянется к губам, не сводя глаз с текста, девушка слегка целует пальчик и переворачивает страницу. Ираклий представляет себя, то тихонько сидящим с ней рядом в ногах пушистым беспородным котом, то висящем на торшере удавом, наблюдающим за кроликом, но старается не дышать, чтобы не пропустить это мгновение – она, губы, пальчик.
Ираклий тяжело, по-старчески вздыхает, прогоняя фантазии. «Это одержимость, я ведь ничего про нее не знаю: где живет, сколько лет, замужем ли. Фамилию не увижу, пока не добавит в друзья, – думает он. – Все, что знаю – только имя, указанное в профиле, и не факт, что оно настоящее». «Наташа», – произносит он громко, как ребенок, рассказывающий стих в свое удовольствие, пока взрослые не видят. Лицо растягивается в широкой улыбке. Он еще несколько раз повторяет имя и продолжает спуск.
– Долго же ты шел. Я уже думал ребят за тобой посылать, – окликает грубый голос на выходе из подъезда. Трое мужчин как плотина перегораживают путь.
– Мы знакомы? – теряется Ир.
– Конечно. Здорова! – протягивает руку один из них. Ираклий автоматически ее жмет.
– Вы меня с кем-то путаете, – растерянно отвечает он, почувствовав легкое головокружение.
– Твоя визитка? – тыкая бумажкой в лицо спрашивает мужик. – Ираклий, решаешь все вопросы. Садись в машину, будем вопрос решать.
Ир хочет что-то ответить, но немеет язык. Он недоуменно смотрит на руку. На ладони растет капля крови от укола. Тело становится тяжелым, словно он резко набрал вес или внезапно оказался на Юпитере. Ноги с трудом выдерживают выросшую нагрузку. Подкашиваются колени. Землю трясет, как будто он смотрит видеоролик, записанный на сотовый, а оператор то ли пьяный, то ли трезвый, но нервный. Мутнеет. Невидимый видеоинженер-недоучка балуется со спецэффектами, и экран, не выдержав нагрузки, рассыпается на 8-битные пиксели. Мужчины хватают бесчувственное тело. Черный автомобиль. Синяя мигалка. Темнота.
***
Ираклий понимает, что стоит на ногах, именно понимает, а не чувствует. Тело ощущается чужим, будто сознание пересадили другому человеку. Взгляд замылен словно кто-то надел ему заношенные, затертые очки. Пытается сфокусироваться на одной точке. Не получается. Он продолжает напрягать глаза. Пахнет сигарами и виски, и прохладно как в комнате-хьюмидоре. Кругом тишина, но мужчина чувствует, что в помещении есть кто-то еще. Его изучают, и он улыбается в ответ, демонстрирует: похитителям не сломать его силу духа. Постепенно зрение подчиняется ему, будто настроил резкость на бинокле.
«Я в помещении. Какой-то офис или контора. Не силовики, нет портретов руководства страны и государственной символики, – Ираклий рассматривает комнату словно в перископ. – Не бандиты – нет икон. Но и не коммерческая организация. Одинокий лист бумаги на столе, ни компьютера, ни телефона. Странно. Окна зашторены красными бархатными занавесками. Из декора только внушительных размеров одинокая картина, на ней – пирамида из человеческих черепов и стая воронов. Вот это боров развалился! Щеки переходят в плечи, улыбка добродушная, а взгляд смотрит насквозь, как рентген. Этот толстый явно тут главный. За ним телохранитель, коротко стриженный, костюм, галстук, не хватает только гарнитуры в ухо. Возможно, убивать не будут, кому я дорогу перешел-то?».
– Ираклий, 23 года. В армии не служил и, судя по купленному военному билету, не собирается, – читает толстяк с листка, лежащего на столе. – Окончил литературный факультет с трудом и без отличий. Холост. Детей нет, постоянной женщины тоже. Рост 178, вес 68. Не привлекался. Спорт регулярно, алкоголь умеренно, тетрагидроканнабинол не чаще раза в месяц. Ну что, красавчик, рассказывай, как корейцев чуть не разорил».
«А, так это мне конкуренты за шлем хотят предъявить. Сразу к сути перешел, не любит тянуть кота за хвост – это хорошо. Значит, человек деловой – найдем компромисс. Но не без любви к показухе, устроил цирк, я уж подумал: что-то серьезное», – с облегчением решает Ираклий.
– У нас кастинг на телешоу? Надеялся, узнаю что-то новое про себя. Увы, нет. Хотя, да. Первое: я, оказывается, поправился. Надеюсь, меня в одежде взвешивали? Второе: так вы анализ крови брали? А я подумал, что снотворное вкололи. Третье: не знаю никаких корейцев, – отвечает Ир.
– Не ерепенься. Ведь ты у нас не только мастер черного маркетинга и губитель брендов, уничтоживший репутацию и все рыночные перспективы корейскому шлему виртуальной реальности. Но и преступник, находящийся в федеральном розыске. Ищет полиция, ищут спецорганы, государство ищет. Кто-то очень похожий на тебя три года назад взял кредит на несколько десятков миллионов по фальшивому паспорту, но с твоей фотографией. Не знаешь, кто это был? – Глава похитителей заходит с козырей.
– Думаете, напугали? Чем? Умеете искать в интернете? Молодцы, моя бабушка, тоже умеет. Домыслами, что занимаюсь черным маркетингом и замочил корейский шлем виртуальной реальности? Так докажите, или у вас, как у моей бабушки, старческий маразм? Кредит? Не я. Видеозапись из банка есть? С фальшивым паспортом мог прийти кто угодно. Фотка моя? В интернете скачали. – Загнанный в угол Ираклий входит в раж, самоуверенность берет верх над благоразумием. – Хотели напугать громилами, которые меня привезли? Я могу таких же, а то и пострашнее нанять на вокзале за три… хотя нет, и двух бутылок водки хватит.
Мужчины молча смотрят на него. «Надо давить дальше», – решает Ир.
– Вот и сказочке конец, кто слушал – молодец! К вашему сведению, мой мобильный телефон отслеживается. Как только я выехал за границы заданной зоны, моей службе безопасности пришло уведомление: я в опасности. Так что сюда через минуту-две завалятся крепкие ребята и разнесут все к чертям. Пока этого не случилось, выход у вас один – отпустить меня домой и не строить из себя НКВД. И не просто отпустить – вызвать такси, хотя какое такси, еще деньги тратить из-за вас, клоунов. Везите меня домой.
– Хум, – как спустивший шарик выдыхает покрасневший толстяк, – ща лопну от смеха.
– Что смешного? – борзо реагирует Ираклий.
– Ой, не могу, задыхаюсь. Допустим, я поверю в россказни, мол, у тебя служба безопасности или какие-то телохранители, – берет себя в руки мужчина. – Как же они тебя найдут? Посмотри на свой телефон. Посмотри, я сказал, – командует он голосом, не терпящим возражений.
Ир повинуется. Странно, телефон отключен. На попытки включить не реагирует, хотя, уходя от Аркадия и Маргариты, он зарядил его полностью.
– Мои ребята заглушили сотовый, как только подошли, – объясняет мужчина. – Так что для твоей несуществующей службы безопасности просто сел аккумулятор твоего телефона. Ты выпивал в гостях и остался там навсегда. Даже если будут искать – не найдут. Никто. Никогда.
Ираклий чувствует, как капля ледяного пота скользит между лопаток словно первый лыжник, за которым по всему склону, то есть телу скоро последуют остальные. «Все серьезней, чем казалось вначале. Если меня тут убьют, то даже по биллингу телефона не найдут ни меня, ни убийц, – думает он. – Надо выкручиваться».
– Как-то у нас не заладилось. Давайте начнем все сначала. Что вам от меня нужно? – стараясь звучать максимально расслаблено говорит Ираклий.
– Другой разговор. На кого работал? Кто дал задание мочить корейскую разработку? Время мое не трать, говори только правду.
– Я даже не знаю, как к вам обращаться.
– Николай Иванович Погорелый, – представляется полный и кивает на стоящего рядом мужчину. – А это Смирнов Юрий.
– Я бы сказал, что рад знакомству, но вам нужна только правда, – пытается шутить Ираклий. На лицах собеседников никакой реакции.
– Честно говоря, не знаю на кого работал. Пришел заказ раскрутить шлем виртуальной реальности американской компании, который выводили на наш рынок одновременно с корейским. Думаю, заказчик как-то связан со Штатами, так как ключевым показателем эффективности был объем продаж. Необходимо было продать больше устройств, чем конкуренты. Потенциальный рынок очень маленький, и на нем может быть только один лидер. В процессе общения решили, что проще испортить продажи корейцам, чем пытаться вырастить свои.
– Как общался с заказчиком? – спрашивает Смирнов, молчавший до сих пор.
«Не телохранитель», – понимает Ираклий.
– В защищенном мессенджере, не хранящем логи переписки. Опережая ваш второй вопрос, услуги оплатили биткоинами, так что я не мог отследить заказчика, но он был очень щедрым.
– Ясно, этого и следовало ожидать, – говорит Юрий главному. Замечая его удивление, уточняет: – Ожидать, что заказчик зашифруется, а не то, что будет щедрым.
– Кто решил, что эффективнее загубить корейское устройство, чем раскручивать американское? – спрашивает Николай Иванович.
– Точно не помню, может быть я, а может и заказчик в ходе переписки. Было несколько факторов. Во-первых, я провел тщательный анализ. Потенциальные покупатели, планировавшие приобретение шлема виртуальной реальности для себя или детей, выбирали только между двумя этими устройствами. Так как устройство недешевое, то большая часть при выборе опиралась на отзывы в интернете. – Ираклий замечает, что его внимательно слушают, возможно, даже с уважением. И продолжает говорить о своей работе с гордостью и без приукрашивания. – Во-вторых, негативным отзывам люди верят больше, так как по поводу положительных есть предубеждение, что они заказные, проплаченные. Отрицательными сообщениями люди охотно делятся, чтобы обезопасить друзей от неудачного опыта. Соответственно, создать негативный образ легче, эффективнее и менее затратно.
– Как? – с нескрываемым интересом спрашивает главный.
– В три этапа. Первым был анализ, про него я уже рассказал. Затем выделил две потенциальные группы людей, принимающих решение о покупке: родители и взрослые игроки. Для родителей ключевым фактором была безопасность устройства, для игроков – производительность и надежность. Поэтому главной задачей было добиться впечатления, что шлем легко ломается, ненадежный и может причинить вред здоровью. – Ир чувствует себя профессиональным бизнес-лектором, выступающим перед неофитами. – У меня несколько профилей в социальных сетях, через которые начал прокачивать эту историю. Купил два шлема, отфотографировал их в разнообразных интерьерах и фонах. Затем один расколотил молотком, а второй поджег. Разместил множество объявлений в социальных группах, на сайтах и форумах, что продается шлем на запчасти, с фотографиями и уточнением, что компания отказывается его ремонтировать и менять. Несколько сообщений с жалобами на качество сборки также разместил в официальных группах корейского производителя. В сети стали обсуждать большое количество сообщений о браке, историю даже подхватили специализированные СМИ. Стали появляться сообщения, что у кого-то тоже поломался шлем. Хотя скорее всего поломки были преднамеренными, люди засомневались, что купили правильный шлем, ломали и пытались вернуть деньги. Официальные паблики корейского производителя тоже сыграли мне на руку, сначала все отрицали, что, мол, на испытаниях в лабораторных условиях не поломался ни один шлем, а потом предлагали всем бесплатный обмен. Появилось огромное количество проплаченных корейцами ботов, утверждавших практически в идентичных сообщениях, что у них все отлично работает. Это вызвало очередную волну негатива и недоверия. Было видно, что представители корейцев не разработали единую коммуникативную стратегию и сами себе противоречили, пытались тушить пожар, не выключив замкнувшую электропроводку.
– Говорил же Калачеву, а он не слушал, – перебивает рассказчика Николай Иванович, обращаясь к самому себе, а не к собеседнику.
– Так это вы отвечали за официальные социальные группы корейцев? Да, и за ботов тоже, – догадывается Ир.
– Да, – нехотя признает мужчина, – но это уже не имеет значения, что дальше?
– А дальше, по классике – третий этап. У знакомого племянник ехал на самокате, упал и стер волосы на затылке. Мой работник придумал чумовую историю про бабушку, решившую подарить шлем внуку на день рождения. У нас как раз был заброшенный профиль бабушки со времен рекламы молочных и фермерских продуктов. Легенда была простая: у внука день рождения, бабушка дарит корейский шлем. Мальчик играет весь день, вертит головой, и шлем из-за некачественного материала стирает волосы. Печаль. Тоска. Шикарно написанный текст, смешные фотки и грамотный посев по сетевым ресурсам сделали свое дело – пост стал вирусным. А фразы из него разошлись на мемы.
– Верните волосы Олежке, ему завтра в школу, – цитирует Юрий.
– Да, оно самое, – подтверждает Ираклий. – Честно говоря, не знаю, можно ли сейчас как-то исправить эту ситуацию. История уже вышла за пределы нашей страны. Репутация продукта безнадежно испорчена.
– Сколько человек работало по этому проекту? – спрашивает Погорелый.
– Четыре. Я координировал, два писали тексты и еще один занимался размещением и посевом.
Николай Иванович откидывается на спинку высокого кресла и замолкает. Ираклий хочет еще что-то добавить, но рука Юрия, поднесенная к губам, дает знак – молчи, шеф думает.
Время идет. Слышно, как за окном проехала карета скорой помощи с включенной сигналкой. Ираклий понимает: он как минимум в городе – это воодушевляет и дарит надежду, что есть шанс выйти живым из этого переплета. Алкоголь выветривается окончательно. В горле неприятно сухо, и ноги затекли от длительного ожидания, но садиться без разрешения невольный гость не решается.
– Твое счастье: корейцы решили, что на самом деле брак в шлемах, а то бы вас четверых четвертовали, – после длительного раздумья наконец-то прерывает тишину Николай Иванович. – И они рады, что дефекты выявились на нашем рынке, а не в Штатах, там их исками бы закидали. Менеджер проекта, ответственный за продукт на нашем рынке, пошел на повышение, разработчиков уволили, компания потеряла миллиарды капитализации. И только мы знаем истинную причину провала.
– Я не знал, что у моих действий будут такие последствия. Готов отдать все, что получил за проект, чтобы загладить это недопонимание, – говорит Ираклий. И добавляет: – Кроме того, что отдал исполнителям.
– Ты смешной – это хорошо. Но, видимо, тупой, что в принципе тоже хорошо. Мы выбили двойную оплату проекта за работу с проблемным продуктом. Так что тут, как говорят эффективные манагеры, win-win – корейцы нашли виноватых, ты заработал, мы тоже.
– Так вы меня отблагодарить позвали, а я-то напрягся, – улыбается Ираклий.
– Благодарить ты должен, что не сдали корейцам. Ты бы корейским собакам завидовал, если бы они узнали, что ты причина потери нескольких миллиардов капитализации компании, – глаза Николая Ивановича упираются в Ира. Под этим взглядом неловко, словно случайно увидел, как идут сварочные работы – глазам больно, а отвернуться уже не получается.
– Спасибо, – голос звучит сдавленно.
– На здоровье. Каким бы тупым не прикидывался, понимаешь, что больше тебе на этом рынке делать нечего? Тебе повезло, что перешел дорогу нам – мы приличные люди, можно сказать интеллектуалы, занимались раскруткой современного IT-продукта. А если бы насолил кому-нибудь, например в шоу-бизнесе, так легко бы не отделался.
– Я больше ничего не умею делать, – опустошенно отмечает Ираклий. – Видимо, буду искать работу по найму или пойду по специальности работать – учителем.
– Зачем искать, ты уже нашел. Будешь работать на нас. Считай нашу ночную встречу собеседованием, – вальяжно улыбаясь, говорит Николай Иванович. – Да, коллега, поздравляю, ты его прошел. Резюме можешь не высылать, мы уже сами составили. Присядь, кстати, что стоишь, как ведущий на Оскаре. Ах, да, там больше нет ведущих.
Новоиспеченный коллега обессилено проваливается в предложенное кресло. «Убивать не будут», – осознает он. Тело наконец-то расслабляется, и ощущение стресса уходит.
– Господин начальник, а кто вы такие вообще? Пиар-агентство? Рекламная компания? Спецслужба? Как называется наша фирма? Я не любопытный, но хотелось бы знать, где теперь работаю, что надо будет делать, есть ли корпоративная медицинская страховка и будет ли у меня секретарша?
– Давай по имени-отчеству, без господина и начальника. Компания называется просто – Агентство, – строго отвечает Имя-Отчество, он же Николай Иванович.
– Да, смысла заморачиваться с названием не было, да и творческий подход – это не наше ключевое конкурентное преимущество, – не спорит мужчина. – Но это поправимо. В качестве маскировки мы выступаем рекламным агентством полного цикла: от разработки рекламных концепций и полиграфии до ведения официальных групп наших клиентов в социальных сетях.
Но наша главная задача – формирование общественного мнения, тенденций и смыслов. Для этого есть уникальные ресурсы: доступ ко всем профилям пользователей социальных сетей в нашей стране, возможность аналитики по всем поисковым запросам, прямая интеграция с мобильными операторами и интернет-провайдерами. И наш самый главный актив – Рой, собственный портфель управляемых профилей составляет 271 тысячу человек.
– 275 тысяч, – поправляет Николая Ивановича Смирнов. Ираклий вздрагивает, он уже и забыл, что в кабинете есть кто-то еще.
– Да, 275, – соглашается Погорелов, – в нашей стране подобных компаний нет.
– Рой? 275 тысяч? – переспрашивает Ир.
– Да, Рой. Вижу, непонятно. В общем, езжай домой. Ребята отвезут. Проспись, опохмелись, отдохни, а послезавтра Юра за тобой заедет и введет в курс дел.
– Можно последний вопрос? – вставая спрашивает Ираклий.
– Да.
– Моя должность? Я бы хотел быть начальником.
Погорелов задумывается на несколько секунд, затем отвечает в сторону Юрия:
– Будешь пастухом направления общепит.
– Да, вы действительно агентство полного цикла: от производства молока до его рекламы. Ок, поехал домой, уже ничего не понимаю. Счастливо! – говорит Ираклий, а сам думает: «Они сумасшедшие. Клоуны. Надо проспаться, а еще лучше съездить в отпуск. Видимо, я пьяный забыл зарядить телефон у Аркаши, или они вытащили аккумулятор из телефона пока я был в отключке, взяли на понт. Рой. Пастух. Меня разводят. Завтра в интернет выложат видео этой беседы, и я стану посмешищем – испугался каких-то актеров. Интересно, откуда они узнали про историю с кредитом и фальшивым паспортом. Хотя доступ ко всем профилям не помешал бы, нашел бы Наташу. Надо валить, пока они не стали переигрывать еще сильнее, уже не смешно. Как Погорелый сказал “пастухом”, так Смирнова аж передернуло. Видимо, эту часть легенды не отрепетировали, и он понял, что толстый уже заврался».
Смирнов возвращается, проводив Ираклия из кабинета. Погорелов встает, хлопает дверь шкафчика и на столе появляется початая бутылка односолодового.
– Будешь? – спрашивает он.
– Нет.
– Ну, что думаешь? Видимо, придется его убрать. Судя по всему, проблемный и слабо управляемый, – Николай Иванович разваливается в кресле с бокалом виски.
– Убрать его? Вы серьезно? Я думаю, он может пригодиться. Разве вас не впечатлило, как он командой из трех человек наш Рой обставил? Меня – да. Неуправляемый? Не думаю. Видели, как глаза загорелись, когда услышал про доступ ко всем профилям в социальных сетях. Это его слабость – любопытство. Ираклия видимо прельщает возможность залезть в личную жизнь любого. Мы дадим ему эту возможность, но не сразу.
– Что поручим?
– "Сирамидзу".
– Ты уверен? С раскруткой этих дурацких ресторанов никто не справлялся. Мертвый и очень рискованный проект, – признает Погорелый.
– Мертвый и важный для нашего покровителя. Сами знаете, сеть ресторанов "Сирамидзу" формально принадлежит его жене. Если сможем их раскрутить, будет очень доволен и возможно сможет выбить для нас дополнительное финансирование, – обосновывает свою точку зрения Юрий.
– Хорошо, – соглашается Николай Иванович и, немного помолчав, добавляет, – будешь куратором Ираклия на этом задании.
– Может, поручим второму отделу? У меня сейчас других проектов полно, – спрашивает Смирнов с максимально отстраненным видом, но от толстяка не ускользает – мужчина напрягся.
– Нет. Слишком ты хитрый. Думаешь, поручим Ираклию раскрутку "Сирамидзу", он ее провалит, как провалил бестолковый Дима. Хотя о нем либо только хорошее, либо ничего. И это будет третий провал подряд. Три ошибки – это сигнал куратору: Погорелов постарел, хватку теряет, не пора ли ему замену искать? А кого же на его место? Ну явно не из второго отдела – они ведь завалили "Сирамидзу" с Ираклием. Лучший вариант – руководитель первого отдела. Ты то есть! Вот такой маневр, одним проектом – меня на пенсию и второй отдел вон из конкурентов. Так что, мой дружок, если "Сирамидзу" пойдет на дно, то утащит не меня, а тебя и новенького.
Погорелый ждет реакции собеседника.
– Николай Иванович, не было у меня таких мыслей. Честно. Наоборот, хотел вернуть благосклонность нашего покровителя. Ираклий талантливый парень, раскрутит рестораны. Руководство поверит в нашу эффективность, и мы попросим увеличить финансирование, – оправдывается Юрий.
– Вот и славно. Талантливый. Значит, посмотрим, на что способен. Может, со шлемом ему просто повезло…
Глава 2
Ираклий просыпается после обеда. В комнате свежо, как в рекламе стирального порошка. Спал с открытым окном, чтобы мартовский воздух быстрее выветривал пары алкоголя из помещения. Через силу заставляет себя поесть. Дважды принимает прохладный душ, который по идее должен вернуть к жизни, но все равно чувствует себя разбитым, словно и не спал вовсе. «Вроде бы выпили немного – бутылка коньяка и немного водки на троих. Закусывал плотно. Стоило на коньяке остановиться и валить домой, – думает он. – Нет, Аркаше, как всегда, было мало. Жажда нереальная, уже выпил литра два воды, и все равно сушит, как в финской сауне. Как там жених, пережил годовщину брачной ночи? Позвоню ему. Где же телефон?»
Телефон. Фотографии Наташи. Похищение. Рой. Пастух. Воспоминания накрывают Ира. «Лишь бы они не сломали телефон! На нем сохранены фотографии Наташи, которые она убрала из общего доступа. Почему же я не сделал резервные копии на компьютере», – отчаивается Ираклий. Повлажневшие от волнения руки находят мобильник в кармане пальто. Девайс не включается. Трясущиеся пальцы с трудом открепляют заднюю крышку, и мужчина пытается вытащить аккумулятор. Телефон выскальзывает из рук и с удовольствием сигает на пол. Чертыхаясь, Ираклий поднимает аппарат, вставляет аккумулятор и пытается включить его еще раз. К большому облегчению, телефон загружается, заряд – девяносто процентов. Фотографии на месте. Холодная испарина, словно конденсат на окне переполненного автобуса покрывает лоб Ираклия. Садится на пол и пытается спокойно дышать. Не выходит, сердце в ритме техно-музыки выдает прямую бочку под 140 ударов в минуту.
«Успокойся. Дыши глубже. Возможно, если предположить чисто теоретически, они говорили правду. Доказательства? Доказательство номер раз – телефон. Его явно выключили на уровне железа. Вчера не работал, хотя был полностью заряжен, – рассуждает он. – Как вариант, пока я был в отключке, они вытащили аккумулятор, вставили между контактами какую-нибудь бумажку. А сейчас я телефон уронил, затычка выпала. Вот он и заработал.
Что еще? Номер два – потеря сознания. Укол? Какое-то сильнодействующие снотворное. Странно, что так быстро подействовало. Но я не эксперт, может, выпитый алкоголь усилил его эффект? Хотя… Я только вышел на улицу. У Аркаши было душно, а тут свежий воздух, вот меня и развезло. Может, просто испугался? Снотворного никакого не было. Видимо, у громилы был перстень острый, либо я поцарапался о перила подъезда и не заметил.
Эх, зря все про шлем рассказал. Раскрутили меня. Выложат видео нашей беседы в интернет, и моей карьере конец. Корейскому шлему, конечно, это уже не поможет, покойника не воскресить. Но мне уже никто не доверит ни одного серьезного проекта. Будут думать, что не держу язык за зубами. Видимо, придется на год затаиться, пока шум не утихнет. Ладно, деньги есть, поеду на год на Гоа или в Таиланд, отдохну. А потом – за работу с новыми силами, но на всякий случай найму телохранителя.
Полегчало, надо бахнуть апельсинового сочка стаканчик. Добавить может водки в сок? Никаких важных, государственного масштаба дел у меня сегодня нет. Государственных дел. Государство. Меня ищет государство. О мой бог, вот, что вчера напугало больше всего – они знают про кредит!»
Ираклий надеялся, что история с кредитом осталась в прошлом навсегда, а так как воспоминания были неприятными, можно даже сказать болезненными, запретил себе ее вспоминать. Сама же история и ее причины были банальны – женщина, деньги.
Будучи студентом, Ир познакомился с фантастически привлекательной девушкой Светланой, победительницей нескольких локальных конкурсов красоты. Самое невероятное – он тоже ей понравился. Когда они были вместе, его разрывали два противоположных ощущения. Первое – невероятное счастье от возможности созерцать и прикасаться к идеальной красоте. Второе – он чувствовал себя вне зоны комфорта, да так остро, что космонавт на его месте решил бы, что выход в космос – просто прогулка в песочнице. Преследовало чувство, что окружающие, как и он, понимают: эта девушка для него слишком хороша. Это заставляло совершать безумные поступки – горы цветов, дорогие рестораны, подарки, сюрпризы и как предсказуемый итог – огромные долги. Ираклий занял у всех знакомых, малознакомых и знакомых знакомых. После учебы подрабатывал в такси и охранником по ночам, даже хотел перевестись на заочную форму обучения (родители были категорически против, это было их последнее желание – сын должен получить нормальное высшее образование), но все же нашел силы признаться Светлане, что у него трудности с деньгами. У него была проблема, она предложила решение, с которым, не раздумывая, согласился. Да и думать в то время было нечем, мозг был в полном подчинении у сердца.
Близкие Светланы занимались серьезным бизнесом, и она свела Ира с ними. Как оказалось, под серьезным бизнесом скрывалось пошлое мошенничество – получение кредитов по поддельным документам. Изготовление бумаг, подтверждающих высокий доход и платежеспособность Ираклия, а также договоренность с менеджером банка, выдающим кредит, близкие брали на себя. Все, что требовалось от Ира – съездить в соседний город, зайти в определенное время в обозначенное банковское отделение и получить кредит в несколько десятков миллионов наличными. Вознаграждение в пять процентов от суммы кредита ему обещали привезти на следующий день после пересчета денег. Эти пять процентов позволили бы не только погасить все долги, но и, как предложила Светлана, отдохнуть вместе на Бали.
Ираклий сделал все строго по инструкции, но своей доли так и не дождался. Исчезли не долги, а Светлана вместе с дружками. Номера телефонов больше не обслуживались, со съемной квартиры она съехала. Ир понял, что его кинули и подставили.
Только спустя несколько недель, когда утихли чувства, Ираклий смог хладнокровно все проанализировать – осознал, что стал жертвой и соучастником аферы, подстроенной подельниками Светланы. Обращаться в полицию не стал, так как понимал: единственный, на кого есть доказательства совершенного преступления, – он сам. Оставалось только надеяться на профессионализм преступников и высокое качество документов-фальшивок, лишь это могло спасти Ираклия от ответственности. С тех пор он пришел к выводу, что главное в жизни – деньги. Были бы у него деньги – никогда бы не попал в такую ситуацию. Прошло уже три года. Вчерашний разговор показал, как сильно заблуждался, рассчитывая, что преступление прошло без следа.
На поверхности стола завибрировал мобильный телефон, прерывая неприятные воспоминания. «Черт побери, беззвучный режим, а мощному басу позавидовали бы на соревнованиях по автозвуку. Аж больно», – недовольно отмечает страдающий с похмелья. Неизвестный номер. Поколебавшись несколько секунд, отвечает:
– Алло?
– Завтра в восемь сорок пять у подъезда, – без представления, буднично, как автоответчик звучит мужской голос.
– У какого подъезда? Кто это? – теряется Ираклий.
– Смирнов. Твоего подъезда. На работу поедем. Решил, мы шутили?
– Нет, нет. Я все воспринял серьезно, – спешит согласиться Ир, – просто, что-то сегодня неважно себя чувствую.
– Молоко пей, оно нейтрализует остаточные последствия от препарата. А лучше кефир, заодно и опохмелишься, – то ли сочувственно, то ли с издевкой говорит Юрий.
– Какого препарата? Не понял.
– Которым тебя укололи. До завтра.
Ираклий хочет еще что-то спросить, но собеседник уже отключился. Не желая оставлять последнее слово за ним, Ир злобно, но беззубо бурчит: «До завтра. Смотри мне, не задерживайся, иначе найду другого водителя».
***
Сильный ветер и утро не по-весеннему холодное, но Ираклий не успевает ни замерзнуть, ни толком насладиться свежим воздухом. Ровно в назначенное время во двор заезжает пузатый внедорожник. «Автомобиль-аквариум, – думает Ир. – Большой, безвкусный и требующий много внимания».
Колеса джипа лениво месят остатки умирающего в грязи снега, и автомобиль вальяжно подкатывается к Иру. Моргают фары.
«За мной, – понимает он. – Эх, видел бы сосед-алконавт с третьего этажа на каком автомобиле меня забирают – пересрал бы так, что послушался меня и бросил пить, орать по ночам и вместо того, чтобы устраивать разборки с женой, устроился бы на работу».
Юрий Смирнов за рулем. «Утро доброе» и крепкое рукопожатие, так здороваются либо близкие друзья, либо уверенные в себе люди. Ираклий невольно отмечает: такое приветствие импонирует. Он не любит, когда вместо сильной руки протягивают слабую ручонку, словно вялый сельдерей.
В машине царят ароматы сандала, дорогой кожи и парфюма с нотками цитрусовых. Из динамиков харизматично хрипит известный рок-музыкант, обличающий коррупцию и выступающий на государственных корпоративах. Иру кажется, что салон автомобиля больше его ванной комнаты, а иконке на приборной панели позавидовал бы провинциальный храм.
Автомобиль плавно выруливает из двора на дорогу. Ираклий не помнит точно, где находится офис Агентства, и не знает, куда они едут. Но так как живет в спальном районе вдали от центра, думает, что в любом случае придется тащиться и долго толкаться в пробках. Но, вопреки ожиданиям, машина Юрия набирает внушительную скорость и беспрепятственно несется вдоль съеживающихся при их приближении попутных автомобилей. Ираклий удивляется: с чего это вдруг им уступают дорогу? Ответом на незаданный вопрос оказывается едущий перед ними полицейский автомобиль сопровождения с включенным проблесковым синим маячком. Взгляд соскальзывает в зеркало заднего вида, позади – еще один с включенными фарами и мигалкой. «Серьезный подход. Значит, все правда: заглушка телефона, снотворное, Рой, крупные клиенты, доступ ко всем профилям. Да, вляпался. Это высшая лига, а не моя студенческая самодеятельность. Но, не стоит бояться, я им нужен. Заработаю тучу денег, а еще может смогу и Наташу найти», – думает он.
– А это зачем или всегда так ездишь? – будничным тоном, словно каждый день ездит в сопровождении конвоя, спрашивает Ираклий, указывая на машину сопровождения.
– Ты же не хочешь опоздать на работу в первый рабочий день? Шучу, стал бы я из-за тебя мигалки заказывать. Ты бы и на автобусе до Агентства доехал, если бы помнил, где оно. У меня совещание. Стараюсь не привлекать лишнего внимания, но сегодня опаздывать нельзя, – объясняет Юрий, не сводя глаз с дороги.
– Из-за совещания такой загруженный или есть другие причины? – интересуется Ир, решив, что за спрос не бьют, можно попытаться и поговорить.
– Типа наблюдательный? Или хочешь в доверие втереться?
– Абсолютно бескорыстно спросил. Мы же как никак будущие коллеги, а я командный игрок. Знать свою команду лишним не будет. Тем более, вы знаете обо мне почти все, а я о вас ничего, – оправдывается Ираклий, уже успевший пожалеть, что завел этот разговор.
– Много работы, – сухо отвечает Смирнов, – не обращай внимания, тебя это не касается.
– Точно не касается? – переспрашивает Ир, уверенный, что причина как раз в нем.
Водитель замолкает. На виске запульсировала венка. От Ираклия не ускользает, что вопрос не понравился – до этого Юрий вел машину одной рукой, сейчас же схватился двумя. «Подсознательно ищет опоры», – решает пассажир.
– Ладно, все что я сейчас расскажу – только между нами. Идет? – спрашивает Юрий, переводя взгляд на него.
– Безусловно, – заверяет Ираклий.
– Твое положение в Агентстве шаткое. Мне стоило больших усилий уговорить Николая Ивановича оставить тебя работать на нас и не передавать корейцам. Он хотел загладить наш провал, а заодно потребовать с них еще денег за то, что нашел источник неудачи. Я лично вступился за тебя, так как уверен, что ты можешь быть полезен Агентству.
– Спасибо, я благодарен, – искренне отвечает Ир, которого не радует перспектива отвечать за нанесенные миллиардные убытки.
– Да, но это не все. Николай Иванович не любит, когда его мнение оспаривается, и он решил отомстить мне.
– Как?
– Поручив тебе сложный проект и назначив меня куратором. Ты с ним не справишься, и это будет доказательством, что я ошибся, вступившись за тебя, – объясняет Смирнов.
– То есть положение шаткое не только у меня, но и у тебя?
– Да, можно сказать и так.
– Окей. Что за проект? Откуда такая уверенность, что я не справлюсь?
– "Сирамидзу". Это сеть ресторанов японской кухни. Слышал про таких?
– Нет.
– Не удивительно. Как мы ни старались, так и не удалось их раскрутить. Сначала продвижением в качестве эксперимента занимался я. Но это не основная моя специализация, да и с креативом у меня не очень – не справился, – нехотя признается Юрий. – "Сирамидзу" перепоручили Калачеву, ранее – лучшему пастуху Агентства. Проект забуксовал, а в конце концов вообще оказался заброшенным, так как Дмитрий был вынужден переключиться на продвижение корейских шлемов виртуальной реальности. А там, как на зло, ты со своим Олежкой и его волосами. На сегодня у Агентства всего два провала: "Сирамидзу" и шлемы виртуальной реальности.
– И что вы делали для раскрутки ресторанов? – Ираклий пытается уйти от обсуждения шлемов и причины провала Агентства, так как разговор опять вернется к нему как к основному виновнику.
– Полный отчет по нашим активностям уже ждет тебя в офисе. Об общей структуре Агентства и о наших ресурсах расскажу чуть позже. Ты будешь напрямую подчиняться мне и работать в первом отделе, который я возглавляю.
– Хорошо, – Ираклий мнется несколько секунд, но в итоге решается. – Еще один вопрос. Во время нашей первой встречи я немного растерялся и не спросил, сколько мне платить будете?
– Растерялся… Так бы и сказал: перепугался, – беззлобно улыбается Смирнов. – Ты будешь получать деньги с проекта "Сирамидзу". У них девять ресторанов в городе. По договоренности Агентство забирает половину чистой прибыли в течение двух лет. Твои – двадцать пять процентов от этой суммы. Хорошо поработаешь – очень хорошо заработаешь. Справишься – получишь более высокооплачиваемые проекты.
– Что-то я не догоняю. Они готовы отдавать Агентству половину прибыли? Это что за бизнес такой? – удивляется Ираклий.
– Обыкновенный отмывочный бизнес. Рестораны принадлежат жене влиятельного человека. Для нее важно, чтобы они были популярными, с высокой посещаемостью, тогда она сможет потешить самолюбие и гордиться статусом эффективной бизнес-леди. Ее мужу необходимо отмывать деньги, а это невозможно делать, когда рестораны пустые и постоянно генерируют убытки. Он может Агентству и всю прибыль от "Сирамидзу" отдавать, но предпочитает помогать нам другими способами. Все ясно?
– Да. У меня еще одна просьба. Познакомь с Калачевым. Хочу узнать лично, что делал по "Сирамидзу", да и заодно извинюсь за то, что уделал его со шлемом. Не хочу, чтобы у меня были враги внутри Агентства.
– Не получится, – говорит Смирнов, многозначительно выдыхает и добавляет, – он умер. Инфаркт на рабочем месте.
– Да. Сейчас времена тяжелые. Экология ужасная и вдобавок постоянные перепады погоды. Не все пожилые люди с этим справляются.
– Я не говорил, что он старик. Тебе сколько? 23? Ему было 25. Еще вопросы есть?
Вопросы есть, но желание их задавать пропадает. Дальше едут молча.
***
– В Агентстве работает всего четыре человека? – спрашивает Ираклий, проходя в кабинет, показанный Юрием.
– С чего это ты взял? – удивленно спрашивает Смирнов.
– Погорелый, ты и охранник на проходной. Больше никого не видел.
– Так это ж три, а не четыре.
– Ну еще должна быть уборщица, или вы по очереди дежурите?
– Юморист? У нас распределенная структура. Это главный офис компании. Тут только ключевые сотрудники, график свободный. Отчет по продвижению ресторанов "Сирамидзу" на столе. Изучай. Если вдруг что-то понадобится – составь список, вечером все купят. Я вернусь через час-полтора, как закончится совещание, – прощается Юрий, выходя из кабинета.
Оставшись один, Ираклий расслабляется в огромном вельветовом кресле. «Ситуация складывается лучше, чем ожидал, – думает он. – Офис Агентства в историческом центре города. Солидный особняк хоть и потертый, но смотрится монументально и весь увешан видеокамерами, как внутри, так и снаружи. У меня отдельный кабинет на первом этаже. Обстановка спартанская, но есть все необходимое. Да мне в принципе много и не надо – стол, два кресла, компьютер, доступ в интернет. Сюда бы еще кофе-машину, и можно жить. Единственное, что смущает – фотообои на всю стену с изображением сцены битвы. Какие-то мужики в степи, судя по всему, белые офицеры или царские солдаты окружены конницей противника, то ли монголами, то ли китайцами. Несмотря на превосходящие силы, часть солдат собирается дорого продать свою жизнь, скучковались и хладнокровно целятся из ружей в лавину всадников.
Замазать бы этих людишек, и получился бы отличный пейзаж. Шикарные горы, прозрачное небо. Ладно, могло быть и хуже. Например – «Бурлаки на Волге», тогда сразу стало бы ясно, что придется работать день и ночь. Странный все же выбор фоновой иллюстрации для кабинета».
Ираклий уже было собирается читать отчет, но вспоминает беседу по дороге на работу, и руки тянутся к ноутбуку кое-что проверить.
Компьютер абсолютно новый. Его дорогой металл пахнет кровью и большими деньгами. Ир жадно и с удовольствием вдыхает этот запах. Пальцы ловко набирают пароль от социальной сети. Зная возраст и место проживания, быстро находит аккаунт Дмитрия Калачева. Подозрение подтверждается. Юрий его запугивал, судя по последним действиям на странице, Калачев жив. Только вчера вечером он поделился ссылкой на статью про инновационный комплекс «Чувствительный» и прокомментировал, что гордится достижениями военной промышленности страны. Пару дней назад ужинал в "Сирамидзу", застал там известную певицу и даже выложил ее фотографию из ресторана. «Вряд ли Калачев умер сегодня ночью, скорее всего, его просто уволили. Смирнов меня запугивает, чтобы я серьезно относился к заданию, или переживает за свою шкуру», – думает Ир.
«Два непрочитанных, – Ираклий заходит на страницу сообщений. – Что там? Спам с просьбой вступить в группу и перепостить сообщение. Ага, и вопрос от Аркадия, нет ли новой подработки. У него проблемы с деньгами. Как так, я ведь буквально пару дней назад ему заплатил за проект?» – удивляется Ираклий.
По привычке заходит на страницу Наташи. К сожалению, ни обновлений, ни новых фотографий. Разочарованно вздохнув, понимает: делать нечего, надо браться за работу. Руки тянутся за отчетом, и он погружается в чтение. Информация поглощает полностью, и читающий неосознанно наматывает круги по кабинету. Под ногами скрипит старый паркет. В окно ветер веткой настукивает сбитый ритм, из коридора периодически доносится чей-то голос – весь этот шум сливается в сложносочиненный джаз, но он не мешает Иру, для него во всем мире сейчас существуют только распечатки в его руках.
– Что думаешь? – пугает внезапно появившийся Юрий. Ираклий понимает, что мужчина уже давно зашел в кабинет, но не хотел отвлекать его. Взгляд автоматически падает на экран смартфона, он перечитывал отчет уже больше двух часов.
– Да, хуже быть не могло. Хотя, для нас это хорошо. Какой идиот придумал эту концепцию продвижения? – спрашивает Ираклий.
– Это было групповое решение, – замявшись, отвечает Юрий.
– Ты?
– Сначала Калачев, потом я.
– Ясно. Все, что ты делал, – Ираклий поправляется, – то есть делало Агентство для продвижения "Сирамидзу" – набор банальных активностей, больше похожий на освоение бюджета. Хотя не расстраивайся, – решается подсластить пилюлю Ир, – уверен, большая часть ресторанов именно так и пытается рекламировать свои услуги. Фото блюд, накрученные лайки, розыгрыш призов за репост, комментарии ботов, приглашенные в ресторан знаменитости, рекламные материалы в модных СМИ. Знаешь, что потрясает больше всего?
– Нет, – сухо отвечает Смирнов.
– Две вещи. Первое – масштаб раскрутки, видно, что у Агентства или у клиента огромные ресурсы. Второе – отсутствие какой-либо скрепляющей идеи. Вы банально пытались завалить сеть постоянным упоминанием, что есть классные рестораны японской кухни "Сирамидзу", но не объяснили людям, чем они хороши и почему в них стоит зайти.
– Знаешь, как это исправить? – глаза Юрия блестят, как у плохого игрока в покер, собравшего сильную руку.
– Могу рассчитывать на те же ресурсы, что и вы? Бюджет на продвижение остался?
– Безусловно. Для нас главное – сделать рестораны "Сирамидзу" популярными. Твоя задача – написать план-концепцию продвижения. Пиши, словно ресурсы неограниченные. Реализацией займется мой отдел.
– Сделаю за два дня, – обещает Ираклий, – как напишу – пришлю тебе на электронную почту. На какую кстати?
– На какую почту? Ты еще на файлообменник выложи или лучше сразу в газете опубликуй. Никакой почты, никакого электронного документооборота. Напишешь, распечатаешь на принтере и отдашь мне. Затем пойдем докладывать Николаю Ивановичу, – дает указание Смирнов.
– Понял. И еще… Да ну, ладно, – Ир хочет сказать, что нашел профиль Калачева, и тот жив, но не решается.
– Что еще?
– Что это за картина странная? – находится Ираклий.
– Стыдно не знать родных классиков. Это Верещагин, «Нападают врасплох», – говорит Юрий менторским тоном.
– А почему она здесь висит?
– Потому что мертвые сраму не имут.
– Что? – не понимает Ираклий.
– Мертвым не стыдно.
– А, понял, – отвечает Ир, но сам недовольно думает: «Отлично объяснил. Я его спрашиваю одно, а он – муха тоже вертолет, но без коробки передач».
***
Ираклий не волновался даже на экзаменах, но сегодня, перед презентацией концепции Погорелому почему-то чувствует сильный мандраж. «Причина в том, что не знаю, примут мое предложение или нет. Когда работал на себя, было проще: придумал – сделал. Сейчас же сначала надо защитить свои идеи, а реализовывать их будут другие. Смысла волноваться нет. Самое страшное, что может случиться – скажут, что полная чушь, уволят, ну и ладно». – Он пытается успокоиться, стоя в коридоре и ожидая, когда пригласят зайти к Николаю Ивановичу. Скрасить ожидание помогает пролистывание на смартфоне знакомых до последнего пикселя фотографий Наташи.
Дверь открывается, Юрий кивком зовет его.
В кабинете сегодня на удивление светло – шторы убраны. Ир решает, что ранее это просторное помещение служило первоначальным хозяевам, владельцам особняка, залом для танцев. Высокие потолки, окна в пол. Вся мебель – стоящий у стены огромный стол и несколько кресел.
– Докладывай, – без всяких приветствий и любезностей говорит Погорелый, полулежа в кресле с неизменным, словно приклеенным к руке бокалом виски.
«Хоть бы присесть предложил», – недовольно думает Ир и садится, не дожидаясь разрешения или приглашения.
– Концепция следующая, – начинает он, краем глаза замечая, что Смирнов нахмурился, видимо, ему не понравилось самоуправство Ира. Погорелый, кажется, даже и не заметил, что Ираклий сидит. «Будете играть по моим правилам», – думает он.
– Концепция следующая, – повторяет Ираклий, – "Сирамидзу" – это сеть ресторанов настоящей японской кухни. Как большинство жителей нашей страны, которые никогда не были и, скорее всего, не будут в Японии, определят, что в ресторане подается настоящая японская еда? Только по косвенным признакам. Соответственно, наша задача предоставить максимум этих признаков.
Первый этап – найм шеф-повара японца. "Сирамидзу" даже не надо будет менять меню, просто во всех рекламных материалах указать, что ответственный за кухню – японец. Уж он-то знает, как готовить национальные блюда. Если найти подходящего шеф-повара не получится, то на крайний случай можно отделаться фотосессией японца на кухне ресторана.
Второй шаг: прекращаем платить деньги звездам и блоггерам с кучей подписчиков за отзывы о посещении ресторанов. Большая часть их подписчиков просто пролистывают такие посты, или это люди живущие в других городах или, что бывает чаще всего, – просто накрученные боты. Вместо этого надо нанять десяток японцев, живущих в нашем городе, чтобы регулярно ели в "Сирамидзу". Пусть составят график посещений, ходят по парам, по одиночке, большими компаниями, семьями. Их надо будет отфотографировать в ресторанах, причем таким образом, как будто фотографии сделаны незаметно. Задача – максимальное освещение их посещений ресторанов в социальных сетях. Пусть наши боты пишут, что видели настоящих японцев: с удовольствием ели в "Сирамидзу", отмечали день рождения, праздновали что-то. И периодически выкладывают фото. Через пару месяцев, после того как их лица примелькаются, японцев надо будет заменить на других. По этим пунктам вопросы есть? – спрашивает Ираклий.
– Продолжай. Все ясно, – отвечает Николай Иванович. Юра также согласно кивает, хотя всем в кабинете понятно, что решение будет принимать Погорелый единолично.
– Третий этап потребует больше времени на реализацию. Необходимо разместить рекламу ресторанов и обзоры в японских СМИ и путеводителях по нашей стране. С этими материалами будем работать по двум направлениям. Первое – размещение в социальных сетях отзывов и фотографий приблизительно следующего содержания: «был в Японии, там вовсю реклама ресторанов "Сирамидзу"», «японские путеводители рекомендуют посещать рестораны "Сирамидзу"». Второе – мы проплатим ряд статей «популярные места у иностранцев», «где едят экспаты» и тому подобное. В каждой статье будет упоминание, что "Сирамидзу" рекомендуют сами японцы.
И последний, бонусный этап. Не знаю, есть ли необходимые связи у Агентства, но было бы большой удачей пригласить посла Японии на открытие следующего ресторана или на обновление интерьера, меню… В принципе, повод можно любой придумать. Мероприятие должно пройти под девизом «Рестораны "Сирамидзу" – настоящая маленькая Япония».
Весь план-график расписан подробно в проекте, я распечатал несколько копий. Уверен, если все сделаем правильно, посещаемость заметно вырастет, – заканчивает Ираклий.
Пока мужчины переваривают услышанное, Ираклий рассматривает репродукцию картины, висящую над головой Погорелова. После укора Смирнова он прочитал биографию художника и историю создания нескольких его произведений. И сейчас понимает, что гора из человеческих черепов – это тоже работа Василия Верещагина. Даже вспоминает название – «Апофеоз войны», но до сих пор не может понять, какой смысл украшать офис Агентства картинами этого творца. А с ролью удручающего пейзажа в кабинете Николая Ивановича Ир определился: изображение, видимо, должно внушать благоговейный ужас посетителям кабинета перед его хозяином.
– Будем делать, – озвучивает свое решение Николай Иванович. Юрий сидит молча.
– У меня есть хороший человек, пишет отличные тексты. Могу привлечь для работы над проектом. Он способен писать от двадцати до тридцати отзывов в день. Это будут полноценные тексты, не калька и без самоповторов. Нам еще потребуются несколько человек, которе будут размещать отзывы в социальных сетях под разными профилями. Могу сам, но на это уходит очень много времени. Что-то не так? – смущается Ираклий, увидев, что на полном лице Погорелова растянулась широкая улыбка, который бы позавидовал бы Чеширский Кот.
– Все нормально. Писать тексты и размещать их – это прошлый век. Я так понимаю, Юра еще не рассказал, как работает Агентство?
– Я планировал попозже, решил не отвлекать его от концепции продвижения ресторанов, – отвечает Смирнов, и Ираклий понимает, что мужчина хотел проверить, будет ли принята концепция, а после решать – посвящать Ира в механизмы организации или нет.
«С этим Смирновым надо быть начеку», – решает Ир.
– Хорошо, я расскажу сам, – в руках у Погорелова словно из воздуха материализуется бутылка виски. Не спрашивая, разливает по полному стакану подчиненным и себе. Слегка пригубив, продолжает. – Угощайтесь. Виски отличный, а история долгая.
Ираклий слушается, отпивает немного, хотя предпочитает вино, но в редких случаях пьет коньяк или водку. Последняя кажется ему более честной. Нелюбимый виски приятно обволакивает ротовую полость. Хороший напиток, – решает Ир. Юрий не пьет.
– Несколько лет назад социальные измерения показали: все большая часть людей предпочитает получать информацию не по телевидению, а из Сети. Сначала государство попыталось контролировать интернет-СМИ, и даже были определенные успехи, но со временем произошел сдвиг. Люди почти перестали доверять любым СМИ, и главным источником новостей для них стали друзья, реальные и виртуальные. После волны революций в странах третьего мира, инициированных и организованных через социальные сети и мессенджеры, мы осознали, главный ресурс – это социальные связи. Функционеры попытались создать несколько так называемых фабрик троллей. А также вели публичные страницы, замаскированные под независимые новостные издания, которые предназначались для граждан нашей страны и стран, входящих в сферу наших интересов. Администраторы страниц координировали свои действия и вводили пользователей в заблуждение. Но в итоге истории об их деятельности всплыли в зарубежных СМИ и проекты прикрыли, финансирование прекратили.
Подход пересмотрели. Было создано Агентство, главной задачей которого стало формирование и управление пулом виртуальных профилей в социальных сетях. База профилей под управлением Агентства называется Рой. Сейчас в Рое 275 тысяч профилей. У них есть собственная система рейтинга качества. Самые низкоуровневые профили – это просто пустые записи вымышленных людей без друзей, фотографий и с минимумом информации на странице, используются для накрутки количества просмотров, лайков и дизлайков. Это простые боты.
Профили классом повыше – с фотографиями пользователя, чаще всего из фотостоков, иногда сгенерированные нейросетями. У них есть некоторое количество друзей, часть из которых может быть реальными людьми, которые добавляют себе в контакты не разбираясь, и часть – участники Роя разного уровня. Эти профили используются для раскрутки товаров, идей и поддержки необходимых общественных настроений и государственных инициатив.
На третьем месте – заброшенные аккаунты, владельцы которых потеряли интерес к социальной сетям, умерли или по другим причинам не могут к ним подключиться. Так как у нас есть информация от провайдеров интернета, мы можем анализировать активность пользователей и, если профиль заброшен, перехватываем контроль над ним.
И, наконец, жемчужина Роя, лучшие профили – цифровые души. Это аккаунты реальных людей, контроль над которыми они отдали Агентству. Мы заключаем с ними соглашение. Они не разглашают, что аккаунты в социальных сетях ведут не сами, а также обязуются регулярно предоставлять определенное количество фотографий для актуализации информации. По нашей аналитике, при условии, что у среднего реального пользователя социальной сети не меньше 150 друзей, как минимум один-два будут цифровыми душами, и пять-шесть – низкоуровневыми участниками Роя. Чаще всего необходимые Агентству вбросы информации делаются цифровыми душами, затем распространяются по сети реальными пользователями, и мы поддерживаем необходимый уровень охвата с помощью профилей попроще.
Ираклий ошарашено делает полный глоток. От информации, а может и от виски кружится голова. «Вот это масштаб, с такими ресурсами можно раскрутить любой товар. А не цифровая ли душа Наташа?», – испуганно задумывается Ир.
– Да, я понимаю, что это звучит фантастически. Я расскажу, как это работает, чуть позже, – комментирует удивление Ираклия Погорелый. – Помимо рейтинга профилей по качеству информации (настоящее или вымышленное имя, наличие фотографий и их актуальность, полнота представленных сведений) мы еще измеряем силу профиля. Сила профиля – это количество друзей из числа реальных пользователей социальных сетей, то есть потенциальный охват целевой аудитории. Как понимаешь, одно дело – если ты прочитаешь новость на информационном портале, и совсем другое – если эту новость активно размещают и рекомендуют твои друзья. Благодаря этому мы можем формировать персонализированную информационную повестку для выбранной целевой аудитории и склонять их к необходимым действиям.
– Мечта любого рекламного агентства! – восхищается Ир.
– Реальность, – по-отечески отвечает Николай Иванович. Пустой стакан глухо ударяется о стол, и мужчина продолжает. – Соответственно, как это работает внутри агентства. У нас есть несколько десятков человек, которые работают охотниками. Их главная задача – скупка цифровых душ. Они покупают аккаунты людей, которые прошли через банкротство или у которых неприятности с законом, и потому они больше не хотят заниматься ведением своих профилей. Так же скупаются аккаунты различных дауншифтеров, переезжающих, проходящих реабилитацию, умирающих, да и просто людей, которые пытаются жить реальной жизнью. Охотники работают по всей стране, часть из них за границей, так как иностранный рынок нам тоже очень интересен.
Теперь переходим к нашей элите. Элита Агентства – такие люди как ты, пастухи. Пастух определяет, куда пойдет Рой, какое информационное поле он будет формировать и какими средствами. После того, как концепция готова, она передается воспитателям. Воспитатель – человек, ответственный за программирование Роя. У него полный технический контроль над Роем. И две задачи. Первая – подготовить выборку аккаунтов, подходящих по демографическим, гендерным и географическим показателям. Вторая – задать необходимый дискурс и подобрать слова для обучения нейронной сети, занимающейся созданием текстов. Собственно, поэтому я и смеялся, когда ты предложил привлечь на работу человека для написания текстов. Наши воспитатели пишут на одну тему около десяти объемных текстов, которые скармливают нейронной сети, а она уже сама формирует сотни текстов в рамках заданной концепции. Но человека приведи, может, найдем для него подходящую позицию. Юра, посмотришь?
