Пролог

– Не рыпайся, а то хуже будет!

Незнакомец смотрит на меня своими серыми глазами и крепко держит за правое плечо, навалившись на меня всем своим стальным телом. Я пытаюсь вырваться, но понимаю, что он – намного старше и сильнее, и все мои попытки не увенчаются успехом.

– Можно, я уйду?

– Сейчас, удовлетворишь меня, и уйдёшь!

От этих наглых слов я вся холодею, внимательно смотря в серые глаза темноволосого парня, и отступаю на шаг назад. А он, кажется, ничуть не шутит. Незнакомец быстро расстёгивает пряжку кожаного ремня, опускает вниз молнию на джинсах, и остаётся передо мной в ярко-красных боксерах, обтягивающих мужское достоинство.

– Иди сюда!

– Отпусти, я девственница!

Я умоляюще смотрю на хамоватого обидчика, трясясь от страха, и отступая к стенке. Дальше бежать некуда – мы вдвоём, в туалете ночного клуба, а дверь этот ненормальный закрыл на шпингалет. Даже, если мне удастся вырваться из его сильных лап – я долго провожусь у дверей.

Хотя… Можно попробовать.

Чёрт возьми, и зачем я послушала Аринку, и пришла сегодня на открытие нового модного клуба? Наверное, сегодня здесь собрался весь неблагополучный контингент города. Иначе, как объяснить то, что какой-то незнакомый мне парень решил изнасиловать меня?

– Все так говорят! Хорош ломаться!

Тут в дверь туалета начинает кто-то яростно стучать, и я слышу приглушённый мужской голос:

– Пашка! Открывай! Зачем тебе девчонка?

Значит, этого урода зовут Павел. Чёрт, а там – за дверями, его друзья. Станут ли они помогать мне, если я попытаюсь сбежать? Или, непременно поймают, и вернут обратно?

– Отпусти меня!

– И не подумаю! Я приметил именно тебя! Ты – самая красивая девчонка в этом гадюшнике! И получу то, что желаю! Шевелись!

Парень нагибается, подцепляет длинными пальцами мою кожаную юбку и рывком поднимает её до уровня груди. В тот же миг, оценив мою упругую задницу в кружевных былых трусиках, шлёпает меня по ягодице:

– Шикарно! Ну же!

Я стою, не в силах пошевелиться, и глотаю злые слёзы. Обидчик, тем временем, не церемонясь, разворачивает меня лицом к стене, и я утыкаюсь лбом в грязно-серую кафельную плитку туалета.

И почему я не послушала бабушку?

Моя бабуля – любительница криминальной хроники, по телевизору ничего, кроме новостей не смотрит. А потом, с завидной регулярностью, рассказывает мне об убийствах и изнасилованиях.

Она, изначально была против моего похода сегодня в ночной клуб – завтра последний экзамен, я должна была весь вечер тухнуть над учениками, но я, вопреки воле бабушки, отправилась развеяться с лучшей подругой – Ариной. И вот, какой-то маньяк решил позабавиться со мной в туалете ночного клуба.

– Нет!

Я отвожу лопатки, пытаясь вырваться, и скольжу щекой по грязной кафельной плитке, оставляя на ней мокрые следы. Парень же, наваливается на меня своим телом, и с треском срывает с меня трусики, которые, скользя по ногам, оказываются на грязном полу туалета, разорванные по шву.

Вот козёл!

В моём мозгу стучат молоточки, а сердце готово выпрыгнуть из груди – как же так? Неужели, меня изнасилуют прямо здесь, в туалете ночного клуба, какой-то ненормальный, который даже имени моего не спросил!

– Отпусти меня! Пожалуйста!

Но, нападающий смеривает меня насмешливым взглядом и не желает отступать. Он закрывает мне рот ладонью, и шипит:

– Успокойся!

Но нет, я просто так не собираюсь сдаваться – помотав головой, я ухитряюсь раскрыть рот, и с силой кусаю обидчика за ладонь.

– Сука!

Он одёргивает руку, и я замечаю – на левой руке, вокруг запястья сделана татуировка в виде змеи, кусающей свой собственный хвост. Картинка сделана столь натурально, что я пугаюсь.

А Павел в тот же миг хватает меня за мои шикарные, длинные, светло-русые волосы, и накручивает их себе на кулак.

И, почему я не сделала стрижку?

– Ай!

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Я визжу от боли и страха, оказываясь совершенно беззащитной перед этим мужчиной. Кто он такой, чёрт возьми, и почему выбрал именно меня?

В тот же миг он с силой выгибает мою спину, ставя раком, и входит эрегированным членом в меня, прорывая девственную плеву. Напряжённо охает, натыкаясь на невидимую блокаду, а я вскрикиваю от обжигающей боли.

– Что это?

Он слегка отстраняется, пытаясь заглянуть в мои затуманенные болью глаза, по-прежнему, крепко держа меня за волосы одной рукой.

– Ты что, и вправду, девственница?

– Была.

Киваю, и закусываю губу – по щеке катятся злые слёзы, и меня всю трясёт от боли и унижения.

Бабушка была права. Везде одни маньяки.

– Прикольно! За мои двадцать три года мне впервые попадается целочка! Прости. Тсс, ну ладно.

А мне только восемнадцать! Этот козёл на пять лет меня старше!

– Отпусти.

Я утыкаюсь лбом в кафельную плитку туалета, умоляя оставить меня в покое, и судорожно всхлипываю.

– Не могу уже. Сейчас будет хорошо.

И Пашка (кажется, так его назвал кто-то, дежуривший у дверей туалета) сзади продолжает совершать яростные движения своим членом. Я же, покорившись, просто стою, отклячив зад, и, закусив губу, и жду, когда эта адская пытка наконец-то закончится.

Да, не так я представляла себе мой первый раз. Я думала, что это произойдёт с Лёшкой, который примерно уже полгода добивается моего расположения. И я ведь твёрдо решила заняться своей личной жизнью после того, как сдам все экзамены. И мы даже уже о свидании договорились. А теперь. Как я посмотрю ему в глаза?

И – это секс? Секс, от которого сносит крышу? Секс, который Аринка описывала как что-то невероятное?

Парень же, неожиданно ускоряется, и начинает двигаться, как отбойный молоток, совершая всё более и более сильные движения. Во мне начинает просыпаться какое-то доселе непонятное чувство, похожее на желание. Я вся влажная внутри, а боль от потери девственности сходит на нет от интенсивных толчков члена.

Может быть, мне и вправду понравится?

Я закрываю глаза, покоряясь судьбе, а парень начинает правой рукой ласкать мой клитор, что-то шепча при этом, припав горячими губами к моему затылку. По моему телу пробегает сладкая волна дрожи, и я понимаю, что увлекаюсь вслед за насильником, в сладкую негу. Меня всю раздирает от переполняющей меня бешеной страсти, и, неожиданно, волна оргазма захлёстывает меня настолько сильно, что из моего горла вырывается сдавленный крик.

Вот это да! Я хочу продолжения!

Но тут, Пашка мощно дёргается, и, застонав, впивается в мою шею губами, оставляя обжигающий засос.

– Ах, хороша, девочка!

Боже мой, неужели, всё?

Парень вытаскивает свой обмякший член, и, развернув меня к себе, заглядывает в глаза. Его взгляд – наглый и хамоватый, неожиданно сменяется искренним сочувствием.

– Слышишь, прости! Хочешь, повторим? На этот раз я буду нежен, тебе понравится.

– Нет-нет.

Я поспешно опускаю глаза в пол, пытаясь спустить юбку вниз и прикрыть свою оголённую попу. Трусики безнадёжно испорчены и валяются на кафельном полу туалета.

Да и хрен с ними. Главное – сбежать отсюда поскорее, и, пофиг, что без трусов.

– Ну, как хочешь.

Он, махнув рукой, ловко впрыгивает в свои джинсы, и зачёсывает свои тёмные волосы назад, напевая какую-то мелодию. От его раскаяния не осталось и следа – он снова надел маску наглого мажора, который получает абсолютно всё, что хочет.

Или, это не маска?

Как он может себя так спокойно вести, как будто ничего особенного не произошло? Пашка только что изнасиловал незнакомую девчонку, и сейчас упивается своей властью и всесилием. Скотина!

Хотя… мне было так хорошо.

– Как тебя хоть зовут?

Но я уже не слышу его – отперев задвижку на двери, я выпадаю на танцпол, и натыкаюсь на какого-то толстого парня в мятой футболке. Он ошарашено смотрит на меня, заглядывая внутрь.

Подельник? Вдруг, он захочет тоже позабавиться со мной? Нет, этого просто нельзя допустить!

Парень пытается что-то спросить, тыкая пальцем в туалет, из которого выходит довольный Пашка, застёгивая пряжку на джинсах.

Но, мне уже всё равно – нужно бежать домой, как можно скорее, к бабушке. Я оглядываюсь по сторонам, но не найдя глазами подругу, бегу к выходу. С меня хватит, довольно!

Сходила, называется, развеяться!

Нет, больше – никогда! Мне нужно готовиться к экзамену! Впереди меня ждёт золотая медаль и место в престижном Вузе. А на следующей неделе я обязательно схожу с Лёшкой в кино, или в кафе. Пофиг. Главное забыться. Я никому не скажу о том, что случилось сейчас. Даже Аринке.

Нет-нет.

1

Десять лет спустя.

……………………………

– Анастасия Игоревна, куда эту книгу поставить?

Я смотрю на девчонку, которую мне прислали в помощницы, и разочарованно вздыхаю – Юля так неопытна, её приходится всему учить и по сто раз проверять сделанное.

Хотя, казалось бы, что сложного в работе библиотекаря?

Но, эта девочка мне нравится – аккуратная, исполнительная и по-хорошему, неиспорченная. Как я, когда-то. К тому же, у неё очень приятная внешность – стройная, словно осинка, с простым русским лицом и вздёрнутым носиком. Этакая настоящая красота, не испорченная косметикой и уколам ботокса.

Схватив книгу Достоевского, я обхожу стеллаж, и ставлю потрёпанный том Фёдора Михайловича на отведённое ему место. Юлечка застенчиво опускает глаза в пол, и принимается грызть ноготь на левой руке.

Видимо, нервничает.

Библиотеки – уже давно не популярное место среди посетителей, и, в основном, наших постоянных читателей можно по пальцам пересчитать. Но, с приходом молоденькой Юли к нам потянулись молодые люди, которые, с интересом заглядывались на симпатичную девушку.

– Анастасия Игоревна, можно, я уйду сегодня пораньше?

Я смериваю девушку усталым взглядом, и делаю взмах рукой:

– Конечно. Всё равно в библиотеке пусто.

– Спасибо!

Она подскакивает на месте в радостном ожидании, оставляет ногти в покое, и широко улыбается по-детски открытой улыбкой.

– Дима в кафе пригласил, которое в Торговом Центре. Оно недавно открылось, там такой интерьер прикольный! Видели?

Мотаю головой, с раздражением отходя от девушки, и проверяя, все ли издания стоят на своих местах.

– А потом по магазинам прогуляемся.

– Чудесно.

Я пытаюсь сбежать, чтобы не слышать радостное тарахтение Юлии, но ей, видимо, просто не с кем больше поделиться своим приподнятым настроением и планами на предстоящий вечер.

– Новый Год уже через пять дней, и я пригласила Димку к себе, с родителями буду знакомить, как потенциального жениха! Так мы после кафе по магазинчикам походим, он хочет родителям моим подарок купить на Новый год.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать почти.

– Не рано, для замужества-то? Лучше б в институт поступила. Что за работа в библиотеке?

Юлечка поспешно мотает головой, и словоохотливо продолжает:

– Да ну, этот институт. К чему он? Димка пусть учится, на работу устроится потом престижную. Вот вы институт окончили, на врача. А всё равно тут сидите. Почему?

Молчу. Этого ей знать совершенно не обязательно.

Девчонка презрительно фыркает, думая, что уела меня, и продолжает делиться со мной своими взглядами.

– А девочке знания ни к чему – она хозяйкой должна быть хорошей, вот это главное!

Я поднимаю глаза в потолок. Ну и ну, вот это современные представления о жизни? Я всегда стремилась получить высшее образование, а потом устроиться на престижную работу.

Но, не вышло.

– Знаете, я какой борщ варю? Объедение просто! Настоящий, с пампушками! А блинчики у меня – тонкие, кружевные! Не буду себя расхваливать. Просто, принесу вам завтра попробовать. Димка с ума сходит от моей стряпни! Вы-то всё сплошь химией питаетесь!

– Мне не для кого готовить, да и некогда.

Опускаю глаза в пол, и бреду к стойке – там лежат ещё несколько книг, которые нужно разобрать по стеллажам. В стопочке, аккуратно сложенной, сплошь – произведения Пушкина. Видимо, какая-то стайка школьников разом сдала книги в библиотеку, наконец, закончив изучать произведения великого писателя. Юлька идёт за мной, размахивая руками.

– Ой, я так люблю Новый Год! В городе всё украшено, так красиво! Люди все довольные, радостные, покупают подарки родным и близким. А вы любите этот праздник?

Я отрицательно мотаю головой. Мне абсолютно не хочется распространяться на эту тему, но девушка не отстаёт.

– А почему?

– У меня бабушка умерла тридцатого декабря, три года назад. Она меня вырастила после смерти родителей, была мне как мать. С тех пор я этот праздник не отмечаю.

– Ой, простите.

Конечно, есть ещё одна причина, но об этом словоохотливой девушке знать совершенно не обязательно. Юлия опускает глаза и подбегает к заснеженному окну, забранному решёткой.

– Димка приехал. Так я пойду?

– Иди.

Юлька делает заключительный взмах рукой, и вся стопка с книгами Пушкина, с грохотом, падает на пол.

– Ой!

Неловко прикрыв рот рукой, она кидается к разноцветным томам, но я жестом останавливаю её, указывая пальцем на окно:

– Дмитрий приехал, беги. Не заставляй парня ждать, я всё сама соберу, и по местам расставлю.

Девушка убегает в подсобку и вскоре возвращается, одетая в дублёнку и смешную вязаную шапку-ушанку. Подскакивая ко мне на ходу, она ласково шепчет:

– Спасибо вам большое! Дай вам Бог в Новом Году жениха хорошего, денег много, любви и деток!

Улыбаюсь. Ах, какое хорошее пожелание! Но мне, скорее всего, ничего из этого не светит. А виной всему – моя бесхребетность и повиновение бабушке. Эх, если бы я тогда была решительнее…

Юлька выбегает за дверь, на ходу натягивая серые варежки с вышитыми на них смешными снеговиками, а я устало опускаюсь на стул, и смотрю в окно на мерно опускающиеся снежинки.

Я никогда не думала, что буду работать библиотекарем, пусть даже и старшим. Не об этом я мечтала и не к этому стремилась. Но, к сожалению, то происшествие в ночном клубе полностью изменило мою жизнь, перевернув всё с ног на голову, сломав меня и уничтожив.

Я оглядываю пустующее помещение библиотеки. Какого чёрта я тут нахожусь? Юля уже сидит в тёплом, уютном кафе, со своим молодым человеком, и радуется жизни, а я – здесь, в затхлом, пустом помещении, среди книг и пыли.

Поёжившись от холода, я теплее заворачиваюсь в бабушкин пуховый платок, и закрываю глаза. Честно говоря, мне просто незачем спешить домой – там меня никто не ждёт. Я даже собаку не могу завести – её некому будет выгуливать. Хотя, я с детства мечтала о собаке. Об овчарке, например.

Обойдя читальный зал, я закрываю хранилище с книгами на ключ, и иду одеваться. Вряд ли кто-то сегодня зайдёт за увлекательным чтением.

Я внимательно смотрю на дверь. В чудеса, даже предновогодние, я давно уже не верю. И в то, что сейчас эта тяжёлая дверь распахнётся, и в библиотеку ворвётся молодой богатый красавец на белом коне, я даже не надеюсь. Всё-таки, я уже большая девочка. Мне скоро двадцать восемь лет.

Я срываю свою верхнюю одежду с вешалки, и решительно начинаю одеваться. Юля в чём-то права – надо менять свою жизнь полностью. Я же так одинока. Мне надо завести хоть какое-то домашнее животное, чтобы не засиживаться на работе допоздна – хоть аквариум с рыбками. Потом начну копить на отпуск, сделаю, наконец, загранпаспорт, слетаю в Испанию – ведь я давно об этом мечтала.

Может, и правда, встречу хорошего мужчину. При упоминании о представителях мужского пола, по моему телу ползут мурашки. Чёрт, тот незнакомец на вечеринке настолько подорвал моё доверие ко всем мужчинам, что я так и не смогла построить нормальные отношения.

Почти к двадцати восьми годам у меня за плечами штук пять романов, которые, ни к чему особому не привели. Хотя, был, конечно, у меня Артур – смелый, решительный, волевой. И во внешности, и в поступках, очень похожий на того Пашку, с дискотеки. Меня тянуло к нему, как магнитом, но всё равно ничего не вышло – я просто боюсь довериться, везде ища подвох.

И, есть, конечно, ещё одна маленькая, но, как оказалось, немаловажная деталь – лучше того секса у меня за десять лет так и не было. Больше ни разу в жизни мне не удалось испытать этого сумасшедшего желания, накрывающего с головой, и ни один мужчина больше не сумел довести меня до оргазма.

Эх, печаль…

Ещё раз, бросив беглый взгляд на дверь в ожидании прекрасного принца, я качаю головой.

Ох, что-то я размечталась.

Но, не успеваю я надеть свой синий пуховик, как колокольчик над дверью бодро звякает. Я стараюсь не дышать, держа в руках свою верхнюю одежду – неужто, предновогоднее пожелание словоохотливой Юлечки, уже начало работать?

Но, это всё-таки, это не принц.

В помещение, вместе с ворохом кружащихся снежинок, вваливается моя лучшая подружка – Аринка. Мы с ней были – не разлей вода с самой школы. Именно она поддерживала и помогала мне в самые трудные моменты моей жизни.

– Привет!

Подруга стряхивает со своей рыжей шубки снежинки, и топает ножками, обутыми в кожаные стильные сапожки, оставляя на входном половике кучу грязного снега.

– Ты чего тут тухнешь?

– Домой не хочу идти.

– Ну, и отлично! Пойдём вместе. Я тебя провожу! Дело к тебе есть, мне нужна твоя помощь!

Я оглядываю Арину настороженным взглядом. Во что опять вляпалась подруга? И во что она хочет втянуть меня?

Я застёгиваю свой пуховик, ни слова не говоря, закрываю библиотеку на ключ, и включаю сигнализацию – теперь можно идти.

– Господи, да кому нужно это пыльное помещение с клопами?

Подружка раздражённо фыркает, видя, как я тщательно закрываю библиотеку, и, в очередной раз проверяю, всё ли в порядке, дёргая ручку.

– Не придумывай, у нас нет клопов!

– Зато пыли предостаточно! И как ты ещё себе астму не заработала?

Молчу, и пожимаю плечами.

Зачем вступать в перепалку? Похоже, Арина не в духе и сильно нервничает. И, раз она прибежала ко мне на работу, значит, стряслось что-то действительно страшное.

– А ты почему не на машине? Вроде ж ты не ходишь теперь пешком? Где твой Роман Аркадьевич?

Подружка очаровательно улыбается, и, схватив меня под руку, начинает подходить к сути своего дела.

– Ты ж, вроде, последнюю пару лет Снегурочкой подрабатывала, по домам ходила?

Киваю. Да, с тех пор, как умерла бабуля, я предпочитала не сидеть длинные выходные дома, а с удовольствием подрабатывала Снегурочкой, поздравляя детишек в детских домах, почти бесплатно. И, иногда, мне перепадали заказы в обычных семьях – там, права, платили тоже немного, но я заряжалась позитивным настроем и энергией от улыбающихся мордочек малышей.

– Ну, было дело. Но в этом году мой Дед Мороз решил не работать, и я осталась на обочине.

Хмыкаю. Партнёр просто подался в отпуск. Ему надоело работать на благотворительные цели. А кому нужна одна внучка на празднике, без дедушки? Нет, Дед Мороз всегда главнее.

– А костюм у тебя сохранился?

– Да, в кладовке пылится.

Арина хватает меня за руки, и заглядывает в глаза, подпрыгивая от нетерпения на месте:

– Настюх, выручай! Нам позарез нужна Снегурочка!

Я оглядываю подругу с непониманием. Арина после окончания школы окончила медицинское училище, и работала фармацевтом в социальной аптеке, недалеко от дома.

Аптекари настолько разбогатели, что решили пригласить себе Снегурочку? Но, тогда, почему не Деда Мороза? Это было бы логичнее, ведь контингент аптеки – полностью женский. У них есть только один представитель мужского пола – почти глухой, пожилой Яков Семёнович, исполняющий роль бдительного охранника.

Неужели, они решили так постараться для старика?

– Тебе-то зачем?

– Да не мне, а моему Роману Аркадьевичу. Он прям, рвёт и мечет, но никто из его сотрудников не соглашается на такую подработку!

Угу. Кажется, я начинаю что-то понимать.

С Романом Аркадьевичем Аринка познакомилась на службе. Взрослый, дорого одетый мужчина, быстрым шагом вошёл в обычную аптеку, подскочил к её окошечку, и, держась за лоб, пробормотал:

– Дайте что-нибудь от головы, сил нет!

Подружка тут же оценила пальто мужчины, золотые часы, выглядывающие из-под рукава, отсутствие обручального кольца, и начала наступление. Она, как раз, находилась в разрыве с очередным бойфрендом, а тут такой супер-приз!

Арина не только пробила мужчине нужные таблетки, но и принесла стакан воды из подсобки, и заботливо предложила измерить давление. И Роман Аркадьевич был сражён. Дважды разведённый, он страдал от отсутствия внимания. Его предыдущие жёны и трое уже совершеннолетних детей только тянули из бедного мужика деньги, а тут – такая удача. И он принялся ухаживать за моей подругой.

Аринка же оказалась абсолютно не корыстна. Одевалась скромно, работала в аптеке, ездила на метро. Но, обладала острым умом и мёртвой хваткой бультерьера, который уже ни за что не упустит шикарную добычу.

И, закрутилось. Вот уже три месяца подруга катается, как сыр в масле и, естественно, не хочет терять выгодную партию.

– У Романа Аркадьевича свой бизнес по организации праздников, я же тебе говорила. Два дня назад поступил очень выгодный заказ, от постоянного клиента. Не выполнить – равносильно расстрелу. Но, как назло, все сотрудники упёрлись рогом. И Ромочка взбешён! А у него давление, ты же понимаешь. Ему ни в коем случае нельзя нервничать!

Я хмыкаю, отлично понимая, почему подруга так беспокоится за давление своего благоверного. Вдруг, он не успеет жениться на ней, и двинет кони? Тогда, она останется без эксклюзивных шмоток, дорогих ресторанов, отдыха на Бали и многого другого.

– И почему же сотрудники отказались? Что там за заказ такой странный?

Арина раздражённо цокает языком, хватая рукавичкой кружащиеся в воздухе снежинки.

– Не странный, а очень даже нормальный. Большой и выгодный. У дочери заказчика День Рождения тридцатого декабря. Девочке пять лет, юбилей. По этому поводу устраивают грандиозный праздник!

Я вздыхаю, смахиваю с ресниц снежинки, и обращаюсь в слух. Подруга от меня всё равно не отстанет.

– Короче, тридцатого декабря, в пять вечера нужно нарядиться феей, и поздравить баловницу с Юбилеем. А потом, тридцать первого декабря, нужно перевоплотиться в Снегурочку, и проводить конкурсы уже на Новогоднюю тематику. После боя курантов – вручение подарков, и танцы до утра. Отпустят тебя в полдень первого числа.

От неожиданности я поскальзываюсь, и шлёпаюсь на пятую точку, протяжно охая. Арина кидается ко мне, и помогает встать. Я поднимаюсь, потирая ушибленный бок, и поправляю слетевшую шапочку.

– Ну, ты как? Согласна?

Я морщусь, хватаясь за последнюю ниточку:

– Ты же помнишь, что тридцатого у бабули годовщина смерти. Мне бы не хотелось в этот день тамадить. Кощунство это.

– Хватит об ерунде думать! Бабушке твоей уже всё равно! Свечку с утра сбегаешь, поставишь, и на работу. Что ж теперь, не работать?

Киваю. Аринка, как всегда, накрыла меня железным аргументом. Что ж.

– А почему сотрудники агентства отказываются?

– У всех дети, семьи. Никто не согласен почти три дня развлекать маленькую зазнайку и сдувать с неё пылинки. Знаешь, эти избалованные детки богатых родителей такие противные! А тут ещё и три дня в их доме жить, угождать во всём. А ты у нас, вроде как, одинокая. Что тебе ещё делать?

Хмыкаю. Понятно.

– Я посмотрю, когда ты надумаешь своему папику ребёнка родить, как говорить будешь.

– Да ну этих спиногрызов! Я для себя хочу пожить, а у Ромочки их и так трое. Хватит.

Подруга замолкает и вглядывается в моё мрачное озабоченное лицо.

– Слушай, я не планировала в этот год тамадить. Лёшка уехал с женой на Канары, оставив меня без партнёра. Я уже задумала накупить салатов в магазине и лежать у телевизора, на диване, смотря старые комедии.

Подруга закусывает пухлую нижнюю губку, и замолкает. Мне становится неловко перед ней – она же, всегда рядом, как только мне нужна помощь или поддержка. И столько раз мне помогала. Неужели, я останусь в стороне, когда ей нужна моя помощь?

Аринка решает раскрыть все тайны:

– Я уже Роману Аркадьевичу пообещала, что приведу тебя завтра в агентство.

Вот ведь, пройда! Она сразу знала, что я соглашусь!

Я смотрю на лучшую подругу, и расплываюсь в улыбке.

– Ладно, схожу, завтра к твоему папику, послушаю, что он мне скажет, какие условия. Я не представляю, чем можно развлекать почти три дня маленькую юбиляршу?

– Ромочка тебе всё предоставит! И тексты, и реквизит! И партнёра даст какого-нибудь! А может, и парочку, для поддержки.

– Ты же говоришь, что никто не соглашается.

– На главную роль феи-снегурочки – нет, потому что это должен быть один и тот же человек, по задумке заказчика. А вот всякие зайчики – белочки могут меняться, этого никто и не заметит – они же не главные персонажи.

Я облегчённо выдыхаю:

– Ну, ладно. Если я буду не одна, это уже легче.

– Правильно! Заказчик и питание тебе предоставит, и комнату! Поживёшь три дня, как королева!

– Комнату? Заказчик так богат?

Подружка закатывает глаза и небрежно машет рукой.

– Очень! Роману Аркадьевичу никак нельзя его расстраивать! Какой-то олигарх, у него загородный дом на Рублёвке.

Я поджимаю губы. Ну что ж, придётся потерпеть. Ради Арины я на всё готова. Подруга не простит мне, если я откажусь, и её драгоценный Ромочка останется не у дел.

Ладно, фиг с ними.

Спускаясь по заснеженной лестнице, я отчаянно цепляюсь за поручень, но ноги соскальзывают, и я уже качусь на попе, как на санках, прямо к своему дому. Аринка, визжа, проделывает то же самое – её сапожки на каблучках оказались совсем не пригодны для пеших прогулок. И, поднявшись, она демонстрирует мне отломанный каблук.

– Вот ведь гады! Такие деньги заплатила! Уверяли, что настоящая Италия! Сапогам три дня!

Она с силой размахивается, и отправляет каблук в сугроб, отчаянно матерясь, и делая неловкие взмахи руками.

– Ничего, твой Роман Аркадьевич новую пару тебе купит, не обеднеет.

Аринка кивает, и опирается на моё плечо – так ей идти гораздо удобнее. Но, по заснеженной тропинке всё равно двигаться не очень удобно – она слишком узкая для двоих, а мне приходится тащить на себе подругу. Тут я замечаю дополнительную преграду на своём пути. Возле моего подъезда стоит незнакомый чёрный внедорожник, преграждающий подход к тропинке.

– Что за урод поставил тут свой драндулет?

– Это не урод!

Но я уже не слышу отчаянных, предостерегающих от необдуманных поступков, воплей подруги. Я возмущённо пинаю автомобиль по переднему колесу, и, не рассчитав удар, с размаха шлёпаюсь в сугроб. Аринке же удаётся устоять на ногах – она успевает схватиться за внедорожник обеими руками, обхватив его за капот.

– Это я, Анастасия Игоревна. Простите.

Смахиваю с лица сугроб, и часто моргаю, чтобы рассмотреть обратившегося ко мне по имени, мужчину. Я испуганно оглядываю бизнесмена, выходящего из-за руля. Чёрт побери, это папик подруги, к которому я только что пообещала устроиться на работу. Аринка тотчас подскакивает на одной ножке к своему возлюбленному, и чмокает его в щёчку:

– Дорогой, Настя согласилась поработать на тебя.

Роман Аркадьевич, смущённо улыбаясь, нагибается ко мне, и извлекает меня из сугроба, в котором я сильно застряла своим задом. Я поёживаюсь. Надеюсь, что Аринкин хахаль не слышал, как я его обозвала.

– Простите, что пнула колесо.

Бормочу я, заливаясь краской от смущения. Ну, надо же! Подруга ведь хотела меня предупредить, но я, в порыве ярости, её не услышала.

Бизнесмен небрежно машет рукой, и рывком ставит меня на ноги, возле Арины. Затем, оглядывая меня с ног до головы, радостно объявляет:

– Чудесно. Вы и сейчас, без костюма, очень похожи на Снегурочку. Тогда жду вас завтра в своём агентстве.

Я качаю головой, и поджимаю губы. Конечно, я вся в снегу, а светло-русые длинные волосы разметались по плечам. Вылитая Снегурочка!

– У меня завтра обычный рабочий день. Я занята до вечера.

– А где вы работаете?

– В библиотеке.

Рот Романа Аркадьевича медленно расползается в разные стороны. Блин, и что он тут нашёл весёлого?

– Отработаете отлично – получите такую зарплату, что сможете бросить свою работу в пыльной библиотеке!

Я качаю головой, смущённо отряхиваясь от снега. Ну, что за предрассудки? Что Арина, что её мужик, негативно относятся к моему месту работы. Ну да ладно. Они же не понимают, что только там я могу беспрепятственно заниматься одним важным для меня делом.

Но, об этом никто не знает.

– Нет – нет, мне нравится моя работа.

– Ну, как хотите. В таком случае, давайте встретимся послезавтра, в субботу, в полдень? Согласны?

– Да, хорошо.

Аринка показывает мне большой палец руки, радостно улыбаясь:

– Я заеду за тобой, дорогая, в полдвенадцатого. И отвезу к Роману Аркадьевичу. Доставлю тебя в целости и сохранности, со всеми почестями и комфортом.

Вот оно как! Подружка даже готова встать с утра пораньше и поработать моим водителем, лишь бы я не отказала её драгоценному папику.

Ладно.

Я киваю, и, клюнув подругу в щёчку, размашистыми движениями ухожу в сторону подъезда. Оглянувшись, я вижу, как Аринка прыгает к своему бизнесмену в автомобиль и страстно целует его в губы.

Эх, а мне даже поцеловать некого.

Решено! После Нового Года я обязательно заведу котёнка – пушистого, маленького, рыжего. И назову его Бублик.

Ну а пока я вынуждена довольствоваться новым большим заказом у Аринкиного хахаля и постоянным одиночеством.

Это меня так наказывает Господь. За то, что я сделала десять лет назад, после той ночи.

Хотя. Я сделала всё не по доброй воле – мне просто некуда было деваться, да и бабушка поставила меня перед нелёгким, мучительным выбором. Я ведь всегда хотела получить красный диплом, поступить в престижный университет и стать врачом.

Но, к сожалению, не сбылось. Выбор, который я сделала, сильно подкосил меня. И, хоть я и окончила университет, работать по профессии не пошла, а устроилась в библиотеку, недалеко от дома.

Бабушка была сражена моим поступком, и долго уговаривала меня забыть всё то, что произошло, и начать жизнь с чистого листа. Но нет, не вышло. Вся моя душа рвалась в другом направлении – я сильно раскаивалась в содеянном.

И теперь я вынуждена работать в библиотеке, получив, таким образом, много свободного времени, доступ к различным газетным изданиям, и бесплатному интернету.

Никто не знает, что уже десять лет я пытаюсь найти одного-единственного человека. Очень важного для меня. Того, кто способен вернуть мою жизнь в прежнее русло.

2

Через день, в субботу, я сижу на кухне с чашечкой чая, в ожидании приезда подруги. Вчера, после рабочей смены, Аринка в очередной раз позвонила, напомнив, что сегодня я должна предстать перед властными очами её обожаемого Романа Аркадьевича, и получить задание.

– Спасибо-спасибо!

Горячо шептала подруга в трубку, и я не весело вздохнула. Похоже, за эти три дня незнакомый мне олигарх и его маленькая дочка выжмут из меня все соки.

Ладно, чего уж там.

Раздаётся телефонный звонок. Это, без сомнения, Арина.

– Я у подъезда, выходи!

Её голос звучит строго и по-деловому. Надо же, научилась уже у своего папика! Похоже, Аринка прочно входит в жизнь Романа Аркадьевича, начиная командовать. Глядишь – и отожмёт у мужика часть бизнеса.

Ставлю чашку в раковину, и бегу в коридор – не буду заставлять подругу ждать, а то она сожрёт меня с потрохами из-за своего хахаля. Арина сидит за рулём чёрного внедорожника, по колесу которого я пинала ещё совсем недавно.

Ну, надо же! Роман Аркадьевич дал девушке ключи от своей машины! Это говорит о многом, ведь авто для мужчин – самое дорогое.

– Привет, прыгай, быстрее. Ромочка тебя уже ждёт.

– Привет. Я смотрю, у вас всё серьёзно? Какие планы на Новый Год?

– Я думала тридцать первого махнуть во Францию. Новогодний Париж – что может быть лучше? Но из-за этого заказа Роман так напряжён, что мы решили отложить поездку до второго числа. Выполнишь заказ, и, если олигарх будет доволен – полетим отдыхать с чистой совестью.

– А, если я не справлюсь?

– Блин, лучше не думать об этом. Я так поняла, что этот Рублёвский мачо – частый клиент Ромы, и платит всегда щедро. В общем, этот клиент очень важен для развития бизнеса. Он может, как и утопить, так и дать рекламу всем своим знакомым.

Пока мы с подругой непринуждённо болтаем, она достаточно уверенно ведёт автомобиль любовника, и я отмечаю, как она преобразилась. Теперь Арина на своём месте – властная, нагловатая, с острым язычком. Место в аптеке было совершенно не для неё. Там она имела дело в основном, с пенсионерами, требующими корвалол и валокордин.

Вскоре мы подъезжаем к праздничному агентству, принадлежащему Роману Аркадьевичу, и выходим из машины.

– Давай, двигайся быстрее!

Понимая, что пути назад нет, я тащусь по лестнице на второй этаж, прямо в кабинет всесильного Аринкиного папика. Подружка стучит каблучками по кафельной плитке, и влетает в кабинет:

– Дорогой, Настя уже тут.

– Чудесно. Оставь нас наедине, пройдись по магазинам.

Роман Аркадьевич вручает любовнице золотую карту, и, чмокая её в щёчку, выпроваживает за дверь.

Интересно, сколько же у него денег, и чем на самом деле зарабатывает мужчина? Вряд ли праздничное агентство – основной источник его доходов.

Я сажусь на стул, внимательно оглядывая помещение и ожидая возвращения начальника. Наконец, Аринка, громко стуча новыми сапожками, уходит, и мужчина закрывает дверь.

– Чай, Анастасия Игоревна?

Мотаю головой.

– Чудесно. Люблю людей, переходящих сразу к работе. Итак. Как вы уже знаете от своей подруги, мне нужна Снегурочка. Ко мне обратился очень влиятельный заказчик, который сам придумал сценарий.

Я откидываюсь на спинку кресла, и внимательно слушаю мужчину, мерно кивая в такт его словам.

– Завтра в пять вечера я лично доставляю вас на Рублёвку, в особняк заказчика. Вы уже должны быть загримированы и одеты под фею.

– Но у меня нет костюма.

– Это не проблема. Завтра, с трёх часов дня мы будем колдовать над вашим внешним видом. С вами, в помощь, будут ещё две девочки – тоже феи. Они помогут вам провести День Рождения. Гости собираются в шесть вечера. На ночь вас укладывают спать в особняке, а с утра вы должны будете затеять сказочное перевоплощение. Хозяин подарит своей дочери волшебную палочку, и она превратит вас в Снегурочку. Тут уже вам будет помогать белочка, или зайчик – мы пока не решили. К ночи из агентства явится Дед Мороз, он поможет с конкурсами новогодними. В полдень, первого января, вас отпустят домой.

Выслушав спокойно этот бредовый сценарий, я поднимаю брови вверх. Роман Аркадьевич понимает мой недвусмысленный жест, и пожимает плечами.

– Желание заказчика – закон. Как вы понимаете, мы не спорим с клиентами. Наша задача – приносить людям радость. Придерживайтесь и вы этого правила, пожалуйста.

Киваю. Ладно.

Мужчина достаёт из ящика письменного стола две пухлых папки.

– Просмотрите до завтра. Тут конкурсы на День Рождения и Новый год, для детских праздников. Думаю, вы что-то отберёте для себя. Весь реквизит я вам предоставлю. Если что, костюм Снегурочки у меня тоже есть. Правда, уже потрёпанный.

– Нет-нет, не надо.

Я машу руками, дав понять, что у меня есть свой, нормальный костюм. В конце концов, почему бизнесмен пригласил именно меня? Ведь он мог найти любую Снегурочку, которая давно ходит по домам и имеет обширную практику.

Что-то тут не чисто.

Как будто прочитав мои мысли, мужчина расплывается в чертовски обаятельной улыбке:

– Арина посоветовала именно вас. Сказала, что лучше актрисы мне не найти. К тому же, праздник займёт три дня – очень немногие на это согласятся.

Я смущаюсь, и хватаю увесистые папки со стола.

– Я, так понимаю, никакого сценария нет? Всё будет сымпровизировано?

– Да, у нас уже, к сожалению, нет времени на прогоны. Но завтра, пока вас будут одевать в костюм феи, и наносить соответствующий макияж, вы сможете пообщаться со своими помощниками и всё с ними обсудить. Целых четыре профессиональных актёра будут с вами! Вам просто не о чем беспокоиться. Даже, если что-то пойдёт не так, они смогут всё вытянуть на себе.

Закусываю верхнюю губу.

– Я могу идти?

– Да, пожалуйста. Жду вас завтра. Мы откроемся в час дня. В пять – уже должны быть в особняке на Рублёвке. Указывать я вам не могу, так как не подписываю с вами никакого договора, но рекомендую, хотя бы, подъехать к трём.

– Я приеду к часу, как и все.

– Отлично. Приятно иметь с вами дело. Всего хорошего.

Роман Аркадьевич нагибается и галантно целует мне ручку. Я вся краснею, и глупо хихикнув, выбегаю из кабинета бизнесмена.

………………………..

На следующий день, схватив с вешалки костюм Снегурочки, и подхватив две толстые папки, я вновь устраиваюсь на заднем сидении чёрного внедорожника.

– Короче, я всё узнала про твоего олигарха!

– Какого?

Аринка охает и закатывает глаза:

– Какого-какого! Ты что, думаешь, я просто так тебе этот заказ подсунула?

– Конечно, нет. Ты ж сама сказала – просто никто не соглашался работать три дня подряд.

Подружка поворачивается ко мне и очаровательно улыбается.

– Ну, не совсем так. Рома мог бы найти актрису в другом агентстве, или просто по объявлению, но я ему подсказала, что лучше тебя ему не найти. А почему?

– Почему?

Я эхом повторяю за подругой, яростно соображая, что она имеет ввиду.

– Чтобы ты захомутала того олигарха!

– Да блин, зачем он мне сдался?

– Дурочка! Тебе через месяц – двадцать восемь! Замуж тебе пора! Тем более, что ты вон какая сентиментальная, детишек любишь. Родить ещё надо успеть.

Я опускаю глаза в пол, предпочитая молчать.

В последнее время я слишком часто стала молчать, чтобы не выдать свои истинные чувства. Мне страшно открыться подруге, ведь она не знает всей правды о моей жизни. И я боюсь ей рассказать, вдруг, она не поймёт? Осудит?

Да, я себя ненавижу за это. И сама себя осуждаю и презираю. И сама мучаюсь.

– Короче, я тебе расскажу, а ты просто выслушай. Александров – очень известный в своих кругах человек, ему тридцать два года, так что совсем не старый. В прошлом, как и все – бандит, но сейчас вроде остепенился. Дочери пять лет, зовут Василиса. Женат два года.

– А чего ж он сразу на матери девочки не женился?

– Это его второй брак. Мать Василисы умерла через полгода после родов. Потом он женился вновь, на дочери одного нефтяника. Но его нынешняя жена, поговаривают, очень любит выпить. И, не исключено, что он с этой алкашкой разведётся. А там ты его и подхватишь. Главное – с девочкой подружиться.

– И не подумаю никого подхватывать!

– Ну и дура! Счастье надо выгрызать зубами! А то можно всю жизнь в библиотеке просидеть!

Я закусываю губу и поглядываю в окно – речь подруги меня утомила и раздосадовала, скорей бы оказаться на месте.

Аринка паркуется, а я уже вываливаюсь с костюмом на мостовую, вдыхая свежий морозный воздух. В Москву, наконец-то, пришла настоящая зима, и столбик на термометре опустился до минус десяти.

Роман Аркадьевич встречает нас горячим чаем с пирожными, и начинает знакомить меня с артистами.

– Знакомьтесь! А у меня одно важное дело с Ариной Борисовной!

Начальник хватает мою подругу за тонкое запястье, и выводит из помещения, хлопнув дверью.

Итак, фее будут помогать две хрупкие девушки, Ева и Диана. Обе тонкокостные, с огромными голубыми глазищами, они показались мне ужасно похожими друг на друга.

– Нас все путают. Но мы не близнецы, и даже не сестры!

Разговаривают девушки тоже хором, отлично понимая друг друга. Я удивлённо перевожу взгляд с одной феи на другую. Беда! И как я буду их различать?

– Не волнуйтесь, у меня будут голубые крылышки, а у Дианы – розовые.

Отлично, значит, я разговариваю сейчас с Евой.

В комнату вбегает ошарашенная потная тётка с огромными серебристыми крыльями в руках:

– Где у нас главная фея?

– Я тут!

– А где костюм? Мне куда крылья прилеплять? Прям к пуховику, что ли?

Пожимаю плечами.

– Не знаю. Мне ещё не дали костюм. Я только приехала.

– Кошмар! Тооооник!

Она кричит зычным голосом, как электричка, которая, вот-вот столкнётся с какой-то преградой. Господи, и зачем ей тоник? Какой тоник она так требует? Алкоголь, или матирующий крем?

– Тоник, где ты, мать твою, шастаешь?

Так это человек?

Тут же рядом со мной возникает какое-то субтильное существо в ярко-розовой футболке и рваных джинсах. По лицу, как и по плоской фигуре, невозможно определить, кто передо мной – мужчина или женщина, и я теряюсь окончательно.

– Здесь я, чего орёшь?

Тоник разговаривает писклявым, отвратительным голосом, сильно картавя при этом. Я морщусь.

– Ты, сарделька в штанах! Почему фея ещё не одета? Уже два часа дня! Сейчас Роман Аркадьевич нас в салат покрошит!

– Сейчас принесу, я пуговички к корсету феи пришивал.

Тоник разворачивается, и, сверкая белоснежными кроссовками, убегает. Видимо, это всё-таки, мужчина. Я смотрю вслед этому непонятному существу, и быстро скидываю свой синий пуховик. Сейчас мне должны принести костюм феи.

– Тоник – это парень?

Осмеливаюсь я спросить всё-таки у потной тётки. Она презрительно фыркает:

– А кто? Собака, что ли? Антон он по паспорту, но всех просит называть его только Тоник. Да ты и сама видишь. Какой он, чёрт его за ногу, Антон? Вылитый Тоник!

Тут в помещение вбегает субтильный парень, таща в руках целый ворох одежды. Он бросает рядом со мной серебристые сапожки на тонкой шпильке, и подаёт остальную одежду.

Я внимательно оглядываю наряд феи. Роман Аркадьевич уверен, что это реквизит для детского праздника? Больше похоже на наряд для взрослой вечеринки. Тёмно – синий корсет с блестящими пуговичками, пышная юбка-пачка и сапожки.

– Надевай, живо, не умничай!

Суровая тётка толкает меня в бок, и кивает на ширму, стоящую в углу. Я со вздохом принимаю вещи у Тоника, и бреду в огороженный уголок.

Через десять минут, я понимаю, что всё не так уж и страшно. Корсет сидит очень удобно, не сдавливая тело, в нём удобно двигаться. А юбка – пачка достаточно пышная и объёмная, прикрывает всё, что нужно. Загвоздка только в сапожках – они оказались мне малы на пару размеров, и влезть в них я так и не смогла, как не пыталась.

– Это очень плохо. Ладно, поищу на складе другой размер.

Тоник, качая головой, подхватывает серебристые ботфорты, и скрывается в соседнем помещении. А полная тётка принимается приделывать к моему костюму серебристые увесистые крылья феи.

– Смотри, вылитая фея! Волосы только завьём тебе, и цветок заколем – вообще шикарно получится!

Я окидываю себя в зеркало. Выглядит, и правда, недурно.

– Так, теперь макияж. Где Лерчик?

Диана и Ева, пьющие в сторонке чай, синхронно пожимают плечами. Я осознаю, что девчонкам надо работать в парных видах спорта – настолько они гармонично выглядят вместе.

– Мы его и сами не видели ещё. Видите, тоже без макияжа!

Так, это говорит фея с голубыми крылышками. Значит, это Ева. Чудесно! Я уже научилась различать девчонок.

– Безобразие!

Полная тётка упирает руки в широкие бока, вываливающиеся из брючек с заниженной талией, и начинает орать в телефонную трубку так, что у меня мигом заламывает виски.

– Леррррчик! Сука! Где, твою мать, ты шляешься, шалава подзаборная?

Я изумлённо наблюдаю за разговором. Господи, кто эта тётка, и почему она так разговаривает со всеми, абсолютно не церемонясь?

– Пофиг мне на твой фингал! Бери руки в ноги и быстро дуй сюда! А то я тебе руки в задницу вставлю! У нас заказ горит, актёры без грима! Считаю до пяти!

Она засовывает телефон в задний карман брюк, и смотрит на меня:

– Не волнуйтесь, сейчас этот придурок придёт.

– Придурок? Лерчик – это тоже парень?

– Гоблин он, а не парень!

Сглатываю слюну. Да, специфические разговоры в актёрской среде. Ну что ж, посмотрим, что, всё-таки, из себя представляет неизвестный мне Лерчик.

В комнату, запыхавшись, вваливается худенький парень с ярко-фиолетовой шевелюрой. Но, я понимаю, что это – представитель мужского пола, так как у него густая растительность на лице. Борода и усы, правда, тоже окрашенные в фиолетовый цвет. Под глазом – аккуратный фиолетовый синяк, очень гармонично смотрящийся с остальным видом. Значит, кто-то втащил этому несуразному пареньку. Одет Лерчик в красную клетчатую рубаху и чёрные зауженные джинсы. На ногах – кожаные ботинки, отороченные мехом.

– Здрасте, вы у нас главная фея?

Киваю, во все глаза, уставившись на специфически выглядевшего парня.

– Ну, садитесь тогда на стул, у окна. Сейчас я вам такой макияж забабахаю! Бабочки на улице сдохнут от зависти!

Я смотрю на зимний пейзаж за окном, и уже начинаю сомневаться в адекватности этого бородатого парня. Какие бабочки в декабре?

Лерчик же, ничуть не смущаясь собственной глупости, ставит на стол огромный чемоданчик, вытаскивает из него большую пушистую кисть, и обмахивает ей моё лицо.

Тут в комнату вбегает Тоник, держащий в руках две пары сапог – золотистые и синие. Я изумлённо оглядываю обувь. Почему все сапоги таких странных цветов?

Паренёк осматривает помещение, ища меня глазами, и останавливает взгляд на Лерчике. Мгновенно его глаза наливаются кровью, и он пищит своим писклявым голоском:

– Ты что здесь делаешь? Я же тебе сказал, чтобы ты не появлялся мне больше на глаза!

Лерчик оборачивается, и раздувается, как воздушный шарик, мгновенно становясь бордового цвета. Он стискивает кулачки, и трясёт ими в воздухе, шипя при этом:

– Я работаю у Романа Аркадьевича! И не смей мне указывать!

Я ошарашено смотрю на двух недомужчин, и понимаю, что нахожусь при каких-то разборках. Диана и Ева, сидящие в уголке, продолжают тихо чаёвничать, хихикая в кулачки.

– Как ты посмел явиться сюда, после того, как я застукал тебя с Борькой, из соседнего дома!

Так-так. Хоть одно нормальное мужское имя – Борька.

Тоник подскакивает к нам с визажистом, и, потрясая сапогами в воздухе, замахивается на визажиста.

– Изменщик! Ненавижу тебя!

Лерчик в ужасе взвизгивает, и отскакивает от нападающего в сторону, по пути задевая длинной худой ногой стул, на котором сижу я. С грохотом визажист падает на пол, увлекая за собой несколько баночек и тюбиков.

– Ой, мамочки, как больно! Кажется, я сломал руку!

Мужчина, заливаясь слезами, катается по полу, держась за тонкую кисть, мгновенно ставшую синюшного оттенка. Тоник, не ожидавший такой быстрой победы, растерянно моргает своими блеклыми глазами, а потом, бросается к Лерчику.

– Любимый! Прости меня!

Я в ужасе слетаю со стула, и осматриваю обнимающихся, милующихся парней. Всё встаёт на свои места. Лерчик и Тоник – гомосексуалисты, и находятся в романтических отношениях.

И, видимо, любвеобильный Лерчик решил изменить постоянному партнёру с каким-то Борькой из соседнего дома. За что, собственно, и получил под глаз. Но, теперь, кажется, голубки помирились – вон как милуются.

Но, что же, делать мне? Я до сих пор не одета, и не накрашена.

– Эй, а я?

Тоник поднимает партнёра, заботливо поддерживая его под локоть, и бормочет:

– Заиньке очень больно, он сегодня не сможет работать, мы в травмпункт поедем.

– Какой травмпункт? Роман Аркадьевич сказал вам сделать из меня фею! И девчонки тоже без макияжа!

Парни останавливаются, и смотрят на меня с неприкрытой злобой. Но, мне тоже деваться некуда – от феи у меня только костюм с крыльями.

Лерчик раздражённо цокает языком:

– Малыш, я тебе буду говорить, что делать, а ты накрасишь нашу фею. Я в тебя верю, ты у меня очень способный!

Тоник краснеет и расплывается в смущённой улыбке.

Следующие полчаса проходят в титанических усилиях Тоника. Сразу видно – парень не визажист, и не знает всех профессиональных названий инструментов, которыми обычно пользуется Лерчик.

Это порождает новый виток скандала.

– Солнышко, наноси ей базу на лицо. Да, вон тот, белый тюбик, молодец.

Тоник хватает нужный тюбик, и выдавливает огромное количество крема на свою ладонь.

– Эй, не так много! Давай, наноси на кожу, тщательно. Ага, молодец. Теперь хватай консилер. Не этот, бери розовый. У неё вон какие синяки под глазами! Ровнее наноси, похлопывай!

Паренёк начинает втирать что-то мне под глаза подушечками пальцев. Я вижу, что он сильно нервничает – его бледное лицо приобретает розоватый оттенок, а на лбу выступает испарина.

– Лучше воспользуйся спонжем! Ты ведь только что рылся в кладовке в поисках сапог! У тебя лапы грязные! Неряха!

Тут бедняга Тоник не выдерживает:

– Я протёр руки антибактериальной салфеткой! Я всегда так делаю! Хватит на меня орать! Иди, ори на своего Борьку!

Я хватаюсь за виски, с изумлением наблюдая за перепалкой.

– Ну, и пойду! Ты сумасшедший! Как я с тобой живу уже полтора года? Надоел, хуже горькой редьки!

– Ах, я тебе надоел!

Тоник хватает со стола баночку с каким-то кремом, и запускает в обидчика. Я зажмуриваюсь – паренёк точен – баночка попадает прямо в грудь Лерчика.

– Ты с ума сошёл! Это же крем люксового бренда! Знаешь, сколько он стоит? Остановись!

– И не подумаю! Я же сумасшедший!

С этими словами разъярённый Тоник хватает чёрную коробочку и отправляет её прямо в лоб уже и без того покалеченного Лерчика.

– Румяна! Они же сейчас все рассыпались! Ты псих!

Я ожидаю, что сейчас парни со своими внутрисемейными разборками разнесут всё помещение, и оглядываюсь по сторонам. Две феи – абсолютно невозмутимы.

– Что делать?

– Да успокойся! Эти психи каждую неделю разборки устраивают. А потом мирятся.

Фея с розовыми крылышками небрежно машет рукой, и углубляется в чтение какого-то глянцевого журнала. Так, понятно, это – Диана.

Тут в помещение влетает та самая толстая тётка, которая до этого разговаривала с парнями по телефону и велела им немедленно явиться. Ей хватает и пары секунд, чтобы оценить обстановку, и она тут же рьяно бросается в самую гущу событий.

Схватив потрёпанного Лерчика за рукав клетчатой рубашки, она с силой отправляет его к стене. Тоник, испуганно сидящий на полу, мгновенно успокаивается.

– Ой, Ольга Леонидовна, простите.

Так. Теперь я знаю, как зовут бабищу. Она упирает кулаки в свои сальные бока, и зычно кричит, как несущаяся электричка.

– Вы что, совсем рассудка лишились, голуби мои? Уже три часа дня! Актёры не накрашены, причёски не сделаны! Главная фея у нас ещё и без сапог! Через час приедет Роман Аркадьевич, если всё не будет тип-топ, я ему всё расскажу про ваши выходки. И он выгонит вас пинком под зад!

Я сглатываю слюну. Мда, ну и контингент у Аринкиного хахаля в праздничном агентстве. Две спокойных одинаковых девицы, два гея, и толстая тётка в роли вышибалы. И как он ещё не прогорел?

– Фея, быстро на место! Голуби, собрались и полетели! Ать-два!

Лерчик принимается подбирать раскиданные баночки и тюбики, а Тоник кидается к сапогам. Ух, похоже, Ольга Леонидовна знает, как заставить этих парней работать.

Я решаюсь спросить у полной тётки:

– Это все сотрудники агентства?

– Нет, конечно. Тут их знаешь, сколько? Но, сейчас же, нам все не нужны. Да и у некоторых здесь – только подработка. Если надумаешь у нас задержаться, то со всеми познакомишься, не переживай. Тут много и нормальных людей!

Она весело мне подмигивает, тут же кидая суровый взгляд на Лерчика, сдувающего пудру с пушистой круглой кисточки.

– А как его на самом деле зовут?

– Лерчика-то? Валерий он.

Киваю головой. Понятно.

Ольга Леонидовна садится на стул возле дверей, и, шумно дыша, начинает исподлобья наблюдать за происходящим. Парни же, побаиваясь суровой тётки, принимаются активно исполнять свои непосредственные обязанности.

Тоник примеряет на меня две пары сапог, и я резюмирую, что в синих мне намного комфортнее и удобнее. Парень кивает, и утаскивает невостребованную пару назад, в подсобку.

Лерчик же с невозмутимым видом колдует над моим лицом. Затем, накрутив мои светло-русые волосы на бигуди, отправляет сидеть под фен, а сам принимается за макияж двух младших фей.

Наконец, в четыре часа все готовы. И, когда в помещение входит Роман Аркадьевич, то застаёт просто изумительную, по-настоящему рабочую атмосферу.

Тоник осматривает реквизит и наряды, хозяйским взглядом, обводя всех актёров. Лерчик пшикает на мои волосы лаком, закрепляя изумительной красоты локоны, а мы с Дианой и Евой в это время обсуждаем конкурсную программу.

– Чудесно! Молодцы!

Бизнесмен явно удовлетворён увиденным, и хлопает в ладоши.

– Всё, надеваем верхнюю одежду, и на выход, в машину. В пять мы должны прибыть в особняк.

Я откидываю прядь волос со лба, и, поблагодарив Лерчика за труды, иду одеваться. В душе поселяется лёгкий мандраж, а руки покрываются мурашками.

– Не боись! В первый раз – всегда сложно!

Меня за руку трогает Ольга Леонидовна, и протягивает мне небольшую плоскую фляжку.

– Выпей, там коньяк. От одного глотка не опьянеешь, а уверенность в своих силах появится.

Я с благодарностью отвинчиваю крышку фляжки, и делаю несколько глотков. Горячее тепло разливается по моему организму, делая меня намного увереннее и решительнее.

– Спасибо!

– Да не за что! Все в одной лодке. Провалишь задание – все от начальства получим.

Она с жаром хлопает меня по спине, и довольно хохочет.

Понимая, что это действительно так, я вздыхаю. Но, назад пути нет. И, подталкиваемая в спину Лериком, я отправляюсь на улицу, к автомобилю Романа Аркадьевича.

3

До особняка олигарха мы ехали около часа. Решив провести это время с пользой, мы с младшими феями разрабатывали план праздника. Девочки оказались настоящими профессионалами, они ловко объясняли мне, как и когда что лучше говорить, а что – и вовсе не стоит.

– Сейчас у нас детская программа. Родителей на ней не будет. Для Василисы накрыта огромная комната на верхнем этаже. До полуночи будем вести праздник там.

– А сколько приглашено гостей?

– Сама именинница и человек десять – пятнадцать гостей. Не очень много. Но дети все из богатых семей, избалованные. Поэтому, придётся туго. Главное – не давать скучать, проводить конкурсы и вручать призы.

– А где мы возьмём призы?

– Об этом уже позаботились, всё готово.

Киваю. Это хорошо.

– С одиннадцати до полуночи – проводим пижамную вечеринку, и укладываем детей спать. Попросят сказку почитать – читаем. Останутся не все, кого-то родители заберут.

– А почему так поздно? Я думала, дети в девять вечера уже в кроватях.

Ева непринуждённо машет ручкой, и снова углубляется в чтение сценария.

– Ладно, главное – продержаться до ночи, а потом я тебе расскажу план на следующий день. За конкурсы и призы не волнуйся. Речь – простая, ясная, весёлым голосом. Это ж дети!

Киваю. Ну да.

Когда внедорожник Романа Аркадьевича подъезжает к особняку, я уже почти не волнуюсь – девчонки молодцы, всё объяснили и рассказали. Ну что, я с пятнадцатью детьми не справлюсь?

Мужчина подходит к кирпичному забору, и звонит в звонок, висящий возле калитки.

– Добрый вечер. Праздничное агентство «Смех».

Замок щёлкает, и калитка отворяется. Из громкоговорителя доносится суровый голос:

– Ждите у дверей. Я сейчас выйду, провожу ваших актёров. С чёрного хода зайдёте.

Мы с девочками выжидательно останавливаемся, и смотрим на начальника. Роман Аркадьевич кивает, и спокойным голосом произносит:

– Всё должно быть гладко. Если что-то пойдёт не так – мигом отзваниваемся. В полночь – контрольный звонок. Держите меня в курсе.

Ева и Диана возбуждённо кивают. Я же стою, ни жива, ни мертва. Действие коньяка, данного мне заботливой Ольгой Леонидовной, уже закончилось, и сейчас я чувствую себя чертовски неуютно. Ещё и крылья феи, спрятанные под моим синим пуховиком, искололи мне все лопатки, а под пышную юбочку-пачку задувает холодный декабрьский ветерок.

Тут к калитке подходит высокая стройная женщина в деловом бордовом костюме. Сверху у неё накинута длинная, до пят, серебристая шубка с капюшоном. Она оглядывает нас с ног до головы, и пренебрежительно фыркает:

– Это, что ли, актёры?

Роман Аркадьевич кивает:

– Самые лучшие, не сомневайтесь, Лилия Иннокентьевна!

– Что-то не похоже! Ваше агентство превращается в шарашкину контору, Добронравов! Хотя бы к вашим постоянным клиентам могли отправить актёров и поинтереснее!

У меня непроизвольно сжимаются кулаки. Вот это фифа! И почему она решила, что может вот так просто оскорблять незнакомых людей?

– Вот увидите, это – профессионалы!

Я осматриваю женщину с ног до головы, напряжённо гадая, кто это – экономка, или хозяйка особняка? Наконец, мой взгляд улавливает кучу деталей – дорогущая шубка, тонкий золотой браслет на запястье, жемчужные серьги в ушах, дорогой парфюм, обручальное кольцо и… стойкий запах алкоголя. И понимаю, что это, скорее всего, жена олигарха.

– Ну ладно, идите за мной. У вас полчаса на приготовление! Гостьи начнут съезжаться с минуты на минуту. Мы договаривались о том, что вы подъедите к пяти! А уже начало шестого!

– Простите, пробки на дороге. Не рассчитал.

Аринкин хахаль весь стоит пунцовый, оправдываясь перед мегерой, и дрожит от страха.

– Смотрите, чтобы мы вас не рассчитали! Сорвёте праздник – вашему агентству придёт каюк. Я обязательно сообщу супругу о вашем промахе.

И она, не попрощавшись с Романом Аркадьевичем, заходит на участок. Мы с Дианой и Евой торопливо бредём за ней. Напоследок, я оборачиваюсь – любовник подруги стоит мёртвенно-бледный, облокотившись на кирпичный забор. Этак его работа доконает, не успеет Аринка в ЗАГС сходить.

Особняк – белоснежный, с колоннами. Смотрится очень красиво. В нём – три этажа, но первый этаж – полуподвальный. Там, скорее всего, расположены всякие хозяйственные комнаты. Рядом – пристроен гараж на две машины. Почти во всех окнах горит свет.

Лилия Иннокентьевна подходит к двери, расположенной в задней части особняка, и окидывает нас строгим взглядом:

– В доме повсюду камеры. Надумаете спереть чего – мигом полицию вызову! Решите моему мужу глазки строить – все волосы повыдёргиваю!

– Нет-нет…

– Молчать! Здесь говорю я! Я – хозяйка, плачу вам деньги. Вы – на побегушках!

Мы с девчонками почтительно замолкаем, а в моей душе нарастает напряжение и раздражение. Какого чёрта я тут вообще делаю?

Ева аккуратно сжимает мою ладонь своей прохладной рукой и одними губами шипит:

– Молчи!

Понимая, что подведу всех, я почтительно опускаю глаза в пол. Женщина удовлетворённо хмыкает, и первой входит в дом. Мы сразу попадаем на кухню, где крутится полноватая армянка с измученным лицом.

– Асмик, наверху всё готово?

– Да, Лилия Иннокентьевна! Столы накрыты, осталось только лимонад принести. Я как раз охлаждаю его.

– Отлично. Не задерживайся! Где Васька?

– Девочка уже едет домой. Водитель отзвонился, они будут минут через пятнадцать.

Я сразу отмечаю, как небрежно и зло она спрашивает о падчерице – видимо, не питает к девочке вообще никаких светлых чувств.

Женщина кивает кухарке, и идёт дальше. Мы с феями ловко протискиваемся между армянкой и столом, заваленным продуктами, и останавливаемся возле дверей.

– Там – хозяйская половина дома. Сегодня туда не заходить! Я буду отдыхать. И мой супруг придёт с работы, ему никто не должен мешать. Можете лишь спускаться на кухню. Там работает Асмик, вы её уже видели. Ещё у нас есть горничная Ирина. Если что понадобиться, можете обращаться к ней.

Хозяйка гордо вскидывает подбородок, всем своим видом давая понять, что ей вообще с нами разговаривать противно, и поднимается по винтовой лестнице.

Мы оказываемся в светлом коридоре, стены которого обклеены красивыми розовыми обоями с бабочками. Кое-где висят небольшие картины с изображением различных мультипликационных героев.

– Это крыло дома, принадлежащее дочери моего супруга, Василисе. Ванная, спальня, игровая комната, и большой балкон. Гости соберутся в игровой комнате – на двери наклеена кукла. Ступайте! И постарайтесь, чтобы эта маленькая выскочка была всем довольна.

Женщина поворачивается на каблуках, и идёт по коридору влево, скрываясь за белой дверью. Там, видимо, хозяйское крыло.

Ну, ладно. По крайней мере, за нами не будут пристально следить. Ева возбуждённо вращает глазами и шепчет:

– Вы почувствовали, как от неё пахнет алкоголем? Как будто литр коньяка уже выпила! И ничего, стоит, даже не шатается!

– Да ладно тебе, Евка. Пошли быстрее!

Мы с девчонками пересекаем коридор и подходим к белоснежной двери с наклеенной на ней куклой. Заглядываем внутрь – детей нет. Только какая-то уставшая женщина с заплаканными глазами, и два молодых парня.

– Привет!

Я вхожу первой и машу рукой присутствующим.

– Мы из праздничного агентства «Смех», будем развлекать гостей. Давайте знакомиться.

Женщина поднимает на меня свои заплаканные глаза:

– Здравствуйте, я – Ирина. Горничная. Если что надо, обращайтесь.

Понятно, видимо женщину, уже довела хозяйка. Выглядит она очень уставшей. Два парня представляются нам Петей и Колей, и мы узнаём, что Пётр будет показывать фокусы в перерывах между нашими конкурсами, а Николай – фотограф, будет запечатлевать праздник.

Мы с девочками проходим в комнату, и изумлённо оглядываемся вокруг. Два года, пока я играла Снегурочку, приходя в чужие дома, я повидала всякого. Но, в такой комнате не была никогда. У стены – огромный батутный центр с лесенками-лазалками, препятствиями и сеткой. У другой стены – огромный кукольный домик, выполненный из качественных материалов. А в нём – мебель и куклы.

Да я бы всё отдала, чтобы сейчас поиграть в эти игрушки и попрыгать на том батуте!

Но, меня не поймут, а значит, нужно продолжать строить из себя деловую актрису, с главной, между прочим, ролью.

Наконец, комната начинает наполняться детьми примерно одного возраста – пять-семь лет. Все они, богато одетые, входят в помещение, держа в руках огромные разноцветные коробки, перевязанные ленточками, и обступают Диану, которая в это время устраивает разминку – шоу мыльных пузырей.

И вот, Ирина включает торжественную музыку, и в игровую комнату входит темноволосая девочка в золотистом пышном платье. На голове у неё – корона.

Я начинаю радостно вещать, выходя на середину комнаты.

– Дорогая Василиса, к тебе пришли гости, чтобы поздравит тебя с Днём Рождения! Ну, ребята, давайте дарить подарки нашей имениннице!

Девочка подходит ко мне, прищуривается, и спрашивает:

– Ты вообще кто?

– Фея!

Я радостно улыбаюсь, стараясь растягивать улыбку как можно естественнее.

– Какая, нафиг, фея? Я просила папу, чтобы меня поздравляли персонажи из мультфильма «Май литл Пони»! Где Искорка? Где Рарити?

Она начинает топать ножкой, грозно сдвигая брови. Я теряюсь – в первый раз вижу ребёнка, который не обрадовался встречи с феей, а требует совершенно незнакомых мне персонажей.

И, что теперь делать?

Тут мне на помощь приходит Диана. Она начинает кружиться вокруг нас, и пищит:

– Всё будет, но позже, дорогая Василиса! Мы не простые феи, а волшебные! Будешь выполнять задания на празднике – в конце вечера к нам придёт пони Искорка!

– Правда?

Я судорожно киваю, и с благодарностью смотрю на Диану. А она, отбежав в сторону, начинает звонить Роману Аркадьевичу. Правильно, пусть он сам разруливает эту неприятность, и к полуночи доставляет в особняк эту пони!

– Ну, ладно.

Василиса улыбается и выходит на середину комнаты. К ней тут же начинают подходить дети, и вручать разноцветные коробки с подарками, которые, именинница, спокойно складывает в уголке.

– А ты не будешь их открывать?

– Зачем? Хочешь – сама открывай! Мне нужна только Искорка!

Я закусываю губу, и пытаюсь улыбнуться. М-да, похоже, эти три дня обещают быть жаркими!

Следующие три часа пролетают почти незаметно – напарницы стараются изо всех сил, выжимая себя по полной. Я же старательно берегу силы, выступая в роли конферансье, изредка выполняя несложные трюки, и вручая призы для победителей конкурсов.

Исподлобья я смотрю на юбиляршу – девочка расслабляется в комфортной обстановке, и с неё сходит та спесь, которой она меня сразила наповал вначале вечера. Но её глаза – тёмно-серые, до сих пор смотрят настороженно, как у волчонка.

Часов в десять вечера у Дианы раздаётся телефонный звонок, и она, подав мне знак, что звонит начальник, удаляется из игровой. Чтобы замять этот неловкий момент, к нам подключается фокусник Петя и вот уже, все дети зачарованно смотрят за движением картонных стаканчиков, под одним из которых непременно должен лежать блестящий шарик.

Фея просовывает голову в дверь, и подаёт мне знаки подойти.

– Искорка прибыла!

– Какая?

– Пони, которую требовала юбилярша! Побегу за ней!

– Он что, настоящая?

– Да хрен знает, что там Роман Аркадьевич придумал. В общем, не теряй меня, побегу встречать. Наберу тебя, как будем готовы.

Киваю, и вновь выхожу на середину игровой комнаты – у фокусника уже заканчивается номер, нужно срочно что-нибудь придумать до появления пони!

– А теперь, ребята, давайте поиграем ещё в одну игру – будем искать цветочки!

Василиса зло сверкает серыми глазками, и вырывает у меня из рук микрофон:

– Хватит, надоело! Где моя пони Искорка! Ты же обещала!

– Она уже стучит копытами по твоему саду и скоро будет!

Девочка сурово смотрит на меня, и я покрываюсь испариной. Чёрт, никак не думала, что эта девчонка так будет себя вести!

– Обманешь – я пожалуюсь папе, и он выгонит тебя без жалования!

Киваю.

Больше всего на свете мне хотелось схватить маленькую нахалку за ухо, и как следует, оттаскать её, но… Я понимаю, что тогда меня не только с позором выгонят из особняка, но я и подведу Аринку с её хахалем.

Тут у меня в корсете вибрирует телефон. Ура, я спасена!

– А теперь, дорогая Василиса, главный сюрприз вечера! Пони Искорка!

Дверь в игровую комнату с шумом открывается, и в помещение вбегает нечто. Я в ужасе зажмуриваюсь. Ну и ну! Теперь нам не поздоровится. Что, Роман Аркадьевич не мог найти настоящую пони?

В помещение вбегает огромная ростовая кукла, стоящая на четырёх лапах. Видимо, внутри находятся сразу два актёра. Пони насыщенного сиреневого цвета, с крыльями и полосатой гривой.

– Боже, ну и урод! Или, это единорог?

Я перевожу взгляд на Василису, ожидая услышать о себе нелицеприятные вещи, но девочка, неожиданно замирает в немом восторге. Затем, пища от радости, она хлопает в ладоши, и подбегает к чудовищу.

Выдыхаю. Похоже, я совсем не в теме, что сейчас нравится детям. В моём детстве мы смотрели мультфильмы студии Дисней и обожали всех диснеевских принцесс. А тут – какой-то сиреневый пони с крыльями!

Интересно, кого Роман Аркадьевич прислал играть роль чудовища?

Тут Василиса ловко запрыгивает на спину пони, и вцепляется пальчиками в полосатую гриву, громко хохоча при этом.

– Отпад! Искорка, прокати меня!

Я в изумлении смотрю на то, как монстр галопирует с именинницей на спине и понимаю, что там – достаточно крепкие люди, уж явно не Лерчик с Тоником.

Николай подбегает к юбилярше, и начинаёт щёлкать затвором фотоаппарата. Все дети рванули к сиреневому монстру – им тоже захотелось прокатиться на спине плюшевого уродца. Я вытираю пот со лба – пусть забавляются с «Искоркой», а я отдохну.

Минут через двадцать в комнату входит Ирина, и громогласно объявляет:

– Дети! За вами приехали родители.

В игровой раздаётся недовольный вой, и маленькие баловники потихоньку направляются к выходу.

– А пижамная вечеринка?

Василиса была явно расстроена, и обиженно топает ножкой. Я подлетаю к девочке, и приобнимаю её за плечики:

– Ну, давай, завтра с утра её проведём!

– Точно?

Киваю. Василиса мигом преобразилась – стала вновь не тем колючим ёжиком, а просто ребёнком – спокойным и милым. Видимо, девочке не хватает внимания, вот она и капризничает по-всякому, пытаясь хоть как-то, чтобы её заметили.

– А ты уложишь меня в постель? И сказку расскажешь?

– Ну, конечно! Беги пока в свою спальню, я сейчас тут весь реквизит соберу, и приду, пожелаю тебе спокойной ночи.

– А Искорка?

– Пони тебя проводит, и тоже пойдёт спать, хорошо?

Девочка, подпрыгивая, исчезает за дверью, а горничная Ирина облегчённо вытирает пот со лба:

– Здорово вы с ней. Наверное, у самой дети есть?

– Нет, просто приходилось иметь дело с детьми. А я где буду спать? Мне сказали, что я тут с ночёвкой.

– Да-да, так и есть. Лилия Иннокентьевна распорядилась вам постелить в комнате для гостей, на первом этаже. Вы когда Василису спать уложите, на кухню спускайтесь – я вас провожу.

Поблагодарив женщину, я помогаю двум своим помощницам собрать реквизит и прощаюсь с Евой и Дианой:

– Спасибо вам, пока!

– Пока! Ты отлично всё провела!

Диана с облегчением сдирает со своей спины накладные крылышки феи, и выдыхает:

– Завтра с утра Галя подъедет, она зайчиком будет. Нормальная девчонка, только курит много. Уж Роман Аркадьевич её как ругает, Галка всё равно не может бросить. А, согласись, курящая Золушка, это чересчур? Вот он и даёт ей мелкие роли. Хотя, Галька – талант!

Улыбаясь, я провожаю фей до дверей, и направляюсь в детскую. По пути, сталкиваюсь с сиреневым чудовищем, закрывающим дверь в детскую комнату – видимо, Василиса только что отпустила Искорку домой.

– Отлично смотрелись! Я тоже из праздничного агентства «Смех»! Давайте знакомиться!

Тут сиреневый уродец снимает голову, и я с изумлением обнаруживаю внутри Романа Аркадьевича, собственной персоной.

– Да вроде как знакомы уже. Спасибо, Анастасия Игоревна.

– А кто же тогда ваш второй партнёр?

Хотя, я уже, конечно, знаю ответ.

Яростно дыша, на свет выбирается Аринка – вся потная, с красным лоснящимся лицом и всклокоченными волосами.

– Так и скажи, что задница! Нет, ну ты только подумай!

Я прыскаю со смеха в кулак, и, не сдерживаясь, закатываюсь в истерическом хохоте. Уж больно комично выглядит всегда опрятная подружка!

– Мне когда Диана позвонила и рассказала, что заказчику срочно нужна пони Искорка, я никого не смог найти. Вот и пришлось хватать Арину и нестись к вам, вместе с этим костюмом.

– Выдернул меня из салона! И говорит, мол, дорогая, выручай, надо роль сыграть. Без слов, просто красиво пройтись. Ну, я и прилетела! А что за роль? Жопа лошади!

– Ну, прости, дорогая! Я оплачу любые процедуры в салоне, какие ты пожелаешь!

Роман Аркадьевич нежно прижимает к себе мою подругу, и целует её в красную, потную щёку.

– Зато теперь я точно знаю, что ты за мной и в огонь, и в воду. А это уже о многом говорит!

Аринка затихает – кажется, тут попахивает скорым предложением руки и сердца. И, мгновенно став сахарной, целует мужчину.

– Если что, звоните, выручим! Завтра, к восьми утра, подъедет другая актриса – Галина. Она будет исполнять роль зайчика. Запомните, завтра у вас важная часть – перевоплощение. Из феи вы должны будете перевоплотиться в Снегурочку. Галина вам во всём поможет, она у нас мастер. Но не давайте ей курить. Курящий заяц, даже для детской сказки – это перебор. А к шести вечера прибудет Дед Мороз. Вот тогда сможете расслабиться – он сделает всё сам, вы будете только отвлекать гостей. Он у нас артист театра, серьёзный актёр.

Начальник галантно кланяется, и, подхватив костюм пони, под руку с Ариной, стал спускаться по лестнице.

А я направилась в спальню к Василисе. Интересно, девочка всё ещё ждёт меня?

В комнате царит полумрак, и мне не удаётся рассмотреть детали интерьера. Кровать девочки стоит посреди спальни. Она выполнена в виде огромной кареты. Я подхожу ближе – бедная Василиса не дождалась от меня сказки, и уже уснула, переодевшись в пижаму.

Отчего-то у меня тотчас защемило сердце. Бедная девочка, на самом деле, глубоко несчастна. Мать умерла. А отец, женившись повторно, совсем ей не занимается. Вот и сегодня, даже не явился на детский праздник. А про мачеху и говорить нечего. Он, видимо, страстный любитель алкоголя, но никак не детей.

Я провожу рукой по тёмным волосам девочки, и смотрю на прикроватную тумбочку, выполненную в розовом цвете. На ней – большая фотография в белоснежной ажурной рамке.

Ну-ка, посмотрим.

Дрожащими от напряжения пальцами я хватаю фотографию и смотрю на снимок. Видно, он сделан давно – на нём Василиса, совсем ещё крошка, в белоснежном пышном платьице, на котором вышита цифра один. Видимо, это первый День Рождения.

Рядом – симпатичная молодая женщина. Темноволосая, улыбчивая. С открытым лицом и ясным взглядом. Видимо, мама.

Я переключаю взгляд на мужчину, и вся холодею. На меня, с фотографии, смотрит тот самый парень, который изнасиловал меня в туалете ночного клуба, десять лет назад. Неужели, это он?

По моему телу бегут огромные мурашки, размером с кошку, дыхание учащается, и я до боли закусываю нижнюю губу.

Я всматриваюсь в эти черты лица, и отчаянно понимаю, что это не сон, и я не сошла с ума. Фот сделано четыре года назад, то есть с того происшествия прошло пять с половиной лет. Парень, конечно, возмужал, но черты лица остались прежними. И, хоть тогда он и был, в основном, сзади меня, я хорошо запомнила его татуировку.

На фотографии мужчина нежно обнимает жену и дочь, рукав дорогой рубашки задрался, и мне хорошо видна татуировка – обвившаяся вокруг запястья змея, кусающая свой собственный хвост.

– Нет, этого просто не может быть!

Сколько раз, мысленно, я мечтала о нашей встрече? Сколько раз я просила этого у Господа Бога? Сколько раз я пыталась найти этого парня, вглядываясь в лица всех проходящих мимо мужчин?

А я, оказывается, не там искала. Олигархи не ходит по магазинам, не ездят в метро и не сидят в дешёвых кафе. Но, теперь мне несказанно повезло!

Я возвращаю фотографию на место, и набираю номер подруги.

– Арина! Как, ты сказала, зовут этого олигарха, для дочери которого я провожу праздник?

– Александров Павел Иванович. А что? Ты уже с ним познакомилась?

– Я уже с ним знакома.

– Да ладно?

– Аринка, это тот самый Пашка, понимаешь?

– С которым ты… девственности лишилась? Откуда узнала? Встретила его?

– Фотографию нашла.

– И, что ты теперь будешь делать? Только не бросай задание, умоляю! Роман и так перенервничал сегодня с этой дурацкой лошадью! Еле спать его уложила, пришлось успокоительного дать.

– И не собираюсь. Мне нужно с ним поговорить. Это судьба, понимаешь? Он должен мне помочь!

– Помочь? В чём? Он же ничего не знает? Думаешь, он тебе на слово поверит? Ребёнок же умер! У тебя никаких доказательств!

Но я уже скидываю звонок. Аринке ничего неизвестно. Она пребывает в полной уверенности, что мой малыш мёртв. Но, я-то знаю, что это не так. И Пашка – единственный, кто сможет мне помочь.

4

Я просыпаюсь от громкого стука в дверь, и, перевернувшись на другой бок, снова закрываю глаза. Но, стук не прекращается. Значит, это не дурной сон. Ну, кто надумал меня будить таким диким способом, да ещё и в такую рань?

Я хватаю с тумбочки свой телефон, и смотрю на высветившиеся цифры. Тридцать первое декабря, полвосьмого утра. Ну, и какого чёрта? У меня выходной, а на двери моей квартиры совершенно точно есть звонок.

Так кому там неймётся?

Открываю глаза, и с изумлением оглядываюсь – лежу на небольшой кровати в какой-то маленькой, светлой комнате. Из мебели – только шкаф, кресло и журнальный столик.

Тут же я вспоминаю все события вчерашнего вечера, и мигом вскакиваю с кровати. У двери стоит испуганная Ирина:

– Ой, я уж вас бужу, бужу. А вы так крепко спите!

– Что случилось?

– Так, вроде, с восьми у вас рабочий день. Никто не знает, во сколько девочка проснётся, но вы должны быть в образе феи к этому.

Киваю. Да, горничная права. Мне следует, по крайней мере, одеться. Напялив костюм феи, я подхожу к зеркалу, и оглядываю свою мордашку. Вчера забыла умыться – и вот, результат на лицо. Макияж Лерчика, конечно поплыл, но, смотрится ещё весьма прилично. Значит, у парня и впрямь дорогая косметика, которой он так дорожит.

С собой у меня косметики почти нет – я, как-то не продумала этот момент. Ну да ладно! Чем макияж феи может отличаться от макияжа Снегурочки? Только красными щеками! А уж их-то я сумею намалевать.

Через полчаса, полностью готовая, я выхожу из своей маленькой спальни и топаю на кухню. Там Асмик варит на плите в турке чудесный кофе, запах которого распространяется на весь первый этаж.

– Доброе утро. А почему вы не воспользуетесь кофемашиной?

– Никакая машина не приготовит кофе так, как я. Попробуй, не стесняйся.

Она аккуратно наливает мне в крохотную чашечку обжигающий напиток, и я закатываю глаза от умопомрачительного запаха.

– Вы просто волшебница!

– Нет, это ты волшебница, а я – повар!

Я оглядываю свой внешний вид, вспоминаю о крыльях феи, и расплываюсь в улыбке. У армянки очень тонкое чувство юмора.

Тут за дверью раздаётся топот ног, и на кухню вваливается огромный серый шерстяной комок, с корзиной в руках.

– Мама!

Женщина бледнеет, и отступает к плите, хватаясь за сердце.

Уродец входит на кухню, и приятным, женским голосом, спрашивает:

– Доброе утро. Я из праздничного агентства «Смех». Куда мне идти?

Я оглядываю ростовую куклу, и выдыхаю – это заяц! Просто, попав на улице под мокрый снег, шерсть куклы свалялась, а уши плавно легли на плечи.

– Вы Галина?

– Ага.

– Очень приятно, я – Настя. Фея и Снегурочка в одном лице. Будем работать в паре.

Заяц подходит ко мне, и протягивает влажную пушистую лапу. От куклы пахнет мокрым мехом и сигаретами. Всё понятно, Галина уже накурилась. Вот как её теперь отправлять в детскую?

Тут на кухню входит Лилия Иннокентьевна, одетая в шёлковый халатик с длинными рукавами. Она суровым взглядом осматривает помещение, и останавливается на Галине, одетой в костюм зайца.

Женщина пьяно икает, и начинает трястись, как осиновый лист, прислонившись спиной к стене. Её глаза расширяются, и она, напряжённо охнув, сползает вниз по стене, взмахнув руками.

– Ё-моё!

Асмик хлопает себя по полным бёдрам, и подскакивает к хозяйке дома. Женщина лежит без чувств, неловко вывернув левую руку. Её породистое лицо приобрело синеватый оттенок, а под глазами налились чёрные круги.

– Ну-ка, помогите мне!

Я подскакиваю к армянке, и хватаю Лилию Иннокентьевну за обвисшую конечность. Тут же халатик женщины распахивается, и нашему взору предстаёт дорогая ночнушка. Одна рука выскальзывает из расклешённого рукава, и я замечаю на запястье несколько рваных порезов.

Она пыталась покончить с собой?

Неожиданно из кармана халатика выскальзывает какая-то бутылочка, и падает мне прямо на мизинец левой ноги. Я охаю, и от испуга поджимаю конечность.

На паркете кухни лежит пустой пузырёк коньяка, объёмом в двести пятьдесят миллилитров.

– Опять выпила!

Мы с кухаркой усаживаем хозяйку на стул, и Асмик поднимает с пола пузырёк, потрясая им в воздухе.

– Ну, откуда она его взяла? Ведь нет ни капли спиртного в доме! Павел Иванович всё спиртное в минибаре на замке держит, чтобы жена не пила, а она всё равно где-то бутылки достаёт и пьёт! Только восемь утра, а она уже где-то шкалик раздобыла и выпила!

Женщина горестно качает головой, выбрасывая бутылочку в мусорное ведро.

– И что, она каждый день пьёт?

– Да постоянно! Хозяин её и кодировал, и запрещал, и пугал, и бил – а только всё без толку. Глаза зальёт и ходит по дому, ко всем цепляется. Трезвая-то она тихая, даже очень. А как выпьет – чистой воды грымза!

– Чего ж он с ней не разведётся?

– Да чёрт её знает! Может, любит. А может – из-за денег. Лилия Иннокентьевна – дочь известного нефтяного магната, Павел Иванович ему многим обязан. Может, поэтому и терпит все выкрутасы жены. Хотя… Его и дома почти никогда не бывает, всё время на работе торчит.

– А она всегда пила?

Кухарка качает головой, запахивая халатик на хозяйке.

– Нет. Я-то давно в доме служу, много чего знаю. Когда Лилия Иннокентьевна хозяйкой стала, она всего боялась – тенью по дому шмыгала, вязанием увлекалась, о детях мечтала. А потом у неё выкидыш случился, потом второй, третий. А четвёртого она до срока доносила, но ребёнок умер при родах. Вот с тех пор она и пьёт. И больше не беременеет.

Я с жалостью смотрю на женщину, и перевожу взгляд на Галину, до сих пор одетую в костюм зайца.

– Так может, она сейчас решила, что у неё белая горячка? Испугается, и пить бросит?

– Ох, не знаю. Но лучше вам с кухни уйти, а то, не ровен час, придёт в себя хозяйка, да тумаков раздаст всем за такую шутку. Поднимайтесь-ка наверх, к Василисе. Я сейчас завтрак на всех приготовлю, там и поедите.

Я киваю, хватаю молчаливую Галину за пушистую лапу, и тащу наверх, в спальню девочки.

Василиса уже проснулась – девочка нежится в своей кровати-карете, завернувшись в мягкое одеяло. Увидев меня рядом с зайцем, удивлённо прижимает ручки к щекам.

– Ого! Вот это громила!

Улыбаюсь. Похоже, ребёнок уже проникся ко мне симпатией.

– Ты помнишь, что обещала мне пижамную вечеринку?

А, нет, показалось.

– Ну, конечно. Но у меня с зайцем нет пижамы.

Девочка осматривает меня с ног до головы, и тут в комнату входит Асмик, толкая перед собой тележку с завтраком.

– Доброе утро, Василиса Павловна! Ваш отец уже ожидает вас с феей в рабочем кабинете. Завтракайте быстрее.

Ого, как официально.

Малышка тут же забывает про пижамную вечеринку, и хватает с тарелки румяный сырник, поторапливая меня:

– Давай, ешь быстрее! Сейчас папа мне волшебную палочку будет вручать!

Мне, однако ж, кусок в горло не лезет. Неужели, я сейчас, спустя десять лет, наконец-то встречусь с тем парнем, лицом к лицу? Узнает ли он меня? А если нет, как мне исхитриться поговорить с ним?

Все эти мысли проносятся в моей голове, и я понимаю, что пью только кофе, ничего при этом не ем. А Василиса уже, вытирая рот салфеткой, хватает меня за руку:

– Быстрей, полетели!

Осознав, что осталась голодной, я повинуюсь, и, оставив Галину в детской, торопливо иду за девочкой.

Кабинет хозяина особняка располагается на первом этаж, рядом с гостиной. Василиса почтительно стучит в дубовую дверь, и услышав голос отца, толкает её внутрь.

Небольшое помещение залито зимним солнцем. Посреди кабинета стоит письменный стол – рабочее место Павла Ивановича. Рядом – высокий книжный шкаф, доверху забитый разными книгами. У другой стены расположен камин и два кожаных кресла. Мужчина стоит возле камина, который украшен, по-новогоднему – гирляндой, еловыми ветками и сапожками.

– Доченька!

Девочка бросается к отцу, а у меня перехватывает дыхание. Да, это тот же самый парень, что и десять лет назад. Он почти не изменился, только возмужал. И взгляд стал не наглым, как тогда, в клубе, а спокойным и уставшим. Видимо, мужчине приходится работать без отдыха.

– Прости, дорогая, что я вчера так и не смог присутствовать на празднике – переговоры с деловыми партнёрами затянулись до поздней ночи. Но я готов всё исправить!

Мужчина подхватывает дочь на руки, и нежно прижимается к ней щекой. Однако. Со мной в клубе он не церемонился – просто взял то, что захотел.

– С феей вы поладили?

Пашка смотрит на меня блуждающим липким взглядом, и я вся холодею. Всё точно так же, как и тогда. Этот взгляд, неприкрытая сексуальность. Серые глаза, от которых веет опасностью.

Ох.

Мужчина подходит ко мне, и подаёт руку для приветствия:

– Павел Иванович.

– Анастасия.

Я решаю не произносить своего отчества. Зачем оно ему? Вряд ли к наёмной работнице он будет обращаться так официально.

Мужчина вглядывается в моё лицо, и с сомнением произносит то, от чего у меня всё тело леденеет, покрываясь потом.

– Мне кажется, мы с вами где-то встречались. Мы были знакомы раньше?

Я судорожно сглатываю слюну. У меня трясутся ноги и руки, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Не в силах произнести ни слова, я просто киваю. Надеюсь, мужчине хватит ума не расспрашивать меня при дочери.

– Папочка, ну, давай же! Дари свои подарки!

Василиса переключает внимание мужчины на себя, и он, шумно вздохнув, отступает от меня, оборачиваясь к дочке.

– Ну, конечно, моя милая.

Павел Иванович подходит к своему столу и вытаскивает из него конверт.

– Вот здесь – карта сокровищ. Это план дома, с описанием. Думаю, фея тебе поможет искать подарки. Но, самое главное – находить подарки надо строго поочереди. Хорошо?

– Вау! А сколько подарков?

– Тебе пять лет, вот и подарков тоже пять. Времени тебе на поиск – два часа. К обеду все подарки должны быть найдены. Жду вас здесь.

Василиса, подпрыгивая на месте, хватает меня за руку, и тянет к выходу.

– Ну, пойдём же! У нас всего два часа!

Я не спеша иду за малышкой, и оборачиваюсь – хозяин особняка стоит посреди кабинета и смотрит мне вслед, скрестив руки на груди.

Ну что ж, пусть помучается. Я попробую поговорить с ним позже.

Внимательно изучив в гостиной план-карту, данную отцом Василисы, я тыкаю пальцем в цифру один. Она нарисована на помещении, обозначающее кухню.

– Идём на кухню!

– И где мы там будем искать?

Я переворачиваю план. Там идёт краткое описание того места, где спрятан первый подарок.

– Читай!

– Я не умею! Сама читай!

– Ты в пять лет не умеешь читать?

– Не-а. Папа приглашал ко мне учительницу, но я её довела, и она сбежала. Не хочу учиться! Тебя мне дали в помощники, вот и читай. А я искать буду.

Вздыхаю. Ну, что ж. Кто я такая, чтобы учить девочку жизни? Пусть сами разбираются.

Мы отправляемся на кухню, и по пути я читаю краткое задание, написанное рукой мужчины. Надо же, постарался, подготовил для дочери интересную игру с поисками подарков.

– Первый подарок лежит там, откуда Асмик достаёт вкусные булочки.

Ага. Первое задание – наверняка, само лёгкое.

Заходим на кухню. Армянка стоит у холодильника, нагнувшись, и достаёт из огромного двустворчатого монстра какие-то продукты. Василиса с весёлым гиканьем подлетает к плите, и открывает духовку.

Асмик недовольно выпрямляется:

– Пряники ещё не пекла, начну вечером!

Надо было видеть, лицо кухарки, когда девочка вытащила из духового шкафа коробку в ярко – розовой блестящей упаковке.

– Нашли!

– Это что?

– Подарок! Папа спрятал, специально для меня!

Кухарка недовольно качает головой, и возвращается к холодильнику, а мы, оставив подарок в гостиной, изучаем местонахождение цифры два.

Спустя полтора часа в гостиной накопилось четыре подарка – разномастные коробочки в красивых, ярких обёртках – золотистой, розовой, фиолетовой и бирюзовой.

– Нам осталось найти последний подарок, а времени – чуть-чуть! Давай, быстрее читай!

– А последний подарок ты найдёшь в саду. Там, где любили сидеть мы с мамой.

– С мамой?

Эхом повторила девочка, и я с испугом смотрю на неё. В глазах Василисы стоят слёзы. Потом она судорожно облизывает свои губки, и отправляется в прихожую.

– Быстрее! Нам надо на улицу!

– Но мой пуховик висит в комнате для гостей. Погоди, я сбегаю за ним!

Но малышка хватает меня за рукав, и подталкивает к вешалке с хозяйской одеждой.

– Вон, сколько всего! Выбирай любую шмотку, и пошли!

– Но это одежда твоих родителей, я не могу её надеть, меня накажут и выгонят.

– Моя мама умерла. А Лилька мне никто. Но ты права, её шубу лучше не трогать – убьёт. Накинь папино пальто, он всё равно никуда не уйдёт, в кабинете сидит, нас ждёт.

Я в нерешительности останавливаюсь возле чёрного мужского пальто, и закусываю губу. Но, в конце концов, я же, не краду одежду. Сейчас быстро сбегаю с Василисой на улицу, и вернусь. Никто и не узнает, что я надевала на себя пальто Павла Ивановича.

Успокоив себя таким образом, я накидываю на плечи тёплую верхнюю одежду, и утыкаюсь носом в меховой воротник, одуряющее пахнущий мужским парфюмом. Тем самым парфюмом, которым мужчина пах и десять лет назад.

Надо же, он постоянен в своих предпочтениях.

А Василиса уже резво выбегает за дверь, топая по заснеженной дорожке в своём белоснежном пуховике. Я бегу за ней, оглядываясь по сторонам – только бы меня никто не заметил в таком виде.

Каблуки синих сапожек феи проваливаются в рыхлый снег, и по моим оголённым ногам уже бегут мурашки, но я старательно топаю вперёд, вслед за девочкой.

Неожиданно в кармане пальто раздаётся вибрация. Я, совершенно, забыв, что на мне чужая одежда, смело сую руку в карман, и извлекаю из него мобильный телефон.

Уставившись на мобильник, я останавливаюсь. Что делает самая дешёвая модель телефона в кармане дорогого мужского пальто? Неужели, Павел Иванович пользуется им?

Никакой блокировки на телефоне, разумеется, нет, и я, натыкаюсь глазами на текст смс-сообщения.

«Давай поговорим сегодня ночью. Это же Новый Год, желания должны исполняться. Исполни и ты моё. Люблю».

Сообщение принадлежит некой Катрин. Я в ужасе выключаю телефон и засовываю его обратно в карман, поглубже.

Чёрт побери, зачем я прочла чужое сообщение? Похоже, Пашка до сих пор очень любит секс. Завёл себе любовницу на стороне, втайне от жены. Да ещё и шифруется – второй телефон купил.

Ох, зря я это прочла.

Неожиданно, передо мной выростает беседка, сделанная из дерева. Аккуратная, и очень миловидная, она украшена искусственными цветами, которые, правда, почти все занесены снегом. Возле беседки вкруговую стоят заботливо постриженные кусты. Видно, что это место облюбовано домочадцами и несёт в себе какой-то скрытый смысл.

Василиса скрывается внутри, и я следую за ней, поднимаясь по ступенькам. Там, на крохотном белоснежном столике, лежит последний подарок – длинная вытянутая коробка в серебристой обёрточной бумаге.

– Это она!

Девочка с жаром срывает упаковку, и открывает коробочку. Там, на бархатной подушечке, лежит красивая волшебная палочка. Разумеется, игрушечная.

– Ура! Я нашла её! Она моя!

Василиса прыгает и хлопает в ладоши.

– Знаешь, что это значит?

– Нет.

– Что теперь я смогу превратить тебя в Снегурочку, и начнётся Новый Год!

Я оглядываю беседку. Внутри помещение небольшое, тут стоят подвесные качели из ротанга на двух человек и небольшой столик. Видно, это какое-то тайное место для разговоров.

Любопытство распирает меня, и я решаюсь спросить:

– А что это за беседка?

– Папа построил её для мамы. Мамочка очень любила уединение. И она могла часами тут просиживать. Её тяготил дом, он был слишком огромный для неё.

Я сглатываю слюну. Оказывается, Павел Иванович способен на чувства. Вон как он любил свою жену. Неужели, он и впрямь построил это сооружение сам? Или, всё же, нанял рабочих?

Что-то не верится, что бизнесмен умеет орудовать столярным инструментом.

– Ну что, пойдём? У нас осталось три минуты!

Глаза девочки испуганно расширяются, она подхватывает палочку, и несётся вниз по деревянным ступенькам беседки. Я следую за ней, стараясь не упасть в снежную кашу.

Наконец, сняв пальто, и, вернув его обратно, на вешалку, я спешу вслед за своей маленькой провожатой в кабинет её отца.

Павел Иванович сидит в кресле возле камина, задумчиво подперев подбородок рукой. Его глаза прикрыты. Он явно о чём-то думает, прислушиваясь к шагам на первом этаже.

Когда Василиса влетает в кабинет, мужчина выныривает из своих мыслей, и обращает свой взор на дочь:

– Ну что, дорогая? Ты всё нашла?

– Ага! Все пять подарков!

– И, ты рада?

Девочка поднимает на отца свои серые глазки и, извиняющимся тоном, говорит:

– Я их не распаковала. У меня не было времени.

– Ну, так иди, распакуй, и принеси всё назад. А мы пока с феей побеседуем, хорошо?

Василиса кивает, и торопливо выбегает из помещения. Я же понимаю, что мужчина придумал предлог, чтобы отослать дочь хоть на пару минут. И теперь он, конечно, хочет поговорить со мной обо всём.

– Присаживайтесь, Анастасия.

Мужчина кивает подбородком на свободное кресло возле камина. И я послушно пристраиваюсь на краешек кожаного монстра, боясь помять свои и без того уже потрёпанные, крылышки феи.

– Итак, вы дали мне понять, что мы с вами где-то ранее встречались. Да я и сам это чувствую. Но, как я не старался, я не смог вспомнить, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство.

Олигарх говорит вкрадчивым, тихим голосом, буквально обволакивая им каждую клеточку моего тела. Я не могу пошевелиться – страх и ужас буквально сковали моё тело. Но, сидя в кресле, я отчаянно осознаю, что в моём теле просыпается желание.

Боже, я просто идиотка!

Этот человек сломал мне жизнь, но я не испытываю злости. Наоборот, теперь я понимаю, что всегда, подсознательно, хотела повторить этот секс. Тот внезапный, быстрый, страстный секс, с элементами насилия. Но именно он доставил мне такое неземное блаженство, которое я, впоследствии, ни разу, ни с кем не испытывала.

– Ну, так что же, Анастасия?

Мужчина поднимается со своего кресла, и подходит вплотную ко мне, расставив на ширину плеч свои ноги. Я понимаю, что должна смотреть ему в глаза, но, вместе этого, я смотрю на ширинку джинсов Павла Ивановича.

Непроходимая тупица!

– Ты – мой лучший секс.

Боже, я это сказала?

Брови хозяина особняка изумлённо ползут вверх, а мужественный рот чуть приоткрывается. Похоже, он изумлён.

– Простите? Я не ослышался?

Да, чёрт возьми, я и сама не понимаю. Я же не собиралась этого ему говорить. Мне нужно от него совсем другое – мне нужна помощь. И только он может мне помочь! С его–то связями и деньгами!

– Я, возможно, не самый верный муж на свете, но я уверен, что смогу назвать имена всех своих партнёрш.

Да он даже не представляет, что это было задолго до его брака! И что я уже десять лет во всех эротических снах вижу его наглые серые глаза и татуировку в виде змеи.

Нет-нет, ему об этом знать совершенно необязательно. Ни к чему тешить его самолюбие. Тем более, что он меня тогда изнасиловал!

Хотя, это было чертовски здорово.

– Расскажите мне.

Мужчина подаёт мне руку, и я касаюсь его широкой, горячей ладони. По моему телу проносится электрический разряд, и я испытываю страстное желание почувствовать эту ладонь на своей груди.

Прямо сейчас.

– Мы познакомились с вами задолго до вашей женитьбы. И секс у нас был всего один раз. Возможно, вы меня и не вспомните.

Я пытаюсь говорить холодно, опустив глаза в пол, взвешивая каждое слово. На самом же деле мне ужасно хочется развернуться к олигарху спиной, и самой задрать свою юбку-пачку.

От подобных мыслей я вся зарделась, а мои трусики намокли от желания. Если он сейчас ничего не сделает, я просто сойду с ума!

– Анастасия, вы…

Тут дверь в кабинет с шумом распахивается, и влетает Василиса, держащая в руках гору игрушек.

– Папа! Тут та самая кукла, которую я хотела! И пони Искорка! Огромная, она ходит, да? А ещё платье! Как у принцессы! Папочка, спасибо, ты самый лучший!

Девочка кидается на шею к отцу, по пути роняя свои подарки на пол, и я почтительно отхожу к окну. Уф, можно выдохнуть и успокоиться.

– Как интересно. Оказывается, я и для тебя самый лучший!

В голосе мужчины звучит сарказм, и я закусываю губу. Ну вот, ляпнула, не подумав, а он теперь будет издеваться.

– А для кого ты ещё самый лучший?

Василиса ревниво надувает губки, а мужчина весело отмахивается:

– Для всех!

Ребёнка этот ответ вполне устраивает, и она тотчас переключается на другую тему.

– А когда мы фею будем в Снегурочку превращать?

– Позже. Сейчас пообедаем, и дождёмся гостей. И уже, при гостях, ты превратишь фею Анастасию, в Снегурочку!

Девочка радостно хлопает в ладоши, и тут в кабинет засовывает голову горничная Ирина:

– Павел Иванович, Василиса. Обед на столе, в столовой. Лилия Иннокентьевна уже вас ждёт.

Девочка морщится при упоминании о мачехе:

– Папа, а можно я не буду превращать фею? У меня ведь только одно желание!

– А что ты хочешь?

– Я хочу превратить Лильку в жабу! Огромную, пучеглазую!

Я закрываю рот рукой, чтобы не прыснуть со смеху. А олигарх, качая головой, проводит рукой по тёмным волосам дочери.

– Ну-ну, дорогая, не придумывай.

Отец с дочерью выходят из кабинета, а Ирина, весело улыбаясь, подходит ко мне:

– Было бы неплохо, да? Ох, она уже всех достала! И как Павел Иванович её терпит?

Я пожимаю плечами.

– Ладно, пошли обедать. Я вам с зайцем накрыла на кухне.

Вспомнив о Галине, я поспешно иду вслед за женщиной. Интересно, чем женщина занималась полдня, пока я с Василисой искала спрятанные подарки? Только бы не накурила в детской, а то мне конец.

5

– Вот, лови морковку!

Галина в костюме зайца ловко подбрасывает плюшевую морковь в воздух, и Василиса с восторгом кидается к ней. Я же смотрю на это действие, слегка отвлечённо – никак не могу отойти от недавнего разговора с олигархом.

Узнал он меня, всё-таки, или нет?

В комнату заходит Ирина, очень напуганная и раздражённая. Убрав мокрую прядь волос со лба, она, заламывая руки, напряжённо шепчет:

– Гости уже начинают съезжаться. Василиса, тебе необходимо переодеться. Скоро вас позовут вниз, в большую гостиную.

Галя кивает и начинает собирать свои морковки, разбросанные по всей детской. Я же помогаю девочке облачиться в новое платье, которое мы нашли в подарочной коробке сегодня утром.

– Это значит, что скоро я тебя превращу в Снегурочку, и наступит Новый Год! А Дед Мороз придёт?

– Ну, конечно.

Я помогаю застёгивать маленькие блестящие пуговички на платье девочки, а сама напряжённо думаю – как мне исхитриться быстро переодеться в костюм Снегурочки?

– Погоди, я же принцесса! Я хочу надеть диадему!

Малышка подбегает к своему детскому туалетному столику, и начинает перебирать разномастные коробочки, стоящие на нём. Достав из одной шкатулки небольшую диадему с разноцветными камнями, она уселась на крохотный пуфик и стала наряжаться.

Я подошла к ней, и помогла аккуратно вставить диадему в волосы, чтобы она не слетала при движениях.

Наконец, Василису зовут к взрослым, на праздник, а мы с Зайцем остаёмся в детской комнате. Я озвучиваю напарнице свои страхи и вопросы, касаемо сегодняшнего вечера.

– Всё очень просто! Девочка делает взмах волшебной палочкой, звучит музыка из мультфильма, и ты убегаешь за ёлку. А там – висит твоё пальто Снегурочки. Отрываешь крылья, накидываешь пальто сверху, и меняешь обувь. И вот – ты уже перевоплотилась!

– Ага, а все в это время стоят и ждут. Хоть минута, но мне понадобится на это.