– Слушай, я одной фишки не просек, – сказал Кирилл, когда они спустились обратно во двор. – Нахера ей понадобились справки из КВД?
– Это как раз ясно, – возразил Юрка. – Перестраховывается бабка.
– В каком смысле? И зачем ей перестраховываться? От чего, точнее?
– В самом прямом, – приятель достал сигареты, встряхнул пачку. – Помнишь, на первом курсе? «Не курить, не пить, девок не водить, и так далее.»
– И все равно мы то и другое и третье делали спокойно.
– Но с одной разницей. Там мы жили вдвоем, главное было заметать следы. А тут квартира с хозяйкой. При ней никого не приведешь. Плюс к тому она будет пользоваться одной с нами ванной и все такое. И наверняка думает, что мы с тобой весь город перетрахали.
–…Хотя на самом деле пока только полгорода…
–…И принесем в дом какую-нибудь заразу.
– Так зачем она тогда квартиру сдает? Тем более, таким, как мы! – воскликнул Кирилл – Лучше бы девок пустила, в поясах верности с ключами, спущенными в унитаз.
– Зачем, – Юрка выпустил струю дыма. – Затем. Бабке нужны деньги. А девок? Черт ее знает. Может, она с девками просто не уживается.
– А с нами уживется? – усмехнулся Кирилл. – И вообще… Что-то мне не нравится. Беспонтовый какой-то вариант. Может, еще поискать?
– Хера с два найдем. Надо было не хлебалами щелкать, а приехать пораньше. А сейчас что? Где теперь снимешь? В Ново-Александровке, откуда до Академии два часа на маршрутке?
– Дом, кстати, хороший. Наверно, пленные немцы строили.
– Суперский. Ты знаешь, какие сейчас «двушки». В одну комнату руки, в другую ноги, а жопу за окно, потому что девать некуда.
– Точно, Юрка. А тут «двушка» как пол-этажа. Один коридор от лестницы до кухни чего стоит! Мы бабку видеть лишний раз не будем!
– И она нас.
– Плюс к тому квартирка чистая. Не убитая и не заблеванная опездолами…
–…Вроде нас с тобой…
–…Именно, – Кирилл вздохнул. – В прошлом году мы, конечно, оттянулись по полной. Удивительно, что из академии не вылетели…
– А схуя из нее вылетишь, если деньги заплачены, – вставил Юрка.
–…Но как вспомнишь… Вспоминать не хочется. Кругом пивные бутылки и носки вмерзли в грязь, как Челюскин в лед. Самому теперь противно. Бабка вроде не стервозная. А где девок пипирить всегда можно найти.
– И не забывай про плату за жилье! В десять раз меньше, чем везде.
– Знаешь, Юрец… – Кирилл вздохнул. – А вот это мне показалось странным. Может, мы ослышались, а?
– Не ослышались. Ты на лестницу вышел, а я еще раз переспросил.
– В самом деле? А ты не выяснил, почему так дешево сдает?
– Что я – лох? – Юрка скривился. – Может, старая дура рынка не знает. Спроси – сразу накинет. Не так, что ли?
– Так-то оно так, – задумчиво пробормотал Кирилл. – Но я как-то слабо верю, что бабульки, которые сдают квартиры, между собой не общаются. Они не такие дуры, как нам хочется. Как бы подлянки в не вышло в оконцовке.
– Херня, – друг махнул рукой. – Это ты догадаешься. А она – бабка старая, на куски разваливается и белыми нитками прошит через край. Ну а что касается подлянки… Какая от бабки может быть подлянка? И вообще поживем – увидим.
– Увидим, да.
– Но ты главное прикинь, Кирюха, голова – два уха! Сколько нам черепа будут на съем отстегивать и сколько останется в откат?
– А я хотел обрадовать мать, что дешевую квартиру нашел.
– Ты что – говна объелся?! – испугался Юрка. – Не вздумай даже. Своим скажешь, мои прознают. Давай хоть один курс поживем по-человечески.
Кирилл молча пожал плечами.
– Стандартная плата червонец., – продолжал друг. –Если я восемь штук буду закраивать – ты представляешь, сколько за год набежит! Машину куплю!
– Скажешь тоже – «машину». Знаешь, сколько они стоят?
– Нифига. Подержанную штук за восемьдесят можно найти. И тогда…
– Тогда это тогда, а эти деньги еще надо накопить, – возразил Кирилл. И вообще, ты когда-нибудь сдавал анализы в КВД?
– Сдавал, ничего особенного, – отмахнулся Юрка. – Противно, когда тебе лезут шершавой пластмасской за мазком. Но можно перетерпеть.
– Придется. Других-то вариантов нет. Чем в общаге жить – лучше сразу удавиться.
– Поехали в КВД. Правда, я здесь адреса не знаю.
– В любую поликлинику зайдем и спросим, – сказал Кирилл, поднимаясь с заплеванной скамейки.
1
– Паспорта еще раз покажите, – приказала хозяйка.
Друзья протянули коричневые книжки с гербами.
– Ясно, – она удовлетворенно кивнула. – Не малолетки.
– Да, нам восемнадцать исполнилось, – подтвердил Кирилл.
– Ну тогда можете заселяться. Располагайтесь. Вечером поговорим.
– Вы нам ключи дадите? – спросил Юрка.
– Держи, – ответила хозяйка и протянула Кириллу два ключа на кольце.
– Одни? – спросил он.
– Одни. Если нужны каждому свои – сделайте копию, от ста рублей не обеднеете.
– Не обеднеем, – согласился Юрка. – Сделаем.
– Ну тогда до вечера, – еще раз сказала хозяйка. – Заселитесь – обсудим детали.
-–
Вещи лежали в камере хранения, после занятий пришлось везти их на такси.
Хозяйка ждала, смотрела, как друзья затаскивают сумки в прихожую, потом сказала:
– Пойдемте на кухню.
В воздухе ощущалось нечто недоговоренное.
Они прошли покорно, сели к столу, покрытому красно-белой скатертью.
Над ними возвышалась хозяйка – стояла у стены, скрестив руки под объемистым бюстом, глядела то на одного, то на другого.
– В общем так, мальчишки, – заговорила она, выдержав паузу. – У вас все в порядке. Плата за жилье не удивила?
– Удивила, – простодушно ответил Юрка. – Обычно…
Кирилл наступил ему на ногу и приятель замолчал.
– Знаю, что и как «обычно». Ваша плата будет состоять в другом.
Стало ясно, что они услышат нечто из ряда вон выходящее.
– А в чем? – спросил Юрка.
– Вы будете меня удовлетворять.
– Удовлетворять? – вырвалось у Кирилла. – К…как?
– Будто не знаете, – усмехнулась хозяйка.
– Трахать, что ли?! – Юрка ужаснулся.
– Ну, по вашему – трахать. По очереди. С понедельника по субботу. Воскресенье – выходной.
– Мы вас? – переспросил Кирилл.
– Да. Вы меня. Кстати, меня зовут Тамара Федоровна.
Хозяйка говорила спокойно, смотрела открыто.
– И для этого нужны были справки? – уточнил Юрка.
– Для этого. Не хочу ничего от вас подцепить.
– А мы разве будем без… – заговорил Кирилл так, будто это составляло главную проблему.
– Без, – перебила хозяйка. – Вы думаете, я с вами собираюсь получать удовольствие?
– Не думаем, – автоматически ответил Юрка.
– Правильно, что не думаете. Сдались мне ваши пипки! Мне нужны мужские гормоны. Ни о какой резине речи не идет.
– Но получается…
– Ничего не получается. Я знаю, что ты имеешь в виду. Как вам продолжать со своими сикильдявками?
Юрка хотел что-то сказать, но сдержался.
– Можете весь институт переиметь. Но в средствах предохранения. А если кто мне что-нибудь занесет, обоих выгоню. Ясно?
– Ясно, – пробормотал Кирилл.
– Вы этого не ожидали, – примирительным тоном сказала Тамара Федоровна. – Но так живет половина женщин моего возраста. Точнее, те умные, которые не ходят в церковь и не тратят всю пенсию на лекарства.
Поскольку друзья молчали, она уточнила:
– Мне пятьдесят семь лет, я старше ваших матерей. Испугались?
– Нет – ответил Кирилл, хотя думал иначе. – Просто… неожиданно как-то это.
– Согласна, – кивнула хозяйка. – Сегодня ухожу ночевать к подруге. Решитесь – оставайтесь. Нет – я не обижусь. Найдутся другие. Можно сказать, в очередь стоят.
Встав из-за стола, она прошла мимо, обдала запахом тела.
– А почему не подписаться? – Юрка пожал плечами. – Поимеем бабку, заимеем бабки.
– А у тебя на нее встанет?
– Встанет. Пизда – она и в пятьдесят лет пидза и в шестьдесят.
– А ты что – раньше слышал про такие условия?
– В общем слышал, – признался Юрка. – Но как бы не верил.
– Теперь веришь?
– Теперь верю, а куда деваться. Будем эту Тамару драть по очереди.
– Вот завтра ты и начнешь, – сказал Кирилл. – Покажешь пример.
– А что? И начну, – не очень уверенно согласился Юрка. – И покажу.
2
– Ну что, ребята? – спросила хозяйка, зайдя на кухню, где они ужинали чипсами и «Пепси-колой». – Как настроение?
– Да ничего, – ответил Юрка. – То есть все нормально.
Кирилл кивнул, ничего не сказал.
Насчет нормальности он сомневался.
– Значит, вы согласны на мои условия? Я правильно поняла?
– Правильно. Согласны. На все.
Юрка говорил и говорил, Кирилл молчал и молчал.
– Тогда давайте отметим, что ли, первый вечер.
Усмехнувшись, женщина полезла в холодильник, куда друзья еще не смели заглядывать.
– Перед первой ночью, – добавил Юрка, пытаясь нагнать решимость.
– Давайте закусим, я тут кое-что приготовила. И водочки для храбрости.
– Я водки вообще не пью, только пиво, – Кирилл покачал головой.
– Я тоже. Но немного, пожалуй, приму, – ответил Юрка. – Все-таки…
– Выпей пятьдесят граммов. В твоем возрасте не помешает. Только поможет.
Хозяйка налила граненый стаканчик, поставила перед Юркой.
Когда она склонилась к столу, в разрезе цветастого платья Кирилл увидел плотно сомкнувшиеся белые груди.
Он ощутил страх и что-то еще.
Интимное дело с женщиной, превосходящей материнский возраст, казалось одновременно и завлекательным и невозможным.
– Вы определили очередность? – спросила Тамара Федоровна. – Кто сегодня отрабатывает – Наф-Наф или Ниф-Ниф?
– Нуф-Нуф, – ответил Кирилл.
– Вообще-то я, – сказал Юрка и выплеснул в себя водку.
-–
Кирилл лежал в полной темноте.
Он мог смотреть телевизор, слушать музыку через смартфон или делать что-то на ноутбуке.
Планировка квартиры позволяла жить независимо от хозяйки.
Двухкомнатная, она казалась огромной, поскольку комнаты располагались по две стороны коридора в разных его концах, а сам коридор был длинным: видимо, за стеной к нему примыкала часть соседней квартиры.
Двери закрывались плотно, ни единого звука не пробивалось из помещения в помещение.
И сейчас Кирилл, сколь ни напрягался, не слышал, как Юрка отдает свою часть платы за жилье.
По большому счету, это его не касалось. Друг первым подписался на условия, договоренность следовало исполнять.
Но, видимо, с одногруппником за год совместной жизни возникла метафизическая связь, потому что Кирилл не мог расслабиться. Темнота казалась нервной.
Напряжение не давало ни читать, ни слушать музыку, ни писать сообщения.
Трудно было представить, как быстро управится Юрка – точнее, как много потребует от него хозяйка.
Но уснуть, не дождавшись друга, Кирилл не мог.
Поэтому он лежал на своей кровати и смотрел в темный потолок.
-–
Прошло не так много времени, когда дверь вздохнула и в свете, сочащемся из коридора, Кирилл увидел Юркину тень.
– Ну и как? – нетерпеливо спросил он.
– Обычно, – ответил друг.
В коридоре раздались хозяйкины шаги, лязгнула задвижка туалета.
– Дверь закрой, – шепотом сказал Кирилл.
– Потом закрою. Душно тут, надо проветрить.
Издали послышался бурный слив унитаза, стукнули двери, потом зашумел душ.
– Ну давай! – сказал Кирилл. – Расскажи, пока она моется. Как у вас получилось?
– Обычно.
– Ты кончил?
– Кончил. В первый раз и в корову кончишь, будто сам не знаешь.
– А как с ней трахаться вообще? Пизда больше, чем у девчонок?
– Не заметил, чтобы намного больше. Но говорю тебе: в первый раз хороша даже дырка в заборе.
– Но расскажи хоть, как ты ее трахал, – упорствовал Кирилл.
– Как-как… На люстре.
Прислушавшись к шуму, Юрка закрыл дверь.
– Обыкновенно. Так и сяк. По-разному. Потом она раком встала, я и кончил. У нее задница – с обеденный стол. А так даже не подумаешь.
– А она?
– Что она?
– Она с тобой кончила?
– Нет. Сказала, что у нее получается редко и вообще должна привыкнуть.
– Расскажи еще чего-нибудь, – попросил Кирилл.
– А что там рассказывать… – Юрка зевнул. – Завтра сам ее отъебешь и все узнаешь. Устал я что-то, давай спать.
В темноте зашуршала одежда, потом скрипнула кровать.
– Пизда у нее небритая, – донеслось до Кирилла уже сквозь сон. – Старорежимная. Но ты знаешь, втыкает сильнее, чем когда выскоблена, как Турбаслинская курица.
3
Своей очереди Кирилл ожидал с трепетом.
Освободившись в академии, друзья зашли в дешевое кафе и съели по гамбургеру.
Сидеть на кухне не хотелось, они спрятались у себя.
Юрка сразу упал в контакт, принялся с бешеной скоростью набирать тексты.
Кирилл лег на свою кровать, включил ноутбук, но не мог понять, чего ему хочется.
Время летело со скоростью света и одновременно стояло на месте.
Он не помнил в котором часу вчера ушел Юрка, и сейчас не знал: ждать, пока хозяйка позовет, или идти самому.
Промаявшись бог знает сколько, Кирилл высунулся в коридор.
Там стояла плотная темная тишина.
Было непонятно, дома ли хозяйка вообще.
– Юрка! – позвал он, снова закрывшись. – Как ты вчера… Она позвала, или ты сам?
Друг не ответил.
Телефон издал несколько сигналов о пришедших сообщениях: переписка с девчонками достигла пика.
– Ептвою мать, у тебя уши заложило?
– А? Чего ты спросил?
– Я спросил, как ты вчера пошел трахаться? Сам или она позвала?
– Мудила, не помнишь нихера. Мы водки пидараснули, потом к ней в комнату пошли. Ну, то есть, я сначала в душ, она ждала.
– Ясно, – пробормотал Кирилл.
Не в силах больше терпеть, он не лег обратно, прошел на кухню и усиленно загремел чашками.
Хозяйка возникла через полминуты, словно слушала и ждала действий.
– Я тут… Чаю решил попить, – сдавленно пояснил он. – И вообще…
Тамара Федоровна молчала, стояла у стола.
Обтянутая платьем грудь нависала, как скальный обрыв, заросший полевыми цветами.
Кажется, она была привлекательной. По крайней мере, могла вызывать нескромные мысли.
И… даже желания.
– А мне… когда? Сейчас прямо? Или?
– Я тебя сама позову, – по-домашнему ответила женщина. – Сначала посмотрю телевизор, потом сделаю кое-какие дела. Ты подкрепись. Сметаны хочешь?
– Сметаны? – Кирилл махнул. – Нет, я ее не люблю.
– Зря, – с усмешкой сказала она. – Тебе будет полезно.
Он покраснел, поняв, о чем речь.
– Прими душ. Там есть гель, новый, на полочке отдельно. Пипку как следует вымой. Потом полежи, отдохни. Часов в одиннадцать будь готов.
– Хорошо, – ответил Кирилл.
Ему понравилось, что у хозяйки все идет по расписанию.
-–
Прохладный душ освежил, в комнате стоял сумрак, попискивание Юркиного смартфона убаюкивало.
Но Кирилла била нервная дрожь.
Он подскочил на кровати, когда раздался стук.
– Да-да, – беззаботно отозвался Юрка.
Дверь раскрылась.
В коридоре горел полный свет.
Падая сзади, он прорисовывал сквозь платье мощный силуэт хозяйкиных ляжек.
Кирилл невольно отметил, что на ней, кажется, нет трусов.
– Пойдем, – сказала Тамара Федоровна, вряд ли что-то видя в темноте.
И, не дожидаясь ответа, удалилась.
Кирилл встал, завернулся в простыню.
Он лежал голый, сейчас хотел одеться, но руки тряслись и вряд ли бы справились с пуговицами.
– Удачи тебе, сыщик! – не поднимая головы, напутствовал Юрка.
-–
Хозяйкина комната оказалась уютной.
Вопреки ожиданиям, тут было просторно, воздух удивил свежестью, а постель – белизной.
Женщина погасила свет и закрыла врезной замок.
В темноте сильно запахло водкой.
– Слушай, я тебе выпить не предложила, – спохватилась хозяйка. – Налить? У меня тут есть в тумбочке.
– Не надо, – отказался Кирилл. – Когда я выпью, то хочу больше, а могу меньше.
– Тогда не будем. Лучше больше, чем меньше.
Он кивнул, не шевелясь – так, будто женщина могла что-то видеть.
– Надеюсь, ты не мальчик?
– Нет, – коротко ответил он.
– Раздевайся, – сказала она. – Чего стоишь.
На двух больших окнах были задернуты плотные шторы, после света Кирилл не видел своих рук, но его сковало смущение, он отвернулся, стащил простыню, бросил куда-то.
За спиной прошуршало, скрипнуло, раздался спокойный голос:
– Ну давай, или сюда. Покажи наконец свою пипку.
Кирилл повернулся, шагнул.
Его ждало новое женское тело, но ноги боялись идти.
– У твоего друга потолще, у тебя подлиннее, – сообщила хозяйка. – Иди сюда, меня не жди, в первый раз не получится.
Глаза чуть-чуть привыкли к темноте, обрисовалось ее тело.
– А у вас большая грудь, – пытаясь успокоиться, сказал он. – Очень большая.
– Бывают больше, – ответила Тамара Федоровна.
Соски не проглядывались.
Впрочем, Кирилл где-то слышал, что у пожилых женщин они бесцветные.
– Не видел такой, что ли, ни разу?
– Только в порнухе. А так, у девчонок…
У ровесниц, с которыми приходилось иметь дело, соски были такими яркими, что виднелись в полной темноте.
–…Титьки обычно никакие, – закончил он, почувствовав, что краснеет.
– Подрастут – такие же будут, – успокоила Тамара Федоровна. – А пока можешь поиграть моими.
Глаза привыкли окончательно, теперь Кирилл рассмотрел ее всю.
Видимо, ее лето прошло в саду, что шея и плечи и нижние части ног были темными от загара, а между ними все казалось крахмально белым.
Синий отсвет от Юркиного смартфона на потолке казался галактикой, куда он сейчас летел.
– Как дела? Отработал, педрила?
– Отработал. Три раза.
– Что-о?!..
Галактика на потолке погасла: друг привстал, повернулся, смотрел на него.
– Ничего. Три раза почти подряд.
– Ну ты и кролик… Как тебе удалось?
– Не знаю. Как-то.
– Пиздишь, наверное.
Синь галактики снова выползла по стене.
– А что мне пиздеть? – изнеможенно сказал Кирилл. – Что я с этого буду иметь? Мы что, ставки делали?
– В следующий раз сделаем. Но все равно врешь, как сивый мерин. Еще скажи, что она с тобой кончила.
– И скажу. Потому что она со мной кончила.
– Не устал пиздеть?
Кирилл молчал, не видя смысла в препирательствах.
– Может, расскажешь, как именно?
– Очень просто, – ответил он. – Села сверху, ей так удобнее регулировать.
– Сисьем тебя не задавила?
– Нет, – отрезал Кирилл и сглотнул, вспомнив тяжелое, но необременительное тело хозяйки. – Живой, как видишь.
– И у нее получилось?
– Получилось. Хотя сказала, что сама не знает как, в последний раз кончала лет семь назад.
– А что еще она сказала?
– Что у тебя пипирка толстая, а у меня – длинная.
– И ты поверил?
– Вера заменяет знания, а знаний у меня нет, – Кирилл усмехнулся. – Давай включим свет, померяемся, тогда скажу, верю или нет.
– Я что, пидор с тобой хуями мериться? – возмутился Юрка.
– Ну если ты не пидор, то давай спать, – сказал он.
– Давай. Завтра первой парой социология, а эта пизда делает перекличку.
Потолочная галактика погасла, упала полная темнота.
4
– Слушай, у нее когда-нибудь месячные начнутся или нет? – тоскливо спросил Юрка, глядя в окно.
Там с огромного дерева, поднимающегося выше крыши, медленно сыпались большие желтые листья.
Срывались с веток незаметно, потом кружились в воздухе, не желая успокаиваться на земле.
– В пятьдесят семь лет месячные уже кончились, – ответил Кирилл, оторвавшись от ноутбука, где был раскрыт учебник хозяйственного права. – И никогда больше не начнутся. А что это тебя так волнует?
– Заебался ебаться. Каждый день без продыху.
– Ну, во-первых, не каждый, а через день, – возразил он. – А, во-вторых, сегодня воскресенье, наш общий выходной. Ебись – не хочу. То есть наоборот, не хочешь – не ебись.
– Хочу ебаться. Но не с ней.
– А с кем?
Юрка не ответил, прижался носом к стеклу, рассматривая что-то во дворе.
– Что ты там увидел? – поинтересовался Кирилл. – В задристанной помойке под названием «областной город Уфа» появился голубой «Такер-48» с тремя фарами и решетками радиатора на задних крыльях?
– Сам ты голубой, – огрызнулся Юрка. – Со своими такерами и хакерами. Девка идет. В прозрачных колготках, на ляжке татуировка, рассмотреть не могу.
– Так спустись и рассмотри. Может, даже даст подержаться.
– Иди ты к черту, я серьезно, а тебе одни смехуёчки.
Отойдя от окна, Юрка плюхнулся на кровать.
Вся его фигура выражала усталое отчаяние.
– С этой выменной коровой…
– А что ты с ней делаешь? – усмехнулся Кирилл. – Вы что, по очереди Пушкина читаете?
– Нет, Пиздюшкина.
Вздохнув, Юрка потянулся в карман за телефоном, но передумал, махнул рукой.
– Не понимаешь, что ли? С ней разве ебля?
– А не ты ли говорил, что у нее задница, как стол, и все такое прочее?
– Говорил, да. Но это было в первый раз. А потом…
Кирилл молчал.
Он подумал о своих ощущениях.
С Тамарой Федоровной ему понравилось в первый раз.
А с каждым следующим нравилось больше и больше.
Ее обильное тело не казалось старым, с нею можно было делать все, что угодно без опасений о последствиях.
Когда ураган страсти пролетал, с хозяйкой становилось просто уютно.
Уютно, как с матерью, с которой так не бывало никогда.
До такой степени хорошо, что Кирилл засыпал в ее влажных объятиях.
А проснувшись, не сразу понимал, куда надо идти и почему нельзя остаться.
–…Потом уже не так. А потом совсем не так. Сейчас я уже не ебу ее, а толкаю вагон в гору. Причем ты же знаешь, ей нужны мужские гормоны, и пока я в нее не наспускаю, не отпускает.
Кивнув сочувственно, Кирилл подумал, что у него с хозяйкой все происходит по-другому.
Ублаженная, Тамара Федоровна становилась еще мягче и добрее, растекалась телом, благодарила за доставленное удовольствие, целовала совсем по-матерински.
– Я потом выжатый насквозь, ни о каком сексе даже думать не могу, а через день все опять.
Сев на кровати, Юрка помотал головой и снова лег.
– А потом опять, опять и опять.
Листья падали за окном.
Они тоже устали.
– Что такое настоящая ебля, я уже забыл. С своими, как на пакость, беспонтово получается. Когда у меня есть силы, у них или месячные или соседку сплавить некуда. А когда они могут, я никакой.
– Так договорись на воскресенье, – предложил Кирилл. – Тем более, у нас какой график: ты начинаешь в понедельник, я заканчиваю в субботу, потом снова все сначала. Так?
– Ну так.
– В субботу мой день, ты после пятницы целый день отдыхаешь. Так договорись и в воскресенье выеби хоть весь курс.
– Легко сказать «выеби», – серьезно ответил Юрка. – Ты прекрасно знаешь, что на таких, как мы с тобой, ни одна городская девчонка не клюнет. А если и клюнет, то окажется хуже, чем эта царица Тамара. Деревенские на воскресенье по домам уезжают. Остаются такие, что смотреть страшно. Один гоносифилис.
– В прозрачных колготках и с тату на ляхах? – съязвил Кирилл.
Он не понимал друга.
Почти супружеская жизнь с Тамарой Федоровной через день ему нравилась.
То есть не то чтобы нравилась – он привык, размеренность устраивала.
Не отвечая, Юрка махнул рукой.
– Ладно, Юрец, не печалься, – Кирилл взглянул на друга. – Год потерпишь – к весне машина будет.
– Хера мне эта машина, если ебать некого, – ответил Юрка.
Кирилл не ответил.
– Но вообще на самом деле надо что-то делать. Пора освежить свою жизнь, иначе уже жить не хочется.
-–
Словно в насмешку, первым «освежиться» пришлось Кириллу.
Делать этого он не собирался, все получилось само.
Прошлой весной, в конце первого курса он познакомился с Оксаной из потока экономистов.
Это произошло на рекламной дискотеке с бесплатным пивом – плохим, но хмельным.
Ничего из ряда вон выходящего не случилось, но при расставании Оксана позволила ему проверить то, что находится у нее под юбкой.
Девчонка нравилась Кириллу не больше других, в трусы к ней лез не он, а выпитое пиво.
Осенью Оксана нашла его в академии, они иногда перебрасывались пустыми разговорами, пили кофе у вендинговых автоматов.
И в один из дней она предложила поехать к ней и заняться сексом.
Вечер по расписанию был Юркин, Кирилл подумал и согласился.
Он почти два месяца жил с Тамарой Федоровной и этого хватало.
Но после отчаянных разговоров с Юркой подумал, что не прав, сконцентрировавшись на единственной пожилой женщине .
В любой группе на пять парней приходилось двадцать пять девиц.
И, возможно, не стоило лишать себя простых радостей возраста.
-–
Оксана – тоже иногородняя – снимала жилье с подружкой, но их квартира была однокомнатной.
По дороге туда Кирилл полагал, что получит удовольствие.
Но едва они приехали и уединились в комнате с давно не беленным потолком, он понял, что под словом «секс» понимает нечто другое, чем предложенное однокурсницей.
Контакт с Оксаной стоило назвать быстрым перепихом.
Со стороны можно было думать, что природный процесс кажется ей постыдным: она стеснялась своего существа, вела себя одновременно и жеманно и развратно, пыталась завершить все поскорее.
Едва они соединились, как Оксана принялась стонать, словно порнозвезда, изображая непрерывный оргазм, хотя Кирилл знал, что реально женщины в такие минуты ведут себя иначе.
Он не намеревался сравнивать никого ни с кем, но осознавал, что прежнее мироощущение рухнуло.
То, чем раньше радовали сокурсницы, на самом деле являлось всего лишь механическим актом, насыщающим нервные окончания.
Оксанино тело, конечно, было молодым, нервные окончания взяли свое и в конце концов Кирилл разошелся.
Но когда он, слившись с однокурсницей на узкой кровати, целовал ее грудь, сверху раздался брюзгливый голос:
– Ты что делаешь?
– Я?..
– Да, ты, тут никого больше нет.
– А что?
– Сколько можно тискаться и лизаться?
– Но…
Кирилл опешил, он начал неторопливый путь, к которому привык с хозяйкой.
– Козел играет в домино. Сейчас соседка вернется, устроит облом.
– Но разве…
– Не разве. Ты для чего сюда пришел? Разводить сцену на два часа, или быстро потрахаться и разойтись?
Стало ясно, что Оксана ничего серьезного не чувствовала – еще не доросла до состояния, в котором плавилась Тамара Федоровна.
Она лишь имитировала все, что требуется – причем довольно пошло.
– Давай кончай уже! Я устала.
– Хорошо, – сказал он. – Только по-другому.
– Как?
– Сзади. Просто сзади, на четвереньках.
Девица надоела своими ужимками, ему не хотелось видеть ее лицо
– Сзади, так сзади, – пробурчала Оксана. – Только давай побыстрее.
Кровать затрещала предсмертно, на ней упражнялись часто.
Задница Оксаны оказалась узкой, не шла в сравнение с той, к которой он привык.
Правда, накрашенная несколькими цветами бабочка на пояснице несколько оживила ситуацию.
– Только когда кончать будешь, вынь! – послышался голос снизу.
– Зачем?! – удивился Кирилл. – Я же…
– Презер может соскользнуть, – перебила она. – Мне проблем не надо.
– Не соскользнет. Такого не бывает.
– Бывает. У меня было этим летом.
– С кем? – машинально спросил он.
– Тебе так важно, с кем?
– Нет вообще-то. Но..
– Не «но». Презер соскользнул, остался во мне со всем содержимым. Пришлось пить таблетки для внеплановых месячных, небольшая радость. Так что вынешь. Потом можешь снять, сфоткать мою обспусканную спину для инстаграма. Только чтобы внутрь не попало.
– Хорошо, – сказал Кирилл.
Он не понимал, зачем сюда приехал.
-–
Вытолканный под угрозой появления соседки, лишенный возможности не только принять душ, но и умыться Кирилл шел по улице.
Прошагав пару кварталов, он сел на лавочку у автобусной остановки.
Опыт с Оксаной разрешил сомнения.
Он окончательно понял, что не принадлежит к ровесникам типа Юрки.
Сегодняшний забег в сравнении с неторопливым соединением напоминал гамбургер вместо домашнего обеда.
Для полноты жизни ему требовалась зрелая, умная женщина.
На молодых торопливых мартышек с упругими грудками уже не хотелось смотреть.
5
– Ты что, как с хуя сорвавшийся? – спросил Кирилл у друга.
Из академии они, как всегда, возвратились вместе, сейчас толкались в прихожей.
Юрка был неестественно возбужден, едва не оторвал вешалку у своей куртки, не развязывая стянул кроссовки.
– Сорвавшийся, но не я, – ответил он и прошел в комнату.
Кирилл разделся не спеша, переобулся в домашние тапочки.
Почти домашний уют, порционно получаемый от Тамары Федоровны, захватывал все больше и больше.
– Ты заметил, что меня на «культурологии» не было, две пары подряд? – продолжал Юрка, раскинувшись на кровати с видом худенького, но очень сытого кота.
– Заметил, но не обратил внимания. Думал, ты где-нибудь в рекреации забурился вайфаиться, чтобы не тратить тут билайновый трафик.
– Забурился. Но не в вай-фай, а в более приятное место.
– В какое? – безмятежно уточнил Кирилл.
– В такое. В общем, повторил твой рекорд первого дня. Три раза. Хотя у меня редко больше одного получается, силы не твои.
– С кем?
– С Юлькой из госмуниципалов. Знаешь ее?
– Не помню, Юрка, – Кирилл вздохнул. – За этот семестр я уже всех наших мокрощёлок забыл.
– Я же тебе говорю, она не наша, из ГМУ. Бывает только на общих лекциях. Такая…
Юрка совершил несколько пассов в воздухе.
–…Ходит в красной пиздотке с белыми шнурками.
– Не помню, хоть убей.
– Ну, ездит на желтом «Пежике».
– Знаешь, я «Пежо» за машину не считаю, не замечаю, ни желтых, ни зеленых, – ответил Кирилл. – И вообще ты что-то путаешь. Не видел, чтобы девчонка из общаги была на пежике, обычно сама лежит под ашотиком.
– Юлька не общажная, – с нескрываемой гордостью возразил Юрка.
– Ну, на съемной, один фиг.
– И не на съемной. Она городская! Живет не в жопе, не в Сипайлово, а на Ново-Мостовой, кирпичный дом, внизу консьерж, у лифта кожаный диван и ни одного харчка на полу!
– Ну ты растешь, приятель, – с доброй усмешкой сказал Кирилл. – Так где ты поимел ее три раза подряд? В лифтовой башне академии – дивана нет, но и консьержа тоже?
– Обижаешь, начальник. Мы как с культурологии свалили и поехали к ней, родаки на работе. «Пежик» с виду – говно на колесах, но бегает шустро, успели на Ново-Мостовую, три раза пихнулись, а в перерыв еще в ванне посидели.
– В джакузе? – он усмехнулся еще раз.
– Нет, у нее простая, угловая, акриловая.
– У тебя все впереди, Юрец. Будет тебе и джакузе и гавайский ром в сомбреро!
– Ты все смеешься, – укоризненно сказал Юрка. – Ты все смеешься, а Юльке со мной очень понравилось. Нам еще повезло, что у нее был безопасный день. Таблеток не пьет, боится разжиреть.
– Подожди-подожди! – Кирилл взглянул на друга в упор. – Какой «опасно-безопасный»? Ты что, пипирил Юльку на пежике без резинки?
– Конечно. Я что – дурак, иметь сочную пизду через пожарный шланг?
– Но ведь у нас договор с Тамарой Федоровной!
– Не будь первоклассником. Ты будущий юрист и прекрасно знаешь, что не подписанный – не договор.
Кирилл помахал головой.
Однозначно, друг относился к хозяйке иначе, чем он.
-–
Вечером он лежал с ноутбуком на животе, думал непонятно о чем.
Жизнь текла медленно – точнее, по-разному для всех.
Витая в предсонном состоянии, он не сразу понял, что к нему обращается Юрка.
В комнате сгустился вечерний мрак, другу пришло время принимать душ, а тот сидел на кровати со смартфоном в руке и что-то говорил.
– Что, Юра? – переспросил он. – Извини, задремал, не расслышал.
– Я тебя спрашивал, не можешь ли ты меня подменить.
– Где подменить?
– Ясно где, – со вздохом ответил сосед.
– А, там… – Кирилл кивнул в сторону закрытой двери.
– Ну да. Сегодня моя очередь, а после Юльки, сам понимаешь, я старой корове даже миллилитра долбанных гормонов дать не смогу. Подмени, будь другом!
– Попробую, если она не будет против.
– А схуя ли ей быть против!
– Я сказал – попробую. Лежи, отдыхай, набирайся сил для своей Юльки-ебздульки.
Закрыв ноутбук, Кирилл пошел мыться.
-–
– Заходи, Юра, открыто! – отозвалась хозяйка из-за двери.
Они давно привыкли к распорядку, приходили сами по времени.
– Это… – он запнулся, войдя в комнату и увидев белое тело на постели. – Кирилл. Юра на физкультуре ногу подвернул.
Не подготовившись заранее, он соврал первое пришедшее в голову, но, кажется, удачно.
– Сильно? – уточнила Тамара Федоровна.
– Не очень, но сегодня… Не может. Можно, я вместо него.
– Можно, – с улыбкой ответила хозяйка.
6
Семестр подкатился к концу незаметно.
Дерево за окном давно облетело, под ним белели сугробы, на ветках искрился снег.
Снег лежал везде и каждое утро Кирилл невесело думал о том, как идти на остановку маршрутки в старых зимних сапогах – внутри истертых до кожи и прохудившихся около подошвы снаружи.
У него, конечно, имелись деньги.
Мать с отцом регулярно переводили на съем жилья, почти всё – остающееся от реальной платы за комнату – оставалось лежать на карте.
О том, что основная часть аренды отдается натурально, родители не знали. Они были людьми ненынешнего склада, не поняли бы ничего и расстроились.
Юрка яростно копил на машину, Кирилл намеревался эти деньги потом отдать. Хотя когда наступит «потом» и как объяснить сальдо, он еще не думал.
Во всяком случае, сейчас он мог купить новые сапоги – причем не какой-нибудь «Юничел», а немецкие с термоподошвой.
Но до этого не доходили руки.
Если утро обещало вечер, Кирилл предвкушал, как будет осязать тяжелую грудь Тамары Федоровны.
А если плата была отдана накануне, то загадывал, попросит ли Юрка заменить.
Последнее случалось часто.
Друг пустился во все тяжкие, уже не делился достижениями, а просто пропадал – то из академии среди дня, то вечером.
Относительно подвернутых ног, вывихнутых рук и прочих серьезных травм Кирилл больше не врал, потому что хозяйка ни о чем не спрашивала, принимала молча и не скрывала удовольствия.
-–
– Начинаю новую жизнь, – сообщил Юрка, разглядывая себя в оконное стекло, за которым медленно клубился снег. – Если ты не против, конечно.
– С чего мне быть против? – Кирилл пожал плечами. – Сегодня мой день.
– С того, что не перетрудиться бы тебе. С завтрашнего все дни – твои. Ну, то есть, уже с сегодняшнего.
– Напугал ежа голой жопой, – он усмехнулся. – И вообще что ты опять пиздишь с утра спозаранку?
– Я не пизжу… не пиздю… Я отсюда сруливаю.
– «Сними с руля!» – «Я не сруль, я Чебурашка!» – процитировал Кирилл.
– Тебе все смешно, а я серьезно. Сейчас беру сумон с пожитками, из академии сюда не вернусь.
– Не вернешься?
– Нет.
Ответ прозвучал очень твердо.
– И куда же ты? с пожитками?
– Пока к Юльке.
– К этой… ГМУшнице на синем педике?
– На желтом «пежике», – поправил Юрка, не приняв шутки. – Ну да, к ней, на Ново-Мостовую.
– И тебя консьерж пустит к лифту с кожаным диваном? – Кирилл язвительно покривился. – Я думаю, начистит тебе ебальник и сдаст в полицию.
Этот элитный дом на полузакрытой улице нехорошо запал в душу, ему хотелось язвить и язвить.
– Не начистит и не сдаст, – Юрка даже не улыбнулся. – Я не на поёбку иду, а жить.
– Жить?
– Ну да.
– А если серьезно, Юрец, – Кирилл вздохнул. – Провинциальный парень нашел в сожительницы городскую куколку? Как тебе это удалось?
– Да если серьезно, Кирка, пока еще никак не удалось. Просто у нее родаки упороли на Крит.
– Может, на Кипр?
– Может, и на Кипр. А может, в Таиланд, мне это все однохуйственно, главное, что уехали, на две недели, сначала рождество встречать, потом новый год, не пойму, что эта богатая пидарасня нашла в этом празднике…
Юрка сел на кровать, разгладил щеки кулаками.
–…Так или иначе, две недели проживем у нее.
– И будете трахаться, как хорьки в ванне, – догадался Кирилл.
– Не без этого. То есть как раз с этого начнем… и продолжим.
– Я за тебя рад, – искренне сказал он. – Но…
Друг молчал, глядел выжидающе, точно одобрение для него что-то значило.
–…Но две недели – это не вся жизнь. И даже не ее половина. И даже не год, за который Луна может упасть на Землю и все накроется общей для всех пиздой.
– Не упадет, – Юрка вздохнул. – Если до сих пор не упала, то почему нам должно повезти?
– О чем я и говорю. Две недели просвистят, как японский экспресс на магнитном ходу. И что будешь делать дальше?
По коридору мимо закрытой двери прошла Тамара Федоровна.
Раньше она ходила точно так же, только носила бесшумные тапочки.
В последние времена надела домашние туфли на каблучках, стучала отчетливо, и Кириллово сердце непонятно замирало.
– Дальше? Дальше…
Встав с кровати, Юрка подошел к окну, выглянул наружу, потом сел на подоконник.
Он казался еще более худым, чем всегда.
–…Ты думаешь, я об этом не думал? Думаешь, я такой дурак?
– Ты далеко не дурак, – возразил Кирилл. – Ты ебливец, но не дурак. Думаешь, я стал бы дружить с дураком и жить с ним второй год вместе?
– Не думаю. Так вот, я уже прикинул. Есть два варианта. Первый и самый вероятный. За две недели мы остопиздеем друг другу до такой степени, что разбежимся.
– И что тогда? Вернешься ко мне?
– Нет, к тебе точно не вернусь, – Юрка покачал головой. – То есть не к тебе, а к этой корове. Ее пипирить за восемь тысяч в месяц больше не могу.
– Будешь искать другую квартиру?
– Да на самом деле уже нашел. Димка из финансистов, по ходу, останется без соседа, у другана девять незачетов и полный недопуск. Причем учится на бюджете, его выпизднут со свистом. На второй семестр есть где жить, а там война план покажет.
– Да уж, покажет, – согласился Кирилл, напряженно вслушиваясь с затихшие шаги Тамары Федоровны. – Ну а второй вариант?
– Второй жениться на Юльке. Сделать все, что угодно, но остаться в городе.
– Даже так? На тебя непохоже. Мне казалось, тебе все равно где жить, ты еще не оттрахал свою роту.
– На самом деле оттрахал уже полк…
Юрка попытался сказать хвастливо, но получилось жалобно.
–…Не в этом дело.
– А в чем?
Кирилл задал вопрос не другу, а себе.
В последнее время в его жизни кипели не в меру бурные процессы и непонятен был итог.
– В том, что мы с тобой, конечно, щеглы, но тут я кое-что понял.
– И что ты понял, хуй на ножках? – уточнил Кирилл веселым голосом, хотя внутри было невесело.
Тамара Федоровна прошла мимо их двери, в сердце что-то толкнулось.
– Понял, что за все надо платить. За то, чтобы уменьшить квартплату, надо ебать старую корову; за то, чтобы не возвращаться в деревню, надо ублажить городскую девчонку до самого страшного матерного ругательства.
– До какого? – спросил он машинально.
– До небоскреба.
– А при чем тут… небоскреб?
– При том, что он фундаментальный, многоэтажный и есть слово «ёб».
Юрка повернулся, как уж на сковородке, выглянул в окно.
– Она что, все еще ходит в капроновых колготках? – усмехнулся Кирилл.
– Нет, в джинсах… Кто ходит в колготках, ты о ком вообще?
– О девчонке с татуированными ляжками, а ты кого ты там высматриваешь?
– Пошел ты нахуй с ляжками и без ляжек! – махнув рукой, Юрка снова сел лицом к нему. – Юльку я жду, Юльку!
– Она к тебе придет? Сюда?!
– Приедет аз мной. Я что, похож на дурака, который потащит сумку с барахлом на себе в академию?
– Ну ты хорошо устроился!
– А кто спорит… Вместе, кстати, поедем, в «пежике» места хватит.
Задумавшись о чем-то, друг помолчал.
– В общем, я решил, узлом завяжусь, но Юлька захочет за меня замуж. Две недели буду по ресторанам водить, чтобы не подумала, что я нищий.
– Откуда у тебя деньги на рестораны? Хотя бы на один?
– От верблюда. Я весь семестр на машину откладывал!
– И что? ради своей ГМУшной Юльки спустишь все, что копил?!
– Как ты еще осенью говорил, на наши деньги купишь только помойку на колесах. А если я женюсь на Юльке… ты знаешь, кто у нее отец?
– Откуда мне знать? – Кирилл от души засмеялся.
– Я тоже не знаю. Но узнаю и не пожалею.
– Узнаешь? Ты так уверен? Серьезный человек подарил дочери желтый «Пежик» для того, чтобы она вышла замуж за удрота из деревни Новое Сиралово?
– А куда он денется, – спокойно возразил Юрка. – За две недели я заделаю ей ребенка, и тогда уже обратной дороги нет.
– Юрка, у тебя башню снесло, – он покачал головой. – В девятнадцать лет становиться отцом?
– Не снесло. Лучше в девятнадцать стать отцом на Ново-Мостовой, чем в двадцать девять оставаться холостым парнем, как ты сказал, в нашей Сираловке.
– А почему бы и нет, – ответил Кирилл и добавил: – Мать твою ёб.
-–
– Твой Мефодий оставил тебя одного, – сказала Тамара Федоровна, зайдя вечером на кухню, где он в одиночестве хрустел чипсами.
– Какой… Мефодий? – изумленно переспросил Кирилл.
– Да никакой. Просто если ты Кирилл, то твой лучший друг – Мефодий.
Хозяйка засмеялась серебристым девчоночьим смехом, подошла сзади, склонилась, обжала ему голову грудью, горячей сквозь черное платье.
Оно сменило цветастое и казалось еще более выразительным.
– Тамара Федоровна, понятия не имею, о чем вы говорите, – сказал он.
– Кирилл и Мефодий – два брата, создатели славянской письменности, равноапостольные святые, – пояснила Тамара Федоровна. – Ты не поверишь, но я успела поработать на компьютере. Так вот, начальник нашей базы матерился и говорил, что этих двух он связал бы за бороды и отправил в ад за то, что весь мир пишет латинскими буквами, а у нас кириллица и всё всё время виснет.
Хозяйка вздохнула.
– Да неважно все это. Я хотела сказать, что твой Мефодий Юра ушел и ты, Кирилл, остался один.
– Один, – подтвердил он. – И что?
Тамара Федоровна молчала.
– Теперь вы возьмете второго жильца?
На кухне повисло молчание.
Чипсы лежали на тарелке, пахли беконом с перцем и им было все равно, потому что они была сделаны из сои.
– Нет.
Голос женщины прозвучал странно.
– Ты ведь обо мне ничего не знаешь, Кирюша.
– Не знаю, – подтвердил он.
– Я тоже когда-то была молодая и тоже чему-то радовалась и на что-то надеялась, была замужем…
Тамара Федоровна отошла, встала по другую сторону, провела руками по бокам.
Она была немолода, но хороша.
– В общем, не хочу распространяться.
Чтобы не отвечать, Кирилл взял с тарелки чипс – серо-желтый кружок с темными бороздками.
Хруст наполнил галактику.
– Я старая, но еще живая. Я давно живу, как живу. Но ты, Кирилл…
Хозяйка перевела дыхание.
Ей было трудно говорить.
– Ты – это ты. Я даже не ожидала, что так может быть.
