Реальные истории о том, как тень становится светом
Олеся Стрельникова
Посвящение
Я посвящаю эту книгу всем, кто готов встретиться со своими болью, несогласием, ограничениями, страхами и начать непростой, но благодарный труд по их трансформации в силу. А также моей семье и друзьям, от которых я получила море любви и принятия. Больше всего от проявления моей теневой части досталось маме Наталье Порошенко, сестре Елене Вдовиной и мужу Григорию. Я не горжусь тем, как вела себя. Но благодаря вашей способности за всем видеть мою раненую и жаждущую любви душу мне было намного легче поверить в то, что я справлюсь. Я учусь раскрывать своё сердце и отвечать вам такой же любовью.
Вступление
Единственное, что отделяет вас от самих себя, – это вы. Каждый раз, когда вы отчуждаетесь от своей сущности, вы переживаете маленькую смерть…Барбара Энн Бреннан
У каждого есть душевные травмы прошлого. Я не исключение. Некоторые травмы случились в раннем детстве. Другие я вытеснила из памяти. Какие-то события не под силу вынести человеческой психике, и защитить нас от боли – нормальная её реакция. Неразрешённые травмы привели меня к зависимостям и проблемам в отношениях с людьми, с деньгами, со здоровьем и с социальными ролями. И здесь я рассказываю реальные истории про встречи с моим пугающим опытом. Скажу уверенно: трансформация возможна!
Наверное, есть счастливчики, которые думают, что травмирующий опыт обошёл их стороной (хотя я лично таких не встречала). Исследования показывают, что травматичный опыт продолжает влиять на нас даже спустя несколько поколений. Причем считается, что отцы лишь частично вовлечены в передачу травмы по наследству, в то время как мать обязательно передаёт детям последствия своих травматичных переживаний.
Душевные и эмоциональные травмы появляются в результате тяжёлых переживаний нескольких поколений. В классической психологии считается, что последствия травматичного опыта распространяются на три-четыре поколения, в Библии говорится о семи. Мой же опыт показывает, что никаких ограничений нет, и иногда всплывают истории, произошедшие очень много поколений назад. Скептики могут возразить и упрекнуть меня в излишней фантазии. Но мои собственные изменения, а также результаты моих клиентов, говорят красноречивее любых аргументов.
Психология всегда была на стыке науки и эзотерики. Семейные расстановки и травматология уменьшили это расстояние. Я же в своей практике соединила несколько методов, включающих психологические и духовные инструменты, и вижу их эффективность. Душевные раны, нанесённые нам прошлым, можно и нужно исцелять. И каждый идёт со своей скоростью, здесь нет никаких эталонов.
Бывает, что внутри очень мало ресурса и энергии, а количество страхов, ограничений, противостояния и неудовлетворённости зашкаливает. Это видно по тому, как мы, с одной стороны, недовольны происходящим, с другой – ничего с этим не делаем. И дело не в том, что мы безответственно относимся к своей жизни, хотя бывает и такое. Просто нужно время, чтобы обрести этот ресурс и найти силы делать шаги.
В этой книге я показала маленькую часть работы, чтобы вдохновить тех, кто боится встречаться с болезненными воспоминаниями, перестать бояться. Тем, кто не решается, она поможет стать решительнее. Тем, кто недоволен своей жизнью, она покажет путь к изменениям. А кто считает, что у него и так всё в порядке, пусть наслаждается жизнью и подарит книгу кому-то, кто хочет что-то поменять и ищет, как это сделать.
Во всех историях я рассказываю о своём клиентском опыте на приёме у травматерапевта. В одном сюжете я показала часть трансформационной сессии, которую для меня провела энергетический целитель. Я вижу огромную силу в соединении этих методов. Но некоторым своим клиентам, особенно прошедшим через очень тяжёлые и даже шокирующие события в своей жизни, я рекомендую пройти курс классической травматерапии.
При работе над собой я использую намного больше методов и техник, чем те, которые описаны в книге. Я стремлюсь к балансу и гармонии между духовным миром и способностью материализовать свои идеи и желания. Для тех, кто знаком с энергетическими центрами в человеке, это про равновесие между верхними центрами и нижними.
Об энергетическом устройстве и значении каждого центра достаточно информации. Но крайне редко звучит то, что на стыке этих сфер – в сердечном центре – мы храним много боли и травматичных воспоминаний. Как заслонка в печи, она закрывает свободный ход энергии. Прорабатывать свои травмы – это всё равно что сантиметр за сантиметром вытаскивать эту заслонку.
Непроработанные травмы тормозят всё наше развитие: духовные поиски, осознание и реализацию предназначения, материальное благополучие, социальную проявленность, взаимоотношения с людьми, внутреннюю гармонию и многое другое. И поэтому больше всего внимания я уделяю работе с психологическими и душевными травмами.
Так получилось, что книга создавалась в дни, когда мир столкнулся с одним из самых больших вызовов. Города и страны закрывались на карантин, а в новостях приводилась удручающая статистика. Я опускаю рассуждения о том, почему это случилось и действительно ли угроза была реальной. Тем более что эти строчки я пишу, когда карантин ещё не закончен и неизвестно, куда всё приведёт.
Некоторые мои знакомые заболели, кто-то продолжительное время находился в больнице в тяжёлом состоянии, а кто-то умер. Я не просто из квартиры наблюдала за происходящим, но и была вовлечена в процесс. Ко всему прибавились экономические трудности. Многие остались без работы, и тревожный вопрос о том, будем мы есть только гречку или добавим туда кусочек сливочного масла, стал одним из главных на повестке дня.
Иногда мне казалось, что не я пишу книгу, а она, словно собака-поводырь, настойчиво ведёт меня туда, куда нужно ей. Как только в моей голове рождалась идея о том, какую тему я хочу осветить, появлялись ситуации, которые запускали травматичные воспоминания. И с ними я шла на личную терапию.
Я знаю, как прорабатывать свои травмы или ограничения самостоятельно, и умею это делать. Но каждому психотерапевту нужен свой психотерапевт, у каждого целителя есть свой целитель. И я рада, что меня окружает много людей, к которым я могу обратиться за помощью, когда захожу в тупик или моё сознание начинают увиливать от того, чтобы смело смотреть в травмирующий опыт.
Почти всегда исследования моих травм приводили меня в болезненные воспоминания в детстве, и они связаны с мамой. Я хочу, чтобы у вас даже на секунду не возникло любое недоброе чувство к ней. Я уверена на тысячу процентов в том, как сильно она любит нас с сестрой. Она человек со своим прошлым, и у неё есть право на ошибки. Между нами были разногласия, но мы многое проговорили и простили друг другу. В моём сердце нет ни капли горечи по поводу того, как мама воспитывала нас. Она делала это, как могла, как её научили, как видела вокруг.
Я поняла силу её любви по-настоящему тогда, когда мой сын стал подростком, и я увидела, что даже после кучи тренингов, семинаров и прочтения почти всех известных книг по воспитанию я также совершила свои ошибки. Я вижу в ней удивительную женщину, которая столкнулась в жизни с очень большим количеством трудностей. Ей было всего лишь сорок лет, когда одна секунда и неосторожный шаг привели её к травме позвоночника и шести серьёзным операциям. Несмотря на последствия и постоянную физическую боль, она продолжает радоваться каждому дню, ищет своё место в жизни и строит планы на будущее. Она для меня герой, и, надеюсь, когда-нибудь я решусь написать её историю преодоления.
На протяжении всех восьми недель, пока я писала книгу, перед моими глазами висела цитата Джулии Кэмерон: «Не старайся быть великой писательницей. Это нужно не тебе, а твоему самомнению. Исключи самолюбие из своего творчества. Ты должна писать из стремления служить, а не ради удовлетворения собственного эго. Ты – инструмент, проводник. Пусть Бог пишет твоими руками».
Эти строчки помогали мне не бросить книгу тогда, когда я удаляла почти половину написанного и закрывала лицо в отчаянии от того, что мне не удаётся выразить словами всё, что хотелось. Эти слова давали мне импульс продолжать, когда мир, а вместе с ним и я, погрузился в страх из-за пандемии и непонятной экономической обстановки. Я разрывалась между желанием дописать книгу до конца, пойти в волонтёры или вернуться к активным личным консультациям.
Почти каждый раз перед тем, как брать в руки ноутбук, я медитировала с просьбой о мудрости и скромности, и призывала моё эго подождать за дверью (хотя для него это было очень непросто). Отдавая финальную версию редактору, я чувствую, что выхожу на сцену переполненного зала в очень коротком и обтягивающем платье. Я открываю себя так, как меня мало кто знает. Это вызывающе для меня, я чувствую себя уязвимо. И моё самое сильное желание в том, чтобы вы не дали мне оценку, а увидели путь от злости и разочарования до принятия и благодарности.
Благодарность
Я выражаю безграничную благодарность всем, кто участвовал в создании этой книги. Сложно упомянуть всех и оценить, чей вклад был больше, потому что каждый пазл был важен. Картина сложилась только тогда, когда все кусочки мозаики были собраны воедино в нужном порядке. Если бы я не встретила на своём пути людей, которые причинили мне боль, не было бы всех этих историй. На поверхности было их, как мне казалось, неверное отношение или поведение. Но во время раскопок я вытаскивала свои непризнанные и отвергнутые части, и делала их мощным ресурсом. И те, кто когда-то выглядели в моих глазах демонами, стали мотором для духовного и эмоционального роста.
Я благодарю Анну Баганаеву и всю её команду. Без преувеличения, я бы продолжала носиться с идеей написать книгу ещё долго, но так и не сделала бы первый шаг. Сначала менеджер Александра Ущаповская нашла слова, которые убедили меня встать на дорогу к мечте. То, что казалось мне слишком нереальным, начало обретать формы, и вот я в конце пути. Она убедила меня сначала пойти на курс «Писать интересно», а потом и на курс «Моя книга». Анна Баганаева завоевала моё сердце своей искренностью и честностью, а профессионализм и мудрые советы были большой поддержкой всё это время. Всё, что происходило в эти месяцы, было не только про инструменты и техники. Это про способ проявить себя в мире, а значит, что-то про сам смысл жизни.
Я говорю больше спасибо Маше Панкевич. Всё это время она называла книгу рукописью и заставляла моё сердце трепетать от того, что я делаю. Скорее всего, мне бы не хватило силы воли и личной уверенности довести дело до конца, если бы каждую неделю у меня не срабатывал будильник, напоминающий о том, что пришло время отправлять Маше очередную главу. И я получила от Маши столько поддержки и правильных рекомендаций, что даже тогда, когда я хотела всё бросить, она заставляла пробудиться мой азарт и желание дойти до конца. А бросить я хотела почти всегда, потому что градус уверенности в моих писательских способностях был очень невысок.
Благодарю героя моих историй, травматерапевта Светлану Юсупову. Я почувствовала доверие с первого разговора, и с окончанием книги наши отношения не прекращаются. Впереди несколько месяцев совместной работы, и я в предвкушении, сколько ещё встреч с моими скрытыми частями поможет провести Светлана. Каждый раз я получаю тонны любви, поддержки, внимания и заботы. Я искренне радуюсь каждой нашей терапии, учусь профессионализму, ухожу с глубокими открытиями и делаю ещё один шаг навстречу принятию себя. А значит, учусь ещё больше любить себя такой, какая я есть.
Анне Гуревич, трансформационному коучу и энергетическому целителю, тоже направляю свои слова благодарности. Она всегда щедро делилась со мной любовью к жизни и принятием всего, что происходит в ней. Моя склонность драматизировать мир и тяжело переносить трудности рассыпалась и становилась лёгкостью. Анна попала в серьёзную аварию и перенесла несколько операций, когда я дописывала книгу. Из больничной палаты Анна слабым голосом, но наполненным светом, рассказывала свои новости. Она одна из первых дала мне познакомиться с внутренним тигром, и тот, кого я всегда считала своим врагом, стал моей силой. Я молюсь о благополучном исходе лечения и рада, что такой человек есть на моём пути.
Я благодарю своих друзей. Бесценно то, как много они сделали для меня. Они были со мной рядом в самые сложные моменты жизни. Настоящая дружба, как и любовь, не заканчивается. С кем-то мы общаемся реже, с кем-то нас разделяют тысячи километров, но я всегда храню в своём сердце уверенность, что в любой момент я могу попросить помощь и поддержку, и получу больше, чем просила.
И, конечно же, я благодарю мою семью. Хотелось сделать всем сюрприз, и почти никто не знал, что я пишу. Мама в самыё тёмные времена моей автобиографии говорила: «Доча, я тебя знаю, ты лучше, чем пытаешься показать себя всем». В один из самых ответственных моментов, когда мне нужно было просто поверить в себя, эти слова были очень важными. Моя сестра столкнулась с моей подростковой агрессией и протестом, но при этом всегда продолжала доверять мне, и я никогда не перестану удивляться силе безусловной любви, которую получаю от неё, и благодарить за неё.
Моему мужу Григорию пришлось взять весь удар на себя и выслушивать мои длинные монологи, наполненные тревогой, сомнениями и страхами. Во время карантина он наматывал круги вокруг нашего дома вместе со мной, хотя ему нужно было решать свои важные вопросы. Я купалась в его любви, нежности, поддержке, одобрении и понимании. Я позволяла себе чувствовать и проживать те эмоции, которые когда-то тщательно скрывала от всех и от себя. Это непростой процесс, и я понимаю, как трудно было со мной рядом.
Каждый вечер я засыпала с мыслями о том, что, несмотря на все драматические события в моей жизни, я окружена потрясающими людьми.
Я готова продолжать этот список до бесконечности, но знаю, что нужно просто остановиться и перейти к первой главе.
Глава 1
С ног на голову
В идеальном мире все новые знакомства я бы начинала с того, что говорила бы: «К чёрту весь этот вежливый трёп. Можно я сразу загляну вам в душу?Скарлетт Йоханссон
Мой муж – мастер заканчивать фразы, которые я начинаю, но часто забываю из-за пробегающий мимо собаки или шума автомобиля под окном. В письме я способна удержать нить, по которой возвращаюсь к началу хитроумных рассуждений. Когда слово «ЭВМ» только витало в воздухе и несло в себе образ устройства размером с комнату, я строчила ручкой на бумаге простыни заметок из всего, что не получалось выразить собеседнику словами. В одной из ячеек памяти хранится воспоминание о том, как в попытке решить конфликт с подругой я по привычке написала ей письмо на пяти листах. После прочтения она отложила опус в сторону и сказала, что ценит мои старания, но предпочитает об отношениях всё же говорить. Особенно если учитывать факт, что мы снимали одну комнату на двоих.
Мир соцсетей и мессенджеров сделал мою жизнь значительно проще. И даже несмотря на то, что и здесь прогресс берёт своё, и все переходят на голосовые сообщения и короткие ролики на YouTube, я люблю писать. Обычно знакомые удивляются моим текстам. Я внешняя и я внутренняя как будто живут в параллельных вселенных, которые лишь изредка пересекаются.
В каждом есть другой мир, в который изредка допускаются наблюдатели. И в то же время он нуждается в том, чтобы его увидели и познали. Это напоминает красивую поляну. Если посильнее нажать на лопату и начать раскопки, за поверхностью зелёной травы и ярких цветов, глубоко в лабиринтах подсознания и души можно найти разные части нас самих. Некоторые из них тщательно были похоронены нами, потому что мы свято верим в изречение, что с глаз долой означает из сердца вон. Какие-то части сами нашли себе приют в попытке сбежать из-под осуждающего взгляда – и нашего собственного, и окружающего мира. Но даже несмотря на то, что их не видно, они продолжают существовать. Их духом пропитаны все наши мысли и решения, поступки и выводы. На какой-то почве растут деревья, приносящие щедрые и вкусные плоды, а на другой те же самые саженцы вырастают в бесполезные растения.
Так и все спрятанные части оказывают незримое, но мощное воздействие на то, кто мы есть. И чем быстрее мы будем способны достать, увидеть, классифицировать и трансформировать их, тем плодороднее будет почва, на которой можно разбить сад и наслаждаться в нём тишиной и спокойствием среди внешнего хаоса.
Эта книга автобиографична, и всё в ней правда. Как всегда, имена героев изменены, и даже если вы нашли сходство с кем-то, не торопитесь делать выводы. Потому что в ней не про других, а исключительно про меня. Вернее, про знакомства, которые случились на поле, изрытом моей лопатой во время исследований самых-самых тёмных-тёмных частей личности. Смелым поступком было взять лопату в руки и пойти навстречу темноте. Но ещё более важно то, что я решилась поделиться этим с вами. В этом есть и терапевтическая часть, и дальше станет понятнее, почему.
Но главный замысел в том, чтобы показать весь путь трансформации из грязных, спрятанных, часто отвратительно пахнущих частей во что-то, способное дать мощный ресурс. Очень немногие решаются на такое исследование. Большинство предпочитает оставаться в зоне комфорта. Но слова словами, а встречаться с монстрами никто особенно не торопится. И я один из тех примеров того, как можно придумать идеальный мир, заселить сказочными персонажами и высадить ряды ярких цветов. А всё, что не угодно душе и неприятно глазу, спрятать подальше и закопать поглубже. И это не про желание произвести на кого-то впечатление своей правильностью. Хотя, если всмотреться пристальнее, где-то в глубине оно тоже есть. Это про искреннюю и ошибочную уверенность в том, что я разобралась со всеми огрехами, оставила непростое прошлое в прошлом, и моя новая жизнь, начатая с девственно-чистого листа, действительно близка к идеалу.
23 года я жила в иллюзии, что можно просто отказаться от всего разрушительного и неэффективного внутри себя и одеться в мантию святости. И да, отголоски тёмных частей постоянно доносились из-под цветущей поляны, взбудораживая конфликты и внутренний разлад. Но я упрямо закрывала уши и глаза, настойчиво вспахивала грядки и удобряла их правильными установками и поступками. Наступил момент, когда запах, доносившийся из глубин, стал настолько сильным, что стало невыносимо с ним жить. Я засыпа́ла и просыпалась, чувствуя приближение глобальных изменений и осознаний. Но наверху не торопились и словно ждали момента, когда я буду готова не просто поднять глаза к небу в ежедневной молитве, но потребую быстрого и сильного духовного роста. Иногда кажется, что там перестают нас слышать, но это был не тот случай. Как только я произнесла сакральные слова, и так неспокойная жизнь закрутила меня в вихре перемен.
Есть события и люди, встреча с которыми очень болезненна для нас. Но спустя время приходит понимание, что именно в этой боли и разочаровании был самый нужный урок. Благодаря ему можно получить высококлассное топливо и наконец поехать так, что наш потенциал проявится во всю мощь.
Мне несказанно повезло, потому что такая встреча состоялась и на моём пути. Гуру для многих на поверку оказался самопровозглашённым шарлатаном. Правда стала очевидной очень быстро, и многие просто вычеркнули его из списка контактов, без слёз и истерик. К тому моменту я уже умела спокойно относиться к тому, что люди могут быть не теми, кем кажутся на первый взгляд, но в этом случае моя реакция была для меня слишком неожиданной. В какой-то степени она послужила триггером, который бесцеремонно вступил в мой прекрасный сад и начал без спросу слой за слоем снимать почву, которую я годами удобряла. И на поверхность вылезла правда. Сказать, что я растерялась – значит ничего не сказать. Я была ошарашена.
И в это состояние меня привел не факт, что кто-то оказался не тем, за кого себя выдавал. В конце концов, людей с более серьёзными изъянами достаточно много вокруг. Но мне захотелось под лупой рассмотреть всю ситуацию, увидеть детали и шероховатости. Только спустя время стало понятно, чем она была так притягательна. Всё, что отталкивало меня в этом человеке: ложь, чрезмерные амбиции, манипуляции людьми, завуалированные страхи, агрессия, унижение более уязвимых, подтасовка фактов, нездоровое себялюбие, – были и частью меня. С той лишь разницей, что я всё это сложила в большую коробку, обвязала крепкой бечёвкой и закопала в саду. А после отряхнула руки, надела платье невинности и начала жизнь как будто заново.
И появление того, кто открыто проявил негативные качества, подсознательно вызвало во мне мощнейшее раздражение. Потому что это был вызов достать коробку и разложить неприглядное хозяйство перед собой. По отдельности или небольшими партиями эти проявления были и в других людях. А моё непринятие и осуждение было прямо пропорционально их количеству. Но вот чтобы вот так всё и сразу – это случилось впервые. Скорее всего, подсознательно я вызывала похожие чувства и в том человеке, потому что очень быстро всё переросло в масштабный конфликт. За него говорить не буду, наше общение через несколько месяцев сошло на нет. В учётной записи всех мессенджеров я включила напротив его имени функцию «заблокировать» и осталась решать уравнение со множеством неизвестных.
Масштаб внутреннего бедствия был настолько ужасающим, а разочарование в себе опустошающим, что мне потребовалась помощь серьёзной армии спасателей. Я никогда не претендовала на главную роль в ток-шоу «Я сама» и обращалась за советом чаще, чем следовало бы взрослой женщине. И тем не менее стало ясно, что здесь не обойтись только открытыми дружескими разговорами.
Медитация была главным моим ресурсом. Именно в ней я получала спокойствие и утешение. Но пришло время не только стабилизировать эмоциональное состояние, а ещё и заглянуть в то подземелье, где коробка с неприглядными частями уже сгнила, а они вовсю разгуливали и хозяйничали. Спрятать их опять – не вариант. Ведь спустя время история могла бы повториться. Единственным верным решением было достать их на поверхность, рассадить на стульях клуба, похожего на сообщество анонимных алкоголиков, дать каждому представиться и придумать, что с этим делать дальше.
На семинарах Валерия Владимировича Синельникова я уже сталкивалась с тем, как видеть в деструктивных частях или болезнях позитивное намерение и договариваться с подсознанием о совершенно другой модели поведения. Именно там я избавилась от диагноза, на который врачи ставят штамп «неизлечимо». Но здесь было что-то глубже. Ум сопротивлялся, подсознание бессильно выкидывало белый флаг и отказывалось со мной взаимодействовать, а эмоциональное состояние по нескольку раз в день отправляло меня в медитацию за спокойствием. Можно было бы отсидеться в окопах и дождаться момента, когда у противника – моих непринятых частей, – закончатся снаряды, но я точно знала, что всё случилось неспроста. И это тот самый быстрый духовный рост, к которому я стремилась.
И в это же время «совершенно случайно» моя подруга рассказала про курс травматерапии в «Институте консультирования и системных решений». Первый модуль уже закончился, но руководство было готово взять нас сразу на второй, при условии, что мы прослушаем все материалы. С высшим образованием у меня всегда были особые и не самые тёплые отношения. Четыре брошенных института кричали мне в уши, что и в этот раз я потерплю фиаско, но я отогнала их на безопасное расстояние, зажмурилась и решила рискнуть.
Травматерапия – относительно молодое направление в психологии. Я ожидала, что стану слушательницей длинных и умных теоретических занятий, но всё случилось ровно наоборот. Автор и ведущая курса Наталья Андреева начала наше знакомство с вопроса о том, как в моём теле проявляется отрицательная эмоция. Это в корне отличалось от всего, что я знала о психологии, Фрейде и Юнге. За несколько часов первого дня одна из моих частей, терпеливо ожидавшая на стульчике анонимного клуба, вышла на авансцену, представилась, и нам удалось пообщаться. А дальше эта часть предложила дружбу на долгие годы. Вернее, навсегда. Я была потрясена, взбудоражена и вдохновлена видеть этот процесс. Голова почти нигде не принимала участия. Но тело, вернее, застрявшие в нём сгустки энергии соглашались со мной взаимодействовать, жаловались на страдания, которые я им причиняла отвержением, показывали свою другую сторону и соглашались стать ресурсом. А это означало, что прятать больше никого не надо. Наоборот, всё можно сделать свой силой.
Мои тёмные части, моя Тень перестала меня пугать и вызывать тошнотворное отвращение. И всё, что вы дальше прочитаете, будет про то, как мы с каждой из частей договаривались. Пожалуй, это первая книга, написанная с позиции клиента травматерапевта, потому что я здесь главный герой и тот, с кем проводят терапию. Есть замечательные авторы, хоть их совсем немного, которые пишут про психологическую травму. Но мне захотелось показать, как важно не бояться встретиться со своей Тенью.
Знакомство с Тенью требует мужества. Я много раз наблюдала, как люди постоянно откладывают встречу с ней. В каждом из нас существуют внутренние части, которые сложно видеть и в которых не хочется признаваться. Но именно они управляют нами в сложных ситуациях. Психика защищает нас от них, потому что когда-то, чаще всего в бессознательном возрасте, была получена психологическая травма. И чтобы не травмировать нас опять, она научилась прятать эти части.
Карл Густав Юнг впервые дал определение Тени для описания подавленной, спрятанной или отрицаемой части личности. В младенческом возрасте мы ещё способны ощущать состояние единства внутри себя, не анализируем, не оцениваем и не прячем свои части. Постепенно ребёнок утрачивает расширение и выстраивает границы между собой и окружающим миром. И появляются ограниченное Я и те части, которые были подвергнуты цензуре и подавлены.
Мир меняется, когда начинаешь видеть в Тени безграничный ресурс и потенциал. Спрятанная Тень отнимает нашу энергию и тормозит продвижение. Как бы мы ни пытались от неё откреститься, она всё равно просачивается наружу, потому что одна из главных задач Тени – научить нас любить и принимать себя. Мы перестанем защищаться и обвинять других, если научимся признавать в себе Тень и трансформировать её в Силу. Всё начинается с готовности увидеть её и признать в себе. Это, пожалуй, самое сложное. Но дальше следуют изменения, способные сделать нас теми, кем мы изначально были задуманы.
На этом теоретическую часть нужно заканчивать. Добавлю лишь, что решение писать от себя и о себе далось мне непросто. Моя семья знает про меня всё. Они всегда любили и принимали меня такой, какая я есть. И хотя между нами были конфликты, порой огненные, мы всегда находили силы и возможности полить сгоревшие поля и дождаться новых всходов. Но я сомневалась, надо ли писать вот так откровенно о самой себе. Не проще ли грамотно завуалировать истории и от третьего лица рассказать всё пережитое и прожитое? Возможно, кто-то из моих знакомых или родных с осуждением примет эту книгу. А может, это беспокоится часть меня, наполненная страхами о том, как я буду выглядеть в глазах других людей? И она также нуждается в признании. Чтобы на ней остановили взгляд, увидели ресурс и позволили его проявить. Так что я погружаюсь в процесс и открываю перед вами мир, в котором всё становится с ног на голову, и тёмные непринятые части превращаются в хороших друзей и надёжных помощников.
Глава 2
Эго. Возрождение похороненной мечты
Две вещи оправдывают существование человека на 3емле: любовь и творчество.Иосиф Бродский
Воздух был пропитан липкой жарой. Но озноб добирался до самых костей, и мне катастрофически не хватало тёплого одеяла. В сотый раз я отмеряла расстояние от скамейки до скамейки. Нужно было найти что-то значимое в песке под ногами и отвлечь ум от того, что он настойчиво посылал в тело команду повернуться и посмотреть в сторону двух женщин. Одна фигура была высокая, угловатая и сутулая – мой тренер в спортивном интернате олимпийского резерва. На второй женщине, моей маме, я помню платье, вернее, его форму. И тёплые, мягко пахнущие, очень родные и нужные ощущения от прикосновения рук.
Они говорили обо мне. Диалог выглядел спокойным, но что-то напряженное передавалась сквозь тягучий воздух. А моё тело напоминало натянутую струну расстроенной гитары, которая раздражённо издаёт звуки от нечаянного прикосновения. Я лучше всех училась в классе и показывала неплохие спортивные результаты. Однако на тот момент уже было ясно, что великого спортивного будущего у меня не будет. Академическая гребля требовала в свои ряды высоких плечистых девушек, а я была самой маленькой в классе. Но разговор был явно не про то, куда мне деваться после выпускного. Периферийным зрением я видела, что мама изредка озабоченно поглядывала в мою сторону. Ко мне всё ближе подкрадывалось сковывающее ощущение, что я что-то натворила. Я не была ангелом, но Надюха (за глаза так мы называли тренера) часто спускала нам с рук многие шалости в обмен на молчание о её тайнах, которые для всевидящих подростков быстро становились явными.
Когда они наконец-то завершили бесконечный 10-минутный разговор и подошли ко мне, я была готова была прыгнуть в озеро, ставшее свидетелем моих метаний. Никто и ничего не сказал мне, а меня распирало от гнева, что они держат меня в неведении.
– Проводишь меня до автобуса? – спросила мама.
– Угу… – всё, что я могла ответить, хотя меня распирало от желания узнать, о чём они говорили.
Уголки глаз Надюхи насмешливо собрались в мелкие морщинки, а сжатые в презрении губы упрямо молчали. Мама так и не рассказала мне ничего, она и забыла про ту встречу. Позже проговорилась Надюха. Оказывается, в общежитии она зашла в комнату, где мы жили с девочками, и нашла мой дневник. На тот момент я ещё пребывала в иллюзии безопасности и не считала нужным прятать личные вещи. Я даже не помню, о чём там было написано. Что-то связанное с тем, что я выйду замуж только за богатого. Наша семья была одной из самых бедных в доме и у меня редко были вещи, которые мне нравились. Для девочки в моём положении было нормально желать принца, который купит столько шоколадных конфет и сметаны, сколько будет хотеться.
И я даже не помню, чтобы внутри меня появилось какое-либо возмущение или протест по поводу того, что кто-то вторгся в моё самое-самое и достал сокровенное. Но после того случая я перестала писать. Последовательно и не по-детски я начала заживо хоронить в себе мечту стать писателем. Несколько раз были попытки вести дневники, потому что это был модно. Но каждый раз за плечами возникал призрак Надюхи, и потому в дневниках всё было вылизано до безупречности. Внутренний цензор быстро чувствовал фальшь, и дневники отправлялись в пламя на свалке. Долгое время эта история пылилась на самой дальней полке памяти. Я вытеснила любое воспоминание о травмирующем опыте. И только недавно облако пыли развеялось, и я пристально рассмотрела то, на чём несколько десятков лет стояла надгробная плита.
Впервые я попыталась пройти по заросшей тропинке к могиле мечты в 38 лет. Факультет журналистики был в нескольких минутах ходьбы от дома. Сын уже подрастал, график был свободным, и в глубине зашевелилось пробуждающее напоминание о том, чего мне всегда хотелось. Я готовилась к занятиям, обложенная книгами. Обожаемый Достоевский и другие классики были частью программы, и я всё время купалась в литературном экстазе. Когда в программе появились не только сочинения по уже написанным шедеврам, но и мы сами начали создавать свои, я открыла источник совершенно другого типа наслаждения. В разговорах я по-прежнему поглядывала в сторону мужа в надежде на его подсказки. Но как только под пальцами оказывались буквы клавиатуры, открывался кран, спрятанный за ворохом неуверенности, из которого лились знакомые слова, но они непонятным образом складывались в живописные сюжеты.
Проблемы начались, когда литературное дитя надо было вынести на смотрины перед аудиторией младше меня на 15—20 лет. Я мгновенно покрывалась тем же липким потом, который даже сквозь годы телепортировался из момента на озере. Пот я могла спрятать под слоем парфюма и тёмной одеждой. Но дрожь в голосе красноречиво выдавала весь ужас от мысли, что я не понравлюсь этим практически ещё детям. Я упорно прошла через несколько экзекуций. И когда преподаватель посмотрела в глаза моим сомнениям и произнесла с издёвкой: «Неужели ты считаешь, что тебя здесь научат писательству?», я схватила сумку с любимыми книгами и выскочила из кабинета. А заодно и из института. Симптомы решили на время оставить меня, потому что затея стать писателем опять провалилась. Образ Надюхи сплясал джигу и также благополучно испарился.
Призрачным облаком детская мечта накрывала меня много раз, но как только чувствовала, что я задыхаюсь от страха, отступала и ждала более подходящего момента. Он пришёл спустя 10 лет. Я загорелась идеей сделать что-то важное для своей мамы, у которой перелом позвоночника, она передвигается на инвалидной коляске. Самым понятным было начать блог, в котором я планировала рассказывать про жизнь людей с ограниченными возможностями здоровья. Я записалась на модные курсы по продвижению Инстаграм и сделала первое селфи. Выложить фото без текста казалось карамельной девчачьей затеей, и я решилась на пост.
Это было сродни подготовке к первой брачной ночи. Я металась, сомневалась, ругалась, искала информацию о том, как писать в соцсетях. Тут же напомнил о себе пот с озера на пару с призраком Надюхи из прошлого, но никто не видел, что со мной происходит. Такой замысловатой тропинкой мечта вновь оказалась на моём пороге, и я уже чуть смелее впустила её в дом.
Я писала почти каждый день и радовалась тому, что опять испытываю забытый творческий драйв. Тем более, что материала было достаточно. Многие публикации собирали комментарии с благодарностью и просьбами продолжать. Но когда я просматривала написанное месяцем раньше, внутри опять поднимался протест того же цензора, который когда-то отправлял на свалку фальшивые дневники.
Что-то едва уловимое проскальзывало между ровных строк. Тексты были очень далеки от идеала, в них хватало орфографических и стилистических ошибок. Но было что-то ещё. Словно не умеющего вести себя в обществе человека одели в роскошный и стильный костюм и отправили на светский ужин в лучший ресторан. И он только зашёл, а от него уже повеяло пацанским духом улицы на окраине шахтёрского города. Так и в моих текстах за открытостью просачивалось желание всё прилизать, причесать, стряхнуть пылинки и явить миру идеальный образ. В моих историях было много тяжёлых фактов, и я поняла, что даже через боль можно казаться слишком правильной.
А потом появились критики. Это не тролли, которые зарабатывают на негативных комментариях. Те, к кому я испытывала доверие и уважение, говорили мне про пафосность, неискренность, ненастоящесть, отсутствие глубины и чрезмерно раздутое ЭГО. Люди давали обратную связь максимально бережно, и я уверена в их самых добрых намерениях. И это было правдой. Когда я перечитывала посты, сопротивление и страх заполняли меня до краёв. Я могла неделями зализывать раны и ничего не писать. Самое противное – в том, что я была с ними согласна, а значит, их нельзя обвинить в моих чувствах. Стать писателем мне хотелось всё больше и больше. Так же сильно я боялась опять попасть в тиски неискренности. Я прошла несколько писательских курсов, научилась убирать лишние местоимения и причастные обороты, но этого было недостаточно.
Больше всего я ценю в людях то, насколько они настоящие. Умеют ли искренне и с удовольствием радоваться, грустить, ругаться, танцевать, злиться, есть или смеяться. В каждого встроены датчики, которые реагируют на лукавство. Кто-то смотрит невинными глазами, произносит правильные слова, но внутри нас срабатывает красный сигнал «Стоп», и мы разворачиваемся на 180 градусов. Этот импульс необъясним. Когда включается логика, часто мы делаем очередной разворот и следуем за убедительными словами и обещанной выгодой. А спустя время, попав в очередную переделку, стукаем рукой по лбу в попытке понять, почему же мы не послушали интуицию. Я знала, что мой читатель обязательно почувствует ненастоящее в моих рассуждениях. И не было сервиса, способного дать универсальный рецепт искренних и живых рукописей.
Я пошла бродить по комнатам подсознания. Мой духовный нюх напоминал собаку-ищейку в аэропорту, способную уловить малейший запах необычного. Было понятно, что ситуация, запустившая такие процессы, очень эмоциональная и значимая. И в то же время болезненная, потому что была полностью вытеснена из памяти. Я делала виртуальные снимки прошлого и потом проявляла их в подсознательной лаборатории, с жадностью вглядываясь в едва заметные штрихи. Тогда появились первые наброски истории у озера. Как птица крылом касается нашей головы, а потом улетает и оставляет у нас сожаление, что за хвост её уже не схватить, так и эти события сначала были еле уловимыми очертаниями. В полный образ они сложились только тогда, когда я решила их записать. Первыми появились люди. Дальше я вспоминала, во что они были одеты, чем пахнули, какие ощущения вызывали. После увидела себя, услышала лёгкие всплески на озере, почувствовала песок под ногами. И уже в конце, когда картина стала полной, я осознала её колоссальное влияние на мою творческую жизнь. Да и не только на творческую.
Когда я изрядно погоревала о потерянной мечте и утраченных годах, а потом порадовалась открытиям, пришла сумасшедшая идея книгу всё же написать. Моя учёба на травматерапевта стала для меня мощным ресурсом. Каждый модуль длился пять дней, в течение которых я затрагивала самые глубинные аспекты личности. Теории по-прежнему было мало, за исключением учебников, обязательных к прочтению между этими пятидневками. Одно упражнение способно достать травмирующий опыт, разложить его в пасьянс и выбрать победную стратегию. У нас же их было по нескольку в день. Моя психика напоминала тоненькую плакучую иву, склонившуюся тяжёлые ветви над озером. Временами казалось, что ствол сломается под мощью терапевтического нашествия. Но результаты притягивали, и я шла на новый модуль. В программе также была обязательная личная терапия, и несколько встреч я описываю на страницах этой книги. Во мне сладко потягивалась и протирала сонные глаза новая личность. Стало видно, как много силы было сдержано в клетках ложных установок.
Кто-то сравнил роль писателя с шаманом, базовая функция которого – осмыслить опыт и передать его в виде истории соплеменникам, то бишь читателям. Уже давно я сделала для себя открытие, что даже на самом скучном тренинге в зал врывается свежий дух, как только звучит пример человека, у которого те же две ноги и руки, что и у всех. И при этом он смог сделать чуть больше и допрыгнуть до планки, которую многие даже боятся поставить так высоко. Чаще всего мы знаем теорию, но не понимаем, как её встроить в нашу далёкую от идеала личность. Десятки раз я читала или слышала убедительные и мотивирующие практики, с энтузиазмом начинала их воплощать и сдувалась где-то на пятом препятствии. Но рассказы тех, кто падал и пять, и десять, а иногда и все сто раз, но опять поднимался, запускали во мне заржавевший механизм веры в то, что я всё же не бездарь. Я наблюдала колоссальный терапевтический эффект даже тогда, когда люди просто слушали настоящие истории падений и подъёмов.
Есть те, кто сумел ответить на большинство экзистенциальных вопросов, обрёл опору во внутренней связи с источником мироздания и наслаждается бытием в той форме, в которой оно им дано. Большинству же требуется помощь, примеры, вдохновение, поддержка. Последних намного больше. Для них (ровно как и для себя) мне хотелось передать истории, способные ярким светом осветить подземелье неуверенности или сомнений. Чтобы те, кто прошёл через травму, нашёл ресурсы с ней встретиться и поверил в то, что этот опыт можно сделать союзником. А тех, кого воронкой затягивает в эпицентр боли и разочарований, заметили руку помощи и смогли выкарабкаться.
Но когда спустя время я возвращалась к тому, что уже написала, до меня доносился чужой дух. Он просачивался в пространство между буквами и наполнял предложения иным смыслом. Я доказывала своим критикам, что выросла профессионально, а эго посапывает в кровати. Надюхе – что в моей жизни даже пылинкам нет места, и она не сможет пригласить маму на очередную прогулку у озера. Религиозным догмам – что за моим писательством нет желания личный славы или заносчивой гордости. Самой себе – что я имею право существовать в этом мире. И мой способ заявлять о себе не лучше и не хуже любых других.
* * *
Желание попробовать себя в роли шамана разжигало костёр внутри меня, и его жар плавил и парализовал все области жизни. За что бы я ни бралась, мысли перемещали меня в воспоминания, и жалость к потерянным годам волнами сносила моё спокойствие и оставляла после себя горькое разочарование – в себе, маме, взрослых, жизни. Поэтому на одной из первых встреч с травматерапевтом я достала из хранилища воспоминаний конверт с историей про прочитанный Надюхой дневник.
Сколь угодно можно мошенничать с умом и проходить мимо болезненных картин прошлого, но тело говорит правду. Неверно истолковав теорию Декарта и придав слишком большое значение мыслям, подтверждающим существование, мы не привыкли прислушиваться к драгоценным сигналам, которые ежеминутно получаем от тела. Травматерапевт же наблюдает за всеми движениями, и поворот головы, на первый взгляд незначительный, для него порой может быть информативнее продолжительного рассказа.
Я долго раскладывала кубики своей истории перед терапевтом. Сооружение было громоздким и безобразным, хотелось отвернуться и найти что-то более привлекательное. Выделенное время сессии перевалило за половину, и одна из частей меня начала радостно потирать руки, потому как ей совсем не нравилась затея с перестройкой. Но похоже, что терапевт была готова не только почти час слушать мои детские истории, но и копнуть настолько глубоко, насколько позволю я.
– Что ты чувствуешь?
Вопрос был ожидаем, но из общительной собеседницы я превратилась в замкнутого подростка.
– Меня тошнит.
– Что для тебя эта тошнота?
– А теперь ещё и раздражение. Мне хочется встать и уйти.
– Это похоже на то, что тебе сложно переварить то, что такое вообще может случиться?
– Я не хочу туда смотреть, это бесит и раздражает. И кажется, меня сейчас на самом деле стошнит.
Долгие годы я говорила на языке тела с сильным акцентом. Мы не особенно ладили, и в подтверждение своей неприязни оно спотыкалось, падало, ломалось, и иногда мне казалось, что оно мне не принадлежит. Этому были причины, которые я опишу в другой раз. Потому настойчивые вопросы о том, что и как отзывается в теле, сначала ставили меня перед высокой каменной стеной. В поисках ответов я стукалась об неё, и только со временем научилась замечать, как внутри двигаются энергии, прячутся эмоции или какое-то чувство просит обратить на себя внимание. Было восхитительно наблюдать, как за верхушкой айсберга показывается исполин такого богатого спектра ощущений. Я легко различала любовь или злость, но новым было понять, где эта самая злость в теле притаилась, какого она цвета или запаха, на что похожа.
Ещё более любопытными стали встречи с частями самой себя. Терапевт бережно и настойчиво подводила меня к ним и делала шаг назад, позволяя нам самим танцевать вальс знакомства. При этом я знала, что терапевт рядом, и мне помогало её присутствие.
– Можешь представишь ту девчонку сейчас? Сможешь её увидеть и пригласить сюда? Сколько ей лет?
– 13—14, – с одной стороны, было любопытно, что получится из эксперимента, с другой – тошнота ещё не прошла, и я опасалась, вдруг прорвёт.
Девочка появилась не одна. Шлейфом за ней тянулись воспоминания об исследовании сексуальности. Очень долго я была несведуща в том, откуда берутся дети. А когда страшную тайну мне нашептала на ухо соседка, я была глубоко потрясена открытием. Тем более, что оно ничего близкого не имело к тому физиологическому процессу, о котором сейчас рассказывают на уроках в школе чуть ли не в первом классе. Даже подняв пласты воспоминаний с терапевтом, которая слышала и не такое, я краснела и запиналась. Стыд от того, что мой дневник был прочитан, напоминал стыд от картинок прошлого, на которых изображены познавательные сексуальные игры.
