Серый градиент

Сумеречье

Грамсс

ЧАСТЬ 1

– Судьбой тебе уготована смерть.

Звеньк. Издалека раздался звук подвесного колокольчика. Ветер неистовствовал.

А ведь день не предвещал ничего смертоносного. И зачем, спрашивается, узнавать свое будущее, если в итоге тебя ждет столь безрадостное и однозначно безнадежное предсказание? У здешних клиентов что, нет никакой гарантии неприкосновенности? Не предупредили ни о расценках, ни о других условиях, да уж, качество обслуживания тут явно хромает. В следующий раз… Стоп, я же пришла совсем не за этим, что вообще здесь происходит?!

Вихрь мыслей пронесся в голове Рей после изречения роковой фразы из уст сидящей напротив нее тучной дамы, одетой в бесформенный балахон багровой расцветки, который, казалось бы, освещал мрачную комнату ярче расставленных по кругу на столе горящих свечей. Они, как и все остальные диковинные вещи, заполнявшие помещение, будто отказывались принимать порядок мира, что простирался за пределами покосившихся заплесневелых стен, и жили сами по себе. Такое складывалось впечатление, хотя внутренний голос разума развеивал его с присущим ему хладнокровием, напоминая о суровой действительности и говоря: «Скоро всему этому придет конец».

Но, как оказалось, конец тут ожидает меня.

Гадалка прищурила свои и без того небольшие глаза, склонив перевязанную платком голову над картами, которые она мгновение назад ловко перемешала и разбросала с молниеносной скоростью.

– Посмотрим, жить осталось тебе… Ага, три года и, может, еще плюс пара или тройка месяцев. Не повезло.

Что именно ты подразумеваешь под «не повезло»? Прийти к тебе? Родиться в этом времени? Родиться вообще? Дамочка, будь конкретнее, вся моя жизнь одно сплошное «не повезло».

– Это довольно странно, – задумчиво протянула ясновидящая. – Вот уже несколько месяцев мои силы будто что-то блокирует, но смерть мне разглядеть удалось… Быть может, это моя новая стихия? Теперь ко мне толпа клиентов повалит!

Что-то я сомневаюсь, прогнозы-то малость неоптимистичные.

Видимо решив не заморачиваться (весьма разумный выбор, так и разориться недолго!), предсказательница вновь уткнулась в карты.

– Тц, тц, такая молодая, жизнь несправедлива, но ничего не поделаешь, сочувствую.

Монотонный голос не слишком внушал доверия, однако через секунду на равнодушном лице «сочувствующей» отразилась гамма эмоций с удивлением, недоумением и разочарованием вперемешку.

– Дьявол, разрази меня гром, мои вафли… Все закончились!

С безграничной печалью женщина потрясла упаковку, из которой выпала пара крошек. Потеря, достойная скорби, действительно (вообще-то нет!).

Спасибо тебе за поддержку, сказала бы я, но за участь уплетенных тобой вафель ты переживаешь явно намного больше. И почему мне не предложила попробовать? Никакого духа гостеприимства.

Зависшая с каменной миной Рей наконец оправилась от небольшого шока и решила хоть что-нибудь ответить раздражающей любительнице вафель:

– Л-ладно. Я все поняла. Благодарю за бесполезную информацию. А теперь позволь мне рассказать, что случится с тобой в ближайшем будущем, для чего я, собственно, и притащилась в это захолустье. К тебе как самопровозглашенному эсперу не сегодня, так завтра нагрянет отряд из Центра, и он будет настроен не так терпеливо, как я. Тебе промоют мозги и превратят в овощ или сразу прикончат. Ну, ты же знаешь, как в нашей Новерре решаются все проблемы. Без понятия, что послужило причиной их беспокойства, но тебе стоит прикрыть лавочку и сменить локацию не то…

Несмотря на здравость совета, провидица даже не дослушала до конца, беспечно махнув рукой, чем вызвала перезвон тонких цепей, свисающих с бледной ладони.

– Дорогуша, не стоит об этом волноваться. Чем такая незначительная особа как я могла привлечь внимание всемогущего Центра?

Несколько мгновений Рей размышляла стоит ли пытаться нести глас разума или оставить все как есть. За второй вариант проголосовала чрезвычайная запущенность случая. Но первый аргумент все же победил («Не зря же я тащилась в эту дыру!»).

– Не прикидывайся дурой, все ты понимаешь. В тебе могут видеть угрозу национальной безопасности по абсолютно идиотской причине, но для них обвинить в сентрействе – пустяковое дело. И им даже не придется ничего фальсифицировать, здесь куда не глянь – повсюду вещественные доказательства. Взять хотя бы это, – Рей указала на потрепанную книгу, видневшуюся на полке среди деревянных фигурок, разрисованных камней и прочих предметов, видимо, исполнявших роль атрибутов гадания. – Печатные издания – сентрейский пережиток прошлого, и один этот экземпляр – твой прямой билет в Отдел допросов. Так что, если не спешишь на тот свет, советую сжечь его в первую очередь. Хотя я бы на твоем месте все бы разом спалила.

Попытка провалилась – нарушительница покачала головой с всезнающим видом (кажется, отшельничество не пошло на пользу умственным способностям).

– Невозможно. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Эта книга – бесценная вещь, наследие, переданное моей наставницей, которая также получила его от своей наставницы, и так из поколения в поколение, это опыт и знания, хранившиеся веками. Моя жизнь ничего не стоит в сравнении с той великой ответственностью, что лежит на представительнице рода прорицателей. Наше предназначение – служить человечеству, направлять его на нужный путь, бороться с хаосом, находить истину и следовать ее истокам. Это неизменно. Солнце сменяет луну, а лето – зиму, за днем следует год, за годом – десятилетие, настают новые эпохи, но, как бы нас ни кружило в водовороте времени, мы постигаем прошедшее, видим грядущее и управляем настоящим, покуда того требует воля небес. То, что предначертано гласом судьбы – неизбежно и бесповоротно.

Когда наконец повисла тишина, Рей с облегчением выдохнула, но, как оказалось, рассказчица просто переводила дух.

– История моего рода берет начало в незапамятные времена…

– А можно это пропустить?

– Еще раз перебьешь – вместо краткой версии будет длинная.

– Молчу.

– Так вот, история моего рода берет начало в незапамятные времена…

Было ясно, что болтливую служительницу человечеству уже ничто не остановит, и Рей перестала слушать, предавшись более важным… нет, скорее адекватным размышлениям. Судьба, предначертанное и воля небес или других природных объектов – все это бред, в который может поверить только умственно отсталый. Реальность состоит из череды случайностей и событий, складывающихся под воздействием внешних факторов и человеческих поступков.

Вот во что верю я.

Не придумав, чем еще себя занять, Рей снова огляделась. Несмотря на то, что помещение просторностью не отличалось, полумрак придавал обстановке какой-то уют, а движения танцующих теней от свеч навевали чувство умиротворения. Нарушали атмосферу спокойствия лишь звуки завывающего ветра и не затихающий звон буйствующего колокольчика.

– Ну так как?

Ожидающий взгляд отчетливо говорил, что ранее прозвучал вопрос.

– Спрашиваю, откуда узнала о намерениях Центра, – повторила гадалка. – Неужто родственнички разболтали?

– Как же, – с презрением фыркнула Рей. – Делать мне нечего как с ними болтать. У меня свои источники информации.

Провидица кивнула так, словно уже знала ответ наперед, а спросила просто для подтверждения своего самомнения… то есть знания.

– Вот оно что. Так и думала. Но уходить я не собираюсь.

«Да плевать мне уже, я и так поняла, что ты на всю голову повернутая!» – этот мысленный крик Рей оставила за кадром и просто вздохнула. Нет смысла вести диалог с ненормальными.

К счастью для себя, фальшивая эсперша не услышала «лестного» отзыва в свой адрес, поэтому продолжила разглагольствовать:

– Ты довольно чудно говоришь для своего возраста. Нет, правильнее будет сказать – не как все остальные новеррцы. Как будто тебе известно больше, вон и про книги знаешь. Кажется, ты полна интересных секретов.

– Говорит чудачка, нарушающая Антисентрейский Кодекс и проживающая в Пустой Долине, – мгновенно парировала Рей. – Весьма подозрительно, как думаешь?

Вместо словестного отклика последовало хмыканье, а после вновь наступило безмолвие, прерываемое дуэтом воинственного ветра и одинокого колокольчика.

– Но что ты планируешь теперь делать? – внезапно встрепенулась ясновидящая.

Уже поставившая точку в беседе Рей недоумевающе моргнула.

– О чем речь?

– О твоей кончине, конечно же, – преспокойно разъяснила предсказательница. – Можешь мне не верить, но через три года ты расстанешься с жизнью.

Сначала Рей внутренне подбирала подходящие ругательства, а затем с напускным хладнокровием усмехнулась (слишком сложный выбор).

– Да-да, отлично, а то я уже устала от всего. Может быть, повезет и перерожусь в каком-нибудь параллельно мире, где нет людей.

В янтарных всевидящих глазах промелькнул странный огонек, но на такой быстротечный миг, что заметить его было невозможно.

– Не понимаю, о чем ты, но слышу в голосе недоверие. Мои предсказания сбываются с девяноста пятью процентной достоверностью.

Могла бы и скинуть хоть процентов двадцать из сочувствия. Или гордость не позволяет? Вот что делает с людьми профессиональная деформация.

– Ну раз так, отправлю тебе открытку через… Сколько ты там сказала, три года? Значит, пусть будет три года и плюс еще три месяца. Жди весточку через тысяча и… сто восемьдесят дней. Я даже пометку сделаю в календаре, чтобы не забыть.

– Какая ты недоверчивая. Что ж, – прорицательница сделала резкое движение вперед, навалившись телом на стол, отчего тот недовольно проскрипел. – Тогда у меня к тебе деловое предложение!

Ничего хорошего ждать не следует – смекнула Рей и инстинктивно подалась назад, тут же ощутив, как колючая накидка стула впивается в спину.

– Что на этот раз?

Настороженная реакция не укрылась от неусыпного прорицающего взора.

– Да ничего криминального, не переживай ты так. Всего лишь заключим пари на твою жизнь – если умрешь, значит, я победила.

«Несчастная», чью жизненную продолжительность неслабо урезали без всяких обоснованных доказательств, уже не знала смеяться ей или плакать.

– Хах, какой мне резон спорить с преступницей?

Причина оказалась весьма далекой от прозаичности и близкой к практичности.

– А платить чем будешь?

– …

Чего-чего? Она это серьезно, или у меня начались слуховые галлюцинации?

– Мои услуги предсказания не бесплатные, если ты не в курсе, – горделиво заявила женщина и с присущей профессионалу скоростью сложила карты в колоду. – Воспользовалась даром священным – будь добра расплатиться.

«Стоп, стоп, стоп! А тот факт, что клиенту услугу навязали считается нормальным? Волеизъявление – обязательная предпосылка любой цивилизованной сделки. Неужели сложно было подать хотя бы знак? Могла бы подмигнуть, покашлять, телепатией воспользоваться?» – эту тираду Рей уже готова была огласить во всеуслышание, но вовремя сдержалась, ибо не желала пребывать даже в вымышленном или мошенническом долге. Однако была проблемка – за душой у нее ни нанита!

– И что ты там болтала о пари?

Взгляд «эсперши» полыхнул алчной искрой.

– Выиграешь, то бишь выживешь, хоть это и невозможно, – считай, что плата принята, и мы квиты, – последовала драматичная пауза. – А в случае моей победы с тебя – бутылка вина и не какой-нибудь там дешевки! Слыхала, что Советники вовсю балуются сентрейскими штучками, несмотря на все запреты. А тебе, как дочери Советников Министерства исследований, раздобыть для меня такую мелочь не составит труда.

Услышанное Рей заинтриговало – интересный слух, учитывая, как безгранична вера общества в Квартлера и его Советников – но не убедило вдаваться в подробности (ночлежка в глухомани в планы не входит!).

– И почему я не удивлена твоему выбору? Только ты малюсенькую деталь упустила. Как мне это провернуть, если я коньки отброшу?

Явно подготовленная к такому контрдоводу гадалка отыскала решение с молниеносной скоростью:

– Тоже мне проблема. Придумаешь что-нибудь. Пусть это за тебя кто-то другой сделает. Попроси прислугу, ты же из элитных кругов, наверняка парочка сыщется.

Если ты продумала всю эту схему с самого начала, отдаю должное. Но вот незадача, твое предсказание – чушь собачья, скорее конец света настанет, чем оно сбудется.

– Ладно, договорились.

Уже через долю секунды после озвучивания утвердительного ответа провидица цепко обхватила тянущуюся к ней ладонь. Вторая сторона, почувствовав холод металлических цепей, еле сдержалась, чтобы не отстраниться.

– Ну на этом, полагаю, мы закончили.

Торопливо поднявшись с сидения, Рей направилась к выходу, хотя уже даже не была уверена действительно ли хочет покинуть необычную обитель и ее не менее необычную хозяйку.

– Постой!

Громкий выкрик заставил подневольную клиентку остановиться. Обернувшись, она увидела, что выражение женского лица внезапно изменилось и стало серьезным.

– Зачем ты пришла? Предотвратить мою смерть?

– Вот еще, – хмыкнула Рей. – Мне просто было нечем заняться, и я решила так развлечься. Кроме того, насолить Центру, подпортив ему планы, – такое удовольствие выпадает нечасто.

Со странной улыбкой ясновидящая, ненадолго прикрыв глаза, уставилась на стоящую у дверного проема фигуру и торжественно произнесла:

– Признаюсь, общение с тобой как глоток свежего воздуха. Твой разум не затуманен, ты не сбегаешь из этого мира, хоть и не принимаешь его. Я знаю, что о тебе говорят, легкой твою жизнь не назовешь. На ненависть, обращенную к тебе, ты отвечаешь ненавистью, и это можно понять. Но знай, что общество непостоянно, оно меняется, совершенствуется, падает в бездну и снова возрождается. Как и человек. Если ты способен изменить себя, то способен изменить и других. Помни об этом. И пока ты не ушла, позволь тебе еще кое-что сказать напоследок. По правде, я увидела не только твою смерть.

Казалось, будто устремленный взгляд пронзительных пламенно-янтарных глаз врезается прямо в душу. Рей напряженно сглотнула.

Как-то не по себе.

– На твою долю выпадет множество испытаний, – пророчествовала предсказательница. – Ты пройдешь через боль утраты, страдания настигнут тебя и твое сердце будут разрывать сомнение и отчаяние.

Ну да, одной смерти мне ведь было недостаточно.

– Но вместе с этим ты познаешь себя, найдешь смысл в своем существовании и ответы, в которых так нуждаешься. Ты должна преодолеть страх и научиться открываться людям. Не теряй надежды и веры в себя. Тогда, как бы извилиста твоя дорога ни была, ничто тебя не остановит. И еще – запомни, когда настанет момент последнего выбора, не сторонись того, что подскажет сердце. Принятое им решение, пускай будет очень болезненным, однако оно покажет истинную тебя.

– …

Получательница нерадостного предзнаменования, не зная, как ответить, замерла в растерянности.

Решила поразить меня этими банальными бреднями, что ли? Да и я бы так смогла, тоже мне дар всеведения.

Внезапно таинственная задумчивость испарилась с лица «эсперши» и к ней вернулся прежний, далекий от впечатляющего, облик.

– Все, сеанс завершен. Ступай уже, а то мне пора ужи… медитировать.

Уговаривать Рей не потребовалось – она торопливо шагнула к двери, но перед тем как переступить через порог, не поворачивая головы, махнула рукой на прощание.

– Бывай.

Закрывая дверь, обреченная на страдания гостья в сером одеянии все еще чувствовала на себе искры обжигающего янтарного блеска.

*

В первую же секунду пребывания за пределами пристанища гадалки Рей чуть не свалилась под напором хлесткого удара ветряного потока и, поежившись, последний раз окинула взглядом потрескавшиеся стены дома. Именно с него начиналась территория Пустой Долины, прозванной так за заброшенность этого неприветливого и пугающе тихого места, в темноте кажущегося еще более безлюдным. Вдалеке, лишь присмотревшись, можно заметить очертания одиноко застывших построек, всеми забытых и покинутых. Однако, несмотря на царившую вокруг атмосферу необитаемости, в действительности же Пустая Долина являлась излюбленным логовом сентрейцев, шпионов и прочих личностей «вне закона», встречи с которыми лучше избегать.

Развернувшись, Рей ускоренным шагом направилась в противоположную сторону, навстречу серевшему вдалеке бетонному массиву бесконечных высоток. На уже знакомой тропе, тянувшейся на несколько километров вперед, перед обзором предстала та же унылая картина раскинувшейся вокруг безжизненной равнины, с одной лишь разницей, что теперь та стала выглядеть еще более тусклой. Погрузившись в верную спутницу ночи, она не сливалась с ней лишь благодаря холодному свечению, исходящего от замершего где-то высоко в «небе» лика «луны». На возвышающихся бездонных просторах, как будто вторящих неподвижности простиравшейся внизу пустыни, ничто не прерывало покой одиноко сияющего шара – не проплывало ни «облачка». Повисшую в воздухе мертвую тишину прерывали только шаги единственной живой души и рассекающий гул ветра.

Любоваться удручающим пейзажем Рей быстро надоело, и она задумалась о произошедшем. Подслушанный случайно разговор министров (да, те самые «свои источники»), заразил ее навязчивой идеей взглянуть на «поддельную эспершу из Пустой Долины», несмотря на осознание рисков столкнуться с кем-нибудь подозрительным. Однако все прошло спокойнее, чем ожидалось. Если не считать превеселую новость о смерти и предшествующих ей страданиях, конечно.

– Три года, значит? Интересно, что именно послужит причиной для столь скоропостижного конца? Новеррцы таки не выдержат и устроят самосуд или Советники Сайлорс их опередят? А может, я сама на себя руки наложу? Нет, последнее точно не вариант, злодеи так просто не сдаются!

По пространству разлетелся неестественный смех.

По крайней мере, стольких людишек своей кончиной осчастливлю. Нехилую, наверное, пирушку закатят.

Спустя некоторое время выше по склону показалось невысокое металлическое ограждение. Сияние светодиодных прожекторов ослепляло и больно резало по зрачкам. Выровняв дыхание, Рей ухватилась за металлическую перекладину и медленными движениями полезла наверх. На вершине операция едва не сорвалась падением, но в итоге ей все же удалось собрать остатки сил, восстановить равновесие и перемахнуть на обратную сторону. От удара об асфальтовую поверхность по ее ногам как будто пробежал разряд. Глаза, привыкнув к яркому свету, наконец-то перестали слезиться. Однако в следующее мгновение в ее голове прозвенел сигнал беспокойства.

Вот зараза, я и забыла про время! Еще чуть-чуть, и станция закроется!

К счастью, пропускной автомат еще работал. Встроенное в стену круглое устройство, почувствовав живого субъекта поблизости, завибрировало.

– Вас приветствует управление гиперлупной станции «Эдем», – прошелестел механический голос. – Для идентификации личности приложите к «Оку» вашу П. С. П.

– Да, да, и без тебя знаю, – ответила Рей и поднесла руку к механизму.

«Око», испустив красную вспышку, «прикрыло веки» и скрылось под черной блестящей оболочкой, перерабатывая информацию (за что и получило соответствующее название). Через пару секунд раздался щелчок и проем был свободен.

– Добро пожаловать в Новерру – оплот безопасности и счастья. Долой сентрейское прошлое и предателя Либеру! Да здравствует мир! Да здравствует Квартлер! – продекларировал все тот же шелест.

Но Рей как-то не прониклась и бесстрастно бросила на прощание:

– Можешь не стараться, все равно не куплюсь.

За проходом взору представал продолговатый зал с высоким потолком. На безупречно белоснежных стенах то тут, то там загорались и потухали электрические вывески. Туда-сюда бесшумно носились роботы разных форм и размеров. Конец зала пересекали зияющие дыры, открывавшие уходящие вдаль темные тоннели, сквозь которые пролегали стальные трубы. Практически все они пустовали, и лишь на переднем краю одной из них виднелась изогнутая стенка серебристого вагона. Он встретил новую посетительницу громким гудком.

– Достопочтенные граждане Новерры, через пять минут гиперлуп перейдет в режим движения, – сообщила автоматизированная система управления. – Просим вас занять свободную капсулу.

Рей, шагнув к ближайшему месту из длинного ряда пустующих сидений, окруженных прозрачными куполами, приложила палец к красному пятну, мерцающему на верхней части тонкой стенки, и забралась внутрь открывшейся капсулы. Мрак, заполнивший тесное пространство, прорезали вспыхнувшие по всему периметру купола заставки. Прямо по центру всплыло окно с надписью: «Огласите ваш пункт назначения».

– Центр.

Почувствовался небольшой толчок, и гиперлуп тронулся. Устроившись поудобнее, Рей пробежалась взглядом по движущимся картинкам. Отображенные небесные просторы разгорались самыми разными красками, а за развеивающимися облаками то и дело мелькали парящие скалы, горы и даже целые острова, над которыми пролетали силуэты, облаченные в сверкающие доспехи, разноцветные плащи или военную форму. Из ладоней человечков извергались языки пламени, вспышки света и полыхающие кольца, превращающиеся в каких-то диковинных существ. Видео заканчивалось призывом: «Спеши погрузиться в новый неизведанный мир! Долгожданная ПСИграмма „Асгарт 3100“ уже в свободном доступе! Успей загрузить сегодня и получи снаряжение в подарок!».

Не в силах лицезреть сие зрелище, глаза Рей автоматически закрылись, дабы не видеть раздражающей информны. Но вместо желанной темноты в обзоре помимо воли пронеслись смутные образы. Эти образы воспоминаний из прошлого вытаскивали боль, спрятанную глубоко в сердце. Детский голос, наполненный отчаянной надеждой, и отвечающий ему взгляд, пропитанный холодным безразличием. Протянутая в надежде рука, цепляющаяся за очередную попытку понять и быть понятой, и безжалостный жест, ее отталкивающий. Видения из давнего времени, связанные с попытками уговорить Советников Сайлорс дать разрешение на загрузку на ПСИ-платформе.

Как же глупо. Хочу удалить ветку «Детство» из своего жизненного древа… Кажется, так это звучит на языке ПСИ-пространства. Умоляй они меня сейчас стать частью этого ПСИдиотизма, ни за какие коврижки бы не согласилась.

Поток размышлений захватил Рей так сильно, что происходящее вокруг потеряло значимость, и лишь монотонный голос, назойливо требующий покинуть капсулу, привел ее в чувство и поторопил выбраться наружу. Позади раздалось бряканье закрывающегося прохода. Гиперлуп понесся вперед и уже через мгновение растаял в темноте.

Миновав гиперлупную остановку, Рей поплелась по мощеной дороге, по обе стороны окруженной линией однотипных строений, устремленных так далеко ввысь, что от взгляда наверх начинала кружиться голова. Воцарившееся беззвучие захватило все пространство: бесконечную серую улицу, изредка прерываемую поворотами, ведущими в такие же серые улицы, серые мостовые переходы, соединяющие серые стены копирующих друг друга серых небоскребов. Куда бы не упал взор – везде сплошная серость, серость и снова серость. Казалось, ею пропитан даже воздух. Чувствовалось, как с каждой секундой густая сочащаяся серость неумолимо поглощает душу, облепляет одежду, въедается в кожу, в язык, подушечки пальцев. Ощущение настолько реалистичное, что было бы не удивительным, если бы и кровь в жилах всех прохожих окрашивалась в серый.

Впереди появился стоящий особняком полукруг из темных, почти черных широких зданий. К передней части самого громоздкого из них, выделяющегося закругленной формой и блестящим покрытием, примыкала стеклянная кабинка – самый распространенный транспорт, именуемый транкулером, – которая при открытии дверцы поприветствовала мерцающими огоньками и знакомым механическим шелестом, произнесшим:

– Озвучьте место назначения.

– Зона Министерства исследований, – проговорила Рей.

Механизм вздрогнул и беззвучно покатился по металлическому тросу. Дома за стеклом проносились мимо серыми пятнами. Домчавшись до крайнего здания, транкулер рванул вверх и, проехав не больше минуты, затормозил.

Залитый неоновым освещением длинный коридор с множеством проходов, скользкий пол, отдающий кислинкой запах – то, что встречало и провожало дочь Советников Министерства исследований ежедневно. Эти вещи она и ненавидела, и любила больше всего. Когда уходила – обвиняла во всех своих злосчастьях, а по возвращении – боготворила как спасителя, дарующего путь к единственному безопасному месту, своему укрытию. И так изо дня в день, из года в год.

В конце коридора хозяйка комнаты приложила руку к опознающему устройству, и дверной автомат мгновенно открылся. Тут же вспыхнули лампы. Рей напряженно прислушалась, и, не ощутив чужого присутствия, с облегчение выдохнула и направилась в гостиную.

– Где ты была?

Черт.

Прорезавший тишину ледяной хрипловатый голос принадлежал стоявшему в паре метров вторженцу, который, слегка наклонив голову, сосредоточенно смотрел в окно. Бледное лицо, не выражающее ни единой эмоции, аура, веющая холодом, – своей неподвижностью этот человек походил на статую, и лишь содрогание век выдавало признаки жизни. При том облик мужчины отличался завораживающей красотой – четкие очертания тонких губ, глаза цвета небесной голубизны, длинные иссиня-черные ресницы – все это придавало ему какое-то таинственное очарование.

Из-за оцепенения, обволакивающего как тело, так и его душевную составляющую, Рей с трудом нашла силы заговорить.

– Я…

– Мне не интересно, где ты пропадаешь и что делаешь. Однако, разгуливая в такое время, ты можешь привлечь ненужное внимание, которое обернется проблемой для меня и Эллейн. Или хочешь опозорить нас еще больше?

– Нет, я…

– Надеюсь, этого больше не повторится. Но я пришел сказать о другом. Со мной связывался директор Гнозиса, тебя не видели уже неделю. Ты что, забыла наш уговор? Все, что от тебя требуется – посещать курсвет, не выделяться и не вступать в контакты с посторонними без необходимости. Но если передумала, я могу сейчас же уведомить Соц-министерство о новом участнике Марафона или включить тебя в контрвизионный список. Мне это сделать?

Вместо ответа Рей помотала головой.

– Отлично. Тогда больше никаких прогулов. И еще – кажется, у тебя недавно был день рождения? Мне пришло оповещение из регистрационного отдела. Ты теперь совершеннолетняя, значит, сможешь попасть на Арену. Я уже записал тебя, бой – завтра в шесть вечера.

– Но я не…

– Меня не волнует. Не выживешь – твои проблемы. Но сразиться ты обязана, в противном случае… Сама знаешь, что будет. И зачем опять отключаешь домашнюю систему управления? Только и можешь, что доставлять неудобства.

Дверной аппарат с грохотом захлопнулся. За ним послышались быстро удаляющиеся шаги, которые вскоре стихли.

– И я была рада поболтать, Вилфрит. Такая забота, сейчас просто лопну от счастья! Только вот не рассчитывай, что я буду делать как ты хочешь. Мне не нравится, когда дом управляет мной, я сама буду им управлять!

От гневной тирады, пускай и не достигшей ушей адресата, Рей стало легче дышать. Вспомнив, что так и не приняла лекарство, она взяла с полки упаковку, проглотила белую капсулу, а затем парализуемая усталостью, рухнула на кушетку и предалась предсонным измышлениям. Страдания, значит? Да куда еще хуже-то?! Бог, судьба, суперкомпьютер – если людскими жизнями и правда что-то управляет, их изощренной садистской фантазии можно только позавидовать.

*

Выше. Выше. Еще выше!

Уже целую вечность Рей никак не могла перестать бежать. Не могла остановиться, хоть и знала, что все бесполезно. Непроглядная тьма. Нескончаемая лестница. Удушающая тревога и предчувствие чего-то неизбежного. Видение настолько знакомое, словно пережитое не раз, и даже не тысячу раз. Подсознательный голос подсказывал, что происходящее – сон, который чуть погодя обернется мимолетным наваждением. Однако сейчас это наваждение не выпускало из своих цепких реалистичных объятий. «Почему я не могу сдаться?», «С чем столкнусь на вершине?», «Есть ли вообще вершина?». Казалось, ответ на эти вопросы где-то рядом, но стоило приблизиться к нему, он тут же ускользал.

– Проснитесь! Просыпайтесь же!

От громкого окрика Рей вздрогнула и подскочила. Лестница исчезла. Вместо нее нарисовалось наклоненное женское лицо. Выбившаяся из сложенных в тугой пучок светлых волос непослушная прядь падала на прищуренные глаза, выражение которых не предвещало ничего хорошего.

Ой-е, сейчас начнется. Если Марго Перрен получила повод для придирок, мозгопиление гарантировано.

– Рей Сайлорс, вы как всегда в своем репертуаре, – токсичным тоном изрекла Марго. – После стольких пропусков вы явились как ни в чем не бывало и посмели заснуть прямо на лекции. Вам что, не хватает внимания? Понимаю, вы же такая известная фигура, быть не как все вам нужно для поддержания имиджа. Однако я не позволю вам творить все, что вам заблагорассудится.

«Если бы я творила, все что мне заблагорассудится, твой хладный труп уже бы гнил в земле» – хотела сообщить Рей, но благоразумно подавила закипающее раздражение и ограничилась лишь воображаемым избиением и мирным ответом (более-менее):

– В свою защиту скажу, что я еще довольно долго продержалась. Лектриса Перрен, все что вы рассказали, я уже слышала, сколько можно-то? Если кто-то, у кого голова забита прохождением уровней, не в состоянии запомнить элементарное, не заставлять же адекватных людей мучиться, таким хоть сотню раз повтори – все равно без толку.

У мучительницы от предъявленного обвинения аж цвет лица позеленел, побагровел, а после омертвел, и все это за пару секунд.

– Да что вы… Ваши отговорки безосновательны и бессмысленны. Важен лишь тот факт, что все остальные курсницы способны к восприятию информации, а вы нет.

Конечно же они способны, их серые клетки каждый день форматируются. Поразительно удобное свойство для обучаемости!

– Я, в отличие от остальных, не принимаю дозу антисонных психометров.

Раздающиеся повсюду перешептывания стали громче.

– Так, все замолчали!

Гул голосов резко смолк. Марго недовольно нахмурила брови и сжала пальцы рук так сильно, что они побелели.

– А вам, Сайлорс, я вот что скажу. Сейчас вы не просто нарушаете порядок обучающего процесса, вы мешаете изучению самой важной темы всего курсвета. Посвящение в историю прошлого – поворотный момент в вашей жизни, вы должны осознать насколько нам всем повезло быть частью самого совершенного государства за всю историю человечества. Наш идеальный мир не появился из воздуха, его наступлению предшествовала эпоха войн, разрушений и бедствий. Однако благодаря непомерной смелости и благородству Квартлера, общество достигло такого порядка, о котором раньше могло только мечтать. Чтобы это осознать, вы должны погрузиться в хроники прошедших времен, сохранить в памяти каждый этап становления Новерры! И помочь вам в этом – моя святая обязанность, как члена лектората Гнозиса. Я буду повторять одно и тоже, как вы выразились, так как лишь путем повторения можно закрепить необходимую информацию во всех деталях. Раз вы все проспали, я начну с самого начала. Не рассчитывайте на особое отношение из-за статуса ваших родителей.

«Особое отношение»? Это даже не смешно. Хотя нет, все же смешно.

Не сдержавшись, Рей машинально закатила глаза, но руководительница это проигнорировала и направилась к расположенному в центре комнаты треугольному столу. Над ним парило несколько десятков светящихся рамок, где отображались лица сидящих в кругообразном ряду девушек-подростков.

– Итак, – проговорила лектриса Перрен, усевшись за свое рабочее место. – Новерра – постсентрейское государство, основанное восемьдесят два года назад в результате длившегося семь сотен лет мирового конфликта между сентрейскими странами и либертами – сторонниками организации «Либерт». На момент атаки со стороны либертов в сентрейском мире насчитывалось приблизительно две сотни государств, различных по объему территории, численности, национальности и экономическому положению. Эти различия, а также стремления лидеров стран к расширению власти порождали множество конфликтов как внутри- так и межгосударственного характера, приводивших к сотням, тысячам и миллионам потерей людских жизней на протяжении многих веков. «Либерт» – крупнейшая организация, преследовавшая цель «очищения» мира. Как считали либерты, большая часть человечества погрязла в алчности, ненависти и других пороках, из-за чего страдали не только индивиды, сохранившие в себе «чистоту», но и экосистема планеты. Либерты были уверены – человечеству и всему живому настанет конец и единственный шанс на спасение – крупномасштабная революция. Они желали создать мир без человеческих распрей, властных разделений и имущественных неравенств, где каждый живет в гармонии с обществом и миром в целом. Мир, лишенный электричества и технологий, в котором человечество не причиняет вреда природной среде. Конкретно же их план состоял в следующем: во-первых – отобрать достойных и завербовать их. Основная масса присоединявшихся к «Либерт» состояла из отчаявшихся бедняков, для которых появился шанс на лучшую жизнь. Со временем организация разрослась, в нее стали вступать выходцы из самых разных кругов. Лидеры «Либерт» обладали большим влиянием. Оставаясь в тени, они привлекали к себе самых разных авторитетных личностей, соглашавшихся под страхом смерти, в надежде получить власть и управлять людьми в перерожденном мире и по другим причинам. В итоге, после многих лет подготовки, «Либерт» внедрил своих членов в крупнейшие органы, учреждения и иные сообщества абсолютно всех сфер в каждом государстве. Вторым шагом стала полная ликвидация вооружения и отключение от информационных сетей, и в две тысячи семьдесят пятом году по сентрейскому календарю «Либерт» нанес удар, положив начало самой масштабной революции. Их действия были настолько продуманны, что реализация второго шага заняла кратчайшие сроки – за день человечество полностью лишилось вооружения и доступов связи. Начался хаос. Далее по плану «Либерт» шло усыпление и захват «загрязненных» членов общества, то есть не входивших в их ряды, которые впоследствии должны были пройти через «перевоспитание». Не поддающиеся исправлению подлежали уничтожению. Началось великое противостояние сентрейского общества с «Либерт». За шесть столетий население планеты сократилось на восемьдесят процентов. В семьсот пятьдесят третьем году по новому летоисчислению лидеры оставшихся государств решили объединиться и совместными усилиями противостоять Либере – такое название получило сформировавшееся сообщество вышивших членов «Либерт» и их потомков. Так появилось государство Новерра. Лидеры бывших стран заключили соглашение о разделении Новерры на двадцать три коммуны, каждая из которых представляла соответствующее сентрейское государство. По границам Новерры был установлен электромагнитный барьер. В первые двадцать лет своего существования в Новерре восстанавливался порядок и возрождались прежние общественные институты, а объединенные действия правительств коммун сдерживали нападки либеров, хотя и частично. Однако постепенно между коммунами стали вспыхивать разногласия. Каждая коммуна придерживалась собственной политики ведения производства и распределения благ, использования человеческих и иных ресурсов, установления законов и поддержания порядка, вследствие чего коммуны все больше различались по устройству и условиям жизни. Кроме того, увеличивалось число коммун, несогласных с мирным сосуществованием и настроенных на захват территорий других коммун. Разлад в отношениях коммун вылился в открытое противоборство. Это привело к прорыву либерских атак, потери среди населения росли. И вот наступил сорок восьмой год со дня возникновения Новерры, само ее существование было под угрозой распада. Но один человек смог изменить все. На съезде лидеров коммун к населению обратился житель коммуны номер десять, член исследовательского подразделения «Сферус» Фрид Вайетт, в будущем первый Квартлер Новерры. Его речь, пронизанная искренним желанием спасти Новерру, тронула сердца людей. Квартлер призвал к отречению от порядка старого мира. Тогда впервые прозвучал термин «сентрейство», которым Квартлер назвал вещи, устои, традиции и взгляды прошлого, неприемлемые для нового мироустройства и недостойные Новерры. Предложенные им программы реформирования привели к радикальной перестройке нашего государства, результаты которой мы наблюдаем по сей день… А суть этих программ пусть изложит Сайлорс.

«А вот это неожиданный поворот» – отметила про себя Рей и удивленно уставилась на парящую рамку. Женская физиономия в ней излучала явное злорадствующее наслаждение. Неудивительно, ведь заданный вопрос еще не предавался учащимся на рассмотрение.

Месть, значит? Жаль, придется тебя разочаровать, для меня твои вопросы не сложнее таблицы умножения. Изложу все в подробностях, со всей последовательностью и заумными терминами. Чтобы ты нахрен лопнула от злости.

– Хорошо, тогда я начну. План Квартлера состоял в реализации цикла программ «Перерождение». В цикле всего восемь программ. Первая – «Квартрас», заключалась в отмене коммуной системы и замене ее на единое государство с лидером – Квартлером – во главе. В подчинении Квартлера – главный орган управления страной, Центр, состоящий из десяти Советников. Центр получает прямые приказы Квартлера, однако, как правило, все важные вопросы они обсуждают на совещаниях и решения Квартлера основываются на мнении каждого Советника – приказ легален лишь при наличии согласия всех Советников… Хотя это очевидный развод, никто в здравом уме не станет перечить Квартлеру.

Последнее замечание прозвучало едва слышно. Марго угрожающе покашляла, но промолчала. Ее крайне разочарованный вид изрядно повеселил Рей.

– Советники возглавляют соответственно десять министерств. Министерства – это органы исполнительного характера, каждому из которых подчинена своя сфера деятельности. Так, Министерство внешней безопасности и Министерство внутренней безопасности отвечают за борьбу с либерами и сентрейцами соответственно, а также за систему наказаний, Министерство защиты – за поддержание барьера и сбор энергии, Тех-министерство следит за функционированием роботехники, Соц-министерство ведает вопросами культуры, здравоохранения, образования и физического развития, Министерство хозяйства – производственным процессом, Министерство учета ведет регистрацию граждан и отчетный режим, Министерство поддержки занимается оказанием услуг и предоставлением информации, Фин-торг-министерство руководит финансами, а Министерство исследований осуществляет научные изыскания. Работники министерств – министры – подразделены на несколько должностных разрядов. Так, Первый министр – второе лицо после Советника и его заместитель, несет ответственность за действия министерства. Затем следуют министры, непосредственно исполняющие приказы, министры, контролирующие их исполнение, министры, отвечающие за отчетность и так далее. Возведение на должность происходит по вертикальной схеме, то есть вышестоящее лицо отвечает за назначение и снятие с должности нижестоящего. Особое положение занимает Квартлер, который прекращает полномочия лишь в случае изъявления протеста в отношении него со стороны более пятидесяти процентов населения… Но скорее небо упадет на землю, чем кто-то осудит Квартлера.

Несмотря на то, что заключительное высказывание получилось очень тихим, лектриса Перрен не выдержала и вскочила, но, недолго подумав, опустилась обратно.

– Вы же прекрасно понимаете, что я слышу ваши неуместные комментарии. Прекращайте испытывать мое терпение. Отвечайте дальше.

Усмехнувшись про себя, Рей спокойно продолжила:

– Вторая программа «Цитадель» была направлена на возведение нового барьера, разработанного командой исследователей Квартлера. В основе их проекта лежала идея использования иного вида энергии для барьера, что сделает его невосприимчивым к манипуляциям либеров, изобретавших все более действенные приборы электромагнитного сопротивления. Эта новая энергия – энергия человеческого тела, которая после специальной переработки приобретает уникальные защитные свойства. В проекте была предусмотрена схема необходимых действий с подробными расчетами. Для реализации проекта планировалось привлечь к сбору энергии семьдесят процентов здорового населения. Была построена лаборатория, оснащенная инновационным оборудованием. Ядром лаборатории стали энергоперерабатывающий баллон и связанная с ним сеть энергопринимающих капсул. Процесс сдачи энергии превратился в рабочую обязанность, осуществляемую по графику «рабочий день – день отдыха». Для удобства было решено изменить исчисление дней недели – вместо прежней семидневной системы приняли десятидневную, состоящую из восьми дней рабочего графика и двух свободных дней, которые впоследствии были приписаны к Марафону – обязательному двухдневному спортивному мероприятию, включающему помимо бега комплекс различных упражнений, организованному в целях поддержания населения в физической форме. Все эти нововведения повлекли цепочку других преобразований. Третья программа «ПСИ» кардинально изменила образ жизни жителей Новерры созданием платформы виртуальной реальности – Пространственно-сетевое измерение или ПСИ. Единственное условие для подключения к ПСИ-пространству и загрузок новых ПСИграмм – стабильная сдача энергии. За год с момента создания эта платформа успела стать частью повседневности…

И конкретно отразиться на умственных способностях рода homo sapiens… Все будто помешались на ПСИ! Нормально ли это? Правильно ли это? Возможно, будь я игроком, меня бы не мучали подобные вопросы.

По ожидающим взглядам сокурсниц Рей поняла, что затянула с паузой.

– Новая форма занятости большей части населения привела к тому, что работу, обеспечивающую жизнедеятельность общества, стала выполнять роботехника. На формирование налаженного процесса ее изготовления и повсеместного распространения, починки, замены и управления была направлена программа «РобоТех». Оставшиеся программы были приняты в целях поддержания порядка и безопасности. По программе «Унио» перестроили систему браков – партнеры теперь избирались в результате проведения расчетов совместимости. Это гарантировало избежание каких-либо конфликтов внутри брачной пары и укрепление семейных отношений. По программе «Ориентир» каждый гражданин с наступлением совершеннолетия подключался к ИПО – индивидуальным программам-ориентирам. Наручные устройства, настроенные на индивидуальные личностные характеристики, контролируют состояние психологического и физического здоровья, а также всячески направляют, предоставляют информацию, просчитывают наиболее благоприятное решение, то есть служат своего рода жизненными контролер… кхм, помощниками. Одновременно с данной программой приняли программу «Контручет», установившую отчетный режим контрвизионного списка. В соответствии с ним, каждый гражданин обязан ежедневно связываться с уполномоченным отделом Министерства учета и сообщать о произошедшем за день, а также отвечать на вопросы сотрудников. Этот режим был введен в качестве меры борьбы с сентрейцами и либерами. На этом цикл программ Квартлера заканчивается. Программная модель получила положительные оценки и стала стандартной формой разработки преобразовательских мероприятий. Каждый год принимается как минимум одна новая программа для усовершенствования жизни и разрешения той или иной проблемы. В завершение своего ответа отмечу, что поставленная в начале цель Квартлера была достигнута – претворение программ в реальность полностью перестроило мир, в лучшую или худшую сторону. Конец.

Уже не в силах сдерживать праведный гнев, лектриса Перрен сдавленно пропыхтела, едва не задыхаясь от негодования:

– Естественно, что в лучшую, как у вас язык повернулся такое ляпнуть!

Возмущенная женщина еще долго поносила выступающую за «неподобающие выражения», однако внезапно остановилась на полуслове, как будто что-то вспомнив.

Вот елки, эта истеричка все-таки заметила.

– Подождите-ка, – глаза Марго загорелись недобрым огоньком. – Не подумайте, что я придираюсь, но ваш ответ неполный. Вы не назвали одну программу, по важности не уступающую остальным. Ее можно считать первостепенной по значимости и ожиданиям программой, способной положить конец войне, отягощающую Новерру уже долгие годы. Удивительно, что вы забыли рассказать именно об этой программе, ведь вы лучше всех осведомлены в данном вопросе.

В словах сквозил нескрываемый сарказм. Со всех сторон раздались одобрительные возгласы. Рей на это и бровью не повела и, ничуть не изменившись в лице, лишь тяжело вздохнула. В прошлом, постоянно сталкиваясь с подобным отношением, она кипела от злости, но однажды поняла, что так раздолбает свою нервную систему, и перестала обращать внимание. И ведь помогло – и нервы сохраняешь, и обидчиков бесишь, красота.

– Действительно. Как я могла упустить что-то столь важное. Но думаю, меня можно простить, все-таки такой объем информации. Не представляю, как вы справляетесь. Теперь ясно, почему наша система обучения запрещает любые устные диалоги между лекторатом и курсниками, тем более развернутые ответы со стороны последних. Это слишком сложно. Но мне, по-видимому, выпала большая часть, благодарю за оказанное доверие. Вы так уверены в моих способностях!

Широкая злорадствующая улыбка Марго постепенно затухала. Несмотря на удовлетворение от такого прекрасного зрелища, Рей не торопилась с рассказом. Выслушивать колкости окружающих – одно дело, а вот говорить на свою самую больную тему, сохраняя спокойствие, не так уж просто.

Не терять хладнокровия. Будто меня это вовсе не касается.

– Раз уж допустила ошибку, нужно ее исправлять. Итак, «Эспер» была единственной за все время существования Новерры провалившейся программой и самым большим разочарованием. Ключевую роль в программе играл исследовательский проект по модификации человеческих клеток. Идея заключалась в создании человека, обладающего сверхспособностями – эспера. Для этого Советники Министерства исследований вывели уникальное соединение, извлеченное из редкого метеоритного камня. Это соединение получило название «меторий». Попадая в кровь, меторий наделял человека невероятными способностями. По крайней мере, так предполагалось. Однако эксперименты провалились. Человеческий организм не выдерживал изменений и меторий полностью его разрушал. Ни одна попытка так и не увенчалась успехом. После долгих поисков решения проблемы Советники обнаружили причину своих неудач – выбор подопытного материала был изначально неправильным. Для реализации проекта требовалось ввести меторий в клетки формирующегося организма, то есть в зародышевый эмбрион. Проведя дополнительные исследования, Советники подготовили конечный вариант плана проведения эксперимента. Малейшая ошибка могла привести к фатальному исходу, ведь остатков метория хватало только на один эксперимент, а повторное изготовление было невозможно. Поэтому в случае несовместимости эмбриона с меторием шансы на достижение результата сводились к нулю. Все решала первая стадия эксперимента – стадия совмещения метория с клетками эмбриона в чреве женской особи. И она увенчалась успехом – все прошло в точности в соответствии с планом, оставалось лишь дождаться извлечения плода. Расчеты Советников были настолько безупречны, что после прохождения первой стадии, никто не сомневался в положительном исходе эксперимента. Но что-то пошло не так. Что конкретно произошло в последний день эксперимента неизвестно, так как информация об этом засекречена, но одно было ясно совершенно точно – младенец родился без способностей. Он ничем не отличался от обычного человека. Это стало настоящим потрясением для всех новеррцев. Программу закрыли. В настоящее время ходят слухи о ее возрождении, но насколько они достоверны остается лишь гадать.

С окончанием речи Рей почувствовала, как пульсирующая боль в сердце притупилась. Больше всего сейчас ей хотелось оказаться у себя дома, в тишине и одиночестве.

Но если уйду, Вилфрит может исполнить свои угрозы. Не хочу бегать среди стада глупцов, ненавидящих меня. Не хочу докладывать надзирателям и участвовать в их дурацком допросе. Так что как-нибудь перетерплю.

Раздувающаяся от удовольствия лектриса Перрен прикрыла рот ладонью, без особого старания сдерживая смешок.

– Что ж, как и ожидалось. Вы описали все идеально, как будто сами были очевидцем… Ой, прошу прощения, все ведь так и было.

Одна из курсниц присвистнула, другая, не желая отставать, укоризненно зацокала языком. Кто-то громко прошептал: «И чья же это вина?». В который по счету раз (а ведь еще только утро!) Рей надела маску безразличия, обойдясь мысленным убийством всех присутствующих – ее любимое средство успокоения. Всегда срабатывает на ура.

– Хорошо, подведем итоги, – Марго похлопала в ладони, возвращая к себе внимание слушателей. – Сайлорс довольно обстоятельно все изложила, однако безупречным ее ответ не назовешь. Она не объяснила, чем программы Квартлера так принципиально важны для Новерры, не раскрыла их истинного значения. Вы согласны со мной, Сайлорс?

«И не проси нахваливать Квартлера и вешать на уши доверчивых курсниц лапшу – это же твои профессиональные обязанности!» – мысленно воскликнула Рей и с мастерством изобразила недоумение:

– Так если бы я и об этом рассказала, вам бы ничего не оставила. Я не могу отнимать вашу работу, не так ли?

– Ну да, – лектриса Перрен, не задумываясь, согласилась, но спустя несколько мгновений осознала свой промах. – То есть нет, я сама решаю кто и что говорит, вашего мнения никто не спрашивал!

Спросила секундами ранее! Маразм в таком раннем возрасте, как прискорбно.

– Так вот, – продолжила Марго. – Каждый из вас должен понимать – программы Квартлера имеют бесценное значение для нашего государства. Все, что мы имеем сейчас – равенство, безопасность, порядок – все это благодаря гениальности, решительности и чистосердечности Квартлера, для которого нет ничего важнее, чем Новерра и ее жители. Его программы были безупречно продуманы до мельчайших деталей. В построенной Квартлером системе власти нет изъянов. Квартлер назначает достойных Советников, которые в свою очередь отвечают за органы управления определенной сферы деятельности. Но самое главное, что только граждане Новерры могут избрать Квартлера и свергнуть его. Другими словами, власть Новерры в руках всех новеррцев! До прихода Квартлера к правлению Новерру терроризировали нападки либеров, но появление «Цитадели» сократило их в пять раз. Энергию человеческого тела легко восстановить, а ее сбор не наносит вреда здоровью. Бессмысленный труд человека взяла на себя роботехника, обладающая высокоуровневым интеллектом и сверхэффективной производительностью. Но на мой взгляд, новеррское общество преобразилось по большей части благодаря ПСИ-платформе! Сентрейское общество переполнялось конфликтами и преступлениями, порожденными ненавистью, завистью, ревностью и другими негативными человеческими эмоциями. Имущественное неравенство, семейные неурядицы, нереализованные желания – все это склоняет человека на темную сторону. ПСИ-платформа позволяет человеку быть тем, кем он хочет и делать, что он хочет. В ПСИ-пространстве все чувства и ощущения ничем не отличаются, разве что там можно стать в тысячу раз сильнее, обрести какие угодно способности – все зависит от желания. ПСИ-платформа, осуществляя мечты каждого новеррца, делает наш мир свободным от отрицательных эмоций и преступлений. Система браков позволяет нам строить крепкие семьи, а отчетный режим помогает поймать предателей и изменников! Эти достижения – заслуга Квартлера, так что будьте благодарными, храните верность в сердцах, и тогда Новерра останется совершенной и непобедимой! А теперь получасовой перерыв. Можете отдыхать, а я отойду ненадолго.

Изображение исчезло с воздушных экранов. Лектриса Перрен зашагала к выходу, бросив напоследок испепеляющий взгляд на «любимую» воспитанницу. Последняя, когда ненавистный силуэт исчез за стеной, с облегчением выдохнула и покосилась на сверстниц. Те возбужденно что-то обсуждали, уставившись в парящие рамки.

Какие же они все-таки странные. Или же это я странная, раз считаю их странными? Всему виной запретные знания. Хотя нет, виновата Эллейн, из-за нее мое мировосприятие перевернулось вверх тормашками. Если бы не те книги…

Воспоминания о знакомстве с сентрейским предметом заполнили душу Рей теплом. «Каждую неделю тебе будут приносить книги. Твоя обязанность – их прочитать. Обсуждать их с кем-то запрещается. Рассказывать о них кому-либо запрещается. Расспрашивать о прочитанном запрещается. Нарушишь хоть один запрет – сильно пожалеешь. А теперь возвращайся к себе» – такую команду она получила от Советницы Сайлорс несколько лет назад и, вернувшись в свои апартаменты, обнаружила на столе незнакомую вещь. С этого момента началось ее постижение неизведанного. Открытия, поначалу не вызывающие доверия, постепенно сложились в логичную картинку. Чтение затягивало как мощный наркотик, жизнь превратилась в ожидание нового источника недозволительной информации. Поглощенные в считанные месяцы десятки исторических сочинений, философских трактатов, энциклопедий, произведений классики, романов, сборников поэм, стихотворений, сказок и мифов рассказали, что представлял из себя сентрейский мир, предшествующий Великой Революции, а в нем, как выяснилось, существовала масса интересных явлений – разные страны и культуры, религии и идеологии, профессии и увлечения… И многое другое! Но в то же время были и ужасные вещи – войны, бедность, голод, дискриминация, классовые неравенства, преступления. Как следствие, возникает логичный вопрос – какое мироустройство лучше, до переворота или после?

Из-за размышлений мозг Рей закипел, и она, согнувшись, уронила голову на холодную металлическую поверхность. Вся эта философия лишь утомляет. Вот, что действительно интересно – откуда у Эллейн и Вилфрита взялось столько книг? Все они были на новеррийском языке, но ведь до революции люди говорили, и в том числе писали книги, на множествах различных языков. Значит, Советники Сайлорс собрали и перевели старые книги? Или же их перевели до появления Квартлера и всего антисентрейского помешательства? Но зачем заставлять ненавистное чадо изучать сентрейство? План по доведению до отчаяния? Единственная правдоподобная теория. Во-первых, обладание запрещенной информацией действует на нервы – всегда приходится быть начеку, чтобы не ляпнуть лишнего, иначе не сносить головы… Нет, головы, может быть, и сносить, но вот с ее внутренностями придется попрощаться (вот они, современные «гуманные» наказания). Во-вторых, появились сомнения и, как следствие, чувство безнадежности, порожденные опять же логичными вопросами – так ли идеальна Новерра на самом деле? И даже если нет – что тогда? Вывод суровой реальности – ничего.

Я не могу повлиять на других, не могу выбрать, как мне жить. Попытки что-то исправить априори обречены на фиаско, бесполезно трепыхаться. Что ж, буду продолжать обламывать всем счастье, хоть какая-то отдушина.

От невеселых мыслей Рей оторвал раздавшийся поблизости разговор.

– Завтра вакцинация, как же неохота, – с тоской протянула миниатюрная блондинка, покручивая волнистый локон своих блестящих волос.

– Как ты можешь так говорить, Лора, – упрекнул ее голос из коннектора. – Это же милость Квартлера!

– Да знаю я! Но каждый раз, когда ко мне приближается этот…, – девушка в напряжении сморщила брови. – Ну как его…

«Инъекционный дозатор» – мысленно подсказала Рей.

– Ну ты поняла, эта штука меня пугает, почему я должна терпеть эти неудобства?!

– Ну и не терпи, а я вот хочу пожить подольше! К тому же, вакцину придумал сам Квартлер, отказываться от вакцинации – проявление неблагодарности нашему спасителю!

– Да я же не всерьез, – белокурая голова затряслась с такой силой, что казалось, вот-вот отвалится. – Когда маме то же самое сказала, столько крика было! Не поверишь, что она мне сказала! Что не разрешит загрузить новую ПСИграмму, если я о таком еще раз заговорю, представляешь?!

– Жестоко, – посочувствовала собеседница. – Я бы этого не выдержала!

– Во всем либеры виноваты, как они могли заразить нас вирусом? Какие же они злые!

– Но наш Квартлер не растерялся, сразу же придумал лекарство, ему нет равных!

– Дааа, он крут, еще и такой красавчик, мне кажется, он вообще не стареет!

– Квартлер безупречен! Надеюсь, в будущем мне удастся стать министром!

– Точно, ты же в продвинутой группе «Пантеон», у тебя есть все шансы…

Казалось, Лора хотела что-то добавить, но отвлеклась на испускающее свечение тонкое круглое устройство и возбужденно сообщила:

– Со смотровой башни снова спрыгнул сентреец!

– Уже третий за этот месяц, и не надоело им, – возмутилась ее приятельница. – Только напрасно беспокоят Квартлера!

– Эти сентрейцы совсем с ума посходили, поскорей бы их всех изловили! Сейчас они себя убивают, а потом на нас переключатся!

– Квартлер этого не допустит!

– Тоже верно… Кстати, ты поможешь мне пройти Подземелье Черной Башни? Если я снова провалюсь, потеряю все баты!

Подружки с залпом принялись обсуждать свои виртуальные приключения, но до подслушивательницы их слова доносились приглушенно. В ее животе все сжалось, а к горлу подкатил комок. Сдерживая подступившую тошноту, Рей пронеслась мимо болтающих сокурсниц и в итоге просидела в уборной кабинке, пока не опустошила желудок. Ополоснув лицо ледяной водой, она еще немного постояла и вышла наружу.

– Какие люди, это же сама Рей Сайлорс!

Неподалеку стояло трое курсников. Самый хилый и низкий из них ядовито усмехался, навалившись на стену. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять: с таким лучше не иметь дел – обладал неприметной внешностью, такой, что не задерживается в памяти, однако выделялся отчетливо проступающими в глазах злобой, напыщенностью и нескрываемым презрением. Двое его молчаливо переглядывающихся спутников выглядели устрашающе: высокие, плечистые, с довольно развитой мускулатурой.

Да ладно, что за непруха!

– Чего надо?

– Как грубо! – хмыкнул щуплый подросток. – Мы столько не виделись, а ты так холодна. Ну же, давай пообщаемся.

Не успела Рей и пикнуть, как ее схватили и затолкнули обратно в уборную. Тип с озлобленным взглядом подал знак товарищам, и они встряхнули свою добычу так, что та потеряла равновесие и опустилась на колени. Помотав головой и прогнав звездочки в обзоре, она поднялась, но тут же оказалась зажатой в тиски с двух сторон.

– Держите ее крепко, а то она буйная, – надменно указал главарь группы.

– Да, Карлайл! – синхронно отозвался дуэт сопровождающих.

Вырываться бесполезно – поняла Рей и, замерев, со скучающей миной приступила к подсчету светодиодных ламп на потолке.

– Чего ты такая недовольная, с тобой разговаривает сама элита Гнозиса, радоваться надо, – насмешливо оскалился Карлайл, подойдя ближе.

Ну вот, начинается. Встреча с двумя главными занозами – день явно не задался.

– Элита – это представители высших слоев общества, имеющие влияние на социум, Учитывая неприемлемость в Новерре статусных разделений, употребление слова «элита» неуместно, тем более ты ничем не отличаешься от остальных курсников, разве что потупее буде…

Прилетевшая пощечина не дала говорящей завершить предложение.

– Заткнись, мой отец – Советник Министерства внутренней безопасности, ему Квартлер доверяет больше всех. Все знают, что он будет следующим Квартлером.

У Карлайла был такой вид, будто он извещал не об отцовском вступлении на верховный руководящий пост, а о собственном (если так, то у кого-то явные проблемы с умственными способностями или даже психическим здоровьем).

– Вот это да, – Рей правдоподобно прикинулась изумленной. – А к тебе-то это какое имеет отношение?

Опасения подтвердились – сын важной персоны важно нахохлился (все-таки пора вызывать людей в халатах).

– В Гнозисе меня все боятся, даже лекторат, не так, что ли?

Вопрос встретил простое, но весьма уместное уточнение:

– Вернее говоря, твоего отца.

Самодовольство на лице Карлайла резко сменилось раздражением.

– Хватит, ты меня достала! Не такому ничтожеству как ты говорить о статусах. Знай свое место!

Обладательница фактически того же статуса (если не вдаваться в некоторые факторы) зрительно выразила сочувствие мозговым клеткам собеседника.

– Интересно, вся элита Новерры так выражается или только самопровозглашенная?

У представителя элитного сообщества незнакомый термин вызвал ступор, как и сочувственный голубоглазый взор.

– Само-что… Самой умной себя считаешь?

– Поумнее тебя, хотя это так себе достижение.

На последнем слове Рей ощутила, как в живот врезался кулак, но лишь слегка поморщилась – какой смысл бить человека, если у самого силенок кот наплакал? Боль терпимая, как и всегда – по сравнению с когда-то пережитыми тренировками такие хиленькие удары казались ей комариными укусами.

– Ты – мусор, и сама это знаешь, – процедил Карлайл.

Прежде чем ответить, Рей смерила противника (по крайней мере, в бою словестном) пренебрежительным взглядом.

– Ну и зачем ты снизошел до такого мусора? Слушай, эмм… Карлей, если ты пришел за моей мудростью, то я ничем не могу тебе помочь. Боюсь, твой низкий интеллект уже ничто не исправит. Смирись.

Терпение зачинщика избивательно-унижающего процесса, который в итоге сам получил завуалированные, но весьма болезненные для достоинства издевательства, лопнуло. Раздался повелительный щелчок пальцев, что, по-видимому, служило сигналом для помощников – через секунду зажатая между ними дочь Советников Министерства исследований налетела на стену. Рухнув на пол, она хотела приподняться, но один из верзил мощным толчком придавил ее ногой. Предводитель тем временем властно произнес:

– Мое имя – Карлайл, не прикидывайся что, забыла.

– У тебя имя просто какое-то незапоминающееся, – выдавила из себя Рей. – Прямо как ты сам.

В глазах серой личности полыхнула яростная искра, затем уступившая место сосредоточенности – начался поиск достойного ответа. Получилось так себе.

– Может быть, после парочки ударов твоя память улучшится?

Рей, не жалующаяся на проблемы с запоминанием информации (хотя некоторых субъектов было бы неплохо стереть с мысленной базы данных, а заодно и с лица планеты!), обреченно вздохнула и решила смилостивиться, дав разумный совет:

– Знаешь, Карлул, если метишь в политику, то советую сменить тактику действий. Если не знаешь, что ответить – лучше промолчи, избиение выставляет тебя не в лучшем свете, и так никто не поймет, что ты идиот.

Милость не получила достойной оценки – Карлайл, уже кипя от бешенства, с размаху ударил лежащую в голень.

– Карлайл. Отвечая на твой вопрос – я веду так себя только с тобой, ты единственная кто заслужила такое отношение. Ты – враг всей Новерре! Почему облажалась ты, а страдать должны все новеррцы?

На невозмутимой мине Рей не промелькнуло и капли раскаяния, лишь легкая усталость (чужая тупость выматывает!).

– Не так уж они и страдают, как по мне. Думаю, все в Новерре любят драматизировать.

Губы Карлайла заиграли в счастливой улыбке – подходящее оскорбление наконец придумано (не долговато ли?).

– Всем плевать, что ты думаешь. Даже Советникам Сайлорс! Мне вот интересно, каково это, когда даже родители тебя презирают?

Финальное замечание кольнуло по больному, о чем свидетельствовали сверкнувшие в голубоглазом взоре молнии.

– А мне интересно, каково быть настолько тупым, чтобы сдать экзамены на поступление в «Пантеон» с девятой попытки?

Член группы «Пантеон», потеряв самообладание, разъяренно выпучил глаза и застыл с открытым ртом, что выглядело довольно забавно. Победительница в остроумии посмеялась бы, но вскоре «мучитель» немного пришел в себя и прописал ей новый удар, на этот раз еще более слабый. Затрудненное дыхание показывало упадок сил.

– Смотрю, ты уже на пределе, может, хватит с тебя на сегодня? – заботливо поинтересовалась Рей.

Нематериальная контратака прошла успешно – несчастный исступленно замахал пальцем, подбирая слова пообиднее.

– Ты, ты… И откуда в тебе берется столько гонора?! – чуть успокоившись, Карлайл выдохнул. – Знаешь, вот чего я не понимаю – почему Советники Сайлорс тебя сразу не прикончили? Ты ведь живое напоминание об их величайшем провале! Конечно, я не виню их, никто не винит, это полностью твоя вина. Советники Сайлорс – гении, они никогда не ошибаются, это с тобой что-то не так! Почему бы тебе просто не сдохнуть, чтобы всем стало легче?

Однако гневная речь натолкнулась на абсолютно ровную улыбку.

– Именно поэтому, Карлил.

В этот момент входной проем раскрылся и в уборную зашел мужчина с заостренным носом и аккуратной родинкой над губой.

Лектор мужской группы «Пантеон», Сафир Баркер? Неожиданный сюрприз.

– Что здесь происходит? – спросил прибывший холодным тоном.

Придерживающая нога громилы мгновенно исчезла со спины Рей. Лидер злоумышленников растерялся, но быстро взял себя в руки и сказал как ни в чем не бывало:

– Лектор Баркер, поймите меня правильно. Эта курсница оскорбила Квартлера, я не смог этого стерпеть. Признаю, что был несдержан, но мне не о чем жалеть – я не допущу непочтительного отношения к Квартлеру!

Лектор Баркер пристально посмотрел на «добропорядочного» курсника, затем – вниз. Непроницаемый взгляд не позволял прочесть скрывающиеся за ним мысли.

– Рей Сайлорс, верно? Вы…

По какой-то причине работник Гнозиса резко запнулся, в его глазах промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее сочувствие.

Померещилось, наверное.

– У меня нет времени разбираться в данном инциденте, – начал Сафир заново. – Карлайл Сандер – курсник, заслуживающий доверия, поэтому я не стану ставить его слова под сомнение. Рей Сайлорс, в наказание вы останетесь после занятий и перенаправите записи в учетный отдел.

Поворот событий совершенно не удивил Рей, хотя самую малость уязвил.

– Вы серьезно? Просто проверьте записи и увидите, что он врет. Я шла себе спокойненько, никого не трогала, а они набросились на меня без всякого повода. Разве не смахивает на симптомы бешенства?

– Довольно, – отрезал Сафир. – Это не обсуждается. А теперь возвращайтесь в свои аудитории.

«Заслуживающий доверия» важно прошествовал мимо своей неприятельницы, окинув ее напоследок ненавидящим взглядом. Двое прислуг последовали за ним хвостиком. Их руководитель задержался, будто хотел сказать что-то еще, но затем тоже молча удалился.

Оставленная в одиночестве Рей пошевелила конечностями, проверяя состояние тела. Ничего серьезного не обнаружилось, и она закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

*

В центре плоского светящегося экрана висела белая полоска, медленно заполняющаяся красным цветом. На заднем фоне отображались аудитории и фигурки, двигающиеся неестественно быстро. Маясь от скуки, Рей оторвала взгляд от дисплея и осмотрелась вокруг. Ей впервые «посчастливилось» посетить управ-кабинет, служащий для контроля всего Гнозиса. Здесь размещались системы освещения, управления дверными автоматами и роботами и другие механизмы, обеспечивающие функционирование всего здания. Кроме того, данное помещение предназначалось для хранения записей из аудиторий Гнозиса, их обработки и отправки в учетный отдел, специализирующийся на проверке учебных заведений.

От нечего делать Рей водила глазами из стороны в сторону, как вдруг ее внимание привлекла экранная запись. Уборная. Главные герои действа – девушка, двое крупных парней и парень худощавый. Вторые держат первую, а последней влепил опять же первой пощечину.

Раздраженно цокнув языком, Рей отвернулась. Утреннее недоизбиение (как это еще можно назвать?) не принесло ей особых мучений, а к вечеру от болезненных ощущений не осталось и следа. Вместо них – лишь раздражение. Всю жизнь Карлайл Сандер был слабаком, но все равно пытался строить из себя крутого плохиша, по всей видимости вообразив себя мстителем, карающим Злодейку Новерры (любимое прозвище здешних жителей). Только вот получалось у него не очень эффектно.

– Хоть бы потренировался чутка для приличия, прежде чем устраивать такие сцены. Почему позорится он, а стыдно мне?

Спустя полчаса белая полоска полностью окрасилась красным.

– Записи успешно загружены, отформатированы и готовы к передаче, – отчитался голос с экрана. – Подтвердите согласие на операцию.

– Подтверждаю.

Когда с работой было покончено, Рей собралась наконец уйти, однако резко остановилась из-за промелькнувшей мысли. «Ты теперь совершеннолетняя, значит, сможешь попасть на Арену. Я уже записал тебя, бой – завтра в шесть вечера» – забытые слова прозвучали в ее голове так отчетливо, что казалось, будто их источник взаправду стоит рядом.

Просто блеск.

Время, отображенное на ручном браслете, складывалось в неутешительные цифры: «17:35». Рей тяжело вздохнула и приготовилась пуститься во весь дух, но какое-то тревожное предчувствие не давало ей уйти. Немного подумав, она вытащила из кармана металлическую карточку, подлетела к аппаратной системе управления и спустя минуту поспешила к дверному автомату.

Увиденное у выхода на нижнем этаже заставило ее затормозить – снаружи поджидали два силуэта. Один из них, приглядевшись, приветственно махнул рукой. Рей изумленно вытаращилась и попятилась назад. Довольный и слегка удивленный такой реакцией (появлявшейся ранее лишь в мечтах) щуплый подросток забежал внутрь вместе со своим спутником и растянулся в хищном оскале.

– Что, удивлена? Нас прервали на самом интересном, так что я решил не дожидаться первента, а продолжить прямо сейчас. Можешь не надеяться, что тебе кто-нибудь поможет!

Лицо Рей мгновенно сбросило испуганную маску, вернув себе привычное хладнокровно-бесстрастное выражение.

– На такое я никогда не надеюсь, Карлал.

Внезапно погас свет и все вокруг заполонила непроглядная тьма.

– Ч-ч-что происходит?! – в панике вскрикнул Карлайл.

– Свет отключился, – невозмутимо прозвучало ему в ответ.

– Я и без тебя понял, недоумок!

В этот момент снова стало светло. Сын Советника Сандер в недоумении завертел головой – жертва пропала из поля зрения!

– Не меня ищешь?

Парень почувствовал неладное и обернулся на знакомый голос. За стеклянной стенкой дверного автомата стояла та самая «жертва», которая, встретившись с вылупленными глазами, также приветственно помахала рукой, как и ей недавно.

– Что за…, – выдохнул Карлайл и со стуком врезался в преграду.

Голубоглазый взор по ту сторону наблюдал за представлением с нескрываемым злорадством.

– Не старайся зря, я заблокировала дверной аппарат на несколько часов. Думаю, тебе нужно остыть. Попробуй помедитировать, а то потом никакие психометры не помогут.

Взбешенный заложник замолотил по стеклу, а злоумышленница рванула вперед и забралась в первый найденный транкулер.

Дожидаясь прибытия в заданное место, Рей праздновала победу и предавалась приятным воспоминаниям с ошарашенной физиономией недруга. Вот же идиот! Для выполнения задания ей дали тристор первого уровня, который открывает доступ не только к блоку записей, но и системе управления дверными аппаратами и освещения. Предвидеть мстительное возвращение врага, рассчитать время и установить отключение света и блокировку дверного аппарата – делов-то. Хотя для некоторых индивидов сей план наверняка представится гениальной стратегией.

Его, конечно, скоро вызволят, но от унижения оправится не скоро.

Транкулерная кабинка затормозила. Пунктом назначения оказалась пустая тусклая комната. Около дверного проема висело «Око». Почувствовав идентифицирующий браслет, устройство загорелось и отобразило заставку с переливающейся радугой надписью «Арена».

– Приветствуем вас, Рей Сайлорс! – прошелестел механизированный женский голос. – Вы уже зачислены бойцом №21, время вашего боя – 18:00. Ваш противник пока не выбран. Введите данные и ожидайте в приемном зале.

Нужную информацию Рей вписала очень быстро, однако, дойдя до последнего этапа анкеты, невольно замерла с повисшей в воздухе рукой.

«Согласны ли вы с тем, что готовы рискнуть жизнью? Предупреждаем, Арена не несет ответственности за ваши ранения. В случае смертельного исхода мы выразим соболезнования вашей семье», – так гласило условие.

– Как-то не утешительно, – прокомментировала Злодейка Новерры и поставила галочку возле слова «согласен». – Хотя в моем случае вместо соболезнований уместнее будет принести поздравления.

Дверной автомат со свистом раскрылся. Освещенный множеством зигзагообразных ламп просторный зал по форме напоминал полукруг. Наверху вместо потолка виднелись лишь переходы между этажами. На широком прямоугольном экране, пересекающем центр зала, высвечивались номера участников и время их сражений. У стен вплотную выстроился ряд кожаных черных диванов, занятых бойцами, в основном молодежью. Кто-то негромко взволнованно переговаривался, кто-то нервно посматривал на табло, единицы выглядели равнодушно. Не всматриваясь в них, Рей присела на край ближайшего пустого дивана и растеклась по сидению, но пребывать в уединении у нее получилось недолго.

– Привет!

Автор приветствия, чьи рыжие волосы были заплетены в небрежную косу, словно излучала энергию. Рассыпанные по лицу веснушки добавляли ее образу озорства, а ясный взгляд светился дружелюбием.

– Можно присесть? – спросила она, приземляясь рядом.

Зависшая на несколько секунд от непривычного приветливого тона Рей усилием воли стряхнула оцепенение и едко заметила:

– Да ты ведь уже села.

Послышался переливчатый смех.

– Ха-ха, и то верно, а ты забавная.

О да, ты даже не представляешь насколько. Удивляюсь, что меня еще не наградили званием «Главное посмешище Новерры».

– Я – Джинни, Джинни Мерфис, – произнесла веснушчатая девушка после паузы.

Вопросительный взгляд отчетливо показывал ожидание обратной связи.

«Вот уж дудки. Назову свое имя и получу новую порцию обвинений. Спасибо, но на сегодня мне уже хватило» – отметила Рей про себя и опустила представление:

– Что ты забыла в таком месте? Не очень-то ты похожа на бойца.

– Мне многие так говорят. Но я только выгляжу хрупкой! На самом деле во мне кипит сокрушительная мощь, правда-правда! Мне уже жаль всех этих ребят.

Последнюю фразу Джинни проговорила с таким серьезным видом, что сложно было сдержать смех. Хотя он отразился лишь в голубых глазах.

– Вижу, ты мне не веришь, – обиделась силачка. – Но будь уверена – я всех одолею и стану одной из Егерей!

– И зачем тебе это?

Хотя Рей уже представляла, какой получит ответ, почему-то в глубине души надеялась, что ее предсказание не сбудется и новая знакомая окажется другой, не такой, как остальные. Однако та рассмеялась так, будто услышала невероятно глупый вопрос.

– Очевидно же, чтобы служить Квартлеру. Ты здесь разве не по этой же причине?

Моя причина менее прозаична – всего лишь шантаж под названием «Гори в аду мучений, с любовью от родственничков».

– Для чего тебе ему служить?

Рыжие брови удивленно взметнулись вверх.

– Для чего? – переспросила Джинни. – Ну… Он столько сделал для нас, спас всю Новерру! Хочется помочь ему, а лучший для этого способ – присоединиться к Егерям. Разве не круто отыскивать сентрейцев и либеров и защищать граждан?

Первоначально Рей планировала просто утолить любопытство и узнать, чем руководствуются нормальные по новеррским меркам люди, поклоняющиеся великому спасителю Фриду Вайетту (а заодно и поучаствовать в общении с живым субъектом без взаимных претензий). Но в ней вдруг словно щелкнул какой-то переключатель, сбрасывающий эмоциональные тормоза.

– А тебе не приходило в голову, что все деяния Квартлера ради власти? Что его программы в действительности ограничивают новеррцев, лишают свободы воли и полностью контролируют? Что так называемое сентрейство возможно не так опасно, как все думают?

Верная служительница Квартлеру ненадолго застыла, видимо от шока, и изумленно захлопала ресницами. Такие мысли, очевидно, никогда ее не посещали.

И чего я так разошлась? Успех мести, видать, вызвал сбой в мозге.

– Забудь. Я и сама уже не знаю, во что верить.

Повисло молчание. Когда Рей уже решила, что диалогу настал конец, ее собеседница неожиданно вновь беспечно улыбнулась.

– Разве то, что все вокруг счастливы, не доказывает, что ты зря беспокоишься? Ты сказала, что не знаешь во что верить? Верь в Квартлера и поймешь, что все опасения напрасны! Верь в Квартлера так же, как и он верит в нас!

Какая воодушевляющая речь, не будь я таким безнадежным скептиком с изгойским статусом, пустила бы растроганную слезу.

– Ты уже загрузила «Асгарт 3100»? – бойко поинтересовалась Джинни и, получив отрицательный отклик, затараторила. – Я вот тоже еще нет. Не могу переключиться на новое, «Карта Подземелий» покорила меня! Что мне нравится в этой ПСИграмме – непредсказуемость, никогда не знаешь, что тебя ожидает на следующей линейке! А какие кросты и пранты, ни с чем не сравнить! А еще…

Пока одна жизнерадостная участница Арены безостановочно трещала о своих игровых предпочтениях, другая менее жизнерадостная особа, имеющая об объекте обсуждения микроскопичные представления, смотрела на первую с каменной миной.

Вообще не врубаюсь, что она несет.

Отсутствие заинтересованности не было оставлено без внимания, и Джинни обиженно надула губы, чем напомнила маленькую капризную девочку.

– Я, наверное, много болтаю, Ты меня уже не слушаешь…, – упрек прервался широким зевком. – Не выспалась, так волновалась, что никак уснуть не могла.

У новеррки проблема со сном – явление настолько редкое и необычное, что Рей не на шутку заинтриговалась.

– Не стала принимать психометр?

– Так бы я все веселье убила, – с какой-то загадочной серьезностью протянула Джинни, но, поймав на себе пристальный взгляд, тут же рассмеялась. – Шутка. Из головы вылетело. Я всегда такая, когда на взводе, – вдруг наклонившись, она доверительно понизила голос. – Знаешь, какие слухи ходят? Говорят, будто сегодня среди бойцов будет Рей Сайлорс, та самая представляешь?! Увидим, как сражается Проклятие Новерры вживую!

Проклятие Новерры едва не поперхнулось.

Давненько я не слышала этого прозвища. Что ж, дурная слава тоже слава, так ведь?

– Слишком многого не ожидай.

На веснушчатом лице появился отпечаток задумчивости.

– Думаешь? Может и так. Слышала, что она хилая и болезненная, даже в Марафоне не участвует! Вообще, мне кажется, эти слухи чушь несусветная! Советники Сайлорс так не поступили бы, зачем им еще больше позориться?

«Даже не знаю, как правильнее выразиться. Настроение поднять? Подпакостить? Или вот лучшее объяснение: „Потому что“. Понятия не имею зачем, их действия вообще логике не поддаются!!» – этот проникновенный крик Рей не стала озвучивать для сохранения своего конфиденциального образа.

– Не повезло же этим Советникам Сайлорс. Но знаешь, если верить принципу кармы, все плохое в нашей жизни – воздаяние за наши косяки, так что, может, они это заслужили?

Придерживающаяся более гуманных убеждений Джинни горячо вознегодовала:

– Даже если так, слишком жестокое наказание!

Тут Рей внутренне усмехнулась – если одно ее существование такая тяжелая ноша, остается лишь порадоваться. Даже напрягаться не нужно, система «Подпортить родственничкам жизнь» срабатывает автоматически.

– А сама Рей Сайлорс это заслужила? В чем ее вина?

Добропорядочной фанатке Квартлера не понадобилось много времени для составления обвинительной речи (может, все ее уже с рождения заучивают вместо алфавита?).

– Да ведь из-за нее либеры нападают на Новерру! Она должна была прекратить их злодеяния, но в итоге всех подвела. Я слышала, она даже не раскаивается. А еще я слышала…

Внимать оставшиеся «слышала» (хотя интересно, сколько их там еще?!) в свой адрес обвиняемая совершенно не желала, потому, торопливо поднявшись с сидения, перебила, указывая на экран, где загорелся номер «21»:

– Мой бой начинается.

– Ох, ладно, удачи тебе! – Джинни тоже вскочила на ноги. – Будь осторожнее!

Искреннее пожелание таки довело Рей, уже повернувшуюся спиной, до взрывного состояния, хотя это было скрыто за маской ледяного спокойствия.

– Тебе не стоит так волноваться. Ведь я – то самое Проклятие Новерры, которое ты так ненавидишь. Только вот мне плевать, что ты и все остальные обо мне думаете. Я слушаю лишь себя и думаю лишь собственной головой. И тебе советую поступать так же… И да, поменьше верь в Квартлера. Вдруг он окажется не таким замечательным, тогда рабочие будни будут совсем не в радость.

Предполагая, что проверка реакции не принесет приятных сюрпризов, Рей не стала дожидаться ответа и решительно зашагала прочь.

Блин, надо было еще пожелать ей с треском провалиться, для поддержания злодейского имиджа.

Мигающие указатели привели в длинный полуосвещенный тоннель. Со всех сторон то и дело высвечивались проекции боев. Молниеносные движения их участников впечатляли, но проходившую мимо Рей не особо волновало, с кем ей придется вступить в конфронтацию. Сдаться в первую же секунду боя – таким был ее план с самого начала, по крайней мере, до приезда на Арену. Однако теперь что-то внутри нее, какая-то едва уловимая микрокрупица души протестовала против бездействия. И как не гадай природу внезапно вспыхнувшего чувства не разгадать – гордость ли это, упрямство, или же желание доказать кое-кому, что…

Нет, нет, нет! Не хочу я ничего доказывать! Мне нет дела ни до чьего мнения!

Первый шаг в боевой зал ознаменовался окраской пола ослепительным алым светом. Этот свет, сформировавшись в узкую дорожку, вел к возвышающейся на несколько метров черной площадке, окруженной лазерным барьером. Прицепленный к ее краю автоматический подъемник доставил Рей наверх, где она ступила на переливающуюся всеми оттенками красного плиту.

В тот же миг в противоположной позиции засияла другая дорожка, только уже синей расцветки. По ней передвигалась высокая и довольно широкая фигура. Прищурившись, Злодейка Новерры с удивлением обнаружила, что та ей знакома. На площадку забирался один из постоянных охранников Карлайла. Теперь понятно, почему обычно неразлучный дуэт сопровождающих разделился. Отсутствующий готовился к сражению на Арене!

Мимолетная искра протеста в жилах Рей разгорелась в бушующее пламя. При таком раскладе поединок превратился в шанс на сведение личных счетов. Новый план – врезать карлайловскому подпевале хотя бы раз! Пускай карлайловские подчиненные лично практически не участвовали в недоизбиениях и позволяли своему боссу самому вершить кару над грешницей, отплатить им было бы весьма приятно. Но подходящей возможности не подворачивалось… до настоящего момента.

Пока Рей переваривала происходящее, ее противник занял свою плиту и сверху, словно гром среди ясного неба, пронесся оглушающе громкий звучный голос:

– Боец №21 Рей Сайлорс и боец №14 Дарио Серра, добро пожаловать на Арену! Покажите все, на что способны! Докажите, что достойны сражаться во имя Квартлера! За проигрыш считаются смерть, потеря сознания и признание поражения. И да начнется поединок!

Лазерные лучи потухли, освобождая путь к боевой сцене. Стороны вышли навстречу друг другу.

Замерев на месте, Рей глубоко вздохнула в попытке успокоить сердцебиение и взглянула на слугу Карлайла. Тот, не скрывая эмоций, изумленно таращил глаза, где четко читалась мысль: «К такому меня жизнь не готовила».

А вот меня готовила. Что там говорил Советник Сайлорс?

«Оцени силу врага, обстановку. У всего есть свое слабое место – найди его и воспользуйся им. Если ты силен – выгодно примени силу, если слаб – обрати силу врага против него самого. Думать, исходя из ситуации, просчитывать шаги врага наперед – залог победы. Помня об этом, даже ты будешь хоть на что-то годна» – наставление, озвученное Советником Сайлорс примерно год назад во время проведения для «любимой дочурки» специального курса по оттачиванию навыков уклонения и базовых оборонительных приемов. Слабое здоровье и такая же слабая выдержка ученицы мало волновали наставника, и он гонял ее до потери сознания. Практически ничего не говоря, тренер лишь изредка бросал краткие замечания в привычной сволочной манере, лишенной сочувствия, а после трех месяцев адских тренировок велел воспитаннице заниматься самостоятельно.

Единственное, что поняла Рей за все время того «увлекательного» обучения – общение с ней отцу доставляло, мягко говоря, мало удовольствия. Тогда она долго гадала в чем истинная причина никому не нужной боевой подготовки, но теперь четко уяснила: смысл намерений родителей расшифровать нереально, а вот другое ясно как день – симпатию с их стороны дождаться еще более нереально. Однако сейчас сложно не признать – старое напутствие помогло ей взять себя в руки и очистить разум.

Итак, мой противник крупнее и сильнее. В этом его преимущество. Я могу похвастаться лишь неплохими рефлексами, однако одним уклонением бой не выиграть. Но победы мне и не нужно, одного удара вполне достаточно. В глазах Дарио я полная слабачка, и данный фактор нельзя упускать. Единственный шанс – застать врасплох.

В то время, как дочь Советников Сайлорс просчитывала ситуацию, другой боец постепенно пришел в себя и, решив действовать первым, стал медленно продвигаться вперед.

– Не ожидал встретить здесь тебя.

– Могу сказать то же самое, – хмыкнула Рей, отходя в сторону.

Физиономия карлайловской шестерки, и так не излучавшая энтузиазм, приняла какое-то затравленное выражение.

– Слушай, может, ты просто сдашься, а? Карлайл взбесится, если узнает, что я тебя побил. Он говорит, что бить тебя – его пре… при…

В поисках верного слова верзила замялся, причем довольно надолго.

Прерогатива? Привилегия?

– Короче, только он так может, – нашелся парень, подбираясь все ближе.

– Как можно лишать других такого удовольствия. Какой же он все-таки собственник!

С этим комментарием Рей перестала убегать и спокойна наблюдала, как между ней и Дарио сокращается расстояние. Наконец тот приблизился вплотную и предупредил:

– Ну, не жалуйся потом.

Что ж, проверим старый добрый метод психологического давления. На кадрах, не могущих похвастаться высоким уровнем интеллекта, должно сработать.

– Ты на удивление предан. Истинная шавка Карлайла. Знаешь, что о тебе и твоем приятеле говорят? Что вам двоим только ошейника не достает. «Где бы нам достать таких же послушных питомцев» – твердят все. Ха-ха-ха, а еще говорят, что у меня положение незавидное!

Как и было рассчитано, поддевки подействовали – Дарио аж раскраснелся от злости и, замахнувшись кулаком, взревел:

– Ты смеешься надо мной? Ты?!

Потеряв самообладание, карлайловский охранник ринулся в бой, не ожидая ответного сопротивления. Этого-то Рей и добивалась. Ловко обойдя наступление, она схватила висевшую руку и крепко вонзила в нее зубы. Укус пришелся чуть ниже запястья. Пострадавший взвыл и завис от удивления. Воспользовавшись секундной заминкой, нападающая резко взмахнула ногой и попала прямо в самую болезненную для мужчин зону. Прислужник сына Советника Сандер согнулся и открыл рот в беззвучном крике боли. Не мешкая, Злодейка Новерры призвала все оставшиеся силы и толкнула огромную тушу в сторону. При других обстоятельствах крупногабаритный подросток и не заметил бы подобную атаку, но последствия полученного ранее удара дали о себе знать. Бедняга покачнулся и приземлился на пятую точку. Его зрачки налились кровью, а и без того торчащие ежиком волосы встали дыбом.

С криком «Сдаюсь!» Рей потрясла головой, пытаясь прогнать головокружение. Картинка перед ее глазами расплывалась, а дышать становилось все труднее.

– Поединок завершен! Дарио Серра побеждает! Рей Сайлорс выбывает! – подытожил администратор.

Явно несогласный с подобным финалом Дарио отрешенно забормотал, словно не вникая в происходящее:

– Подождите, что… Что за… Как это…

Ха-ха, ну и жалкий у него вид! Жаль, нечем запечатлеть на память!

– Такие уж здесь правила. Что ж, удачи тебе.

Чувствуя себя лучше, как физически, так и духовно, Рей бросилась наутек, но на обратном пути едва не врезалась в кого-то. У выхода из боевого зала стояла незнакомка, одетая в строгий костюм. На ее пиджаке висел бэйджик с надписью «Служащая, Луиза Вилар». Чересчур безупречная ровная осанка, неестественно натянутая улыбка и стеклянные глаза, которые будто стягивала безжизненная пелена – от такого сочетания по спине пробежали мурашки.

– Прошу вас задержаться и оставить отзыв о нашей компании, – почтительно обратилась сотрудница Арены.

Интуиция (или предостерегающий инстинкт) подсказывала – спорить с наводящей ужас механической дамой не стоит, но Рей на свой риск спросила:

– А без этого никак?

Приподнятая форма женских губ не менялась ни на мгновение, и создавалось впечатление, что она заморожена чем-то скрепляющим (нити, клей, имплантат?).

– Боюсь, что нет. Процедура обязательная. Не беспокойтесь, она не займет много времени. Следуйте за мной в обзорную комнату.

Шанс вставить новое опровержение был упущен – Луиза шустро нырнула в проход, не дожидаясь согласия. Смирившись с неоптимистичной участью определенно нудного занятия, Рей нехотя поплелась следом. Поспевать оказалось не просто, а догнать невозможно – улыбчивая провожатая перемещалась по тоннелю удивительно бесшумно и будто не шла, а скользила, причем очень быстро.

Кто ты на самом деле? Тайный агент спецслужбы? Гуманоидный андроид? Потомок древнего клана ниндзя?

Последняя версия показалась Рей самой занимательной, и она тихонько посмеялась, представив, как плывущая впереди фигура летает по крышам домов и разбрасывается сюрикенами. Фантазии сбавили ее скорость, из-за чего расстояние увеличилось еще сильнее. Заметив это, Луиза остановилась, терпеливо дожидаясь, пока отставшая с ней поравняется.

Обзорная комната представляла собой небольшое помещение, залитое фиолетовым свечением. Почти все место занимала волнообразная стойка, а позади нее транслировались бои. На стенах проецировались портреты Егерей. Играла приятная успокаивающая музыка.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – предложила Луиза, останавливаясь у порога. – Можете выпить прохладительные напитки и посмотреть за поединками, а я принесу регистр отзывов.

Работница Арены упорхнула за дверной автомат со скоростью, достойной ниндзя. Рей присела на один из высоких стульев и провела взглядом по гигантскому экрану. В верхнем углу мелькнул знакомый стройный силуэт. Стрелой носясь туда-сюда, рыжевласая девушка будто кружилась в умопомрачительном танце, а ее косичка летала из стороны в сторону подобно пламенной ленте. Другой участник, на вид достаточной сильный, только и мог, что блокировать осыпающийся град ударов, едва поспевая за искрометными движениями противницы.

– Джинни Мерфис – наш самый перспективный боец.

От неожиданности Рей чуть с сидушки не свалилась. Засмотревшись на сражение, она оторвалась от реальности и даже не заметила, что вернувшаяся служащая стоит рядом, наблюдая за тем же поединком.

– Удивительно, ее второй бой еще не закончился, а ставки уже взлетели до двух сотен тысяч. Зрители считают ее главным кандидатом на получение звания Егеря.

С впечатленным выражением Рей резко села вполоборота. Один вопрос давно не давал ей покоя, и даже осознание бессмысленности попытки не убедило сдержаться.

– Можно спросить?

– Разумеется, – услужливо позволила Луиза.

– Мне вот интересно, почему Егери живут изолированно от всех?

Разъяснение последовало с небольшой заминкой, но было преисполнено невозмутимой убедительностью.

– Егери – специализированный поисково-боевой отряд, служащий лично Квартлеру. Стать его членом – высшая честь, которой удостаиваются лишь избранные. В то же время служение в рядах Егерей требует принятия большой ответственности. Поскольку служба носит засекреченный характер, Егери должны избегать взаимодействия с гражданскими. По этой же причине Егерям запрещено вступать в семейные коллективы. Кроме того, взаимоотношения между Егерями подобны родственным, поэтому они не нуждаются в других социальных связях.

Хоть Рей и не ожидала иного ответа, закивала так, словно достигла просветления.

– Вот оно как, теперь понятно, понятно. А я-то думала, что Квартлер от нас что-то скрывает.

Непробиваемая сотрудница Арены практически никак не отреагировала, однако на какой-то миг могло показаться, что намертво застывшая на ее губах улыбка едва заметно дрогнула.

– Гражданам не доступна только та категория информации, которая угрожает их безопасности. Такая политика лишь в очередной раз показывает, как Квартлер заботится о своем народе. Надеюсь, я смогла удовлетворить ваш интерес, о чем вы упомяните в своем отзыве.

С прежней безупречной улыбкой Луиза протянула отзывной регистр. Небольшое устройство напоминало блокнот, только вместо бумажных страниц в нем крепились просвечивающие сенсорные листы.

– Когда закончите, воспользуйтесь транкулером компании, он доставит вас домой со всеми удобствами. Транкулерная стоянка находится прямо напротив этой комнаты. На этом я вас оставлю.

Улыбающаяся женщина исчезла за долю секунды, не дав своей собеседнице и слова на прощание бросить.

– Точно ниндзя.

Налив себе сока из автомата, Рей запила последнюю оставшуюся ампулу и принялась строчить отзыв. Благодаря заранее надписанным подсказкам ей оставалось лишь вбивать свои комментарии.

– И снова-здорово.

Басовитый голос, раздавшийся позади, показался Рей подозрительно знакомым, и она резко обернулась, предчувствуя неладное. Предчувствие ее не подвело – на соседнем стуле вальяжно восседал карлайловский прислужник. «Что он здесь забыл?! Отказался от участия в поединках? Пришел мстить?» – сознание проигравшей в войне, но выигравшей в бою набросало список худших перспектив, но тут субъект, играющий в них главную роль, выдал нечто неожиданное:

– Да расслабься, не собираюсь я тебе ничего делать.

– Ась? – опешила Злодейка Новерры.

Не торопясь объясняться, Дарио тяжело вздохнул, налил себе какой-то бурлящий напиток и, выпив залпом, снова обреченно вздохнул. Некоторое время Рей разрывалась между голосом здравого смысла, призывающего бежать со всех ног, и любопытством, но в результате анализирующей оценки безопасного вида соседа решила все-таки остаться и осторожно спросила:

– Чего дальше не сражаешься?

После долгого угрюмого молчания Дарио невесело рассмеялся и выдавил:

– Меня выпнули. Типа я такой слабак, что меня даже такая, как ты, смогла уделать.

Нет, не волнуйся, мне совсем не обидно… Оу, можно и не говорить, тебе и так по барабану, как погляжу!

– Я удивлена, думала ты меня хочешь на части порвать, после…

Рей запнулась и настороженно глянула на своего бывшего оппонента. Однако тот лишь безразлично махнул рукой.

– Проехали. Все равно Карлайл не угомонится и тебе еще достанется. Я бы на твоем месте тоже себя отделал. Меня взбесили твои слова, но по правде, я вообще не хотел на Арену.

Он тоже здесь не по своей воле? Как мило, собрат по несчастью!

– Зачем тогда…

– Предки заставили, – с несчастным видом пожаловался Дарио. – «Егери – это престижно», «Егери тебя прославят» и бла-бла-бла. Весь мозг мне продолбили. Я хочу зависать в ПСИграмме, а не впахивать на госслужбе! А что Карлайл? Думаешь, мне в кайф возиться с этим ненормальным психом? Но так отец велел. Теперь мне за проигрыш неделю ПСИграммы не видеть.

Такой душещипательный ответ застиг Рей врасплох.

– Никогда бы не подумала, что не только у меня напряженка с родителями.

– Нее, ты своих опозорила и разочаровала, у меня все не так дерьмово.

Подросток произнес жестокую реплику беззлобно, как факт, без тени сарказма.

– …

И не поспоришь ведь.

С очередным горестным вздохом Дарио стал крутить пустой стакан, но вдруг остановился и скользнул взглядом по регистру.

– Тебя тоже запрягли с отзывом? Пиши, я подожду.

Появление недруга сбило Рей с толку, а заодно и с пути истинного, то бишь никому не нужного комментирования своего победно-проигрышного сражения.

– Я почти закончила.

Охранник Карлайла наблюдал за трансляциями поединков с печальной миной, молча поглощая коктейли, однако спустя минуту, вновь заговорил:

– Надеюсь, теперь они успокоятся и отстанут от меня.

Было непонятно, обращался ли Дарио к себе или продолжал беседу. Не отрываясь от дела, Рей бесстрастно произнесла:

– Ты хотя бы знаешь, чего хочешь.

Понуренный взгляд несчастного оживился заинтересованным огоньком.

– А ты не знаешь, чего хочешь?

Прежде чем ответить, Рей выждала интригующую паузу для драматичности.

– Хм, иногда я мечтаю, чтобы на Землю упал здоровенный метеорит и нахрен всех поубивал. Но потом понимаю, что фигово брать на себя ответственность за чужие жизни, и передумываю.

– …

Посмеявшись про себя над изумленной реакцией собеседника, Рей добавила:

– Здорово было бы свалить из этой Новерры куда-нибудь подальше. Лучше в параллельную вселенную.

У Дарио брови взмыли так высоко, что казалось, еще немного, и они оставят лоб и поселятся где-то в взъерошенной челке.

– Думаешь, есть место лучше?

– Если только не в этой реальности, – усмехнулась Рей и негромко пробормотала. – Долбаная антиутопия, будь она не ладна.

Добропорядочный новеррец, несведущий о запрещенных терминах, недоуменно переспросил:

– Анти чего?

– Может быть, я расскажу тебе когда-нибудь, – загадочно улыбнулась Злодейка Новерры. – Если будем готовить революцию, например.

Испуганно вытаращенные глаза карлайловского подчиненного ясно давали понять, что его не прельщает такая перспектива. Рей весело хмыкнула и, поднявшись на ноги, положила регистр на стойку.

– Все, я домой.

– Не коверкай имя Карлайла и не спорь с ним, – посоветовал Дарио. – Тогда он оставит тебя в покое, а я смогу расслабиться на переменах.

Как будто этот придурок не найдет чем тебя еще запрячь, наивный.

– Ни за что. Если не буду над кем-нибудь глумиться, то загнусь от скуки, так что ты уж терпи.

Уже у выхода Рей услышала позади громкий протяжный вздох.

На транкулерной стоянке Арены стало очевидно, что слова служащей про «удобства» не были пустым звуком. Обычные транкулеры представляют собой самые простые стеклянные кабинки, что вполне объяснимо – через Новерру пролегает целая транкулерная сеть, и правительство не в состоянии тратиться на обустройство каждого транспортного средства. Но ареновский экземпляр обычным назвать язык не поворачивался – стенки подсвечивались разноцветными прожекторами, а внутри помещались узкое креслице, автомат с напитками и закусками, настенный телектор и даже пульт управления температурой, подсветкой и музыкой. Рей с удовольствием плюхнулась на роскошное сидение и вспомнила, что ее продовольственные запасы закончились. Сие неприятное обстоятельство означало одно – придется заскочить в БазПаб.

Транкулер, получив указание о месте назначения, плавно двинулся по канатному тросу. Одновременно на стенке загорелся экран телектора. На нем показались три фигуры. Двое мужчин, одетых в строгие темно-зеленые костюмы, располагались на диванчике. Первый – полноватый, со сверкающей лысиной на голове – восседал с закинутой нога на ногу позой. Другой – худощавый, с козлиной бородкой – постоянно смешно морщил нос, словно принюхиваясь. Третья – ослепительно улыбающаяся женщина в обтягивающем платье кислотного желтого цвета – сидела в кресле неподалеку. По нарядам этих людей можно многое определить. Брючные костюмы являлись знаком отличия государственных работников, при этом каждая должностная категория соотносилась с определенной цветовой гаммой, и темно-зеленый цвет принадлежал министрам. Желтая же расцветка указывала на сотрудников телевидения, которые, хоть и не входили в ряды государственных служащих, также работали в министерстве.

– Добрый вечер, наши любимые телезрители! С вами «Глас Новерры» и я, ведущая телешоу, Лилит Гридсон! Сегодняшнее обсуждение посвящается самым горячим темам, волнующих каждого новеррца! Мы поговорим о сентрейцах, вакцине «Квартро» и Съезде трех! А расскажут нам все интересные новости специально приглашенные гости – министр Инграм Нильссон и министр Гийом Делор!

По окончании приветственной речи телеведущая кивнула названным гостям. Те с важным видом тоже синхронно ей кивнули и что-то ответили – слушательница по ту сторону экрана пропустила мимо ушей, пытаясь выключить устройство. Она судорожно истыкала пульт управления вдоль и поперек, перепробовала всевозможные голосовые команды, прощупала устройство по всему диаметру, но безуспешно. Окончательно измотанная борьбой Рей оставила пульт в покое и, чтобы успокоиться, вытянула из аппарата закусок пару упаковок. С телектора в это время снова раздался женский голос:

– Прежде чем приставать с расспросами, я хочу выразить благодарность министрам, которые, несмотря на свою занятость, смогли нас навестить! Спасибо вам за вашу службу Новерре!

– Не стоит благодарности, мы лишь исполняем наш долг, – деловито произнес один из министров.

– Да, да, спрашивайте все, что хотите, – подхватил второй.

Жадно сверкнув глазами, Лилит перешла к делу:

– Что ж, тогда, господин Нильссон, поделитесь своим мнением по поводу ситуации, сложившейся с сентрейцами. Как вы считаете, они представляют угрозу для населения?

Несмотря на эпичный характер озвученной проблемы, Инграм отозвался так быстро, словно заранее получил наводку и составил ответ (а если так оно и есть, никого это не интересует – Новерра, одним словом):

– Как известно, сентрейцы не вступают в контакты с посторонними, они лишь привлекают внимание, демонстративно лишая себя жизни. Чего они пытаются добиться нам не понять, так как это действия психологически неуравновешенных индивидов. Эти люди больны, и им требуется медицинская помощь. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы вернуть их в социум, однако задача не из простых.

Безмолвие мгновенно заполнилось следующим вопросом:

– Пожалуй, можно назвать сентрейство неизлечимой болезнью, как вы думаете?

– Да, – согласился министр Нильссон. – Верно подмечено. Благо она не заразна. К сожалению, пока мы не нашли способ выявления этой врожденной патологии, но Министерство исследований непременно придумает способ.

Внимательно слушавшая Лилит закивала с беспредельной солидарностью.

– Не сомневаюсь в этом, но меня волнует другой нюанс, – была сделана выразительная пауза. – Правда ли, что в Пустой Долине обитает группировка сентрейцев иного вида?

Министр Нильссон вновь не выказал и капли растерянности и откликнулся твердо и решительно:

– Понимаю, к чему вы ведете. Действительно, появилась новая разновидность сентрейцев с бессуицидальными психическими отклонениями. Пока они не предприняли каких-либо активных действий, поэтому затруднительно определить их мотивы. Но Министерство внутренней безопасности ведет тщательное расследование и уже приступило к поисковой операции. Мы гарантируем новеррцам полную безопасность.

– Благодарю, господин Нильссон, – удовлетворенно кивнула Лилит. – Пока нас оберегают Квартлер и министерства, нам нечего бояться! Господин Делор, позвольте теперь пообщаться с вами!

Все это время министр Делор неподвижно смотрел в одну точку, лишь его тоненькая борода слегка покачивалась в такт дыхания. Заслышав свою фамилию, он встрепенулся, вновь задвигал носом вверх-вниз и выпалил:

– Разумеется!

– Вакцина «Квартро» – дар нашего спасителя Квартлера, – с чувством изрекла Лилит, поправляя челку. – Вот уже восемнадцать лет прошло с вирусной атаки подлых либеров. Если бы не моментальная вакцинация всего населения, потери были бы колоссальными! Однако из-за сложной природы вируса «Л» вакцинацию приходится проводить раз в три месяца. Так было раньше, теперь указ Квартлера установил ежемесячную периодичность. Как вы прокомментируете данную ситуацию? Есть ли у Министерства внешней безопасности планы по ее разрешению? Согласно статистическим данным, вирус «Л» сократил продолжительность жизни граждан на пять лет. Есть ли шанс исправить это?

Перемена, произошедшая в облике министра Делора, впечатляла – на его отрешенном лице появилась решительность, ранее безжизненный взгляд загорелся каким-то безумным сиянием.

– Как вы и сказали, нападение вероломных либеров стало потрясением для Новерры! Но наше государство не сломить! Квартлер лично разработал состав антивирусной вакцины, чем спас миллионы жизней! Однако вирус «Л» обладает самоизменяющейся структурой, вследствие чего Квартлер был вынужден увеличить периодичность вакцинаций. Да, это создает некоторые неудобства, но разве Квартлер когда-нибудь нас подводил? Нет, такое просто невозможно! Должен признать, либеры превзошли себя, их вирус имеет беспрецедентные свойства. Как представитель Министерства внешней безопасности, я не могу вдаваться в разъяснения состава вируса – за этим обращайтесь к Министерству исследований, но я клянусь – мы отыщем выход из положения и разберемся с либерами раз и навсегда! Не осознающие идеалов одним своим существованием оскверняют имя Квартлера! Новерра победит, Либера падет! Слава Новерре! Слава Квартлеру!

Страстная речь министра Делора, хоть и не содержала ничего толкового, тронула работницу «Гласа Новерры». Она слушала, затаив дыхание, а когда выступающий замолчал, восторженно всплеснула руками и воскликнула:

– Какие вдохновляющие слова! Думаю, телезрителям, как и мне, нечем на них возразить! Могу предположить, что мы узнаем подробности на Съезде Трех. Не так ли?

Поскольку Гийом еще приходил в себя после своего проникновенного монолога, его сменил коллега.

– Вы как всегда правы, – перехватил ответ министр Нильссон. – На этот раз Съезд состоится раньше, чем обычно, но в остальном нет никаких изменений.

Взор телеведущей вновь сверкнул алчным пламенем.

– Правда ли, что предложение о переносе даты внесли Советники Сайлорс?

– Да, все верно, – подтвердил Инграм. – Подробности известны лишь Квартлеру, так что больше рассказать не могу.

Очевидно, первые два вопроса подготавливали почву для третьего, кульминационного и самого сенсационного.

– Возможно ли, что Советники Сайлорс намерены возобновить программу «Эспер»?

Подавившись закуской, Рей прокашлялась, подалась вперед и напряженно прислушалась.

– Узнаем на Съезде Трех, – уклончиво ответил Инграм. – Но полагаю…

Что именно полагал министр Злодейке Новерры так и не удалось выяснить – экран потух, а транкулер, добравшийся до пункта назначения, стоял на месте. Включить телектор обратно не получилось.

– Издеваешься надо мной? – желчно поинтересовалась Рей у механизма и вышла из кабинки.

База Потребления, или сокращенно БазПаб, имела вид длинного одноэтажного здания, разделенного на множество отсеков, каждый из которых обозначался определенной цифрой, отнесенной к тому или иному виду производства. Так, цифра «1» указывала на продуктовый отсек, цифра «2» – на отсек одежды, под цифрой «3» размещался технический отсек и так далее.

Первый отсек встречал посетителей бесконечными рядами стоящих друг за другом стеклянных стеллажей, заполненных абсолютно идентичными на первый взгляд коробочками. Однако присмотревшись, можно было заметить, что они различаются. Единая упаковочная система объяснялась современным стилем приготовления продовольствия, получившем название «культивирование». «Продукты» создаются искусственным путем – необходимые питательные вещества «выращиваются» в пробирках и настаиваются в специальных пищевых контейнерах, после чего их смешивают с вкусовыми заменителями, а полученную массу сортируют в брикеты. То есть, скажем, открыв упаковку мясного стейка и упаковку фруктового пирога, получишь два одинаковых по внешности белых брикета, и что из них что не узнаешь, пока не попробуешь. Таким образом, всю продукцию фасуют по одинаковым коробкам с идентификационными обложками, описывающими их содержимое.

Кроме Рей в отсеке не было ни души, что не удивительно – в вечернее время новеррцы загружаются в ПСИ-пространство, а за покупками обычно отправляются утром до работы. Хотя покупки в сентрейском понимании прекратили существование – пусть наниты и считаются денежным средством обращения, на самом деле они скорее служат доказательством выполнения гражданского долга, то бишь сдачи энергии. Экономические явления вроде купли-продажи, цены, дефицита и кризиса канули в лету. Трансформация образа жизни человеческого общества вызвала необходимость создания такого места, как База Потребления. Здесь действовал режим самообслуживания – загружаешь нанит в робот-счетчик и бери, что душа пожелает. Система, основанная на доверии, может показаться ненадежной, ведь жадность заложена в природе человека, и дай ему возможность приобрести что-то за просто так, он ею обязательно воспользуется, не прислушиваясь к совести и не заботясь о потребностях других. Однако жители Новерры посещают Базу Потребления лишь в случае необходимости и в любом отсеке берут стандартный набор, которого хватает для удовлетворения тех или иных нужд. Так выходит, потому что никто не заинтересован в большем – какой смысл, если в виртуальном мире можно получить все, что угодно? Благодаря программе полного погружения в ПСИ-пространстве все пять чувств восприятия – зрение, слух, вкус, обоняние, осязание – воспроизводятся с такой невероятной достоверностью, что не отличишь от реальных ощущений. При этом другие чувства, такие как голод или боль, настраиваются по желанию.

Таким образом, предметы настоящего мира имеют значение только для поддержания жизни или общесоциального порядка. Например, одежда помимо практической выполняет идентифицирующую функцию – указывает на положение члена социума. Так, всего существует три основных категории одежды: первая предназначена для государственных работников, то есть Советников и министров, вторая – для всех остальных работников министерств, а третья – для обычных граждан. Каждой должности соответствует свой стиль и своя цветовая гамма, а простые обыватели должны носить комплект единого установленного образца серой расцветки. Рей всегда мечтала одеть что-нибудь красное, но не судьба – в красное одеяние мог наряжаться исключительно Квартлер. Этот порядок разработали в целях удобства, и поскольку в ПСИпространстве он не действовал, никто не выступал против.

Наобум схватив со стеллажа первое, что подвернулось под руку, Рей направилась обратно, как вдруг, шагая по пустынному складному мостику, ведущему к транкулерной остановке, почувствовала что-то странное. Нечто похожее ей доводилось испытывать на тренировках – в пустом зале она отчетливо ощущала, как за ней наблюдают приставленные Советниками Сайлорс люди (больше некому). Однако сейчас чувство разительно отличалось, будто кто-то непрерывно следил и явно не из добрых намерений – казалось, нацеленный взгляд полон жгучей ненависти.

Не без легкой нервозности Рей осмотрелась вокруг, но не нашла никого подозрительного и с напускным безразличием пожала плечами. Обычно такое ее бы не взволновало – быть объектом всеобщей неприязни уже вошло в привычку. Но от этого невидимого наблюдателя исходила неприязнь столь сильная, что становилось не по себе.

Даже вдали от Базы Потребления Рей чудилось, будто испепеляющий взор следовал за транкулером, и лишь в здании Министерства исследований ей удалось выдохнуть с облегчением. По пути в свои апартаменты она услышала, как за поворотом кто-то переговаривается и, бесшумно прильнув в стенке, навострила уши.

– Говорю тебе, они так и сказали!

Мужской голос звучал очень взволнованно.

– Быть того не может, а как же программа «Эспер»? – недоверчиво спросил другой участник разговора.

Сердце Рей застучало в бешеном ритме, а дыхание оборвалось.

– Нет, Советники Сайлорс представят новый проект, но это их наноустройство уже готово! Теперь стоит только один вопрос – применять его или нет.

– Если это поможет избавиться от либеров, то чего тут думать?

– Кажется, этот прибор… Как бы лучше сказать… Понимаешь…

– Да говори уже как есть, не тяни!

– Если что-то пойдет не так, оно может изменить все вокруг!

– В смысле? Взорвется и сравняет с землей, что ли?

– Не только. Трансформация может коснуться местности, атмосферы и даже… даже…

– Даже что?!

– Людей!!! Не только либеров, нас тоже! Изменения на генетическом уровне!

– Бред, Советники Сайлорс не станут так рисковать.

– Ну, вероятность такого исхода одна тысячная из ста процентов.

– Сразу так бы и сказал, дурень! Тогда никаких проблем. На этот раз все должно получиться.

Вот только, думаю, Злодейку Новерры нужно держать подальше от этого устройства! Уверен, эта одна тысячная процента с ней и связана.

После этой фразы мужчины зашлись в смехе. Упомянутая личность мысленно послала их куда подальше и вернулась к себе.

Значит, «Эспер» все-таки не планируют возобновлять. Наноустройство, да? Ну, пусть развлекаются как хотят, лишь бы меня не трогали.

Наевшись до отвала, Рей хотела завалиться спать, но поняла, что слишком возбуждена – Карлайл, поединок, пугающий взгляд, многовато событий для одного дня. Поэтому она решила обратиться к своему любимому средству, помогающему прояснить голову и отвлечься – собиранию башни. Башня – это что-то вроде игры, в которой следует накладывать друг на друга маленькие пластиковые детали с металлическими креплениями разных форм. Однако, чтобы конструкция не рухнула, движения должны быть предельно аккуратными. Кроме того, нужно просчитывать и запоминать ходы – одно неверное распределение детальки, и все обвалится. Главная хитрость заключается в том, что после промаха приходится начинать с нуля – на каждой из деталей светится определенный символ, и соединять их нужно таким образом, чтобы образовалась конкретная комбинация. Но при разъединении изображенные символы сменяются.

Такой вот занимательный конструктор, тренирующий мышление и координацию, дочь Советников Сайлорс заполучила десять лет назад, когда выпрашивала встречу с родителями у их кабинета. Приказав не беспокоить Советников, служащие увели надоедливую девчушку, всучили ей что-то шуршащее и ушли. В обертке обнаружилось множество блестящих фигурок. Прослушав инструкцию, записанную на кнопочном аудиофоне, Сайлорс-младшая приступила к постройке башни и сама не заметила, как окунулась в это занятие с головой. Сложность головоломки достигала такого уровня, что даже гению пришлось бы над ней повозиться, чтобы полностью собрать.

С тех пор утекло много воды, и Рей, уже не единожды доходившая до финального уровня, все равно начинала снова и снова по одной причине – согласно условию инструкции, среди сотни вариаций сборки башни существовала особенная «золотая комбинация», которая открывала тайник. Конечно же, существовала вероятность, что эта история липа и все усилия бессмысленны, но любопытство и упрямство пересиливали подозрения.

И вот в который раз Рей склонилась над крошечными деталями, и ловко двигая руками, соединяла их одну за другой, время от времени хмурилась, задумчиво прикладывая пальцы к подбородку. Из-за погружения в работу время для нее летело незаметно.

Когда башня почти достигла пика, за окном уже стояла поздняя ночь – экран электронных часов показывал «03:05». Протяжно зевнув, Рей завалилась на кушетку и сразу провалилась в сон.

*

– Госпожа Сайлорс, проснитесь.

Чья-то рука настойчиво трясла Рей за плечо. Сквозь дремоту она различила, что разбудивший ее голос принадлежал одному из служащих Советников Сайлорс и, увидев над собой бледное мужское лицо, залитое рассветными солнечными лучами, сонно промямлила:

– Что случилось?

– Советники Сайлорс ждут вас у себя, – доложил вторженец и спешно ретировался.

Одна эта фраза заставила Рей полностью проснуться, переодеться и пулей вылететь из комнаты. По пути к рабочему кабинету родителей она лихорадочно пыталась понять, что происходит. Замешательство вполне логично – впервые Советники Сайлорс позвали третью участницу семейного коллектива будучи не по раздельности! Все восемнадцать лет эта парочка общалась с ней один на один, словно намеренно избегала сбора в полном составе. Так что подобное событие с утра пораньше не могло не взволновать.

Неужели это из-за моего «проигрыша» на Арене?

Остановившись перед входом, Рей в нерешительности замерла, собрала смелость в кулак и зашла внутрь. Кабинет Советников Сайлорс состоял из двух секторов, соединенных узким проходом, – первую занимали секретари, во второй же заседали сами Советники. Однако сейчас все рабочие места служащих пустовали, что было весьма странно.

После пары секунд измышлений в сознании Рей всплыли слова министра из телешоу о Съезде Трех – логично предположить, что работники заняты подготовкой к мероприятию.

– А что еще остается делать? – послышалось из щелки видимо случайно не до конца закрытого дверного автомата. – Сама понимаешь, мы связаны по рукам.

– Предлагаешь просто смириться?

От этого приятного, но в то же время строгого женского голоса Рей непроизвольно содрогнулась.

– Мы это сотню раз обсуждали, лучше уже ничего не придумаем. Времени совсем не осталось, соберись, – негромко, но твердо ответил Советник Сайлорс (он же Вилтрит Сайлорс).

– Не нужно мне это говорить, – с укоризной проговорила Советница Сайлорс (она же Эллейн Сайлорс). – Это мой план, если ты забыл. Но если что-то пойдет не так…

– Опять это твое «если». Сейчас мы не можем себя выдать, так что…

Высказывание внезапно оборвалось. Рей, осведомленная о наличии в кабинете Советников Сайлорс обозревающей системы всех помещений здания Министерства исследований, поняла, что ее наконец-то заметили.

– Входи, – скомандовал Вилфрит.

Пара глубоких вздохов придали Рей уверенности, и она с выровненной осанкой и твердой походкой прошагала в обычно недоступную для себя зону.

Просторное и светлое помещение разделялась на две части (правую занимал муж, левую – жена). Мебели немного, но вся выделялась изысканностью и дороговизной. На стеклянных выдвижных полках, ассиметрично разбросанных по стенам, виднелись причудливые предметы, напоминающие геометрические фигуры. В центре комнаты на полу простиралось квадратное застекленное углубление. В нем сквозь подсвечиваемую снизу водную гладь переливались черные и белые камни. Нишу окружали невысокие подставки, из которых струились разноцветные световые потоки. Время от времени, меняя направление, перекручиваясь и изгибаясь, они в конце концов сходились друг с другом и объединялись в радужную сферу. Зрелище завораживало, однако гостья сразу же устремила взор на два стоящих рядом силуэта. Те резко отстранились и отступили в разные стороны.

– Будить человека в такую рань слишком жестоко, – как можно более непринужденно сказала Рей, хотя внутри ее охватило кричащее буйство противоречивых чувств.

– Вилфрит, разберись с этим поскорее. Мне уже дурно.

Автор реплики, брезгливо сморщившись, обхватила пальцами лоб, как от сильной головной боли. Однако и с таким искаженным выражением ее прекрасное лицо не потеряло своего очарования – бархатная белоснежная кожа, кристальные глаза, сияющие словно звезды, изящно очерченные губы, ниспадающие волнами золотистые волосы. Обладая неземной красотой, Эллейн Сайлорс и вела себя подобно богине – хладнокровно и властно, не удостаивала вниманием простых смертных, не выказывала эмоций, и даже самые обыденные ее движения смотрелись необыкновенно грациозно. В любой ситуации эта женщина оставалась сдержанной и только при виде одной-единственной особы, в чьих жилах текла та же кровь, теряла невозмутимость. При этом Советница Сайлорс никогда не смотрела той самой единственной в глаза, с неприязнью отворачиваясь, будто избегая что-то неприятное.

Уже привыкшая к такому поведению своей матери Рей терпеливо ждала продолжения. Вилфрит, окинув супругу непроницаемым взглядом, протянул дочери маленький блестящий шарик и произнес повелительным тоном:

– Слушай внимательно и делай в точности, как я скажу. Эта вещь вскоре нам понадобится. Но мы не можем держать ее при себе. Бери ее и уходи, неважно куда, главное подальше от Центра.

Несколько секунд Рей залипала на вытянутую ладонь. Затем медленно, будто находясь в прострации, взяла в руку вверенный предмет. Он оказался обжигающе холодным, но этот холод помог ей сбросить оцепенение.

– Зачем мне куда-то идти? Надолго? И что это…

– Тебе знать не обязательно, – безапелляционно отрезал Советник Сайлорс.

Несмотря на неслабую напряженность обстановки (вызванную двумя конкретными субъектами), Рей не потеряла способность к рассуждению.

– Это связано с либерами?

Глава Министерства исследований приподнял брови и, немного помолчав, сухо изрек:

– Здесь записаны важные данные. Твоя задача – беречь эту вещь в целости и сохранности. Можешь считать, что мы терпели тебя все эти годы ради этого дня. Как бы мне не хотелось от тебя избавиться, сохранность этой вещи в приоритете.

Пускай Рей и не рассчитывала на доброе отношение к себе, то хотя бы надеялась получить внятные объяснения. Однако отец уже словно забыл о ее существовании и уставился в настольный телектор.

Мог бы и подольше внимание уделить, мне тут как бы тоже не в удовольствие торчать. И вообще я вам в носильщики не нанималась!

– Я сделаю это, но хочу получить вакцину.

Не отрывая глаз от экрана, Вилфрит ответил, ни на секунду не задумавшись:

– Нет.

Одно короткое слово резануло Рей так ощутимо, словно воплотилось в материальную острую форму.

– Почему? Я как житель Новерры имею на это полное право.

– Право? – переспросил Советник Сайлорс с усмешкой. – Ты и сама знаешь, что у тебя нет никаких прав. С самого начала не было. Ты должна быть благодарна, что мы позволили тебе жить, а вместо этого создаешь одну головную боль. Мы и так постоянно тратили на тебя лекарства, а ты еще требуешь для себя вакцину? Смешно. Просто выполняй приказ и не забывай, что я в два счету могу превратить твою жизнь в кошмар.

Жалящая речь заставила Рей затрястись от гнева и почувствовать, как вскипающая ненависть ядом разливается по венам, окутывая сознание и путая мысли. Лишь непомерным усилием ей удалось перебороть жгучее желание размозжить головы родственничкам и с натянутой маской безразличия направиться к выходу.

– Только не произноси свое полное имя, – бросила вслед Эллейн. – Мы его выбрали как голосовую команду к самоуничтожению, все данные сотрутся. Иронично придумано, да?

Удаляющаяся фигура, вздрогнув как от удара, молча покинула кабинет, прислонилась к стенке и медленно соскользнула на пол. Просидев так пару минут, она поднялась и зашагала прочь.

В своей гостиной Рей окончательно пришла в себя и приступила к анализу ситуации и одновременному изучению своего объекта охраны. Блестящий, ни кнопок, ни сенсоров, круглая металлическая поверхность абсолютно ровная, без единой шероховатости.

– Должно быть, это новая модель флофера. Если не ошибаюсь, эти устройства обычно используют для хранения данных с информсетей. Что же за данные в тебе такие? По словам Вилфрита, сохранность этого флофера в приоритете. Значит, логично предположить, что он связан с либерами. Непонятно одно – почему Советники Сайлорс не оставили его здесь или не передали под защиту Егерей? Может ли быть… что флофер – пустышка, а меня хотят использовать как приманку для либеров? Бредово, жестоко и несправедливо. Но вполне возможно.

С обреченным вздохом Рей запихнула флофер в карман пальто, сняла ручной браслет (чтобы не отследили) и, подойдя к дальнему углу комнаты, поднесла руку к крошечной прозрачной выпуклости. В стене образовался проем. Внутри лежало два одинаковых на вид черных предмета с гладкой глянцевой поверхностью. Одна их часть была вытянутой, а другая как бы прикреплялась к ней снизу.

– С клайзиром у меня будут хоть какие-то шансы.

Устройства, именуемые клайзирами, представляют собой высокотехнологичное оружие, схожее с широко распространенным в сентрейские времена пистолетом. Имея общие форму и назначение, они различаются в принципе функционирования. Если для сентрейского пистолета зарядом служили пули, то клайзиры же работают за счет внутренней энергии человеческого тела. Кроме того, они имеют несколько настраиваемых режимов – парализующий, ослепляющий и разрывной. Главное преимущество клайзира перед старыми сентрейскими моделями – удобство применения, ведь сырьем для подзарядки является сам человек. Но в затяжном бое возникнут трудности – заряд отнимает жизненные силы и в конечном итоге оружие способно опустошить (равно убить) своего же пользователя (правда, до реализации подобного исхода срабатывает автоматическая блокировка кнопки активатора).

Обзавестись таким приспособлением может далеко не каждый – только Егери и верхушка власти. Рей же удалось стащить несколько из личного хранилища родителей, получив от одного из них задание снарядить боеприпасами министров. В тот день в Министерстве исследований творился хаос – из-за проникновения либеров все вокруг ударились в панику. Злодейка Новерры не упустила шанса воспользоваться случаем и прихватила пару экземпляров для себя, только вот после кражи потеряла спокойный сон. Но позже законный владелец с преспокойным видом позволил ей не возвращать украденное. Конечно же не от избытка милосердия. «Это не ради тебя. Если либеры снова нападут, защищай нас и министров, хоть какой-то толк от тебя будет. Только получи сначала разрешение на использование» – так прозвучал приказ «отца года».

Однако сейчас было не до соблюдения правил – на горизонте маячила смерть или что похуже. С такой мотивацией Рей вытащила клайзир, немного подумала, взяла еще один и запихнула за пояс, после чего попрощалась с родными пенатами (ненадолго ведь, верно?) и, выбравшись за пределы министерского здания, углубилась в гущу высоток. При взгляде на игру бликов лучей, отраженных от стеклянных поверхностей небоскребов, ей невольно подумалось, как, наверное, было бы здорово почувствовать тепло настоящего солнечного света. Но что невозможно, то невозможно – механизмы искусственных небесных тел, воссоздающие образы солнца, луны и облаков на верхней стороне барьера, являлись лишь имитацией. Солнечное тепло же заменяли энергетические поля, размещенные по всей Новерре.

Наконец впереди появился мостовой переход и Рей повернула в сторону гиперлупной остановки. Перебираться от места к месту на гиперлупе – план действий получше придумать у нее не получилось.

Внезапно позади послышались два взрослых женских голоса.

– Сколько я бы ему не говорила – ни в какую не хочет, – жаловалась одна из разговаривающих. – Разве так сложно загрузиться в ПСИграмму вместе с матерью?

– Подростки, что с них возьмешь, – вздохнула другая.

– Да, сложно с ними. Может, все же стоит подходящие психометры подобрать? Чтоб был послушнее.

– Решила наконец послушать моих советов? Правильно, я так уже давно делаю, и жизнь стала намного проще. Это же для их блага, и для нас польза.

– Да, вечером заеду в БазПаб и прикуплю парочку. Ох, я сегодня так торопилась, что даже не поела. С уровнем аж до утра провозилась.

– Ты всю ночь в ПСИграмме зависала?

– Сама не знаю, как так вышло. Хорошо, что муж позвал, а то так бы и просидела весь день.

– Ну пропустила бы денек, не велика беда.

– Да неудобно как-то. Ты подумай, Квартлер там трудится, с либерами воюет, а я даже энергию сдать не могу, стыдоба.

– Тоже верно. Даже не верится, что когда-то люди по-другому жили. Работали через «не хочу», бедняги. Повезло нам!

– Это не везение, а заслуга Квартлера!

– Согласна, Квартлер самый… Эй, погляди, – новеррка перешла на громкий шепот. – А разве это не….

– Да-да, это та самая, – подтвердила ее собеседница, тоже понизив голос.

– Вот бесстыдница, совсем совести нет!

– И как она спокойно может на людях показываться!

«И вам доброго утра и не хворать… А хотя нет, лучше недоброго и хворать!» – мысленно проорала Рей и завернула за первый попавшийся поворот. Помчавшись куда глаза глядят, она сама не заметила, как забрела в какой-то переулок, и резко затормозила, огорошенная мыслью, – лекарство оставлено дома! С сопровождением брани пустая упаковка была закинута куда подальше. Жужжащий миниатюрный робот моментально заглотил выброшенное.

Проклиная всех и вся, Рей уже повернула обратно, однако натолкнулась на что-то. Этим «что-то» оказался невысокий худой человек. Впалые щеки и черные круги под глазами придавали его облику болезненность, плечи сгибались так сильно, будто под весом тяжелой ноши. Однако полыхающий взгляд переполняла решимость. Незнакомец вцепился в руку врезавшейся в него и взмолился:

– Прошу, помогите! Моя жена… Ей плохо… Никто не хочет мне помочь. Прошу вас!

От неожиданности Рей не смогла вымолвить и слова. Все ее существо кричало: «Не ввязывайся в это!». Однако убедили рискнуть два аргумента: 1) неподдельное отчаяние, переполнявшее просящий о помощи голос и 2) всплывший в голове образ из далекого прошлого. Настороженность не исчезла, но упрямство заглушило позывы здравого смысла.

– Ладно, но предупреждаю, что навряд ли смогу помочь. Медслужащие наверняка скоро прибудут.

Данные с ИПО всех граждан передавались напрямую в отдел здравоохранения Соц-министерства, и медслужащие, как его сотрудники, мгновенно реагировали на извещения об инцидентах.

– Со связью какие-то сбои, – отрешенно произнес новеррец. – Я уже и сам пытался с ними связаться, но не получилось. Умоляю, помогите!

Неужто либеры постарались и повредили каналы связи?

Несчастный, не дожидаясь ответа, потащил поглощенную думами спасительницу за собой, уводя ее все дальше и дальше. Спустя несколько минут первый резко затормозил, отчего вторая споткнулась и, с трудом восстановив равновесие, огляделась. Высотки пропали, на их месте возник какой-то заброшенный пустырь. От полуразрушенной каменной постройки веяло пустотой, вокруг было безлюдно и глухо.

О существовании подобных мест в центральном районе Новерры Рей даже не подозревала и сие обстоятельство ее весьма напрягло.

– Где же ваша жена?

Нет никакой жены, я облажалась.

Провожатый, стоя спиной с понуренной головой, усмехнулся со странной интонацией.

– Моя жена, да? Не знаю, ее тело сейчас, наверное, лежит в какой-нибудь капсуле… А может быть, от него ничего уже не осталось… А я даже не могу навестить ее… Смешно, не правда ли? Когда-то давно были кладбища, мертвых помнили. А что теперь? Нас кормят несбыточными обещаниями о возрождении, о том, что вскоре мертвые оживут и человечество станет бессмертным. И весь новеррский сброд верит в эти правительственные бредни… А ведь Катрин так любила Квартлера, боготворила его, верила, что он всех защитит… И что в итоге?

Повернувшись, говорящий показал свое мертвенно-бледное лицо, перекосившееся от гнева. Следующие его слова прозвучали очень тихо, почти шепотом:

– Ее больше нет, нет, понимаешь? А знаешь ли ты кто повинен в ее смерти?

Слышавшая такой же вопрос практически в аналогичной формулировке и определенно с аналогичным посылом Рей беззвучно понадеялась, чтобы первая промелькнувшая в ее сознании версия оказалась ошибочной. Но последовавший вскоре из тех же самых спрашивавших уст ответ разбил ее надежду вдребезги.

– Не можешь не знать, потому что это ты, это твоя вина!

Нет, ну никакой оригинальности. Значит, это ты вчера за мной сталкерил?

С невозмутимой миной обвиняемая (да сколько можно, неужели нельзя даже малюсенький отпуск от претензий дать?!) незаметно вытащила клайзир и спрятала за спиной. Подыскивая наилучший вариант побега, она решила поддержать разговор:

– Не понимаю, о чем ты.

Сентреец (предположительно, хотя других теорий и быть не может) замер на мгновение, а затем расхохотался. Вскоре смех затих, но его эхо продолжало раздаваться в пространстве, громом потрясая застывшее безмолвие.

– Не понимаешь, да? Катрин умерла от заражения вирусом «Л», теперь дошло?

По-прежнему не догоняя сути обвинений, Рей недоверчиво переспросила:

– От вируса? Невозможно, вакцина «Квартро» снизила его воздействие сокращением общей продолжительности жизни на пять лет. Твоя жена болела?

– Катрин была абсолютно здорова! Но вирус убил ее так быстро, что я даже не успел попрощаться… Ты думаешь, она единственная? Как бы не так! Но все эти смерти замалчиваются, уж не знаю кем, Квартлером или его правительственными шавками… Это и не важно. Ведь прежде всего вина за это лежит на тебе!

По завершении этой разъяренной тирады мужчина сделал шаг вперед и резко выставил руку. При виде нацеленного на себя клайзира Рей оцепенела, мысленно воскликнув: «Теперь их всем подряд, что ли, раздают?!».

– Да-да. Из-за меня этот мир страдает, и глобальное потепление тоже из-за меня, и озоновые дыры, и нападение либеров, чего уж там мелочиться, даже динозавры из-за меня вымерли. Только в чем ты меня конкретно обвиняешь?

Очередной обвинительный приговор начался по обычному сценарию, но с половины таки приобрел уникальные черты.

– Ты должна была уничтожить либеров! Из-за твоего провала появился этот чертов вирус! Ты могла все исправить! Тебе предлагали провести повторное внедрение метория, но ты отказалась! Потому что испугалась за свою никчемную жизнь!

Новая и совершенно неожиданная форма цитаты из сборника «Причины вины Рей Сайлорс, обоснованные, необоснованные и чисто развлекательного характера» заставила Рей зависнуть, но всего на несколько секунд.

– Даже если так, все хотят жить, почему я должна рисковать собой ради остальных? Ты не имеешь права меня осуждать. Ты просто ничего не можешь сделать ни либерам, ни Квартлеру, вот и отыгрываешься на мне, выставляя крайней.

– Заткнись! – проревел новеррец и провел пальцем по активатору устройства.

Оружие засветилось, вбирая энергию. Однако Рей не собиралась мирно дожидаться своей участи и, рванув с места, устремилась к развалинам ветхой постройки, а затем скрылась за стеной.

– Ты не сбежишь! – раздался вой позади.

– Еще посмотрим, полоумный, – огрызнулась Злодейка Новерры и прибавила в скорости.

В помещении царил полумрак – несмотря на отсутствие окон, благодаря разломам в стенах внутрь попадал хоть какой-то свет. Местечко было престранным – повсюду разбросаны обломки и кучи мусора, а само здание запутанным построением напоминало лабиринт. Крики преследователя приближались с каждой секундой. Рей решила где-нибудь притаиться, но вдруг почувствовала слабость. Пошатываясь, она в панике замахала рукой в поисках опоры, но нашла лишь пустоту и, споткнувшись о выступ, повалилась на пол. Ее тело будто что-то разрывало на части, разум застилало туманом. Последнее, что застал взор – яркая белая вспышка, а затем ее сознание погрузилось во мрак.

ЧАСТЬ 2

Повсюду раздавался какой-то нестройный переливчатый звон. Пробудившись, Рей лежала неподвижно и прислушивалась к незнакомому звуку и собственным ощущениям. Что-то определенно было не так и в первом, и во втором. Попытка поднять руку отыскала причину хотя бы одной странности – само тело. Оно словно закаменело, не давая ей и пальцем шевельнуть. Но на этом «приятные» ощущения не заканчивались – ее голову разрывали на части незримые щипцы. В переносном смысле, конечно, хотя даже в переносности начали закрадываться сомнения – настолько пронзающей казалась боль.

Открыв глаза (похоже, это единственное возможное действие на данный момент), Рей прищурилась от ослепительно яркого солнечного сияния и, сославшись на еще не пришедший в норму рассудок, зажмурилась обратно на несколько секунд в надежде прогнать галлюцинации. Однако повторная попытка внять реальность не изменила картину обзора – сверху нависала шуршащая гуща листьев, сквозь которую просачивались теплые солнечные лучи. Третий дубль тоже не придал обстановке нормальности и в ней по-прежнему пребывала зеленая листва, облеплявшая раскинутые ветви широкого дерева, слегка покачивавшиеся на ветру. В стороне простирались густые кустовые заросли.

Так, либо я окончательно сбрендила, либо… Либо что?! Где я?!

Замешательство Рей вполне оправданно, ведь то, что ее окружало, просто невозможно. Спустя год после прихода Квартлера к власти человечество постигла новая беда – Биоцид. Нареченное так землетрясение получило название не за ужасающие масштабы разрушения, а за то, что случилось вслед за ним. Стихийное бедствие послужило отсчетом для постепенного увядания растительности. Во всех уголках мира поселилась чума, поражающая растительный мир смертельным недугом. Нарушение биологического круговорота в дальнейшем повлекло за собой вымирание животных, и в итоге флора и фауна планеты Земля навсегда канули в небытие. По логике сие событие означало конец для человечества. Однако благодаря Квартлеру (ну кому же как не ему?!) для рода homo sapiens нашлось спасение в виде биотехнологической разработки – ПИФ – прибора искусственного фотосинтеза. Этот прибор не только предотвратил гибель рода людского, но и добавил новую заслугу в копилку подвигов Фрида Вайета, что принесло ему небывалую славу и всеобщее признание.

Расхождение между знаниями в отделе памяти и информацией зрительного характера заставляло усомниться в здравости ума, но Рей, не желая так быстро ставить крест на своей вменяемости (ее, конечно, не назвать образцом психической устойчивости, но не до такой же степени, Квартлер побери!), попыталась подыскать подходящее объяснение.

Вариант номер один – в Новерре есть никому не известное удивительное место, где сохранилась прежняя экосистема.

Вариант номер два – это удивительное место находится за пределами Новерры.

Вариант номер три, являющийся самым правдоподобным – все это какое-то искусственное экспериментальное воссоздание былой природы. Пускай и слишком реалистичное.

Несмотря на разумность последнего предположения, поразительная свежесть воздуха и приятное тепло солнечного света не позволяли поверить в него полностью.

Когда от мыслительного процесса стал пухнуть мозг, Рей решила вновь попробовать подняться и нормально осмотреться. Дернув ладонью, она с радостью обнаружила, что движение далось не так уж болезненно и главное – к ней вернулся мышечный контроль, хотя тело все еще оставалось необычно тяжелым. Медленно, но верно ей удалось оторвать спину от земли и принять сидячую позу.

Через некоторое время резь в голове Рей немного поутихла. Вдруг позади что-то брякнуло, и она нащупала выпавший из штанин клайзир. В этот же момент ее сознание будто молний пронзили обрушившиеся воспоминания.

Советники Сайлорс. Флофер. Сентреец. Погоня. Болевой взрыв, вспышка, темнота.

Вроде бы в такой последовательности.

Переваривание недавних событий построило новую схему произошедшего: полоумный сентреец захватил дочь Советников Сайлорс в заложники, дабы шантажировать ее высокопоставленных родителей (хах, ошибка просто фатальная, ему поди еще и благодарственное письмо пришлют), и перетащил… непонятно куда.

Однако, странно. Тот полоумный определенно хотел меня прикончить. Может, попытать решил? Или тут что-то другое?

Из гущи размышлений Рей вытащили внезапно раздавшиеся вдалеке голоса. По тому, как они набирали громкость, стало ясно – субъекты, их издающие, приближаются и очень быстро. Сама не осознавая, что делает, Злодейка Новерры одной рукой зашвырнула первый клайзир в кусты, а другой потянулась за вторым, но не успела. В следующую же секунду перед ней пронеслись гигантские фигуры и резко затормозили.

– Кто ты такая?!

Даже захотев ответить, Рей бы не смогла, так как была слишком поражена. Прежде всего наличием у своего горла какого-то острого и холодного предмета. Книжных знаний хватило, чтобы определить – это лезвие…

Меч, серьезно?!

Но самое странное ожидало впереди. Перед взором предстали необыкновенного вида существа, на которых восседало четверо незнакомцев. Их (существ, не незнакомцев) лиловая кожа напоминала чешую, на приплюснутой морде выпячивались огромные глазищи. Стоя на вытянутых задних лапах, передние, более короткие, неведомые звери держали в воздухе и порывисто дышали, раздувая широкие ноздри. Поскольку Рей неплохо разбиралась в живности, ранее заселявшей планету (когда-то от корки до корки прошлась по разным энциклопедиям с картинками), она могла точно сказать, что таких тварей бы запомнила.

– Полегче, Нарона, дай ей ответить.

Произнесший сию фразу молодой человек лет восемнадцати обладал довольно примечательной внешностью. Красивые черты его лица обрамлялись выразительными ярко-синими или скорее ультрамариновыми глазами, пряди немного взъерошенных черных волос имели разную длину – с правой стороны длинную, а с левой совсем короткую. Слова прозвучали вроде бы и дружелюбно, как бы с просьбой, однако в интонации чувствовалось что-то этакое, властное, что ли. Очевидно, важная шишка – два других наездника старше возрастом загородили его собой. «Важная шишка», по-видимому, обращался к своей спутнице на вид лет двадцати пяти, что так «мило» поприветствовала Рей, приставив к ее горлу острие меча. За спиной «приветливой особы», облаченной в черное обтягивающее одеяние, развевался длинный темный хвост, в глазах, чей цвет напоминал пепельный, читалась холодная решительность. От этой личности веяло самой грозной аурой. Хотя, возможно, такое впечатление сформировалось из-за угрозы холодным оружием сентрейского типа.

Так, что со мной за дичь творится? Может, я все-таки под галлюциногенами?

– Но, господин Джебберт, – проговорила Нарона, не меняя позы («Никаких проблем, мне и так очень даже удобно… Хотя вообще-то нет!!» – мысленный крик, разнесшийся поблизости). – Очевидно, что она – шпион. Вы же знаете, в Имперский двор не попасть без ведома охраны, а я никаких сообщений не получала. Нужно передать ее гвардейцам.

Или они под галлюциногенами. Кто-то из нас точно.

– Подожди немного, – попросил парень по имени Джебберт. – Я вообще в ней эсенции не чувствую, вам не кажется это странным?

– Действительно, – подтвердила мечница после короткого молчания. – Глушитель? Его не так-то просто достать. Но это лишь подтверждает факт того, что она лазутчица.

Больше выносить этот диалог, напоминавший беседу сумасшедших или одурманенных (причем явно в большой дозе!), у Рей терпения не хватило.

– Слушайте, я просто мимо проходила. Вы тут продолжайте, а я пойду своей дорогой, лады?

Повисла напряженная тишина. «Проходившая мимо» удивленно моргнула – вроде бы ничего такого не сболтнула, откуда взялась неловкость?

– Вы с тем сентрейцем заодно? За мной уже наверняка послали Егерей, так что советую сдаться по-хорошему.

Четыре взгляда продолжали молча буравить заложницу. Затем самый юный член компании вдруг рассмеялся.

– Это интересно! Эй, расскажи откуда ты? У тебя такая странная одежда. Явно неместная, да?

Они не знают, кто я? Значит, не связаны с тем сентрейцем. Судя по их поведению… Ну, кажется, других вариантов нет.

– Я…

Начатый ответ Рей безжалостно прервала вооруженная дама:

– Господин Джебберт, вам не стоит с ней говорить. Она просто вводит нас в заблуждение. Это тактика шпионов.

По недовольному прищуру Джебберта было ясно, что мнение не пришлось ему по вкусу (неужели нашелся адекватный/ не употребляющий человек?).

– Ты по-прежнему считаешь ее шпионом? А, по-моему, она не опасна.

– Это уже не вам решать, а Гвардейскому совету, – настаивала Нарона.

Непоколебимый облик собеседницы не сбавил напора юноши, а вот защищающий дуэт из более взрослого поколения шумно сглотнул.

– Не лучше ли расспросить в спокойной обстановке? Мы же ничего не знаем, дадим ей шанс объясниться.

Но благоразумное предложение снова отклонили с невозмутимым хладнокровием:

– Господин Джебберт, я лишь выполняю свою работу. И сейчас я должна доставить эту девушку в Изолятор.

После этой реплики обе стороны замолчали и стали обмениваться зрительными снарядами. Внимательно слушавшая перепалку Рей пыталась определить, есть ли шанс выбраться из передряги живой, а когда спор сменился на войну в гляделки, не выдержала и с чувством выпалила:

– Я решила перейти на вашу сторону и сбежала из Новерры! Поверьте мне, я за вас! Прошу, позвольте стать частью Либеры, я буду вам полезна!

На удивление самопровозглашенной предательницы (а что еще делать, жить то хочется!) бурная речь не произвела нужного эффекта – либеры (кто еще может вести себя бредовее, чем новеррские граждане?) по-прежнему таращились на нее как на врага народа. Лишь заступник не выглядел враждебно – его ультрамариновые глаза увлеченно блестели, как у ребенка нашедшего интересную игрушку (это пугает даже больше!!). Наконец он со вздохом произнес:

– Ладно, так мы ни к чему не придем. Будь по-твоему, вернемся в Ратуш, но я хочу участвовать в допросе.

– За этим вам нужно обратиться к командующим, – не смягчая тон, отрезала Нарона.

Беззвучная реакция Рей: «Вы что, меня игнорируете?»

Эй, эй, эй, погодите. Те самые либерские допросы, славящиеся бесчеловечной жестокостью пыток? Я отказываюсь принимать в этом участие!

– Стойте, послушайте, я ваш союзник, у меня есть…

Закончить говорящей помешал резкий удар в шею, после которого ее сознание поглотила кромешная тьма.

– … почему мы не можем ее использовать.

– Да все ты понимаешь! Хочешь пойти против воли Императора?!

– Я лишь хочу допросить врага. Может, перестанешь трястись от страха и признаешь мою правоту?

– Да хватит вам собачиться, послушаем, что она скажет, а там уже решим.

Пробудившись уже во второй раз (да сколько можно уже?!), Рей обнаружила, что теперь лежит на холодном полу закованная в цепи. Локация сменилась на малоосвещенное помещение. В воздухе витал неприятных затхлый запах, а откуда-то сверху капала вода. Источниками голосов оказалось трио незнакомых мужчин в одинаковых костюмах бордовой расцветки. Двое, те, которые бранились, перекидывались яростными взглядами. Третий же стоял между дискутирующими, примирительно размахивая ладонями.

В памяти Рей всплыли пробуждение и столкновение со странными людьми на чудных зверях, и ее мозг наконец-то определил координаты расположения – логово жителей Либеры. А это наводящее тоску место – не что иное как клетка для пойманных новеррцев.

И вот здесь я встречу свой конец? Замученная пытками? А ведь я надеялась на что-нибудь более прозаичное… Не желаю такой банальной смерти, протестую!

– Очнулась?

Разниматель спорщиков первый заметил, что узница пришла в себя, и опустился на круглый стул. Его товарищи тут же разошлись в разные стороны. Один из них презрительно хмыкнул и, облокотившись на стену, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся, а другой прошагал вперед.

К этому времени Рей привыкла к полумраку и принялась рассматривать представителей вражеской нации. Тот, что приблизился, имел зализанную прическу и тонкие усы. Расположившийся у стены бородач оказался очень высоким, половину его лица пересекал шрам. Время от времени он хмурил брови или недовольно кривил губы. Человек на стуле с огненно рыжими всклокоченными волосами то постукивал ногой, то щелкал пальцами, то покачивался взад-вперед, как будто не силах усидеть на месте. Теперь было заметно, что их наряды, хоть и очень схожи, но различались в некоторых деталях, например, в цвете воротника и брючных поясов.

Усатый похититель, встав в трех шагах от заключенной, негромко покашлял, а затем деловито представился:

– Командующий имперской гвард-группы «Альфа» Бунад Ситралис, – и указал на компаньона со шрамом. – Это Командующий Гисберт Драск, – а затем кивнул в сторону сидящего. – А это Командующий Кифран Илврид. Теперь ты назови себя.

Вроде бы эти индивиды поадекватнее, нужно втереться к ним в доверие!

С важным видом Рей приподнялась, расправила плечи и вскинула подбородок, пытаясь смотреться поувереннее.

– Разве вам это уже не известно? Я ведь сказала, что хочу присоединиться, —демонстративный взмах рукой породил звонкий лязг цепи. – И так расскажу все, что знаю, к чему все это?

Будто не в восторге от услышанного Бунад недобро нахмурился.

– Да, кажется, Нарона что-то такое упоминала, но я уже запамятовал. Когда я задаю вопрос – отвечай без всяких увиливаний. Ты же не дура, понимаешь, в каком положении находишься. И давай без того бреда, что ты несла, не трать наше время.

Из-за слегка неожиданного предъявленного обвинения Рей чуть не упомянула Квартлера всуе в ругательском контексте.

Бред? То есть это я бредила? Может, со своими дружками с улицы пообщаетесь, вот кому явно требуется психиатрическая помощь!

– Ладно. Я – Рей Сайлорс, дальше продолжать не нужно?

В стороне послышалось, как раздраженно цокнули языком. Командующий Ситралис гневно зыркнул на бородатого коллегу и спокойно продолжил:

– На кого ты работаешь?

– Работаю? – недоумевающе переспросила Рей. – Ни на кого я не работаю. Хотя некоторые верят, что я прислужница сатаны, но могу заверить, что эти слухи неправдивы. Сатана бы мне платил, а я за всю жизнь ни нанита просто так не получила.

Не оценив шутки, Бунад выдал новый вопрос:

– Откуда ты?

«От верблюда, Квартлер тебя дери! Может, поднапряжешь извилины и сам догадаешься, вариантов как бы не особо много!» – это резкое восклицание Рей мудро решила заменить на более мирную редакцию:

– Вы ведь не серьезно? Рей Сайлорс, Проклятие Новерры, главная среди злодеев, все в Новерре меня знают. В Либере не так, что ли?

Не впечатлившийся Командующий Ситралис бесстрастно изрек:

– Впервые слышу. И что за Новерра и Либера такие?

– …

«Что. Мать. Вашу. Здесь. Творится?!» – беззвучно взвыла Рей, уже не зная плакать ей или смеяться. Беседа будто на разных языках велась.

Любопытно, здесь со всеми пленными так обходятся или грандиозным розыгрышем только Рей Сайлорс удостоили? Молодцы, что сказать, получилось натурально, аж подыграть захотелось.

– Может, хватит шутить? Если хотели меня напугать, то вам удалось, правда. Но я честно на вашей стороне, с новеррцами покончено, они все равно меня на дух не переносят. Уверена, мы сможем договориться и…

Слова заглушил раскатистый смех, которым разразился Командующий Драск.

– Да нечего с ней возиться, – фыркнул он, все еще посмеиваясь. – Она так просто не расколется. Тут нужны более действенные методы.

– Да уж, я такой околесицы отродясь не слыхал, это новый шпионский приемчик? —подхватил Командующий Илврид.

Не оборачиваясь, Бунад изобразил рукой жест, просящий подождать.

– Послушай, если скажешь правду, мы тебя не отпустим, конечно, но, по крайней мере, не тронем. Знаешь же, Реллум ведет мягкую карательную политику. Кто тебя подослал? Эти чертовы святоши или демонопоклонники?

– Никто меня не посылал! – воскликнула Рей, чувствуя, как сердце опутывает отчаяние.

Взор Командующего Ситралиса подернулся суровой пеленой, но его тон остался сдержанно-располагающим:

– Хорошо, пусть так. Тогда из какой ты тории? Если не из Фидема, значит, из Ливестии?

Все. Я на пределе.

– Нет! Что вы вообще городите?! Я уже сто раз повторила – я из Новерры! Из Новерры! Новерры, мать вашу! Вы, либеры, совсем неадекваты?! Не знаете против кого воюете?! Ладно, я из страны, которую вы восемнадцать лет назад заразили жизнесокращающим вирусом. Из страны, которой правит Квартлер. Это и есть Новерра! Вас мы называем либерами, вашу организацию Либера. Ну все, поздравляю, теперь вы в курсе, что да как называется! Может, мне вам курсы устроить для полного просвещения? Потому что у вас тут какой-то информационный кризис или массовое отупение, уж не знаю, что из этого!

А вот такая тирада возымела эффект – ведущий допрос с приоткрытым ртом пялился на пленницу как на больную, после чего, тихо пробормотав что-то вроде: «Может и правда чокнутая», отступил назад. В итоге вся троица снова заняла прежнюю позицию и принялась перешептываться. По всей видимости, недавние участники спора опять возобновили свою битву, причем на том же самом месте – и минуты не прошло, как тембр их голосов неуклонно набрал децибелы громкости.

– Мы не станем применять сыворотку, – прошипел Командующий Ситралис. – Как сказать, чтобы до тебя дошло? Приказ Императора для тебя пустой звук?

– Я предлагаю самый результативный способ. В нашей власти это провернуть, никто ничего не узнает. Почему в имперальной фракции все такие трусы? – насмешливо хмыкнул Командующий Драск.

– Лишь глупец видит в осторожности трусость. Импералисты заботятся о благе Реллума, а вот твоя фракция доведет нашу торию до разрухи и произвола!

– Ты совсем неразумный? Да только левая фракция печется о народе Реллума, вы же любым прихотям Императора потакаете, даже самым иррациональным!

– Считаешь стремление к гуманности иррациональным? Тогда нам не о чем говорить!

– О какой гуманности может идти речь, когда шпионы настолько обнаглели, что спокойно прогуливаются по Имперскому двору?! К врагам и преступникам нельзя проявлять милосердие, иначе эта слабость будет не только стоить невинных жизней реллумцев, но и угрожать безопасности твоего ненаглядного Императора! Или ты хочешь просрать войну, в которой мы пролили столько крови?

– Да думай, что хочешь! Но к сыворотке и притрагиваться не смей!

Свидетель дискуссии, уже не пытавшийся погасить пыл словестного боя, с невинным видом предложил:

– Может, монетку бросим?

Спорящие одномоментно повернулись к инициатору дурац… то есть оригинальной идеи и хором гаркнули:

– Заткнись!

На лице Командующего Илврида проступило по-детски обидчивое выражение.

– Что, уже и пошутить нельзя? Вы меня с ума сведете. Зачем устраивать столько шума, будьте проще. Дождемся возвращения Профессора Гронбелл, может и Командир к тому времени освободится.

Ответственный Командующий Ситралис тут же вставил возражение:

– Командир доверил разрешение инцидента нам.

К такому аргументу наверняка подготовились заранее – контрдовод последовал с молниеносной скоростью.

– «Сами разбирайтесь с этим дерьмом, я на задании», – Кифран забавно изменил голос, подражая своему начальнику. – Командир так всегда говорит, когда ему лень впрягаться. Когда вернется, потребует отчет, обматерит нас на чем свет не стоял и сам все решит, как обычно. Так что угомонитесь и пойдем пожрем, а то я помру с голодухи.

Пререкатели хмуро переглянулись, но спорить не стали.

– Шпионка она или нет, по мне так без разницы, вот что действительно интересно, так это ее вещица, – задумчиво протянул Командующий Илврид. – Напоминает наш сенцер, но эта технология… Впервые такое вижу. Я как только не пробовал, но эсенция не вливается. Тут какой-то фокус?

Во взгляде Гисберта отчетливо промелькнула мысль: «Тебя сейчас серьезно интересует такая дребедень? Может, о вещах поважнее побеспокоишься?».

– Понятие не имею. Наверняка проделки гребаных фидемских фанатиков. Но смелости этой девке не занимать, заглушить эсенцию и шастать прямо перед нашим носом!

Глаза Бунада, не упустившие беззвучный комментарий своего коллеги, отразили поддерживающую фразу: «Вот-вот, нам сейчас есть, о чем поволноваться, не грузи еще сильнее». Но вслух, конечно, прозвучало иное замечание:

– Ну а как бы еще она пробралась через барьер. Действие глушителя наверняка скоро должно закончиться. Хотелось бы узнать о ее эсализации, но не будем рисковать, оставим пока блокиратор… Кстати, давно Джебберт так не упорствовал.

На упомянутое имя Командующий Драск среагировал моментально и с презрением сплюнул.

– Этот сопляк вечно лезет куда не просят, сдался ему этот допрос.

Недолгому примирению (пускай и на уровне зрительного общения) наступил конец.

– Эй, повежливее, речь об имперском наследнике! – с праведным гневом одернул Командующий Ситралис.

Погруженный в собственные размышления Командующий Илврид то ли в шутку, то ли всерьез спросил:

– А вдруг в будущем он станет императором и припомнит, что мы его не пустили?

Его сослуживцы покатились со смеху.

– Ну и сказанешь ты иногда, хоть стой, хоть падай!

– Не мели чепухи! С меня бреда этой шпионки хватило, больше не выдержу!

– Мне кажется, или вы заодно только в такие моменты, – буркнул Кифран.

Все это время Рей слушала разговор с отрешенной миной, уставившись в одну точку. Ее разум, который еще несколько мгновений назад разрывался от интенсивного мыслительного процесса, опустел. Потрясение выпотрошило его ментально. Внутри не осталось ничего, ни страха, ни ярости, они испарились без следа. Как будто щелкнул переключатель, полностью отключив все эмоции. Кто эти люди? Что от нее хотят? Почему выставляют сумасшедшей? Теперь это потеряло смысл.

– Йонсу! – внезапно крикнул Гисберт. – Займись ей тут. Посмотрим, насколько хватит ее выдержки. Только не перестарайся, мы же строим тут из себя гуманных.

Из угла помещения выплыла худая сгорбленная фигура. Оказывается, этот человек, скрываясь в тени, присутствовал здесь с самого начала.

– Слушаюсь, господин, – хрипло отозвался он.

С каким-то странным выражением Командующий Ситралис неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал и, хлопнув по стене, вышел. Насвистывая веселую мелодию, Командующий Илврид прошмыгнул следом. Последним ретировался Командующий Драск, бросив напоследок пленнице:

– Надеюсь, тебя научили терпеть боль, иначе несладко придется.

Решетка с грохотом врезалась в землю. По воздуху разлетелось эхо, смешиваясь со звуком удаляющихся шагов.

– Наконец-то мы остались наедине.

Вздрогнув, Злодейка Новерры подняла голову. Тип по имени Йонсу, оскалившись, пожирал ее жадным взглядом.

Это определенно не к добру.

Словно в ответ на свои опасения Рей почувствовала резкую боль, от которой в обзоре взорвался фейерверк искр. Ее тело будто скрутило под давлением невидимых тисков, сжимающихся сильнее с каждой долей секунды. Уже через несколько полноценных секунд, по представлению равняющихся минутам, стискивающее удушение охватило все органы до мельчайшей частицы. Выдавить из себя даже два слова стоило непомерных усилий.

– Ч-что происходит?

Не утруждаясь разъяснениями, Йонсу, словно заправский охотник (или маньяк), молча созерцал муки своей добычи. Прищуренные ярко-желтые глаза так и светилось от удовольствия.

– Прекрати… немедленно, – проскрежетала Рей сквозь зубы, понимая какой-то частью сознания, не вопящей от страданий, кто выступает источником адских ощущений.

Желтоглазый наблюдатель ласково проворковал:

– Не могу, лапуля, это моя работа. Хотя работа – не совсем верное описание, для меня это скорее приятное времяпрепровождение.

– Урод.

Получилось неразборчиво, то ли из-за невыносимой боли, то ли по другой причине, жертве пытки было сложно говорить. Но мучитель, вероятно, смог разобрать, так как стал истязать с еще большим рвением.

Давящая сила возрастала в мощности, расплющивая внутренности, отчего Рей хотелось истошно завопить, но из ее рта не вылетало ни звука. Продолжая биться в конвульсиях, она впервые за много лет почувствовала, как по щекам струились дорожки слез. Казалось, истекла вечность, прежде чем душевыворачивающий прессинг исчез.

– Ладно, на сегодня с тебя хватит, я немного устал, – разочарованно протянул Йонсу. – Завтра продолжим развлекаться.

Перед глазами все расплывалось, но по хлопанью решетки Рей поняла, что осталась в одиночестве, и, растянувшись на полу, сразу же отключилась.

*

Спокойно поспать Рей никак не удавалось – одолеваемая кошмарами она то пробуждалась в холодном поту, то вновь впадала в забытье, где образы случившегося сменялись один за другим и смешивались в жуткую фантасмагорию. Затем снова подскакивала от любого шороха, в ужасе озиралась на закрытую решетку и с облегчением закрывала глаза. Но во сне вновь появлялся горящий безумием желтоглазый взгляд, жаждущий узреть больше мучений, больше боли. Вновь преследовали покрытые чешуей жуткие звери, настигающие и рвущие добычу на части своими острыми как лезвия клыками, обдавая зловонным дыханием. Девушка с черными как уголь волосами вновь рубила мечом и раз за разом безжалостно протыкала тело как куклу, расплескивая фонтаны крови.

Советники Сайлорс, направляющие клайзиры, стали последней каплей, и спящая с криком проснулась. Прерывисто дыша, она таращилась по сторонам, не понимая, почему не лежит в своей постели.

Нахлынувшие воспоминания растолковали ей почему. Рей со стоном ударилась головой об стену, вызвав боль в затылке, и зажмурилась, повторяя про себя: «Все это не по-настоящему. Не по-настоящему. Не по-настоящему. Это кошмар, всего лишь жуткий кошмар. Сейчас он закончится, должен закончиться». Но картинка перед взором не изменилась – все та же мрачная каморка, посередине которой в качестве единственного элемента декора размещался круглый стул с серым ободком.

Да, знаю, что все взаправду, как-никак явь не спутаешь со сновидением. Но что же мне теперь делать?

Прислушиваясь к равномерным ударам капель о пол, Рей принялась мысленно прокручивать отрывки событий вчерашнего (наверное) дня. Заходила в тупик и начинала заново. Одна-единственная фраза, одно слово – нужно найти хоть что-нибудь, что прольет свет на это беспросветное безумство!

Потоки рассуждений пресекло возмущенное урчание живота.

– Боюсь представить, чем тут кормят пленников.

После озвучивания комментария Рей поразилась тому, как сипло, надломленно и безжизненно звучал ее собственный голос, кажущийся незнакомым, и мысленно подвела итог анализу: положительный момент – командующие, или как они там себя называют, убивать ее пока что не планируют и только определяют, как лучше поступить. Отрицательный момент – их незнание о некоторых слегка значимых вещах – Новерра, Рей Сайлорс и название своей организации (нет, Квартлер побери, очень даже значимых!) пугает даже больше перспективы казни.

Вдруг тишину нарушило громыхание поднимающейся решетки и в помещение зашел молодой человек с ассиметричной прической. Склонившись над пленницей, он с беспокойством спросил:

– Ты как?

В взволнованном голосе слышалось неподдельное беспокойство, что сперва озадачило Рей, а затем зажгло в ней слабую искру надежды – нужно этим воспользоваться!

– Да зашибись просто! Отдыхаю тут как на курорте! Цепи, пытки, все как я люблю!

Выпалив саркастичную реплику, Злодейка Новерры сначала подзависла, чувствуя, что что-то пошло не по плану, а после осознания этого «что-то» от злости на себя едва язык не прикусила – ответ совсем не в дружелюбном стиле получился!

Незваный гость замер, удивленно вскинув брови. Спустя пару мгновений уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

– Ты меня удивляешь все больше и больше.

Смешно тебе? Да если бы не цепи, я… Так, стоп, нельзя распаляться. План остается в силе – извлечь максимальную пользу, разговорив этого типа.

Однако «этот тип» оказался и сам по себе разговорчив.

– Ты права, – смиренно произнес он. – Я не должен такое спрашивать, зная каково тебе пришлось. Извини.

Теперь уже Рей остолбенела от шока. «Это ты тут меня удивляешь все больше и больше!» – раздался беззвучный крик в ее душе.

Тем временем Джебберт погрузился в какие-то свои размышления и сжал кулаки. На красивом лице проступила тень неподдельного негодования.

– Йонсу мне никогда не нравился, скользкий тип. Когда его только приняли на службу, один за другим начали происходить несчастные в кавычках случаи. Пренебрежение приказами, превышение должностных полномочий, самовольное использование эсенции – и одного пункта достаточно для увольнения. Но его эсализация полезна, особенно для такого рода работы. И хоть с него сбили спесь, я считаю, от таких мерзких личностей нужно избавляться!

Да, конечно, возмущайся сколько влезет, это же тебе тут внутренности наизнанку выворачивали… А хотя нет, не тебе! Не воруй чужой гневный монолог!

– Поддерживаю. Прикончи его побыстрее, если что я ничего не слышала.

– Пфф, какая ты жестокая, – рассмеялся Джебберт и добавил. – Но будь я на твоем месте, даже и не знаю, о чем бы думал. Интересно, как бы я тогда выкручивался?

Судя по задумчивому облику и отрешенному взгляду, парень действительно стал гадать о методах своего выкручивательства. Едкое предложение смахнуться местами Рей похоронила на кладбище лишних мыслей и задала не дающий покоя вопрос:

– Как он это делает?

С трудом очнувшийся Джебберт (что за маниакальная сконцентрированность на фантазиях?!) отозвался не сразу:

– Эсализация давления. Йонсу неплохо ею овладел, хотя его уровень…, – будто что-то осознав, он осекся. – Ты не это имела в виду, да?

Пронзительные ультрамариновые глаза будто прожигали проницательностью.

– Какая разница, что я имела в виду, – горько усмехнулась Рей. – Все равно мне никто не верит.

– Не сказал бы, что никто. Я тебе верю.

Хотя в словах собеседника не чувствовалось и намека на шутливость или неискренность, Рей недоверчиво изогнула бровь.

– Веришь? С чего бы это? И как ты можешь верить, ничего обо мне не зная?

Заговорчески осмотревшись по сторонам, Джебберт наклонился, а затем шепотом, словно по секрету, сообщил:

– Я подслушал твой допрос, никому об этом ни слова, – и, натолкнувшись на раздраженный голубоглазый взор, прыснул, после чего продолжил уже серьезно. – Итак, предположим, что ты на самом деле шпион, как все считают. Как можно было так глупо попасться? Ни оружия, ни артефактов при тебе не обнаружили. К тому же, лазутчики Фидема очень преданы своим орденам, чем быть захваченными в плен, они предпочитают убить себя. Возможно, тебя подослала другая тория. Но зачем притворяться сумасшедшей? Все равно тебя расколят, есть много способов, и какой-нибудь из них в конце концов сработал бы. Дурачить нам головы бесполезно.

– Не так уж и бесполезно, раз ты поверил, – резонно возразила Рей и с ужасом поняла, что сама себя подставляет!

Да что со мной не так? Мое второе «я» самоубийственных наклонностей вырвалось на свободу? Спорю с единственным человеком, который мне поверил, ну не нелепо ли?

Наблюдая, как трансформировалась бесстрастная мина собеседницы, доверчивый юноша звонко засмеялся.

– Ты вообще на чьей стороне?

На этот раз Рей было нечем оправдаться, и она сконфуженно потерла висок, вызвав тем самым перезвон металла.

– Ха-ха, ну я не совсем то имела в виду…

С загадочной полуулыбкой Джебберт уперся подбородком на сложенные ладони.

– Хорошо, буду честным – я поверил тебе не из логических умозаключений, просто поверил и все. Твои действия и слова, они показались мне настоящими, почему-то я не могу в тебе сомневаться. Это чувство появилось еще во время нашей первой встречи, а слушая допрос, я в нем удостоверился.

Повисла тишина. «В общем, нормальных аргументов у тебя нет, так бы сразу и сказал» – беззвучно вынесла вердикт Рей и устало вздохнула.

– Ладно, убедил. Только, боюсь, остальные на твое «предчувствие» не поведутся.

Несмотря на обреченную форму фразы, Джебберт почему-то резко воодушевился (благо его новость несла сплошной позитив, иначе могла пролиться кровь).

– Об этом не беспокойся, скоро все разрешится. Через два дня приедет Профессор Гронбелл, она сможет доказать твою невиновность. И здравомыслие тоже.

Кем являлась эта Профессор Гронбелл, Рей понятия не имела, но уже ее боготворила и, услышав столь обнадеживающее обещание, воспряла духом. Осведомитель, заприметив исчезновение мрачной ауры, расплылся в довольной полуулыбке.

– Но до этого я думаю, нам стоит попытаться разобраться во всем, как считаешь?

Согласие заглушило предательское завывание живота. Джебберт, растерянно моргнув, стукнул себя по голове.

– Вот я идиот, – после этой самообвиняющей фразы он достал из небольшой сумки, перекинутой через плечо, бутыль и какой-то бумажный мешочек. – Я же принес тебе поесть. И воды. Вот, держи.

В эту секунду Рей осознала, что умирает от жажды и, бренча цепями, жадно выпила все предоставленное питье, не оставив и капли. Затем заглянула внутрь кулька и, взяв странные на вид, но вкусные на запах предметы, повертела их перед собой.

– Сыр, колбаса, хлеб, – перечислил Джебберт, удивляясь странной реакции. – Схватил первое, что под руку попалось, пойдет?

Факт личной встречи с сентрейскими предметами поразил Злодейку Новерры, ранее питавшуюся лишь результатами «культивирования».

– Так вот как они выглядят в оригинале.

– Что? – не понял несведущий парень либерского (или неизвестного) происхождения.

Но Рей, потерявшая интерес к разговору, уже принялась трапезничать и, поглотив угощение за считанные секунды, признала – вкус, хоть и напоминал тот, что имели новеррские брикеты, все же разительно отличался. В лучшую сторону, бесспорно. Однако на распробование нет времени, есть куда более насущное занятие.

– Итак, как будем разбираться?

– Хорошо, – кивнул Джебберт. – Для начала расскажи, как тебя занесло в Имперский двор… Это место, где мы тебя встретили.

И схватили без суда и следствия.

– Не знаю, я очнулась уже там.

– Хмм, тогда что последнее ты помнишь?

Сбивчивая история побега от сентрейца не возымела эффекта – новый знакомый ведать не ведал, что такое этот «сентреец» и с чем его едят. Тогда Рей пустилась в описание своего местожительства, пытаясь излагаться четко и доступно и не слишком распространяясь о себе, обмолвившись лишь о «напряженных отношениях с родителями», рассудив, что раз здесь никто не слышал о Рей Сайлорс, вдаваться в детали излишне и для начала хватит общего введения в основы. Слушатель внимал, не перебивая, и лишь время от времени задавал вопросы. Оказалось, что он понятия не имел ни о Новерре, ни о Либере, ни о Великой Революции и сентрействе, а многие слова вообще слышал впервые, например, такие как «государство», «гиперлуп», «электричество», «телевидение».

– Так, – потирая лоб, проговорил Джебберт после завершения лекции. – Пока моя голова не взорвалась, могу сказать одно – место, из которого прибыла ты, и место, в котором живу я, совершенно разные. И дело не только в географических расхождениях, а… Во всем. Примерно я уловил суть, но если честно, многое из твоего рассказа просто в голове не укладывается. Либера, Новерра, Великая Революция – все это звучит слишком нереально… Кстати, ты ничего не сказала про то, как люди в Новерре используют эсенцию, может быть вы иначе ее называете?

Роль любознательного ученика теперь переняла Рей:

– А что это?

– Энергия в теле, преобразовывая которую можно воздействовать на материальные объекты, – ответил Джебберт как по учебнику.

Вот как тот гад надо мной измывался!

– Мы используем механическую энергию человеческого тела для создания барьера и зарядки клайзиров, но эта твоя эсенция – нечто другое, верно?

Поглощенный процессом переваривания новой информации Джебберт с заминкой в несколько секунд медленно кивнул.

– Думаю, да. Об этом я и говорю. Твоя история как будто из какого-то вымышленного сказания или легенды. Не могу представить место, где не знают об эсенции. И так тебе скажет любой в Реллуме или другой тории.

Несмотря на отсутствие патриотических чувств к своей родине, Рей была уверена в ее неподдельности (да кто сам себя поселит в вымышленном аду?!).

– Могу то же самое сказать про твой Реллум, тории и эсенцию – там, откуда я родом никто о таком не знает. И до Великой Революции не знали.

Послышался двойной озадаченный вздох.

– И это значит… Что это может значить? – вопрошал Джебберт.

– Да, бредятина выходит какая-то. Как будто мы из разных миров… Миров?

На финальном высказывании, брошенном случайно, Рей зависла. «Может быть, повезет и перерожусь в каком-нибудь параллельном мире» – слова из прошлого зазвенели в ее сознании, вводя в ступор. Возрождение утерянной природы, существование явления, напоминающего магию, а, главное, незнание местных жителей о новеррских реалиях – какое еще подходит объяснение, если не перемещение в другой мир? Как бы невероятно не звучало, но, кажется, ее желание сбылось. Вот только как-то особой радости это не принесло. Можно отозвать запрос обратно?

Заметив пустоту в голубоглазом взоре, Джебберт взволнованно придвинулся.

– Что-то надумала?

Мозгосносящее предположение ненадолго лишило Рей дара речи, поэтому отозваться у нее получилось с чуть ли не минутной паузой.

– Да… Я не особо углублялась в тему фантастики, но это единственная разумная теория. Хотя все же скорее безумная, чем разумная.

Слово «фантастика» не новеррскому обывателю, конечно же, было незнакомо, но он терпеливо ждал, когда говорящая закончит мысль.

– Знаешь, есть такая концепция мультивселенной. Согласно ей, существует множество параллельных вселенных или параллельных миров, без разницы. В твоем мире люди живут в ториях и используют эсенцию. В моем же – Новерра, Либера и все остальное. Теперь ясно, почему нам так сложно прийти к взаимопониманию, людям из разных миров найти общий язык не лег…

Подождите-ка.

– Слушай, на каком языке мы с тобой сейчас говорим? – спросила Рей.

– На неольском, конечно, – мгновенно откликнулся Джебберт. – А что?

Нет, что-то не сходится. Если моя теория верна, то почему мы оба говорим на новеррийском языке? Или, как его здесь называют, неольском?

Продолжая напрягать извилины, Рей судорожно пыталась связать несвязуемое, но ниточки обрывались, не позволяя сотворить полотно истины. Если это другой мир и одновременно не другой мир, то что тогда… Стоп, одновременно?

– Может быть, это не перемещение в пространстве, а перемещение во времени? Раз здесь нет технологий, значит, это прошлое. Какое-то Средневековье? Это объясняет наличие растений и тех зверей… Но я ведь прочитала уйму исторической литературы, за всю историю человечества не было ничего подобного! К тому же здесь говорят на новеррийском, а его создали уже после революции. Тогда наоборот, это не прошлое, а будущее? Но как все могло настолько измениться?!

Вот теперь Рей действительно походила на свихнувшуюся – лихорадочно водя глазами, она бессвязно бормотала, обрывая предложения на полуслове. Ее напарник по расследованию (который, кажется, вообще не напрягался, а ведь сам предложил разобраться!) пристально наблюдал, но ничего не говорил.

Ну же, что я упускаю? Может, это Квартлер постарался? Или Советники Сайлорс наэксперементировали с каким-нибудь новым проектом и… Проектом?

Осознание подобно молнией пронзило Рей. Ключ к разгадке – беседа двух министров о новом исследовательском проекте Советников Сайлорс. Наноустройство, способное уничтожить либеров, однако в случае неудачи могущее трансформировать… Как они там говорили? Рельеф, атмосферу и людей, да? Что называется, полный комплект. А перемещение во времени вполне могло быть вызвано каким-то сбоем при экспериментаторском включении. Тут и гадать нечего (гадать вообще никогда не стоит, но это так, к слову) – наноустройство и стало той деталью, запустившей механизм глобальной метаморфозы старого мира. Мира Новерры и Либеры. Мира прошлого.

– Кажется, я распутала головоломку.

Стоит отдать Джебберту должное – он выслушал эпопею об опасном устройстве, перекроившим ни мало ни много целую цивилизацию, с таким спокойным видом, будто уже заранее все знал (может так и есть, подозрительно невозмутимая реакция!), а по ее окончании ровно произнес:

– Правильно ли я понял – ты каким-то невероятным образом прибыла из прошлого, в котором ученые изобрели нечто, что все изменило и привело к тому, что есть сейчас, а перенеслась в будущее ты тоже из-за действия этого устройства, так?

Бесстрастное выражение лица пугающе контрастировало с фееричностью озвученной версии.

– Ага, – настороженно подтвердила Рей, готовясь к худшему. – И что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что это…

«Безумие, сумасшествие, чушь несусветная, что из этого?!» – мысленно проорала пришелица из прошлого (вероятно). Но итоговая оценка превзошла ее ожидания.

– Очень захватывающе! – воскликнул Джебберт.

Нет, из нас двоих ему больше подходит роль сумасшедшего, определенно.

Пока чудной парень пребывал в каких-то своих чудаковатых измышлениях, Рей решила восполнить информационный пробел, раз уж выдалась возможность:

– А о какой сыворотке говорили командующие? Они спорили, применять на мне какую-то сыворотку или нет.

На этот раз Джебберт быстрее вернулся к реальности (страшно представить, что творится в его голове!).

– Ааа, это они о сыворотке подсознания. Такое вещество, которое воздействует на мозг и заставляет человека выкладывать всю правду.

Способ лжераспознавания показался Рей довольно надежным.

– Ну, может быть, хоть тогда бы они убедились, что я не вру.

В ультрамариновых глазах блеснул хитрый огонек, и к характеристике словно невзначай был добавлен новый пункт:

– Правда, у нее побочный эффект – спустя час после принятия сходишь с ума.

– …

Пожалуй, справлюсь и без сыворотки.

Вдоволь навеселившись забавной реакцией на каменной мине Рей, Джебберт вспомнил о событиях актуального характера:

– В эти дни я буду занят и не смогу тебя навестить. Попрошу кого-нибудь из своих людей приносить тебе еду. Но как только прибудет Профессор Гронбелл, я тут же примчусь, обещаю. Справишься одна?

«Справится ли одна?» – оценив вопрос, Рей выдавила кривую улыбку. За всеми разговорами она уже и позабыла о своем желтоглазом мучителе. Но просить о помощи ей как-то не хотелось – чем больше долг, тем больше расплата.

Внезапно Джебберт, будто воспользовавшись телепатией, радостно объявил:

– Йонсу больше не станет тебе досаждать, не беспокойся.

Короткая реплика стала для Рей кислородной маской надежды в вакууме депрессивности.

– Как тебе удалось?

По какой-то причине веселость в облике помощника сбавила градус.

Я его подкупил и немного запугал. Как сказал один мой знакомый, положение и деньги – панацея от проблем. Я всегда считал эту точку зрения ограниченной и циничной, но как только столкнулся с трудностью, не смог найти другой выход, – Джебберт уныло вздохнул. – Это немного разочаровывает.

Значит, в будущем вновь появились деньги? Все чудесатее и чудесатее.

– А вот меня все устраивает. Но это не значит, что твой знакомый прав. Он просто еще не столкнулся с такими проблемами, которые ни власть, ни деньги не решают, а самому до этой истины додуматься извилин не хватает. В Новерре бы он по-другому заговорил.

На короткий миг Джебберт ошеломленно замер, а затем загнулся от смеха.

– Я ему передам твои слова, – выдавил он сквозь хохот. – Ну, за исключением последней фразы, ха-ха-ха.

– Да пожалуйста, – не испугалась Рей.

Ты же несерьезно? Хотя неважно, мы с тем чуваком все равно навряд ли поладим, шестое чувство подсказывает.

За стеной донесся низкий женский голос, звучащий почтительно, но настойчиво:

– Господин Джебберт, ваше время давно закончилось, возвращайтесь в свои покои.

В мгновение ока окликнутый вскочил на ноги.

– Мне пора, а то мой надзиратель будет волноваться. Скоро увидимся. Представляй пока, как мы будем смеяться над этой недоверчивой троицей, когда они узнают, как крупно оплошали.

– А вот эта мысль мне нравится, – одобрила Злодейка Новерры.

На прощание Джебберт изобразил свою излюбленную полуулыбку, после чего удалился.

Оставленная в одиночестве Рей долгое время сидела неподвижно, углубившись в раздумья. Чувства, мысли, воспоминания – все смешалось в кучу, поэтому ей было необходимо навести в голове порядок для восстановления душевного равновесия и возвращения привычной холодной трезвости ума.

Спустя несколько часов реабилитационный процесс прервало желание по нужде. Пробежав вокруг глазами, Рей обнаружила, что на расстоянии вытянутой руки в углу стоит какая-то круглая емкость.

Серьезно? Хочу назад в Новерру, забираю все свои слова про перерождения в параллельном мире! Новерра – лучшее место, идеал! Верните меня кто-нибудь!

Мысленные мольбы перебил привычный для слуха всех здешних жильцов шум, оповещающий о чьем-то появлении. Неслышно ступая, приблизилась фигура, облаченная в черное одеяние. Рей с ужасом глядела на воплощение своего кровавого кошмара, рубящего ее в нем мечом, которое безмолвно бросило на пол какой-то шуршащий предмет, приземлившийся в нескольких сантиметрах от ноги, закованной в цепь, и также безмолвно зашагало прочь. Длинные волосы, собранные в хвосте, эффектно раскачивались в разные стороны. «Гостинцем» оказался тканевый сверток с нарезанными ломтиками сыра, кусками хлеба и еще чем-то. Божественный вкус «еще чего-то» напоминал мясной продукт, только приготовленный по неизвестной технологии. Что ж, хоть какая-то отдушина точно имеется. Да здравствует еда будущего!

Как только Рей насытилась, ее глаза стали слипаться. На этот раз она спала крепко как младенец.

*

С судьбоносного разговора, расставившего все точки над «и» истекло два дня. Такой подсчет Рей сделала из посещений «жуткой особы» (кличка для надсмотрщицы или подчиненной Джебберта, нет, правда, хрен разберешь что у них за отношения), которая приходила вот уже как четыре раза. Визиты отделялись большими временными промежутками, из чего напрашивался вывод – питание осуществляется по двухразовой системе «завтрак и ужин». Это означало, что ждать решающего момента оставалось недолго.

Доступа к каким-нибудь развлечениям кроме подсчета капель с потолка (после сотни становилось скучно), как и достаточного количества информации для крупного анализа не было в наличии, поэтому Рей отдавала предпочтение сну. Однажды ей привиделось, что помимо мечницы в темнице побывал какой-то незнакомец, но образ был слишком расплывчатый. Скорее всего, очередной сон.

Когда Злодейке Новерры уже стало казаться, что она выспалась на всю оставшуюся жизнь, раздался долгожданный грохот отворяющегося ограждения. В темное помещение зашло несколько фигур. Первыми – трое мужчин, следом за ними – молодой человек с ассиметричной прической, а в конце – облаченная в плащ цвета бирюзы женщина с черными волосами, заколотыми шпилькой. Последняя излучала спокойствие и собранность, хотя на ее лице прослеживались следы усталости.

Прислонившись к стене у входа, Командующий Драск раздраженно цыкнул.

– И зачем мы сюда такой толпой приперлись? Хватило бы и одного Кифрана, он все равно вечно без дела слоняется.

Необидчивый Командующий Илврид, встав у противоположной стены, лишь беспечно отмахнулся:

– Разве? А, по-моему, ты просто законченный трудоголик.

Остановившийся неподалеку от бородатого коллеги Командующий Ситралис со скрытой иронией произнес:

– Господин Джебберт с такой уверенностью заявил, что мы заблуждаемся. Пожалуйста, не расстраиваетесь сильно, когда поймете, что ошиблись.

Окликнутый юноша расположился подальше от компаньонов и лишь насмешливо полуулыбнулся.

– Могу вам сказать то же самое.

– Зазнавшийся щенок, – негромко прошипел сквозь зубы Гисберт.

На безразличной мине Джебберта не промелькнула ни эмоции. Бунад явно собирался одернуть своего сослуживца, но женский голос его прервал:

– Господа, может быть, мы начнем? Я немного утомилась с дороги, но вы сказали, что дело срочное.

Автор высказывания с нетерпением стучала пальцами по прутьям решетки.

– Конечно, Профессор Гронбелл, приступайте, – смиренно сказал Командующий Ситралис и переставил стул поближе к заключенной.

Не прошло и трех секунд, как Командующий Драск, смерив пленницу презрительным взглядом, не удержался и желчно бросил:

– Эй, шпионка недоделанная, сейчас-то мы тебя на чистую воду выведем. Профессор Гронбелл любую ложь за версту чует, это ее способность. Так что оставь свои бредни.

Способность? О какой способности речь? В нее детектор лжи, что ли, встроен? Но мне это только на руку.

Дама, которую называли профессором, опустилась на сидение и, посмотрев на полулежащую узницу своими пронзительными глазами, по окрасу перекликающимися с расцветкой бирюзового наряда, вежливо представилась:

– Меня зовут Делисса Гронбелл. А тебя как?

– Рей Сайлорс.

– Хорошо, Рей. Я работаю преподавателем в Сифесте. На кого работаешь ты?

– Ни на кого.

– Я никогда не шпионила. Ответь, Рей Сайлорс, ты шпион?

Что за странная форма ведения допроса? К чему эти постоянные вступительные вставки о себе, не догоняю.

– Нет.

На лице Делиссы проскользнуло удивление. Гисберт, разумеется не видевший ее реакции (но уверенный в своих обвинениях), с отвращением сплюнул.

– Упрямая девчонка.

На комментарий Профессор Гронбелл не обратила внимания и продолжила диалог с прежним размеренным обликом:

– Я родилась и всю жизнь провела в Реллуме. Откуда ты родом?

– Из Новерры.

Уточнение о перемещении из прошлого Рей решила пока не излагать.

– Понятно, – кивнула Делисса, хотя в ее взоре читалась озадаченность. – Я уважаю Императора, когда меня призывают, посещаю Ратуш. Как и с какой целью ты пробралась в Имперский двор? Ты имеешь что-то против Императора?

Ответ был незамедлительный и уверенный:

– Как я там оказалась сама понятия не имею. Но это случилось не по моему желанию. У меня не было никакой цели. Я сбегала от сентрейца, а затем как-то очутилась здесь. Когда очнулась, не понимала, где я и что вообще происходит. Я ничего не знаю ни о вашем Реллуме, ни об Императоре, за исключением того, что мне рассказал этот парень.

Дуэт командующих (рыжевласый участник команды зевал со скучающей физиономией) недовольно зыркнул на осведомителя, но тот и бровью не дернул. После недолго молчания Профессор Гронбелл повернулась к стоящим позади нее и с уверенностью сообщила:

– Все, что она сказала – правда.

Выкусите!

Две пары глаз синхронно округлились. Пока главные обвинители пребывали в шокированном состоянии, самый юный член компании тихонько посмеивался с победоносным блеском во взгляде.

Придя в себя первым, Командующий Драск процедил:

– Повтори еще раз. Я, наверное, не так расслышал.

С невозмутимым видом Делисса в точности воспроизвела свои слова.

– Как такое возможно? – растерянно выдохнул Командующий Ситралис, все еще не могущий принять реальность.

Один лишь Командующий Илврид безучастно разглядывал паутинные узоры, украшавшие углы темничной каморки. Его рослый сослуживец, повторно пытавшийся осмыслить услышанное, в итоге так и не достиг душевного умиротворения и угрожающе проревел, обращаясь к лжераспознавательнице:

– Ты издеваешься над нами? Или на полном серьезе утверждаешь, что все ее выдумки правдивы?!

Бурный всплеск Профессор Гронбелл восприняла весьма сдержанно, хотя вначале издала едва слышный раздраженный вздох.

– Я лишь говорю, как есть.

Несущий глас благоразумия Бунад, покачав головой, твердо проговорил:

– Профессор Гронбелл не стала бы так шутить. Ее способности можно доверять.

– Значит, она обошла ее способность! – рявкнул на него Гисберт.

То ли от головной боли, то ли от рева напарника, Командующий Ситралис обхватил пальцами сморщенный лоб, а затем глухо прошелестел:

– Ты сам знаешь, что такое невозможно. Профессор Поларис подтвердил – она чиста, никаких веществ, путающих сознание, в ней нет.

Тогда Командующий Драск перешел к последнему имевшемуся объяснению:

– В таком случае она просто напросто сумасшедшая!

«Да не ори ты, не у себя же дома, здесь люди спят как бы!» – мысленно воскликнула Рей, недоуменно моргая. Какой еще Профессор Поларис? Что за вещества, путающие сознание? Ничего не понятно!

– Профессор, – с надеждой в голосе воззвал Бунад. – Вы ведь мастер в психологии, пожалуйста, поделитесь своим профессиональным мнением.

Вероятно, ожидавшая такую просьбу Делисса вынесла вердикт незамедлительно:

– Для точной оценки мне нужно больше времени. Но если судить прямо сейчас, мне ее психологическое состояние показалось абсолютно здоровым.

С «абсолютно» ты явно погорячилась… Хотя неважно, пора вступать в игру.

– Я могу доказать, что не сумасшедшая, – с уверенностью заявила Рей. – Принесите мне клайзир… Ну, ту штуковину, которая была при мне.

Тут внезапно Командующий Илврид выбрался из равнодушной прострации и чуть ли не завопил, полыхая каким-то безудержным огнем во взгляде:

– Вот как эта вещь называется? Клайзир?

Двое других мужчин обменялись неуверенными переглядываниями.

– Делайте, как она говорит, – вдруг велел Джебберт. – Я за нее ручаюсь.

Настроение у Гисберта и так, мягко говоря, было не радужным, а неуважительное обращение от младшего по возрасту довело его до кипения.

– Какого хрена ты тут приказы отдаешь?! Тебя тут вообще быть не должно!

С обреченным вздохом Бунад успокаивающе хлопнул разбушевавшегося сослуживца по плечу и негромко произнес:

– Остынь, он прав, нужно проверить, – после чего перевел взгляд на рыжевласого товарища. – Иди, ты же с этой штукой возился.

Уже в следующую секунду Кифран сорвался с места и с удивительной прытью поскакал к выходу, крича на бегу:

– Ладненько! Мне жуть как интересно, как оно работает!

Когда решетка захлопнулась, оставшийся дуэт командующих принялся негромко переговариваться. Профессор Гронбелл по-прежнему сидела на стуле, облокотившись на спинку. Последний из собравшихся, выждав минутную паузу, неслышно подобрался к узнице и шепнул:

– Их лица были незабываемы, лучшее начало дня в моей жизни, серьезно.

Он их так сильно ненавидит или ему настолько скучно?

– Думаю, это затянется надолго.

– Ну, так просто они не поверят, – пожал плечами Джебберт. – Но уверен, ты знаешь, что делаешь.

Прежде чем Рей успела ответить, прогромыхало растворяющееся ограждение и внутрь забежал Командующий Илврид с клайзиром в руках. Он без задней мысли собирался передать принесенное добро в законные руки, но его остановил громкий клич.

– Погоди! – гаркнул Гисберт. – Сначала пусть она скажет, что это такое.

Не выдавая замешательства, Рей обдумывала как лучше поступить. Правда о преимущественно убийственном назначении «гостинца» из мира прошлого может обернуться и плюсом (получением доверия) и минусом (головой с плеч). Но, в общем-то, иных материальных доказательств новеррского происхождения не было, остается только рискнуть.

– Мне будет проще показать. Я не собираюсь никому вредить, можете Профессора Гронбелл спросить, если сомневаетесь.

Хотя в реплике Рей и не обращалась к кому-то конкретному, смотрела она на лишь на одного человека, кажущегося ей самым адекватным (кучерявому индивиду вообще все по барабану, а третий… без комментариев).

В устремленном на свою персону голубоглазом взоре Командующий Ситралис не прочитал и намека на недоброжелательность, поэтому решился:

– Ладно. Господин Джебберт, Профессор Гронбелл, встаньте позади нас.

Владелец первого имени недовольно сверкнул ультрамариновыми глазами, но не стал спорить и вместе со второй окликнутой спрятался за мужскими спинами.

– Вы рехнулись! – выпалил Командующий Драск. – Сами потом будете перед Командиром отчитываться!

Пылающий любопытством Командующий Илврид, разумеется, не внял предупреждению и, нетерпеливо передав неведомый предмет заключенной, занял место рядом с остальными.

Знакомый холод клайзировского металла придал Рей уверенности, и она без страха в ауре выпрямилась и поудобнее оперлась на стену.

Может, поубивать их всех к квартлеровой матери, пока есть возможность? Нет, в первые же дни жизни в будущем устраивать геноцид невежливо как-то, обойдемся без кровопролития. Да и навряд ли получится, у них же есть эта эсенция или как там ее.

Обхватив оружие, Рей провела пальцем по кнопке, включающей ослепляющий режим. Темноту разверзло сияние.

Вместо слов Кифран прокомментировал восхищенным свистом.

– Невероятно, – пролепетал следом обескураженный Бунад.

Не менее обескураженный Гисберт наконец убавил в гневе, но не в громкости:

– Но как?! Мы ведь установили блокиратор! Ты не можешь использовать эсенцию!

«Реакция положительная, действуем дальше» – отчиталась Рей в мысленном пространстве и приступила в пояснению:

– Я ее и не использую, это другое. Там, откуда я прибыла, это устройство называют клайзиром. Клайзир вбирает жизненную энергию пользователя и выпускает ее в том или ином виде. Зависит от того, какой режим выбрать. Сейчас я пущу небольшой световой заряд. Это просто вспышка, ничего опасного.

Мощность заряда обусловлена объемом передаваемой энергии пользователя, а количество поступаемой энергии регулируется кнопкой активатора – чем дольше нажимаешь, тем сильнее заряд, причем мощность с каждой секундой возрастает в несколько раз. Хозяйка «технологического чуда» (хотелось бы надеяться именно на такое впечатление), планируя лишь наглядную демонстрацию, выпустила минимально по возможности слабый заряд, дабы не лишить публику зрения.

Из устройства вылетел сгусток света, озаривший помещение. Все зажмурились. Когда вернулся привычный полумрак, Рей продолжила инструктирование:

– Есть еще два режима – парализующий и разрывной. Первый работает только на людях, но думаю, никто не захочет вызваться добровольцем. Второй имеет разрушительный эффект. Я могу показать, но за целостность этого места не ручаюсь. Ну так что, мне это сделать?

В ожидании отклика голубые глаза вопрошающе устремились на мужскую троицу. Те зрительно посовещались и спустя минуту сошлись во мнении.

– Давай, – озвучил общее решение Командующий Ситралис.

С беззвучным торжественным восклицанием Рей направила дуло на противоположную стену, переключила режим и снова на миг приложила палец к активатору. Раздался хлопок, а затем громкое «бабах», вызванное образовавшейся вмятиной. Наступившее молчание прерывалось падающими с места удара обломками.

Вопрос, крутившийся почти во всех головах (за исключением одной, с ассиметричной прической), предал словестной форме Командующий Драск:

– Да откуда ты взялась такая, демон тебя дери?!

Внутренний голос подсказывал Рей, что подходящий момент настал, и она отбросила страх показаться чокнутой.

– Из прошлого… я полагаю.

На удивление Злодейки Новерры после убойного признания на нее вместо насмешек посыпался град вопросов. Поначалу спрашивающие удостоверялись с помощью лжераспознавательной способности, но, не обнаружив ничего подозрительного, избавились от проверочных задержек. Рассказу предалось все самое важное – кто такая Рей Сайлорс, что представляет из себя Новерра, как жили люди в старом мире. А в кульминационной части – теория с перемещением во времени и наноустройством, перестроившим всемирный порядок.

По завершении переговоров перегруженные потоком информации командующие пошушукались и, объявив о необходимости вызова начальника, покинули темницу. Спустя примерно полчаса прогрохотал звук отворяющейся решетки, пропустившей мимо себя высокого мускулистого мужчину в терракотовом камзоле. Его хладнокровная внешность отступала на второй план из-за невероятной ауры, вызывающей одновременно и страх, и трепет.

Встретившись с незнакомцем глазами, Рей оцепенела. Она будто заглянула во всепоглощающую черную бездну, способную вдавить в пол без всякой эсенции.

– Командир, – приветственно махнул рукой Джебберт.

Жуткий тип окинул юношу непроницаемым взглядом, слегка прищурившись, отчего стал выглядеть еще более устрашающим, и, ничего не сказав, вновь посмотрел на заключенную.

Так это их Командир? Да уж, с таким лучше не шутить.

– Ты прибыла из прошлого?

Резкий, леденящий кровь голос звучал подавляюще властно. Рей нервно сглотнула и ощутила, как тело охватывает дрожь, но все же попыталась ответить уверенно:

– Думаю, что так. Других вразумительных версий у меня пока нет.

Без проявления хотя бы маломальских эмоций Командир отвернулся и в этот же момент Рей с облегчением выдохнула – словно с плеч тяжеленую глыбу сняли.

– Нужно доложить Императору. Пусть решает, что с ней делать.

– Он уже в курсе, – весело сообщил Джебберт. – Я его уведомил и договорился о встрече. Может, уже пойдем? Нельзя же самого Императора заставлять ждать.

Вены Командующего Драска аж набухли от гнева, но он промолчал – видимо, присутствие босса так влияло. Хотя негодование вполне уместно (как и пожелание наименее мучительной смерти и подготовка гроба).

Он что, вообще без тормозов?

Каменное командирское лицо оставалось бесстрастным.

– Значит, освободите ее и доставьте в Ратуш, у меня и без этого дел по горло.

С таким приказом Командир резко развернулся и направился к решетке, но едва им была сделана пара шагов, как прозвучал женский голос.

– Давно не виделись, Командир, – произнесла Делисса.

Идущий затормозил и, вглядевшись в фигуру на стуле, ровно проговорил:

– И вы здесь, Профессор Гронбелл.

Реплика производила такое впечатление, будто озвучивший ее заметил присутствие собеседницы только сейчас, хотя какая-то необычная тяжесть в интонации свидетельствовала об обратном.

– Вы как обычно заняты, – восхитилась (вроде бы) Профессор Гронбелл. – Геройствуйте на передовой. Реллуму несказанно повезло иметь такого выдающегося легионера.

– Ну что вы, я лишь выполняю свой долг, – сухо ответил Командир.

На долю секунды могло почудиться, что Делисса едва заметно усмехнулась.

– Что ж, не буду вас задерживать.

Атмосфера между говорящими витала довольная странная. Напускная вежливость не могла скрыть напряжение, искрившее в недолгом диалоге. В простых на первый взгляд словах явно таился подтекст, непонятный (а может быть и понятный) другим слушателям. Складывалось ощущение, что парочка давно знакома и связана каким-то общим прошлым.

Трагическая история любви? Да нет, вряд ли. Чего-то не поделили, наверное.

Командир, не попрощавшись, зашагал дальше. Профессор Гронбелл не обернулась ему вслед, но в ее глазах застыло нечто такое странное… Злость? Разочарование? Печаль? Или все вместе? Как говорится, чужая душа – потемки.

Пока Командующий Ситралис снимал с пленницы оковы, Командующий Драск поднял с пола блестящую пластину и пробурчал:

– Получается, мы блокиратор впустую тратили? Проклятие!

– Точно, – воскликнул Командующий Илврид, щелкнув пальцами. – Ты напомнил мне об одной вещи. Интересно, если она не использует глушитель, получается, в ней вообще нет эсенции? Похоже, ей это совсем не мешает.

«Наконец-то долгожданная свобода!» – под такой крик души Рей с наслаждением разогнула затекшие ноги и потерла посиневшие запястья, после чего кинула последний ненавистный взгляд на цепи, столько времени державшие ее в неволе. Больше она в эти сети не попадет, никогда в жизни. Не будет же сия цель сложновыполнимой, верно?

– Позже с этим разберемся, сейчас нужно побыстрее привести ее в Ратуш.

Едва Командующий Ситралис, толкающий освобожденную заключенную вперед, изрек это высказывание, перед ним нарисовался юношеский силуэт.

– Я за ней присмотрю, а вы идите себе спокойненько.

Из бедного Бунада вырвался обреченный вздох, в котором так и читалось: «Делайте уже что хотите, на препирание у меня не осталось ни сил, ни желания».

– Вы двое – впереди, мы – позади, только так.

– Хорошо, – тут же согласился Джебберт, словно на такой вариант и рассчитывал изначально.

Даже Командующий Драск обошелся без едких замечаний, хотя, конечно же, не сдержал возмущенного фырканья. А вот Командующий Илврид, выглядящий самым бодрым, явно был не прочь еще поболтать, что доказал многообещающим началом своей фразы:

– Вот мне интересно…

– Ну что еще?! – в унисон проголосили другие командующие.

Погруженный в размышления Кифран чуть не подпрыгнул от неожиданности и забормотал:

– Эмм, да так, мелочь, но не могу выкинуть это из головы. Почему у меня не получилось включить этот, эм… клайзир, верно? Я ведь делал то же самое. Так почему? Тут какая-то хитрость?

Присутствующие вопросительно уставились на владелицу оружия.

Ой-е, без паники, только без паники.

Непомерными усилиями Рей удалось сохранить видимое спокойствие, хотя внутри у нее все клокотало от волнения, а сердце выбивало неистовую барабанную дробь. Ответ на сей каверзный вопрос был уже давно подготовлен, но все равно выдалась пауза.

– Можно и так сказать. Клайзирам свойственна идентификационная привязка, они с самого начала создаются предназначенными для конкретного человека. То есть, этот клайзир могу использовать только я. Это своего рода гарантия неприкосновенности. В Новерре оружие было редкостью, немногие могли себе его позволить. Естественно, эти немногие желали любым способом исключить возможность попадания их сокровища в чужие руки. Для этого и придумали идентификационную привязку.

Проверка реакции вызвала в Рей счастливый выдох облегчения – никто из троицы не смотрел на нее с подозрением или недоверием, а Профессор Гронбелл стояла возле выхода и выглядывала сквозь прутья решетки.

– Понятно, – хлопнул в ладони Командующий Илврид. – Значит, это что-то вроде нити владельца, очень интересно.

Серьезная мина Командующего Ситралиса приобрела предвкушающее выражение.

– Все именно так, как ты предполагал, поздравляю. Как всегда, зришь в корень.

По какой-то причине Командующий Драск выглядел очень недовольным. Выругавшись, он бросил что-то поблескивающее рыжевласому коллеге. Тот поймал на лету и скромно потер нос.

– Это было не сложно. У меня в запасе имелись и другие версии, но эта показалась самой подходящей.

– А я тебе говорил не спорить с ним на деньги, сам виноват, – укоряюще отметил Бунад, хотя в его голосе слышались нотки довольного злорадства.

В ответ Гисберт лишь раздосадовано хмыкнул и, надавив по выпирающей из стены небольшой прямоугольной выпуклости, указал Джебберту на открывшийся проход.

– Давайте в темпе.

Слабо переставляя ноги, еще ватные от продолжительного обездвижения, Рей покинула стены своей клетки. За время заключения она миллион раз представляла себе картину освобождения, и вот это происходит в реальности! Правда, в половине тех представлений ее вели на казнь. Остается порадоваться, что они не воплотились наяву.

Коридор, освещенный настенными факелами в черных подсвечниках, был усеян бесконечными решеточными рядами, разделенными небольшими простенками. Поскольку данное место представляло собой темницу, в таком интерьере нет ничего удивительного. Однако менее жутко от этого не становилось.

Наконец дорога уперлась в огромную куполообразную дверь, поверхность которой изрезали изогнутые борозды, повторяющие линии контура проема. В центре металлической махины как будто проделали круглое отверстие, где внутри торчало нечто, напоминающее кнопку. Едва Джебберт нажал по ней, дверь, точнее, две ее половины, разъехалась в стороны. Внутрь нырнул солнечный свет. По зрачкам Рей, приспособившимся к мрачным тонам, словно чем-то острым полоснули. Ступавший впереди потянул ее за собой, и они выбрались наружу.

– Долго будете стоять как вкопанные? – проворчал сзади Командующий Драск.

– Хочешь, чтобы мы ослепли? – весело спросил Джебберт. – Не будь таким жестоким.

Никогда еще обычный свежий воздух не казался Рей настолько оживляющим. Когда глаза смогли привыкнуть к освещению, она увидела землю, вымощенную серым каменным полотном, заросшим мхом. Чуть дальше это полотно разделялось на несколько дорожек, окруженных зарослями колючих кустарников. Из лесной чащи доносилась смесь разнообразных звуков – стрекочущих, шуршащих и щебечущих.

Обернувшись, Рей встретила три ожидающие взгляда. На фоне мужских фигур виднелась та самая половинчатая дверь. Даже при дневной подсветке в ней сохранился нагнетающий образ. Вероятно, этому способствовал не менее нагнетающий облик всего здания – сплошные черные стены вкупе с торчащими из черепичной крыши острыми наконечниками – сразу ясно, место не для развлечений.

Как только Джебберт вывел Рей на одну из зигзагообразных тропинок, она озвучила свои мысли:

– И к чему этот зловещий стиль? Здешним жильцам и так хреново, а «веселая» обстановка окончательно в депрессию вгоняет. Можно же красок там добавить, рисунков для настроения.

Прыснувший от смеха юноша едва не споткнулся.

– Ха-ха, для настроения, да? Это темница, как никак, ей положено так выглядеть. Хотя мне нравится твоя идея, устаревшие стереотипы, как ты выразилась, вгоняют меня в депрессию.

В первые минуты пути пейзаж вокруг был довольно однотипный и непримечательный. Но, завернув за поворот, Рей охнула от открывшейся картины.

Каменистая тропа обрывалась. Вместо нее вниз вели белоснежные ступени, в конце которых разворачивалась восхищающая взор панорама – раскинутые скопления пышущих богатством серебристых, лазурных и других приятных глазу оттенков построек поражали размахом и разнообразием архитектурного изобилия. Стены – где-то расписанные узорами, где-то с выступающими причудливыми рельефами, где-то покрытые цветочными лозами, а где-то украшенные стеклянными фонариками, жемчужными вкраплениями или ленточными подвесками – источали изысканность и великолепие. Башни – строгой конусообразной формы с резными зубцами, тонкие с игольным шпилем на верхушке, с коническими крышами или то сужающиеся, то расширяющиеся по всей высоте – пленили своей необыкновенной красотой. Любая деталь или элемент оформления, будь то ворота или арка при входе, беседка во дворе или орнамент на оконной раме, смотрелись со вкусом и безупречно вписывались в общий антураж.

В каждом из скоплений самое крупное и впечатляющее строение – по-видимому являвшееся главным – окружали несколько более мелких. Между этими «комплексами» (всего их насчитывалось пять) пестрили великолепные сады, полнящиеся всевозможной растительностью, а также деревья с изящными нежно-розовыми и белыми цветками на ветвях, роскошные фонтаны и искусные скульптуры.

Однако все это меркло в сравнении с тем, что вырисовалось на заднем плане. А вырисовывалось там нечто невероятное – на отвесном склоне скалы стоял замок с двумя закрученными как спираль золотыми башнями, казалось, достающими до небес. Позолоченные стены и встроенные в окна витражи переливались на солнце всеми цветами радуги. Вокруг сказочного сооружения ниже располагались разные пристройки, часовня с колоколом и густые заросли леса. Воистину завораживающее зрелище, от которого дух захватывает!

– Что, впечатлена?

Очарованная представшим видом Рей вздрогнула, услышав голос своего сопровождающего.

– Ну, это… Действительно немного впечатляет.

– Немного? А по твоему лицу не скажешь, что немного, – наигранно удивился Джебберт и, рассмеявшись, указал рукой на вниз лежащие дома. – Вот здесь живут все имперские семейства, – затем махнул на сверкающий дворец. – А это Имперский Ратуш, – и переместил ладонь на зеленые массивы, окутывающие основание искрящегося двухбашенного гиганта. – А с тобой мы встретились во-о-он там.

Интересно, мое перемещение выбиралось рандомно или надо мной кто-то постебался? Оказаться не где-нибудь, а прямо под носом самой важной персоны, с которой пылинки сдувают, это же просто верх удачливости. В скобочках – нет. Джебберт – это, наверное, компенсация за мое «божественное» везение.

Словно воспользовавшись телепатией, объект чужих мыслей задумчиво спросил:

– Любопытно, почему твое пробуждение произошло именно здесь?

«Ты реально начинаешь меня пугать!» – этот проникновенный крик Рей заглушила остатками хладнокровия и выдвинула предположение:

– Рассуждая логически, скорее всего в том месте я была в последний раз в своем времени и там я и совершила временной прыжок. Само мое местоположение не изменилось, изменилось лишь время.

Пару мгновений Джебберт словно обдумывал услышанное, а после с серьезным видом возразил:

– Нет, все гораздо проще.

Да как сложившуюся квартлеровщину можно по-простому объяснить?!

– В смысле?

«Гений» (как покажет следующая секунда действа, кавычки очень жирные) встал в театральную позу, прижав одну руку к груди, а другую вскинув в небо, и торжественно изрек:

– Нас с тобой вместе свела судьба!

– …

Беру назад слова про компенсацию. Он полный идиот.

Трио командующих с Профессором Гронбелл тем временем тоже добралось до обзорного обрыва и ожидало в стороне.

– Вы тут до вечера языками чесать собрались? – не вытерпел Гисберт.

– Нет, ровно столько, чтобы тебя позлить, – сострил Джебберт с наигранно невинным выражением.

На мужских висках угрожающе надулись вены.

– Ах ты…

Гисбертскую гневную речь, как всегда, остановил Бунад:

– Да ступайте вы уже вперед, а то по правде только к ночи доберемся.

Виновник очередного веновздувательства несчастного Командующего Драска (кажется, ему нравится лицезреть сие зрелище) едва заметно ухмыльнулся и обратился к Командующему Ситралису:

– Идем в обход?

Вместо того чтобы разделить веселье и проникнуться поношением общего врага, Бунад не выглядел дружелюбным ни на йоту, хотя и кивнул с учтивостью.

– Не будем вызывать шумиху.

Команда продолжила ход, продвигаясь вдоль склона по протоптанной тропинке. Когда та завернула вниз, путники также стали спускаться. Сбоку, сквозь просветы в ветвях, проглядывали силуэты построек, которыми они недавно любовались.

Внезапно Рей почувствовала, как в бок врезался локоть. Обратив на себя внимание (мог бы и словами попробовать!), Джебберт ткнул пальцем в ромашковую поляну, простиравшуюся в гуще леса.

– Где-то там мы тебя нашли. Ратуш уже совсем близко.

Действительно, по мере перемещения по спуску устремленные ввысь башни становились все ближе. Рассмотрев их повнимательнее, Рей заметила, что верхушки куполов венчают какие-то детали. Напоминало неровный треугольник, заключенный вершиной вниз в круг, из верхнего основания которого выпирала тонкая полоска, а над ней – маленький квадрат.

Поймав направление взгляда своей спутницы, Джебберт пояснил:

– Меч, пронзающий луну. Треугольник – меч, а две половинки круга – части луны. Это знамя Реллума.

– Как-то агрессивно, – прокомментировала Рей.

Явно не разделявший той же позиции проводник лишь бесстрастно пожал плечами.

– Ну, оно как нельзя лучше показывает наши стремления и убеждения. Все-таки Реллум издавна был военной торией.

Заниматься восполнением информационных запасов Рей планировала позже, но все равно не удержалась от вопроса:

– А против кого война?

В ультрамариновых глазах промелькнуло сначала удивление, а затем осознание.

– Никак не привыкну к тому, что ты ни о чем не знаешь. Мы сражаемся с демонитами…, – при виде недоумевающего лица собеседницы Джебберт отмахнулся. – Долго объяснять. Еще с орденами Фидема – другой торией. Раньше воевали только с Черным орденом, но Белый орден после смены лидера стал совсем другим и тоже ввязался в противостояние.

Если мне не изменяет память, в сентрейские времена большинство межгосударственных конфликтов носило форму территориальных разборок.

– Территории делите?

На губах Джебберта заиграла озорная полуулыбка.

– Это занимательная, но очень длинная история.

Неопределенная фраза раззадорила в Рей интерес, но для долгих переговоров и правда был неподходящий момент.

– Да что ты об этом знаешь?!

Источником раздавшегося позади разъяренного баса служил, разумеется, Командующий Драск.

– Ну, конечно, ничего, это ты у нас во всем знаток.

Вторая реплика, естественно, была произнесена Командующим Ситралисом.

– Может, уже сойдетесь на том, что оба ничего не знаете?

Беспечно-простодушное высказывание, прозвучавшее третьим, конечно же, принадлежало Командующему Илвриду.

– А ты вообще молчи!!! – последовало синхронное двухголосое восклицание.

– Как у вас всегда так согласованно отвечать получается, вы тренировались, что ли?

Дуэт слушателей знатно посмеялся (одна – внутренне, другой – вслух) над перебранкой троицы.

Через некоторое время тропа наконец вывела к передней части замка. Ее окружали серебристые столбы, сверху как бы сведенные каменным ободком. Цепочка колонн замыкалась по обе стороны лестничной площадки, ведущей к входным воротам дворца. Шагая по отполированному белоснежному камню, расстеленному вокруг, Рей с восторгом разглядывала строение, вблизи казавшееся еще более масштабным и грандиозным.

При подъеме по сверкающим ступенькам шагающее позади трио прибавило в скорости. На входе стояло четверо мужчин. Их форма имела более темный цвет и упрощенный фасон по сравнению с той, которую носили командующие. На головах у них были надеты головные уборы, напоминающие фуражку, но без козырька, спереди с них спадало что-то вроде сетки, обтягивающей глаза. На поясах плащей крепились ножны. Завидев приближающиеся фигуры, четверка вытянулась по струнке и, прижав кулаки согнутых в локте рук, громогласно воскликнула:

– Приветствуем командующих!

– Вольно, – небрежно буркнул Командующий Драск, первый добравшийся до впечатляющих гигантских врат с выгравированным по середине знаменем меча и луны.

Поднявшись последней, Рей словила на себе любопытствующие взгляды стражей. Нечасто, видать, сюда пленников, подозреваемых в шпионаже, приводят.

Хоть внутренне она и подготовила себя к предстоящему, увиденное заставило ее снова восхищенно охнуть. Внутри Ратуш сверкал радугой в прямом смысле слова – проникающий через витражи свет рассеянно озарял зал красочным сиянием. Золотые глянцевые стены, хрустальные сводчатые потолки, высокие колонны с резными проемами – все пронизывало величие и приковывало взор. В конце зала из пола вздымались две винтовые лестницы, спиралью уходящие вверх. Они, то сходясь вместе, то расходясь в стороны, соединяли этажи, кольцом обвивавшие внутреннюю часть здания.

Стоящий рядом Джебберт не упустил возможности съехидничать:

– Немного впечатлилась?

– Ха-ха, очень смешно, – скривилась в ответ Рей, мысленно восклицая: «У меня на родине сплошные серые небоскребы, и даже не небоскребы все равно серые, легкая впечатлительность вполне нормальна!».

Компания пересекла арку, обрамленную закрученными завитками с искрящимися внутри камнями, и попала в длинный коридор, где повсюду были развешаны картины с людскими изображениями. Рей замедлила шаг, рассматривая галерею фамильного древа имперского рода, и, обнаружив над подписью «Второй Наследный Принц Имперского двора, Кронпринц Реллума, Джебберт Лагналирос» знакомое лицо с ультрамариновыми глазами, поддержала рукой челюсть, ибо та норовила рухнуть наземь. Оригинал из реальности подтолкнул ее, бросив на собственный портрет сложный взгляд, и резко зашагал дальше.

Все еще пребывая в шоке, Рей бросилась вдогонку. Теперь многое становилось понятным – почему крутые дядьки свободно пускали Джебберта к опасной пленнице, почему терпели его приказы и фривольную манеру общения, и почему до сих пор не послали буквально и фигурально в какой-нибудь далекий пункт назначения.

А ведь точно, кто-то из командующих называл его имперским наследником, как я могла упустить столь нечто важное?! Да он меня за любую дерзость может на шашлык пустить!

Финальным переходным этапом оказалась перламутровая стеклянная дверь с зарисовкой меча и лунных серпов. За ней взору представал продолговатый зал по масштабу не такой огромный, как первый, но тоже весьма просторный и не менее чарующий. Лазурный пол с темными вкраплениями подобно зеркалу отражал висящие на потолке стеклянные фонарики в форме цветков, в сердцевине которых полыхало пламя. По боковым сторонам в один ряд размещались сидения с богатой обшивкой из бархата и шелка. Они как бы выстраивали дорогу к трем ступеням, ведущим к помосту, где виднелся небольшой, но элегантный стол из темного дерева и широкое кресло с золотой бахромой. На нем восседал мужчина лет так пятидесяти, постоянно вздрагивающий и нервно перебирающий руками, словно боясь чего-то. Его худое лицо облепляли морщины, на макушке головы вокруг блекло-русых волосяных отростков зияла лысина. Такая невыразительная внешность странно сочеталась с одеянием – роскошный атласный плащ изумрудной гаммы с высоким воротником и длинными рукавами облегал золотистый жилет с черными пуговицами, соединенными цепочками. Неподалеку стоял человек в строгой и одновременно изысканной сиреневой с черными вставками мантии, с очками на глазах и ниспадающими чуть ли не до пола прямыми черными волосами. Помимо них был кое-кто еще – высокий парень лет двадцати пяти с чуть взъерошенной прической из светлых волнистых прядей, прислонившись к стене, держал руки в карманах и ритмично покачивался, будто в такт музыке. Заслышав шаги, он провел глазами оливкового оттенка по прибывшим, оторвался от опоры и радостно воскликнул:

– Брат!

Проследив за взглядом незнакомца, Рей поняла, что тот обращался к Джебберту. В последнем же произошла неожиданная перемена – его всегда бесстрастное лицо при виде окликнувшего разом потускнело, будто ясное небо вдруг затянулось хмурыми тучами.

Самый юный – очевидно, второй имперский отпрыск, точнее, первый. Чувак в мантии похож на какого-нибудь верного секретаря. А император… Нежели этот невзрачный тип с «густой» шевелюрой?! Да быть того не может!

И все-таки была в облике «невзрачного типа» одна особенность – его средний палец обхватывал массивный перстень с изображением все той же рассеченной луны и все того же меча (нет, эта картинка правда начинает надоедать, она здесь повсюду, что ли?). Интуиция подсказывала Рей, что броская вещица – не простой аксессуар, а символ власти. А это значило…

Резко затормозившие командующие и Профессор Гронбелл поклонились и в голос выкрикнули:

– Приветствуем Ваше Императорское величество!

Сидящий в кресле кротко кивнул.

Да, это значило, что «невзрачный тип» – и есть тот самый император. Рей поднапряглась, чтобы не выдать удивления. Может быть, это такой ход для отвода глаз и за неприглядной внешностью скрывается истинная натура всемогущего повелителя?

Император, обменявшись со взрослыми парочкой формальных фраз, перевел взгляд на иноземную гостью, а затем на младшего имперского наследника.

– Сын мой, эта та юная пленница, про которую ты рассказывал? Ты нашел доказательства своим словам?

Голос монарха прозвучал слабо и неуверенно, как-то совсем не по-императорски. Джебберт, испуская непонятные и при этом очень ощутимые волны отрицательной энергии, ответил ровно и почтительно:

– Да, отец. Профессор Гронбелл может подтвердить, что все сказанное ею правда. И командующие тоже. Мы все верим, что она прибыла из прошлого.

Не поднимая головы, Делисса с почтением проговорила:

– Ваше величество, она честно ответила на все вопросы. Говоря о ее психическом состоянии, я не нашла в нем какие-либо отклонения.

Вопрошающий взор Императора устремился на трио подчиненных. Сделав шаг вперед, Командующий Ситралис отрапортовал:

– Все так, Ваше величество. Сначала мы считали Рей Сайлорс шпионкой, потом сумасшедшей, но должен признать, что ее рассказы, несмотря на всю их абсурдность, довольно логичны и последовательны. Кроме того, обнаруженный при ней предмет совершенно не реагирует на эсенцию и работает уникальным образом… Кифран!

Докладчик ткнул витающего в облаках коллегу в бок. Тот ойкнул и, вытащив из пиджака клайзир, продолжил вместо товарища:

– Ваше величество, это устройство по конструкции напоминает наши сенцеры, но функционирует за счет энергии иного рода. Мы видели его в действии и это было впечатляюще. Думаю, этому оружию удастся найти полезное применение. К тому же им может пользоваться только конкретный человек и без наложения нити владельца, оружие из другого времени действительно поражает!

– Конкретный человек? – спросил молчавший до сих пор бархатистый голос.

От пронзительного зрительного бурения, исходящего из-под очков, Рей невольно сглотнула, но, заметив сигнал Командующего Ситралиса, моментально придала облику невозмутимость.

– Только я.

Она вкратце повторила свое объяснение, излагаясь спокойно, без запинки, уверенно глядя прямо на Императора. Но это лишь внешний блеф. В душе у Рей бушевал настоящий ураган, сердце выскакивало из груди, заглушая своим бешеным стуком даже мысли. А точнее, одну-единственную мысль, которая вертелась в ее сознании как заведенная: «Хоть бы они не заметили!».

Идентификационная привязка, встроенная в клайзиры для обеспечения их сохранности. Было ли это правдой?

Конечно же нет. На самом деле клайзиры работали по парольной системе. Пользователь устанавливает пароль. Клайзир запоминает пользователя и впредь для его использования повторять пароль не требуется. Однако, если им хочет воспользоваться другой пользователь, он должен ввести тот самый пароль, а затем может изменить его на любой другой. То есть применить клайзир без ведома предыдущего обладателя невозможно. Такова настоящая гарантия неприкосновенности.

Зачем было врать? Все очень просто. Что будет, если тот, кто участвует в войне, внезапно найдет многообещающее оружие? Захочет сделать его своим, разумеется. Рей же желала выжить и не желала возвращаться в темницу. Как же ей добиться хэппи-энда? Ответ на поверхности – быть безобидной, но в то же время полезной, настолько, чтобы ее не отправили на тот свет или за решетку. И при сложившихся обстоятельствах клайзир – исключительный шанс на спасение. Нет Рей Сайлорс, то бишь «единственного» пользователя – нет клайзира. Таков был план. Но все же лгать в присутствии той, кто в любой момент может в два счета вывести тебя на чистую воду – не так-то это просто! Оставалось надеяться, что с трудом выстроенные доверительные отношения спасут от повторной процедуры проверки.

Когда объяснение завершилось, в обсуждение вновь включился Командующий Ситралис, который кратко осветил историю «Рей Сайлорс из прошлого» и допрос Профессора Гронбелл. Выслушав, Император покивал и бросил на стоящего рядом вопрошающий взгляд.

– Хорошо. Канцлер, что делать, как считаешь?

На этом моменте Рей слегка подзависла.

Он спрашивает, что ему делать? Эй, прием, ты же тут главный, сам решай, что тебе делать!

Длинновласый приближенный поправил очки и моментально пришел своему повелителю на помощь (как будто только и ждал призыва):

– Его высочество Джебберт упоминал, что в Рей Сайлорс нет эсенции. В битве с демонитами она может нам пригодиться. Думаю, ее можно приставить к одному из генералов и посмотреть, что получится.

Не слишком долго думая, Император обратился к командующим:

– А вы что думаете?

Ненадолго замявшись, Командующий Ситралис первым высказал мнение:

– Согласен с господином Эссилом.

Со странным многозначительным выражением Командующий Илврид покосился на усатого коллегу, а затем равнодушно пожал плечами.

– Почему бы и нет.

Высказавшийся последним Командующий Драск нехотя пробурчал:

– Если она еще потянет. Сперва нужно ее поднатаскать, а то на первой же вылазке дуба даст.

Очевидно согласный со всеми (кажется, у него всегда такая реакция?) Император снова закивал как болванчик.

– В ней есть эсенция, – сообщил ранее звучавший лишь единожды голос.

Все, включая Рей, изумленно вытаращились на брата Джебберта, до сего момента молча наблюдавшего в стороне.

Чего-чего?

– Поток ощущается очень слабо. Ее эсенция будто блокируется какой-то другой силой, причем довольно мощной и…, – старший Наследный Принц прервался, подбирая слово. – Странной. Интересно, что это такое?

Из пребывающих в шоке быстрее всех очнулся Командующий Ситралис.

– При всем моем к вам уважении, Ваше высочество Джереон, я не понимаю, о чем вы. Никто из нас не обнаружил в ней и единицы эсенции, вообще ничего.

– А вы всмотритесь повнимательнее, – посоветовал Джереон.

Почти все присутствующие в зале вперились в Рей взглядами с такими напряженными лицами, словно изо всех сил старались что-то разглядеть.

– Он прав, – подтвердил Император через несколько секунд.

– Демон побери, не чувствую, – проскрежетал Командующий Драск и сильнее нахмурил брови.

– Сконцентрируйте максимум эсенции в одной точке и сосредоточьтесь, – без всякого высокомерия порекомендовал Джереон.

Минута, еще одна. Рей уже показалось, что в ней дырку просверлят, но тут глаза мужской троицы победоносно сверкнули.

– Действительно, – охнул Командующий Ситралис.

– Я тоже рассмотрел, – подхватил следом Командующий Илврид.

Гисберт, не изменяя себе, сразу занял позицию нападения:

– Эй, ты ведь уверяла, что знать не знаешь про эсенцию! Профессор, проверь ее!

Видимо, чтобы иметь и гарантии с точки зрения психологического аспекта, Профессор Гронбелл внимательно всмотрелась в испытуемую.

– Моя эсализация – измерения. Ты знаешь свой запас саарсы или какая у тебя эсализация?

Очередные незнакомые термины вызвали в Рей прилив облегчения – ей точно ничего не известно, способности можно не бояться.

– Понятия не имею даже, что эти слова означают. Не знала я, что во мне есть эта ваша эсенция, честно!

Спустя секундную паузу Делисса огласила результат:

– Правда.

– Да мать вашу за ногу, как такое…, – разразился ругательством Командующий Драск, но затем осекся, осознав, где находится. – Простите, Ваше величество, просто эта ситуация выводит меня из себя.

Повисла напряженная тишина.

А обстановочка то накаляется… Но мне больше нечем крыть. Самое раздражающее то, что их вполне можно понять – заявляется какая-то чудачка, утверждает, что из прошлого и при этом не может ничего нормально объяснить. Да даже я уже в себе сомневаться начала, что уж про них говорить!

Прервал всеобщее молчание императорский подчиненный по имени Эссил, очевидно принадлежащий к такому типу людей, что в любых условиях сохраняют хладнокровие и рассудительность:

– Раз всплыли новые обстоятельства, нужно все тщательно взвесить, прежде чем принимать решение.

– Мы больше не можем с этим возиться, – возразил Командующий Ситралис. – В народ уже просочились слухи, что Принц Реллума завел шашни со шпионкой.

Младший Принц тут же решительно заявил:

– Мне плевать на сплетни.

Уже сознательно плюющий на статусные порядки Командующий Драск в открытую прикрикнул на второго имперского наследника:

– Не о тебе идет речь, а о репутации имперской семьи!

Ожидания Рей предстоящей взбучки от монарха за неуважительное обращение с сыном провалились – тот даже своей императорской бровью не повел.

– Этого следовало ожидать, – невозмутимо отметил Эссил. – Слухи разносятся быстрее скорости света. Значит, мы должны разрешить ситуацию прямо сейчас. Считаю, нам следует провести совещание. Каковы будут указания, Ваше величество?

Как и прежде, правитель не терзал себя долгими раздумываниями.

– Сделаем, как предложил Канцлер.

Быстрым движением поправив съехавшие на нос очки, Канцлер задал новый (для кое-кого весьма судьбоносный) вопрос:

– А как поступить с Рей Сайлорс, Ваше величество?

Вместо ответа Император с надеждой посмотрел на командующих.

– Что вы об этом думаете?

На этот раз опередил всех с высказыванием мнения Командующих Драск:

– Я думаю, что ее стоит вернуть в темницу, пока что.

К удивлению Рей (беззвучно прооравшей: «Надо было все-таки порешить его клайзиром!»), к беседе присоединился Джебберт, в чьих глазах зажегся недобрый огонек:

– Какая интересная, но недалекая мысль. Профессор Гронбелл оправдала Рей, у вас нет оснований ее задерживать.

– Может быть, она нас всех одурачила! – взвился Гисберт. – Кто тогда возьмет на себя ответственность?

В спор внезапно вмешался Джереон, на безмятежном лице которого проступила мрачная тень беспокойства.

– Но разве вы сами не говорили, что у нее нет дурных намерений? – спокойно спросил он. – Как тогда она может быть опасна?

На этот довод Командующий Драск не нашел чем возразить.

– Его высочество Джереон верно говорит, – поддержал старшего Принца Канцлер. – Мы же не варвары какие-то, а цивилизованные люди. Пусть, пока мы совещаемся, с ней кто-нибудь подежурит.

– Ну, полагаю, так будет правильно, – согласился Командующий Ситралис, тяжело вздохнув.

Количество перевешивающих голосов (а предпоследний, стоит полагать, играл ключевую роль) было несложно посчитать, и Император наконец созрел для приказа.

– Профессор Гронбелл, побудьте с Рей Сайлорс в соседних покоях, мы позовем вас, когда закончим.

Особой благодарности Рей не почувствовала. Как ей виделось, здешний монарх попросту исходил из мнения большинства, а не из суждений своих подчиненных или собственных умозаключений. Если бы остальные поддержали Командующего Драска, он бы, не сомневаясь, принял противоположное решение. Вместо того чтобы думать своей головой, этот человек безвольно плыл по течению, перекладывая обязанности на других.

«Правителю государства не нужно быть талантливым и выдающимся, он должен уметь находить талантливых и выдающихся людей и прислушиваться к ним» – с этой фразой, прочитанной в какой-то книге, сейчас Рей могла с уверенностью поспорить – если правитель не обладает ни умом, ни способностями, то как он поймет, как распоряжаться чужим умом и способностями, и как различит, кого следует слушать, а кого не следует?

Да никак.

– Может быть, господину Джебберту стоит отдохнуть? Обсуждение затянется надолго, – заботливо предложил Командующий Ситралис с очевидным намеком свалить куда-нибудь подальше.

Однако Джебберт с готовностью парировал удар:

– Благодарю вас за беспокойство, Командующий, но я нисколько не устал, готов хоть всю ночь бодрствовать. Или вы считаете, что я помешаю?

Первый Принц обеспокоенно взглянул на брата и снова без приглашения вторгся в чужой диалог:

– Мне кажется, нам с Джеббом полезно будет поучаствовать в подобном мероприятии, набраться опыта и мудрости взрослых. Надеюсь, вы позволите нам остаться.

Это была не лесть или угроза, а искренняя вежливая просьба. Не выдержав натиска простодушной улыбки и открытого взгляда Джереона, Бунад забормотал:

– Ну что вы, Ваше высочество, у меня и в мыслях не было, я бы не посмел…

Тем временем Рей, получив сигнальный кивок от Профессора Гронбелл, направилась к выходу, но у двери обернулась и наткнулась на ультрамариновые глаза. Джебберт выдавил ободряющую полуулыбку, хотя сам выглядел довольно зажато.

Странный он.

*

Как только захлопнулась дверь, Командующий Драск уселся в самое крайнее кресло. Двое его коллег присели рядом. Второй Кронпринц занял место в противоположном ряду. Он заметно напрягся, когда на соседнее с ним сидение плюхнулся старший имперский наследник. Канцлер, приземлившись на высокую бархатную подушку, размещенную справа от императорского ложа, заговорил первым:

– Для полноты кворума не хватает лидера Легионата. Где Командир?

– Я уже позвал его, скоро будет здесь, – сообщил Командующий Илврид.

Соседи удивленно зыркнули на товарища, как бы спрашивая: «И когда ты успел?».

– Предлагаю начать без него, не возражаете?

Никто не возразил.

– Что ж, – продолжил Эссил. – Дело, безусловно, беспрецедентное. Прежде всего, нужно решить можно ли верить Рей Сайлорс и ее истории о перенесении во времени. Аргументы за и против?

Аналитическую роль принял на себя Командующий Ситралис:

– Аргументы за – она ни разу не соврала, что подтвердилось способностью Профессора Гронбелл и Профессора Полариса, это первое, – говорящий выставил большой палец. – Второе – Профессор Гронбелл не вынесла ей положительного диагноза в вопросе психического расстройства, значит, она не бредит, – был поднят указательный палец. – И, наконец, третье…

– Ее оружие, совершенно уникальное по своей технологии, будто взаправду изобрели в другом мире, – перехватил финальную часть Кифран.

Недовольный Бунад, чью продуманную речь так безжалостно оборвали, кисло поджал губы и опустил руку.

– Да, верно. Какие аргументы против?

Откинувшись на спинку, Командующий Драск процедил:

– Все это – сплошное безумие, вот мой аргумент против. А еще она владеет эсенцией.

С разумным возражением, как обычно, выступил Командующий Ситралис:

– Но способности профессоров доказали…

– Вот же заладил, способность, способность, достал уже, – нетерпеливо перебил Гисберт. – Эй, Канцлер, вы у нас все обо всем знаете, можно ли как-то обойти способность?

Приближенный Императора заправил длинную прядь за ухо и задумался.

– Известных методов нет. Говорят, что даже обратная эсенция и контракты с демонами бессильны против способности. Но если вы спрашиваете мое личное мнение, могу сказать одно – если и есть что-то, могущее противостоять способности, так это другая способность. Но это лишь моя теория, доказательств ей нет.

Некоторое время Бунад размышлял над услышанным, а затем, придя к противоречивому выводу, недоуменно спросил:

– Но, господин Эссил, разве способцы не различают подобных себе? Будь у Рей Сайлорс способность, профессоры бы это заметили.

С неизменно бесстрастно-доброжелательной миной Эссил скользнул взглядом по потолку, словно заметив там что-то интересное.

– Я не утверждал обратного, а лишь ответил на вопрос Командующего Драска.

«Мне кажется или меня выставили идиотом?!» – с таком беззвучным восклицанием во взоре Гисберт раздраженно фыркнул, но промолчал (дабы не компрометировать себя еще больше) и, скрестив руки, уставился в пол.

– Значит, аргументы за перевесили, – подытожил Кифран, энергично покачивая ногой. – Что дальше на повестке дня, уважаемый Канцлер?

В странном взгляде Канцлера, брошенного на Командующего Илврида, впервые промелькнуло что-то похожее на недовольство, но это не продлилось долго – уже через секунду его облик по-прежнему источал невозмутимость.

– Если мы верим Рей Сайлорс, значит, верим и в то, что она из прошлого. Как объяснить наличие в ней эсенции? Согласно утверждениям Рей Сайлорс, люди в прошлом не использовали эсенцию и даже не знали о ее существовании. Относительно этого у меня есть два предположения.

– У меня тоже как раз два, – обрадовался Кифран. – Интересно, совпадут ли они? Чур, вы начинаете.

Губы Эссила растянулись в прохладной улыбке.

– Отлично, Командующий Илврид. Предположение первое – Рей Сайлорс не обладала эсенцией до перемещения во времени. Попав в наше время, ее тело трансформировалось и наполнилось эсенцией. Хоть я и рассматриваю эту версию, она мне кажется неправдоподобной. Эсенция – врожденное генетическое свойство человеческого организма, которое невозможно приобрести, это нам доказали другие расы. Если бы Рей Сайлорс перенеслась в наше время, не обладая эсенцией, она бы мгновенно лишилась жизни. Эта мысль наводит на второе предположение – Рей Сайлорс изначально обладала эсенцией, но сама об этом не догадывалась, как и все люди из прошлого. И это, по моему мнению, самое разумное объяснение. Ну как, Командующий Илврид, наши точки зрения совпали?

В непродолжительном смехе, который издал Кифран, проскользнуло напряжение.

– Один в один. Мы с вами на одной волне, Канцлер.

Внимательно слушавший беседу Командующий Ситралис с предостережением зыркнул на рыжевласого сослуживца и торопливо ввел новую тему:

– Так, а что там насчет другой силы? Я не встречал ничего подобного. Кто-нибудь понял, что это такое?

В ответ прозвучала тишина.

– Да уж, совсем не подозрительно, – сардонично заметил Командующий Драск.

Казалось, что Эссил только и поджидал подобного комментария – он выступил следом с едва заметной оживленностью:

– Если зациклимся на подозрениях, то не сможем сдвинуться с мертвой точки. Насчет этой силы… У меня возникла одна догадка. Командующий Ситралис, вы упоминали, что, по словам Рей Сайлорс, в другом мире ее не особо жаловали и обвиняли в невыполнении своего долга, который заключался в уничтожении врагов. Насколько я понял, над ней поставили эксперимент, который в итоге провалился. Замысел этого эксперимента заключался в наделении Рей Сайлорс какой-то особой силой. Все верно?

В глазах Бунада, сосредоточено размышлявшего над произнесенной тирадой, сверкнула искра догадки.

– Да, все так. Господин Эссил, неужели вы имеете в виду…

В очередной раз создавалось впечатление, что Канцлер при помощи других устраивает удобную для себя сцену выступления.

– Именно. Эта необычная сила и есть та самая, которую должен был породить эксперимент. Однако в другом мире для появления этой силы чего-то не хватило и лишь в нашем времени она смогла проявиться. А если так, вполне возможно, что она связана с эсенцией. По-моему, все логично складывается, вы так не считаете?

Умственная перенагрузка (и еще аспект соподчиненности) убедила Командующего Ситралиса впечатленно согласиться:

– Звучит убедительно.

А вот недоверчивый прищур Командующего Илврида явно свидетельствовал о наличии противоположного мнения.

– Уважаемый Канцлер, а не притянута ли ваша догадка за уши? Рей Сайлорс утверждала, что тот эксперимент был ориентирован на внедрение в клетки еще формирующегося организма вещества, служащего источником силы. Однако в случае успеха, эта сила обнаружилась бы сразу же при рождении, здесь тесно замешана генетика. Очевидно, что их наука на совершенно ином уровне нежели наша.

По располагающей маске Эссила пробежала раздосадованная рябь.

– Если вы под словом «наша» подразумеваете науку Реллума, то у меня нет возражений. Однако ученые Ливестии и не такое проделывают, об их исследованиях давно ходят легенды. Так что не вижу особой разницы. Или у вас есть другое объяснение, Командующий Илврид?

Немного помолчав, Кифран ответил с неестественной веселостью:

– Нет, но в поисках истины нельзя торопиться, некоторые загадки требуют внимания и терпения, иначе они обидятся и никогда вам не откроются, – после паузы он многозначительно добавил. – Если, конечно, на пути разгадывающих не появятся какие-нибудь препятствия, случайные или специальные.

Все это время Командующий Ситралис внимал чужой диалог с выражением «О чем вообще идет речь?», но в конце концов не выдержал и, откинувшись назад, тихонько спросил у бородатого коллеги, чей вид также выражал полное непонимание:

– Кто обидится?

– Да хрен его знает, – прошептал в ответ Командующий Драск. – Поди разбери, о чем эти двое думают, скорее мозг себе сломаешь.

Единственным, кто вник в метафоричность кифрановского высказывания, был Эссил, что демонстрировали его сощурившиеся глаза, которые, несмотря на сопровождение вежливой улыбки, веяли угрожающим оттенком.

– Что ж, может быть, вы и правы, Командующий, в отличии от вас я ничего не смыслю в загадках. Однако, к сожалению, в нашем положении нельзя медлить. Так что, предлагаю голосовать за принятие моей теории. Кто против, поднимите руку. Почему бы принцам тоже не принять участие? Ваше величество, вы не против?

Поглощенный какими-то своими думами Император внимал развернувшуюся дискуссию без особого интереса. Поэтому, когда к нему внезапно обратились, он вздрогнул от неожиданности и поспешно выпалил:

– Я не возражаю.

Пока внезапно поладивший дуэт вечно пререкающихся командующих с сомнением переглядывался, первый Принц растерянно переводил взор с одного спорщика на другого, и так по новой, но в итоге все же сделал выбор:

– Я не совсем понимаю, о чем вы спорите, но думаю, не страшно пока придерживаться предложенной версии. Если у кого-нибудь возникнут другие идеи, мы всегда можем к этому вернуться. К тому же Канцлер еще никогда не ошибался, давайте ему доверимся.

Младший Принц безмолвствовал, но и руки держал опущенными. Неодобрительно на него зыркнув, Командующий Ситралис выразил свое мнение:

– Согласен с Его высочеством Джереоном.

У вконец задолбавшегося Командующего Драска хватило сил лишь на то, чтобы устало отмахнуться.

– Мне уже все равно, пускай будет так.

Скучающе-выжидательное выражение на лице Эссила, словно говорившее о непоколебимой уверенности в результате голосования, сменилось на торжествующее.

– Значит, на том и порешим. Осталось лишь придумать, что нам делать дальше. Вариант с использованием Рей Сайлорс в борьбе с демонитами весьма неплох, но я считаю, мы можем извлечь из этой ситуации еще больше выгоды. Вы ведь все это почувствовали, как опасна ее странная сила? Если удастся ее заполучить, мы сможем сделать решающий шаг в захвате ядра!

Когда прозвучало слово «ядра», все присутствующие бурно отреагировали. Командующий Ситралис от изумления аж рот приоткрыл. Его рыжевласый напарник и принцы скорее напряглись, чем удивились. А Командующий Драск возбудился не на шутку и, бацнув по ручке кресла, с чувством выкрикнул:

– Ну наконец что-то дельное сказал! Сколько уже можно бездействовать?! У Реллума до сих пор только один ключ!

– Ну, понеслась, – тихо пробурчал Бунад.

Разгоряченный Гисберт, хоть и прекрасно расслышал замечание, даже внимания на него не обратил и продолжил еще громче:

– Если так и дальше пойдет, фидемские фанатики нас обойдут! Плевать как, но мы не можем этого допустить! Если эта Рей Сайлорс действительно так сильна, нужно этим воспользоваться!

Сморщившись, Командующий Ситралис закрыл ухо и раздраженно пробормотал:

– Да, да, не нужно так орать, мы тебя прекрасно слышим, – и сменил интонацию на учтивую. – Но, господин Эссил, как вы собираетесь это провернуть? У вас уже есть план?

Быстрее канцлерских слов положительный отклик выразил удовлетворенный проблеск за очками.

– Вы ведь все помните, с каким трудом мы обнаружили эту странную силу? Помимо того, что она блокирует поток эсенции, ее и саму сложно уловить, словно ее что-то сдерживает, или же как будто она спит. Следовательно, мы должны отыскать способ для ее пробуждения, – была выждана драматичная пауза. – Отправим Рей Сайлорс в Сифесту!

Воцарилась гробовая тишина. Но Эссила она совершенно не смутила.

– Прежде чем возражать, позвольте мне привести вам все плюсы этого предложения. Согласно моей теории, сила Рей Сайлорс связана с эсенцией. Если и есть способ ее пробудить, он найдется в лучшей эсентной академии Реллума, где собрались лучшие умы и хранятся самые редкие эсенцные фолианты. К тому же, так Рей Сайлорс всегда будет под присмотром сильнейших эсентов. Кроме того, я считаю, что нам следует рассказать всем историю о ее перемещении во времени.

Гисберта, не перестававшего строить грандиозные захватнические планы, последняя идея ввела в неподдельный ужас, правда, тот быстро переменился на гнев.

– Ты спятил?! Да если все тории прознают об этом, мы же потеряем эффект неожиданности!

– Полное безумие, – поддержал Бунад. – Эта новость породит хаос.

Вездесущий Канцлер будто предвидел подобные протесты – на его мине все также лежала невозмутимая вежливая улыбка, а в ауре по-прежнему преобладала размеренность и твердая убежденность в собственной правоте.

– Не согласен с вами. Командующий Драск, естественно, мы умолчим о силе Рей Сайлорс, иначе все наши усилия пропадут впустую. А что касается ваших слов, Командующий Ситралис, – оратор обвел слушателей выразительным взглядом. – Все вы знаете, какие сейчас тяжелые времена переживает Реллум – подземную зону охватили беспорядки, преступные банды плодятся, еще и эти Ловцы имен бесчинствуют. А в захвате ключей в последние годы вообще нет результатов. Я уже не говорю о вражде фракций в Магистрате. Народ недоволен, волнения усиливаются, авторитет правительства падает. История Рей Сайлорс привлечет всеобщий интерес и остудит обстановку.

Пребывающий в молчании Джебберт слушал речь Канцлера со странным выражением в глазах, где среди нечитаемых чувств прослеживалась лишь какая-то внутренняя борьба. Но в итоге он встряхнул ассиметричной челкой, будто пытаясь избавиться от сомнений, и ледяным тоном произнес:

– Проще говоря, вы собираетесь не только втянуть Рей в ваши разборки, но и сделать из нее отвлекающую фигуру, тем самым превратив ее жизнь в кошмар?

Джереон, моргнув с легким удивлением, чтобы перетянуть внимание на себя, тоже присоединился к спору:

– Я сомневаюсь в том, что родители учащихся спокойно все воспримут. Как вы это уладите?

На первом вопросе Эссил неоднозначно прищурился, а на втором уже вновь распространял уверенно-убедительные импульсы.

– Это не такая большая проблема. Чтобы ее решить, нужно всего лишь убедить всех в безобидности Рей Сайлорс.

– А о самой Рей Сайлорс ты, конечно же, не подумал, да? – включился в полемику Командующий Илврид.

Этот аргумент Канцлер отбросил, не тратя и секунды на размышление:

– Это меньшее, о чем стоит волноваться.

Джебберт подскочил с кресла и негодующе выпалил:

– Почему ты…

– Что здесь творится? – вдруг прогремел ледяной властный голос.

В зал неспешно зашел высокий мужчина с подавляющей энергетикой.

– Командир! – с облегчением воскликнул Командующий Ситралис.

Внимание дискутирующих переключилось на главу Легионата. Джереон, воспользовавшись ситуацией, усадил брата обратно и прошептал ему:

– Остынь, Джебб, криками ты никого не убедишь. Если хочешь помочь своей подруге, придумай разумные доводы. Не спеши, все только началось.

С неприязнью отстранившись, Джебберт возвратился в свойственную для себя бесстрастную оболочку. Ультрамариновые глаза обратились в пустоту.

*

Посреди ночной тишины раздавалось равномерное посапывание. Тьма, поглотившая просторное помещение, периодически уступала льющемуся из окна лунному свету, что пробивался сквозь проплывающую вереницу облаков.

Утомившись однообразным зрелищем, Рей оторвала взгляд с ночного неба и, разминая затекшие части тела, в неизвестно который раз принялась осматривать обстановку. Интерьер комнаты соответствовал статусу императорских покоев – шкаф на всю стену с замысловатой резьбой, портьеры из блестящих тканей, гобелены на стенах, прошитые золотом и огромные зеркала в сверкающих рамах излучали богатство. На кровати, завешанной огромным балдахином мертвецким сном спала Профессор Гронбелл, которая так утомилась, что оправилась в мир грез при первом же соприкосновении с мягкой поверхностью.

А вот у Рей, как ни странно, не было желания впасть в забытье. Может быть, потому что в данный момент решалась ее судьба? Перспективы упокоиться навек или провести оставшиеся дни в темнице так ободряют! Как и панические мысли, порожденные оценкой данных малоприятных раскладов. Несмотря на осознание бессмысленности попытки сбежать, в ее голове жужжал миллион «а что, если». А что, если они ей не поверили? Что, если ее взаправду убьют? Что, если они видят в ней угрозу? Что, если ее вернут в темницу? Что, если ее будут пытать? Что, если… И так далее и тому подобное. Одно радует – находить миллион опровержений и разумных доводов хотя бы помогает убивать время, тянущееся безумно медленно.

О наступлении утра оповестили пробивающиеся через стекло первые рассветные лучи. Вдруг прозвучал щелчок и у входа появился младший Наследный Принц с бледным, как мел, лицом. Кивнув сидящей, он встал перед кроватью и негромко позвал Профессора Гронбелл. В итоге троица покинула гостевую и направилась в тот же тронный зал.

Когда для получения ответа оставалось лишь растворить перламутровую дверь, Рей в нерешительности замерла. Изматывающее ожидание поистрепало ее нервную систему, однако сделать шаг в неизвестность ей мешал охвативший душу предательский страх. Неожиданно в ее сознании всплыл образ одной знакомой дамы в красном балахоне.

– Страшно? – поинтересовался стоящий позади Джебберт.

Мина Рей облачилась в привычную хладнокровную маску.

– Нет, задумалась просто. Вспомнила, что мне еще как минимум три года жить, так что, по крайней мере, умереть я не должна.

Не успел Принц спросить о смысле странной фразы, как произнесшая ее решительно надавила по дверной ручке и пересекла порог.

Открывшаяся перед взором картина имела весьма гнетущую атмосферу. Командующие, навалившись друг на друга, смотрели куда-то в пустоту, словно зомбированные. Старший Кронпринц, вытянув свои длинные ноги, практически лежал на стуле – его туловище занимало сидушку, а голова переместилась в нижнюю часть спинки кресла. Даже Император, подложивший голову под руку, выглядел изможденно. Самый энергичный вид сохранили Канцлер и Командир, их усталость выдавали лишь темные круги под глазами. Казалось, сам воздух пропитался жаждой сна.

Они что, реально всю ночь напролет дискутировали?!

Командующий Драск, завидев прибывших, сбросил голову кучерявого коллеги со своего плеча и громогласно воскликнул:

– Чего так долго?! Тебя только за смертью посылать!

Молниеносным рывком Эссил вскочил на ноги и покаялся с виноватой улыбкой:

– Рей Сайлорс, примите наши извинения за столь длительное ожидание. Вы, наверное, устали, прошу, присаживайтесь.

Говорит красиво, а в глазах лед. Не удивлюсь, если он, также мило улыбаясь, скажет что-то типа: «Извините, но мы решили вас четвертовать. Уж не держите зла».

Предложение занять сидячую позу привело в ужас закостеневшие конечности Рей, поэтому отказ последовал без колебаний:

– Нет, я постою.

Даже в обычном кивке Канцлера чувствовалась льющаяся через край учтивость (любопытно, просто соблюдает манеры или решил проводить смертницу в последний путь с почестями?).

– Тогда сейчас мы расскажем вам о принятом решении. Прошу, Ваше величество.

Император, уже успевший задремать, аж подскочил от неожиданности, но нисколько не смутился и, покашляв, провозгласил:

– Рей Сайлорс, должен признать, твоя необычная история ввела нас в замешательство. Мы долго совещались и сошлись на следующем.

Дыхание Рей оборвалось, внутри у нее все омертвело. Ей почудилось, что трехсекундная пауза продлилась целую вечность.

– С тебя снимаются все обвинения. Отныне ты полноправная гражданка Реллума. Дарую тебе полную свободу.

Сказать, что новость шокировала новоиспеченную гражданку Реллума, значит ничего не сказать. «Вот так просто?!» – крутилось у нее на языке.

– Однако у нас есть к тебе предложение, – добавил Император и сделал жест Канцлеру, по-видимому приказывающий продолжить вместо него.

Изумление, поглотившее все существо Рей, мгновенно уступило место недоверию. Конечно же, настолько удачливое развитие событий просто невозможно для жизненного цикла Рей Сайлорс, подобный диссонанс вызовет сотрясение в космосе и обернется бедствием мирового масштаба!

– Рей Сайлорс, мы просим вас обучаться в военно-эсентной академии Реллума – Сифесте, – торжественно изрек Эссил. – Позвольте объяснить. Сифеста – образовательное учреждение, специализирующееся на обучении будущих эсентов, то есть тех, кто использует эсенцию. Рей Сайлорс, вы обладаете удивительной силой, которая, как мы полагаем, блокирует ваш поток эсенции. Если вы поступите в Сифесту, сможете ее пробудить. Мы не заставляем вас, вы вольны поступать, как вам удобно. Однако поймите, для вашей же безопасности благоразумнее пробудить скрытую в вас силу. Возможно, тогда и ваша эсенция активируется. В этом мире эсенция значит все, она определяет место человека в жизни. Если хотите жить достойно, советую согласиться. Что скажете?

«Поворот так поворот – вот что» – подумала оторопевшая Рей, переваривая услышанное. Как ни крути, единственной разумный ответ – согласие, кто в здравом уме станет перечить воле самого высокопоставленного человека, пусть и украшенной в форму «просьбы»? Ладно, воле его приближенных, но суть не меняется.

Сифеста, Хренфеста, куда угодно пойду, лишь бы не на убой.

– Ну… ладно.

Выжидательная мина Эссила осветилась радостью (вот зачем включать актерские навыки, если все и так было очевидно, неужели врожденная привычка?).

– Прекрасно!

На откровенность Рей особо не надеялась, но решила уточнить:

– Но что будет, когда эта сила, эм… пробудится? Мне придется сражаться?

Канцлеру определенно стоит сменить профессию и заняться театром – он изобразил весьма правдоподобное удивление и тут же с убедительностью заверил:

– Только если сами этого захотите, мы не прибегнем к принуждению. Обещаю, никто не станет вас использовать против воли.

Обещание сквозило такой явной фальшью (если включить логику, конечно же), что Рей не удержалась от искрометного вопроса:

– Может, проверим через Профессора Гронбелл? – и, видя, как почти все изумленно вытаращились, тут же поправилась. – Шутка. Видимо, несмешная.

А, по-моему, забавно вышло.

Расположившийся у стены Джебберт прикрыл кулаком рот, сдерживая смех. Приближенный Императора, чья вежливая улыбка даже не дрогнула, продолжил беседу (точнее, инструктирование) как ни в чем не бывало:

– Поскольку мы не можем рассказывать о вас правду, вам придется придерживаться придуманной нами истории. Вы – беженка Фидема, потеряли память и не знаете, кем были раньше и какая у вас эсализация. Помните только, что Черный орден ставил на вас эксперименты, а сбежать вам помог владелец эсализации перемещения. Вы переместились в Имперский двор с намерением просить Императора принять вас в Реллум. Запомните это, а при возникновении каких-либо каверзных или неловких ситуаций, ссылайтесь на спутанность воспоминаний.

Даже в вымышленном прошлом надо мной ставят эксперименты. Карма, не иначе.

– Правда о вас известна всем присутствующим и еще одному человеку, вы вскоре познакомитесь. На этом предлагаю завершить заседание.

Сразу же после окончания этого финального высказывания, подводящего черту долгому совещанию, Император шустро ретировался через свой личный проход, а командующие синхронно выдохнули с облегчением.

– Слава Сотворителю, – прокряхтел Командующий Ситралис, поднимаясь с места.

Вторым от сидения оторвался Командующий Илврид, который, прохрустев шеей, то ли в шутку, то ли всерьез объявил:

– Не знаю, как вы, но я клянусь – если кто-нибудь снова прибудет из прошлого, я, пока не просплюсь, на такие собрания ни ногой.

Встав с кресла последним, Командующий Драск мрачно присоединился к клятве:

– Поддерживаю.

Троица поежилась, внезапно ощутив холодок на коже, и одномоментно наткнулась на презрительный взгляд Командира. Тот, однако, обошелся без замечаний и молча зашагал к выходу. Нервно сглотнув, Командующий Ситралис отступил в сторону и подозвал младшего Принца. Окликнутый поплелся с выражением на лице, отчетливо говорящем: «Ну чего тебе еще от меня нужно?».

В это время Рей озадаченно ждала получения дальнейших указаний и маломальской жизненно необходимой информации вроде адреса места жительства или хотя бы расположения ближайшей гостиницы. Вдруг за спиной прозвучал веселый голос:

– Возвращаю законному владельцу.

Кифран, протянув ладонь с чем-то блестящим внутри, спросил:

– Это же просто стеклянный шарик, верно? – и перешел на шепот. – Только я про него знаю, так что не волнуйся. Но теперь ты у меня в долгу, если что – рассчитываю на тебя.

Не дожидаясь ответа, Командующий Илврид с веселым насвистыванием побежал вслед за удаляющимися коллегами.

Едва Рей спрятала флофер в кармане, как к ней подобрался спустившийся с тронного помоста Канцлер. Но он, вопреки ожиданиям, как и остальные, не стал утруждать себя предоставлением ценных (для путешественников во времени точно!) сведений.

– Если у вас появятся вопросы, или что-нибудь понадобится – обращайтесь к своему телохранителю или ко мне.

Непривычное слуху слово вызвало у Рей легкое торможение.

– Телохранителю?

Недоуменная реакция не укрылась от неусыпного взора Эссила (кажется, ему просто хотелось вывалить свою приторно располагающую речь), который тут же услужливо добавил:

– Она отлучилась по делам, но завтра сама вас найдет. Мы понимаем, как вам неуютно. Новые люди, незнакомая обстановка – все это должно быть сбивает с толку. Император желает оказать вам всевозможную поддержку, и я это желание полностью разделяю. Вы теперь – наш почетный гость, леди Сайлорс.

Протянутая ладонь, ждущая рукопожатия, и странное обращение ввели Рей в ступор, но она подняла руку и в это же мгновение почувствовала, как ее тянут назад за воротник. Субъект, совершивший сие действие, встал прямо перед Канцлером и нагловато заявил:

– Я буду ей помогать, можете не волноваться.

Пробежавшее за очками недовольство Эссил умело спрятал за почтительным поклоном, отчего его длинные иссиня-черные пряди свесились вперед и коснулись пола.

– Полагаюсь на вас, Ваше высочество, – опущенный вниз канцлерский взгляд приподнялся. – Леди Сайлорс, надеюсь на нашу скорую встречу. И добро пожаловать в Реллум!

Тронный зал Рей покинула под сопровождение Джебберта. Последний постоянно намеревался что-то сказать, но не мог из-за непрекращающихся зевков. Побороть их у него получилось, когда позади остались перламутровая дверь и картинная галерея в коридоре (хорошо хоть так, а то внезапное онемение болтливой личности напрягает!).

– Еще немного, и я отключусь прямо здесь и сейчас! – сообщил Принц. – Если не хочешь нести меня на себе, давай для начала поспим! Потом я тебе все расскажу.

Теперь ни смерть, ни темница Рей больше не грозили, и всю ее бодрость, державшуюся на тревоге, смело мощной волной сонливости.

– Ладно. А сейчас-то мне куда идти?

Ультрамариновые глаза закатились вверх, осмысливая вопрос.

– В мою гостевую. Дуй за мной.

Благо на этот раз имперский наследник обошелся без толканий и рукохватаний и просто пошел вперед. Рей со вздохом поплелась следом и вскоре вновь попала в главный парадный зал. Следующим пунктом в маршруте оказался подъем по одному из закрученных витков лестницы. Поднимаясь по золоченным ступенькам, Злодейка Новерры задрала голову и восхищенно залюбовалась каменными переплетениями. Однако высота была уж слишком зашкаливающая, настолько, что голова начинала кружиться.

Шагавший впереди Джебберт, мельком обернувшись, заботливо посоветовал:

– Не смотри вверх, а то упадешь, разобьешься и мне вместо заслуженного сна придется разбираться с твоим трупом.

Вместо саркастичной благодарности Рей изобразила удивление:

– Зачем разбираться? Просто закопай его в каком-нибудь наводящем ужас месте, и навещай по выходным. Или я могу тебя навещать. Ха-ха-ха!

«Натренированный» злобный смех эхом разлетелся по пространству. Провожатый снова оглянулся и пробормотал:

– Ты меня пугаешь.

– …

Кажется, изгойский образ жизни сильно на меня повлиял.

На втором этаже Принц сошел с лестницы на дуговой коридор, остановился перед ярко-синей дверью и кивнул на следующую дверь цветом на тон темнее.

– Чувствуй себя как дома.

Гостевая комната Джебберта напоминала какое-то царство синевы: лазуритовая мебель, кобальтовые стены, васильковый ковер – самые разные оттенки синего заполняли каждую часть помещения. Однако Рей не заинтересовалась красивым интерьером и, чуть ли не с разбега бухнувшись на кровать, застеленную кружевным покрывалом, мгновенно отрубилась.

*

Что за квартлеровщина?

Сразу же после пробуждения перед глазами Рей вместо синевы предстала серость. Точнее говоря, какое-то сплошное серое пространство без стен и потолков, в котором клубились сгустки черной субстанции, такой странной и необычной, будто живой и притягивающей к себе.

Что это? Очередное сновидение? Так Рей подумала вначале, однако затем с удивлением обнаружила обратное. Нет никаких сомнений в ее неспящем состоянии. Но как она здесь очутилась? И где вообще это «здесь»?

Внезапно видение резко растворилось и в обзоре возник потолок кобальтовой расцветки. Осмотревшись, Рей убедилась, что по-прежнему пребывала в синем царстве, то есть в гостевой комнате, хотя была готова поклясться, что несколько мгновений назад находилась в другом месте, мрачном месте, где обитала тьма. И ощущалось в этой тьме что-то знакомое, и в то же время чужое, манящее и вместе с тем отталкивающее. Но самое странное – это натуральность того, что должно являться сновиденческим фантомом. Бывают такие сны, которые сложно различить с явью, они настолько яркие и натуральные, что ты веришь – все происходит по-настоящему, и лишь проснувшись осознаешь ошибку. Однако, будучи действительно бодрствующим, никогда не перепутаешь явь с миром грез, где мыслишь, воспринимаешь и ощущаешь иначе. Поэтому неспящий всегда знает, что не спит, если так оно и есть.

Но разве это возможно? Никак не объяснить логически. Хотя, я забыла, что теперь живу практически в другом мире, наверняка подобные вещи тут норма.

Еще немного повалявшись, Рей поднялась с кровати и поморщилась – голова потяжелела, будто в нее булыжников накидали. Такое чувство обычно настигает, когда хорошенько выспишься. И в самом деле – все вокруг окрасило струящееся через стекло коралловое зарево заката.

Зрелище, безусловно, красивое, однако оно означало скорое наступление вечера. Бегло взглянув на прекрасный вид, открывавшийся из окна, Рей поспешно направилась к выходу. Она не хотела оставаться в замке еще на день, к тому же должна была по-быстрому разобраться с одним важным делом.

Стоило ей перешагнуть за порог, как из соседней отворенной двери насыщенного синего цвета выглянуло знакомое лицо. Джебберт, пригладив длинную торчащую челку, приветственно махнул рукой и рассмеялся.

– Мы даже проснулись одновременно. Я же говорил, что между нами – связь.

Любым причинам, не подвергаемым доказательствам, Рей всегда предпочитала более здравые объяснения (правда, в сложившейся ситуации с временным скачком и новым мироустройством придерживаться данного принципа становится все сложнее).

– Может быть, ты просто поджидал, когда я из комнаты выйду.

– Я по-твоему маньяк какой-то? – скривился Джебберт.

Голубоглазый взор с притворной задумчивостью оглядел имперского наследника.

– Да, на маньяка ты мало смахиваешь, как опытный человек говорю. Тебе явно незнакомы вкус крови и разложение плоти, предсмертные крики и агония жертвы.

Последняя фраза была специально произнесла замогильным тоном, и этот трюк подействовал – Принц недовольно поежился.

– Признайся, тебе нравится пугать людей?

– Мое любимое занятие.

В Новерре Рей вообще особо ни с кем не разговаривала, так что эту черту за собой раньше не замечала. И почему ее тянет на такой мрачняк?

Последствия изгойского образа жизни, не иначе.

– Слушай, я бы хотела уже узнать о своем новом месте жительства. Скажи адрес, а дальше я уже сама сориентируюсь.

По какой-то причине просьба вызвала у Джебберта усмешку (хотя, чего удивляться чудной реакции чудаковатых людей?).

– Я бы с радостью тебя проводил, но эту миссию возложили на Нарону. Она вернется примерно через час и тебя переместит. А жаль, прокатились бы на фагмарах, – заметив знак вопроса в голубых глазах, юноша пояснил. – Наездные животные, помнишь, я был на таком при нашей первой встрече.

В сознании Рей всплыли образы чешуйчатых зверей двухметрового роста, и ее душу сковал ужас. Факт отмены поездки смел его волной облегчения, но затем мозг сопоставил упомянутое имя с личностью из хроники недавних событий. И ужас вернулся к ней в увеличенной дозе.

– Я хочу отказаться от телохранителя. Как это сделать, к кому обратиться? Подать обращение? Заявление написать? Жалобу? Прошение?

Бурная реакция вызвала у Джебберта легкое удивление, но он не стал расспрашивать о причинах всплеска вопросов (и вот чему здесь удивляться, кто захочет, чтобы тебя охраняла жуткая мечница, явно способная изрешетить свой же объект охраны?!).

– У тебя навряд ли получится это сделать.

– Почему? – спросила Рей и тут же сама себе ответила. – Потому что ее приставили не охранять, а следить за мной. Верно?

Удивление на обычно бесстрастной джеббертской мине усилилось.

– Точно не знаю, возможно, скорее присматривать, чем следить. А как ты поняла?

«Рассуждать здраво и относиться ко всем с подозрением» – так можно смело окрестить жизненное кредо Рей Сайлорс, а в новой незнакомой среде его применение следовало усилить в стократ.

– Ожидаемо. Я еще не до конца проснулась, вот и соображаю медленно. А что ты имел в виду, когда сказал, что «жуткая… что Нарона переместит нас?

Разъяснение осведомителя, уже открывшего рот, снова опередила спрашивающая:

– Это вид ее эсенции или способность, да?

Изображая аплодисменты, Джебберт восхищенно присвистнул.

– Знаешь, когда ты сказала, что сама сориентируешься, я не воспринял это всерьез, но, кажется, ты действительно одна не пропадешь.

На хвалебное высказывание Рей не обратила внимания (чему тут восхищаться, простейшие умозаключения) и перешла к тому самому важному делу:

– Слушай, можешь отвести меня к месту, где мы встретились в первый раз?

Как и предполагалось, Принц моментально согласился:

– Конечно. А зачем?

– Думаю, что обронила там одну важную вещь. Мне ее родители передали. Не то чтобы она из-за этого важна, но хотелось бы сохранить хоть какое-то воспоминание о Новерре. Я предпочла бы поискать без Нароны, она меня напрягает.

Других помощников в наличии не имелось, а доверчивость и беспечность нового знакомого гарантировали успех операции на девяносто процентов. Пришлось насочинять сентиментальную чушь, ведь не признаваться же Рей, что ей нужно подобрать второй клайзир. А флофер пригодится для отвлечения. Не доверять никому, но использовать тех, кто подходит – главное правило выживания.

– Пха, меня тоже, – с неоднозначной интонацией признался Джебберт. – Тогда идем.

Странно, я была уверена, что он ее не боится. Или ошиблась?

На лестнице Принц прервал размышления спутницы замечанием:

– Ты довольно осторожно все восприняла. Неужели не купилась на сладкие речи Канцлера?

Воспоминание о приторно-вежливой улыбке с сочетанием холодных глаз, проглядывающих сквозь линзы, заставило Рей передернуться.

– Канцлер? По мне так этот тип довольно опасен. По-моему, притворные маски уже так вросли в него, что он и сам их не замечает.

На финальном высказывании во взгляде Джебберта пронеслась какая-то сложная смесь чувств, но ее следы исчезли уже спустя короткий миг.

– Я хотел предупредить тебя насчет него, но теперь вижу, что в этом нет необходимости. Ты права, он опасен, его истинные намерения – использовать твою силу. Кроме того, он предлагал разгласить правду о тебе, чтобы отвлечь внимание народа от проблем Реллума. Но благодаря Командиру и Командующему Илвриду удалось убедить остальных командующих, а вместе с ними и Императора отказаться от этой затеи.

Внешне Рей никак не отреагировала, а внутренне проорала: «Квартлер побери, нужно срочно забирать свой клайзир и уматывать отсюда!!».

Когда последняя ступенька осталась позади, Джебберт, вместо того чтобы направиться к вратам парадного зала, повернул в другую сторону.

– Выйдем через другой проход, – пояснил он, почувствовав на себе зрительное вопрошание. – Тот, что с гвардейской стражей – главный, но есть и другие.

После нескольких арок и поворотов наконец показались высокие двери, ведущие наружу. С лицевой стены к замку был как бы пристроен своеобразный коридор. Одна его часть прилегала к дворцу, а другая представляла собой узкие вертикальные стенки. Между ними пустели огромные проемы, внизу которых выстраивался ряд фигурных столбиков, соединенных сверху горизонтальной балкой.

На пороге Принц внезапно остановился, щелкнул пальцами, и развернувшись, бросил на ходу:

– Совсем забыл! Подожди меня здесь, мне нужно взять кое-что, я мигом!

Поскольку Джебберт умчался со скоростью света, вставить возражение Рей не удалось. Решив подождать на свежем воздухе, она забралась на парапет и стала любоваться пейзажем.

Зеленая листва купалась в мягком розовом свечении. На пестром небе смешались разноцветные слои облаков синего, сиреневого, серо-розового и золотого тонов, которые, проплывая друг за другом, постоянно менялись и создавали новые неповторимые оттенки. Дополняла умиротворяющее зрелище располагавшаяся неподалеку изящная деревянная беседка с остроугольной крышей. Ее окружало три дерева, усыпанных нежными пурпурными цветками. Ветер сорвал с одного из них лепесток и подхватил за собой. Покружившись в воздухе, он опустился рядом с сидящей фигурой. Последняя сбросила его щелчком пальцев и, в то же мгновение уловив краем глаза какое-то движение, инстинктивно подалась в сторону. Рефлексы принесли ей спасение – острие меча со свистом пронеслось совсем близко, разрезав воротник пальто.

Вскочив на ноги, Рей отпрыгнула назад и устремила негодующий взгляд на нарушителя спокойствия. Им оказался стоящий в пяти шагах незнакомец лет семнадцати-восемнадцати. Его светлые волосы были заплетены в короткий хвост, а неравномерная челка, закрывающая лоб, удлинялась в середине, прямо между нахальными зелеными глазами, и по бокам, обрамляя лицо. В ухе торчала алая сережка-гвоздик.

Без лишних предисловий или объяснений (это что норма для мира будущего?) мечник снова бросился на Рей. Та едва уклонилась и перебралась на траву, чуть не подвернув ногу при приземлении.

Это еще кто такой?! Меня могут оставить в покое хотя бы на день, а?!

– Подожди, хватит, давай поговорим и…

Однако нападающий, явно не имевший намерений вести переговоры, переместился вслед ловким прыжком и снова замахнулся клинком. В последнюю секунду Рей увернулась от удара и, шустро перекатившись по земле, пробежала в беседку. Прильнув к деревянной стенке, она в ужасе вытаращилась на проткнувшееся возле ее головы металлическое жало.

– Ты совсем псих?! Может, прекратишь размахивать холодным оружием, и мы спокойно все обсудим?

В одномоментную с окончанием вопроса секунду раздалось восклицание:

– Хватит, Рен!

Взволнованный голос принадлежал Джебберту, который, в мгновение ока домчавшись до места схватки (точнее, преступления, вооруженного!), с изумлением спросил, обращаясь к зачинщику нападения:

– Ты чего творишь?

– Это ты мне лучше ответь, – насмешливо отозвался блондин. – Я разбираюсь с врагом, почему ты мешаешься?

Уже во враги меня записал? Нельзя же так сразу ярлыки вешать!

Быстро оправившийся от замешательства Джебберт возразил в своем обычном спокойном стиле:

– Она не враг, а гость Императора.

Парень по имени Рен после недолгой паузы недоверчиво протянул:

– Гость? Ну да, конечно. Даже не используя эсенцию, я чую запах чужака. Слышал, у нас завелась шпионка, использующая глушитель. Ты что, даже этого не почувствовал? Знаю, твой уровень ниже моего, но неужели все настолько плохо?

Даже сквозь преграду Рей почувствовала, как снаружи повеяло депрессионной волной и, отряхнув прилипшие травинки, выбралась из своего укрытия. Зрелище снаружи ожидало неоптимистичное – Джебберт застыл с омертвевшим выражением, а его знакомый полыхал недружелюбным взглядом.

– Тебя что, не учили, что при первой встрече невежливо с мечом набрасываться? А как же поприветствовать, представиться? Так и обидеть ненароком можно!

Притворно удивленный тон недавней цели переключил внимание Рена, только вот теперь вокруг него закружилась по-настоящему убийственная аура.

Кажется, еще сильнее разозлился. Не выспался или просто характер скверный?

– Слушай, – продолжила Рей уже серьезно. – Император признал меня гражданкой Реллума, а Канцлер даже почетным гостем назвал. Так что успокойся, извинись и мы разойдемся как в море корабли. Я даже не потребую с тебя компенсации за испорченную одежду, видишь какая я добрая?

Первое мгновение вредитель ошарашенно хлопал ресницами, а затем рассмеялся.

– Что за ненормальная? Не знаешь, с кем говоришь?

«Все-таки скверный характер» – мысленно вынесла вердикт Рей и с невинным видом предположила уже вслух:

– С психологически неустойчивым человеком?

Зеленые глаза яростно сверкнули.

– Чокнутые, видимо, и в других видят чокнутых, – процедил Рен. – Надеюсь, это не заразно.

Вспышку раздражения Рей прикрыла наигранным добродушием:

– Ты что не знал, зараза к заразе не липнет, так что тебе точно ничего не грозит. Но если так боишься, иди, что ли, в фонтане поплещись или в лужице, может протрезвеешь.

– Когда порублю тебя на части, обязательно так и сделаю, – ядовито пообещал Рен, определенно не шутя. – Как раз кровь смою.

Чувствуя, что и так накаленная ситуация набирает крутые обороты, Джебберт спешно остановил устные баталии:

– Так, стоп! Рен, все так, как она сказала. Если не веришь мне, спроси у командующих или Командира, да хоть у самого Императора. А еще лучше – дождись активации эсенции и сконцентрируйся как следует. Если получится, поймешь, в чем дело. Правда, даже командующим удалось не сразу.

Некоторое время Рен оценивающе прищуривался, но в конце концов, видимо, ни пришел ни к какому мыслительному выводу.

– От разговора с тобой как всегда никакого толка, – фыркнул он и угрожающе указал пальцем на противницу по словестному бою. – Как только активирую свой поток – берегись, я разузнаю что с тобой не так.

– Ты в себе настолько уверен? – поразился Джебберт.

Ответ Рена был преисполнен неизменной надменности, хотя последовал с какой-то странной заминкой.

– Я просто слишком талантливый.

На этом заявлении глаза Джебберта впервые осветились веселым блеском.

– Ну да, я и забыл. Что ж, я бы поболтал с тобой еще, но мы торопимся. Пока.

Дав понять, что разговор закончен, имперский наследник схватил так называемую «гостью Императора» за рукав и потащил за собой в сторону лесных зарослей. Последняя, отойдя на достаточное расстояние, вырвала руку и проскрежетала с гневно нарастающей интонацией:

– Что. Это. Сейчас. Было?!

Размеренно идущий Принц удивленно моргнул, словно не понимая подоплеки мрачного настроения своей спутницы (которая мысленно разразилась восклицанием: «Меня хотели в фарш изрубить, достойная причина негодовать?»).

– Реннет Форфентрол. Или, как его любят называть, «Гений Имперума». Довольно забавная личность, хотя и весьма подозрительная.

«Забавная? Твою мать, да где ты там нашел забавные черты? Или кидаться на первых встречных с мечом – признак беззаботного нрава?!» – этот норовящий вырваться во всеуслышание крик Рей подавила в задатке и спокойно уточнила:

– Вопрос был не об этом. Я думала, вы все уладили и меня убрали из черного списка. Или я тогда ослышалась? Но ты тоже там был. У нас обоих слуховые галлюцинации из-за недостатка сна или что?

На лице воистину беззаботно-чудаковатой личности нарисовалось выражение «Ах, так вот о чем ты».

– Об этом не беспокойся, твою легенду разнесли по всей тории. Просто Рен отдельный случай. Если уперся в какое-то свое мнение, то разубедить его нереально. Возможно, он в будущем принесет тебе головной боли.

Следующие пару минут путники шли в молчании, думая каждый о своем. Когда впереди показалась ромашковая поляна, озаренная багряным сиянием, тишину нарушили протяжным вздохом.

– Ладно, с этим придурочным разберусь как-нибудь, – твердо заявила Рей. – Скажи мне вот что – где я буду жить? А еще – о какой непонятной силе, которой я якобы обладаю, все толкуют? И почему Канцлер хотел привлечь внимание народа моей историей? И…

Поток словоизлияния Джебберт прервал останавливающим жестом.

– Так, помедленнее. Твой первый вопрос – ты скоро сама узнаешь, не хочу портить сюрприз.

Спокойно, Рей, сегодня лучше обойтись без убийств, посмотри какая погода чудесная, какой пейзаж красивый.

– О твоей силе не могу ничего сказать, потому что сам не в курсе, – продолжил Принц, сделав вид, что не заметил убийственных молний в голубоглазом взоре. – Но одно ясно точно – это не способность, и это что-то мощное. Возможно, в Академии ты действительно сможешь узнать больше. Что насчет Канцлера, как я уже и говорил, он предлагал раскрыть правду о тебе, чтобы «сгладить напряженную обстановку в Реллуме» по его словам, хотя она и правда напряженная… Мы, кстати, добрались.

Поиск утерянного превалировал над получением информации, поэтому Рей перенаправила внимание на окружающую обстановку. Под закатной подливкой простиралась поляна, в центре которой возвышалось широкое дерево, обнесенное густыми кустовыми зарослями.

Кажется, я очнулась аккурат под ним.

– Ладно, ты ищи там, – Злодейка Новерры без зазрения совести неопределенно махнула в противоположную сторону. – А я здесь посмотрю. Вещь выглядит как маленький стеклянный шарик.

Развернувшись, Принц с энтузиазмом приступил к поискам. Рей мысленно заверила его, что это ложь во благо и потопала к предполагаемому месту своей «пропажи». Однако в кустах ничего не было и ей пришлось продвинуться дальше. К счастью, уже через несколько секунд зрительного изучения земляного покрова в густой траве обнаружился поблескивающий клайзир. Выдохнув с облегчением, законная хозяйка запихнула оружие за пояс, вытащила из кармана флофер и радостно воскликнула:

– Нашла!

Бедный Джебберт, чьи поисковые операции с самого начало были обречены на провал, тут же оторвался от своего бессмысленного занятия и, подбежав к обманщице, с любопытством взглянул на «найденный» предмет.

– Что это такое?

Пожалуй, с него на сегодня хватит лжи.

– Вообще это устройство – оно называется флофером – записывает информацию, аудио, видео, или просто текстовые данные, – пояснила Рей и, вспомнив, что представителю мира будущего не знакомы технологические термины, торопливо добавила. – Короче, оно может записывать звуки, изображения или текст и затем их воспроизводить, то есть показывать. Но точно не уверена. Насколько я помню, флоферы имеют немного другой дизайн, но, наверное, это какая-то улучшенная модель Советников Сайлорс. Понятия не имею, как его включить. Только как уничтожить знаю.

– Как? – любознательно поинтересовался Джебберт.

– Назвать мое полное имя. Иронично придумано, да?

Произнеся вопрос, Рей поняла, что в точности повторила последние (услышанные ею) слова матери и усмехнулась с мыслью: «И это тоже весьма иронично». Принц, с легким прищуром наблюдающий за собеседницей, чья непроницаемая маска впервые приняла отрешенно болезненное обличие, объявил о необходимости возвращаться, и они двинулись в обратный путь, который, к слову, сильно затемнился – источник освещения окончательно закатился за горизонт, и небо, недавно полное красок, теперь завесилось сумрачным покрывалом.

– Кстати, – вспомнила Рей, выйдя на тропинку. – Ты куда ходил-то?

Несколько секунд Джебберт зависал в прострации, а затем с возгласом «Точно!» хлопнул себя по лбу и вытащил из сумки шуршащий сверток. Внутри лежали аппетитно пахнущие лепешки. Правда, они уже остыли.

– Эх, это все Рен виноват.

Не то чтобы Рей была согласна в справедливости обвинения, но идея сделать козлом отпущения новоприобретенного врага ей понравилась.

– Да уж, этому ненормальному явно не помешала бы психологическая терапия… Вы же с ним не друзья, я надеюсь?

Из Джебберта вырвалась какая-то неоднозначная усмешка.

– Нет, у нас сложные отношения. Кстати, Рен и есть тот мой знакомый, помнишь фразу про деньги?

Как знала, что мы не поладим.

– Между прочим, – пробурчал Принц, жуя. – Ты меня удивила – выстоять против Рена с мечом, впечатляет!

В голубых глазах отпечатался отчетливый комментарий: «А вот меня твое восхищение как-то не особо впечатляет, с каких пор „выстоять“ означает не склеить ласты… Стоп, то есть он меня реально прикончить мог?!».

– Я просто уклонялась. Меня бы надолго не хватило, ведь…, – не договорив, Рей, пораженная осознанием невероятного факта, резко остановилась. – Странно… Почему так?

Столь внезапная и разительная перемена на лице пришелицы из прошлого, где привычное хладнокровие уступило место множеству эмоций, настороженному изумлению в частности, напрягла сына Императора (хотя и заинтриговала тоже).

– Что случилось?

Прежде чем ответить, Рей где-то с минуту прозависала в прострации.

– Случилось нечто необъяснимое. Понимаешь, я должна принимать таблетки, без них задыхаюсь и в обмороки падаю, но не в этом дело. Соль в том, что я оставила таблетки в своем мире и до сих пор симптомы не проявились! Более того, я чувствую себя прекрасно! Разве не странно?!

Пессимистично-отчаянный тон, которым была произнесена вроде бы довольно радостная новость, вверг Джебберта в недоумение, но он лишь пожал плечами.

– Может быть, здешний воздух тебя вылечил?

В ответ Рей мрачно покачала головой – причина волшебного исцеления не может быть настолько очевидной. Любые хорошие явления (тем более необъяснимого характера), происходящие в жизни Рей Сайлорс, означают либо сдвиг во вселенном равновесии, либо предвестие чего-то катастрофически нехорошего. Вероятность первого варианта вызывала сомнения, а вот второй казался очень правдоподобным.

Чтобы отвлечься от невеселых размышлений, Рей решила выведать давно волнующую ее вещь:

– Слушай, а твой имидж сильно пострадал?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Джебберт.

– Канцлер или кто-то другой жаловался на разные слухи о тебе, что ты общаешься со шпионкой проклятой и все правительственные тайны ей разбалтываешь или типа того.

О том, что выражение «водить шашни» подразумевало немного иной смысл, Принц не стал уточнять и беспечно махнул рукой.

– Ерунда, о членах имперской семьи постоянно ходят разные сплетни, я не обращаю внимания на такие глупости, – в ультрамариновых глазах мелькнул хитрый проблеск. – А что, переживаешь за меня?

Не оценившая шутки Рей отрезала без колебаний:

– Не хочу, чтобы ты потом мне претензии предъявлял.

Это чистая правда, мой долг и так уже космических размеров.

Но Джебберта очевидно не волновала перспектива порчи общественного мнения ни о своей персоне, ни об имперской семье (короче самые разумные аспекты).

– Зачем же мне их предъявлять? Было довольно весело. Твое появление, твои рассказы о мире из прошлого. А лица командующих, когда Профессор Гронбелл заявила, что ты не лжешь – я на всю жизнь это запомню!

Единственный вывод, который сделала Рей, выслушав сей престранный отзыв – люди с позитивным мышлением пугают.

– Отрицательные моменты тоже имеются, разве нет? Ты в одиночку выступил против командующих и стал белой вороной.

На губах Принца появилась загадочная полуулыбка.

– Но одному противостоять всем ведь интереснее.

– …

Если бы Рей услышала эти слова из уст другого человека, приняла бы их за шутку или сарказм, ведь только чудак может сказать нечто подобное искренне. Однако Джебберт – именно такой чудак.

– Ну раз тебе так понравилось, тогда ты мне должен. Мои развлечения не бесплатные, еще и с процентами.

Несерьезное заявление Принц воспринял на полном серьезе и согласился так быстро, будто только и ждал требования оплаты:

– Конечно, проси, что угодно.

Кажется, я потеряла нить разговора, по какому поводу мне обязаны? А, ладно, неважно, бесплатная выгода мне нравится.

– Оставим это на потом. Когда я влипну в крупные неприятности.

Джебберт слегка обалдел от такого неоптимистичного переноса даты.

– Почему ты так уверена, что обязательно влипнешь в неприятности, еще и крупные?

«Даже не знаю, действительно, почему же? Может быть, потому что иного сценария в моем адском круговороте бытия не бывает? Да если б можно было бы делать ставки на жизненный прогноз „повезет/не повезет“, я бы уже давно разбогатела, хотя даже это мне в Новерре пользы бы не принесло!!» – Рей милостиво решила не разбивать кое-чье радужное восприятие таким депрессивным ответом и упростила:

– Готова поспорить, три месяца максимум – и на меня точно свалится какая-нибудь проблемная хренотень.

По-видимому, способность к телепатии за Джеббертом все же не водится – его глаза воспылали азартом.

– Ладно, давай тогда поспорим! Только не через три месяца, а четыре, так лучше, потом узнаешь почему. Я поставлю на то, что с тобой ничего не случится!

Отметив про себя, что число способов халявно нажиться возрастает, Рей перешла к практичной стороне дела:

– На что спорить будем?

Алчный оттенок в голосе спрашивающей не ускользнул от инициатора спора, и он пождал губы, чтобы не разрушить смехом торжественность момента.

– Проигравший исполняет желание победителя.

Ты сам себе могилу вырыл.

– Договорились.

Пронзившее душу чувство дежавю напомнило Рей о другом пари, и она усмехнулась – кажется, это начинает входить у нее в привычку.

Когда тропинка раздвоилась, Принц повернул по направлению центрального входа в Ратуш и, поймав вопрошающий взгляд, пояснил:

– Не хочу столкнуться с Реном, этот парень вполне может нас поджидать, он упертый до мозга костей. На еще одну перепалку с ним мне не хватит сил.

В этом вторая участница той же перепалки была абсолютно солидарна, но одна деталь показалась ей непонятной.

– А он разве не в Ратуше живет?

Терпеливость Джебберта, то бишь урожденного реллумца, не устающего просвещать иноземную невежду элементарными познаниями, и правда заслуживает восхищения (а новеррец в подобной ситуации по любому просто сказал бы: «Слава Квартлеру» и закинул в лицо инструкцией по загрузке на ПСИ-платформу).

– Нет, в Ратуше живут Император, я, Джереон, гвардейцы и вся имперская прислуга и охрана. Рен и все остальные члены других имперских семейств проживают в Имперуме. Помнишь те дома перед Ратушем? Это он и есть.

Ко времени возвращения в Ратуш вокруг окончательно стемнело. Однако сам замок и все окружающее его пространство освещались бесчисленными факелами в форме полумесяца. Заодно с ними ночной владычице противостояли величественные колонны, которые, застыв перед дворцом полукругом, подсвечивались будто изнутри.

Гвардейские стражники, заприметив поднимающиеся по ступенькам силуэты, мигом встрепенулись и натянули серьезные мины. Когда вторые приблизились, они склонили головы над прижатыми кулаками и синхронно прокричали:

– Приветствуем Ваше высочество!

Бурное приветствие натолкнулось на прохладный кивок Джебберта, не особо проникшегося.

– Вы леди Фарбиасс не видели случайно?

– Леди Фарбиасс зашла в Ратуш пять минут назад, Ваше высочество, – отчитался один из сторожевой четверки.

С не более теплой интонацией Принц бросил слова благодарности и растворил врата. Рей, мысленно пожав плечами, прошагала следом и уже в парадном зале в который раз восхитилась масштабами и красотой убранства. Наверное, к такому зрелищу невозможно оставаться равнодушным в независимости от количества просмотров. Хотя один постоянный наблюдатель сего великолепия, находящийся сейчас поблизости, не разделял восторга. Для него это все же, видимо, превратилось в обыденность.

– Нарона скорее всего пошла к Императору с докладом и, думаю, скоро закончит, – протянул Джебберт, оглядевшись по сторонам. – Уверен, она сама нас найдет, давай пока присядем где-нибудь.

Идея была одобрена, а местом для ожидания выбраны притаившиеся за лестницей кресла с атласной обивкой.

– Можешь рассказать мне о живых снах? – попросила Рей, с удовольствием растекаясь по мягкой сидушке. – У вас тут такое в порядке вещей, да?

Вытянув ноги, Принц недоуменно переспросил:

– Живых снах? Ты это о чем?

Ожидавшая совсем иной реакции Рей мгновенно напряглась (ибо почувствовала приближение проблемной хренотени), но вида не показала.

– Ну, когда я спала, то на какой-то момент перенеслась в другое место, а затем снова оказалась в кровати. И это определенно был не сон, я ощущала себя как в реальности. Что это такое?

Долго думать Джебберт не стал, судя по всему, не придав истории значения.

– Я понятия не имею. Если бы тебя кто-то перенес эсенцией, ты бы его увидела. Да и некому здесь такое делать. Уверен, это был просто сон.

На спор у Рей не было ни сил, ни желания, поэтому она, хоть и была уверена в своей правоте, перевела тему на менее проблематичное, но не менее насущное:

– Проехали. Лучше скажи, разве Нарона не твоя подчиненная? Почему ее приставили ко мне?

Взгляд Принца подернулся какой-то странной пеленой, одновременно походящей и на неприязнь, и на симпатию (не определился, что ли?).

– Нарона Фарбиасс – одна из лучших в кругу фехтовальщиков Реллума и служит лично Императору. Она за мной вроде как приглядывала, но теперь ее объект присмотра – ты. Спасибо тебе за это, кстати, – говорящий изобразил поклон. – Очень помогла.

Сколько бы Рей не всматривалась и не вслушивалась, понять отношение Джебберта к мечнице так и не смогла. По крайней мере, можно считать, что долг уменьшился.

Внезапно неподалеку раздался холодный, но почтительный женский голос:

– Леди Сайлорс, господин Джебберт.

Две головы синхронно повернулись к источнику реплики. Им оказалась фигура, облаченная в черное одеяние, которая, не дожидаясь отклика, шагнула к одному из кресел и опустилась на колено.

– Леди Сайлорс, отныне я буду служить вам щитом. Клянусь оберегать вашу жизнь, не жалея собственной.

У Рей чуть челюсть на колени не упала – в ее представлениях «жуткая особа» приветствовала более жутким способом и уж точно не соблюдала безупречные манеры и не раздавала торжественные клятвы, что произошло мгновением ранее.

– Эмм… ладно. Надеюсь, сработаемся.

Не меняя учтивого выражения на лице, Нарона кивнула и отошла в сторону. Через секунду пространство рядом с ней будто смялось, а затем образовало закрученную темную субстанцию с вихревым потоком сиреневых нитей по краям.

– Прошу, леди Сайлорс. Это мой пространственный узел. Он перенесет вас в нужный пункт назначения.

Бесхитростные логические расчеты приводили к выводу – процесс перемещения непосредственно связан с вращающейся массой неизвестного происхождения, выглядящей подозрительно. Рей поднялась с места в весьма неспешном темпе и продвинулась вперед в темпе еще более неспешном, внутренне восклицая: «Вы хотите сказать, что я должна пройти через вот ЭТО?»

Всеми забытый Джебберт, наблюдавший за разворачивающейся сценой с веселыми искрами в глазах, прокричал вслед:

– Да не трусь ты, тебе даже может понравиться, – и, не испугавшись уничтожающего взгляда, беззаботно продолжил. – Передавай Эрнетту привет! Не скучай по мне сильно, через месяц увидимся!

В ответ прозвучало безразличное «ага».

Что за Эрнетт? Почему именно через месяц? И зачем нам вообще видеться?

Дабы не выставлять себя в малодушном свете, Рей решительно шагнула в импровизированный проем и тут же почувствовала, как что-то сжало, растянуло, перевернуло и раскрутило ее тело. И все это за один миг. А следующий миг принес ей волну… нет, точнее будет сказать, цунами отвратных ощущений – к горлу подступил комок, в голове зазвенело, внутри будто штормило и мутило одновременно. Казалось, контакт с реальностью потерян, но донесшийся до ушей голос Нароны развеял сию иллюзию.

– Простите, леди Сайлорс. Первые перемещения через пространственный узел вызывают у попутчиков головокружение, дезориентацию и легкую тошноту. Передохните немного.

О таком нужно заранее предупреждать!

Через несколько минут звон в голове Рей поутих. Приоткрыв глаз, она с радостью обнаружила, что фокус не сбит и ничего не расплывается, и посмотрела перед собой. Впереди виднелось огромное здание из серого с черным камня. Хотя скорее это напоминало несколько зданий, сцепленных друг с другом в п-образной форме – две части как бы выступали вперед и тянулись длинными прямоугольниками, соединяясь в третьей части, уходящей далеко ввысь. Грандиозная архитектура веяла готическим стилем. Все строение было декорировано многочисленными нишами, скульптурами, эркерами, узкими башенками и стрельчатыми арками. Крупные створчатые окна из сине-красного стекла гармонично обрамлялись черной рамой с завитками. Приковывало взор громадное витражное окно на самой высокой башне, напоминающее распустившийся цветок с множеством симметрично расположенных лепестков. Подобные цветочные образы мелькали во многих элементах фасада. Даже фонарики, развешанные на карнизах и вдоль дороги, имели форму цветка, что смотрелось очень сказочно. Но больше всего поражали гигантские масштабы каменного изваяния, как в высоту, так и в ширину. Окружали этого архитектурного гиганта высоченные кованые ворота со спиралевидной решеткой, разветвления которой на концах превращались в изогнутые листья.

Заметив, что спутница осматривает местность, Нарона с заботой поинтересовалась:

– Вам полегчало?

Состояние здоровья Рей уже совсем не волновало.

– Угу. Что это за место?

– Академия Сифеста, леди Сайлорс, – услужливо сообщила имперская служащая и добавила после паузы. – Теперь вы проживаете здесь.

– Ааа, понятно… Стоп, что?!

Обескураженная Рей перевела взгляд на громадную постройку, потом на телохранительницу и снова туда-обратно.

– Почему меня поселили в Академию? Неужели не нашлось обычного дома? У меня небольшие запросы, личный пентхаус не требую (хотя и не отказалась бы), что-нибудь простое бы подошло.

На незнакомый термин («пентхаус») Нарона никак не отреагировала, словно пропустив мимо ушей, и невозмутимо разъяснила:

– Было решено, что это место наиболее безопасно для вас. Кроме того, здесь проживает человек, назначенный за вами присматривать.

Безопасно? В смысле? Неужели псих Рен меня преследует? Или он такой не один?

– Леди Сайлорс, возьмите это и ступайте за мной, – учтиво попросила мечница и, вложив что-то в руку своей подопечной, пересекла проем врат.

Следуя по каменной дорожке в сине-красную клетку, Рей с любопытством раскрыла ладонь. На ней лежала аккуратная запонка в виде цветка киноварного оттенка.

– Что это?

– Пропускной значок, – не оборачиваясь, ответила Нарона. – Он выдается сотрудникам и студентам Академии. Прикрепите к рукаву, чтобы не потерять.

В центре двора журчал фонтан опять же в форме цветка (здешний дизайнер явно помешан на цветочной тематике). На входе в Сифесту красовалась украшенная витражными вставками массивная кованая дверь. Внутри оказалось намного светлее, чем снаружи. В просторном белоснежном зале внимание прежде всего привлекала статуя человека в длинной мантии, стоящая в стенном углублении. Справа и слева от нее взвивались парные лестницы, сверху простирались этажные площадки. Вокруг зияло множество арочных проемов, через которые выглядывали другие помещения или коридоры. После преодоления нескольких коридорных переплетений Рей вместе с провожатой очутилась перед ржавой дверью с железным засовом. За ней в полу открывался спуск по узкой лестнице, окруженной стенами. Сжатое неприветливо мрачное пространство не спасал свет от настенных факелов. Ступеньки заросли мхом, пахло сыростью. Это место сильно выбивалось из прежней роскоши. Однако то, что представало взору внизу, удивляло еще сильнее.

Комната за занавеской представляла собой яркий образец скудности и архаичности в обветшалом смысле слова. Прогнивший пол, трухлявые стены, немногочисленная обшарпанная мебель – все здесь наводило тоску и, казалось, рухнет от малейшего прикосновения.

Только не говорите мне, что я буду жить здесь. Когда я согласилась на что-то простое, то имела в виду что-то не гниющее и не разваливающееся.

За столом в углу сидел грубоватый на вид мужчина лет сорока пяти с небольшой бородой, в одной руке держащий стакан с какой-то бурой пенящейся жидкостью, а в другой – пустую бутылку Его русые спутанные волосы, длиной достающие примерно до подбородка, выглядели неопрятно, будто их неделями не расчесывали. И не мыли. Завидев приближающиеся фигуры, он залпом поглотил остатки питья, громко рыгнул и бросил опустевший сосуд на пол, где уже валялось с десяток таких же.

– Попрошу вас соблюдать нормы приличия, мистер Валлертон, – ровно изрекла Нарона, прошагав в центр каморки.

– Только зашла, а уже на мозги капаешь, – нагловатым тоном протянул обладатель неряшливого облика.

Приоткрыв рот, Рей с ужасом взглянула на глупца, осмелившегося хамить «жуткой особе», и беззвучно прокричала: «Пожалуйста, прекрати, иначе наши с тобой жизни оборвутся прямо здесь и сейчас. Нет, на тебя мне, конечно, плевать, но я еще пожить хочу!».

К счастью, имперская служащая осталась равнодушной и со спокойным видом повернулась к своему объекту защиты.

– Это Эрнетт Валлертон, ключник Академии. Он будет приглядывать за вами на протяжении следующего месяца.

Появление еще одного надзирателя не повысило Рей настроения, но оставалось лишь смириться и налаживать контакт.

– Рей Сайлорс.

– В курсе, – пробурчал Эрнетт и цокнул языком. – Вот же геморрой.

Облик нового знакомого так и кричал: «Как же я задолбался!», что зажгло в Рей бурю негодования и заставило ее мгновенно позабыть о плане по укладке фундамента вежливых взаимоотношений.

– Сочувствую. Подорожник попробуйте приложить, слышала помогает.

Совет, сквозивший саркастичной заботой, слегка обескуражил ключника, и ему понадобилась добрая десятка секунд, чтобы прийти в себя и спрятать сконфуженность за пренебрежительным фырканьем. Рей же, потерявшая интерес, перестроилась на мыслительный процесс, чувствуя, что упомянутый уже дважды временной промежуток не является простым совпадением.

– А что будет через месяц? – поинтересовалась она у телохранительницы.

– Начнется обучение в Сифесте, – пояснила Нарона. – Тогда вы переедете в общежитие.

Все это замечательно, но когда мне уже соизволят сказать, наконец, где я могу перекантоваться на данном этапе?

– А до этого… Я же не здесь буду жить? Тут, конечно, уютно, но тесновато.

От Эрнетта, слушавшего чужой диалог со скучающей миной, не укрылась натянутая вежливость, которая проступила в приукрашенном описании жилища.

– Что, брезгуешь, принцесса?

– Да как можно, – наигранно поразилась Рей. – Это же гостиница высшего класса, от императорских покоев и не отличишь. Просто мне кажется, вы в этот интерьер больше вписываетесь, а я всю атмосферу нарушу.

– Какая жалость, – подыграл ей хозяин подвальной обители.

Обмен любезностями прервала Нарона, проговорившая с каменным ликом:

– Леди Сайлорс, пока что вы будете проживать в выделенной вам комнате. Я вас проведу. А вы, мистер Валлертон, воздержитесь от злоупотребления спиртным. Не позорьте честь Сифесты.

Вместо ответа Эрнетт презрительно фыркнул и, дождавшись, когда гостьи скроются за занавеской, потянулся за новым бутылем.

На подъеме по лестнице Рей, успев мысленно набросать план дальнейших действий, деловито спросила у своей проводницы:

– Здесь есть библиотека?

– Библиотека Сифесты является крупнейшей в Реллуме, – мгновенно доложила Нарона. – В ней собраны самые редкие издания со всего мира, – и добавила после короткого молчания. – Собираетесь завтра ее посетить, леди Сайлорс?

– Собираюсь посещать весь последующий месяц.

Разумнее способа влиться в обновленную среду Рей не смогла придумать. Как говорится, знания – это сила, а Рей Сайлорс, прибывшая из устаревшего мира, в данный момент слаба как никогда. Освоение будущего начинается!

…

Ну почему это не параллельный мир без людей, а?

ЧАСТЬ 3

Как и запланировала, Рей дни напролет проводила за книгами. Библиотека Сифесты представляла собой несколько необъятных по масштабу залов, соединенных мостовыми проходами, причем комплексы таких залов располагались на каждом этаже. Внутри выстраивались бесконечные ряды стоек с книгами в форме входящих друг в друга колец, в центре которых размещались читальные места. Обстановка строгая и в меру элегантная, с сочетанием темно-золотого, синего и бордового тонов.

Распорядок дня у Рей сложился незамысловатый – после пробуждения шла завтракать в столовую, затем направлялась в библиотеку, в обед вновь забегала за едой, после чего до вечера проводила время за чтением, а в финале – ужинала и укладывалась на боковую. Когда мозги начинали плавиться от перегрузки информацией, исследовала Академию. Правда, большинство кабинетов, лекционных и других помещений оказалось закрыто, поэтому оставалось довольствоваться несколькими залами с диванчиками и картинами. Выделялся интерьером девятый этаж: множество бюстов преподавателей, почетных досок, гобеленов и фресок с цветами, а в конце коридора – помпезная дверь с табличкой «Директор». О том, какой человек в данный момент занимает этот пост, что за преподаватели работают в Сифесте и чем объясняется помешанность дизайна здания на цветочных образах – все это и многое-многое и еще сто раз многое другое было выяснено из библиотечных резервов.

Первый пункт в списке информационного поиска – история Реллума и вообще этого мира, ведь любое обучение следует начинать с начала начал, то бишь с основ. Кроме того, это самый верный способ найти хоть какие-то ниточки, связанные с прошлым миром.

Естественно, ни о Новерре, ни о Великой Революции и сентрейских странах не говорилось ни в одном источнике (веселенькое начало). На тему появления современного мира любые исторические учебники ссылались на различные легенды. Итак, согласно официальной Первейшей легенде, миром управляет бог, или, как его здесь принято называть, Сотворитель. Однако мир он сотворил не собственноручно, а через третьих лиц – божеств. Существует всего пять божеств – божество созидания, божество разрушения, божество времени, божество пространства и божество эсенции. Почему Сотворитель не сделал все сам, а пошел обходным путем, не совсем ясно, но, кажется, ему просто было лень впрягаться и он сбросил все муторные дела на подчиненных. Однако, несмотря на это, вся слава досталась именно этому типу – в каждом описании истории возникновения всего сущего восхвалялся в основном Сотворитель, а божества упоминались вскользь (что за черная неблагодарность). Исключительные заслуги Сотворителя – «изготовление» божеств и трех менсур или по-другому измерений бытия: измерение реальности Инстрийс, измерение стражей Арастрас и измерение пустоты Нихилиус. Впоследствии появилась четвертая менсура – измерение демонов Инфернис. Схема немного напоминает концепцию «ад-чистилище-рай», но лишь некоторыми деталями. Заинтересовавшись, Рей посвятила разбору этой религии (если можно так сказать) немало времени.

С первым измерением все просто и понятно. В Арастрасе обитают так называемые стражи – следующие по званию после божеств бессмертные существа, охраняющие души почивших людей и следящие за порядком во всех измерениях. Нихилиус – место рождения душ, а также что-то вроде переходного пункта, где души умерших решают (да-да, сами решают!) куда им дальше отправляться – в Арастрас или Инфернис. Когда-то давно души по умолчанию перенаправлялись в измерение стражей, однако с рождением нового, демонического измерения, им предоставили выбор. Инфернис возник в результате забастовки некоторых стражей, вылившейся в крупную революцию. Восставшие стражи трансформировались в новый вид – демонов – и обосновали собственное измерение.

Откуда взялась эта история? Она, как и все знания нового мира, включая главный в употреблении здешнего народа неольский (он же новеррийский) язык, была поведана самим Сотворителем, который, обратившись в старца, колесил по свету и распространял «истины». И если в этом еще можно (и нужно) сомневаться, как и в рассказах о божествах и стражах, то существование демонов – неоспоримый факт. Такое явление как контракт с демоном не считается чем-то уникальным или невероятным. Демоны отбирают подходящих кандидатур и посещают их во снах, где устраивают рекламное шоу – предлагают продукт, то есть контракт, заманивая выгодными обещаниями, акциями, бонусами и другими демонскими фишками. Короче, призывают на темную сторону. Контрактники – люди, заключившие сию сделку, – в обмен продают свои души в рабство, и обязуются после смерти батрачить без выходных и отпусков на демона, с которым заключили контракт. И это еще не все – помимо демонов, людской покой нарушают иные жильцы Инферниса – демониты или демонические существа. Монстры, любящие полакомиться человеческой эсенцией, а заодно плотью или кровью, или и тем, и другим, или какими-то конкретными органами. В общем, не самые приятные создания, которых в принципе в человеческом мире быть не должно. Однако люди сами нажили себе таких проблемных сожителей – однажды они так разошлись в своих эсенцных поединках, что сотрясли измерения в буквальном смысле слова. Колоссальный взрыв образовал между измерением реальности и Инфернисом разломы и теперь через эти разломы демониты наведываются в Инстрийс как к себе домой. На этом последствия «Катаклизма» (так окрестили взрыв) не заканчивались – мутация, порожденная катастрофой, затронула людей, обитавших поблизости, превратив их в новую расу (да, есть и другие расы, но об этом позже), растений, животных и зону аварии в целом. На одной из частей пораженной местности через некоторое время сформировалась тория Дарсар.

Помимо Реллума, существует еще четыре тории (альтернативное название страны) – Ливестия, Фидем, Дарсар и Альтиор. Реллум, как и утверждал Джебберт, издавна являлся военной торией – его национальная политика направлена на завоевание ключей (об этом тоже позже) других торий. Ливестия – тория, чье население не использует эсенцию и при этом проводит жизнь в постоянных развлечениях – расслабляющие наркотики, гладиаторские бои рабов, выпивка и яства. Эсенция жителей сдается ученым, которые организуют все эти увеселительные мероприятия, проводят исследования и заправляют всей торией. Фидем составляют два религиозных ордена – Черный и Белый. Черный орден поклоняется демонам (секта сатанистов короче какая-то), а Белый орден служит Сотворителю (святоши в общем). Между ними издавна идет непримиримая борьба, что вполне логично с такой-то разницей во взглядах. Дарсар – самая загадочная тория, о которой практически нет никаких сведений. Из-за специфичных личностей, ее населяющих, большинство которых – беглые преступники, и благодаря своеобразным местным особенностям данную торию кличут «торией безумства», где главное и единственное правило – отсутствие правил. И последняя тория – Альтиор – «тория рас». В эту торию, которую заселяют различные существа, вход людям воспрещен. Ее местонахождение не известно. А причина этому – опять же косяк со стороны представителей рода homo sapiens – нещадно эксплуатируя иные народы, они навлекли на себя их гнев. Началась кровопролитная война, и в итоге расы объединились в единую торию, скрытую от людских глаз.

Теперь подробнее об этих самых существах. Все самые крупные по численности расы – человекоподобные. Всего их три – арконы, кхумы и зверолюды. Арконы, рогоносцы, или раса света – древнейшая из рас. Особенности внешности – небольшие рога на голове, невероятно красивая наружность, глаза и волосы самых разных цветов. Пожалуй, самая враждебная и вспыльчивая раса, у которой любовь к войне, играм и философии – в крови. Продолжительность жизни – от восьмисот до тысячи лет (всего лишь). Считают себя высшей расой, во всем превосходящей людей, кроме эсенции, которой они, как и все остальные нечеловеческие расы, не обладают (их больное место). Вместо этого владеют особым восприятием – могут чувствовать эмоции людей, подвергать их сознание гипнозу, а в редких случаях – читать мысли. Плюс они имеют особую связь с природой, с которой каким-то образом общаются. Боятся темноты.

Следующая раса – кхумы, землежиты, или малая раса. Живут по несколько сотен лет. Низкого роста. Примечательны их огромные уши, благодаря которым у них развит уникальный слух. Обитают под землей, строят целые сети подземных ходов. Не любят солнечный свет. Мастера на все руки и даже более того – по природе талантливы, способны в кратчайший срок освоить любой навык. Шитье, готовка, лепка, изготовление оружия, рисование, да что угодно – во всем могут стать профессионалами. Из-за таких вот умений стали объектом интенсивной эксплуатации людским обществом. По натуре своей кхумы не жестоки и не агрессивны, а довольно миролюбивы и спокойны, однако человеческая жестокость пробудила в них ненависть. Характер кхумов трусливый и осторожный, но ради своих они готовы на все – свойственно сильное чувство коллективизма.

И третья многочисленная человекоподобная раса – зверолюды. Как ясно из названия, представители этой расы несут в себе черты и человека, и зверя. От последних они унаследовали определенные части тела (какие именно зависит от рода, например, есть лисий и волчий рода, рода енотов и медведей и так далее) и соответствующие способности – острые обоняние, слух, зрение, инстинкты, усиленные физические данные. Безжалостно используются людьми в качестве рабов на протяжении многих веков (человечество будущего вконец обнаглело?)

Но это не единственные расы, связанные с людским родом. Так, существует две расы, возникшие искусственным путем, а точнее, в результате мутации (а еще точнее, повторной мутации) – сангрифэ и уморту. Сангрифэ, кровавые, или алая раса – раса, порожденная Катаклизмом. Обладают белыми волосами, алыми глазами и черными крыльями. Для выживания им необходимо насыщать крылья человеческой кровью. Особая способность – управление кровью. Люди вели на сангрифэ охоту и истребили почти весь их род. Представителей сангрифэ осталось совсем немного – не больше десятка, последние уцелевшие разбросаны по всему свету. Это единственная раса нелюдей, способная использовать эсенцию. Уморту или морская нежить – что-то наподобие зомби, обитающих в водных просторах. Высасывают жизненные силы людей и иных живых существ. Ответственность за появление этой расы лежит на Черном ордене, который неудачно провел опасный обряд. Остальные расы – грунды, юрмы, шиюты, верхты и другие – не обладают человеческим интеллектом, а их внешний вид напоминает скорее звериный или монстрообразный.

Не сложно догадаться, что главное преимущество людей перед другими расами – эсенция. Что же это за штуковина такая и с чем ее едят? «Энергия в теле, преобразовывая которую можно воздействовать на материальные объекты» – так ответил на данный вопрос Джебберт, и это верное, но не совсем полное объяснение. Не смотря на то, что ею, как врожденным и неотъемлемым генетическим свойством, обладает каждый человек, обладание это неодинаково. В человеческом теле протекает две разновидности эсенции. Первая – синерта – связана с жизненными силами. Вторая – саарса – позволяет воздействовать на окружающую материю. Каждый рождается с определенным уровнем саарсы, исчисляемым от одного до девяноста девяти единиц, причем уровень выше девяноста – редкость. Как правило, дети наследуют уровень саарсы от родителей: так, при высоком уровне обоих родителей показатели ребенка также будут высокими, при малом уровне – аналогично. Сложнее обстоят дела с различными уровнями саарсы – если разница небольшая, то ребенок обычно наследует промежуточный показатель. При значительном разрыве результат непредсказуем. Однако из данной системы бывают исключения. Наследуемый объем саарсы, грубо говоря, определяет силу человека, насколько мощной может быть его эсенция. При этом кроме уровня саарсы генетическим путем передается и эсализация.

Эсализация – это отнесение преобразования эсенции к определенному виду материи. Существует множество категорий эсализации – стихийные (огненная, водная, воздушная и эсализация земли), пространственная эсализация, действие которой Рей уже испытала на своем опыте, эсализация давления, опять же проверенная ею лично (пропади пропадом этот Йонсу), и так далее. Обычно человек владеет одной категорией, однако бывают редкие случаи наследования двух видов (от отца и матери), а еще исключительно редкие случаи наследования трех видов (например, от отца, матери и бабушки или дедушки). Многократное наследование одной категории эсализации через поколения увеличивает ее мощность, поэтому браки по договоренности популярны среди знатных семейных родов. При этом одна категория эсализации подразделяется на так называемые разветвления или типы. Само обучение использованию эсенции – замудренный процесс, связанный с развитием манипуляций, высчитыванием формул и закреплением их в памяти, короче все очень сложно. Этому и обучают в Сифесте, но прежде чем переходить к ней, пару слов о способностях, ключах и Реллуме.

Способности – это силы, не связанные с эсенцией и наследованием. Если эсенция воздействует на материальные объекты, то природа способностей нематериальна. Они оперируют такими категориями, как чувства, мысли, видения различного рода. Например, Профессор Гронбелл продемонстрировала способность распознания лжи. Способность и эсенция никак не взаимосвязаны. При этом для применения способности действует правило трех условий: одно условие связано с самим владельцем способности. Так, Делисса перед каждым вопросом сообщала определенную информацию о себе, которая так или иначе затрагивала суть предстоящего вопроса. Логично предположить, что это условие обязывает Профессора Гронбелл делиться правдивыми сведениями, касающимися одновременно и ее саму, и непосредственно задаваемого вопроса. Другое условие привязано к вещи или человеку, на которых используется способность. Возможно, для Делиссы требуется, чтобы человек, чья честность испытывается на прочность, отвечал прямо на заданный вопрос. И третье условие имеет отношение к окружению, обстановке применения способности, например, времени или пространству. С Профессором Гронбелл тут не совсем ясно, для предположений не достаточно информации. Людей, владеющих способностью, называют «способцы». Они встречаются крайне редко. Могут различать подобных себе.

Далее – ключи. Впервые слово «ядро» Рей повстречала при знакомстве с легендой о Сотворителе – говорилось что-то о даре священном и спасении мира. Она не придала этому значения, приняв за очередную байку, однако затем изменила свое мнение. Как выяснилось, вот уже на протяжении нескольких сотен лет тории собачатся именно из-за этого ядра. Ядро – это артефакт, ниспосланный Сотворителем в измерение реальности, дабы спасти мир от участи разрушения. Ядро дарует достойному какие-то невероятные силы. Какие конкретно лидер божеств не счел важным сообщить, зато устроить для достойного проверку, доказывающую всю его достойность, он не забыл – чтобы найти ядро, необходимо собрать пять ключей, которые в совокупности укажут нужные координаты. Когда информация о ядре и его могущественных силах разлетелась по округе, между ториями началась знатная потасовка. В конце концов дело чуть не дошло до второго Катаклизма и Совет торий – орган по решению крупномасштабных проблем – решил поделить ключи между ториями, в общем, чтобы никому обидно не было. На данный момент ситуация с ключами не изменилась, но волнует это лишь Реллум и Фидем. Остальные тории не заинтересованы в захвате ключей, по крайней мере, так указано в библиотечных книгах.

Итак, Реллум принято считать торией военного уклада, однако это не означает, что все здесь маршируют, живут в казармах и ежедневно рубятся в сражениях. Часть населения, участвующая в военных действиях против Фидема и демонитов, а также охраняющая безопасность тории в целом, служит в Легионате. Служащие в Легионате эсенты подразделяются на три ранга: эсенты ранга «А» – самые сильные, могут возглавлять отряды стать командующим или маршалом, ранга «Б» – рядовые солдаты и гвардейцы, и ранга «Г» – подручные – рабочие низшей категории, выполняющие самую нудную и мелкую работу, практически не требующую использования эсенции. Иерархия Легионата выглядит примерно так: подручные; солдаты; капралы – возглавляют отряды солдат; генералы – возглавляют группы отрядов. Лично императору служат гвардейцы, также относящиеся к Легионату. Гвардейцы подразделяются на три гвард-группы: Альфа, Бетта, Гамма. Лидерами групп выступают командующие, которые, как и вообще весь Легионат, подчиняются командиру. Особняком стоят маршалы – эсенты А ранга, признанные сильнейшими. Они обязаны исполнять приказы лишь императора, то есть сами себе начальники.

Власть в Реллуме можно представить так: император и члены имперской семьи – на вершине. В координировании императора – гвардейцы. Кроме того, в его распоряжении личный отряд продвинутых бойцов-телохранителей – карателей. Затем идут два главных органа власти: состоящий из специальных чиновников – магистров – Магистрат, ведающий всем, кроме войны, во главе которого стоит канцлер, и Легионат во главе с командиром – в его юрисдикции вся военная сфера. Легионат состоит из чиновников и стратегов, обсуждающих военные дела, и легионеров, непосредственно в войне участвующих. Канцлер, помимо руководства делами Магистрата, контролирует аббатов. Аббатства – религиозные объединения, продвигающие официальную религию Сотворителя.

Сам Реллум делится на две части – верхнюю и нижнюю зоны. Название второй зоны имеет буквальный смысл – она действительно находится под землей. Ее жители не могут обучаться эсенции и даже свободно посещать верхнюю часть. Их права намного более ограничены по сравнению с верхними жильцами. Окончательно добивает обложение немаленькими налогами, которые отнимают у нищенствующей подземной зоны последние деньги. Короче дискриминация цветет и пахнет! Наверху это не так заметно, однако и здесь есть свои разграничения. Так, поступающие в Сифесту в зависимости от своего уровня саарсы делятся на три класса – А, Б, Г, аналогично воинским рангам, что логично, поскольку выпускники Академии принимаются на должности в соответствии с академической категорией их класса. Сифеста – не единственная академия в Реллуме, и помимо воинских должностей существует множество других профессий. Но военные эсенты – самые уважаемые и востребуемые. В противовес им не пользуются почетом «частники» – эсенты, выбирающие вместо государственной службы работу на конкретных людей, как правило, знатных семей или как принято говорить родов (существует система различных статусных наименований, например, носителей фамилий называют представителями, представителей младшего поколения потомственных родов – наследниками, потомков императора – наследным принцем /принцессами или кронпринцем/ кронпринцессой, крупных землевладельцев – герцогами, и так далее). Самую тяжелую (ручную) работу выполняют жители подземной зоны, нанимаемые в качестве наемных рабочих, а также рабы (рабство по закону Реллума разрешено лишь в отношении арконов и зверолюдов). Как ни странно, и в верхней зоне эсенция практически не используется, точнее говоря, ее используют по большей части военные эсенты. Однако и для них нет полной свободы – применение эсенции контролируется посредством циния. Цинием называют искусственно выведенное соединение из особого растения, реагирующего на эсенцию – ремцентия. Циний вживляется в каждого рождающегося в верхней зоне. При помощи артефактов людям удалось организовать скоординированную систему отслеживания, по которой видно кто и где применяет эсенцию.

Артефакты – это предметы, материалы, вещества, в которых отпечаталась эсенция. Эсенция – весьма сложная по структуре энергия. При определенных обстоятельствах она может проявляться необычным образом – например, из-за сильных чувств эсента, его нестабильного психологического или физического состояния, из-за особенной обстановки или взаимодействия с чем-то, а также других факторов. Одно из таких проявлений – «отпечаток», когда эсенция как бы проникает в материю, наделяя ее уникальными свойствами.

Наткнувшись на описание отслеживающей системы и особого вида растений, Рей поняла, что упустила немаловажный вопрос – тему флоры и фауны будущего (точнее, теперь уже настоящего). Как оказалось, множество существовавших до Биоцида животных и растений возродилось. Помимо того, появились новые виды – как естественно, так и противоестественно. Так, существа именуемые фагмарами, которые так нравятся Джебберту, были выведены самой природой. Но некоторые виды породила мутация. Однако подавляющая часть как животных, так и растений, имеет сентрейское происхождение. Но за неимением каких-либо зацепок остается лишь гадать, как наноустройству удалось вернуть все эти исчезнувшие призраки прошлого.

Славно повеселились Советники Сайлорс, ничего не скажешь! Как они умудрились превратить мир в какое-то гребаное фэнтези?!

Ответа на вопрос об исчезновении Новерры с анналов истории не нашлось, но Рей решила – вместо ломания головы над непонятными вещами уж лучше заняться изучением насущного. Вскоре ей предстояло окунуться в академический мир самого известного образовательного учреждения Реллума. Сифеста во многом отличалась от новеррского Гнозиса. Здесь приветствовались дискуссии преподавателей с учениками, действовала балльная система оценивания и отсутствовало распределение классов по полу. Обучающиеся проживали в учебных общежитиях, размещавшихся в боковых частях здания Академии. Преподаватели делились на акадентов (обычных) и профессоров (более продвинутых). Эксклюзивные уроки проводили специально приглашенные профессиональные эсенты, в числе которых бывали даже маршалы, включавшиеся в состав экзаменационных комиссий. Директор Сифесты сменился относительно недавно. Им оказался какой-то невзрачный профессор с невыдающейся биографией. Довольно странно, учитывая, что человек, занимавший этот пост раньше, имел большую известность и слыл гением.

Просматривая описание Сифесты, Рей наконец-то нашла объяснение цветочному помешательству. Согласно одной древней легенде, однажды божество созидания влюбилось в человека. Одолеваемое страстными чувствами не находило оно себе покоя и после долгих мучительных раздумий отважилось навестить свою возлюбленную. Однако объект его воздыхания, будучи заинтересованным лишь в книгах, не особо обрадовался и сказал почитателю убираться восвояси. Равнодушие сокрушило беднягу, и принялся он добиваться расположения смертной. Все перепробовал почитатель, но ничто не трогало сердце ледышки. Вконец отчаявшись, спросило божество у своей ненаглядной, чего она желает. «Хочу узнать все истины этого мира» – прозвучало в ответ. Нехилое такое желаньице, однако всемогущему божественному созданию такое сделать – раз плюнуть. Не в состоянии рассуждать здраво, подчиненный Сотворителя, пропустив все бюрократические процедуры, забил на получение разрешения у босса и создал священный цветок с миллионом лепестков, каждый из которых хранил, как и просила «скромная» девушка, все истины мира. Но цели своей божество так и не достигло. Заполучив в руки источник бесценных знаний, стала творить человеческая особа всякие нехорошие дела и использовать полученные сведения не по назначению. Наблюдая за ее злодеяниями, божество наконец пришло в себя. Разрываемое стыдом и виной, оно решило исправить свою ошибку, и, состряпав второй экземпляр, передало его более достойному индивиду с просьбой усмирить разбушевавшуюся девицу. Звали индивида Сифестиан Логбертери. Человек этот и так обладал зашкаливающим IQ, и к тому же был мудр не по годам и благороден до мозга костей. Без труда разобравшись с лиходейкой, герой уничтожил первую модель, а затем построил собственную академию. Впоследствии учреждение окрестили в честь его основателя – Сифестой, которая уже многие годы остается верной своему главному кредо.

– «В руках недостойных знание – беды и зло, в руках достойных – мир и благоденствие». Эта фраза, принадлежащая Сифестиану Логбертери, является неизменным девизом главной академии Реллума. Цветок всезнания превратился в символ Сифесты, день ото дня напоминая всем жаждущим просвещения какова настоящая ценность познания. Местонахождение самого цветка остается загадкой. Сотни и тысячи умов блуждают по всему свету в поисках дара божества, надеясь вкусить истины этого мира», – прочитала Рей вслух, склонившись над пожелтевшей страницей книги. – Вот любят же люди слова на свой лад перекручивать. Ну не мог этот крутой чувак такой бред выдать. А если и мог, то по пьяни, а все, кому не лень, теперь это цитируют с умным видом. Да разве логично делить на достойных и недостойных, когда речь идет о знаниях? Вот и я думаю, что нет.

От этой привычки болтать с собой нужно избавляться. Однако не так-то просто перестать делать то, чем занимался на протяжении всей жизни!

Долгий зевок напомнил Рей, что пора ложиться на боковую, и она взяла курс на свою комнату. Точнее, временно свою. Как никак уже почти месяц в ней живет, вот и привыкла считать своей. Та, между прочим, была довольно уютной, а по сравнению с кое-чьим пристанищем, напоминавшем склеп (а может, он им и являлся когда-то?) вообще казалась роскошной.

*

Тупо уставившись перед собой, Рей не могла понять, куда ее занесла нелегкая. Положение было то же, что и перед сном – лежачее. Но вместо привычного потолка с ромбовидными узорами над ней простирался блеклый навес. Мгновением позже она осознала, что место выглядит знакомо. Однако что-то изменилось. Серое пространство превратилось в просторный зал, а тьма уменьшилась в размерах, но при этом стала более плотной.

Обойдя темную массу со всех сторон на расстоянии шага, Рей помахала перед ней, и, не получив реакции, подняла руку и медленно протянула вперед. Когда между ее пальцами и неподвижной тьмой оставался какой-то миллиметр, последняя шевельнулась, но внезапно все пропало, и в следующую секунду в обзоре возник бежевый узорчатый потолок спальни, озаренный рассветными лучами.

– Кажется, сумасшествие таки настигло меня. Я пробыла там определенно дольше, чем в прошлый раз… Нет, так не пойдет, нужно этому месту дать название. Не говорить же постоянно «там». Хмм, пускай будет «Сумеречье», по-моему, неплохо звучит. Только вот по-прежнему не понятно – что это за тьма, где находится это Сумеречье и реально ли оно вообще или это больные фантазии моего съехавшего с катушек сознания? Нет, с одной стороны, мне можно дать скидку – переселение в будущее, осознание там, адаптация. Но, с другой стороны, для иллюзий видения как-то слишком реальны, слишком ощутимы. Значит, все очень плохо? Всем можно расходиться, представление окончено, пациент вконец сбрендил.

Размышления вслух о вероятности своего умственного расстройства привели Рей к выводу – пока рано ставить конечный диагноз и стоит попробовать посоветоваться еще с кем-нибудь, а если Джебберт не знает, не значит, что и все остальные не знают. Помимо того, можно покопаться в книгах.

С такими оптимистичными мыслями Злодейка Новерры наконец оторвала себя от теплой постели. На выходе из комнаты ее как обычно встретила облаченная в черное фигура, моментально изобразившая учтивый поклон.

– С добрым утром, леди Сайлорс.

Теперь странное обращение не казалось Рей таким необычным, верно говорят – ко всему привыкаешь.

– Утречка, – поздоровалась она и направилась в столовую.

В огромном светлом зале с бесчисленными рядами вытянутых столов мужчина с взлохмаченными волосами цвета соломы уплетал омлет, а завидев зашедшую, безрадостно скривился. Что ж, неудивительно – готовка то висела на нем.

– Пожрать спокойно не дают, – пробубнил надзиратель номер один (да, как ни удивительно, мечница исполняет второстепенную роль в присмотре) и запихнул в рот едва ли не половину блюда.

Вместо ответа Рей молча закатила глаза и, усевшись на скамью в соседнем ряду, задумалась. Может, попробовать посоветоваться насчет Сумеречья с этим ворчуном? С Нароной откровенничать не вариант – та, как только прознает о секретах объекта охраны, тут же начальству доложит.

Спустя несколько минут Эрнетт поставил перед опекаемой тарелку с приготовленным завтраком и сел с противоположной стороны.

– Слушай, у меня вопрос.

– Чего тебе? – угрюмо отозвался ключник.

После долгой заминки Рей, взвесив «за» и «против», наконец произнесла:

– Ты кроме омлета и запеканки ничего готовить не умеешь? Каждый день одно и то же. А у меня растущий организм, между прочим.

Что может знать ключник в запое? Только время зря потрачу. К тому же, ему тоже нельзя доверять.

Явно расстроенный нелестным отзывом незадачливый кулинар злобно огрызнулся:

– Здесь тебе не ресторан, а я не шеф-повар.

– Да, не похож, – спокойно согласилась Рей, мысленно воздав собеседнику за здравую самооценку.

Такая бесстрастная реакция как обычно привела Эрнетта в недружелюбное состояние, но для отыскания новой претензии ему понадобилось немало времени.

– И сколько раз повторять, обращайся ко мне на «вы».

Но Рей сделала вид, что пропустила замечание мимо ушей, и покивала с оценивающим видом.

– В прическе все дело, в прическе. Она тебя не облагораживает. Попробуй причесаться, должно помочь.

Очевидно не прельстившись советом, Эрнетт раздраженно фыркнул, а Рей уткнулась в тарелку и, поглощая двадцать восьмой по счету омлет, отдала должное приправам и специям, разбавлявшим однообразное меню. Слава приправам! Слава специям! Воздвигнуть им памятник!

Наблюдавший за клиенткой омлетный маньяк, к счастью (для себя), не слышал беззвучные восхваления вкусовым добавкам и чуть погодя ленивато поинтересовался:

– Что, Нарона наконец заказанный плащ принесла?

– Как видишь, – кивнула Рей. – Круто смотрится, да?

Темно-шоколадные глаза без интереса оглядели алый наряд свободного кроя с капюшоном.

– Не знаю, по мне так слишком не женственно, – пробурчал Эрнетт.

На данную оценку у Рей быстро нашлась эффектная контрреплика:

– Ну, тогда все в порядке. Если человек без вкуса не оценил твою одежду, значит, можно не волноваться, это принцип от обратного, – фырканье было оставлено без внимания. – Недоступный красный цвет, как долго я тебя ждала! Я теперь прямо как Квартлер…

Из-за восхищений своим первым в жизни не серым одеянием Рей поздно осознала, что ляпнула словечко нездешнего происхождения. Наказание в виде неодобрительного взгляда настигло ее в то же мгновение.

– Обучение начнется через три дня, а ты еще допускаешь глупые ошибки. Будь внимательнее.

Вот ведь нашли кого посвятить в мои тайны, ворчливого пьяницу! Где ты, логика?

– Да, да. Просто фидемские изверги так надо мной измывались, что до сих пор в голове каша. Сама себя иногда не понимаю.

С горемычным вздохом, отчетливо говорившем: «И что с ней делать?», Эрнетт покачал головой, а затем едко заметил:

– У тебя потеря памяти, а не рассудка.

– Одно другому не мешает, – задумчиво протянула Рей, отметив про себя: «Потеря рассудка, да? Она как раз маячит на моем горизонте».

К странным выражениям подопечной работник Академии уже привык, поэтому не придал комментарию значения.

– Я бы на твоем месте сбавил спесь. Здесь с тобой церемониться не будут.

Без двух суток студентка Сифесты мрачно усмехнулась и назидательно («Вообще-то должно быть наоборот!» – мысленный крик, раздавшийся неподалеку) изрекла:

– Если сбавлю спесь, то меня точно сожрут. Беженка с враждебной территории – первое время я определенно буду в центре внимания. Затаиться не поможет, все равно без стычек не обойдется.

На мужском лице промелькнуло удивление, но всего на миг.

– Не доставляй Императору проблем.

– Это уже не от меня зависит, благодарю за пищу, – монотонно произнесла Рей и поспешно ретировалась.

С непроницаемым выражением в глазах ключник тяжело вздохнул удаляющейся фигуре вслед.

Позависав в библиотеке несколько часов, Рей отправилась на разминочную прогулку по окрестностям второго этажа Сифесты, где принялась неспешно осматривать застекленные стеллажи с золотыми кубками, грамотами и изображениями молодых людей, видимо отличившихся учеников. Внезапно ее внимание привлек отдельно стоящий стеллаж, разительно выделяющийся среди остальных. Внутри него на картине красовался добродушно улыбающийся во весь рот парень со светлыми волосами. Вокруг портрета висели ленты, а на медной табличке значилось: «Лучший выпускник Сифесты, гордость Академии – Джереон Лагналирос». Судя по количеству наград, теснившихся на полках, брат Джебберта талантами не обделен.

Даже члены имперской семьи обучаются в Сифесте? Я-то думала, Император нанимает им каких-нибудь суперэлитных учителей… Стоп, тогда получается и Джебберт тоже?! Так вот что означало это его «увидимся через месяц».

По возвращении в библиотеку Рей вспомнила, что так и не разобралась в семейном древе имперского рода. Побродив по круговым лабиринтам книжных рядов, она наконец отыскала подходящий раздел, взвалила на себя гору книг, газет и журналов, и, с кряхтением добравшись до столика, приступила к делу.

Итак, как уже известно, современный император Реллума – Клодет Лагналирос. Династия или, точнее, род Лагналирос правит уже множество поколений. Поскольку практически все в этом роду владели эсализацией огня, ее в народе кличут императорской.

Предыдущего главу Реллума – отца теперешнего – звали Таорон Лагналирос. Этот Император снискал неоднозначную славу. Одни считали его жестоким тираном, другие уважали и вместо жестокости и тирании видели железную волю, стойкость и решительность. Таорон принимал суровые меры по отношению к иноземным врагам, преступникам и жителям нижней зоны. Если в подземном поселении вспыхивал бунт, не щадили никого, даже не участвующих в восстании непосредственно. Крайне безжалостно обходились со зверолюдами, пребывающими в рабстве. Однако именно при монархе-тиране военные силы Реллума достигли небывалого могущества, снизился уровень преступности, а правительственные круга стали как никогда сплоченными. Единственной слабостью жесткого правителя являлась его избранница – Аластра Лагналирос. Лишь эта женщина могла усмирить гнев своего импульсивного супруга.

Потомство Таорона и Аластры составляет четверо имен – Октиан, Уиллард, Клодет и Норинда. Октиана Лагналироса – старшего из наследников – уже двадцать два года как нет в живых. Будучи несогласным с существовавшей политикой, он возглавил восстание из жильцов подземной зоны, арконов, кхумов и зверолюдов, собираясь создать собственную независимую торию, но был побежден и казнен лично отцом. Супругу предателя – Тамию Найтергенн – и его дочь – Рурику Найтергенн – оставили в Имперском дворе при условии, что последняя добьется успехов после выпуска из Сифесты. Тамия спустя три года соблюдения траура вышла замуж за Ланзо Найтергенн, у них родился сын – Хордан Найтергенн. Илетта Лагналирос – жена второго по счету Принца – Уилларда Лагналироса, Макиса Лагналирос и Марок Лагналирос – их дети. Самая младшая из наследной четверки – Норинда – с раннего детства сильно болела. О ней и ее суженом, Фрейзере Ириконе, сложена уйма любовных историй. Согласно одной из них, Фрейзер ради поиска редкого снадобья для своей любимой объездил весь свет. Благодаря этому лекарству у парочки родилось долгожданное дитя – Веста Ирикон.

При смене власти в Реллуме действует правило – престол занимает сильнейший. Когда умер Таорон, кандидатуру Клодета Лагналироса, обладавшего наибольшим уровнем саарсы и довольно благородным нравом, как следующего главу тории никто не оспорил. В первые годы правления он придерживался старых порядков и не проводил особо крупных перестроек, но затем вдруг начал принимать законы, смягчающие положение преступников и рабов. Многие считали, что это произошло из-за влияния возлюбленной новоявленного Императора – Анжель Лагналирос, которую боготворили за ангельски милосердный характер. Однако после родов, в результате которых на свет появился Джереон Лагналирос, любимица народа ослабела здоровьем и спустя семь лет скончалась. Для безутешного вдовца потеря стала страшным ударом. Под давлением чиновников несчастный вновь женился. Второй брак ознаменовался рождением Джебберта Лагналироса. Мать Джебберта – Зарсию Лагналирос – невзлюбили из-за пристрастия к изучению обратной эсенции (запретной эсенции, которую человек может использовать за счет своей души). Спустя восемь лет после заключения брачного союза Клодет провозгласил о проведении грандиозной реформы. Во-первых, планировался ряд мероприятий по переселению жителей нижней зоны и уравнению их в правах с надземными гражданами. Во-вторых, отменялась смертная казнь преступников. Решение вызвало небывалое возмущение как у населения (верхней зоны, естественно), так и у чиновников, но реформатор оставался непреклонен. Только вот его намерения так и не осуществились. В день, предшествующий реализации имперского указа, день годовщины смерти Анжель, произошло убийство Зарсии. Зловещая ирония судьбы. Окончательно сломленный духом Клодет отложил реформирование на неопределенный срок, который длится по сей день.

– По сей день, – задумчиво повторила Рей.

Надо же, а у Императора непростая биография. Неудивительно, что он такой апатичный… Любопытно, о смерти этой Зарсии вообще ничего не сказано, может, посмотреть еще?

В поисках информации Рей перерыла кучу книг, пролистала биографические журналы, сводки событий и… ничего. Никаких подробностей. Кто и как свершил преступление история умалчивает. Что довольно странно – как можно скрывать информацию о смерти столь значимой персоны?

Зато противоречивых статей о личной характеристике Зарсии Лагналирос пруд пруди. И в основном все негативные. Но один известный член профессорских кругов пошел против толпы.

– «Людям свойственно делить все вещи на черное зло и белое добро. Обратная эсенция – крайне сложное и неизученное явление. Однако ее без лишних колебаний занесли в категорию зла. Туда же попадает любой, кто смеет сомневаться в признанных установках. Любой, кто желает открыть истину, кто осмеливается задавать вопросы. Зарсиа Лагналирос стала жертвой человеческих стереотипов и предрассудков. Демоница, злодейка, поклоняющаяся проклятой эсенции – так говорит весь Реллум. Однако, по моему мнению, если женщина, обладающая выдающимся умом и твердыми убеждениями, является злодейкой, зло не кажется уже таким злым. Злодейка, не сотворившая злодеяний – в какую же категорию нравственности она входит, белую или черную?». Злодейка, не сотворившая злодеяний, да? Как прозаично.

Взглянув на имя автора провокационной статьи, Рей изумленно приподняла брови. «Профессор Делисса Гронбелл» – гласила подпись в конце публикации.

– Профессор жжет.

На этом семейное древо рода Лагналирос не заканчивается. В Имперуме проживает также семейство Форфентрол – Лакелия Форфентрол, сестра покойной Анжель Лагналирос, ее муж – Граем Форфентрол, и их сын – Реннет Форфентрол.

При взгляде на третье имя Рей раздраженно цокнула языком.

Последние и самые пожилые обитатели Имперума – сестра Таорона – Вивена Лагналирос и ее супруг – Гиливан Лагналирос (почему у него тоже имперская фамилия не совсем понятно).

– На сегодня хватит, – объявила Рей и удовлетворенно захлопнула книгу.

*

Следующим утром к дуэту завтракающих присоединился третий субъект, обычно воздерживающийся от совместных трапез. За столом висело молчание, прерываемое звоном ножей и вилок. Устав от «веселенькой» атмосферы, одна из участников компании оживленно поинтересовалась у соседки:

– Нарона, как думаешь, ты бы смогла уделать Эрнетта в кулинарном поединке?

Надзиратель номер один удрученно вздохнул с видом «Как же она меня достала». Его коллега, всерьез призадумавшись, невозмутимо ответила:

– Сомневаюсь, леди Сайлорс. Мои познания в готовке весьма ограничены.

«Лед мертвого безмолвия пробит, двигаемся дальше» – мысленно провозгласила Рей и продолжила наступательные действия:

– Ммм, ясненько. Эй, Эрнетт, у меня есть вопрос.

Глаза с темным шоколадным раскрасом подозрительно прищурились, явно ожидая подвоха (вполне обоснованно).

– Если опять про мою готовку…

Жаждущая заполнить пробелы в своем информационном архиве, а заодно утолить любопытство Рей нетерпеливо махнула рукой.

– Нет, нет, не боись, я про другое. Вчера я изучала членов имперской семьи, и кое-что мне показалось странным. Почему-то об убийстве Зарсии Лагналирос сведений ноль и даже меньше. В чем подвох?

Мужской лик внезапно исказился, будто от боли. Рука, держащая вилку, повисла в воздухе. Эрнетт замер, уставившись в одну точку, но это продлилось недолго – через несколько секунд он очнулся и пробурчал:

– Понятия не имею. Я тебе не справочник.

«Не шеф-повар, не справочник, никакого от тебя толку» – хотела подколоть Рей, но благоразумно промолчала. Непробиваемая Нарона, однако, не прониклась болезненной реакцией ключника и пропечатала без капли жалости:

– Что за бесполезный человек.

Виновница сей неловкой ситуации чувствовала легкое неудобство за свой вопрос, но в голове у нее пронеслась мысль иного кроя: «Действительно бесполезный».

Не изменяя своему распорядку, Рей весь день просидела за книгами. От чтения научных трактатов об эсенции ее отвлек шум. У окна обнаружилось, что источником звуков служил барабанящий по стеклу ливень. Погода снаружи разошлась не на шутку – в сумеречном небе громоздились тучи, а ветки деревьев гнулись под сносящими ураганными порывами.

После оценивания масштабов буйства крышесносного (в буквальном смысле) действа Рей решила не вылезать наружу. Обычно, как только начинался дождь, она выбегала из стен Академии и кружилась, подставляя лицо под освежающие капли. В Новерре-то такого удовольствия не представлялось (там погодные условия вообще не подвергались изменению), вот и наверстывала упущенное. Но сейчас дождик уж чересчур освежающий.

Увлекшись наблюдением за водными кляксами, растекающимися по стеклянной глади, Рей не заметила, как рядом бесшумно появился силуэт, облаченный в черное одеяние.

– Леди Сайлорс, вы пропустили свой обед.

От взорвавшего беззвучие женского голоса у окликнутой сердце остановилось, перекрутилось через себя раз десять и возмущенно проорало: «Какого хрена?!»

– Твою ж! Елки моталки, меня чуть кондратий не хватил!

Даже я, как истинный любитель наводить страх, не настолько жестока!

Преисполненная раскаяния Нарона, у которой получалось пугать против своей воли (врожденный талант, не иначе), опустилась в извиняющемся поклоне.

– Прошу прощения, леди Сайлорс.

– Да ничего, проехали.

По немигающему взору, где застыл немой знак вопроса, Рей уловила намек, перемотала хронологический порядок и наконец сообразила в чем дело.

– А, обед. Его запеканки в меня больше не лезут, желудок занес это блюдо в черный список, – из говорящей невольно исторгся мечтательный вздох. – Мяса бы с картошечкой.

Пепельные глаза мгновенно просияли решительным огоньком.

– Поняла, – отчеканила Нарона. – Будет исполнено.

Пребывание в съестных грезах вызвало у Рей легкое торможение в переваривании происходящего, поэтому она отреагировала запоздало. Хотя и в противном случае остановить одну исполнительную особу навряд ли бы удалось.

– Нет, подожди, я это не всерьез, я же просто…

Но мечницы уже и след простыл.

– Пошутила.

И куда эту ненормальную понесло на ночь глядя еще и в ливень? Неужели ей настолько нужно втереться ко мне в доверие?

Возвращаться к книгам Рей как-то совсем не хотелось. Бросив унылый взгляд на бешеные пляски непогоды, она поплелась в свою комнату.

Там поджидал сюрприз – окно почему-то было открыто настежь. Гонимое ветром, оно то захлопывалось, то растворялось, и так туда-обратно. От прежнего тепла не осталось ни градуса – неслабое проветривание помещения, однако.

– Блеск, – оценила хозяйка, поежившись.

После безуспешной схватки с непослушной оконной створкой стало предельно ясно – что-то там сломалось.

– Закрывайся уже, – велела Рей и изо всех сил надавила руками на сопротивляющуюся поверхность.

Будто насмехаясь над бесполезными потугами, мощный воздушный шквал набросился на стеклянную стенку. Сражавшуюся вместе с объектом сражения отбросило назад. Последующие события развернулись стремительно – задетая фарфоровая ваза слетела с полки, а фигура в красном поскользнулась о мокрый пол и, исполнив эпичное сальто, спланировала вниз. Локоть упавшей пронзила острая боль – в него вонзился кусок разбившегося сосуда. В этот момент щелкнула дверная ручка, впуская незваного вторженца, который, ворвавшись внутрь, взволнованно прокричал:

– Что стряслось?!

– Сам не видишь? – спокойно спросила Рей и показала травмированную конечность. – Развлекаюсь тут, вон осколки в себя втыкаю.

Не вникнувший в иронию ключник изумленно вытаращился. Злодейка Новерры закатила глаза, но все же соизволила выложить подробности:

– Что, два плюс два сложить не можешь? Окно не закрывалось, ваза не устояла, я поскользнулась и – привет, осколок.

– Тц, – укоризненно нахмурился Эрнетт. – Одни проблемы от тебя.

С каменной миной Рей резко вытащила застрявший в теле инородный предмет. Из рваной трещины хлынула кровь. Не изменившись в лице, инициатор собственной кровопотери с пугающим любопытством наблюдала, как пол заливает бордовая жидкость.

– Оу, не ожидала.

Зрелище ввергло бедного Эрнетта в шок, но, справившись с оцепенением, он молниеносно наклонился и с чувством проорал:

– Ты чего творишь?! Совсем ненормальная?!

– А что, мне его там надо было оставить? Думаю, так было бы слегка неудобно, я эту руку под подушку подкладываю, – не то шутя, не то серьезно сообщила Рей.

Вцепившись железной хваткой в подопечную, Эрнетт внимательно осмотрел порез, после чего скомандовал непреклонным тоном:

– Пошли ко мне, нужно продезинфицировать.

Навещать подземную обитель Рей не особо горела желанием, но здравый смысл и некоторые познания в необходимости оказания первой медицинской помощи, а также вероятные последствия неоказания этой помощи (кровопотеря/заражение = вероятность летального исхода) убедили ее согласиться. Однако по прибытии в пункт назначения опасения еще большего впадения в депрессию не сбылись – подвальная каморка, в отличие от обстановки наверху, не поддалась воздействию внешних факторов ненастья вроде завываний шторма или ударов ливневых снарядов и сохранила первозданный, теперь даже кажущийся уютным, вид.

Пока пациентка ждала, усевшись на кривом стуле, скрипевшем от малейших движений, хозяин подвальной обители, извергая проклятия, рылся в шкафу.

– Вот демона отродье, где эта гребаная аптечка?!

Спустя пару минут Эрнетт с победоносным «Ага!» вытащил белую коробку, напоминающую чемоданчик. Рей скривилась, когда к рассеченному месту приложили смоченную вату – как будто огнем обдали.

– Что, больно? – спросил вынужденный лекарь («Мне даже за это не доплатят!» – мысленное восклицание), отмечая едва заметное изменение в мимике на обычно равнодушной маске пострадавшей.

У Рей нервно дернулась бровь.

– Нет, блин, приятно! Просто непередаваемые ощущения, может, на себе испытаешь? Там еще куча осколков валяется, бери – не хочу.

Обычно не спускающий никому резких высказываний в свой адрес Эрнетт отреагировал невероятным образом – выдохнул с облегчением! – и аккуратно возобновил обработку дезинфицирующим средством.

– Хорошо. А то я подумал, что ты боли не чувствуешь от шока.

С мысленным комментарием «Заболел? Климатические сбои повлияли? Чудеса?» Рей ядовито съязвила:

– Меня пробрало, можешь не волноваться,

Конечно же, болевая сенсорная система жертвы стекловтыкательной терапии работала исправно. Ей просто не хотелось показывать свою слабость. Или вести себя так, как этого от нее ожидают. Назло. Или еще по какой-то причине. Короче, она сама не в курсе.

– Вот не могла еще день подождать, прежде чем калечиться? – ворчал Эрнетт, наматывая бинт. – Тогда Доктор Блавейт тебя бы мигом подлатала, и царапины бы не осталось.

– Эсализация восстановления? – предположила Рей.

Познания опекаемой сначала удивили ключника, но затем разгадку ему подкинул факт каждодневной пропажи той в библиотечных чертогах (внутренний крик ужаса: «Я бы не выдержал подобных пыток!!»).

– В точку. Смотрю, ты уже освоилась?

Ответный взгляд Рей, которая прочитала выражение в шоколадных глазах: «А мне понравилось, я с книгами больше схожусь чем с живыми существами».

– Ну, светскую беседу теперь сумею поддержать.

Пауза молчания. Как-то странно замявшись, Эрнетт с напускной небрежностью проговорил:

– Я не о том. Как ты, ну, в целом?

– В целом, на данный момент я чувствую себя не особо целой, – отшутилась Рей, намекая на свое боевое ранение, но, заметив беспокойство надзирателя, добавила уже серьезно. – Ну, как сказать. Иногда сомневаюсь, что все происходит на самом деле. А вдруг это созданный каким-нибудь аппаратом воображаемый мир, навязанный моему сознанию? Вдруг мое тело в реальности сейчас лежит в капсуле в Министерстве исследований? Даже такие бредовые мысли порой лезут в голову. Да уж, недалеко от сумасшествия, еще и эти странные недосны…

– Что за недосны?

Осознание лишнего словоизлияния снова настигло Рей слишком поздно. День сегодня такой невезучий или у нее вместе с кровью последние мозги вытекли?

– Да ничего такого, забей.

Лик работника Академии, явно не поверившего отмазке, посуровел.

– Что. За. Недосны. Выкладывай, живо.

Приказной тон давал понять, что от ответа не отвертеться. Эрнетт хмуро, но внимательно слушал рассказ о Сумеречье, а с наступлением тишины угрюмо спросил:

– Кто еще знает?

В который раз Рей прокляла свою неконтролируемую болтливость. Это все чертово окно виновато, гори оно синим пламенем! (Негодующий возглас несчастного окна: «А я-то тут при чем?!»)

– Никто. А, нет, Джебберт в курсе. Но он мне не поверил.

Одна из хмурых складок на эрнеттском лбу распрямилась.

– Ясно. Больше пока никому не рассказывай.

Сказать, что Рей, чье сознание уже нарисовало неотвратимую картину решеток психбольницы, удивилась, значит ничего не сказать. Слуховые галлюцинации или окончательно поехавший рассудок – причина, не иначе.

– Ты что, не собираешься докладывать об этом Императору или Канцлеру?

Сложив медицинские инструменты обратно, Эрнетт запихнул аптечку в шкаф и пробурчал, не оборачиваясь:

– Зачем зря волновать их? Для начала, выясним, что это такое, а там посмотрим.

Пораженная Рей молчала, растерянно хлопая ресницами. Несмотря на недружелюбные слова, надсмотрщик явно помогал ей. Кажется, он не так уж плох.

– Хорошо. Тогда надеюсь на ваше сотрудничество.

Теперь уже пораженный Эрнетт развернулся и вытаращил глаза.

– Ты что, сейчас ко мне на «вы» обратилась?

В защиту последних остатков гордости, которой был нанесен критический урон, Рей придала себе абсолютно непоколебимый вид.

– Сам же, кхм, в смысле, сами же просили так обращаться. Я всего лишь расплачиваюсь за бесплатное лечение. Не люблю быть в долгу.

Никогда еще фирменное ключниковское фырканье не выражало столько довольства. Скрыв счастливую физиономию, Эрнетт на полной скорости поскакал к выходу и, перед тем как исчезнуть за занавеской, с деланым безразличием бросил:

Давай лучше, как раньше. Меня раздражает, когда мне выкают.

Благо Рей располагалась на стуле, иначе точно бы на полу растянулась.

– Эй, – прокричала она, бросаясь вдогонку. – То на вы, то на ты, определиться, что ли, не можешь?!

Отклика не последовало, и Злодейка Новерры с хмыканьем устремилась вверх по лестнице. Ее надежда уединиться с самой собой никак не воплощалась, словно ступавший рядом специально избирал тот же курс. Через какое-то время совместной дороги подозрение подтвердилось – спутник уверенно топал прямиком в зону недавней аварии. Благоразумная идея отложить уборку и починку на завтра была им отвергнута.

Обстановка в комнате не изменилась – окно все также раскачивалось, а на глянцевом полу виднелись части почившей вазы и кровяные лужицы. Прибывшие обреченно оглядели нерадостную картину и принялись наводить чистоту.

Когда с работой было покончено, Эрнетт взялся за ремонт, но борьба с ломящимся ветром не приносила результатов. Рей, наблюдая за представлением с мягкого лежбища, периодически предлагала сдаться, на что раздавалось упрямое пыхтение. Очередную «подбадривающую» фразу перебил третий голос, принадлежавший забытой всеми особе:

– Леди Сайлорс, вот вы где.

Обе головы повернулись в сторону источника звука. На пороге стояла вымокшая до нитки фигура в темном облачении. При взгляде на перебинтованную руку пепельные глаза имперской служащей изумленно округлились. В мгновение ока она переместилась к кровати, оставляя за собой водянистые следы.

– Леди Сайлорс, что с вами произошло?!

Вечно хладнокровная «жуткая особа» повысила громкость, чуть не перейдя на крик? Сей эпизод скорее обескураживает, чем льстит, однако отчетливо ощутимые понурые волны раскаяния не позволили Рей долго зависать в прострации.

– Да пустяки. Просто царапина, не заморачивайся. Эрнетт проявил лечащие навыки, а теперь вон мастера ремонтных дел из себя строит. Можешь на него вообще всю работу скинуть, кажется, он будет только рад.

Красноречивое фырканье доступно выразило протест. Видимо, в доказательство своего героизма или в отместку за утренний эпизод ремонтник не удержался от язвительного замечания:

– И кто теперь бесполезный?

Нарона, пропустив колкость мимо ушей, опустилась на одно колено, понурилась и с отчаянием произнесла:

– Мне нет прощения, леди Сайлорс. Я приму любое наказание.

«Какой, однако, запущенный случай или достойная премии актерская игра, что-то одно точно имеет место быть» – этот мысленно подведенный итог Рей, разумеется, не стала обращать во всеуслышание, а поспешила опустить занавес развернувшейся драме.

– Если кто и виноват, то дурацкое окно, его и стоит наказывать, – крик обвиняемого – «Да почему опять я?!» – был всеми дружно проигнорирован. – Так что не убивайся зря. Лучше переоденься, а то прост… Зальешь тут все, мы только что прибрались.

– Поняла, леди Сайлорс, будет исполнено, – отчеканила Нарона и вскочила на ноги. – Я занесла покупки в столовую, сейчас вам принесу.

– Я и сама могу…

Вжух – мечница метеором вылетела из помещения.

– Забрать.

Уставший от поединка Эрнетт со злостью стукнул кулаком и, посверлив противника тяжелым взором, обратился к подопечной:

– Она что, правда за едой ходила? Ты ее в такую бурю отправила? Бессердечная.

– Вообще-то, – выпалила Рей и осеклась. – А что такого? Захотела и приказала, какая-то проблема?

Вместо ответа ключник как-то странно прищурился, а после продолжил починку. Не прошло и пяти минут, как добытчица съестного, переодетая и обсушенная, вернулась, неся две гигантские тарелки. На одной громоздились аппетитные куски жареного мяса, на другой лежали сваренные клубни картофеля. Рей придвинула низкий столик к кровати и велела решительным тоном:

– Клади сюда и падай, я одна это не съем. Эрнетт, ты тоже давай присоединяйся.

Уговаривать мужчину не пришлось – через секунду он уже приставил к столику стул и приземлился на него, жадно поглядывая на угощение. А вот его добросовестная (нет, неверное описание – черезчурсовестная, или маниакальносовестная, в общем, что-то в этом роде) коллега, конечно же, начала сопротивляться:

– Как я могу, леди Сайлорс…

– Ой, не занудь и ешь, – перебила Рей. – Считай это своим наказанием.

Самопровозглашенная провинившаяся, проведя внутреннюю битву между долгом и самобичеванием, в итоге подчинилась. Карательница же преспокойно откусила стейк и зажмурилась от удовольствия – вот оно, счастье.

– Недурно, – оценил Эрнетт, проглотив три мясных куска.

Осторожно, будто опасаясь, Нарона съела картофелину и сокрушенно выдавила:

– И все же, моему проступку нет оправдания. А ведь вы пытались меня остановить, леди Сайлорс, я должна была вас послушать.

Приглушенное хихиканье другого надзирателя напомнило Рей о ее произнесенных недавно несколько нечестных словах… ладно, совсем нечестных, но злодеям полагаться поступать по-злодейски, на кону имидж!

– Да ничего я не пыталась…

Но поток кающихся излияний подчиненной Императора уже было не остановить.

– Не стоит меня жалеть, леди Сайлорс! Вы же сказали, что не всерьез и просили подождать. Хоть я и услышала, посмела не подчиниться. Впредь подобного не случится.

Ключниковский смех набрал в децибелах и превратился в заливистый хохот. Вперемешку с ним с губ весельчака донеслось что-то неразборчивое, но похожее на «Приказала, да? Вот умора!». Рей внимала чужую потеху с каменной миной, хотя чуть подергивающийся глаз свидетельствовал о возможной нервозности. Ее разум производил поиск подходящего реагирования – убить? Покалечить? Или сначала второе, а потом первое? Но в конце концов, игнорирование показалось ей лучшим выбором. Зачем пачкать руки, а заодно свое отполированное жилище?

– Зато благодаря сему инциденту мы можем насладиться такой вкуснотищей. Так что не загоняйся.

Общими усилиями опустошив тарелки, троица еще немного поболтала, после чего один из них с многострадальческой миной возвратился к ремонту. Пока он упорно что-то подкручивал и затягивал, вторая надзирательница рассказывала о своих похождениях в поисках самых вкусных и отборных мясных деликатесов. Наконец раздался торжествующий вопль.

– Готово! – объявил Эрнетт и с силой захлопнул ненавистное окно.

– Поздравляю, мистер Валлертон, сегодня вы преуспели, – с уважением признала Нарона, поднимаясь с кровати.

Мужское лицо озарилось злорадственно-ликующим сиянием.

– Хах, наконец-то ты это приз…

На полуслове говорящий вдруг смешно сморщил нос и оглушительно чихнул.

– Это не к добру, – мрачно прокомментировала Рей.

Предсказание сбылось уже на утро следующего дня. В то время как птички весело напевали песенки, а солнышко вставало с горизонта, пробуждая заспанные улицы и разгоняя остатки ночного присутствия, в мрачной подземной обители развернулась следующая картина: слегший с простудой мастер на все руки лежал в постели, а две гостьи тупо глядели на него с немым вопросом: «И что делать?».

Благо Эрнетт имел некие познания в области лечения и принял на себя роль главнокомандующего. В итоге Нарона, следуя продиктованной инструкции, сообразила холодный компресс и приготовила несложный травяной отвар (ну как приготовила, залила готовую смесь кипятком, кажется, кто-то не верит в способности других!). Рей, со скрещенными руками наблюдавшая неподалеку, протяжно вздохнула.

– Ты даже под дождь не попал и уже стух. Где твоя закалка?

– Это все из-за проклятого окна, – просипел ключник, отпив из чашки.

Реакция бедного окна: «Вы издеваетесь?».

Ответственная имперская служащая в это время как заправский солдат ждала дальнейших распоряжений, но так и не дождалась, поэтому выступила с инициативой:

– Что делать дальше?

– Оставьте меня в покое, – простонал Эрнетт, накрываясь одеялом. – Само пройдет.

Вопросительный взгляд помощницы номер один: «Оставить его или валить?». Решительный взгляд помощницы номер два: «Сам оклемается… то есть, не будем тревожить больного, леди Сайлорс». Единодушные взгляды двух зрительных собеседниц: «На том и порешили».

Удовлетворенный своей великой щедростью помогающий (а это точно так?!) дуэт дружно ретировался.

– Вы постарались на славу, леди Сайлорс, – похвалила Нарона, поднимаясь по ступенькам. – Уверена, мистер Валлертон скоро поправится.

– Ему бы каши какой-нибудь поесть или супчика, чтобы побыстрее оклемался и возвращался к своим обязанностям. Готовить то больше некому…

Поразившись собственным словам, Рей резко затормозила – ее разум осознал кое-какое жизненно важное обстоятельство. Обстоятельство, призывающее к срочному рассмотрению и решению. Нет, требуется составить план, принять срочные меры, предпринять хоть что-нибудь, что спасет эту безнадежную ситуацию!!

Чувствуя рядом мощно распространяющиеся волны негатива, Нарона слегка насторожилась.

– Что-то не так, леди Сайлорс?

С максимально отрешенным выражением Рей, наполовину витающая в астрале (ибо не в силах принять суровую реальность), протянула:

– Ну, как сказать. Насколько сильны твои познания в готовке? По десятибалльной шкале среднего уровня?

– Пожалуй, семь из десяти. А что случи… Оу.

До подчиненной Императора наконец-таки дошло – грядет участь голодных страданий! Депрессивные волны удвоились, слившись в единую пучину мрака. Рей сильно пожалела, что за все дни пребывания в Академии так и не удосужилась освоить азы кулинарного мастерства.

– Ладно, не дрейфь, семь из десяти очень даже неплохо. Погнали в столовую, что-нибудь да сообразим. Нужно же заботиться о хворых, ха-ха-ха…

Однако оптимистичный настрой Рей не оправдался. Будучи владельцем нулевого опыта готовки (Советники Сайлорс как-то не удосужились ее поднатаскать в этой сфере) она сразу же записалась в подручный состав и помогала чем могла, в точности выполняя указания, но в итоге то, что должно было получиться кашей, напоминало скорее клокочущую массу, доставленную прямиком из ада. От смеси пепельной расцветки исходил странный дым, а специфичный запах резко ударял по обонянию.

– Что-то определенно пошло не так, – вынесла вердикт Рей, оценивающе разглядывая результат трудов.

– Внешний вид блюда не так важен, главное – вкус и питательная полезность, – с невозмутимым видом отчеканила Нарона, будто все так и планировала.

В нашем случае я сомневаюсь насчет как первого, так и второго. Но это уже пусть больной проверяет, из-за него столько продуктов перевели.

Когда незадачливые поварихи спустились в подвал, то застали хозяина поднимающимся с постели.

– Куда намылился? – прикрикнула Рей. – Ложись обратно. Выглядишь все еще хреново. Ешь свою кашу.

Обладающий неплохой интуицией (особенно в моменты, грозящие смертью) Эрнетт с подозрением уставился на предоставленную тарелку, затем – на бесстрастные мины «хозяюшек», и снова туда-сюда, после чего ткнул в не внушающее доверия месиво ложкой и настороженно уточнил:

– Это точно съедобно?

Пожалуй, правду с плеча рубить не стоит, но и предупредить будет не лишним.

– Вероятность – три из десяти, – оповестила Рей, мысленно подметив: «Предупрежден значит вооружен. Если что, это несчастный случай, а вовсе не убийство по неосторожности».

– Вероятность чего? – не понял ключник.

– Того, что не съедобно.

Не желая показаться трусом, Эрнетт осторожно зачерпнул и попробовал. В следующую секунду его лицо искривилось, а глаза полезли из орбит.

– Вы меня убить хотите?! – проорал он, отплевываясь.

Не радужный поворот стал для Нароны полной неожиданностью (хотя разве возможно соорудить такую жуткую стряпню непреднамеренно?!).

– Странно, а ведь я точно следовала рецепту.

Несчастный пациент, чей болезненный облик приобрел еще более малопривлекательные черты, схватившись за светлые лохмотья, прокричал:

– Это какой-то демонский рецепт, что ли?! – и, прищурившись, гневно спросил. – Ты это специально, да?

– Рецепт из поваренной книги для новичков, – спокойно ответила Нарона и как-то двусмысленно добавила. – Не нужно судить по себе и видеть в других людях мошеннические помыслы.

Переговаривающиеся перешли на уединенный зрительный диалог, по всей видимости, для выяснения каких-то личных дел. Оставшаяся за бортом Рей терпеливо ожидала завершения разборок, но когда наскучило окончательно, нарушила тишину оптимистичным (смотря для кого) выводом:

– Так, для больного еда готова, – и, сделав вид, что не заметила возмущенный взгляд, обратилась к напарнице по беде под названием «Голод». – А мы с тобой что будем есть?

Задумавшись над дилеммой, Нарона сосредоточенно сдвинула брови.

– Может быть, запеканку? Если мистеру Валлертону она была по силам, то и мы справимся.

«Ну уж нет, не хочу быть убитой запеканкой!!» – этот душепроникновенный крик Рей проглотила усилием воли и заменила на фразу более умеренного стиля:

– Давай ты лучше что-нибудь прикупишь?

Несмотря на здравость идеи, Нарона безапелляционно отрезала:

– Я не могу оставить вас одну, леди Сайлорс. Особенно когда мистер Валлертон в таком состоянии, – беззвучный упрек «Я в таком состоянии из-за тебя!» не был принят во внимание. – Вдруг что-то случится?

Что-то случится, если мы съедим это кашеподобное средство массового поражения, и это что-то будет со смертельным исходом.

– Тогда пошли вместе.

– Нет, простите, леди Сайлорс, это слишком рискованно, – внезапно лицо имперской служащей просветлело. – Придумала.

В воздухе образовалась закрученная черно-сиреневая субстанция, и в следующий миг пространственная эсентка исчезла вместе с ней.

А что, и так можно было?!

– Мне казалось, ей разрешили использовать эсенцию только в экстренных случаях.

– Этот случай самый что ни на есть экстренный, – буркнул Эрнетт, с ужасом поглядывая на булькающую псевдокашу.

Через пару минут Нарона снова стояла в комнате, держа в руках спасительные кульки с едой. Ужинавшие мысленно воздали должное полезной эсализации перемещения.

Трапеза подошла к концу, и Рей, оставив надзирательницу присматривать за хворым коллегой, решила наведаться в библиотеку и на всякий случай повторить важные основы нового мира.

Повторение – мать учения. Пхах, Марго Перрен наверняка бы одобрила.

Дефектов в знаниях не обнаружилось, и она, с задумчивостью смотря на отбрасываемые свечой тени, подрагивающие на полках книг, почувствовала, как волнение испаряется и в то же время заменяется каким-то странным чувством, порожденным принятием кажущейся ранее безумной реальности. Только теперь осознание достигло полной степени – все это происходит с ней взаправду, по-настоящему. Что же будет дальше? Проблемы и, как следствие, нервное напряжение и головная боль. Все вместе и в больших дозах. Определенно.

По возвращении в подвальную комнату ожидало неожиданно умилительное зрелище: сидящая в углу девушка, облокотившись головой на спинку стула, мирно сопела. Ее безмятежный и расслабленный лик сильно отличался от привычного серьезного выражения. Рей на цыпочках прошлась вперед и взяла с дивана плед.

– Что, не спится? – раздался шепот с кровати.

Второй спящий оказался совсем не спящим. Злодейка Новерры, уже свершившая укрывательное действие, резко отскочила от стула, как будто ее застукали за чем-то преступным и прошептала:

– Она уже такая была.

С неслышным вздохом Эрнетт, притворившись, что ничего не заметил, недоуменно спросил:

– Что?

Незаметно для себя Рей выдохнула с облегчением и присела на краешек кровати.

– Ничего, неважно. Ну как, ты уже не при смерти?

Опережая ответ, вполне обычное ключниковское фырканье известило – самое страшное позади, пациент идет на поправку.

– Вообще-то и не был. Хотя от вашей каши у меня вся жизнь перед глазами пролетела, – ключника аж передернуло. – Но сейчас мне намного лучше.

Ранее нездоровый облик действительно посвежел, следы болезни отступили. Покрутив затекшими конечностями, спасенный от недуга ворчливо прокряхтел:

– Завтра первый рабочий день, не хватало только учеников заразить. Плакала тогда моя зарплата.

– Какая забота, – наигранно восхитилась Рей.

Губы Эрнетта насмешливо искривились, а в шоколадных глазах заблестел озорной огонек – все указывало на отыскание достойного колющего отпора словестной формы.

– Вижу, нервишки шалят перед завтрашним?

Колкость, хоть и попала в точку, не вызвала ожидаемой реакции. Рей лишь усмехнулась – Проклятию Новерры переживать по таким пустякам? Немыслимо.

– Вот еще. Чего мне нервничать? С кучкой подростков я как-нибудь уж справлюсь.

– Ты и сама подросток, – напомнил Эрнетт. – Хотя ворчишь как старушенция.

От возмущения «старуха» невольно повысила голос:

– Я ворчу?!

Сопящая Нарона недовольно пошевелилась, но не проснулась. Покосившись на нее, Рей продолжила войну в остроумии с пониженной громкостью:

– Ты меня с собой перепутал, настоящий брюзга. И вообще-то мне восемнадцать уже, хотя даже будь я и на пару-тройку лет моложе, все равно поумнее тебя была бы.

– Вот нахальная девчонка, – беззлобно проворчал любитель побрюзжать и вдруг посерьезнел. – Послушай, помнишь ты спрашивала про Зарсию Лагналирос?

Резкая перестройка в настроении с одной стороны смутила Рей, а с другой – пробудила в ней волнительные импульсы. Кажется, планируется посвящение в тайну!

– Да, а в чем дело?

Вздохнув, Эрнетт уставился наверх, будто обнаружил там что-то интересное.

– Тебе все равно кто-нибудь да расскажет, пускай уж это буду я. Ты же знаешь, чем увлекалась эта женщина?

Мозговые клетки Рей усиленно заработали, восстанавливая прочитанное недавно.

– Ты про обратную эсенцию?

– Верно, – кивнул Эрнетт, не сводя внимательного взгляда с потолка. – Хотя на самом деле Зарсиа ее даже не активировала. Она всего лишь не скрывала свою заинтересованность. Но из-за этого многие ее ненавидели и презирали, называли ведьмой, демоницей. Даже я ее сторонился, о чем теперь очень жалею. Распространено мнение, что после применения обратной эсенции ты перестаешь быть человеком и превращаешься в демона, даже ученые так считают, – на застывшем мужском лице не проглядывало ни единой эмоции. – Есть один семейный клан, который считает своей обязанностью искоренять зло, очищать мир от грязи, – послышалась горькая усмешка. – Они занимаются этим из поколения в поколение. Не семья, а какая-то гребанная секта. Руководствуясь своим идиотским уставом, они устраивают самосуд. В народе их прозвали чистильщиками. Все члены этого клана были признаны преступниками, однако обнаружить их логово так и не удалось. Целью этих психов стала Зарсиа, именно они ее убили.

Чувствовалось, что рассказчик что-то недоговаривает, поэтому Злодейка Новерры терпеливо ждала. Первый, недолго помолчав, снова испустил тяжелый вздох.

– Фамилия этого клана – Валлертон.

Сначала Рей не догнала, а сообразив, ошарашенно вытаращилась.

– Значит, ты… Но как ты…

Потеря у подопечной способности связно выражаться не стала для Эрнетта сюрпризом. Он лишь кратко кивнул и пустился в продолжение истории:

– Да, я из рода чистильщиков. Я сбежал из семьи, когда мне было семнадцать. Бродяжничал, скрываясь и от родственничков, и от властей, но однажды загремел в императорский изолятор за то, что набил морду члену имперской семьи. Император Клодет заинтересовался мной. Моя эсализация довольно редкая, однако предлагать бродячему преступнику и отбросу вступить в гвард-группу…, – говорящий улыбнулся. – Император – необыкновенный человек. Я хотел отблагодарить его верной службой и смог получить звание командира.

Командир? Он?! Остановите Землю, я сойду.

– Только Император Клодет знал мою тайну. Однако после той ночи, ночи убийства Зарсии, обо мне как-то узнали. На меня посыпались обвинения в сговоре с чистильщиками. Все дворяне настаивали на моем аресте. Прямых доказательств найдено не было, но никто мне не верил. Никто, кроме Императора. Однако он не мог противостоять всему Реллуму. Я был признан невиновным, но меня, как родственника преступников, лишили звания и наложили бессрочный запрет на использование эсенции. Спустя несколько лет Император предложил мне должность в Академии. Многие, конечно, выступили против, но предъявить им было нечего. Через год на меня уже не обращали внимания. Вот и вся история.

Переваривание услышанного заняло у Рей довольно много времени (что неудивительно!). Только одна деталь показалась ей непонятной.

– А почему тебя не проверили через способность Профессора Гронбелл?

Окунувшийся в ностальгическую бездну прошлого Эрнетт откликнулся с довольно длительной задержкой:

– Она в то время не работала на Императора, а потом стало уже поздно. Делисса Гронбелл может проверять информацию, срок давности которой максимум пять лет.

Отложив полезную информацию на полку склада памяти с пометкой «На случай проблем и просто к общей осведомленности», Рей решила уточнить:

– В общем, тебя втоптали в грязь и выставили крайним лишь из-за твоего неудачного происхождения? Как это… по-человечески.

К ее уже неизвестно какому по счету удивлению, собеседник не разделил мнения:

– Но я в самом деле повинен в смерти Зарсии. Будучи командиром я не смог спасти жену Императора и подвел его, так что мое наказание слишком мягкое.

Голос главного героя трагических событий пронизывало раскаяние, но Рей не смогла проникнуться таким нерациональным самобичеванием.

– Ну, продолжай верить в это, если тебе так легче. Но, как по мне, Император обошелся с тобой по-свински. А ты, не желая это признавать, сваливаешь вину на себя. Хотя виновна тут только твоя ненормальная семейка.

– Да что ты…, – угрожающе прошипел Эрнетт и тут же успокоился. – Ты просто не понимаешь. Не забивай себе этим голову, тебе сейчас о другом стоит думать, – заметив во взгляде вопрос, он пояснил. – О том, как не проколоться и не вылететь из Академии.

Сил будущей студентки хватило лишь на то, чтобы закатить глаза. На несколько десятков секунд воцарилась тишина, прерываемая размеренным посапыванием пребывающей в сновидениях мечницы.

– Насчет Академии, – вдруг вспомнила Рей. – Меня кое-что волнует, – драматичная пауза для поддержания интриги. – Учащиеся обязаны носить форму, так? Я могу надеть свой плащ поверх?

Напряженное лицо Эрнетта, явно настроенного на вопрос более проблемного характера, недовольно искривилось.

– Ты… В данный момент тебя волнует именно это? Ты точно ненормальная.

Почти полностью согласная с последним описанием Рей (а что, у нее на родине другие критерии нормальности, повезло вообще не свихнуться) изобразила шутливый поклон.

– Сочту за комплимент. Ну так что, могу или нет?

Некогда знаменитый Командир (до сих пор сложно поверить!) устало отмахнулся:

– Можешь, можешь.

Иных беспокоящих тем у Рей не водилось, поэтому она с удовлетворенным кивком бросила заключительную реплику:

– Ладно, если у тебя больше нет душеледенящих историй в запасе, позволь откланяться.

Но отступление было остановлено внезапной просьбой:

– Подожди.

Если он сейчас поведает о том, что когда-то и императором успел побывать, у меня точно ум за разум зайдет!

– Неужели есть?!

– Да послушай ты спокойно, – шикнул Эрнетт. – Я хочу тебя предупредить. Сифеста полна неадекватных психов и просто отвратных личностей среди как учеников, так и преподавателей. Ситуация здесь все хуже и хуже, особенно в последние годы. Всегда будь настороже, поняла?

«Можно было и не говорить, я по жизни настороже. А опыт общения с психами уже имеется, в Новерре всему населению можно этот диагноз ставить» – собиралась уже ответить Злодейка Новерры, но почему-то сдержалась и просто утвердительно качнула головой.

– Тогда катись отсюда, – мило попрощался ключник и махнул рукой на силуэт в углу. – И эту с собой прихвати.

Вымотавшись долгой беседой по душам, Рей без лишних слов послушно зашагала к стулу. Едва стоило прикоснуться к плечу телохранительницы, та тут же вскочила.

– Леди Сайлорс, мне нет прощения…

– Да-да, пошли спать.

На обратном пути Рей посетило озарение – ни в надзирательстве, ни в защите теперь нет нужды. Остановившись на развилке коридоров, она поинтересовалась у «жуткой особы», уже совсем не кажущейся жуткой:

– Нарона, что будешь делать дальше? Вернешься к Императору?

– Да, леди Сайлорс, – Нарона резко остановилась. – Но моя преданность ваша навеки. Возьмите этот артефакт и разбейте в случае опасности, тогда я приду на помощь.

В протянутой ладони лежала черная стеклянная колбочка. Рей, хоть и помялась в сомнении, все же приняла подарок, после чего попрощавшись с имперской служащей, а затем с комнатой, приютившей ее на месяц, улеглась на свою кровать в последний раз, однако еще долго вертелась, не находя сна.

*

– Вставай же!

Проснувшись, Рей почувствовала, как с нее бесцеремонно сдергивают одеяло, потянула обратно и сонно пробурчала:

– Где твои манеры?

Разрушитель чужого спокойствия был явно не расположен к светской беседе, да и вообще какой-либо беседе.

– В жопу манеры! – рявкнул он. – Живо поднимайся, скоро уже запустят учеников!

Нависающая над кроватью разъяренная физиономия отчетливо давала понять, что надеяться на пощаду бесполезно.

– Да не мельтеши ты так, встаю я, встаю.

Поскольку ключник не прекращал буйствовать, Рей пришлось попрощаться с теплой постелькой, и едва ей удалось воплотить сие непростое действие в реальность с сопровождением пугающего зрительного бурения, как на нее обрушился шквал вопросов:

– Ты помнишь инструкцию? Какой у тебя класс? Свое прикрытие?

У Рей аж язык зачесался ответить что-нибудь едкое в отместку за свое горькое пробуждение, дабы довести надзирателя, точнее, теперь бывшего надзирателя, до состояния кипения, но его неподдельно взволнованный вид убедил ее на время забыть о возмездии.

– Ай, вот пристал, помню я все. Двигаю в парадный зал, смешиваюсь с толпой и топаю на вступительную церемонию. Затем в кабинет А-ранговых первогодок.

С облегченным выдохом Эрнетт удовлетворенно кивнул и, зашагав к двери, бросил на прощание финальное распоряжение… нет, даже два:

– Чтобы через пять минут была готова. И помни кто ты.

– Вот раскомандовался, – буркнула Рей, поднимаясь на ноги.

Кто я? Я – беженка Фидема. Черный орден ставил надо мной эксперименты, из-за чего я потеряла память, а моя эсенция заблокировалась.

Мысленно проговаривая свое прикрытие, фальшивая фидемка надела форму, состоящую из юбки в сине-красную клетку, рубашки с короткими рукавами и галстука, а наверх накинула красное пальто. Затем посмотрела в зеркало и, будто убеждая его, повторила:

– Я – беженка Фидема. Беженка Фидема. Беженка Фидема. Орден, эксперименты, память, эсенция. Главное, что я – Рей Сайлорс. А Рей Сайлорс все нипочем.

С этой мотивирующей установкой Рей эффектно развернулась, но стукнулась ногой о тумбочку.

– Квартлер вас всех дери! Чертова тумбочка, чертова Сифеста, чертов Реллум, пропади все пропадом!

Парадный зал как обычно пустовал. Рей прошлась в место, скрытое колонной, прильнула к стенке и, скрестив руки, стала ждать. Когда она уже в пятый раз пересчитала клетки на мантии статуи Сифестиана Логбертери, двери Академии распахнулись и через них потекла подростковая масса в сине-красной униформе. Спустя несколько секунд толпа заполнила все пространство, и, возбужденно переговариваясь, с восхищением принялась озираться по сторонам.

Минутой позже с лестницы на межэтажную площадку спустилась женщина, одетая в что-то среднее между пиджаком и кардиганом и юбку карандаш. Ее густые черные волосы были заколоты изящной шпилькой. Выглянув из убежища, Рей так же, как и все, обратила взор наверх и с изумлением уставилась на своего психологического консультанта.

Я и забыла, что она здесь работает! Вот же отстой!

Собравшиеся постепенно угомонились и притихли. Профессор Гронбелл, обведя их взглядом, торжественно провозгласила:

– Добро пожаловать в Сифесту! Отныне вы ученики самой престижной академии эсентов! По традиции для первогодок проводится вступительная церемония, участие обязательно для всех! Следуйте за мной.

По окончании речи Делисса спустилась вниз, пересекла огромные двери и углубилась в коридор. Лавина новоиспеченных студентов устремилась вслед за ней, а Рей с неохотой поплелась в хвосте.

Церемониальный зал не разочаровал ожидания. Величественная и роскошная обстановка четко вписывалась в поражающие взор масштабы. Перед огромной сценой, окруженной атласным занавесом, выстраивались нескончаемые ряды кресел.

Ученики, не переставая галдеть, расселись по местам. Только Рей заняла кресло в заднем ряду, как рядом с ней плюхнулась запыхавшаяся невысокая девушка с низко заплетенными короткими рыжими хвостиками, которая, переведя дыхание, выпалила:

– Фух, думала опоздаю. Привет! Тебя как зовут? Меня Айвин. Айвин Блафрит. Здесь так круто, да? Не верится, что я в Сифесте! Знаменитой Сифесте! Просто невероятно! Можешь себе представить, что когда-то Император так же как мы сидел в этом зале? А может быть, даже там, где сейчас сидим мы?!

Глаза коротышки пылали каким-то безудержным огнем. Казалось, что усидеть на месте для нее невыполнимая задача – ее голова поворачивалась в разные стороны, руки мелькали туда-сюда в разнообразных жестах, словно их накачали энергией (и явно переборщили). Рей почувствовала, что уже устала, а день еще только начался. Благо трескотню навязчивой соседки заглушил пронесшийся по залу оглушительный звон, который оповещал о начале церемонии.

На сцену вышел неказистый мужчина в темно-синем костюме в черную полоску и бордовом жилете.

– П-приветствую вас, дорогие ученики! – прокричал он. – С-сегодня необыкновенно важный день не только для вас, но и д-для всей Сифесты! Прибытие н-новых лиц означает, что время не стоит на месте, нас ждут новые открытия, новые возможности, новые в-выдающиеся личности! Сифеста славится своей б-богатой историей, многолетними традициями и т-талантливыми преподавателями. Однако г-главная ее гордость – студенты! И я, как директор этой академии, обещаю – в этих стенах вы раскроете весь свой п-потенциал, добьетесь громких побед и высоких достижений! А п-помогут вам в этом люди, являющиеся первоклассными профессионалами в самых р-разных сферах. Позвольте представить вам наш уважаемый п-преподавательский состав!

Прекрасно! Директор Сифесты – хлюпик и заика, впечатляет!

Наверх поднялись фигуры в темно-синих одеяниях.

– Профессор Нейтан Поларис! – воскликнул директор. – В-ведущие дисциплины – основы эсенции, практическое введение эсенции, освоение эсализации.

Из цепочки выступил преподаватель с черными, уложенными назад волосами и равнодушно-скучающим выражением лица. Публика зааплодировала.

– П-профессор Делисса Гронбелл! Ведущие дисциплины – основы философии, психология войны, современный анализ трактатов.

Профессор Гронбелл качнула головой, вежливо улыбаясь. Рей невольно спряталась за чьей-то спиной. Скрывать ей было особо нечего (кроме истории с клайзиром), но нервозность все равно осталась.

– Профессор Партон Хоффестик! В-ведущие дисциплины – политическая наука, расоведение, демонология.

Человек лет так шестидесяти с седой прической, но бодрым взглядом, шагнул вперед, опираясь рукой на деревянную трость. Шквал аплодисментов сотрясли воздух.

– П-профессор Калиша Карберг! Ведущие дисциплины – всеобщая история, история Реллума, концепции идеологий.

Импозантная белокурая женщина с замысловатой прической и пышными формами помахала и ослепительно улыбнулась. Многие зрители мужского пола смущенно потупили глаза и залились краской.

– Профессор Румус Гиммельв. Ведущие д-дисциплины – искусство ведения войны, основы эсентных поединков, система в-военных рангов.

Бородач лет сорока раздраженно кивнул.

– Профессор Пиарола Страбдом! Ведущие дисциплины – н-неольское языкознание, древние языки, легендгия.

Дама пожилых лет с пучком на голове и добрым взглядом озарила зал теплой улыбкой.

В такой форме представление продолжалось еще некоторое время. Озвучив имена, директор пустился в занудные описания правил Сифесты, касающиеся проживания в общежитии, балльной системы, сессий и прочей нудятины. Рей, которая все это обстоятельно проштудировала, прилагала максимум усилий, чтобы не заснуть. Она уже едва не задремала, но выступающий наконец закончил мучить мающихся от скуки слушателей.

– А т-теперь в заключение нашей церемонии передаю слово великому маршалу, п-признанного номером один среди эсентов!

Вдруг на площадку залетел коренастый великан двухметрового роста, одетый в длинный малахитовый пиджак, опоясанный широким ремнем. За спиной у него развевался оранжевый плащ с меховым воротником, а светлые вздыбленные волосы покрывала высокая фуражка. Появление можно назвать более чем эффектным – гиганта окружали изгибающиеся водяные потоки.

Зал сначала замер в тишине, а затем разразился гомоном восторженных возгласов.

– Уму не постижимо! Сам Крифс Меннернеллум! – ахнула Айвин.

Для поддержания образа Рей придала лицу впечатленное выражение и незаметно цыкнула – с информацией такого рода у нее сложности. Но фидемке, недавно перебравшейся в Реллум, некоторая неосведомленность простительна. И все равно быть единственной не в теме раздражает.

Как только знаменитый эсент приземлился, водный вихрь исчез.

– Ха-ха-ха, – прогремело по всему пространству. – Какая ностальгия! Первый год в Сифесте, как я вам завидую! Ваше веселье только начинается! Запомните – воля, упорство и решительность – вот залог сильнейших! Желаю всем пробиться на вершину! Ученики А классов! Жду не дождусь ваших групповых экзаменов, выложитесь по полной! Не разочаруйте меня! Удачи!

С грохочущим смехом Крифс скрылся за водной стеной, а через секунду пропал вместе с ней. Директор, пройдя на середину сцены, объявил:

– Н-на этом вступительная церемония закончена! Проследуйте в свои аудитории, через десять минут н-начнется ознакомительное занятие. Расписание классов вы найдете на стенде объявлений. Ж-желаю всем удачи!

Одной из первых поднявшись с сидения, Рей поспешила к выходу и, обходя снующих повсюду сверстников, направилась в вестибюль, где располагался стенд объявлений, а затем к лестнице. Кабинеты для всех А-ранговых размещались на восьмом этаже (вроде бы элита, а приходиться напрягаться больше остальных, как-то непредусмотрительно). Однако ее спокойный путь в пункт назначения испортили два громких голоса, заглушавшие даже всеобщий гул академического роя.

– Пожалуйста, дай мне пройти! – взмолился кто-то.

– Не хочу, – нахально прозвучало в ответ. – Давай поболтаем.

У прохода с колоннами развернулась следующая картина: стройной симпатичной девушке со светлыми волосами, струящимися мелкой волной до плеч, преграждал дорогу оскаливающийся тип с челкой, закрывающей один глаз. Открытая половина лица пожирала свою жертву плотоядным взглядом. Несчастная отчаянно пыталась вырвать свою руку из цепкой хватки, но тщетно. Окружающие либо равнодушно проходили мимо, либо отступали подальше, поспешно отводя взгляд, будто чего-то боясь.

День только начался, а они уже развели драму. Прямо классическая ситуация «дама в беде».

– Прошу, отпусти! – пискнула «дама в беде», озираясь в надежде найти помощь.

– Да не упрямься ты, – юноша притянул заложницу еще ближе к себе. – Со мной могут общаться только избранные, тебе повезло!

Со скучающей миной Рей наблюдала за происходящим со стороны. Ей вспомнились события из прошлого. Прикидывая от чего будет больше выгоды – вмешательства или невмешательства, она остановила выбор на втором варианте.

– Ты такая очаровашка…

По завершении сомнительного комплимента ухажер осекся, почувствовав, как на плечо легла чья-то ладонь, и резко обернулся. Перед взором нарисовалась незнакомая (и в то же время кого-то ему напоминающая, только вот кого?) голубоглазая физиономия с бесстрастно-высокомерным выражением.

Ну не могу я остаться в стороне, этот гад слишком похож на Карлайла. Рефлексы мои виноваты, рефлексы! Надеюсь, от этого будет выгода.

– Приятель, тебе сто раз сказали свалить в туман, неужели так непонятно? Если да, боюсь дела твои совсем плохи, иди-ка ты в библиотеку, повтори там грамматику, алфавит.

Челкастый парень на миг остолбенел от подобной наглости. «Да как ты посмела?! (И все у меня в порядке с грамматикой!)» – так и читалось в его гневно полыхающем взоре.

– Ты еще кто такая? Совсем страх потеряла? – не отыскав признака упомянутого состояния, говорящий поторопился растолковать несведущей положение дел. – Я из имперской семьи, так что отвали по-хорошему.

Новость вызвала у Рей мысленное восклицание не слишком оптимистичного характера («Твою мать!»), но отступать из-за разницы в статусах ей не позволило упрям… то есть жажда расправы над карлайловской версией, разумеется.

– Член имперской семьи, а новер… неольские слова не понимает. Мне уже страшно за будущее Реллума.

В конец добитый двойник Карлайла, внутренне прокричавший: «Да почему снова намек на грамматику?!», угрожающе взревел:

– Тыыыы…

Чем закончится сие растянутое высказывание (ничем хорошим или умным, предположительно) Рей было не особо интересно, поэтому ожидание ее быстро утомило.

– Яяяя, что? Долго думаешь. Успокойся уже и иди подоставай кого-нибудь другого. Или в первый же день хочешь прослыть приставучим задирой?

Назревающий конфликт действительно стал привлекать все больше внимания, масса зевак стремительно увеличивалась. Мрачно зыркнув по сторонам, имперский отпрыск умчался восвояси, на ходу обещая разобраться с нахалкой в другой раз. Последняя вежливо помахала улепетывающему силуэту и с неудовольствием поймала на себе полный признательности взгляд.

– Спасибо тебе боль…

– «Спасибо» в карман не положишь, – оборвала Рей. – Будешь должна.

Только в грубоватой фразе была поставлена точка, к благодарящей особе, так и не успевшей толком поблагодарить, откуда ни возьмись подбежал русовласый подросток с взволнованным восклицанием:

– Сиера, ты в порядке?! Извини, я проспал! Слышал, этот придурок Хордан опять к тебе клеился!

Спасенная героиня драматичного эпизода успокаивающе улыбнулась.

– Не волнуйся, Ларк, мне помогла она… А где она?

Удаляющаяся помощница уже скрылась за спинами учеников.

Джебберт, Джереон, Реннет и… Как же звали еще одного? Ходин? Харон? Плевать, просто не буду попадаться ему на глаза.

Главный кабинет класса «А» первого года обучения находился в центральной части восьмого этажа. Дождавшись, когда настенные часы выбьют нужную цифру, Рей сделала шаг в пропасть… то есть пересекла порог.

Внутри просторного помещения в три ряда стояли вытянутые парты. Рассевшиеся облепили нового субъекта в красном пальто взглядами. Среди них один испускал уж слишком агрессивные волны. Источником буравящего взора оказался студент с длинной челкой, закрывающей чуть ли не половину лица.

Твою налево. Хуже уже быть не может.

Натянув безразличную маску, Рей заняла место на последнем ряду. Появившиеся вслед за ней фигуры осмотрелись, обменялись чуть заметными кивками и уверенно выбрали ту же скамью.

Вокруг полно свободных сидений, почему именно сюда?!

Светлые волнистые пряди и невинные серые глаза, отливающие серебром, растолковали почему – Рей узнала «даму в беде». Та, мило улыбаясь, украдкой поглядывала в ее сторону, будто чего-то ждала или не знала, как завести разговор. Эту роль принял на себя другой сосед, который, облокотившись вперед, с энтузиазмом произнес:

– Привет! Спасибо, что помогла моей подруге! Я Ларк, а тебя как зовут?

Злодейка Новерры с трудом сдержалась, чтобы не цыкнуть и нехотя представилась. Заслышав имя, Ларк сосредоточенно сдвинул русые брови, словно силясь вспомнить забытую информацию.

– Рей? Звучит как-то знакомо…

Молчавшую до сего времени блондинку, наконец набравшуюся смелости вступить в беседу, по всей видимости, мало заботили личные данные новой знакомой.

– Большое тебе спасибо, ты меня очень выручила. Я Сиера, приятно познакомиться!

Пока Рей усиленно пыталась растворить свое присутствие и слиться с фоном (получалось так себе, может, наряд не стоило выбирать такой яркий?), рыцарь, не успевший вызволить леди из лап имперского гада, с яростью сжал кулаки.

– Этот слизняк Хордан. Когда-нибудь я точно набью ему морду!

Более рассудительная участница романтической трагедии, больше походившую на преступный акт, отрицательно мотнула головой.

– Не нужно. Так ты только хуже сделаешь.

А, по-моему, неплохая идея… Хордан, точно!

Аргумент звучал разумно и Ларку, не могущему спорить с приятельницей, пришлось признать поражение. Чтобы отвлечься, он решил поболтать с затихшей спасительницей, все еще продолжавшей строить стену невидимости (тщетно):

– Эй, Рей, ты очень круто поступила! Перед имперской семьей обычно все пасуют. Ты наверняка из знатного рода, да?

– …

Пауза росла, а представительница совсем не знатного рода (с происхождением вообще все очень сложно!) безмолвно молилась о спасении от нагрянувших переговоров. Словно в ответ на ее мольбы дверь распахнулась, впуская мужчину с уложенной назад прической. Облокотившись на стол, тот обвел присутствующих унылым взглядом.

– Нейтан Поларис. Отныне я ваш классный руководитель. Прежде чем перейти к по-настоящему важным делам, я должен провести ознакомительное занятие, хоть мне это совершенно не интересно. Но руководство считает эту пустую трату времени необходимой… Пусть каждый встанет, представится и расскажет о себе.

Преподаватель присел и с отсутствующим видом откинулся на спинку стула, не замечая адресованного себе возмущенного взгляда, посылавшего выразительные сигналы.

Разве обо мне не сейчас должны были объявить? Эрнетт, сволочь, почему все пошло не по твоей долбаной инструкции?

Вдруг в аудиторию залетел подросток с коротким хвостиком и алой серьгой в ухе.

– Простите за опоздание, Профессор.

В произнесенном извинении не проскальзывало и тени раскаяния, отчего Нейтан холодно сощурился.

– Проходи быстрее, и чтобы подобное не повторялось.

Смиренно кивнув, опоздавший двинулся вперед, но тут же резко затормозил. Конечно же, потому что заметил кое-какое знакомое лицо. В зеленых глазах моментально заплескалась неприязнь.

– А ты что здесь забыла?!

Нет, хуже все-таки может быть. Что за подстава из подстав?

Учащиеся, удивленно зашептавшись, проследили за направлением неприязненного взгляда и синхронно повернулись к заднему ряду. Учитель, последовавший их примеру, дернул бровью, осознав прокол.

– Ох, точно, забыл про нее. Реннет, садись уже, если не хочешь в коридор. Я расскажу про эту ученицу потом. Давайте в темпе.

В то время как ученики один за другим толкали самоописывающие речи, один неугомонный блондин, сидящий в полуоборота, посылал в ненавистную личность, которой он мечтал отомстить уже целый месяц, убийственное зрительное сверление, и так увлекся этим занятием, что очнулся лишь с призывающим профессорским кличем, после чего раздраженно передернул плечами и встал. С его насупившейся мины мигом исчезло напряжение, а сжатые губы растянулись в дружелюбной улыбке.

– Реннет Форфентрол, огненная эсализация. Думаю, бессмысленно что-то говорить, ведь обо мне и так уже всем все известно. Но я прошу относиться ко мне без каких-либо предубеждений, я такой же ученик, как и вы. Пока что. В Сифесте имеет значение не статус, не богатство или положение, а сила. Поэтому я приложу все усилия и стану сильнейшим эсентом, чтобы заполучить уважение не за свою родословную, а за мастерство и умения. Надеюсь, мы с вами подружимся.

Позер.

Уверенность и нагловатость, сквозившие в наследнике рода Форфентрол, придавали ему невероятную харизматичность и обаяние – по крайней мере, так считала девичья половина, которая восторженно зашушукалась. Другой член имперского семейства выглядел недовольно – после его напыщенного приветствия эффект получился совершенно не такой.

Следующий выступающий подскочил словно мячик и дружелюбно заговорил:

– Всем привет, меня зовут Ларк Тронбтанн, звуковая эсализация. Я мечтаю стать знаменитым лекарем. Мои родители держат лечебную лавочку «Гармония». Помимо обычных способов лечения, мой отец применяет разработанную им лично уникальную методику врачевания звуком – расстройство эсенции, мигрень, бессонница и многие другие болячки, на которые не действует эсализация восстановления, как рукой снимает! Убедитесь сами – нашу лавочку вы найдете на Лунном Проспекте, напротив трактира «Орион». За первый прием – сбор травяных чаев в подарок, постоянным клиентам – скидки. «Гармония» гарантирует качественное и быстрое обслуживание, доверьте свое здоровье профессионалам!

Судя по убедительности и складности сия незамаскированная рекламная презентация была исполнена не в первый раз.

– Попрошу воздержаться от столь подробных описаний семейного дела, – сурово отчитал Нейтан.

Первогодки залились смехом. Сын владельцев врачевательного заведения с невинным видом приземлился на скамью. Когда после нескольких замечаний классного руководителя гам наконец-то улегся, ораторствующую эстафету приняла последняя на очереди, которая, заняв нерешительную позу с подрагивающими сцепленными ладонями, робко улыбнулась.

– Меня зовут Сиера Озалиос. Владею созидающей эсализацией. Моя семья уже многие поколения занимается общественной деятельностью во благо Реллума. Я понимаю, что мой уровень саарсы недостаточно высок, однако постараюсь изо всех сил и докажу, что достойна здесь находиться! Надеюсь, я не доставлю вам проблем!

С раскрасневшимися щеками девушка поспешно села обратно. Кто-то из мужской части ученического коллектива прошептал:

– Какая милая!

Из Рей, внимавшей чужие выступления в пол уха, невольно исторгся напряженный вздох. С этой поры для нее начинается жизнь под прикрытием.

– Так, все закончили? – ленивато протянул Профессор Поларис. – Тогда попрошу внимания. Вы все уже наверняка слышали про Рей Сайлорс, фидемскую беженку, которую Император признал гражданкой Реллума. Теперь она учится в этом классе. Прошу проявить к ней понимание. Рей Сайлорс потеряла помять и многого о себе не помнит, так что не донимайте ее расспросами.

Присутствующие замерли, а затем с изумленными возгласами синхронно вытаращились на «фидемку», как на инопланетянина. Та с безэмоциональным выражением взирала на стену.

– Я ведь говорил, что это имя мне знакомо, – пробормотал Ларк.

Угрожающее покашливание преподавателя вернуло тишину.

– А теперь обсудим детали вашего обучения. Вы должны соблюдать правила Академии и знать их назубок. За нарушение правил снижаются баллы. При недостаточном количестве баллов вас не допустят к сессии. Недопуск может привести к отчислению, так что пользуйтесь мозгами и не создавайте мне проблем. Первое, что вы должны запомнить – покидать стены Академии можно только в воскресенье. В девять часов комендантский час. Завтрак в восемь утра, обед в час, ужин в семь. Кто опоздал, тот платит за еду из своего кошелька. Таак, дальше. Практическое обучение эсенции начинается во второй половине первого семестра. В конце семестра – первая сессия. Дисциплины боевого мастерства пока что для всех общие. Дисциплины по выбору также открываются со второй половины первого семестра. А теперь расселяйтесь по общежитию – вот ваш распределяющий список. Настоящие занятия начинаются с завтрашнего дня. До конца недели чтобы выбрали старост. Если вопросов нет – посидите пока одни, а у меня срочное дело.

Едва за мужчиной захлопнулась дверь, несколько учеников повскакали с мест и столпились над лежащим на преподавательском столе листом. Притягательной наружности парень с волнистыми волосами, прочитав содержимое, разочарованно вздохнул.

– Общежития раздельные?

Стоящая неподалеку брюнетка с круглыми очками и низко заплетенными хвостами, перекинутыми вперед, игриво усмехнулась, что слегка не совпадало с ее строгим обликом.

– А ты что, на другое надеялся, извращенец?

Нисколько не смутившись, красавчик наигранно схватился за сердце.

– Шеррил, не будь со мной так жестока.

Щупловатый на вид подросток с обильными веснушками на лице, расхаживающий взад-вперед, удивленно вскинул брови.

– Ты уже имена запомнил?

Во взгляде нареченного извращенцем промелькнул пренебрежительный вопрос: «Ты еще спрашиваешь?».

– Конечно же.

Студент с бритой прической, делящий парту с наследником рода Найтергенн, решил тоже поучаствовать в зародившемся обсуждении:

– И как меня зовут?

– Я не запоминаю имена парней, – холодно отрезал дамский угодник.

В процессе этого странноватого обмена репликами Хордан нервно отбивал пальцами барабанную дробь, а с наступлением безмолвия не сдержался и, соскочив со скамьи, выхватил у одноклассников список распределения.

– Сейчас узнаем, кому не повезло. Таак, Рей Сайлорс из комнаты номер… десять. Вместе с ней Бертина, Пеона и…, – неприкрытый челкой глаз дернулся. – Кхм, Сиера. Что за несправедливость! Я против того, чтобы наших прекрасных дам заселяли с представительницей вражеской тории!

Обладатель безупречной осанки и длинной прямой шевелюры темного окраса, занимающий первый ряд по центру, энергично замахал руками.

– Что ты такое говоришь! В нашей Академии не допускается классовая и любого другого рода дискриминация! Подобные заявления оскорбляют честь Сифесты!

Бормотание члена имперской семьи, похожее на что-то вроде: «Какой правильный нашелся», потонуло в громогласном выкрике.

– Зануда прав! Мы должны быть заодно!

Обычный человек на такое малоприятное прозвище отреагировал бы не очень благосклонно, но защитник равенства просто ровно поправил:

– Я не зануда, а Ронделл.

Видимо, коротышка с хохолком на макушке воспринял высказывание как приглашение к знакомству (хотя оно таковым не являлось).

– А я Диркс!

Ликование Рей всеобщим наплевательским отношением к своей персоне разбилось вдребезги, когда перед ней возникла гиперактивная девушка с рыжими хвостиками (та, что с вступительной церемонии, чтоб ей провалиться!).

– Ух ты ж, ты правда сбежала из Фидема?! Расскажи, как тебе удалось?

«Сказали же не донимать меня расспросами! Я несчастная жертва дьявольских экспериментов, пожалейте меня хоть немного и свалите нахрен!» – эти вертевшиеся на языке слова Рей благоразумно проглотила и страдальчески вздохнула.

– Помню, что меня кто-то переместил, но остальное… как в тумане.

Конечно же, вопросы на этом не закончились – энергичные личности всегда подвержены болтливости.

– А почему твоя эсенция заблокирована?

Готовая к такому сценарию Злодейка Новерры выждала драматичную паузу.

– Черный орден ставил надо мной эксперименты и… вот результат.

– Обалдеть, – ахнула Айвин. – И каково это было?

Зависнув, Рей оторопело посмотрела на замершую в ожидании ответа одноклассницу. «А теперь взгляните сюда – это экземпляр человеческой особи, напрочь лишенный тактичности. Наличие мозгов тоже под сомнением. „Каково это было?“ Охренеть как увлекательно! Мое фальшивое „я“ негодует!» – жаль, что пронесшийся в сознании словестный поток нельзя предать озвученной форме.

– Не самые приятные ощущения.

Внезапно голос, значительный временной отрезок остававшийся в тени молчания, снова напомнил о своем существовании:

– Какая невероятно интересная история. Даже слишком невероятно.

В том случае, если бы данный комментарий был представлен в письменном виде и без подписи, для Рей все равно не составило бы сложности вычислить автора.

– Что-то не так?

Невозмутимый тон подозреваемой слегка подбил самоуверенную броню Рена, но лишь на долю секунды.

– Ну что ты. Просто в такое сложно поверить. Если бы я был членом ордена и хотел заслать в другую торию шпиона, то, пожалуй, придумал бы как раз что-нибудь подобное. Но это я так, к слову.

Ну, начинается.

Усилием воли Рей подавила закипающее раздражение и сохранила недоуменное спокойствие. Она уже настроилась на бой, но не успела начать.

– Почему ты подозреваешь Рей? – вклинился в диалог Ларк. – Разве Император не признал ее невиновной? Ты не доверяешь самому Императору?

Зеленые глаза сузились еще сильнее.

– Император тоже человек, а всем людям свойственны ошибки.

На самом деле Рен подумал в более грубом стиле («Да я бы скорее съел собственные ботинки, чем доверился такому безмозглому слюнтяю!»), но решил оставить непосвященных в своих идеалистических фантазиях, а заодно не портить имидж.

– Но ведь сама Профессор Гронбелл ее проверяла! – вмешался Ронделл, смешно жестикулируя. – Ее способность может распознавать ложь! Это неоспоримый факт.

Тут Ларк, почувствовав уверенность от поддержки, предпринял повторную атаку:

– Вот видишь! Рей можно доверять!

– Да, я уверена, что Рей хороший человек! – вдруг с чувством выпалила Сиера.

От такого заявления Рей едва не поперхнулась и изо всех сил сдержалась, чтобы не возразить.

Спокойно, нельзя выступать против себя, нужно перетерпеть. Но… но… как же это уязвляет мое злодейское естество, Квартлер побери!

Здравый смысл и аналитические расчеты подсказали Рену – против мнения большинства не выстоять, лучше отступить.

– Я и не утверждал обратного. Она ведь теперь одна из нас.

Что, лицемер чертов, сдулся?

– Я не ставлю под сомнение ни способность Профессора Гронбелл, ни решение Императора, но тоже считаю все это довольно странным.

На сей раз каплю подозрительности в котел мнений внес молчавший до сих пор короткостриженый подросток с мрачным выражением лица. Встретившись с «фидемкой» глазами, он будничным тоном поинтересовался:

– Какие чувства ты испытывала, когда была подопытным кроликом? Я немного разбираюсь в психологии, поэтому смогу определить искренне ты ответишь или нет.

Насколько Рей знала, для успешного прохождения подобного теста (вообще-то довольно странного и слегка неуместного, никому так не кажется?) существовало два варианта решения. Первый – надавить на жалость плюс слезы, сопли и все в таком духе. Но это слишком расходилось с ее злодейским стилем и могло выйти неправдоподобно. Поэтому она выбрала второй.

– Хмм, чувства значит? Как подметил Профессор Поларис, я плохо помню свое прошлое, но это не значит, что я ничего не помню. Я помню, отчетливо помню, как эти твари измывались надо мной, обращались как с вещью. Нет, даже с вещью обращаются лучше… Помню, как они веселились над моими страданиями, их отвратительный смех. Но самое яркое воспоминание – это моя ненависть. Каждый день, каждую минуту я представляла, как убиваю этих уродов. Хотя убить сразу было бы слишком просто. Я хотела причинить им страдания, мучить их, заставить пройти через тот же кошмар, что прошла я. Нет, я бы истязала их в стократ сильнее. Пытала бы, пока они не превратились в овощей, жалких овощей без эмоций и рассудка, а потом избавила бы от страданий, забрав их никчемные жизни.

Для натуральности Рей постаралась вложить в пронзительное откровение все свои обиды на соотечественников и Советников Сайлорс и, осторожно проверив реакцию, с удовлетворением кивнула про себя – миссия наведения ужаса успешно выполнена, слушатели пораженно застыли.

Первым нарушил молчание эксперт в психологии, видимо составивший экспертный отзыв:

– Что ж, эмм… Думаю, можно считать ответ… удовлетворительным. У меня больше нет вопросов.

После этого больше никто не подал заявку на высказывание точки зрения. Некоторые скучковались в группы и болтали, другие продолжали пребывать в молчаливом уединении. Рей бы с превеликим удовольствием предпочла последний вид времяпрепровождения, но ей хватило одного взгляда на своих соседей по парте, явно располагавших к беседе, чтобы оставить надежду на желанное одиночество. Словно в ответ на ее мысленное подозрение одна из них что-то настойчиво прошептала второму, вплотную приблизившись к его уху. Тот, немного покраснев от такой близости, неловко отстранился и обратился к фидемской знаменитости:

– Давай дружить!

– И со мной, пожалуйста, – попросила зачинательница предложения, умоляюще округлив свои искрящиеся серебром глаза.

Надеюсь, умственная недоразвитость не передается воздушно-капельным путем, иначе я пропала – рядом целых два источника вселенской тупости.

– Я вам этого не советую, – холодно обрубила Рей. – Меня на неопределенный срок запишут в изгои, так что держитесь подальше.

Но Сиера оказалась не слабым орешком и с пылом возразила:

– Нет, это не так! Все обязательно тебя примут! Ты очень замечательная и… и… И даже если ты права, я не боюсь стать изгоем!

Финальное заявление на миг обескуражило, а зачем почему-то разозлило Рей, занимавшую изгойский статус пожизненно.

– Да мне как-то все равно, становись, если так хочется. Но я сейчас должна затаиться по максимуму и ни во что не вмешиваться. В одиночку это намного проще.

На подмогу подруге пришел Ларк, зацепившийся за несовпадение фактов:

– Правда? Зачем же ты тогда вступилась за Сиеру?

Не сыпь мне соль на рану! От этого Хордана исходила карлайловская аура, я действовала бессознательно!

– Конечно же, чтобы сделать ее мне обязанной. Я не влезаю в чужие дела просто так.

У простодушного Ларка, не привыкшего к глубокому анализу и распознаванию лжи, уже мозги набекрень выворачивались, но он упорно не сдавался:

– Не верю, бессмыслица какая-то!

– Да ну? – притворно изумилась Рей. – А, по-моему, очень даже смыслица. Вы сейчас за меня разве не из-за этого заступились?

С утверждением, вроде бы и верным, но каким-то неправильным, Ларк не мог поспорить или согласиться, поэтому перестал напрягаться и рассмеялся.

– Блин, ну чего ты такая сложная? Все равно от нас тебе уже не отвертеться, смирись. Верно я говорю, Сиера?

Не менее наивная простачка с энтузиазмом закивала.

Где там профессор прохлаждается? Прекращай от обязанностей отлынивать и спаси меня от этой прилипчивой парочки!

– Делайте что хотите. Все равно скоро сами передумаете.

Дуэт не придал равнодушной интонации значения и разразился радостными воплями типа: «Ура!», «Она согласилась!» и «Мы славно постарались!», одновременно хлопая в ладони. Реакция свидетельницы сего торжества: «…».

И какие мои слова они приняли за согласие? Нет, это определенно очень запущенный случай, их уже не спасти.

Лимит общения Злодейки Новерры был исчерпан. Уткнувшись лицом в парту, она закрыла глаза, игнорируя своих новоиспеченных «друзей».

Вернувшийся спустя несколько минут Профессор Поларис обрадовал первогодок долгожданной фразой «Все свободны», и те пулей вылетели из кабинета. Когда Рей поднялась со скамьи, тут же наткнулась на загородившего проход челкастого члена имперской семьи. Он, нагло ухмыльнувшись, с обеспокоенным лицом склонился над светловласой одноклассницей, очевидно намереваясь завершить неоконченный спектакль романтического (криминального?) жанра.

– Сиера, скажи мне, если тебя будут обижать! Я разберусь с любым мусором, посмевшим тебе надоедать.

Красноречивый взгляд наверх намекал прямым текстом, но Рей, отметив про себя, что кто кому надоедает еще не совсем понятно, не разозлилась, а лишь покачала головой, с актерским талантом изображая сочувствие.

– Вот же дилемма. Ты под это описание больше всего подходишь. Придется тебе с самим собой разбираться, Хурдан.

Наследник рода Найтергенн собирался было оспорить первые части фразы, а затем осмыслил последнюю и возмущенно проорал:

– Я Хордан!

– Без разницы.

В который по счету раз имперский отпрыск остолбенел от наглости простолюдинки. Последняя издала презрительное «пха» и победоносно обошла препятствующую тушу.

В память о Новерре будешь заменой Карлайлу.

Побродив по кругу и не найдя безлюдного места, Рей решила посетить свое новое пристанище и уверенно повернула влево. Корпуса общежитий размещались в двух боковых частях здания – женская половина в левой, а мужская в правой. Двери в комнаты студентов располагались в просторном зале с диванчиками. Каждой группе сожителей выделена отдельная уборная.

– Десятая, десятая, – бормотала Рей, водя глазами по номерным табличкам. – Нашла!

Вдруг мимо прошмыгнули две ученицы. Их объединяли схожие прически – прямые короткие волосы, но у коротышки с каменным лицом они были черные, а у шатенки на голове красовался желтый ободок. Обе исчезли за дверью, пронумерованной цифрой «10».

Здесь люди, там люди, да что ж такое? Где можно спрятаться в этом муравейнике? То есть людовейнике. Неважно!

Когда мозг осенило идеей, Рей со всей дури понеслась по знакомому маршруту и, добравшись до обители знаний, привычным движением руки дернула массивную ручку. Радость накрылась суровой реальностью – библиотека закрыта. Но надежда не потеряна. Курс изменен и взят на коридорное переплетение.

При спуске по мрачному завитку лестницы, ведущую в подвальную обитель, Рей с удивлением обнаружила, что унылая обстановка кажется ей уютной. Похоже, сумасшествие светит на горизонте.

Хозяин подземной каморки, разложив ноги на столе, беспечно потягивал что-то (хотя зачем наводить таинственность – пойло, лишающее трезвости, без сомнений) из кувшина. Внезапно из-за занавески вынырнула фигура в красном пальто.

– Что, уже днем напиваешься? – насмешливо прозвучало вместо приветствия. – Алкашня.

Застигнутый врасплох нежданным вторжением Эрнетт закашлялся.

– Ты чего здесь забыла?

– По тебе соскучилась, – сострила Рей. – Библиотека закрыта, дай ключ.

Если бы ключник в данный момент снова пригубил напитка повышенных градусов, непременно зашелся бы в новом приступе кашля (мысленный вздох облегчения: «Хорошо, что я не стал допивать свой… сок там, сок, ясно?!»).

– Ты что, еще не начиталась?!

Со скрещенными руками оглядывая захудалую и вместе с тем привычную обстановку, Рей небрежно отмахнулась:

– Да мне просто негде от людей укрыться. Дай ключ.

Хранитель вскрывающих инструментов, вместо того чтобы исполнять просьбу (равняющуюся с профессиональным долгом, между прочим!), назидательно посоветовал:

– Тебе нужно влиться в коллектив, попробуй подружиться с одноклассниками.

Игнорирование уже дважды озвученного запроса взбесило Рей не на шутку, а возвращение советчика к своему прошлому занятию вообще вывело из себя. Но больше всего ее поразило содержимое так называемого совета, навязанного против воли!

– Что, прости? Тебе алкоголь мозги залил? Во-первых, мне не нужны лишние связи в виде так называемых друзей. Во-вторых, то, что мне действительно нужно, так это минимум общения. Меньше общения – меньше вероятности раскрыться. Я не права?

– Да ты это как удобное оправдание используешь, – фыркнул Эрнетт и с досадой потряс опустевший сосуд.

Правда кольнула по больному, но Рей не придала значения.

– А что не так? Привязанности только мешают и ослабляют. Дай уже мне этот долбаный ключ!

«Какой запущенный случай» – отметил бывший Командир в мысленных записях и, пораскинув мозгами, таки отыскал возможное решение проблемы.

– Библиотека открывается завтра. Так что нет. Может, лучше…

Распаленная Рей не собиралась внимать слуху альтернативные варианты – да что может быть лучше опустошенного библиотечного зала?!

– Что ты за ключник такой? У тебя всего одна обязанность – раздавать ключи нуждающимся…

Каким-то образом Эрнетт умудрился вставить опровержение:

– Вообще-то она не так звучит.

– А ты и ее толком выполнить не можешь, – проигнорировала Рей и резко развернулась. – Кошмар. Ну и ладно. Найду убежище сама.

Так и не успевший предложить сыграть в шашки Эрнетт растерянно глядел на запахнувшуюся занавеску и опустевшее перед ней пространство. Раздался тяжкий вздох.

– Вот же заноза ходячая. С такой правда хрен подружишься.

Неудача вынудила Рей разработать новый план. После упорных блужданий ее поиски таки оправдали себя – на этаже А-ранговых, в самом дальней зоне, между окнами размещалась овальная дверь, ведущая на небольшую площадку типа балкона. К стене примыкала изящная скамеечка.

Обретшая упокоение душа, свесившись с перил, полюбовалась на открывшийся вид и удовлетворенно улыбнулась – идеально! Погода стояла чудесная – солнышко припекало, а ветерок приятно обдувал.

– Операция «Поиск убежища» успешно выполнена. Когда устану от… всех, могу сбежать сюда. Только чем заняться сейчас? До обеда еще долго… Эх, надо было вчера прихватить книженцию.

Доступных развлечений не предвиделось, поэтому Рей достала из кармана флофер и стала перебирать варианты для голосовой команды включения. За этим занятием, так и не принесшим результата, она просидела до вечера, прервавшись лишь на обед в столовой, а когда солнце стало багреть, покинула обретенное укрытие.

На первом этаже Злодейка Новерры чуть не натолкнулась на кого-то и подалась в сторону, но преграда снова перекрыла ей путь и растянулась в насмешливой улыбке.

– Спасибо за утреннее представление, давно так не веселился.

Из Рей вырвался обреченный вздох. Принцип равноценности определенно функционирует на жизненном поприще, иначе как еще объяснить встречу с заклятым неприятелем сразу же вслед за обнаружением крова, идеального для одиночек?

– Не думала в актрисы податься? – с преувеличенным интересом спросил Рен. – Очень реалистично играешь.

– Нет, мне больше по душе играть по нервам, – с серьезной миной съязвила Рей.