Браслет бога

Найти Иштар

Ноэль Веллингтон

Посвящение

Посвящаю эту книгу моей жене, которая сделала написание её возможным, заботясь обо мне; моему старшему сыну, который потратил долгие часы редактируя и внося замечания; а также моему младшему сыну, который предпринял титанические усилия для создания иллюстраций и оформления интернет-страниц.

Также посвящаю её всеведущим энтузиастам среды LaTeX, терпеливо отвечавшим на вопросы по вёрстке, среди которых: Энрико Грегорио, Гонзало Медина, Стивен Сеглитес, Ульрике Фишер, Мартин Шерер и многие другие.

Ноэль

Предисловие к русскому переводу

ИЗНАЧАЛЬНО книга была написана на английском языке в американском стиле правописания. Это неизбежно наложило некоторый отпечаток на русский перевод. Одним из трудных решений был выбор имени главного персонажа. Его имя и фамилия должны были нести определённый смысл, который раскрывается внимательному читателю постепенно и полностью становится ясен только к концу второй книги. Автор рассмотрел некоторые варианты близкого по смыслу перевода, но, по зрелому размышлении, было принято решение не переводить ни имя, ни фамилию, поскольку любой подходящий по смыслу вариант звучал бы в русском языке несколько нелепо и притянуто. Эдуард? Горелов? Огнев? Пламенев? Брр. Ну уж нет! Некоторая степень, если не владения английским языком, то хотя бы желания и возможности воспользоваться словарём, окажется полезна для полного понимания значения его имени и фамилии.

Читатели, владеющие английским языком, не замедлят отметить английский стиль звучания некоторых имён собственных. Это не случайное совпадение и не упущение при переводе. Все имена собственные в книге звучат в русском переводе именно так, как замыслил автор, и не являются англицизмами, которые следовало бы переделать на более русский манер. Достаточно обратить внимание на звучание остальных имён собственных, и это станет предельно ясно. В английском издании эти имена будут звучать несколько иначе, и так было задумано. Одной из замечательных особенностей русского языка является то, что на нём как пишется, так и слышится, поэтому в русском издании отсутствует раздел, объясняющий как произносить придуманные автором имена собственные.

Поэзия является исключением из вышеупомянутой последовательности написания изданий. Стихи и песни, встречающиеся в книге, были изначально написаны по-русски. По этой причине в английском издании отсутствуют некоторые стихи, которые есть в русском переводе. Также внимательный читатель английского издания заметит, что многие стихотворения переведены очень близко к русскому оригиналу, тогда как остальные лишь близки по смыслу. И опять таки, нет правил без исключений: детская считалочка была сначала написана по-английски, а затем не переведена, а полностью переписана на русском.

Одной из особенностей русского перевода также является сознательный выбор почётных титулов. Автор старался следовать титулам, общепринятым на языке издания. Там, где в английском издании для местных правителей применяются титулы «король», «королева», «принцесса», «герцог» и «маркиз», в русском издании будут использованы «царь», «царица», «царевна», «князь» и «княжич». В то же время для правителей далёких земель будут использованы титулы, традиционно считающиеся в русском языке иностранными.

У читателя может сложиться впечатление, что автор старательно избегает англицизмов, несмотря на то, что некоторыми авторами и читателями они считаются нормой в жанре научной фантастики, а тем более в фэнтези, сплавом которых является и элементы которых содержит эта книга. Да, это несомненно так! «Хорошо там, где нас нет». Возможно, читателю на просторах русскоязычных государств может понравится произведение, содержащее англицизмы, но несметные богатства русского языка позволяют выражать мысли более ясно и цветисто. В то же время, англицизмы действительно необходимы лишь для описания некоторых заимствованных предметов и явлений. К счастью, таких в книге немного, и удалось не перегружать её заимствованными словами и выражениями. В этом деле могли бы помочь и некоторые неологизмы, появившиеся в общеупотребительном русском языке за последние двадцать лет или около того, но, к сожалению или к счастью, автор не имел возможности познакомиться с ними.

Столкновение

ДЖЕРАЛЬД летел. Он не понимал, как, но ничего не мог с этим поделать. Он посмотрел на свои руки, но увидел лишь перчатки из золотой брони и такие же рукава с полосами из зелёного стекла. Его военная форма теперь была покрыта костюмом из золотой брони. Он попытался взглянуть назад, туда, откуда он взлетел, но внизу был лишь кромешный ад из разлетающейся лавы, камня и пыли. Мысли смешались в голове Джеральда. Что только что произошло? Неужели все проморгали астероид, который упал недалеко от места, где он и его взвод разместились для исследования гигантского кольца? Но если это был астероид, то чем был золотой костюм и почему Джеральд летел в нём прочь от того места? Нет! Когда Джеральд коснулся кольца, оно схватило его за руку и сократилось. Вот каков был ответ! Это сделало кольцо, но как?

Внизу с умопомрачительной скоростью проносилась земля. Джеральд увидел, что летит к океану. Огромная масса лавы, воды и камня, выброшенная в атмосферу и над ней при сокращении гигантского кольца, развернулась и начала падать вниз, на планету. Скалы размером с дом падали вокруг него и рушились в океан, выбрасывая огромные фонтаны воды. Броня внезапно расширилась вокруг его тела и образовала капсулу. Теперь он стоял на её полу, как в кабине космического корабля. Через лобовое стекло он увидел, что одна из падающих скал ударилась об капсулу, и он попрощался с жизнью. Когда мгновение спустя он открыл глаза, не почувствовав столкновения, то увидел облако разлетающихся в стороны камней, на которые разбилась скала при столкновении с капсулой. Джеральд протёр свои глаза. Он не спал. Всё, что произошло за последние секунды, казалось реальным. Он просто не мог в такое поверить. Он припомнил события последних лет, чтобы обрести чувство реальности.

***

Когда нам пришлось покинуть Землю, ставшую непригодной для обитания из-за войн, истощения природных ресурсов, перенаселения и загрязнения окружающей среды, мы отправили исследовательские корабли к небольшому числу ближайших звёздных систем, которые могли содержать обитаемые планеты. Всем этим миссиям, кроме одной, не удалось найти подходящую планету. Сотни лет назад люди Земли прошли через космос, чтобы основать новую колонию на небольшой, но плотной планете. Поиск продолжался, и сейчас уже две колонии основаны во вселенной. Ожидается, что их число увеличится. Мы стремимся к ещё одной звёздной системе, обещающей содержать планеты, пригодные для проживания, с достаточным количеством солнечного света, тепла, воздуха и воды. Несколько сот мужчин и женщин из сил планетарной разведки спят в крио-сне на борту исследовательского корабля, держащего курс к звезде в паре световых лет от их колонии.

Этот корабль сейчас приближается к звёздной системе и использует маршевые двигатели для торможения и выравнивания с орбитой планеты назначения. Меньше, чем через три года, он должен занять орбиту и выяснить, пригодна ли планета для жизни. Несколько дежурных офицеров пробудились от крио-сна, чтобы обслужить органы управления и обезопасить проход через звёздную систему от астероидов и прочего космического мусора, а также выявить возможные признаки разумной жизни. Именно тогда они обнаружили радиосигнал. Сначала только всплеск, но постоянной амплитуды и частоты, за которым последовала тишина. Потом через шесть часов он повторился – та же самая частота, амплитуда и продолжительность. Спустя ещё шесть часов он повторился опять. Офицеры ожидали его повторения ещё через шесть часов, но он вернулся уже через час.

– Нас отслеживают, – сообщил дежурный офицер, – вне всякого сомнения. Они, должно быть, сканировали весь космос, и как только они получили наше отражение и выявили приближение, то сфокусировались на нас.

– Каково точное направление, с которого приходит сигнал? – спросил старший дежурный офицер.

– Прямо по курсу, – был ответ. – Он исходит непосредственно из звёздной системы, если быть точным, от планеты, к которой мы направляемся.

– Обнаружены ли признаки враждебных намерений?

– На данный момент, нет. У нас нет никаких сведений касательно причины слежения.

Все получили приказ оставаться предельно внимательными и продолжать пристальное наблюдение. Если в этой системе присутствовала высокоразвитая цивилизация, которая была в состоянии и настроении отслеживать входящие объекты, она также могла обладать высокоразвитой военной технологией. Мы должны отслеживать все частоты в направлении системы и выявлять движущиеся там объекты – таким был приказ.

Офицеры приступили к настройке оборудования на отслеживание сигналов в широком диапазоне, но длительное время оно принимало только следящие импульсы, приходившие каждый час. Дежурные смены менялись месяц за месяцем, но ничего нового не происходило. Звезда прямо по курсу, казавшаяся раньше крошечной точкой во тьме вселенной, выросла в маленькую сияющую, жемчужинку, когда корабль миновал то, что было бы в Солнечной системе орбитой Плутона. Именно тогда был обнаружен другой сигнал. Он приходил с несколько иного направления, на более высокой частоте и чаще. Расследование показало, что источник сигнала не только обращался вокруг звезды – он ещё и приближался.

Прошёл ещё год, и дежурные получили визуальный контакт с источником нового сигнала. Крошечная точка во тьме, отражавшая свет звезды одной стороной, стала видна через мощные телескопы. Это мог быть космический корабль или просто астероид с установленным буем – пока это было неясно – но он излучал радиосигнал постоянной структуры. Офицеры отследили путь объекта и определили, что он с высокой долей вероятности пересечёт их собственную траекторию через несколько месяцев, если конечно один или оба объекта не предпримут манёвр отклонения. Теперь стало предельно ясно, что звёздная система была обитаема, и предстоял контакт с разумными существами. Они всё ещё не знали, враждебно ли местное население. Дополнительные силы были выведены из крио-сна и получили приказ обслужить ракетное и пучковое оружие – стандартный протокол, которому до сих пор ни разу не приходилось следовать.

По мере приближения объекта, его следящий сигнал поменял схему и превратился в маятник, сокративший частоту и сканировавший наш корабль, и непосредственно окружавшее его пространство, как бы ощупывая его пальцем. Между ними оставалось всего пару сотен миллионов километров. Затем сто. Затем всего несколько десятков. Вот тогда от объекта отделились четыре других, меньших по размеру, но превосходящих по скорости. По слегка отклоняющемуся курсу они ускорились в сторону корабля людей. Они должны были сблизиться всего через несколько недель, и у всех было очень плохое предчувствие. Орудийные расчёты рассчитали точки прицеливания по приближающимся объектам, когда первичный объект взорвался. Остронаправленный пучок рентгеновского излучения и микроволн обрушился на корабль людей, выводя из строя внешнее оборудование и временно ослепляя его защитные системы.

Все силы были переведены на боевое положение, и приказ перехватить и уничтожить приближающиеся объекты был передан всем расчётам. Сигнал бедствия начал передаваться на родную планету. Когда радарное и приёмно-передающее оборудование было восстановлено, офицеры обнаружили, что четыре оставшихся объекта приближались по траекториям, искривлённым случайным образом, очевидно, чтобы избежать ответного огня. Люди открыли огонь. Попасть в быстро движущуюся и уклоняющуюся цель было крайне трудно, но они смогли повредить один из объектов. Он сменил направление и вскоре взорвался, разбрасывая во все стороны пламя и обломки. Оставшиеся три столкнулись с кораблём на полной скорости, пробивая обшивку и взрываясь внутри. Термоядерные заряды испарили большую часть корабля людей, разбросав оставшиеся обломки по космосу. От корабля не осталось ничего, никто не выжил, только сигнал бедствия продолжал распространяться в сторону колонии, неся сообщения экипажа, принятые решения и записи произошедшего в тот день.

Когда нам пришлось покинуть Землю, ставшую непригодной для обитания из-за войн, истощения природных ресурсов, перенаселения и загрязнения окружающей среды, многие надеялись, что мы оставили позади нашу давнюю традицию грызни за власть, богатство, жизненное пространство и славу. Но эти надежды не сбылись, и мы продолжили конфликтовать, то тут, то там. Одна планета против другой планеты, одна колония против другой колонии. Будь это контроль над торговыми путями, чистым воздухом и водой, или за пространство на планетах. Мы всё ещё нуждаемся в людях, готовых встать на защиту чужих интересов и сражаться по приказу тех, кто у власти. И как только новости об уничтожении разведывательного корабля достигли колонии, вместо разумного решения оставить эту систему в покое, был отдан приказ отправить туда флот боевых кораблей, чтобы навсегда обеспечить посредством военной силы, что корабли людей не будут больше никем атакованы. Джеральд Бёрнс был одним из этих воинов или, скорее, офицером-исследователем космической разведки на борту носителя Святой Николай, сопровождаемого бронированным крейсером Стражник и несколькими другими судами сопровождения.

Оборудованные по последнему слову техники, корабли этого флота потратили только половину времени, потребовавшегося исследовательскому кораблю, чтобы достичь искомой звёздной системы. На этот раз они приняли следящие сигналы гораздо раньше и с нескольких направлений. Сигналы исходили от объектов, стратегически расположенных по периметру звёздной системы. Боевые корабли были готовы к этому. Новейшим оружием они уничтожили беспилотные спутники на окраинах системы и ещё несколько ближе к звезде, а затем приблизились к планете, которая должна была быть обитаемой. Кроме сигналов бедствия от уже разрушенных объектов, они не отследили больше ничего – стояло полнейшее радиомолчание. Возле планеты флот был обстрелян с трёх её спутников. Была предпринята бомбардировка, и туда были высажены десанты. После нескольких дней сражений сопротивление лунных баз было полностью подавлено, и флот смог занять высокую планетарную орбиту.

Находка

Вот тогда-то и был найден Браслет. Тогда никто ещё не знал, что это было такое. Гигантское кольцо – более тысячи километров в диаметре – было наполовину погружено вглубь планеты, почти под прямым углом, достигая открытого космоса высоко над стратосферой. Прекрасно заметное с орбиты, занятой флотом, это кольцо казалось не подверженным гравитации планеты и не проявляло никаких признаков стремления упасть на поверхность или дальнейшего погружения вглубь планеты. Несмотря на его гигантские размеры, оно, также, не притягивало облака или атмосферу планеты, и не оказывало никакого влияние на обращение её трёх лун. По ночам с кораблей были видны вспышки от мелких метеоритов, врезавшихся в верхнюю часть кольца над атмосферой, но даже в самую сильную оптику не было заметно ни сколов, ни кратеров на его поверхности. Впечатление от прохождения над этим кольцом было невероятным, но вооружённым силам предстояли сложные задачи, поэтому первоначальное удивление было быстро отставлено, пока на поверхность был отправлен развед-отряд, и десант приготовился к захвату.

На планете обитало на удивление небольшое население, сосредоточенное вокруг нескольких городов, окружавших горный массив. В центре него находилось то место, где одна из сторон кольца погружалась в её поверхность. Местное население не сражалось с людьми – на планете не было обнаружено ни войск, ни военной техники. Население состояло, главным образом, из священников и монахов, проводивших всю свою жизнь в обработке полей и совершении ритуалов поклонения гигантскому кольцу. Лишь несколько городов содержали высокотехнологичную промышленность и площадки для строительства и запуска космических кораблей для межпланетных путешествий. Людьми был установлен контакт, и специалисты, за короткое время и без трудностей, изучили местный язык. Верховный священник культа кольца объяснил, что оно принадлежало их верховному божеству, и жителям было приказано охранять его ото всех, кроме его дочери, которая явится и заберёт его обратно в рай. Тысячи лет назад кольцо врезалось в планету, вызвав воспламенение почти всей поверхности, и выбросив в атмосферу гигантское количество камня и пыли. Тёмная ночь окутала планету на недели, и большая часть жизни погибла из-за невероятного холода. Только немногие избранные выжили в подвалах зданий, пещерах и подземных тоннелях, и это стало моментом перерождения их цивилизации. С тех пор промышленность была эвакуирована с планеты на её спутники и в космос, а планета стала святилищем на все времена.

Теперь, когда люди оказались гораздо ближе к кольцу, они обнаружили удивительные явления: кольцо светилось самыми разными цветами по ночам. Свечение образовывало регулярные орнаменты, которые скользили по его поверхности в разных направлениях. Когда молнии ударяли в кольцо во время гроз, оно откликалось световыми орнаментами вокруг мест, куда приходился удар молнии, но никакого воздействия на поверхность не наблюдалось. Время от времени кольцо словно засыпало, и свечение прекращалось вообще. Людей не сопровождал успех в попытках выяснить больше от священнослужителей. В ответ, те только твердили религиозные догмы. В итоге было принято решение провести исследование таинственного кольца собственными силами.

Кольцо стояло в самом центре горного массива. Его другая точка контакта с планетой лежала в океане, омывавшем часть южного полушария. Команда из нескольких офицеров-исследователей разведки, включая Джеральда Бёрнса, отправилась по воздуху к вершине горы возле кольца. Священники, собравшиеся из близлежащих храмов, молчаливо стояли у них на пути, простирая руки к небу в знак протеста и бормоча молитвы, но не мешали продвижению офицеров. Солдаты оттеснили их, чтобы очистить пространство размером с футбольное поле для исследований в непосредственной близости от одного из углов кольца, где ландшафт предоставлял удобный доступ к нему. Это место было явно использовано пилигримами, которые приходили со всех концов планеты для прикосновения к кольцу и вознесения молитв. Стены кольца здесь были очищены от пыли, вьющихся растений и мха, и офицеры впервые увидели его строение вблизи. Прежде, они пролетали над кольцом, и оно казалось им вырезанным из камня, возможно базальта. Но вблизи они убедились, что оно состояло из слоя зелёного стекла, заключённого между двумя слоями золотисто-красного метала. Когда люди приблизились к кольцу, собравшиеся монахи упали на колени и принялись молиться, воздев к небу руки с яркими фонарями, раскачиваясь из стороны в сторону в такт молитве.

Исследователи выполнили последовательности стандартных тестов: уровень ионизирующей радиации, температура, электрическая проводимость и так далее, по списку. Они попытались взять образцы металлического слоя, но их алмазные трубчатые сверла только скользили с визгом по его поверхности, не оставляя ни малейших царапин. Об этом было доложено руководству, и тесты продолжились далее вдоль стенки кольца, где начинался стеклянный слой.

Именно тогда это и случилось: после того, как многие офицеры прикасались к кольцу своими руками, Джеральд снял свои форменные перчатки для того, чтобы прикрепить к стеклу кольца вакуумные чашки ультразвуковых датчиков, и опёрся ладонью правой руки на стекло. Внезапно два выступа образовались на стекле по сторонам его запястья и сомкнулись вокруг него. Теперь его рука была прикована к кольцу, которое с огромной скоростью схлопнулось в размерах, расплавилось без нагрева, растеклось по его телу, полностью покрыв его бронёй, и устремилось вверх и в сторону от горы. Перед его лицом в шлеме оказалось смотровое стекло, и он видел всё, что происходило вокруг.

Поворот судьбы

Никто не мог предвидеть то, что произошло затем. Словно канат, закопанный в землю, который выдернули на поверхность, схлопываясь, кольцо выбросило в воздух миллиарды тонн камня и лавы. Через колоссальную траншею, прорезанную при этом, воды океана хлынули в глубины планеты, сталкиваясь со стремящейся на поверхность лавой, извергавшей растворённые в ней газы. Колоссального масштаба взрыв пара и газа послал ещё большие потоки камня далеко в космос, уничтожая спутники и повреждая некоторые корабли космического флота людей.

Экипажи кораблей наблюдали катастрофу с орбиты, будучи бессильны предоставить какую-либо помощь находящимся внизу. Никто на поверхности планеты в зоне разлёта грунта радиусом в тысячи километров, не имел ни малейшего шанса выжить под обстрелом миллиардов тонн летящего камня, но Джеральд был невредим – он был защищён броней, в которую превратилось кольцо вокруг его тела. Падающие скалы размером с дом отскакивали от него, как теннисные мячи. Теперь он летел в сторону от места катастрофы, наблюдая, как его броня превращалась, скорее, в подобие космического корабля. Невидимые ему компрессоры засасывали воздух в какие-то контейнеры позади, прежде чем капсула опустилась к всё ещё оставшимся водам океана и забрала какое-то количество воды куда-то внутри себя. Пересекая океан, капсула врезалась в лес на его другом берегу, поглотив несколько деревьев, и взмыла в небо, направляясь прямо вверх.

Спустя четверть часа он достиг открытого космоса, где увидел корабли своего флота в отдалении. Его единственной мыслью было достичь флагмана и подать рапорт о происшествии, когда ослепительный столб света пронзил флагманский корабль со стороны одной из лун, быстро разрезав его корпус вдоль пополам. Давление воздуха оттолкнуло половины в стороны, и взрывы были видны среди обломков. Затем луч перескочил на следующий корабль, и, один за другим, уничтожил их все. За какие-то секунды мощная эскадра была превращена в облако обломков.

Пытаясь увидеть, откуда прилетел луч, Джеральд каким-то образом развернул капсулу, пленником которой он был, как будто она выполнила его желание. Один из кратеров на поверхности ближайшего спутника планеты, который они задокументировали по прибытии на орбиту, выглядел иначе. Его дно теперь раскрылось, словно диафрагма, обнажив военную базу размером с небольшой город. Джеральд хотел ближе рассмотреть её в деталях, и, к его изумлению, словно повинуясь его желанию, капсула мгновенно устремилась туда, а стекло кабины перед ним трансформировалось в телескоп, приблизив изображение кратера и строений внутри него.

В центре находился массив подвижных зеркал, отражавших лучи множества источников, возможно лазеров, расположенных по кругу. Судя по всему, это оборудование находилось над мощным источником энергии. Гнев переполнял Джеральда. Он горел желанием уничтожить машину, которая только что превратила в ничто его друзей и соратников. И, опять, словно подчиняясь его мыслям, из капсулы вперёд вырос всё увеличивающийся столб, увенчанный палицей с огромными лезвиями. Она достигла размера почти километр в диаметре. Всё ускоряясь, так, что кровь отлила из его глаз, капсула устремилась по направлению к кратеру. Палица врезалась прямо в середину установки, разрушая её и проникая в строение на глубину почти своего размера. Перед поверхностью луны капсула затормозила, а палица уменьшилась, столб сократился и исчез совсем.

Зависнув прямо надо военной базой, Джеральд смотрел в провал в её центре, через который стало видно множество этажей уходящей под землю структуры, заполненной оборудованием. Обломки и мёртвые тела парили в почти полной невесомости. Толстенные кабели всё ещё вспыхивали разрядами коротких замыканий, а из труб вырывались струи пара и замерзающей в космическом холоде воды. Взрывы были видны, то тут, то там. Очевидно, он уничтожил целый ряд атомных реакторов, питавших массив лазерных установок.

Вероятно, теперь Джеральд был совершенно один в этой звёздной системе. Он хотел убедиться, не были ли в глубинах спутников спрятаны ещё какие-то базы. Выполняя его желание, тысячи щупалец выросли из капсулы и проникли вглубь луны. На стекло кабины были спроецированы изображения с их оконечностей, и, кроме уже уничтоженной им, не было видно ничего, кроме скальных пород до самого центра. Но, как насчёт других лун? Щупальца сократились, и он отправился к следующей из них. Кроме нескольких автоматических заводов, там ничего не было. На последней луне находилось какое-то оборудование связи и радарные станции, возможно, те самые, которые отслеживали сначала корабль-разведчик, а затем и военный флот людей.

– Флот? Ну, конечно же! – подумал он. Он должен был проверить, остался ли кто-то в живых на каком-то из кораблей. Навряд ли, но, по крайней мере, хоть кто-то мог быть заперт в отсеках с воздухом. Капсула отправилась туда.

Последняя надежда угасла, когда он приблизился к обломкам его носителя и других кораблей. Лучи лазеров произвели устрашающие разрушения, плавя и испаряя всё на своём пути. Вся средняя часть кораблей, вдоль киля, через реакторы, двигатели и топливные отсеки отсутствовала. У экипажей не было времени отреагировать, никакой возможности активировать системы эвакуации, запереть отсеки или надеть костюмы для выхода в открытый космос. Замёрзшие тела плавали в пространстве. Он хотел похоронить их, как полагается. В течение нескольких следующих дней он искал и собирал по космосу тела своих сослуживцев, среди которых были его друзья, и доставлял их на поверхность планеты. Капсула услужливо создала манипулятор, которым он подбирал их, и относил на равнину в той части планеты, которая не была повреждена выбросом камня и лавы при схлопывании кольца. Он рыл тысячи могил ковшом, созданным, по его желанию, капсулой, и вырезал надгробия из скал поблизости предоставленными капсулой пилой и свёрлами. Его мозг словно замёрз, и в нём оставалась всего одна мысль – найти все тела и закончить погребение. Сотни остались пропавшими без вести, когда он в последний раз осмотрел обломки в космосе.

Нерадушный приём

ДЖЕРАЛЬД был в отчаянии. Теперь он остался совершенно один. Не представляя никакой возможности вернуться домой с теми запасами воздуха и воды, которые у него, по его оценкам, были в наличии, он хотел хотя бы увидеть звезду, с колонии возле которой прибыл его флот. Капсула повернулась в ту сторону, и он ясно увидел крошечную желтоватую точку среди других звёзд. У него заняло бы годы достичь её, если бы всё это время он разгонялся с предельным ускорением, которое мог выдержать, но у него было всего на несколько дней воздуха и воды, рассчитал он.

Внезапно капсула начала движение вперёд, ускоряясь, хотя и не так быстро, как когда он собирался разрушить лунную военную базу, но всё равно ощутимо. Затем, словно кто-то отдёрнул занавески, перед ним образовалось круглое отверстие, через которое он видел свою звезду и планету, хотя и с большого расстояния. Капсула прошла через это окно и замедлилась. Джеральд пожелал рассмотреть, что осталось позади, но, когда капсула повернулась, там не было ничего, кроме космоса и мерцающих звёзд. Вероятно, отверстие, через которое он покрыл два световых года расстояния, уже закрылось. Он направился к родной планете.

Чем бы ни было то гигантское кольцо, теперь оно превратилось в космический корабль, выполнявший все желания и мысли Джеральда. Ему ещё предстояло осмыслить это, но, сейчас, он просто хотел попасть домой. Как он покажется дома, перед женой и детьми, запертый в этой капсуле, волновало его. Что произойдёт, когда системы планетарной защиты обнаружат его несанкционированный спуск на планету, и, как он собирается сообщить им, кто он, не имея коммуникационного оборудования?

Он направился к планете, высматривая знакомый ландшафт города на реке, впадавшей в большое озеро – столицы колонии. Он спускался медленно, пытаясь найти облака и не быть замеченным, но никто не взлетел на перехват. В отдалении он увидел истребитель, но тот держался своего курса и вскоре исчез из вида. Через несколько минут снижения он мог рассмотреть кварталы города и шоссе, пересекавшие его, и направился к своему дому в пригороде. Звезда заходила, когда он завис примерно в трёхстах метрах над своим домом. Он хотел скорее увидеть семью, но не желал испугать их видом корабля пришельцев, в котором, как он считал, находился. Капсула сразу начала сокращаться, и вскоре он оказался снова в броневом костюме, который подхватил его в воздух там, на планете пришельцев-фанатиков.

По-прежнему паря в воздухе, он осмотрел себя, свои руки и ноги. Выглядело так, как будто он был одет в гибкий металлизированный костюм. По крайней мере, так он мог показаться в доме, надеялся Джеральд. В состоянии полного замешательства и крайнего удивления происходящим, он решил снижаться, что костюм незамедлительно сделал.

Ускользающее счастье

Джеральд приземлился на лужайке перед домом и взошёл на крыльцо, но, прежде чем он успел нажать на кнопку дверного звонка, костюм сократился, обнажив его голову, ноги, и левую руку, по спине и груди перетёк полностью на правую, и собрался на запястье в небольшой браслет из зелёного стекла и красного золота, являвшийся крошечной копией того гигантского кольца. Джеральд стоял на крыльце в своей походной форме и с браслетом под манжетой правого рукава. В изумлении он ощупал браслет. Тот был чуть прохладный на ощупь, но не холодный. В нем не было абсолютно ничего примечательного. Собравшись с мыслями, Джеральд позвонил в дверь. Его жена, Катерина, открыла дверь, но её изумление при виде мужа было настолько велико, что она так и замерла на несколько секунд позади стеклянной двери, затем распахнула её и заключила его в объятия.

– Что случилось? – спросила она. – Как могло получиться, что ты так скоро вернулся? Мы не ожидали вашего возвращения ещё много лет!

Джеральд собирался что-то ответить, но понимал, что рассказывать правду было преждевременно. У него не было ни секунды времени придумать, как представить произошедшее с ним, поэтому он просто ответил:

– Я вернулся, и это – главное. Мы снова вместе.

С этими словами они зашли в дом.

– Ты голоден? – спросила Катя.

– Да, – признался он. – Умираю с голоду!

– Та еда, которой они вас кормят, должно быть отвратительная, – сказала она. – Я приготовлю тебе настоящий ужин.

Она готовила и разогревала еду, пока он принимал душ, а потом они сидели за кухонным столом. Он ел, а она смотрела на него. Дети уже спали, и он не собирался их будить. Теперь было пора объяснить своё возвращение. Он положил вилку, и посмотрел ей в глаза. Тень тревоги пробежала по её лицу.

– В чем дело? – спросила она. – Ты что, дезертировал? Ты где-то прятался всё это время?

Он ответил:

– Ты не сможешь поверить правде, да и никто не сможет, но не потому, что я думаю, будто ты мне не веришь, а потому, что правда настолько невероятная, что, не прожив через неё, никто не смог бы в неё поверить. И я не хочу пересказывать тебе в деталях всё, что там случилось. Всё, что я хочу, чтобы ты знала – это то, что я – единственный, кто выжил в той миссии. Мы попали в засаду и были разгромлены. Меня вернул домой артефакт пришельцев невероятной силы, который мы нашли на той планете. Он не принадлежал расе пришельцев, которые там обитали – это порождение гораздо более высокоразвитой цивилизации. Я не знаю, как и почему он вернул сюда именно меня. Всё, что мне известно, это то, что он так сделал.

Катя оглядела его и спросила:

– Ты ранен? Ты пострадал?

– Нет, ни капли, – ответил он. – Я совершенно невредим, благодаря могуществу этого артефакта пришельцев. Все остальные погибли. Я вернулся, чтобы представить рапорт в штаб-квартиру. Спустя два года они получат наши отчёты, а затем сигнал бедствия, который корабли должны были отправить, поэтому, скорее всего, меня будут судить за дезертирство и посадят в тюрьму. Когда придут сигналы, они снимут с меня все обвинения, и мы снова будем вместе.

Катя сидела по другую сторону стола удивлённая и одновременно напуганная. Её муж только что вернулся из боевого похода, а теперь она должна была снова его потерять. Это было слишком, и слёзы покатились по её щекам. Ещё мгновение и она расплакалась. Он взял её за руку и попытался утешить:

– Только два года! – сказал он. – Скорее всего, через год, они отпустят меня досрочно и уволят с позором. Я найду работу, и всё будет в порядке. Я собирался вернуться героем, но пока мне придётся пожить, как дезертиру. Всё закончится, и я уверен, они сразу возьмут меня обратно на службу, как только моя история подтвердится.

Его спокойная уверенность немного успокоила и Катерину. Она вытерла слезы, и сказала: «Пойдём спать. Завтра у тебя будет долгий и трудный день, если ты собираешься идти туда и сдаваться».

Рано утром, до того, как проснулись дети, Джеральд надел повседневную форму и отправился в штаб-квартиру. Он доложил караульным, что состоял в числе экипажа экспедиционной операции и прибыл подать рапорт о результатах. После некоторого замешательства и переговоров с начальством, его провели внутрь и поместили в комнату, в которую вскоре прибыли командующие операцией. Ему было приказано доложить обстановку, и он вкратце доложил о событиях, произошедших в далёкой звёздной системе, пропуская детали об участии браслета. Он рапортовал, что коллапс гигантского кольца, найденного на планете, который произошёл во время попытки исследовать его природу, создал аномалию в пространстве, через которую его телепортировало обратно домой, после того, как он наблюдал уничтожение космического флота и последовавшее за этим самоуничтожение или аварию оружия пришельцев на луне.

Командование некоторое время обсуждало рапорт между собой, и, по всей видимости, никто не был склонен верить в такую невероятную историю. Джеральд ожидал такого развития событий. Его история была настолько невероятной, что он не питал надежд убедить кого-либо, что она была правдива. Ему задали уточняющие вопросы, на которые он ответил настолько хорошо, как мог. Затем ему было приказано написать полный рапорт, и он был оставлен один в комнате, у дверей которой поставили часового. Он потратил час на подробный отчёт, который затем забрали для рассмотрения. Ему принесли обед в комнату, но не разрешали покидать её ещё несколько часов. Наконец, после допроса о каждой детали отчёта, его проинформировали, что он находился под следствием по подозрению в дезертирстве, и что ему разрешалось вернуться домой, но не разрешалось покидать город.

Катя была в восторге от его возвращения. Она спросила встревожено:

– Ну, как всё прошло?

– Как я и предполагал, – ответил Джеральд. – Меня заподозрили в дезертирстве и начали расследование. Теперь они проверят записи погрузки на корабли, поднимут видеозаписи с челноков и кораблей и установят, что я действительно поднялся на борт Святого Николая и отбыл на нем в космос. Не представляю, что будет дальше, но на данный момент наша семья в сборе, и нам следует быть счастливыми до тех пор, пока не произойдут изменения. Наши дети пока слишком малы, чтобы волноваться о таких вещах, так что давай постараемся их не расстраивать.

Она согласилась. Джеральд покинул дом три года назад, когда Анжеле было два, а Калебу один год. Они смотрели на отца удивлённо и с осторожным недоверием. У Катерины заняло довольно много времени, чтобы убедить их, что Джеральд действительно был тот самый отец, который вернулся из космического похода. Он играл с ними до вечера, и их сердечки растаяли, так что, когда было пора ложиться спать, они уже вели себя так, как будто он никуда не улетал.

Себе на уме

На следующее утро семью Бёрнсов разбудил телефонный звонок. Звонил офицер военной полиции и попросил переговорить с капитаном первого ранга Джеральдом Бёрнсом, которому было сказано, что офицеры ожидают снаружи, чтобы проводить его на сессию военного трибунала. Джеральд надел парадную форму и направился вниз, вышел из дверей и прошёл по дорожке к калитке, за которой на дороге стоял микроавтобус военной полиции. Там ему было приказано повернуться кругом и заложить руки за спину, чему он повиновался.

Но тут дело пошло не так, и начались странности. Он почувствовал, как офицер взял его за руку, но затем произошло какое-то замешательство, и он услышал бормотание офицера:

– Что за… Я не могу застегнуть наручники! Капитан Бёрнс, пожалуйста, не сопротивляйтесь, я обязан взять вас под арест.

Джеральд не знал, чем это было вызвано, поэтому спокойно ответил:

– Я и не думал сопротивляться, офицер, а следую всем Вашим указаниям.

– Ваши руки, капитан Бёрнс – они распухли, и я не в состоянии застегнуть наручники, – ответил офицер с недоумением в голосе. – Если Вы это делаете, немедленно прекратите!

Джеральда пробил холодный пот, хотя он не чувствовал ничего необычного, кроме того, что офицер больше не удерживал его руку, поэтому, несмотря на страх быть застреленным за сопротивление, он взглянул на свои руки. Браслет снова преобразовался, и обе его руки были одеты в огромные броневые перчатки. Внезапно они далее растеклись по всему его телу, и он услышал, как офицеры вытаскивают и заряжают свои пистолеты. Он поднял руки вверх и услышал окрики:

– Не двигаться! Опуститься на колени и поднять руки вверх!

Джеральд повиновался, ожидая, что его повалят на землю, но никто не приближался к нему. Он медленно повернул голову, чтобы осмотреться, и увидел, что между ним и офицерами военной полиции находилась стена из толстого стекла, высотой около трёх метров. Броня Джеральда была соединена со стеной перемычкой. Военные полицейские отступали за свой микроавтобус. Один из них выстрелил, и пуля срикошетила от стены, попав в покрышку микроавтобуса и пробив её, но не оставив на стекле даже царапины. В непередаваемом изумлении офицеры смотрели на колесо, из которого с шипением выходил воздух. Офицеры укрылись позади машины, и было слышно, как они взывают подкрепление.

– Дела быстро пошли прахом без моего малейшего участия, – подумал в сердцах Джеральд. Он искренне хотел разрулить всё мирно, но не представлял, как это сделать и, несмотря на его искреннее желание сдаться и отправиться под суд, браслет на его запястье поступал по-своему.

Подкрепление прибыло по воздуху на удивление быстро, но, прежде чем судно приблизилось к участку Бёрнсов, стеклянная стена внезапно выросла во всех направлениях и покрыла дом и участок куполом. Катя смотрела на это из окна гостиной, бледная как призрак. Её муж, который только что вышел из дома в парадной форме, стоял теперь у конца дорожки в сияющей броне, словно герой комиксов или приключенческих фильмов. Прибывшие офицеры высыпали из воздушного судна, вооружённые штурмовыми винтовками и гранатомётами и выставили щиты заграждения. Офицеры военной полиции тоже отступили за щиты. Джеральд стоял перед ними, всё ещё держа руки поднятыми вверх. Все надежды на мирное разрешение ситуации испарились, когда он увидел приближающиеся по дороге бронемашины. Ему что-то кричали через громкоговорители, но их не было слышно через стеклянный купол. Он просто стоял, цепляясь за последнюю надежду избежать стрельбы.

Ближайший броневик выстрелил в него шаровой молнией, которая отразилась от купола прямо назад, и разорвалась в электрические разряды, которые некоторое время плясали по броне и по дороге вокруг бронемашины. В этот момент десятки лезвий выстрелили из купола по броневикам, воздушному судну, щитам заграждения и оружию в руках полицейских, приводя все эти объекты в негодность. Затем лезвия сократились, и купол собрался обратно в его бронекостюм. Джеральд опустил руки и пошёл к полицейским, укрывшимися за щитами, как один, кроме одной молодой женщины в гражданской одежде, которая стояла позади транспорта, заложив руки за спину. Ему это показалось странным, хотя он и не видел её лица. Джеральд списал такое поведение на нехватку опыта в полицейских операциях и решил, что она не понимала, что следовало прятаться.

Он подошёл прямо к сержанту, пытавшемуся его арестовать, и сказал: «Сержант, я не собирался сопротивляться аресту. Приношу глубочайшие извинения за всё, что здесь произошло, и заявляю, что нахожусь во власти мощного артефакта пришельцев, который вы наблюдали как стеклянный купол и броню на моем теле. Я должен покинуть эту планету для предотвращения дальнейшего ущерба и конфликта. Не пытайтесь меня преследовать, поскольку это за пределами возможностей нашей цивилизации. Я обещаю никогда не возвращаться. Прощайте и, пожалуйста, передайте мои искренние извинения моей семье и командованию».

С этими словами, Джеральд взлетел в воздух и направился прямо вверх, в космос. Поначалу пара истребителей пыталась следовать за ним, но он быстро опередил их. Теперь он был беглецом от правосудия и должен был решить, что предпринять дальше. Хотя он обещал покинуть планету и не возвращаться, ему казалось, что следовало подготовиться. Он вернулся и направился на старое ранчо, унаследованное от родителей. Там у него был небольшой запас денег и кое-какое компьютерное оборудование. На деньги он купил дюжину накопителей и загрузил на них банк данных со знаниями всего человечества. Также, он купил карманные прожекторы и солнечные батареи для их питания, а ещё бельё и несколько десятков пар носок. Он считал, что знания – это единственное, в чем он действительно нуждался, поскольку браслет предоставлял ему все остальное. Приготовления заняли несколько часов, и каждую минуту он ожидал, что ранчо обыщут, но к его удивлению никто так и не появился, и ему удалось закончить все дела.

Закончив копирование данных на все накопители, он рассовал вещи по карманам и в рюкзак и покинул планету уже навсегда. Он намеревался совершить то, что входило в планы экспедиции, вызвавшей все недавние события: найти себе обитаемую планету, где он мог бы прожить остаток жизни. Он думал о Кате и детях, и его огорчению не было предела. Только что он воссоединился с семьёй, и всё это было разрушено напуганным командованием, нервным сержантом и браслетом, который, казалось, выполнял все его желания, за исключением одного: мирно сдаться военному трибуналу. Он посмотрел на браслет и сказал с горечью: «Мне пора отправляться».

Браслет тут же распространился по его телу, как и раньше, превратившись в бронекостюм, и взлетел. Уже в воздухе, как и раньше, он превратился в капсулу, сжимая и закачивая в контейнеры воздух. Пролетев над озером, он захватил запас воды и, опять-таки, собрал какое-то количество древесины из леса за озером. Джеральд не знал, зачем была нужна древесина, но предполагал, что, по аналогии с воздухом и водой, вероятно, браслет собирался синтезировать из целлюлозы еду.

Взлетая дальше и дальше в космос, он внезапно подумал о хулиганстве. Найдя через оптические приборы браслета один из военных спутников, он приблизился к нему, и выгравировал на одной из поверхностей слова:

Прощайте, люди.

Простите,

Джеральд.

– Они найдут эту надпись во время следующего планового обслуживания, – подумал он. – Это вызовет большой переполох, ну и поделом.

Затем он направился в открытый космос подальше от планеты. Ему предстояло найти другую планету, где он мог бы жить. Используя информацию из только что скачанного банка данных, он установил, что людям было известно о примерно двух сотнях звёзд в непосредственной близости, вокруг которых могли обращаться пригодные для обитания планеты. Он повернул капсулу в сторону ближайшей из них, к которой люди не должны были добраться за обозримое будущее, и, выполняя его желание, браслет пробил пространство и доставил его туда.

Межзвёздные бродяги

ВОКРУГ этой звезды обращались несколько планет и целое облако астероидов. Дрейфуя в космосе, Джеральд, время от времени, наблюдал вспышки от попадания астероидов то в одну, то в другую планету или их луны. Это была очень молодая звёздная система, полная космического мусора и пыли, пока ещё не поглощённых гравитационными полями планет.

Он подлетел поближе к самой удалённой планете, чтобы посмотреть. Она была маленькой, холодной, и не имела атмосферы. Он прошёлся по скалистой поверхности, подпрыгивая на высоту до тридцати метров и плавно опускаясь. Поверхность была испещрена астероидными и метеоритными кратерами, многие из которых пересекались. Вокруг них поверхность была усеяна выброшенным камнем и пылью, а между ними оставались целые поля непотревоженных скал. Он вызвал щупальца браслета, чтобы заглянуть вглубь планеты. Они проникли через скальные породы до самого центра, но везде был только силикатный камень и ничего другого.

– Это был просто большой окатыш в космосе, – подумал Джеральд. – Пожалуй, можно взглянуть на следующую планету.

Та была больше и тяжелее. Её закрывали густые облака тумана из жидкого азота и замороженного метана. Они почти не пропускали свет, и, прежде чем приземляться, Джеральд вызвал длинный зонд из браслета, чтобы коснуться поверхности. Он нашёл её почти в 50 километрах и начал снижение, опираясь на постепенно сокращавшийся зонд. Как только он подумал, что облака могли быть проницаемы в других областях спектра, то внезапно смог видеть гораздо дальше. По-видимому, браслет сменил длину волны и конвертировал изображение в видимый глазом диапазон. Джеральду начинало казаться, что для браслета не было ничего невозможного.

Поверхность планеты состояла из замороженного метана. Из него же состоял падавший вокруг снег, сменявшийся дождём из жидкого азота, но внутри капсулы из браслета было тепло, он мог дышать и пить воду из цистерны где-то позади. На этой планете тоже не было ничего интересного, поэтому Джеральд покинул её и направился к последней – ближайшей к звезде.

При ближайшем рассмотрении она оказалась сплошным морем магмы. Расположенная слишком близко к звезде, чтобы быть обитаемой, планета имела расплавленную поверхность. Метеорит врезался в неё при приближении Джеральда, и фонтан расплавленного камня выбросило в космос, где капли остыли и, уже твёрдыми камнями, упали назад, чтобы снова расплавиться. Несмотря на потрясающее зрелище, оставаться дольше не имело никакого смысла, и Джеральд направился к следующей звезде, но, прежде чем покинуть эту систему, он вернулся к самой дальней планете, пробурил глубокую шахту и использовал возможности браслета, чтобы разделить какое-то количество извлечённого камня на составные элементы. Браслет с лёгкостью справился с этой просьбой и, через некоторое время, у Джеральда был большой слиток алюминия. Дальше браслет превратил слиток в капсулу с крышкой, куда Джеральд поместил один набор из накопителя, прожектора и солнечной батареи, запечатал капсулу и положил её на дно шахты. Сверху он запечатал её каменным блоком и попросил браслет вырезать три глубоких и широких каньона, указывавших на расположение шахты, чтобы их, при желании, можно было увидеть из космоса. Он рассчитывал сделать ещё много таких закладок в галактике, чтобы, при любой необходимости, гарантированно получить доступ к знаниям человечества. Теперь он мог отправляться на поиски следующей звезды.

Откровения Браслета

Несколько лет прошли в поисках, прежде чем Джеральд попал в систему с планетой, пригодной для обитания. На ней были жидкая вода, кислород и достаточно солнечного света. Присутствовал избыток ультрафиолета, но в остальном это было вполне подходящее место. Единственной проблемой было то, что на планете вообще не было жизни. Для этого она была слишком молода. Здесь были вулканы, высокие горы, глубокие океаны, жаркие пустыни возле экватора и холодные снеговые шапки у полюсов. Ось вращения планеты была направлена практически параллельно оси её орбиты, поэтому здесь не было смены времён года. Джеральд решил остаться здесь на какое-то время, чтобы отдохнуть от многих лет скитания по галактике. Ему нужен был дом, одежда, непроницаемая для ультрафиолетовых лучей, и дыхательная маска для фильтрования озона – так он думал. После исследования планеты, он нашёл себе место возле одного из океанов, на гористом побережье, где цунами от извергающихся повсюду вулканов и подводных землетрясений не могли смыть его в океан и утопить.

Джеральд вырубил себе грот в скале при помощи браслета, который разрезал базальт, как масло. Внутри грота он вырезал каменную мебель, застеклил окна так, что они бы выдержали выстрел из пушки, и сделал алюминиевую дверь в полметра толщиной. Теперь осталось найти какую-нибудь еду, поскольку запас древесной целлюлозы, захваченной с его родной планеты, подходил к концу. Если браслет мог манипулировать молекулами и разделять камень на составные элементы, возможно, он был также в состоянии синтезировать пищу из камней, воздуха и воды. И браслет именно так и поступил прямо перед его глазами: он обработал известняк, океанскую воду и воздух и синтезировал основные жиры, протеины и глюкозу. Эта еда выглядела примерно, как армейский сухой паёк, и на вкус была исключительно пресной, но тем не менее съедобной, особенно со щепоткой соли из морской воды. Джеральд мог выжить здесь какое-то время и подумать о положении вещей в покое.

Он присел на каменное кресло перед окном, глядя на океанские волны, набегающие на берег внизу. Всё произошедшее было виной браслета, думал он, глядя на артефакт на своём правом запястье.

– Кто ты? Откуда ты появился? – спросил он вслух.

Браслет зажёгся оранжевым светом. Джеральд вздрогнул, инстинктивно ожидая ожога, но браслет был лишь чуть теплее обычного. Световые орнаменты бежали по его стеклянной прослойке, меняя направление. Оранжевое свечение сменилось фиолетовым, потом синим и зелёным. Джеральд спросил:

– Ты что, пытаешься мне что-то сказать, глупое маленькое украшение?

Браслет замигал разными цветами и вдруг разлился по столу перед ним, образовав экран, который заполнился текстом на неведомом языке с неведомым алфавитом. Текст бежал по экрану вверх так быстро, что, даже зная этот язык, Джеральд не смог бы прочитать его, при всем желании. При этой мысли экран моментально исчез. Джеральд воскликнул в отчаянии:

– О, если бы ты только мог говорить со мной! Естественно, я не понял ни слова, ни буквы, из того, что ты мне показывал!

– Я… могу… – услышал он тихий, медленный голос.

Вытаращив глаза на браслет, от которого исходил звук, Джеральд пробормотал:

– Это ты только что говорил со мной?

– Да… это… я, – был ответ.

Джеральд не знал, в своём ли он рассудке. Он был совершенно один в космосе в течение нескольких лет, пережив битву с пришельцами, и, будучи спасённым артефактом неведомых пришельцев, был вынужден бежать со своей планеты и навсегда покинуть человечество. Тут голос Браслета стал сильнее, чётче и более беглым:

– Нет, ты не безумен, мой достойный хозяин. Я – твой Браслет, и я говорю с тобой, выполняя твоё пожелание.

– Что ты такое, Браслет? – спросил Джеральд.

– Мне это неведомо, мой достойный хозяин. Я знаю, что я есть, но не знаю, откуда взялся.

– Ты хотя бы понимаешь, что ты со мной сделал, Браслет? – спросил Джеральд в сердцах. – Ты похитил меня с той проклятой планеты, ты не дал мне сдаться военной полиции, и теперь я не могу вернуться домой!

– Да, мой достойный хозяин, – сказал Браслет. – Когда ты прикоснулся ко мне, я почувствовал, что ты достоин быть моим хозяином, и стал служить тебе. Я сожалею о том, что должен был поступить вразрез с твоими намерениями, но я делал всё необходимое, чтобы защитить тебя от вреда.

Джеральд был в отчаянии. Он уронил голову на грудь и спросил:

– Какой, такой вред должна была причинить мне сдача военному трибуналу? Меня бы осудили за дезертирство на пару лет и, после года, отпустили бы досрочно. Дальше я бы жил счастливо со своей семьёй…

– Нет! – прервал его Браслет.

– Как это следует понимать – нет? – спросил Джеральд в недоумении. – С чего бы это?

– Они бы тебя не отпустили, мой достойный хозяин, – ответил Браслет. – Как только был бы получен сигнал бедствия, ты был бы убит, поскольку они узнали бы обо мне. На разрушенных кораблях, по-прежнему, работали камеры чёрных ящиков, и они увидели бы тебя через стекло моей кабины. Как только эта передача была бы принята, тебя бы судили, как шпиона пришельцев. Но, прежде чем привести приговор в исполнение, они бы убили тебя.

– Убили бы меня? За что? – недоумевал Джеральд. – У нас такое не принято!

– За меня, – ответил Браслет. – Они бы приказали тебе снять меня с руки и отдать им, а я бы никогда такого не допустил. Затем бы произошло то же самое, что случилось перед твоим домом. Другого выхода не было.

Джеральд отказывался понимать, что происходило. Он был рассержен и не хотел, чтобы такое настроение повлияло на его суждения. Вместо этого он тихо сказал:

– Сейчас я устал. Я прошёл через многое и просто хочу отдохнуть и подумать обо всех событиях, которые произошли с тех пор, как я взошёл на борт Святого Николая, чтобы отправиться сражаться за ту забытую Богом планету. Кстати, что ты там делал, Браслет?

– Ждал, – был ему ответ.

– Ждал чего или кого? – продолжал Джеральд.

– Мою милую хозяйку Шар’Веле́ну.

– Кто же она такая?

– Она владела мной до тех пор, пока я не был заброшен в этот мир, – отвечал Браслет.

– Этот мир? – пробормотал Джеральд. – Ты имел в виду, на ту планету, в ту звёздную систему, или в эту галактику?.

– Нет, – отвечал Браслет. – В этот мир.

– А что, есть ещё миры? – недоумевал Джеральд.

– Да, существует, по крайней мере, ещё один, – ответил Браслет. – Мне неизвестно, существуют ли ещё другие миры, но, если есть эти два, возможно, есть и другие.

– Ты заинтриговал меня, Браслет, – сказал Джеральд. – Так те священники, на той планете, говорили правду? Что это, за другой мир, и как случилось, что ты попал сюда к нам?

– Мне известно лишь то, что я был заброшен в этот мир, когда мою милую хозяйку атаковал демон, и я пытался защитить её от его заклинания. Он, обманом, заставил мою милую хозяйку отдать меня ему и открыл портал, чтобы сбежать, творя мощное боевое заклинание на неё. Я защитил её от заклинания, которое могло её ранить или убить, но демон всё ещё держал меня, и магический взрыв, вызванный отражённым заклинанием, попавшим в его запас чар, повредил и растянул портал, распространив его гораздо дальше задуманной цели. Взрыв забросил меня в портал, и когда я оказался в состоянии вернуться, портал был ещё сильнее искажён и более мне недоступен.

– Так, я всё понял! – Джеральд внезапно осознал, что всё происходящее не могло быть и не было реальным. Над ним просто жестоко подшутили: – Ладно, ладно, погодите, я всё понимаю! Я всё ещё на борту Св. Николы, а кто-то из моих приятелей-балбесов подсыпал мне галлюциноген, и теперь вы, паразиты, – сказал он, указывая пальцем перед собой, – ржёте над моими выходками.

– Увы, мой достойный хозяин, но это не так, – тихо и с сожалением в голосе ответил Браслет. – Спустя четыре года после тех печальных событий, ты на неизведанной планете в пятнадцати световых годах от твоего дома и всё, что случилось с тобой, было реальным. Я сожалею о твоих потерях; сожалею, что не был разумнее и предусмотрительнее всю дорогу; но ничего не могу поделать. Что сделано, то сделано.

– Так ты хочешь мне сказать, что твоя милая хозяйка, как там её зовут?

– Шар’Велина – вставил Браслет.

– Точно! Так она – гигант с запястьем в тысячу километров диаметром, что ли?

– Вовсе нет, – ответил Браслет. – Она примерно твоего размера, только пониже и потоньше. Сегодня она бы выглядела для тебя, как девочка возрастом в тринадцать-четырнадцать лет, хотя, она примерно на десять тысяч лет старше тебя, мой достойный хозяин.

– Так как получилось, что ты торчал в той планете, будучи почти с неё размером? – вскричал Джеральд, считая, что его водят за нос.

– Я так поступил, чтобы ей было легче меня найти, – отвечал Браслет. – Это было единственное, что я смог придумать. Когда я не был в контакте с моей милой хозяйкой, у меня отсутствовали мотивация и инициатива. Я думал, что она может, должна отправиться меня искать, видя, как она пыталась схватить меня, когда меня бросило в тот портал. Я чувствовал, что она была полна решимости вернуть меня любой ценой. Оказавшись на другой стороне, я увидел поблизости звезду, и определил, что лечу прямо к ней. Прежде, чем приземлиться на ту планету, я решил, что сделаюсь наиболее заметным для моей милой хозяйки, если увеличусь в размере настолько, чтобы быть видимым далеко из космоса. Так я и сделал, прежде чем углубиться в камень планеты.

Джеральд больше не знал, чему верить, а чему нет, но внезапно осознал всю значимость ситуации.

– Почему ты так важен для неё? – спросил он.

– Потому что я – самое мощное орудие, оружие, и броня, которые когда-либо были созданы, – объяснил Браслет. – Она нуждается во мне для выживания её народа. Без меня с ними могут приключиться ужасные бедствия.

Теперь это было что-то, во что Джеральд охотно верил. Он видел Браслет в деле и больше не сомневался в том, что тот только что говорил, не важно, насколько невероятно это звучало.

– Тебе известно, кто тебя сотворил? – спросил Джеральд.

– Нет, неизвестно, – ответил Браслет. – Я осознал своё существование, когда был найден моим первым хозяином Шар’Анунгелом. Он владел мной среди многих, таких как я, но никогда не использовал меня, и никто другой не использовал, пока я не был подарен моей милой хозяйке. Тогда она была совсем дитя, и, прикоснувшись к ней, я сразу осознал, каким милым ребёнком она была, и какой благородной дамой ей предстояло стать, и верно служил ей с тех пор.

– Ну ладно, Браслет, – сказал Джеральд. – Всё это крайне запутало и вымотало меня, и мне срочно нужен отдых. Можем ли мы продолжить наш разговор завтра?

– Конечно, мой достойный хозяин, – отвечал Браслет.

Преображение

Джеральд лёг и закрыл глаза. Мысли метались в его голове, он слышал голоса из прошлого и видел картины путешествия, битвы, возвращения домой и бегства, пролетавшие перед его глазами. Постепенно он уснул. Проснулся он следующим утром и некоторое время сидел на кровати, растирая голову обеими руками. Он был совершенно один на планете, где не было биологической жизни, в почти полгалактики от дома, и его единственным собеседником был Браслет из металла и стекла. Наверное, он, всё-таки, сошёл с ума, и ему всё чудилось, несмотря на уверения Браслета в обратном. Словно протестуя, Браслет опять засветился.

– Мой достойный хозяин, – спросил Браслет. – Что я должен сделать, чтобы убедить тебя в том, что я реальный, события были реальными, и что ты в своём уме?

Джеральд уже почти не обращал внимания на происходящее. Даже голодая, он практически давился произведёнными Браслетом протёртым протеином, жиром и глюкозой. Поэтому он спросил саркастически:

– Если ты реален, можешь ли ты создать для меня пищу получше?

– Вероятно, я мог бы, – ответил Браслет. – Но это заняло бы довольно длительное время. С другой стороны, я мог бы просто изменить твой метаболизм, мой достойный хозяин, чтобы, получая от меня тепло, ты бы не нуждался в пищеварении.

Это предложение звучало для Джеральда загадочно, и он уточнил:

– Как бы ты этого добился, Браслет?

– Сначала, я бы образовал миллиарды тончайших волокон, – ответил Браслет, – которыми я бы проник в твоё тело и изменил его строение на клеточном уровне, чтобы тебе не требовались питательные вещества до тех пор, пока я предоставляю тепло.

– Ладно. Всё, что угодно, лучше, чем эта диета из полузасохшего клея и подслащённой машинной смазки, – согласился Джеральд. – Валяй, изменяй меня, но, сначала, скажи, сможешь ли ты вернуть всё, как было, когда мы найдём еду?

– В этом не будет необходимости, – объяснил Браслет. – Когда ты, мой достойный хозяин, будешь нормально питаться, тебе больше не потребуется подогрев от меня. Вот так, просто, это работает.

– Так, что мне делать? – спросил Джеральд.

– Всё, что нужно – это лечь и предоставить мне остальное, – ответил Браслет.

Джеральд сделал, как ему было сказано, и почувствовал, как Браслет снова распространился вокруг всего его тела, однако на этот раз он почувствовал лёгкое жжение и покалывание, особенно в висках и вдоль позвоночника. Затем он уснул и проснулся спустя несколько часов, судя по направлению света, падавшего через окно. Звезда прошла почти четверть пути по небу. Браслет всё ещё покрывал его тело с головы до ног. Ощущения голода как не бывало.

– И что ты со мной сделал на этот раз? – спросил Джеральд.

– Твоё тело было преобразовано, – отвечал Браслет. – Теперь оно будет пользоваться предоставленным мной теплом и не будет нуждаться в прежнем количестве питательных веществ. Тебе, мой достойный хозяин, по-прежнему следует пить воду и дышать воздухом. В процессе я обнаружил некоторые функции, которые показались мне неуместными. Я осмелился исправить некоторые ошибки в твоей последовательности ДНК и усилил твою иммунную систему так, что она способна обезвреживать любые вирусные, бактериальные и прочие инфекции. Я удалил компоненты, которые приводили к старению твоего организма. Твой метаболизм был нацелен на экономию доступных ресурсов, а я перенастроил его на силу и эффективность. Твоему мозгу предоставлено больше контроля над ним самим и телом. Твои мышцы и сухожилия смогут развивать силу и выносливость, но не рассасываться впоследствии, и растягиваться, но не сокращаться впоследствии. И в твоём мозгу будет сохраняться больше информации, которая не будет забываться впоследствии. Я предоставил тебе доступ к любым воспоминаниям по желанию. Этим я особенно горжусь, поскольку моя собственная память ограничена и, чтобы запомнить новое, я вынужден забывать самое первое. Ты одобряешь моё вмешательство, мой достойный хозяин?

Джеральд осознавал, что в его ситуации это не имело особого значения. Он был совершенно одинок, и рядом не было никого, кто мог бы восхищаться его мускулатурой или способностью запоминать. Но, если ему предоставлялась возможность продолжить поиски подходящей планеты, не ощущая постоянный голод, это было бы улучшением.

– Так ты говоришь, что теперь я бессмертный, пока я в тепле и имею воздух для дыхания и воду для питья, и не заболею ни при каких обстоятельствах?

– Ты понял правильно, мой достойный хозяин – подтвердил Браслет.

– Твоим способностям, вообще, есть предел? – спросил Джеральд.

– Полагаю, предел быть должен, – ответил Браслет. – На самом деле я не знаю, что могу, а что нет. Я существую и учусь. Меня можно натренировать, и я обожаю учиться новым навыкам. Если ты придумаешь что-то, чего я ещё не делал, я с радостью постараюсь это сделать!

Это приятно удивило Джеральда. Он сказал весело:

– Уж точно, я скоро что-нибудь придумаю. Мы, люди, известны за свои невероятные запросы и, будь уверен, самые неразумные.

– Так испытай меня, – заявил Браслет. – Давай посмотрим, будут ли твои пожелания мне не по силам, или я, всё-таки, всемогущее создание!

– Знаешь, Браслет, меня кое-что беспокоит, – продолжал Джеральд. – Ты, вообще, доволен своим положением?

– Что именно ты хочешь узнать, мой достойный хозяин? – переспросил Браслет.

– Я имею в виду, что вот, ты служил Шар’Велине, а теперь служишь мне, но нет ли у тебя собственных интересов? Собственных желаний? Разве ты не хотел бы жить собственную жизнь по-своему?

– Это и есть моя жизнь, – попытался объяснить Браслет. – Я существую, чтобы служить кому-то достойному, кто благороден сердцем и чьи мысли добры, честны и справедливы. Когда я принадлежу кому-то достойному, то считаю, что моя жизнь состоялась.

– Это странно, – вслух подумал Джеральд. – Я бы подумал, что кто-то, столь могущественный, как ты, возможно даже всемогущий, мог бы править вселенной, если бы захотел. Что тебя останавливает от того, чтобы делать всё, что ты пожелаешь?

– Но я не желаю ничего делать, кроме того, как служить кому-то достойному. Я не знаю, почему, но это, возможно, то, для чего я был создан, – отвечал Браслет.

– Не скрою, владение тобой соблазнительно, потому что я теперь могу путешествовать среди звёзд, куда захочу, строить дворцы, делать еду из камня и побеждать любых врагов, с которыми могу встретиться, но мне неспокойно от такого могущества. Понимаешь ли ты, что я имею в виду? – продолжил расспросы Джеральд.

– Эти чувства незнакомы мне, – скромно ответил Браслет. – Возможно, из-за того, что всё, что я знал за время своего существования – это служение одному, а потом другому хозяину… Но, теперь, когда ты поставил передо мной этот вопрос, я начинаю понимать ход твоих мыслей и думаю, что тебе следует успокоиться на этот счёт, поскольку я уверен в том, что ты такой, как я и сказал: достойный владеть мной. Я уверен – ты будешь поступать правильно.

– Это хорошо, что ты настолько во мне уверен, но понимаешь ли ты, что люди, в общем, были крайне далеки от совершенства всю нашу историю? – удостоверился Джеральд. – Что мы промотали нашу планету, разрушили её постоянными ссорами из-за мелочей, что слишком многие из нас ленивы, трусливы, жадны, завистливы, глупы и не желают ничего знать?

– Примерно так я и понял, пока другие офицеры твоего подразделения прикасались ко мне, – прямолинейно ответил Браслет. – Но, когда это сделал ты, мой достойный хозяин, я понял, что ты был совершенно другим.

– Мне любопытно, – переменил тему Джеральд. – Как у тебя получается так быстро узнавать всё о каждом, кто прикасается к тебе?

– Это трудно было бы объяснить, – ответил Браслет. – Но, говоря по-простому, я ощущаю их характер.

– Ты один такой в мире, или есть ещё другие Браслеты?

– Есть ещё множество, – был ему ответ. – Те, которые носит моя милая хозяйка, её родители и остальные потомки их рода.

– А Браслеты разговаривают друг с другом?

– Да, – ответил Браслет. – Когда мы находимся в пределах прямой видимости или соприкасаемся, намеренно или случайно, мы обмениваемся несколькими фразами о нашем существовании.

– А какой способ обмена информацией вы для этого используете? – поинтересовался Джеральд.

– Когда мы видим друг друга, мы слегка светимся и общаемся таким образом. Когда же мы соприкасаемся, мы просто говорим. Я не уверен, что это значит в твоём понимании, но, полагаю, что это похоже на акустические колебания, которые тебе известны, как ультразвук.

– То есть, – пошутил Джеральд. – Вы просто подмигиваете и шепчетесь?

– Можешь считать так, мой достойный хозяин, – отвечал Браслет. – Мне, кстати, нравится, как ты это назвал.

– А среди Браслетов есть мужчины и женщины, дети и взрослые?

– Мне понятен твой вопрос, мой достойный хозяин, но я не знаю ответа. Никто из Браслетов, о существовании которых известно мне, не знает своего происхождения, и никто из нас не чувствует никакой разницы с течением времени.

– Тогда откуда тебе известно, что время течёт?

– Я ощущаю его примерно так, как ты, мой достойный хозяин, ощущаешь погодные условия вокруг тебя, – ответил Браслет, и Джеральд заметил в его голосе ранее не встречавшиеся романтические и задумчивые оттенки. – Когда я находился в другом мире, то ощущал время, как сильный, но приятный, тёплый ветер, который мне нравился. Он пах цветами и был зеленовато-голубой. Здесь же время суровое. Оно ощущается, как серый, леденящий ураган, который пахнет дымом и кровью. В этом мире мне время не нравится.

Джеральд был потрясен. Он никогда особенно не размышлял о времени, поскольку оно всегда текло мимо него незаметно, с постоянной скоростью, и он не имел над этим никакой власти. Но то, что сказал Браслет, расстроило его. Его заботливому другу здесь не нравилось, и Джеральда такое состояние дел не устраивало. Ему всё ещё было любопытно, и он решил узнать побольше.

– Ты можешь рассказать мне, как ты превращаешься, растёшь, сокращаешься и пронзаешь пространство?

– Ты хочешь, чтобы я выполнил какую-то задачу, и я слушаюсь, вот и всё.

– Но что именно тебе приходится сделать, чтобы послушаться? Ты наполняешь себя материей откуда-то ещё, чтобы вырасти?

– Нет, это всё равно лишь я, просто увеличенный или уменьшенный.

– А как ты пронзаешь пространство?

– Через четвёртое измерение, мой достойный хозяин.

– Как ты этого достигаешь?

– Я дотягиваюсь до пункта назначения и защипываю пространство, так, что точки отправления и назначения соприкасаются, а потом я прокалываю пространство, создавая дыру, через которую я проникаю, и отпускаю пространство.

Джеральд сидел, свесив голову и растирая виски руками, поскольку не мог поверить, что всё, только что сказанное Браслетом, было возможно.

– Пространство, которое ты, мой достойный хозяин, знаешь, является трёхмерным. – объяснил Браслет, ощутив его сомнения. – Вы считаете, что четвёртым измерением является время, но это не так. Время – совершенно отдельное явление. Четвёртая ось точно такая же, как и первые три. Из моего четырёхмерного пространства ваше трёхмерное выглядит точно так же, как из вашего выглядит двумерное: как бесконечно тонкая, прозрачная плёнка. Я защипываю эту плёнку, поскольку с моей точки зрения она эластична, и она растягивается под моим захватом. Так я соединяю точки отправления и назначения вместе, пока они полностью не совпадут, а затем прокалываю отверстие прямо там. Я прохожу через отверстие и отпускаю ту сторону себя, которая держит точку назначения. Потом я сокращаюсь вокруг до точки отправления и оказываюсь там, где ты хотел. Пространство выпрямляется и отверстие запечатывается.

– Насчёт следующего вопроса я сомневаюсь, – переменил тему Джеральд, голова которого вот-вот могла взорваться. – Конечно же, мне любопытно узнать про твою милую хозяйку Шар’Велину и другой мир, но что то подсказывает мне, что расспрашивать про это неподобающе, особенно притом, что она – ещё ребёнок, да, ещё и царя, и царицы. Как ты думаешь – могу ли я спрашивать о них? Следует ли тебе рассказывать?

– Твой осторожный подход кажется мне правильным, раз никто из нас не знает, одобрили ли бы её царское высочество и её родители разглашение мной известных мне сведений о делах царского двора, – ответил Браслет после короткого раздумья. – Нам не следует касаться этой темы сверх того, что я уже сказал.

– О, так ты не только всемогущ, но ещё и очень осмотрителен, – Джеральд почти поддразнил Браслет. – Ну и ладно, я не буду спрашивать, а ты не рассказывай.

– По крайней мере, до тех пор, пока моя милая хозяйка не найдёт меня и не разрешит мне сказать больше, – поправил его Браслет.

– Договорились! – сказал Джеральд, – Раз так, нам пора восполнить запасы воды и воздуха и направиться искать следующую звезду с планетами. Я, может быть, теперь и бессмертный, но терпения сидеть здесь миллиард лет и ждать, пока на этом камне появится жизнь, у меня точно не хватит. Я хочу присесть на закате в хижине у моря и съесть хороший бифштекс, с каким-нибудь рисом, бобами или картофельным пюре, запивая его бокалом вина, молока или фруктового сока, что там у них будет в ассортименте. В путь!

Маленькая скорнячка

В поисках нового дома Джеральд продолжал странствовать по галактике, дальше и дальше от своей звёздной системы. Спустя ещё несколько лет, посетив пару десятков звёзд, он добрался до системы с семью планетами, обращавшимися вокруг жёлтого карлика. Он направился к тёплым ближайшим к звезде планетам, пропуская холодные и скалистые внешние. Вторая планета от звезды обещала быть подходящей. Её масса гарантировала наличие атмосферы, а температура предполагала наличие на поверхности воды в жидком состоянии. Приближаясь к планете, Джеральд рассматривал её через созданный Браслетом мощный телескоп и видел облака, водоёмы и разноцветную сушу. Он был в восторге от перспективы найти себе место для жизни.

Осматривая планету с орбиты, он видел пустыни поближе к экватору, которые плавно переходили в тропические леса и саванны дальше к югу и северу. Их заменяли прерии и лес, а затем тундра перед снеговыми шапками у полюсов. Джеральд продолжил снижаться, чтобы рассмотреть её поближе. С высоты порядка километра он видел стада животных в саваннах и прериях, стаи птиц на озерах и в воздухе, но, пока, ни следа разумной жизни. Единственные дымы, которые поднимались в воздух, исходили от лесных пожаров. Поскольку он был голоден, то спустился в саванну возле небольшого стада рогатых животных, похожих на антилоп, и спрятался позади дерева. Стадо паслось и медленно продвигалось в его направлении. Великолепные животные сменяли друг друга, наблюдая за местностью в поисках угроз. Он выбрал одно животное помоложе и пронзил его шею копьём, вызванным из Браслета. Практически в тот же самый момент тонкое копьё пронзило воздух с другой стороны и вонзилось в шею животного, которое упало в траву. Остальное стадо с криками ускакало прочь. Джеральд вышел из-за дерева и, всё ещё удерживая наконечник в шее животного, направился к месту, где оно упало, сокращая древко с каждым шагом.

Он встал над животным и понял, что глаза не солгали ему: рядом с ним на траве лежало копьё. Его наконечник явно отломился внутри шеи. Джеральд посмотрел в направлении, откуда прилетело копьё, и увидел силуэт гуманоида, выступившего из-за другого дерева. Существо было одето в шкуру животного с густым мехом. Оно носило ещё одну шкуру как набедренную повязку. У него было две ноги и две руки, в одной из которых оно держало ещё одно копьё. Осмотревшись и убедившись, что кроме Джеральда вокруг никого не было, оно осторожно направилось в его сторону. Он помахал существу, подзывая его поближе, и поднял животное из травы за рога, показывая, что наконечник копья находился в его шее.

Этот малый направлялся прямо к Джеральду, который положил животное обратно. Когда между ними оставалось примерно пятнадцать метров, Джеральд понял, что это была женщина, а потом рассмотрел, что, скорее, это была тощая молодая девушка ростом примерно под метр семьдесят. Она была одета в шкуру какого-то хищного зверя, умело сшитую, чтобы использовать его голову, как капюшон, а лапы, как застёжки на груди и вокруг бёдер. Толстый, мохнатый хвост болтался позади её ног. Вероятно, животное было сродни волку. Лицо девушки, руки и ноги были покрыты толстым слоем пыли, а ноги ниже колен заляпаны засохшей глиной. На её ногах были одеты плетёные лапти с завязками вокруг щиколоток. За спиной она несла кожаный мешок с притороченной к нему свёрнутой тростниковой циновкой.

Девушка подошла поближе и остановилась на другой стороне антилопы. Она посмотрела на животное, подобрала своё копьё, осмотрела отколотый наконечник и вздохнула. Затем она заговорила на очевидно примитивном языке, используя короткие слова, показывая на Джеральда и его копьё, затем на антилопу, делая жесты рукой, из которых он смог понять, что она имела в виду, что, раз они убили животное одновременно, то каждому принадлежала половина мяса. Он присел и ткнул пальцем в антилопу, потом указал на себя и провёл рукой вдоль позвоночника, затем сделал жест, тянущий к себе. Затем он сделал такой же, толкающий в её сторону. Она закивала. Казалось, они с лёгкостью поняли друг друга. Джеральд улыбнулся. Девушка тоже улыбнулась. Она показала на восток, в сторону ручья, который Джеральд заметил ещё с воздуха, и объяснила словами и знаками, что там есть вода, хворост, и они смогут разделать и приготовить мясо. Он взял животное за передние ноги и поднял копытами вверх. Она вытянула узкий ремешок из-под своего кожаного пояса, быстро присела рядом и ловко связала копыта вместе. Джеральд забросил тушу за спину и, держа за передние ноги, указал ей вести его за собой.

Она сделала пару шагов в направлении ручья, но продолжала поглядывать на него через плечо. Он пошёл за ней, а она шагала немного в стороне. Он сжал свой кулак, ударил себя в грудь пару раз, глядя на неё, и сказал:

– Джеральд.

– Же-рал? – повторила она неуверенно.

Он помотал головой и слегка нахмурился, затем опять ударил себя в грудь и повторил медленнее:

– Дже-ральд.

Она смотрела на него некоторое время, затем попробовала опять:

– Жер-олд?

Это было достаточно хорошо, поэтому он кивнул, улыбаясь, а затем указал на неё пальцами открытой ладони, повёрнутой вверх, спрашивая, как её звали? Она рассмеялась, сжала свой маленький кулачок, ударила себя в грудь и протяжно выговорила:

– Ваа.

– Ваа? – переспросил он.

– Ваа. – повторила она утвердительно.

Он показал пальцем на себя и сказал: «Джеральд», затем показал на неё и сказал: «Ваа».

Она снова засмеялась и повторила за ним: «Ваа, Жер-олд».

Они с такой лёгкостью понимали друг друга, что казалось, они подружились. Идя к ручью, Ваа постоянно осматривалась, нюхала воздух и останавливалась, чтобы прислушаться к подозрительным звукам. Она ступала почти беззвучно в своих лаптях, но Джеральд всё ещё носил форменные ботинки, и они топали. Она хмурилась на этот звук время от времени, поэтому, как только она останавливалась, он тоже замирал на месте. Прогулка к ручью прошла без происшествий. Она не шла прямо к нему, а отклонилась в сторону и, когда они увидели воду, стало ясно, что она хорошо знала местность.

Ручей поворачивал в этом месте. Этот берег был низкий и песчаный, а другой высокий и крутой. Поперек небольшого пляжа лежала пара упавших деревьев, и Ваа указала на пространство между ними, давая понять, что они могли бы разжечь здесь костёр и приготовить мясо. Затем она подошла к ближайшему дереву, огромная крона которого отбрасывала тень над пляжем, хлопнула ладонью по короткому суку прямо над своей головой и показала на антилопу у него на спине. Джеральд повесил тушу на сук за ремень, которым были связаны копыта и посмотрел на Ваа. Он обвёл тушу пальцем и взглянул на неё выжидательно. Она наклонила голову в сторону, размышляя над его жестом, и, поняв, что он имел в виду, изобразила пальцами рук пасущуюся и ускакивающую антилопу. Когда он кивнул, она произнесла слово, обозначающее антилопу на своём языке. Он указал на шкуру на её плечах. Она гордо погладила мех и сказала слово, вероятно для волка.

Затем она произнесла что-то, указывая на стволы на земле, прислонила копья к дереву и сняла с плеч мешок. Далее она развязала пояс вокруг талии, с которого свисали несколько мешочков, пучки ремешков и круглые деревянные контейнеры. Она положила ремень поперек одного из стволов, сняла с себя волчью шкуру и там же накрыла ей ствол. Теперь он мог рассмотреть, что она была старшего школьного возраста. Её гладкая, но совершенно запылённая кожа была загорелой. У неё была пышная грива тёмно-русых волос, заплетённых в косу, которая была свёрнута в узел на затылке. Она бы выглядела как совершенно обычная девушка, если бы не треугольник меха песчаного цвета с коричневыми пятнами и полосками, спускавшийся по её спине и плечам до поясницы.

Она присела на корточки возле своего пояса, откупорила один из деревянных контейнеров, которые, как оказалось, были сделаны из пустотелого тростника, и вытряхнула из него пару каменных лезвий, обёрнутых кожаными полосками. Он понял, что она собирается свежевать антилопу. Прежде чем она начала, он подошёл к туше и остановил её жестом. Она ждала. Он подобрал сухую ветку из хвороста на земле и ножом из Браслета обрезал ответвления, образовывавшие кольцо вокруг ствола. Затем он заточил ствол под ответвлениями, создав спускатель черев1. Им он вытащил прямую кишку животного и завязал её обрезком ремешка, связывавшего копыта. Жестом он подозвал Ваа подойти поближе и показал, где он хотел, чтобы она сделала надрезы на шкуре. Своим каменным ножом она разрезала шкуру вокруг анального отверстия антилопы, и он вытащил кишечник так, чтобы не загрязнить мясо навозом. Она посмотрела на него с нескрываемым уважением, захлопала в ладоши и горячо заговорила, указывая на себя, антилопу и кишки. Она явно имела в виду, что он был первым, кто использовал такой метод. Он просигналил ей жестом, что хотел, чтобы она перерезала животному горло. Она так и сделала, а он вытащил весь пищеварительный тракт и унёс его подальше в лес.

Когда Джеральд вернулся, неся охапку хвороста, Ваа всё ещё стояла в ожидании. Он просигналил ей, что она могла свежевать тушу, но, прежде чем приступить, она заткнула ножи за набедренную повязку, сбросила свои лапти и убежала к ручью. Поплескавшись в воде пару минут, она вернулась. Теперь её лицо, руки и ноги были чисто отмыты от пыли, и он, наконец, разглядел, что она была миловидная, хотя и очень худая. Её лицо и даже уши были усыпаны веснушками, но, помимо этого, он заметил огромные следы укуса на её левом предплечье Ваа занялась разделкой антилопы. В это время он срезал пару длинных прутьев с куста у берега, укоротил их и заточил один конец, чтобы использовать как вертела.

Разделывая тушу, Ваа поглядывала на Джеральда. Она догадалась, что он собирается разжигать костёр и, с нетерпением, ожидала увидеть, как. Вместо того, чтобы достать из своей одежды кремень или деревянное сверло, он вызывал из Браслета трубочку, невидимую снаружи ладони, которая продувала через себя воздух и нагревала его до такой высокой температуры, что он поджёг пучок травы и мелких веток. Ваа была бесконечно удивлена его способностью зажечь огонь одними пальцами. Он подбросил хвороста в костёр и принёс несколько стволов покрупнее, чтобы разложить вокруг него. Языки пламени заплясали в хворосте, немного дыма поднялось вверх, и горящее дерево начало потрескивать. Джеральд сходил в лес ещё раз, чтобы найти кусок сухой коры и использовать в качестве подноса.

Ваа попыталась вытащить отломанный наконечник копья из шеи антилопы. Она тянула, но лезвие застряло в позвоночнике. Она продолжала тянуть и покачивать его, пока не вытащила. Она встревожено осмотрела кончик, но затем её лицо прояснилось, когда она увидела, что он не затупился. Тогда она приступила непосредственно к разделке. Когда она закончила вырезать кусок мяса, Джеральд протянул ей кусок коры и показал, что ей следовало положить на него мясо и разрезать на несколько кусочков поменьше. Затем он нанизал куски на вертела и положил их поверх образовавшихся углей. Ваа сбегала к ручью, чтобы смыть с рук и ножей кровь антилопы, вернулась, разложила ножи на бревне для просушки и уселась на волчью шкуру напротив костра.

Джеральд продолжал сдвигать угли под мясо, постепенно добавляя хворост и переворачивая вертела. Запах жареного мяса заполнил воздух, и он ощутил сильный голод, поскольку не ел настоящей еды много лет. Он, наверное, выглядел таким голодным, что Ваа рассмеялась, говоря что-то и жестикулируя, что должно было означать, что у них было достаточно мяса для обоих на несколько дней. Он посмотрел на неё смущённо. Он принадлежал к гораздо более высокоразвитой цивилизации, но эта девочка из каменного века, с её каменными ножами и соломенными лаптями, симпатизировала его голоду. Он улыбнулся, извиняясь, и попытался объяснить, что он не ел очень продолжительное время, взмахнув рукой, чтобы показать, как солнце проходит по небу снова и снова. Она поняла часть про длительное время, но, разумеется, не сколько именно он не ел.

Общаясь таким образом, он дожарил мясо и протянул ей один из вертелов. Она держала его в руках, но не приступала к еде. Она ждала посмотреть, что он станет делать. Он понюхал мясо, проведя вертелом перед своим носом. Затем он выбрал один из кусков и вонзил свои зубы в мягкое, сочное жаркое. Запах и вкус были изумительными. Джеральд зажмурил глаза и жадно жевал, наслаждаясь каждым волокном жареного мяса. Когда он открыл глаза, она расхохоталась и присоединилась к пиршеству.

Некоторое время они ели молча, пока он не доел всё на своём вертеле. Не удержавшись, он взглянул на то, как она ест. Увидав это, она остановилась и протянула ему вертел. Не прикидываясь скромным, он взял его и доел оставшиеся куски. Затем он вызывал из Браслета кувшин, профильтровал в него воды из ручья и остудил его ниже комнатной температуры. Он отпил несколько глотков воды из кувшина и протянул его Ваа, которая, похоже, никогда не пила воды из сосуда. Она осмотрела его со всех сторон, затем медленно наклонила и налила немного воды себе в рот. Затем она отпила ещё, явно наслаждаясь прохладной чистой водой. Она вернула кувшин Джеральду, который допил воду и убрал кувшин. Все эти чудеса удивляли Ваа, но не пугали. В общем, она казалась очень практической и совершенно не суеверной, и это нравилось Джеральду.

Он всё ещё был голоден и понимал, что она тоже должна быть голодна. Она была очень худой, и было очевидно, что, несмотря на свои навыки охотницы, она не часто так пировала. Поэтому он подбросил побольше хвороста в огонь, встал и подошёл к антилопе. Он вырезал печень, разрезал её на два тонких куска и нанизал сразу на два вертела. Их он положил поверх горячих углей. Ваа очевидно любила печень: она обрадовалась и захлопала в ладоши, как раньше.

Очаровывание волшебством

Ожидая, пока поджарится печень, она назвала его по имени – Жер-олд – и помахала рукой на восток, с направления, откуда они пришли, в сторону их стоянки. Он полагал, что она спрашивала, откуда он явился, и покачал головой. Она указала на юг, и он снова покачал головой. Она указала на север, а он покачал головой опять. Она затем указала на запад через ручей и заговорила, уже сама качая головой. Он догадался, что она, вероятно, утверждала, что жила на востоке и знала, что он не оттуда. Он указал рукой прямо вверх. Ваа посмотрела туда, но там не было ничего, кроме ветвей дерева, под которым они сидели. Она усмехнулась, повернулась к дереву и жестами показала, словно он слез с дерева, глядя на него с сомнением и очевидной иронией.

Он тоже усмехнулся и уверенно покачал головой, затем встал и протянул ей руку. Она взяла её, и он повёл её к пляжу. Затем он ударил себя в грудь кулаком и снова показал прямо вверх. Она взглянула туда: там было только голубое небо, белые облака и ничего больше. Она снова усмехнулась и с недоверием покачала головой. Он смотрел на неё несколько секунд, размышляя, стоило ли доказывать ей, что он прилетел из космоса, но настроение у него было весёлое и он не смог удержаться от хвастовства. Поэтому он отступил от неё на шаг и пожелал, чтобы Браслет поднял его невидимыми внутри его брюк и ботинок стременами. Затем он взлетел прямо вверх, сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока не исчез в облаках. Ваа запрокинула голову назад, прикрыла глаза ладонью и следила за его полётом. Спустя короткое время он вернулся и приземлился на том же месте.

Когда он приземлился, её изумлению не было предела. Она издала протяжный звук глубочайшего удивления и явно сказала несколько слов о том, что Жер-олд летает вверх и вниз, как птица, но без крыльев и перьев, или что-то, близкое по смыслу, показывая, как птицы машут крыльями, как у них есть перья и так далее. Он засмеялся, хлопнул её по плечу и указал на костёр – печень была готова и пахла восхитительно. Они вернулись и уселись на бревна. Джеральд поднял вертела и показал, что хочет, чтобы она разрезала печень между ними. Она так и сделала, и он передал один из вертелов ей. В этот раз он ел медленней, и они доели всё одновременно, а затем выпили ещё воды из его кувшина.

Джеральду нечем было заняться, но у Ваа было дело. Она взяла своё копьё и указала на сломанный наконечник. Она сказала слова для копья и наконечника, а также слово, означавшее «ломаться». Он улыбнулся и кивнул, подтверждая, что понял. Она уселась на бревне, срезала бечёвку, державшую наконечник в древке, и начала нагревать конец древка над углями, чтобы расплавить смолу, время от времени тыкая в обломок наконечника веточкой, пока он не освободился. Все это время Ваа напевала песенку, где он мог распознать её имя, своё имя и слова «антилопа», и «копьё». Вероятно, она придумала слова, пока они шли, или сочиняла их прямо во время пения.

Ваа вычистила остатки размякшей смолы и достала клубок бечёвки и кусок смолы из мешочков на своём поясе. Она раскрошила смолу на бревне, заполнила пропил в древке порошком и гранулами и нагрела его над углями, поворачивая древко, пока смола не расплавилась. Тогда она пропустила конец бечёвки через пропил и посадила в него остаток наконечника. Затем она начала проворачивать древко, туго обматывая его конец бечёвкой, чтобы закрепить наконечник, наблюдая, чтобы он сидел совершенно прямо. Джеральд был совершенно зачарован её работой. Девушка явно имела опыт ремонта копий. Завершив свою работу, Ваа завязала конец бечёвки и заклеила его расплавленной смолой, затем осмотрела всё ещё раз и поставила копьё к дереву, рядом с другим. Он захлопал в ладоши, чтобы показать своё одобрение хорошей работы. Она вернула ему весёлую улыбку и уселась на шкуру отдохнуть.

Джеральд показал на след от укуса на её руке. Ваа взглянула на него и поняла, что он спрашивает, как она его получила. Она пришла в возбуждение. Сначала она похлопала по шкуре, на которой сидела, затем вскочила и представила пантомиму, изображая, как волк напал на неё, и она использовала свою левую руку, чтобы защитить своё горло, несколько раз ударяя зверя ножом в своей правой руке. Затем она задрала край своей набедренной повязки у левого бедра и показала ему два больших шрама над коленом, явно от волчьих когтей. Джеральд присвистнул от изумления и сочувствия. Она продолжала показывать, как содрала с волка шкуру, когда тот умер, поела его мяса и заковыляла восвояси. Очевидно, она страдала от жара после ранений и болела длительное время, насколько он смог понять из её пантомимы, которую она завершила и уселась обратно с гордым видом.

Он пересел поближе к ней, похлопал её по плечу и захлопал в ладоши в знак одобрения. Затем он взял её за руку, указал пальцем на след укуса, затем на себя и сделал смахивающее движение ребром ладони, как бы стирая шрамы с её кожи. Она взглянула на него, хмурясь слегка от непонимания того, что он имеет в виду. Он указал на неё, затем на себя и повторил смахивающее движение. Она вперилась в свою руку и, через какое-то время, перевела взгляд на него, догадавшись, что он имел в виду. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу осознала, что он не поймёт. Тогда она указала на него и сделала тот же самый жест, но точно указывая на один из шрамов. Он кивнул, имея в виду, что он может их удалить. Она горячо закивала – да, она хотела, чтобы шрамы исчезли!

Он прикрыл следы от укуса ладонью левой руки и, внутри рукавов своей рубашки, вызвал особые инструменты Браслета так, что она не могла их видеть. Когда волокна пронзили её кожу, она ощутила жжение. Она сделала гримасу, издала протестующий звук и потянула руку к себе, но он не отпустил. Жжение прекратилось, и некоторое время они сидели неподвижно, пока Браслет делал своё дело. Примерно через минуту всё было готово. Джеральд поднял ладонь и отпустил её руку. Шрамов на ней больше не было.

Ваа с недоверием посмотрела на свою руку, потом потёрла кожу там, где раньше были шрамы, но по-прежнему не могла их найти. Она посмотрела на него с огромной сияющей улыбкой, затем приподняла свою набедренную повязку на левом бедре, которое положила поперёк его коленей, показывая пальцем на шрамы от когтей. Было ясно, что она хотела, чтобы он также удалил и эти, и он так и сделал. Она закусила губу, ощутив жжение кожи, но сидела терпеливо и не шевелилась. Он несколько раз посмотрел ей в глаза, чтобы подбодрить, и, спустя пару минут, он поднял ладонь с её бедра – кожа была такой же гладкой, как до встречи с хищником.

– Ого! – Воскликнула она с неподдельным удивлением и заговорила, видимо не обращаясь ни к кому конкретно. Она схватила руки Джеральда и перевернула их ладонями вверх, пристально глядя на них. Вероятно, она гадала, как он творил своё волшебство, но в его ладонях не было ничего необычного, разве что, они не были такими мозолистыми, как у неё. Она сияла от радости и, отпустив его руки, крепко обняла его и просто сидела, гладя его спину и говоря что-то нежно, что включало её и его имена, повторённые снова и снова счастливым голосом. Он тоже обнял её, похлопывая по спине.

Ваа запрокинула голову и посмотрела Джеральду в глаза. Какая-то мысль пришла ей в голову, она отстранилась от него, встала и заговорила, взмахивая рукой дальше за ручей в направлении на запад. Она указала на свои вещи, тушу антилопы, сделала собирающий жест обеими руками и снова махнула в западном направлении. Он кивнул: он был не против сопровождать её на запад.

Сначала она вытащила ещё несколько ремешков из своего пояса и связала шкуру вокруг туши антилопы, видимо, чтобы предохранить мясо от пыли и летающих насекомых. Затем она собрала свои скромные, но ценные пожитки. Она зашнуровала свои лапти и надела волчью шкуру, опоясалась, взвалила мешок на плечи и взяла копья, а Джеральд взвалил за спину тушу антилопы. Она махнула, чтобы он следовал за ней, и пошла на юг вдоль течения ручья.

Через несколько минут они подошли к броду, где оба берега были пологими. Она присела, чтобы развязать свои лапти, повесила их на шею, заткнула низ шкуры за пояс и пошла через ручей, который в этом месте был чуть глубже, чем ей по колено. Джеральд просто перелетел ручей и ждал её на другой стороне, пока она пересекала его вброд, держа копья над головой.

– Жер-олд может летать, ого! Ваа не может летать! – Сказала она и вздохнула. По крайней мере, он понял это так, вспоминая слова, которыми она описывала его предыдущий полет. Он напряг все свои лингвистические способности и ответил

– Джеральд может летать. Ваа может починить копьё.

Она ответила большой, радостной улыбкой, явно довольная, что он понимает её и может говорить на её языке. Она снова зашнуровала лапти и дальше они продолжали идти почти прямо на восток. Местность всё время плавно поднималась, превращаясь в лесосаванну. Они шли, а она по-прежнему внимательно поглядывала по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку, пока они не вошли в широкий и неглубокий каньон между скалистых обрывов.

По мере того, как они шли, обрывы постепенно сближались, и вскоре Джеральд увидел, что посреди каньона текла река. Через несколько минут он учуял запах дыма. Ваа тоже почуяла его и обрадовалась. Вскоре они вступили на протоптанную тропу, ведущую к южному склону. Пройдя по тропе с минуту, они вышли на поляну возле обрыва. Здесь, в обрыве, были пещеры, и вокруг кострища перед самой большой из них лежали несколько брёвен. Стайка детишек, некоторые совершенно голышом, другие в кожаных или меховых набедренных повязках, подбежали к Ваа с поляны, выкрикивая что-то в духе: «Ваа вернулась! Ваа вернулась! Что ты принесла нам, Ваа?»

Вся стайка бросилась обнимать Ваа. Она тоже обняла их одного за другим, гладя их по головам, в то время как они поглядывали на Джеральда с неподдельным изумлением и шептали что-то друг дружке на ухо. Ваа засовывала руки в карманы внутри своей шкуры и раздавала детишкам мелкие подарки: бобы, ракушки, орехи или жёлуди, кости и другие похожие мелочи. Она что-то сказала детям, и те убежали обратно в пещеры. Мужчина постарше сидел на одном из брёвен вокруг кострища. В его волосах было много седых прядей, и на нем был надет кожаный передник поверх набедренной повязки. Ваа обратилась к мужчине, который осторожно поглядывал на неё и Джеральда, по имени – Аго? – и что-то ему сказала, указывая на Джеральда, который смог разобрать слова «антилопа» и «копьё». Затем она показала ему отремонтированный наконечник. Мужчина усмехнулся, что-то ей ответил, кивая в знак одобрения, и вернулся к своей работе над деревом.

Две женщины вышли из пещеры, и Ваа поспешила к ним, обняла одну за другой и, также, обменялась с ними несколькими словами по поводу Джеральда и их добычи. У обеих тоже были седые волосы, из чего Джеральд заключил, что люди постарше и дети оставались в пещерах, пока взрослые и подростки охотились и собирали припасы в лесах и саванне. Затем Ваа показала женщинам свою левую руку. Они были озадачены. Одна из них взяла Ваа за руку, поворачивая её из стороны в сторону, затем заговорила с очевидным недоверием. Ваа тихо объяснила что-то, показывая на Джеральда. Другая женщина взяла первую за руку и потянула её обратно в пещеру. Они не казались напуганными, просто удивлёнными и осторожными.

Ваа помахала Джеральду рукой, чтобы он следовал за ней к небольшой пещере подальше вверх по каньону. Когда они подошли ближе, он увидел кострище перед входом и пару каменных плит, ведущих в пещеру как ступеньки крыльца. В глубине пещеры он видел множество прави́л со шкурами разных размеров на них. Ваа зашла в пещеру и уложила копья на подставку у стены наконечниками ко входу. Джеральд последовал за ней в пещеру и осмотрелся. Помимо правил, на полу находилась постель из тростниковых циновок прямо под подставкой для копий и несколько жердей были вставлены в отверстия, выдолбленные в стенах под потолком. С них свисали несколько корзин, сумок, связок кожаных ремней и костей. Он подумал, что жерди, вероятно, предохраняли вещи от мышей или крыс.

Ваа сняла свой мешок и развязала его, сняла волчью шкуру и повесила её на одну из жердей, так же, как и свои лапти. Она жестами показала Джеральду повесить тушу антилопы на одну из вешалок. Затем она развела руки в стороны, показывая, что это её дом. Жестами же, она объяснила Джеральду, что, пройдя больше двадцати пяти километров, она проголодалась и собиралась зажарить ещё мяса антилопы. В глубине пещеры были сложены стопками дрова, и она набрала их, чтобы разжечь костёр. Она разложила дрова в кострище и попросила его зажечь огонь. Он исполнил тот же самый трюк, что и у ручья, опять вызвав у Ваа изумление. Она подошла поближе, взяла его за руку, перевернула её ладонью вверх и провела по ней пальцами. Его ладонь была просто тёплой и её пальцы щекотали её, так что Джеральд рассмеялся. Она тоже рассмеялась и сказала: «Жер-олд может летать, рука Жер-олда делает огонь!»

Он кивнул, улыбаясь, а она продолжила, подняв левую руку: «Рука Жер-олда убирает шрамы!»

Тут Джеральд осознал, что, возможно, он создал религию среди этих людей, из которых он пока только познакомился с Ваа, горсткой детей, изготовителем копий и двумя старушками. Она смотрела на него своими широко раскрытыми зелёными глазами, и её лицо сияло от счастья. Все ещё держа его за руку, она обняла его другой рукой, встала на цыпочки и быстро поцеловала. Затем она рассмеялась, потянула его наружу и повела к реке, текущей по дну каньона в каменистых берегах. Она развязала свою набедренную повязку, сбросила её на камни и вошла в воду, маня его за собой. Он последовал, а она по-собачьи поплыла к другому берегу и обратно, пока он купался у берега. Ваа распустила свои волосы и провела несколько минут, моя их в водах реки. Джеральд ждал на берегу, глядя на неё, пока она не выбралась обратно на берег, отжала воду из волос и снова повязала набедренную повязку. Они направились обратно к пещере, где костёр уже образовал хорошие для приготовления пищи угли. Она вырезала ещё мяса, надела его на вертел и уложила его над углями.

Ваа взяла небольшую кость откуда-то внутри пещеры, и они сели на бревна у костра. Этой костью она начала расчёсывать свои волосы. Глядя на это, Джеральд шлёпнул себя по лбу, поняв, что ему следовало бы об этом подумать! Он сходил вглубь пещеры и выбрал деревяшку побольше из поленницы. Это было хорошее, твёрдое дерево, и он использовал Браслет, чтобы вырезать дощечку и превратить её в гребень, который он передал Ваа. Проблема была в том, что она не знала, как пользоваться странным зубастым куском дерева, поэтому он забрал его обратно, сел рядом с ней и показал ей, как расчёсывать волосы от концов к корням. Теперь, когда её волосы были чистыми и быстро сохли, они превращались в огромную, красивую гриву. Ваа была под впечатлением: скорее всего, она никогда не могла так быстро и легко причесаться. Она увязала волосы ремешком в хвост. Он отдал ей гребень, показывая, что он теперь принадлежал ей. Она улыбнулась и подарила ему ещё один поцелуй, затем внезапно шлёпнула его по колену и указала на мясо на вертеле: его было пора переворачивать, а то оно бы подгорело.

Почуяв запах дыма и жареного мяса, та же самая стайка детей прибежала и остановилась неподалёку, смущённая присутствием Джеральда. Ваа помахала им подойти поближе, и они так и сделали, усаживаясь на бревно и вокруг него. Несколько минут все просто сидели и тихо ждали. Ваа продолжала переворачивать мясо над углями. Затем она передала вертел с небольшим куском старшей девочке и что-то сказала ей. Дети убежали по направлению к большой пещере, а Джеральд пошёл обратно к реке. Там он использовал Браслет, чтобы изготовить кувшин и пару кружек из подходящего камня, найденного на берегу. Затем он наполнил кувшин фильтрованной водой и вернулся к Ваа. Она протянула ему вертел с мясом. Он налил обе кружки водой из кувшина и передал одну ей. Потом он уселся на бревне и поставил кувшин позади. Она откусила мясо и передала ему вертел со звуком одобрения. Он тоже откусил вкусного, нежного мяса и запил водой из кружки. Они сидели и ели мясо, пили воду и наслаждались покоем и тишиной, когда трое молодых людей показались из леса с того же направления, откуда пришли Ваа и Джеральд.

Двое несли на шесте коричневое животное побольше, чем антилопа. Каждый нёс копьё и был одет в шкуру поверх торса. Они прошли в большую пещеру и оставались там какое-то время, пока все трое не вышли и не направились к Ваа, которая проворчала что-то недовольным тоном. Трое подошли ближе, и двое из них весело приветствовали Ваа, а третий не сказал ничего. Она поздоровалась в ответ и представила их Джеральду, указывая на одного за другим: Ган, Гас, О́ро. Их волосы были заплетены в две косы, так же, как и бородки. Косы были перевязаны узкими кожаными ремешками у концов. Все трое были атлетически сложены, но очень худы. Племя явно недоедало большую часть времени.

Ган и Гас уселись на другое бревно и завели дружелюбный разговор с Ваа, поглядывая на Джеральда с явным удивлением. Он смог разобрать кое-что из их разговора: они говорили о Ваа, охотившейся в саванне и убившей антилопу одновременно с Джеральдом, который пришёл с неба. Ваа показала им свою руку и двое молодых людей были удивлены так же, как и все остальные до них. Они вели оживленный разговор, но затем Оро прервал молчание в рассерженном тоне. Он размахивал руками, указывая на Ваа и Джеральда, и выкрикивал что-то сердито, потрясая копьём. Двое других пытались его утихомирить, но, прежде чем кто-либо успел среагировать, он метнул копьё в грудь Джеральда.

Ваа вскрикнула, а двое других парней замерли на бревне с разинутым ртом и вытаращенными глазами. Но Браслет сыграл свою роль и, выполняя волю Джеральда, стёр копьё в каменную пыль и деревянные опилки прямо в полете, оставив от него только облачко, которое опустилось в костёр, вспыхнув снопом искр. Несколько мгновений стояла гробовая тишина. Потом Ваа закричала что-то на сердитого парня, который упал на колени и склонился на землю перед Ваа и Джеральдом. Она продолжала сердито кричать на него, явно ругая его за нападение. Двое других встали, что-то сказали ей и увели сердитого в сторону реки. Спустя пару минут было видно, как все трое вернулись в главную пещеру.

Ваа испустила глубокий вздох и обняла Джеральда, спрятав лицо у него под подбородком и бормоча что-то взволнованным голосом. Он немного понимал, что она думала, что копьё убьёт его. Он нежно погладил её спину. Гладить мех на её спине было так приятно, что он не мог остановиться. Она отстранилась от него и ощупала его грудную клетку дрожащими руками, чтобы убедиться, что он не пострадал. Когда стало ясно, что он был невредим, она немного успокоилась. Он недоумевал, почему она так волнуется о нем – они только познакомились… Он потянулся за кувшином позади бревна и налил ей ещё кружку воды. Она схватила её всё ещё дрожащими руками и жадно выпила воду, но, в конце концов, успокоилась.

Пока звезда клонилась к закату, больше и больше членов племени возвращалось в пещеры. Сначала группа из двух молодых людей с копьями и четырёх молодых женщин с тростниковыми корзинами за спиной вышла по тропе из леса. Они увидели Ваа и Джеральда перед пещерой и помахали ей. Она помахала в ответ. Вскоре одна из женщин вышла из главной пещеры, сопровождаемая маленькими девочкой и мальчиком, которые были среди стайки, приветствовавшей Ваа по возвращении. Женщина несла в руках свёрнутую шкуру и большую связку фруктов на ветке. Она передала и то, и другое Ваа, явно для выделки и в уплату за работу.

Женщина села на другое бревно поболтать с Ваа, которая представила её Джеральду как О́му. Потом она представила детей: старшую девочку звали Ра, а младшего мальчика Рас. Женщина говорила с Ваа словами и жестами, и Джеральд смог понять, что она была потрясена инцидентом с Оро, бросившим копьё в Джеральд, но, в то же время, говорила про заботы дня вдали от пещер и, вероятно, давала Ваа инструкции о том, как именно она хотела, чтобы её шкура была выделана, поскольку Ваа несколько раз похлопала свёрток ладонью. Теперь он знал ещё несколько слов, включая «выделку» и «шкуру». Затем Ома встала и пошла к реке. Ваа последовала за ней, неся свёрнутую шкуру с собой, и Джеральд пошёл за ними. Пока Ома мыла детей, Ваа разложила шкуру в воде и прижала её ко дну камнями из кучки, явно собранной на берегу именно для этой цели.

Когда Джеральд и Ваа возвращались обратно к пещере, другая группа соплеменников показалась на тропе, тоже неся копья и корзинки. Их поприветствовали ранее вернувшиеся мужчины и женщины, которые вынесли из главной пещеры дрова и разожгли костёр. Ещё молодые мужчина и женщина в сопровождении трёх детей подошли к Ваа, поболтали с ней и передали ей две шкуры и большую убитую ящерицу. Ваа захлопала в ладоши и, держа ящерицу в руке, объяснила Джеральду словами и жестами, что мясо ящерицы очень вкусное. Она подвесила ящерицу на шест в пещере и вернулась посидеть на бревне рядом с ним.

Звезда уже садилась и обрыв, под которым они сидели, отбрасывал длинную тень через каньон. Это явно вызвало смятение среди племени, которое собралось вокруг костра и жарило мясо на углях. Один из детей постарше подбежал к Ваа и сказал ей несколько слов. Она повернулась к Джеральду и попыталась объяснить что-то важное. После некоторых усилий он понял, что кто-то из соплеменников не вернулся, и это были плохие новости.

Джеральд встал и взял Ваа за руку. Он повёл её туда, где встревоженное племя собралось вокруг костра, подобрав по дороге ветку. Там он присел и нарисовал план местности, каким он запомнил его ещё с воздуха, с контурами каньона, реки и ручья. Затем он нарисовал пещеры и двух человечков возле них. Он посмотрел на членов племени и жестами попросил их показать, куда пошли потерявшиеся. Один из молодых людей вышел вперёд, взял ветку из руки Джеральд, нарисовал последовательность точек, ведущих от пещеры по тропе, вдоль реки, и обвёл область, в которой они должны были находиться.

Джеральд собирался, по крайней мере, поискать пропавших двоих. Он не знал, как опознать их, поэтому встал позади Ваа, обнял её вокруг талии и пожелал, чтобы Браслет отнёс их к месту, обозначенному парнем. Племя притихло, когда они улетали, и только было слышно, как потрескивают дрова в костре. Слышать от Ваа, что Джеральд мог летать, было одно дело, но видеть это своими глазами – было совершенно иное.

Джеральд пожелал, чтобы Браслет показал ему тепловое изображение местности под ними. Он высматривал два человеческих силуэта, но пока видел лишь птиц в ветвях, ящериц на земле и немногочисленных животных тут и там. Становилось всё темнее с закатом звезды, и он понимал, что шансы на выживание потерявшихся становились всё более призрачными. Он поднялся выше и только тогда увидел три близко расположенные точки дальше от пещер, чем полагал молодой человек. Он снизился по направлению к точкам и, убрав тепловизор Браслета, рассмотрел, что одна из точек всё ещё была видна в сумерках – это был свет костра. Он приблизился на высоте крон деревьев и приземлился неподалёку от огня.

Мужчина вскочил на ноги и схватил копьё, целясь в Джеральд, пока Ваа что-то ему прокричала, называя их по именам: «Аку?! Соа?!»

Мужчина опустил копьё и вышел вперёд, вглядываясь в сумерки. Ваа пошла к ним и её узнали. После обсуждения она поняла, что паре пришлось сделать привал, потому, что женщина подвернула ногу, и они слышали рычание хищников в лесу впереди, поэтому остановились на поляне, где было достаточно хвороста, чтобы дождаться утра.

Джеральд сообщил Ваа, что он мог бы отнести их всех к пещерам. Мужчина и женщина не понимали, что он имеет в виду, поэтому Ваа пришлось объяснить. Прежде чем зайти на платформу, вызванную Джеральдом, мужчина потыкал в неё древком копья, потом попробовал её ногой и только тогда разрешил своей спутнице встать на неё. Джеральд вызвал перила вокруг платформы и оба спасённых соплеменника вцепились в них, когда он оторвался от земли, явно напуганные высотой и скоростью. Они вернулись к поляне перед пещерами после заката. Мужчина обнял женщину, помогая ей доковылять до пещеры. Племя было возбуждено – они обсуждали невероятные события дня. Теперь, когда последние соплеменники вернулись, они постепенно потянулись в пещеру на ночь.

Джеральд и Ваа тоже направились к её пещере. Она забралась к нему под руку и прижалась к его боку. Он обнял её за плечи, и они так и шли к пещере. Костёр почти догорел, и только угли всё ещё светились. Ваа подбросила ещё хвороста поверх углей и раздула огонь. Затем она вошла в пещеру и развернула циновку, которая была привязана к заплечному мешку. Внутри свёртка оказались несколько шкур животных, которые она повесила на жерди под потолком. Затем она распустила волосы, улеглась на постель и протянула к нему руки, приглашая лечь рядом с ней. Он так и сделал, а она накрыла их обоих циновкой. Постель была твёрдой, и солома колола кожу Джеральд, но он подумал, что это лучше, чем ничего.

Он лежал на спине, глядя, как на потолке пляшут отсветы костра. Ваа положила голову ему на плечо, и они обняли друг друга. Воздух становился прохладным с наступлением ночи, и они согревались, прижавшись друг к другу под циновкой. Она нежно погладила его грудь ладонью, потом потянула его к себе за подбородок и поцеловала. Потом поцеловала снова и снова – его губы, щеки, глаза. Он запустил пальцы в волосы на её затылке, прижимая её к себе, и она тоже обняла его.

Обязанности домашнего бога

Он проснулся рано утром от звука скребка по шкуре. Ваа уже сидела на бревне у входа в пещеру с прави́лом, установленным перед ней и использовала каменные орудия для очистки шкур, отданных ей прошлым вечером. Её волосы были заплетены и завёрнуты в узел на затылке, как когда они повстречались, с той разницей, что теперь они были чистые и пышные. Он сел на постели, чувствуя себя отдохнувшим и расслабившимся, разве что онемевшим в икрах и спине от сна на твёрдой поверхности. Когда он вышел из пещеры, Ваа вскочила и нежно поцеловала его, держа руки назад, поскольку они были испачканы в крови и жире. Он обнял её за талию, поднял в воздух и прокружил пару раз в воздухе. Она счастливо рассмеялась и поцеловала его опять, когда он опустил её на землю. Потом она уселась и продолжила чистить шкуру.

Если он собирался остаться жить с Ваа, думал Джеральд, ему следовало внести кое-какие улучшения в её жилище и стиль жизни. Ожидать от племени каменного века, что они перепрыгнут сразу в век электроники и космических путешествий, было нелепо, но он мог предпринять хотя бы некоторые улучшения, начиная с лука и стрел, которых они, очевидно, не знали, а затем, возможно, и металлургии. Он сам был бы не прочь иметь кастрюлю, чайник и, конечно, ножи, ложки и вилки. Есть мясо с деревянного вертела было весело, но только какое-то время, а были ещё овощи, каши и другая еда, которой ему не хватало.

Сначала он слетал к ручью, через который они переправились по дороге сюда, и принёс здоровенный ком глины из крутого берега. Ваа закончила чистить шкуру и, к тому времени, занесла прави́ло назад в пещеру. Он взял пригоршню глины и повёл её к реке, где показал ей, как использовать глину в качестве мыла. Она была приятно удивлена тому, как быстро глина смыла с её рук жир и кровь. Они вернулись к пещере и сели поесть фруктов, которые Ваа получила вчера в уплату за её услуги по выделке. Фрукты были похожи на финики: суховатые, полные волокон и с косточкой посредине, но вкусные и сытные.

Следующим пунктом его плана было научить племя создавать луки и стрелы и использовать их для охоты. Он пошёл к главной пещере и нашёл старого изготовителя копий Аго на том же самом месте, работавшим над тем же древком, что и вчера. Джеральд использовал слова, которые знал, и жесты, чтобы объяснить, что он ищет деревья, чтобы сделать прямые жерди, как и древко копья, но гибкие. Старик указал на деревья, растущие вдоль реки, кивая – эти должны быть достаточно гибкими. Джеральд прошёлся вдоль берега реки, пока не нашёл большую отломленную ветку с длинными молодыми ветками подходящего размера, который был ему нужен. Он вырезал несколько из них и вернулся на поляну. Там он сел рядом с Аго и использовал вызванные из Браслета инструменты, чтобы придать шестам форму нескольких коротких луков. Теперь ему нужна была тетива. Он зашёл в пещеру, куда охотники вчера отнесли свою добычу. Её пока не разделали, и он заметил, что это было животное, вроде антилопы, но побольше. В таком должно было быть достаточно кишки на тетиву одного небольшого лука, подумал он. Под взглядами племени он извлёк кишку и отнёс её к реке, чтобы вымыть.

Ган и ватага детей последовали за ним, с любопытством глазея, как он мыл кишки и чистил их от жира. Затем он дал один конец кишки одному ребёнку, который стоял у воды, а другой конец – другому. Потом он отвёл второго вверх по берегу, пока кишка не натянулась под углом к горизонту. Тогда он выжал из кишки воду, проходя вдоль неё вниз по склону. Он повторил это несколько раз, пока в ней совсем не осталось воды. Тогда он смотал её на локоть и вернулся в пещеру Ваа, где подвесил кишку к жерди, используя ветку и камень как вес для вытягивания её. Это заняло бы какое-то время, которое он собирался использовать для завершения заготовок для луков. Он отнёс их к реке и пригрузил ко дну камнями.

Теперь было пора позаботиться о стрелах. В отсутствии сосновых досок Джеральд хотел найти что-то, вроде шиповника, бамбука или какое-то похожее растение. Он спросил Ваа про источник тростника, из которого были сделаны контейнеры у неё на поясе. Она показала на юг, позади обрыва, и из того, что она махнула рукой много раз, он понял, что это было довольно далеко в южном направлении. Он взял веточку и нарисовал на земле карту, вроде той, которую он использовал прошлым вечером, чтобы найти Аку и Соа: каньон, обрывы, реку и ручей. Потом он протянул ветку Ваа. Она подумала, затем измерила ей расстояние от каньона до ручья и отметила в три раза дальше, прямо на юг от того места, где они находились. Там она изобразила контуры озера, окружённого рядом палок по берегам. Она, также, нарисовала ящерицу и дала ему понять знаками, что зубы ящерицы были ядовитыми или заразными. Это казалось понятным. Он взял её за подбородок, поцеловал и улетел к озеру на юге.

То озеро было шириной в несколько километров. С воздуха он увидел ящериц, о которых говорила Ваа: длиной от метра до полутора, толстых, с серой кожей и коричневыми полосами. Многие из них ползали вдоль берегов группами до четырёх. Джеральд подумал, что, если они были ядовитыми, то охотиться на них было бы крайне трудно для племени Ваа. Густые заросли на берегах озера были как раз тем, что он искал: это был тростник, сродни бамбуку, но растущий большими пучками. Он вырубил молодую ветку с палец в диаметре и отметил, что она имела достаточно толстые и прочные стенки для стрелы. Он нарубил несколько сотен таких, связал их в вязанку прутьями, полученными расщеплением более длинного ствола, и вернулся к пещере Ваа, но только после того, как пронзил вызванным копьём одну из ящериц. Он просто не мог удержаться, чтобы не произвести впечатление на Ваа, а это произвело впечатление, и какое!

Когда он уложил тушу ящерицы перед пещерой, она сначала глядела на неё, замерев, потом убежала по направлению к поляне, крича что-то вроде того, что Джеральд убил ящерицу, и вернулась обратно, сопровождаемая знакомой ватагой детей и несколькими соплеменниками. Сначала все остановились в отдалении от ящерицы и, только убедившись, что она была действительно мертва, подошли ближе, галдя в возбуждении и показывая на неё пальцами. Ган и Гас потыкали в неё древками копий, затем Ган присел возле головы ящерицы и открыл её пасть. Он показал на передние зубы и сказал что-то, обращаясь к соплеменникам, особенно к детям, которые закивали и продолжали держаться вдали от зубов. Ваа объяснила Джеральду, что эти два передних зуба были ядовитыми:

– Если она тебя укусит, ты будешь долго болеть! Если две или больше укусят, ты умрёшь!

Джеральд поинтересовался, хороша ли ящерица на вкус. Ваа закивала утвердительно:

– Ящерица хороша на вкус, но трудно убить, поэтому они, – она обвела рукой собравшихся соплеменников, – предпочитают охотиться на другую дичь.

Толпа постепенно разошлась, пока Джеральд сложил тростниковые прутья в самой глубине пещеры для просушки. Раз он собирался учить племя изготавливать луки и стрелы самостоятельно, то хотел найти источник песчаника для полировки древков. Ваа и её племя вряд ли могли помочь, поскольку он не заметил, чтобы они его употребляли. Этой части плана пришлось бы подождать.

Через несколько дней мясо антилопы закончилось и обе ящерицы, большая и маленькая, тоже были съедены. Джеральд постепенно начинал бегло говорить на языке племени Ваа и спросил её, хочет ли она добыть ещё еды. Она покачала головой: ей всё ещё нужно было выделать несколько шкур, нарезать ремней и сшить заплечный мешок для заказчика. У неё были орехи в корзинке в пещере, и она думала, что вполне проживёт ещё пару дней, если поймает рыбу в реке. Джеральд не возражал против рыбы, но также он не возражал бы против более солидной еды, поэтому он спросил, что она предпочитала: ещё одну антилопу или ящерицу от южного озера.

– Антилопу! – ответила она по некотором размышлении. – Их мясо нежнее и готовится быстрее.

Из её раздумий ему стало ясно, что она просто не хотела, чтобы он рисковал быть укушенным.

– Тогда я пойду, поймаю антилопу, – ответил он. – А раз я иду на охоту, может быть, ты скажешь мне, где достать волокон для бечёвки, как на твоём копьё, и я раздобуду ещё.

– Нет, это в другую сторону, – покачала она головой и указала на север: – В горной долине в той стороне.

– А что насчёт смолы, которой ты приклеила наконечник копья? – спросил он. – Где я могу найти ещё?

– То же самое направление, – ответила она. – Только ещё дальше в горы.

Раз он планировал экспериментировать с более сильными луками, то спросил:

– А есть животные с более толстыми шкурами, чем у антилоп?

– Конечно! Есть буйволы, но я на них не охочусь, и никто не охотится, – ответила она. – У них шкура слишком толстая для наших копий, и у них так много мяса на шее и груди, что убить такого трудно. Если его ранить, целое стадо будет гнаться за тобой. Очень опасно!

– Тогда я принесу буйвола, поскольку мне нужна толстая шкура, – решил Джеральд. – Ты сможешь её выделать?

– Если ты построишь мне огромное прави́ло, то я попробую, – пошутила Ваа, показывая распростёртыми обеими руками, насколько большим правило должно было быть. Она думала, что он подшучивает над ней. – Да я ещё в жизни не пробовала, раз их никто никогда не убивал!

– Я бы хотел взять тебя с собой, – сказал Джеральд.

– Почему? – спросила она. – Я не могу уйти – мне ещё надо выделать несколько шкур!

– Ты уверена, что Оро тебя не тронет, пока меня нет? – спросил он.

– Нет, он не станет, – храбро ответила она, качая головой. – Он хотел, чтобы я стала его женщиной, но тут появился ты, и я теперь с тобой, так что, ему придётся найти кого-нибудь ещё, и ничего с этим не поделаешь.

Он обнял её и сказал:

– Все равно будь осторожна. Я его унизил, и он может попытаться отомстить.

– Все будет в порядке, – успокоила его Ваа. – У меня ушки на макушке и глаза разинуты.

Они поцеловались, и он взлетел в сторону саванны к западу, высматривая стада животных. Здесь и там он видел стада уже знакомых антилоп разных размеров и, в конце концов, нашёл стадо, которое издалека казалось тёмным пятном на фоне травянистой местности. Они выглядели, как гибрид быков и баранов: тяжёлые, с большими острыми рогами. Он высматривал большое, но худощавое животное, которое вероятно имело не такое вкусное и нежное мясо, как молодые, но его главной целью была толстая шкура для тетивы, прочнее, чем кишка антилопы. В конце концов, он высмотрел большого, старого буйвола и пронзил его шею копьём. Буйвол замычал и упал на землю. В отличие от антилоп, стадо быков не ускакало, а столпилось вокруг того, которого убил Джеральд, поэтому ему пришлось вызвать из Браслета щупальца и подобрать тушу с воздуха. Он вернулся и приземлился на тропе, ведущей к поляне перед главной пещерой. По ней он вернулся обратно, неся тушу быка на плечах, и свалил её у реки для свежевания, в то время, как племя высыпало из пещер поглазеть на Джеральд, убившего быка и с лёгкостью принёсшего его на плечах, как если бы это была антилопа.

Джеральд сказал им, что каждый получит равную долю мяса и костей, а он, в награду, оставит себе шкуру и печень. Племя обрадовалось. Все радостно заговорили одновременно. Тушу начисто разделали до наступления ночи, и остались только шкура и кишки. Племя зажарило скоропортящиеся части, а остальное мясо было развешено для засушивания в пещере. Джеральд опять использовал помощь детей для очистки кишок для тетивы и унёс шкуру к реке, туда, где Ваа вымачивала их. Ей понадобилось много камней, чтобы её прижать, и он освободил те, которыми были пригружены заготовки луков, которые уже были готовы к изгибанию.

– Тебе придётся найти очень длинные жерди для прави́ла под неё, – сказала она ему.

– Тростник с озера ящериц подойдёт? – спросил он.

– Конечно, – ответила она по размышлении. – Он отличный – очень лёгкий и крепкий. Если бы у меня их было много, мне было бы гораздо легче работать.

– Я могу достать тебе столько, сколько хочешь, – обещал он. – В обмен на обед из печени, конечно!

– Вот его-то ты и получишь! – воскликнула она, уводя его домой. Два вертела с кусочками печени шипели над углями в кострище.

– Ты замечательная! – Джеральд сказал ей, обнимая её, чтобы поцеловать, но их прервали звуки бубнов и флейт с поляны.

– Они собираются праздновать охоту на быка! – воскликнула она, подпрыгивая и показывая в том направлении. – Пошли туда! Я возьму свою флейту и тоже буду играть.

Джеральд взял кувшин и кружки и пошёл к реке смыть кровь и жир быка, затем профильтровал и охладил полный кувшин воды и присоединился к Ваа на поляне. Аку и Соа играли на флейтах – она сидела, а он стоял перед ней. Старый Аго бил в бубен.

Джеральд уселся на бревно, поставил кувшин между ног и держал кружки и вертела с печенью, пока Ваа доставала свою флейту из кожаного футляра, висевшего у неё на шее.

Трое музыкантов доиграли свою партию, и Аку уселся отдохнуть. Ваа заиграла простую мелодию, танцуя возле огня. Несколько подростков присоединились к ней, а остальные соплеменники запели, прихлопывая:

Ваа видит солнце, солнце видит Ваа,

Ваа видит небо, небо видит Ваа,

Ваа видит антилопу,

А антилопа видит Ваа?

Припев:

Ваа носит крепкий нож,

Чтобы сделать много кож.

Ваа прячется за ствол,

Ваа носит волчью шкуру,

Ваа метает своё копьё,

Но антилопа не видит Ваа!

Припев.

Её копьё летит далеко,

Её копьё разит антилопу,

Антилопа падает в траву,

Но антилопа не видит Ваа!

Припев.

Она плюхнулась на бревно рядом с Джеральдом, и он протянул ей кружку воды. Она отпила несколько больших глотков и спросила:

– Тебе понравилась песенка?

– Конечно! – ответил он. – Эта та самая, которую ты напевала у ручья, пока чинила сломанный наконечник копья?.

– Да, это моя песенка, я её сочинила! – заявила она с гордым видом. – И всё племя её знает, потому что я всем выделываю кожи.

Он протянул ей вертел:

– Вот, поешь печени, пока она тёплая.

Сердце быка, кое-какие другие органы и некоторое количество мяса жарилось над углями костра, и племя уселось поесть. Джеральд доел свою еду и сказал собравшимся вокруг огня:

– Я пришёл с неба и узнал, что вы живёте в пещерах и охотитесь с копьями и камнями. Это так?

Все согласились, и он продолжил:

– Раз вы можете носить не больше двух копий, бросаете свои копья только недалеко и временами промахиваетесь, или ломаете наконечники, то вы иногда голодаете по несколько дней или даже недель. Это так?

Все снова согласились, и он продолжал:

– Я хочу научить вас охотиться с луком, который бросает маленькое копьё, но дальше, и таких копий вы можете носить множество. Хотите научиться этому?

Сначала стояла тишина, потом соплеменники заговорили друг с другом и, наконец, Аго сказал:

– Если такое правда, то бросать маленькое копьё на большее расстояние будет лучше. А если можно быстро бросить ещё одно, а за ним ещё и другое, то это будет намного лучше. Что думают остальные?

– Что такое лук? – один за другим спрашивали соплеменники. – Мы такого никогда не видели и не слышали о таком!

– Лук – это такое древко, которое толстое посредине, где его держат, а к концам плеч оно становится тоньше и площе, – объяснил Джеральд. – На концах плеч есть прорези для тетивы и, когда вы надеваете и натягиваете тетиву, лук изгибается. Тогда вы кладёте маленькое копьё, называемое стрелой, на упор, укладываете тетиву в прорезь хвостовика стрелы, натягиваете тетиву и стреляете, а стрела летит далеко и быстро и попадает в добычу.

Сказав это, он положил свой вертел на бревно, прижал один конец ладонью, оттянул другой вверх и отпустил. Прут хлёстко ударил по бревну.

– Вот так просто, – объяснил Джеральд и обратился к мастеру-копейщику: – Аго, ты знаешь деревья лучше всех. Раз я сделал те первые несколько тренировочных луков, нам стоит начать подыскивать дерево для более сильных, охотничьих. Знаешь ли ты ещё более упругое дерево?

Старик почесал в затылке и ответил:

– Есть такие, которые гнутся, но не ломаются. Я могу их найти.

– Хорошо, – сказал Джеральд. – Сколько времени у тебя занимает сделать копьё?

– От шеста до копья, – ответил Аго. – занимает неделю. Больше, если мне приходится идти искать шесты.

– А ученики у тебя есть? – продолжал расспрашивать Джеральд. – И можешь ли ты научить кого-нибудь из этих парней, твоему искусству работы по дереву?

Аго осмотрел толпу и сказал:

– Эти мо́лодцы обладают достаточным терпением для охоты, но недостаточным для работы. Я могу попытаться научить их, но станут ли они учиться?

Джеральд спросил племя:

– Кто хочет и может помочь Аго сделать больше луков и стрел?

Один из молодых парней вышел вперёд и сказал:

– Мне нравится скрести из дерева разные вещи. Я могу помочь, если Аго согласится учить меня.

– Как тебя зовут, парень? – спросил Джеральд.

– Я Кел, сын Када – ответил подросток. – Аго, ты научишь меня?

– Я попробую, но это зависит от твоего терпения, – ответил Аго.

– Хорошо, – сказал Джеральд. – Завтра я начну учить Аго строить луки, используя те заготовки, которые уже начал. Аго научит Кела и вместе они сделают луки для всех охотников, которые захотят ими пользоваться. Когда у племени будет больше еды, я научу вас другим вещам, которые улучшат вашу жизнь. Всё, о чем я прошу, это иметь терпение и желание учиться у меня. Вы одобряете?

Племя зашумело в возбуждении:

– Да, Жер-олд, мы одобряем! Мы хотим приносить больше добычи, мы хотим лучше накормить наших жён и детей.

Он пожелал всем доброй ночи, допил последние глотки воды из кружки, взял Ваа за руку и уже собирался вернуться с ней в пещеру на ночь, как кто-то окликнул его по имени:

– Жер-олд…

Это был Оро. Он осторожно подошёл, выглядя заметно пристыжённым и сконфуженным.

– Что у тебя на уме? – спросил Джеральд.

– Я очень плохо поступил и хочу извиниться, – ответил Оро. – Ты приносишь удачу, а я так разозлился, когда увидел Ваа с тобой. Я виноват и хочу попросить тебя разрешить мне снова иметь копьё. Без копья я не настоящий мужчина. Охота с камнем – для детей.

– Хорошо, что ты пришёл поговорить со мной, – ответил Джеральд. – Меня нельзя убить копьём, но, если бы на моем месте был кто-то другой, ты бы точно убил его. Это очень плохой поступок.

– Я знаю, – пробормотал Оро. – Я просто очень сильно рассердился и ревновал. Я знаю, что это плохо.

– Тогда иди и снова владей копьём, будь мужчиной и живи, как полагается, – заключил Джеральд.

– Спасибо тебе, Жер-олд, я хочу пообещать больше не давать себе впадать в гнев: – ответил Оро. – Но я легко сержусь, а потом не знаю, почему!

Он развернулся и поспешно удалился. Ему было нелегко всё это сказать, и он был рад, что Джеральд не сердится на него.

– Он был очень удивлён, что ты не убил его на месте, – объяснила Ваа, пока они шли к её пещере. – Любой другой, если бы на него напали, как на тебя, попытался бы убить Оро, чтобы обезопасить себя от его гнева.

– Незачем его убивать, – ответил Джеральд. – Он вынес урок из этого и теперь дважды подумает, прежде чем позволять гневу управлять своей рукой.

– Да, ему было очень стыдно. Он легко сердится. Вот почему я не хотела быть с ним с самого начала, – заметила Ваа, когда они уже подошли к входу в её пещеру. Джеральд сделал заметку по этому поводу, думая, что причиной вспышек гнева парня могло быть какое-то заболевание.

– А почему в твоей постели нет блох? – спросил он, лёжа рядом с ней. – Я видел, как блохи кусают животных поменьше, а те вздрагивают и чешутся.

– Есть такая трава в постели, – шутливо ответила она. – Она пахнет так, что блохи этого не любят. Ещё, я зашила её в карманы своей шкуры, поэтому я не вздрагиваю и не чешусь.

– Это очень умно, – ответил Джеральд. – А как ты про неё узнала?

– Мы знали про неё, сколько я себя помню, а старейшины знали и ещё раньше, – объяснила Ваа. – Они заметили, что там, где эта трава растёт, животные не чесались. Думаю, они так и поняли. Так старейшины говорят.

– Это хорошо, – сказал Джеральд, поглаживая её подбородок. – Раз твоё племя уже знает много важных навыков, я смогу научить вас всех строить дома, добывать металлы, выращивать растения и пасти животных. Но всё это позже, а пока я хочу любить тебя.

– Я дождаться не могла! – прошептала она ему на ухо.

В яблочко

Как бы рано Джеральд не старался встать, Ваа всегда оказывалась на ногах до этого. И следующее утро ничем не отличалось: он встал и обнаружил её сидящей на бревне, занятой вырезанием ремней из одной из выделанных ею ранее шкур. Она повернула своё свежее, счастливое личико к нему и сказала:

– Это для охотников Гана и Гаса, они расплатились со мной мешком бобов, который я приберегу для трудных времён, когда мы не сможем найти добычу.

Он присел погладить её волосы и спросил:

– И часто у вас бывают трудные времена?

– Случаются, – вздохнула она. – Когда животные уходят подальше, и нам приходится далеко ходить, чтобы убить какое-то.

– Когда мы впервые встретились, я заметил, какая тощая ты была. Ты тогда голодала? – спросил он.

– Чуть-чуть, – сказала она и пожала плечами: – Теперь у нас полно еды, благодаря тебе. Зачем говорить о плохих временах?

– Конечно, не стоит, – улыбнулся Джеральд. – Я собираюсь сделать луки и научить племя ими пользоваться. Тогда вам никогда больше не придётся голодать.

Он сходил к реке и нашёл искривлённую нужным образом ветку, которую он мог бы использовать для придания формы плечам луков. Потом он прихватил одну из своих заготовок, прижатую к дну реки, и вернулся к Аго с этими вещами. Он присел возле мастера копий и его нового ученика Кела и провёл утро, объясняя, как работают луки, и как им следует придавать форму. Он велел Келу отнести оправку с привязанной к ней заготовкой глубоко в главную пещеру, где она могла бы медленно высохнуть в прохладной темноте.

Теперь наступило время подумать о стрелах. Он послал Кела к пещере Ваа, чтобы тот принёс вязанку тростника. Когда парень вернулся с ней, Джеральд вытащил один прут и объяснил им, что древко должно было быть совершенно прямым и очень гладким, чтобы скользить по упору и лететь прямо. Затем он спросил своих учеников, могут ли они раздобыть длинные и широкие перья для оперений.

– Вверху на плато над нами постоянно держатся грифы, – тут же ответил Кел. – С них все время падают перья. Я могу набрать сколько угодно.

– А у тебя, Аго, есть другие соображения? – спросил Джеральд.

– Нет, пожалуй, раз перья грифов можно добыть без усилий, и они подойдут, то давайте их использовать, – ответил Аго, подумав над вопросом. Он никогда не торопился высказаться и всегда размышлял, прежде чем ответить. Ту же привычку Джеральд наблюдал и в Ваа.

– Принеси-ка нам все большие перья, которые ты найдёшь от входа в каньон и до места, под которым мы сидим, – сказал Келу Джеральд, показывая на обрыв. – Или когда у тебя будет слишком много, чтобы держать их в руке, даже до того, как ты дойдёшь, куда я сказал.

Парень прихватил своё копьё из пещеры и исчез в лесу, чтобы вскарабкаться на плато с другой стороны от обрыва.

– Мы всегда охотились с копьями, – задумчиво заметил Аго. – И копья почти всегда убивали добычу, если были брошены правильно. Эти тростники такие лёгкие! Смогут ли они убивать добычу так же, как копья?

– Стрелы лучше, чем копья, – попытался объяснить Джеральд. – Они летят дальше, быстрее и точнее. Ты можешь бросить копьё вон до того дерева, а твой лук может бросить стрелу до другого берега реки.

– Хотел бы я посмотреть на это, – осторожно возразил Аго. – Прежде, чем я перестану делать копья и начну делать луки и стрелы.

– Как только Кел принесёт нам перья, как только я сделаю наконечники, и как только лук высохнет и примет форму, я покажу вам, насколько они хороши. А пока нам нужно срезать все узлы с тростника и гладко отполировать.

Аго нехотя взял один прут, но, как только он поднёс его к глазам, чтобы проверить, насколько он прямой, старые привычки взяли верх, и он сосредоточился на работе над деревом. Джеральд в это время обрабатывал жилу из туши буйвола. Разбив сырую жилу камнем на бревне за время, которое заняло у Кела собрать большой пучок перьев грифа, Джеральд получил достаточно жил для оперения дюжины стрел. Соплеменники уходили по своим делам и возвращались, и большинство останавливалось поглазеть на прежде незнакомую технологию. Детишки время от времени собирались вокруг. За пару часов все трое сделали три полностью оперённые стрелы с костяными наконечниками.

– Если эти стрелы также хороши, как копья, – ворчал Аго, показывая руками длину сантиметров в тридцать. – То, наверное, имело смысл их делать. Видишь, каждый из нас сделал одну законченную стрелу за время, которое заняло бы мне сделать вот столько древка.

– Стрелы делать быстро и носить их можно помногу, – повторил Джеральд. – Эти стрелы для тренировки, поэтому мы очень быстро их сделали. Делать стрелы для охоты займёт дольше, но и у вас тогда будет больше опыта.

– Как мы будем носить стрелы? – поинтересовался Кел. – Лук в одной руке, а стрелы в другой?

– Нет, – покачал головой Джеральд. – Мы сделаем колчан. Я научу Ваа делать колчаны из шкуры буйвола.

Они сделали ещё несколько стрел до того, как начало темнеть, и Джеральд забрал их и оставшиеся материалы в свою пещеру для сохранения. Ваа почти закончила с её кожевенными заказами, и они договорились, что завтра он принесёт ей шесты от озера ящериц на юге и построит большое прави́ло для шкуры буйвола.

Процесс изготовления лука занял время, и, естественно, некоторые соплеменники потеряли терпение и интерес, а другие и вовсе забыли о предприятии. Некоторые забыли, но не Кел и Аго. Кел каждый день проверял, как сохнет заготовка лука, и приносил её Джеральду посмотреть, не готова ли она. Наконец, через несколько дней, Джеральд решил, что её можно снять с оправки. Она была сухой, и её плечи держали нужный изгиб. Единственное, чего не хватало, был упор для стрелы, который Джеральд сделал раньше. Теперь он приклеил его к правой стороне рукояти смолой и туго обмотал кожаным ремнём.

Под любопытным взглядом Кела, он накинул один конец тетивы на вырез, захватил то плечо между ног, согнул другое плечо и зацепил другой конец тетивы. Он несколько раз слегка натянул тетиву, отпуская её со звенящим звуком.

– Ну и ну! – воскликнул Кел. Он не ожидал, что так будет, и вообще не ожидал, что что-нибудь получится. Но лук не сломался, и тетива не лопнула.

– Теперь, – сказал Джеральд. – Нам понадобится старая тростниковая корзина, туго набитая тростником или травой.

– Зачем? – в недоумении спросил Кел.

– Мы же не можем заставить антилопу стоять смирно и ждать, пока мы выстрелим, – улыбаясь, объяснил Джеральд. – Корзина будет нашей антилопой. Трава внутри позволит нам попадать в неё одной и той же стрелой много раз, не ломая ни наконечник, ни древко.

– Я мигом! – воскликнул Кел, предвкушая увидеть результаты своих трудов. – Я попрошу корзину в пещере и сбегаю, соберу камыш по берегам реки.

Он убежал к главной пещере и, вскорости, появился вновь, убегая к реке с корзиной в обнимку. Ватага детей скоро прибежала и начала галдеть:

– Жер-олд, Жер-олд, покажи нам лук!

Он дал им подержать лук и подёргать тетиву, которая издавала тот самый звон. Они запрыгали на месте, хлопая в ладоши от восторга.

– Ну, давайте попробуем и увидим, насколько хорошо он стреляет, – сказал он им. Он взял одну из стрел, наконечник которой специально оставил тупым. Он наставил стрелу на тетиву и выстрелил почти вертикально вверх в две трети натяга. Тетива зазвенела, и стрела улетела вверх с лёгким свистом, к огромному изумлению детей, а на пути вниз ветерок отнёс её чуть в сторону. Со стуком она упала на землю на полпути от пещеры Ваа к главной пещере.

Джеральд послал старшего мальчика сбегать туда и принести стрелу. Когда паренёк вернулся, Джеральд забрал стрелу, чтобы осмотреть её. Оперение и наконечник были в полном порядке. Он передал лук Ваа и попросил её взять остальные стрелы и следовать за ним. Сам он взял три из их тростниковых жердей и связал их концы ремнём. Он установил этот треножник на краю поляны поближе к берегу реки. Как только Кел вернулся в обнимку с полной корзиной тростника, Джеральд повесил её на треножник и вернулся к кострищу, откуда Аго наблюдал за его приготовлениями. Ваа отдала Джеральду лук и одну стрелу, но он попросил ещё две. Он взял две стрелы пальцами руки, державшей лук, и наставил третью стрелу. Затем он послал стрелу в центр корзины и тут же дослал две другие.

Кел плюхнулся на бревно с широко открытым ртом, будучи не в состоянии говорить. Аго сохранил спокойный вид, но был столь же удивлён, как и подросток. Дети не поняли важность момента и просто радовались, что Джеральд попал в цель. Он повернулся к Ваа, сиявшей от радости, прыгавшей на месте и хлопавшей в ладоши, а затем к Аго и Келу.

– А копьём вы так смогли бы? – спросил он.

– Нет, нет! Никто так не может! – тут же закричал Кел. Теперь он убедился.

– Ни я, когда был моложе, ни кто-то другой, кого я знал, не смогли бы так быстро бросить три копья и попасть так близко к одному месту, – ответил Аго.

– Пойдём, посмотрим, что это сделало с корзиной, – предложил Джеральд.

Он и Кел подошли к треноге. Все три стрелы пронзили корзину и на половину застряли в камыше. Кел был в восторге, поскольку он прекрасно понимал, насколько сильно они бы ударили добычу.

– Где все? – спросил Джеральд.

– Одни собирают в саванне, а некоторые пошли в горы, дальше, на восток, искать кремень и орехи. Есть ещё, которые собирают хворост в лесу, поскольку сейчас в основном сухо, и его там много, – ответил Кел.

– Дай мне знать, когда они вернутся. Тогда я ещё постреляю и начну учить охотников пользоваться луком, – сказал ему Джеральд. – А ты пока можешь сделать кое-что важное.

– Что я должен сделать? – охотно ответил Кел.

– Сделай несколько совсем простых луков и тупых стрел для старших мальчиков и научи их стрелять, но не разрешай им направлять стрелы друг на друга и на других соплеменников! – проинструктировал его Джеральд. – Чем раньше они начнут тренироваться, тем лучшими охотниками они вырастут. Ты можешь сплести камышовую мишень для них и повесить её на ветку дерева возле поляны, так, чтобы они могли практиковаться рядом с пещерой. Когда эти малыши вырастут, они станут лучшими стрелками, чем я сам.

Он ещё поговорил с Келом, объясняя, как работают горизонтальная и вертикальная наводки и, как потом он собирался научить их стрелять по движущимся мишеням. Потом он и Ваа вернулись в пещеру, где он ослабил лук и повесил его на жерди под потолком. Теперь он должен был научить её выделывать буйволиную сыромятину. Для этого ему предстояло построить большое прави́ло, и он связал его из четырёх толстых шестов. Ваа смогла бы прислонить его к обрыву и перекатывать по мере чистки кожи, вместо того, чтобы стоять на коленях на жирной, кровавой поверхности.

– Это займёт несколько дней, – сказала она.

– Я тебя отблагодарю, – обещал Джеральд.

– Не сомневаюсь в этом, – прошептала она ему на ухо, поцеловала и приступила к работе.

Позже этим же днём соплеменники начали возвращаться к пещерам, и слух о Джеральде, стрелявшем из лука, быстро распространился среди них. Каждый пришёл посмотреть на треногу с висевшей на ней корзиной, потыкал пальцами в оставленные стрелами отверстия и вернулся в пещеру мимо Аго и Кела, которые были заняты изготовлением древков стрел. Обоим пришлось каждый раз подтверждать слух.

Как только большая часть племени вернулась к пещерам, что произошло прямо перед наступлением сумерек, Джеральд направился к костру с луком и стрелами, сопровождаемый Ваа. Там они сели и стали ждать. Соплеменники высыпали из пещеры, ожидая чудесную демонстрацию. Он встал и сказал всем, что луки нужно хранить и переносить без тетивы, иначе лук ослабнет. Он собирался показать им один из способов сгибания лука для стрельбы. Повторив процесс, который он утром показал Келу и Аго, он натянул и отпустил тетиву. Она зазвенела. Он наставил стрелу, прицелился в корзину и выстрелил. Со свистом, стрела пролетела по воздуху до корзины и вонзилась в камыш. Охотники среди толпы сразу осознали преимущество лука перед копьём. Они обступили Джеральд, выкрикивая: «Научи меня, Жер-олд! Я хочу уметь стрелять!»

Джеральд передал лук одному из них – Гану – и велел ему просто натягивать тетиву без стрелы и ослаблять натяг. Он добивался правильной стойки и позы. Бородка парня все время оказывалась на пути тетивы. Джеральд показал на бороду и сказал всем, что, если она попадёт в тетиву, та может вырвать клок волос и стрелку будет больно, так что им следовало держать бороды в стороне от тетивы. Мужчины рассмеялись, но приняли совет во внимание. Джеральд взял стрелу и довёл охотника почти до самой мишени. Они стояли в десяти метрах от неё, и он показал, как наставить стрелу, натянуть, прицелиться и выстрелить. Стрела попала в верхний левый угол корзины. Толпа разразилась восторгом, хлопая в ладоши.

– Поскольку вы никогда раньше не стреляли из луков, сначала вам придётся стоять близко к корзине, – сказал им Джеральд. – А когда вы научитесь попадать в самую середину, то отойдёте на несколько шагов назад и будете продолжать тренироваться. Потом отойдёте ещё и так далее. Но при этом вам придётся целиться всё выше и выше, каждый раз. Когда ваши руки запомнят, насколько выше надо целиться, вы сможете отходить дальше и дальше.

– Ну, прямо, как при метании копья! – ответил Ган, будучи в восторге от результата. – Чем дальше я стоял от добычи, тем выше мне приходилось метать его!

– Правильно, – продолжал Джеральд. – Но стрела летит быстрее и дальше, поэтому вам не придётся целиться настолько же высоко, как с копьём. Вот, стреляй ещё!

Ган выпустил ещё несколько стрел, попадая ближе и ближе к центру корзины. Толпа выражала свой восторг каждый раз. Он передал лук своему брату Гасу. Затем лук обошёл ещё несколько охотников. Каждый получил возможность выстрелить несколько раз, и, прежде чем стемнело, племя было убеждено, что луки имели преимущество. Джеральд обратил их внимание на необходимость ослабить лук после стрельбы и повторил процесс наоборот. Племя живо обсуждало новую технологию, и он слышал, как они говорили об изготовлении наконечников из камня, и что было бы лучше – каменные или костяные наконечники. Он уселся на бревне среди них, и они долго говорили о луках и стрелах.

Джеральд рассказывал о разных видах луков, которые они могли изготавливать, о необходимости защиты запястья для одних видов, разных материалах для плеч и стрел и о многом другом. Они бы сидели вокруг костра намного дольше, но Ваа обняла его сзади и прошептала на ухо, что она зажарила мясо на ужин, и было пора идти. Он пожелал всем доброй ночи и последовал за ней домой.

– Это приведёт ко мне столько заказчиков, что у меня ни на что больше времени не останется, кроме как на выделку шкур, – сказала она смеясь.

– Я что-нибудь придумаю, – обещал он. – А что ещё у тебя на уме? Что ты хочешь делать?

– Я обожаю бродить, – ответила она. – Видеть новые места, сидеть на берегу реки или на вершине холма, смотреть на восходы и закаты звезды, на облака, пролетающие над моей головой – на всё, что происходит вокруг.

– Обещаю предоставить тебе эту возможность, теперь, когда я знаю, что ты любишь, – сказал он, усаживаясь на бревне поесть.

Она подала ему вертел с кусочками говядины и взяла другой. Они ели, глядя на звезды, появлявшиеся из темневшего неба.

– А где та звезда, откуда ты прилетел? – внезапно спросила она.

– Её отсюда не видно, – ответил он, оглядев небо слева направо. – Давай доедим это мясо, и я покажу её тебе. А как ты догадалась, что я прилетел от другой звезды?

– Мне это показалось очевидным, – отвечала Ваа, пожимая плечами. – Ведь над нами есть одна звезда, которая выглядит большой и яркой, как костёр, и ощущается такой же жаркой, как когда сидишь рядом с ним. А если ты от костра далеко, то он кажется маленькой точечкой и мерцает притом. Те точечки в небе должны быть такими же звёздами, как наша, только они очень далеко, вот так я и решила, что ты прилетел от какой-то другой, далёкой звезды.

Джеральд некоторое время сидел, глядя на эту девочку со смесью удивления и восхищения. Она сама или её предки, живя в каменном веке, догадалась до того, что заняло у человечества тысячелетия научных споров, преследований инквизиции и дорогостоящих исследований.

– Ты сама догадалась до этого или кто-то тебе сказал? – спросил он, спустя несколько мгновений. – Ведь это так и есть!

– Не я, нет, – ответила она, ничуть не смущаясь. – Мы всегда говорили о звёздах в таком духе, и всем это казалось правильным. Кто-то из предков, наверное, догадался и упомянул остальным. Так и пошло.

– И никто не оспаривал такое понимание?

– Да нет же, тут всё так просто и понятно, – ответила она, удивлённая вопросом, жестикулируя, чтобы подтвердить свою позицию. – Костёр, звезда, близко, далеко…

– Ай да молодцы, – сказал он. – А сейчас я тебе покажу мою звезду.

– Как? – недоумевала она.

– Увидишь, это будет сюрприз, – сказал он, отрывая ещё кусок мяса. Когда на вертелах больше ничего не осталось, он обнял её за талию сзади и вызвал под их ногами платформу. Затем он перелетел на вершину горы к западу от каньона, откуда текла река и, приземлившись там, указал на маленькую звёздочку, которая мерцала в чистом горном воздухе.

– Вон звезда, откуда я пришёл, – сказал он ей, вытянув руку так, чтобы она могла определить направление.

– Как там живётся? – спросила она. Он присел на ближайший камень, усадил её к себе на колени, и она положила голову к нему на плечо.

– Там было хорошо, пока мне не пришлось покинуть ту землю, – сказал он. Он раздумывал, сколько ей стоило сообщать, но не мог договориться с внутренним «Я». Ему пришлось бы импровизировать в зависимости от её вопросов, но он уж точно не собирался ей врать.

– Почему ты пришёл сюда к нам? – спросила она.

– Потому, что я был одинок и голодал. Там между звёзд совсем нет еды, и мне нечего было есть много лет.

– Ого! – воскликнула она в изумлении. – Так, когда мы встретились в саванне, это была твоя первая еда с тех пор, как ты спустился с неба?

Он усмехнулся:

– Да, когда мы оба убили антилопу, я только приземлился и, на тот момент, голодал четыре года.

Он взял её ладонь и выпрямил один за другим четыре пальца. Она выпрямилась, повернула к нему своё лицо и, уже в почти полной темноте, он увидел её широко раскрытые глаза.

– Ты четыре года ничего не ел и просто разделил антилопу со мной? – воскликнула она в беспредельном изумлении. – Да я бы съела её целиком и попросила добавки!

Он зарылся пальцами в её гриву и притянул её к себе, со словами:

– Единственное, по чему я изголодался сейчас – это ты! Давай-ка вернёмся домой.

На пороге веков

Джеральд и Ваа счастливо провели несколько следующих дней вместе. Соплеменники продолжали практиковаться с луком каждый день, становясь всё увереннее. Аго и Кел сделали ещё пару луков из заготовок Джеральд и ещё больше стрел. Другой старейшина, Ют, который изготавливал почти все каменные орудия племени, учился делать маленькие наконечники для стрел, но они часто были несимметричными. Стрелы с такими наконечниками летели не так уж прямо. Джеральд поблагодарил Юта за его усилия, но предложил Аго продолжать использовать лучше сбалансированные костяные наконечники, до тех пор, пока, как он сказал, он не научит их чему-то ещё лучше.

Когда Ваа закончила выделывать шкуру буйвола, он вырезал несколько ремешков из самой середины вдоль позвоночника и предоставил ей работать с остальной шкурой. Она сделала несколько колчанов по его выкройке и туго набила их дно травой. Джеральд выбрал Гана для самой первой охоты с луком и попросил Гаса и Оро на всякий случай последовать за ними с копьями. Они отправились в лесистые холмы к северу от каньона в поисках добычи поменьше и помедленней, чем антилопы. Гану удалось подкрасться к животному, похожему на барсука. Его ладони вспотели, а сердце быстро билось. Джеральд молча похлопал его по плечу. Гас и Оро присели позади. Ган медленно вытащил стрелу из колчана, медленно наставил стрелу и натянул тетиву, поглядывая то на животное, то на Джеральд, который постучал пальцем по своему подбородку, поворачивая голову влево, чтобы напомнить парню держать бороду подальше от тетивы. Ган улыбнулся, прицелился и выпустил стрелу. Она просвистела в воздухе и ударила зверька в грудную клетку. Животное издало крик и покатилось по земле. В несколько быстрых прыжков Ган добрался до него и прикончил его ножом. Парни позади встали на ноги, хлопая в ладоши и широко улыбаясь. Они подошли к Гану, который вытащил стрелу. Наконечник был цел.

– Лучше, чем копьё! – воскликнул Ган. – Оно-то могло сломаться! Если бы я промазал, оно бы точно сломалось!

– Вам следует помнить, – сказал Джеральд. – Что более крупная дичь может не быть убита с первой стрелы, и вам придётся её преследовать по следам, пока она не упадёт. Цельтесь очень тщательно в грудную клетку, чтобы не потерять и добычу, и стрелу.

– А не лучше ли тогда копьё? – спросил Оро в замешательстве. – Зачем охотиться с луком, если он может не убить сразу?.

– Это каждый должен решить сам, какой метод следует использовать для какой добычи, когда и где, – ответил Джеральд. – Я могу только научить вас, но это будете вы, кто пойдёт охотиться.

– Лук хорош для небольшой добычи, – подумал Оро вслух. – Но для более крупной нам могут понадобиться копья.

– Вы ещё охотитесь, или возвращаетесь домой? – спросил их Джеральд.

– У нас всё ещё полно мяса буйвола, которого ты убил в саванне, – ответил Гас. – Мы могли бы вернуться и показать добычу племени.

Мужчины на поляне были обрадованы. Каждый подошёл посмотреть на добычу и стрелу.

– Жер-олд, я отдам тебе мех, – настоял Ган, – раз это ты, кому я обязан добычей.

Джеральд кивнул, но ответил:

– Раз, другой, я с радостью приму ваши подарки, но дальше вы совершенно не обязаны это делать. Вы же знаете, что я могу охотиться на любую добычу, когда и где захочу, а вам нужно заботиться о себе, своих жёнах и детях.

Соплеменники выслушали и неохотно согласились. Когда они расходились по своим делам, он расслышал, как женщины шептали мужьям, что им всё равно следует отдавать Джеральду часть добычи.

– Ну и ладно, – подумал он. – Они привыкнут рано или поздно.

Ган принёс мех после полудня и отдал его Ваа. Он присел поболтать и весело описывал, как взволнован он был, собираясь выпустить свою самую первую стрелу.

– Мои ладони вспотели, прямо как в первый раз, когда я подкрался к животному с копьём! – сказал он. – В следующий раз я буду спокойнее. Теперь я знаю, насколько хорош лук, и доверяю ему.

Джеральд заметил, что Ган мнётся, и спросил, что у него на уме.

– Племя хотело бы узнать, чему ещё ты мог бы нас научить, – наконец выпалил он. – Ну и они попросили меня выяснить.

– Да, вам нравится учиться! – заметил Джеральд. – И это радует. Мне понадобится время, чтобы побродить вокруг и найти другие вещи, которые вам следует научиться использовать. Пока я не выясню, что ещё можно здесь найти, то даже не знаю, чему ещё могу научить племя. Видишь эти длинные ремни, которые я повесил растягиваться в пещере Ваа? Они нужны для более сильных луков, которые вы сможете использовать для более крупной добычи. Я научу Аго и Кела их строить, и тогда всем охотникам будет нужно тренироваться с ними ещё больше. Вы уже далеко продвинулись, но подлинное мастерство в стрельбе из лука приходит только после многих лет ежедневных тренировок. Каждому следует набраться терпения, как при выслеживании антилопы.

– Здо́рово, спасибо тебе, Жер-олд, я передам остальным! – воскликнул Ган и ушёл.

– Так, чему ещё ты мог бы нас научить? – спросила Ваа вслед Гану.

– На очереди будет добыча руды и выплавка металлов, – ответил Джеральд.

– А что это такое? – спросила она.

– Метал лучше, чем камень и кость – он не ломается так легко, как камень, и тяжелее, чем кость. Его можно многократно затачивать и он гнётся, но не ломается. А руда – это то, из чего получается метал.

– Ни мы, ни даже старейшины такого никогда не видели, – ответила Ваа.

– Это ясно. Если бы вы о нём знали, вы бы больше никогда не использовали камень и кость для орудий. Но самое лучшее в металле – это то, что ему можно придать любую форму, превратить в тонкие листы, как самые тонкие шкуры, которые ты выделываешь, и превратить в миски вот такой формы.

Он сложил руки вместе и сделал их чашей:

– Тогда в них можно налить воду, добавить мясо, бобы и нагреть их над огнём. Получается очень хорошая еда.

– Это что, как жарить, только в воде? – спросила Ваа.

– Да, – ответил Джеральд. – Вода становится горячей, а еда мягкой, и ты ешь её и пьёшь воду, которая тоже имеет приятный вкус.

Ваа пожала плечами, не видя особого смысла в ещё одном методе приготовления еды:

– Наверное, это неплохо временами, но я бы уж точно могла использовать метал для чистки кож. Ты можешь мне сделать немного?.

– Конечно, мог бы, но – терпение! Один шаг за раз. Давай не отвлекаться сразу на всё. Племя учится строить и использовать луки. Как только они несколько раз вернутся с хорошей добычей и привыкнут к этому, я научу вас следующему и так далее. Трудно изменить образ жизни за короткое время.

Она внимательно выслушала и кивнула в знак согласия:

– Ты прав: мы обычно опасаемся изменений. Я работала со шкурами, пользуясь каменными скребками, сделанными Ютом, и костяными иглами от Аго с тех пор, когда была маленькой. Продолжать так некоторое время вполне можно.

– Вот чему я мог бы научить вас прямо сразу, так это буквам и цифрам, – подумал Джеральд вслух.

– Это ещё что такое? – спросила Ваа. – Для чего они нужны?

– С ними ты никогда не забудешь ничего, – улыбнулся Джеральд. – Вот смотри, как пишется твоё имя…

Он нацарапал имя Ваа на бревне, на котором они сидели. Она посмотрела и пожала плечами, потому что это не произвело на неё впечатления.

– А теперь скажи мне, сколько шкур ты выделала за один год и сколько чего ты получила в уплату за это?.

Она не знала, поэтому она снова пожала плечами и поджала губы.

– А вот если бы ты нацарапала, что Ома принесла тебе две шкуры и заплатила ящерицей и мешком бобов, то ты бы знала.

– Так что, буквы запомнят это за меня? – спросила Ваа.

– Именно так, – подтвердил Джеральд. У него было чувство, что она всё ещё не верила, поэтому он спросил:

– Вот если бы ты пришла в незнакомое место и нашла бы там что-то ценное, например смолу или растение, из которого можно делать бечёвку, как бы ты запомнила, где это было?

Она помолчала, размышляя, и ответила:

– Я бы сначала запомнила знакомые места, а оттуда уже путь в новое.

– А если бы у тебя были буквы, то ты бы написала: идти до ручья, повернуть на север, идти пока не увидишь большое дерево, повернуть на восток и так далее.

– Тогда бы они пригодились! – согласилась Ваа.

– А если бы у тебя с собой была карта, ты ещё могла бы просто отметить место на ней. Вы уже рисуете карты на земле, но никогда не сохраняете их, чтобы каждый мог помнить.

– Как же можно сохранить карту? – недоумевала она. – Раз по ней пробегут дети и всё, её нет.

– Нужно сделать чернила и рисовать на белой коже, или нацарапать на белой коре дерева.

– Что, как мы рисуем на стенах или на наших телах?

– Именно так!

– А как делать чернила?

– Их делают из коры. Их можно будет сделать одновременно с выделкой кож. Я тебе покажу!

Он выбрал самую большую из собственных шкур Ваа и построил под неё стенки из камней возле реки. Затем он покрыл стенки шкурой, образовав корыто, и наполнил его водой. Он принёс целую охапку древесной коры с упавших в реку деревьев, раскрошил кору в мелкие крошки и заполнил ими корыто. Промокшая кора утонула на дно, а более сухая сначала осталась плавать, но потом тоже намокла и утонула. Вода в корыте постепенно становилась темнее и темнее с каждым днём по мере того, как Джеральд добавлял всё больше и больше коры, пока она не стала тёмно-коричневой К ужасу Ваа, он побросал несколько её шкур в тёмную жидкость. Она была совершенно уверена, что шкуры пропадут, но не возражала. Когда, по истечении двух дней, он достал шкуры из корыта и сполоснул их в реке, они были тёмно-коричневыми и мягкими. Он повесил их сушиться на жердях в глубине её пещеры и, как только они высохли, Ваа обнаружила, что они были очень хорошо выделаны, хотя и жёстче, чем те, которые она выделывала вручную.

Дни стояли жаркие, и вода постепенно испарялась из корыта. Джеральд вычерпывал старую кору и постепенно добавлял свежую кору и воду. Он продолжил так делать пару недель. Тем временем он сделал форму из нескольких кусков дерева, перевязал её лианами и использовал её, чтобы сделать большое количество кирпичей из глины, которой было в избытке в берегах ручья к востоку от каньона. Он дал этим кирпичам высохнуть в тени несколько дней, а когда они высохли, построил большую обжиговую печь и прикрыл её землёй, оставив только дымоход сверху. Когда он разжёг огонь внутри кучи, кое-кто из племени пришёл посмотреть, но скоро они потеряли интерес, не видя ничего, кроме поднимавшегося вверх дыма.

Когда куча совершенно догорела и остыла на следующий день, Джеральд раскидал землю, и все увидели аккуратные стопки красных кирпичей. Теперь настал их черёд стать печью для обжига керамики. Джеральд замесил глину с водой в пустом стволе дерева и сделал довольно простой горшок. Дав ему высохнуть несколько дней, он обжёг его в печи. Когда на следующий день он достал горшок, к нему уже было проявлено больше интереса, сначала детьми, а потом и взрослыми племени. Он наполнил горшок крепким настоем коры и поставил его выпариваться на огне печи, периодически доливая ещё. В конце концов, он бросил горсть камеди в отвар, помешивая и добавляя ещё и ещё, пока жидкость не стала чуть гуще. Тогда он снял горшок, содержавший теперь совершенно чёрную жидкость, с огня. Когда она остыла и стала более густой, он добавил небольшие количества чистой воды, пока она не стала легко текучей.

Джеральд послал несколько подростков на плато над каньоном, собрать перья грифов, и они принесли ему охапку, из которой он сделал несколько перьев для письма. Вечером он созвал племя на поляну. Когда старейшины и большая часть взрослых собрались, он попросил их нарисовать карту местности на земле. После обсуждений и даже споров, они согласились по поводу изгибов реки и ручья, протяжённости каньона и расположения интересовавших их точек. Когда это было готово, Джеральд взял антилопью шкуру и одно из перьев. Он погрузил перо в горшок с чернилами и скопировал карту на шкуру. Когда она высохла, он послал её по рукам. Соплеменники тёрли линии и точки, но ничего не стёрлось и не размазалось. Когда шкура совершила полный круг и вернулась к нему, он свернул её и передал на хранение Аго, вместе с перьями и горшком с чернилами.

– Теперь вы можете добавлять новые места к карте и дорисовывать значки, которыми пометите, где вы нашли полезные вещи, – сказал он собравшимся. Когда Джеральд и Ваа ушли, племя всё ещё живо обсуждало свою новую карту.

– Мне стоило пометить на карте то место, где мы впервые встретились, – проворковала Ваа, прижимаясь к его боку.

– Я уверен, что ты знаешь много мест, которые стоит добавить к карте, но я никогда не забуду то, где мы встретились. Я тебя могу отвести туда в любое время дня и ночи.

Она радостно рассмеялась и ответила:

– Я люблю Жер-олда!

– А я люблю Ваа!

Болтая о том, о сём, они сидели на брёвнах остаток сумерек и Джеральд спросил:

– Есть ли ещё какие-нибудь племена, о которых тебе известно?

– Да, мы встречаем людей из других племён, время от времени, – ответила она.

– Они приветливые, или боятся вашего племени, или вы боитесь их?

Ваа пожала плечами:

– В основном они приветливы, но бывает так, что одна или другая сторона сердится по разным поводам, вроде стада, за которым следит, или растений, которые собирает.

– Вы когда-нибудь дрались с другими племенами?

– Я слыхала, рассказывали старейшины, что это случалось раньше, когда кто-то слишком горячо спорил о том, кто на что охотится и где, но это было давно.

– А племя знает, где живут другие племена?

– Да, мы знаем об одном племени, которое живёт там, – она махнула в сторону севера. – Позади гор, вниз по течению реки.

– А что хорошего у них есть, чего нет у вас?

– У них много бечевы, смолы и орехов. Они охотятся на водоплавающих птиц и ловят много рыбы – они даже носят рыбьи кожи и перья – вспоминала Ваа.

– А что есть у вас, чего у них мало?

– Ну, у нас есть шкуры, бобы, которые мы собираем в саванне, и каменные орудия из скал в каньоне.

– А обменять то, чего много у вас, на то, чего у вас мало, вы можете?

Ваа замолчала, размышляя над вопросом, положив голову в ладони. Последние языки пламени отражались в её глазах.

– Думаю, мы могли бы отнести несколько шкур и каменных орудий тому, другому племени и посмотреть, на что они их согласятся обменять, – ответила она. – Но я не уверена, стоит ли оно того, поскольку мы с ними давно не встречались. И что случится, если кто-то из них решит просто побить меня и отобрать мои вещи?

– Я считаю, что они должны понимать, что тогда они больше никогда не увидят торговцев из твоего племени и не смогут обменять излишки своей бечевы и смолы на ваши шкуры. И если кто-то действительно решит тебе сделать больно, я этого не допущу, поскольку я пойду с тобой.

Ваа вздохнула, очевидно, не вдохновлённая идеей:

– Мы можем попытаться отнести туда несколько хороших шкур и посмотреть, что из этого выйдет.

– Далеко это? – небрежно спросил Джеральд.

– Два дня пути, – ответила Ваа. – Сначала мы последуем вдоль реки на север, потом она повернёт на восток, а мы продолжим идти прямо. Потом река вернётся, и вот там они и живут в пещерах, как у нас, но их пещеры из камня помягче – его можно процарапать нашими каменными орудиями.

– Как насчёт того, чтобы пойти туда завтра, охотясь по пути, и отнести туда твои шкуры?.

– Ты просто хочешь обменять шкуры на бечёвки и смолу, или у тебя ещё что-то на уме?

– Я видел, что у тебя скопилось много шкур, которые пока никому не нужны, и подумал, что ты могла бы обменять их где-нибудь ещё и получить взамен что-то полезное.

– Ну ладно, – согласилась Ваа, размышляя вслух. – Тогда я могла бы позже менять эти вещи на еду и каменные орудия, которые мне нужны.

– Так я и задумал, – подтвердил Джеральд.

– Тогда давай ложиться спать, поскольку нам нужно выйти рано утром, чтобы пройти как можно дальше до наступления темноты. Потом мы заночуем на дереве, и волки нас не достанут.

Джеральд решил не напоминать ей, что он мог избавиться от любого хищника, а обратиться к этому только, если будет необходимо. Большинство племени уже считало его божеством, и он не хотел раздувать это настроение без нужды. Внезапно в голову ему пришла ещё одна идея:

– А то племя захочет получить контейнеры, как у тебя на поясе, для хранения орудий?

– Пожалуй, могут, раз им неоткуда такое добыть, – ответила Ваа.

– Тогда я принесу тростника от озера и сделаю контейнеры, а торговать мы отправимся днём позже.

– Прекрасно! – поспешно ответила Ваа, и он понял, что она не была в восторге от всего предприятия.

Из Артемиды в Гермеса

На следующее утро Джеральд принёс тростник разных диаметров от озера ящериц. Он планировал изготовить контейнеры разных диаметров и сложить один в другой, чтобы унести так много, насколько возможно. Ваа поменяла некоторые из них на каменные орудия Юта. Джеральд завернул почти все контейнеры в шкуру и привязал к ней ремни, чтобы нести за плечами как рюкзак. Эти приготовления заняли целый день, и они были готовы выйти на рассвете следующего утра. Рано следующим утром Ваа завернула в циновку свои лучшие шкуры и меха и набила рюкзак остальными контейнерами.

– Ты просто так и оставишь все, что имеешь? – спросил Джеральд.

– Да, а что? – поинтересовалась Ваа. – Мы же не оставили еды, которая могла бы испортиться.

– Может ли статься, что кто-то придёт и заберёт что-нибудь?

– Нет, никто не станет, потому что всё племя узнает и скажет мне, – объяснила она.

– Тогда пошли!

– А ты мог бы перенести нас через реку, чтобы мне не пришлось плавать?

Конечно же, он мог, и они перелетели на другую сторону. Оттуда Ваа повела его вдоль реки, которая сначала текла на восток, до того места, где в неё вливался ручей, который они перешли по пути в каньон. Там она поворачивала на север, и они продолжили идти вдоль её западного берега. Ваа шагала очень тихо, и они постоянно спугивали животных, приходящих к реке на водопой. В какой-то момент она указала на крупное, серое животное, пьющее из реки впереди, и прошептала Джеральду, похлопывая свою шкуру: «Этот точно такой же, как мой!»

Наконец, он вблизи увидел зверя. Он смахивал на волка и небольшого медведя одновременно. Они обошли его стороной, держась подальше, и продолжили свой путь. Ваа хорошо знала местность и следовала одной ей ведомым знакам, чтобы сокращать путь мимо изгибов реки и находить что-нибудь съедобное. Она остановилась у рощи деревьев с бобами и набрала мешочек. Они съели бобы за обедом. Позже этим днём Джеральд пронзил копьём ящерицу, которую высмотрел в кроне дерева, и она должна была стать их ужином. Когда они остановились на ночь возле большого дерева с удачно расположенными толстыми ветвями, Ваа захотела пойти поплавать, пока он раскладывал костёр. Он разжёг огонь и разделал ящерицу, чтобы зажарить. Ваа вернулась от реки, неся в руках охапку водяных лилий.

– Весь цветок съедобный, – сказала она. – Лепестки не только приятно пахнут, но они ещё и сладкие на вкус, а семена на вкус, как бобы.

– Отлично, мы съедим их с ящерицей, – ответил Джеральд.

– Нам надо поторапливаться, поскольку скоро хищники выйдут на охоту, как только спустится темнота, – напомнила ему Ваа.

– Не волнуйся, я могу прогнать их, – возразил он. – Нам не придётся есть недожаренное мясо.

Ваа не была совершенно уверена и продолжала озираться, принюхиваться и прислушиваться к подозрительным звукам. В её планы входило взобраться на дерево и спать в ветвях, но Джеральд вызвал из Браслета палатку вокруг них, и она неохотно согласилась спать в ней, настояв, чтобы они спали на её циновке и шкурах.

Поутру они продолжили свой путь и, спустя некоторое время, наткнулись на чью-то покинутую стоянку. Она осмотрела её и нашла несколько кусочков бечёвки, рыбные кости в пепле и древесные стружки. Они могли быть оставлены кем-то из речного племени, поскольку те предпочитали рыбалку охоте. Путники приближались к пункту назначения. В самом деле, через несколько километров, они увидели пару из речного племени. Мужчина медленно брёл в воде у берега с занесённым гарпуном, а женщина собирала бобы на суше. У них в волосах были заплетены птичьи перья, а набедренные повязки и в самом деле были из рыбьей кожи, как и рассказывала Ваа. Когда Джеральд и Ваа подошли ближе, женщина прокричала несколько слов мужчине, который прервал свою рыбалку и присоединился к ней на берегу. Они выглядели осторожными, но не напуганными. Ваа заговорила с ними, и они ответили на немного другом диалекте. Джеральд не понимал некоторые слова, но это не смущало Ваа, которая сказала паре, что она из племени в каньоне, идёт с мехами, шкурами и каменными орудиями в речное племя, чтобы обменять на бечёвку и смолу. Это явно объяснило паре их присутствие, и они расслабились. Мужчина почесал затылок и сокрушенно сказал, что они пошли только порыбачить и собрать бобов, поэтому у них с собой не было ничего для обмена, иначе они бы точно захотели взглянуть на товары. Женщина что-то тихо сказала Ваа и та поблагодарила её не один раз.

Когда она и Джеральд продолжили свой путь, она сказала ему:

– Женщина предупредила меня быть осторожнее на стоянке их племени, потому что у них есть несколько хулиганов, и те способны на самый разный разбой.

– Конечно, мы будем осторожны, – ответил Джеральд. – У них что, нет старейшин, следящих за порядком?

– Есть, но их старейшины заняты своими делами и ограничиваются советами всему племени.

– Ну тогда я разберусь с бедокурами сам, а ты сможешь сосредоточиться на получении наилучшей цены за свои товары.

Она улыбнулась и прижалась к нему. Она согласилась отправиться на север только потому, что он был совершенно уверен, и рассматривала путешествие, скорее, как просто ещё одну вылазку в глушь, чем, как предприятие. После полудня того же дня они достигли известняковых обрывов, где в пещерах жило речное племя. Ваа подошла к группе старейшин, сидевших у кострища возле обрыва, и, обменявшись с теми несколькими фразами, нашла место под деревом неподалёку. Там она развернула свою циновку и разложила на ней шкуры, меха и ремни. Она сказала, что Джеральд может сделать то же самое со своими контейнерами, но пока оставила каменные орудия в мешке.

Немногие из речного племени, которые оставались на стоянке, пришли посмотреть. Они задавали Ваа вопросы о качестве её товаров и о том, что она хотела в обмен, и обе стороны упорно торговались. Ваа поглядывала на Джеральд, который настаивал, чтобы она держала цены повыше. Когда большинство племени вернулось с рыбалки и собирательства, она выложила каменные орудия. Этот товар пользовался большим спросом, и по их поводу речное племя уже не так торговалось. Они вступали в обсуждения о назначении и способах использования каждого орудия и, как лучше закреплять наконечники копий и лезвия ножей. У Ваа было больше опыта в этой области, и речное племя внимательно слушало, выказывая уважение молодой девушке. В конце концов, она распродала почти все свои товары и получила за них дюжину больших клубков бечёвки, множество комков смолы, несколько связок длинных, прямых перьев, пару среднего размера рыб на ужин и даже маленький мешочек жемчуга. У них осталось несколько тростниковых контейнеров и шкурок. Джеральд отнёс это и раздал старейшинам как подарки, чему те были крайне рады. Они поблагодарили Джеральд и Ваа и просили их приходить торговать ещё. На данный момент путешествие казалось удачным, но Джеральд заметил несколько молодых парней, вертевшихся вокруг без очевидной цели.

Когда начало темнеть, Ваа предложила отойти в сторону и устроиться на ночлег. Они ушли обратно в лес и, как только нашли удобное место с поваленным деревом, на котором можно было сидеть, разбили лагерь. Они уже собирались насладиться запечённой рыбой, как Ваа прошептала Джеральду, что услышала, как кто-то подкрадывается к ним сзади. Он небрежно ответил ей, чтобы она не обращала внимания и вела себя, как ни в чем не бывало. Она посмотрела на него с укоризной, но прошептала только: «Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь!»

Крадущиеся шаги приближались. По крайней мере, двое медленно подкрадывались, пока не оказались прямо позади Джеральд и Ваа. Оттуда они набросили им на шею верёвки, но Браслет отправил два лезвия и перерезал удавки, как раз в тот момент, когда нападавшие собирались затянуть их. Джеральд и Ваа обернулись, услышав звук теряющих опору и падающих на землю тел. Это были двое из парней, которых Джеральд заметил на стоянке. Он прижал их к земле за шеи вызванными вилами и спросил Ваа, что, она думает, ему следует с ними сделать. Она пожала плечами и почесала в затылке, как всегда, когда находилась в затруднении.

– С одной стороны, ваш поступок меня очень разозлил, и я склоняюсь к тому, чтобы проткнуть вас копьём и бросить в реку, – сказал он мо́лодцам тихим и спокойным голосом, от которого у Ваа волосы встали дыбом. – Но, с другой стороны, я хочу установить с вашим племенем дружеские отношения, поэтому я предоставлю им делать с вами все, что они захотят. Ваа, сходи пожалуйста назад к пещерам и скажи старейшинам, что мы поймали грабителей у нас в лагере.

Она взяла копьё и пошла назад, к пещерам речного племени. Через несколько минут она вернулась с несколькими мужчинами, которые обступили парней на земле.

– Что вы тут делали? – спросил их старейшина.

– Да мы их только попугать хотели! – пробормотал один из парней.

– Да, попугать и всего-то, – воскликнул другой.

Один из мужчин присел, подобрал с земли четыре куска верёвки, чисто разрезанной посредине, и показал их старейшине.

– Они собирались задушить торговцев и украсть их товары, – ответил тот.

– Почему эти двое разбойничают? – спросил Джеральд, отпуская парней. Они поднялись на ноги, потирая шеи.

– Лентяи, – ответил старейшина и плюнул на землю перед парнями.

– Ты понимаешь, что если бы они забрали наши товары, никто из нашего племени никогда бы не пришёл сюда опять? – спросил Джеральд.

– Я-то да, – ответил старейшина. – И все в нашем племени понимают, но у этих лентяев нет других мыслей, кроме как заполучить что-нибудь без труда.

– Значит они ещё и глупцы, если надеялись справиться с таким, как я. Как они выживают, если не работают, как все остальные?

– Они время от времени запугивают кого-нибудь из племени, когда появляется возможность, и прячутся, если им отвечают.

– У вас свои правила, но если бы я был на вашем месте, я бы их прогнал и не дал бы вернуться, пока они не изменят привычки. Наши два племени должны договориться, что торговцев обижать нельзя, неважно, кто к кому пришёл. Если ваши торговцы придут к нам, то мы предоставим им гостеприимство, и вашему племени следует поступать также. Ваа выделывает очень хорошие шкуры и меха, а вы делаете прекрасные верёвки и добываете много смолы. Подарки, которые я вам дал, гарантируют, что мы будем относиться к вашим торговцам с уважением. Только тогда оба племени смогут получить выгоду от торговли. Вы согласны?

– Я согласен и другие старейшины тоже, – ответил старейшина. – Мы уведём этих парней с собой, а вы можете отдохнуть.

Пришедшие с Ваа мужчины ткнули парней древками копий, и все вернулись на стоянку.

– Теперь мы можем спокойно спать, – Джеральд сказал Ваа им в след. – Прости, что заставил тебя пережить такой испуг, но я хотел положить конец этому разбою раз и навсегда.

– Не то, чтобы я была напугана, – проворковала Ваа, прижимаясь к нему. – Я видела раньше, на что ты способен, и знала, что ты не дашь им сделать мне больно.

– Вот и здорово, – сказал он, приподнимая её и кружа, как она обожала. – Но ты не была уверена, что я защищу тебя от волков, не так ли?

– Волки – другое дело! – ответила она, когда он поставил её на землю. – Поскольку они ступают гораздо тише и приходят в темноте. По правде говоря, я не была уверена, что ты прогонишь их, потому что ты спишь очень крепко. Сделай-ка опять свою пещеру из руки, чтобы мы могли лечь спать.

Он так и сделал, и они улеглись.

– Если бы ты была одна, чтобы бы ты сделала, когда они подкрались к тебе? – спросил он.

– Я бы спала на дереве, – ответила она. – Но они бы не стали ждать, пока я разобью лагерь, а напали бы на меня на земле. Вот почему мы не ходили торговать, пока ты не появился. Слишком просто напасть на кого-то вдали от дома.

– Не знаю, насколько твёрдо слово этого старейшины, и сколько оно весит в его племени, но, по крайней мере, оно было дано перед ещё пятью мужчинами, так что будем надеяться, что они его сдержат.

Когда они проснулись поутру, мальчик из речного племени прибежал и принёс им ещё две рыбы, сказав, что его послали старейшины. Ваа подарила ему ремешок и тот убежал, довольный. Они съели рыбу, чтобы не нести её с собой, и отправились в обратный путь к каньону. Там Ваа сразу же поменяла какое-то количество верёвки на мешок бобов и ногу антилопы, и они вкусно поели. Любопытство по поводу их успешного путешествия для обмена возникло среди соплеменников, и Ваа провела вечер, болтая об этом у костра на поляне. Она расписывала, как Джеральд поймал грабителей, и как тех порицало племя и старейшина. Её соплеменники были удивлены, но всё равно никто пока не выразил желания сходить туда ещё, считая это дело слишком рискованным.

Вернувшись в их пещеру, Джеральд спросил её, думала ли она когда-нибудь о том, чтобы посадить в землю возле пещер бобы или семена других растений, которые они ели, чтобы не ходить искать их каждый раз. Она пожала плечами и развела руки – она была охотницей и скорнячкой и никогда особо не задумывалась о растениях. Он погладил её волосы и согласился: каждому своё. Но он всё равно собирался научить это племя сельскому хозяйству, рано или поздно.

– Когда я была маленькой, – припомнила Ваа. – Я видела, как моя мама делала что-то подобное несколько раз, но я никогда не пробовала сама.

– Где твоя мама? – спросил Джеральд.

– Она заболела и умерла, когда я была ребёнком, – ответила Ваа. – Мои тёти Ни́а и На́а вырастили меня. Ты их видел в первый день, когда я привела тебя сюда.

– Печально, – ответил Джеральд. – А где твой отец?

– А его я никогда не видела, – ответила она. – Мои тёти не хотели говорить о нем. Они сказали, что он ни на что не годился.

К удивлению Джеральд, этот разговор ничуть не опечалил Ваа. Он понимал, что смертность среди пещерных людей каменного века была такой, что остаться сиротой было совершенно обыденным делом, даже для такой эмоциональной девушки, как Ваа. Он не собирался муссировать эту тему. Вместо этого он спросил:

– Ты и твои тётки ладите?

– Да, они меня любят, – ответила она довольно. – Конечно, у них свои дети были, но мне не на что было жаловаться, потому что они всегда давали мне еду и заботились обо мне по-всякому.

– Тогда от кого ты научилась выделывать шкуры? – спросил он. – Я думал, такое от родителей к детям передаётся.

– Когда я была маленькой, был у нас старейшина Дин, который был скорняк, – ответила она. – Все его дети поумирали и он был совсем одинок. Я все время крутилась вокруг него, помогала ему в работе, как Кел помогает Аго, а тот научил меня всему, что знал. Я тоже изобрела несколько способов, и мои шкуры даже лучше, чем его. Теперь ты появился, и я научилась у тебя использовать кору. Я научу своих детей, и, по крайней мере, один из них станет скорняком. Так что, это передаётся из поколения в поколение, но не всегда от родителей к детям.

– Когда кто-то умирает, что делает племя? – спросил Джеральд, пытаясь определить, как далеко в культурном развитии ушло это общество.

– Мы заворачиваем его в циновку и относим на плато наверху. Грифы оставляют только кости, и вокруг них растёт трава.

– И это всё?.

– Ну да, а что ещё можно сделать?.

– Ну, может быть, кто-то что-то говорит или даёт им их копьё или орудия…

– Нет, мёртвые не говорят, и мы поняли, что они и не слышат. Тогда что с ними говорить? И все эти вещи ценные, а мёртвые их никогда больше не используют. Родственники решают, кому что достанется.

– Всё верно, – ответил он, понимая, что это было крайне практичное общество. – Мёртвые не слышат и не говорят, потому что в них больше нет жизни.

Она подошла сзади и запрыгнула к нему на спину, сказав:

– Зачем нам говорить о мёртвых? Мы живём, так что давай говорить про нас!

Он покружил её, и она спрыгнула на землю, смеясь, а потом проскользнула под его руку и прижалась к нему, чтобы он её обнял. Прежде чем лечь спать, он снова улетел с ней на вершину горы, и они некоторое время сидели, глядя на загорающиеся в сумерках звезды.

– Эй, Жер-олд, расскажи мне ещё о своей жизни там, – попросила она, показывая в направлении звезды его бывшего мира, которую он показал ей ранее.

– Там никто не живёт так, как твоё племя, в пещерах. Мы пришли на землю возле той звезды от другой звезды очень давно. Вот на той другой мы жили сначала на деревьях, потом на земле, а позже в пещерах, тоже очень давно. С тех пор мы сначала научились валить деревья и строить из них дома, которые как пещеры, но их можно построить где угодно. Потом мы научились делать кирпичи, как те, которые я использовал для печи, чтобы сделать чернила. Дальше, очень долго все жили в деревянных или кирпичных домах. Мы научились выкапывать колодцы, чтобы доставать воду из земли. И ещё позже, мы узнали, что вместо дров можно использовать что-то найденное под землёй, которое густое, как мёд, противно пахнет и горит, как дрова.

– А почему вам пришлось путешествовать с одной земли на другую?

– Потому, что те, кто жил задолго до того, как я родился, совершили очень много ошибок, и на земле не осталось ничего, кроме песка.

– Я однажды пошла очень далеко на юг, – задумчиво ответила Ваа, махнув рукой в ту сторону. – Так далеко, что больше не было травы, а под ногами был только песок. Я сразу повернула назад, потому что боялась не найти воды для питья. Песок жёг мне ноги, такой он был горячий.

Они ещё поболтали о Земле. Джеральд находил трудным выбор только тех фактов, которые Ваа была в состоянии понять. Он был натренирован в установлении контактов с другими цивилизациями, но его обучение ограничивалось такими, которые были равно или более развитыми, чем человечество. Доктрина состояла в том, что людям не придётся заботиться об установлении контакта с низко-развитыми существами, и ему приходилось импровизировать. По крайней мере, Ваа охотно слушала, и он считал, что ему удаётся.

– Вам приходилось строить дома потому, что на всех не хватало пещер? – спросила она.

– Да, как только мы научились охотиться с луком, сажать семена и выплавлять металлы, стало больше еды и больше людей выживали и жили дольше. Тогда стало не хватать пещер на всех, и мы начали строить дома.

– А нас ты научишь?

– Обязательно!

– Вот здорово, потому что больше еды – хорошо. Голодать плохо, – ответила она и повернулась его поцеловать.

Семимильными шагами

Время в каньоне, казалось, текло медленно. Один день был похож на другой, пока не настал один, когда почти никого из племени не было у пещер. Джеральд увидел со своего бревна перед пещерой Ваа, как Оро пулей выбежал из главной пещеры и помчался к реке. Джеральд последовал за ним и нашёл его, сидящим на берегу, обняв колени. Он был весь мокрый и вода стекала с его волос и бороды.

– У тебя все в порядке? – спросил Джеральд.

Оро посмотрел на него несчастными глазами. Он потел и дышал тяжело. Его кулаки и челюсти были сжаты. Через некоторое время он вроде бы расслабился и пожаловался:

– Я вспылил без причины. Это ужасно, и я не могу себя контролировать, когда это происходит. Кто-то меня толкнул, а я почувствовал, что во мне вскипает ярость, поэтому прибежал сюда и прыгнул в воду, чтобы остыть. Почему это происходит со мной? Я не плохой человек, мне нравится наше племя, и я со всеми всегда хорошо ладил, но теперь они боятся меня, потому что это случается всё чаще.

– И как часто? – спросил Джеральд.

– Сначала это случалось раз или два в год, потом каждые несколько месяцев, а теперь каждый месяц.

– Я уверен, что ты болен. Что-то внутри тебя растёт и вызывает у тебя приступы ярости. Я хочу помочь, но ты должен мне доверять. Помнишь, как Ваа пришла в каньон со мной, и у неё больше не было шрамов?.

– Да это все помнят! У неё раньше были большие шрамы от волка, которого она убила.

– Я и внутри могу так сделать, если кто-то болен или ранен. Ты когда-нибудь падал и ударялся головой так, что терял сознание?

– Нет, когда мы были детьми, то кидались маленькими камнями и у меня были синяки, но они были маленькие и только болели чуть-чуть.

– Тогда, как насчёт, лечь и дать мне заглянуть внутрь тебя, чтобы посмотреть, нет ли у тебя внутри шрамов, вроде как у Ваа? Сначала будет жечь, как если хватить горячего мяса прямо с огня, а потом ты уснёшь. Когда ты проснёшься, скорее всего, у тебя уже не будет этих приступов ярости, – предложил Джеральд.

– Конечно, Жер-олд, я тебе верю! – ответил Оро и вытянулся на земле. Джеральд пожелал, чтобы Браслет выполнил полный осмотр. Он растёкся по голове Оро. Его лицо исказилось, но, помня данное обещание, он не двинулся с места. Вскоре его лицо разгладилось и глаза закрылись. Браслет растёкся по всему его телу. Джеральд ждал примерно четверть часа, пока Браслет не сократился и остался лишь стержень, покидающий левое подреберье Оро и зашивающий за собой кожу. Джеральд сорвал лист тростника, и стержень положил на него небольшую опухоль, удалённую из тела Оро. Спустя какое-то время тот проснулся.

– Ты можешь сесть, Оро, – сказал Джеральд. – У тебя больше не будет этих приступов ярости.

– Что ты сделал? – спросил Оро.

Джеральд показал Оро лист тростника с маленьким кусочком плоти и ткнул пальцем в его грудную клетку:

– Вот тут у тебя, где твоё тело решает, отдыхать ли ему, или работать, находилась эта штука. Этот маленький кусочек тебя запутался и не знал, что ты на самом деле собирался делать. Теперь я его удалил, и твоё тело всегда будет точно знать, как поступать.

Оро с удивлением ощупал свою грудную клетку и живот, но всё казалось таким же, как и раньше, и он не понимал. Джеральд вызвал тигель и сжёг в нем опухоль, а когда он отозвал тигель, лишь щепотку пепла унесло ветром.

– Вот и всё, теперь ты такой же хороший парень, который со всеми ладит, – сказал он Оро. – Так что, пошли назад, и я всем сообщу, что им больше не надо тебя опасаться.

– Спасибо тебе, Жер-олд, спасибо огромное! Ты очень добрый, и я навсегда это запомню, – ответил Оро, ударяя себя в грудь кулаком в знак обещания. – Но я чувствую себя уставшим – должен ли я?

– Да, просто отдохни остаток дня. Пожалуй, ляг и попробуй поспать. Завтра ты будешь в полном порядке.

Они вернулись обратно в пещеру, болтая об охоте с луком вместо копья, что было горячей темой для племени в эти дни. У пещеры несколько соплеменников, включая Аго, Кела, Ниа, Наа и нескольких других осторожно смотрели на Оро, но, видя, что он возвращается с Джеральдом, тихий и спокойный, тоже успокоились.

– Послушайте все, – сказал Джеральд. – Оро просто был болен, вот почему он легко сердился. Я его вылечил, и он снова будет тем прежним Оро, которого вы знали до последних двух лет.

Казалось, это сработало, поскольку соплеменники один за другим подходили к Оро похлопать его по спине, улыбаясь и желая ему здоровья. Он был очень хорошим охотником, никогда не возвращался из саванны без добычи, и соплеменники были рады, что его приступы ярости ушли в прошлое. Джеральд тоже похлопал его по плечу, пожелал ему всего хорошего и ушёл. Он остановился возле Аго и Кела, которые заканчивали свой следующий лук, и сделал несколько замечаний по поводу их работы. Он собирался сделать лук посильнее сам, используя сыромятную тетиву, сделанную ещё до торгового путешествия.

В последующие недели племя все чаще и чаще возвращалось с охоты с добычей, убитой при помощи луков. Их тетивы подавали признаки износа, и Джеральд научил их заботиться об их состоянии. Все пытались предлагать ему часть добычи, но, поскольку он настаивал, что они не должны это делать, они часто подходили к Ваа и делали ей подарки. Так или иначе, у них было полно еды, и она все время проводила за выделкой кож. Джеральд всё время путешествовал в поисках руд, но пока не мог найти ничего близко к поверхности земли поблизости от каньона, пока не пересёк саванну на восток и не нашёл древний горный хребет. Там он нашёл жилы красно-коричневого, пористого минерала и, как только он пожелал, чтобы Браслет разделил его на элементы, в его ладони оказался кусочек железа. Он отломил несколько кусков руды и вернулся домой. Там он уселся рядом с Аго и попросил Кела позвать Юта к кострищу. Как только пришёл мастер изготовления каменных орудий, Джеральд вытащил из сумки кусок руды и спросил их, видели ли они где-нибудь такой камень. Старый мастер копий покрутил камень в руке, покачал головой и передал Юту, который тоже не узнавал минерал.

– Может быть, старый Дин знал бы, – пробормотал Ют. – Тот расхаживал очень далеко и знал разные камни для изготовления инструментов.

Аго кивнул в знак согласия.

– Это – камень, из которого можно сделать вот такое, – ответил Джеральд и положил полоску железа на передник на коленях Аго.

Аго осторожно поднял незнакомый предмет. Это был серый брусочек железа овальной формы, кое-где с цветами побежалости. Он покрутил его в руках, чувствуя, насколько он тяжелее камня или кости, прищёлкнул языком и спросил, что этот такое, передавая странный объект Юту.

– Это – железо, лучше которого нет для изготовления инструментов, наконечников копий и стрел., – ответил Джеральд. – Оно не ломается, и если оно затупилось или зазубрилось, его можно многократно затачивать.

Он потёр полоску кусочком базальта, и в этом месте оказалось гладкое, блестящее пятно. Потом он дал каждому попробовать сломать полоску и, естественно, никто не смог. Обычная ватага ребят собралась вокруг, и другие соплеменники, включая тёток Ваа, вышли из пещер поглазеть на тяжёлый камень, который нельзя сломать.

Джеральд надеялся научить племя выплавлять железо в домне, пропустив волчью яму и сыродутный горн. Он не видел смысла учить их примитивной технологии. Но кто-то должен был выучиться у него металлургии, и он должен был найти способных и заинтересованных учеников. Он спросил Юта, хочет ли тот научиться выплавлять железо. Мастер почесал в затылке и ответил:

– Мы проявляли осторожность по отношению ко всему новому, чему ты нас учил, но я ни разу не был разочарован. Я бы хотел научиться у тебя, но я старею и могу долго не прожить. Тебе следует также научить кого-нибудь помоложе.

– Ты знаешь таких? – спросил Джеральд.

– Есть, по крайней мере, двое молодых парней, которые умеют откалывать камень. Может быть, они захотят делать железо? Кел, можешь найти Бе́ла и Эно́?

Кел поспрашивал у всех про местонахождение тех двоих и вернулся сказать Джеральду, что парни ушли рыбачить и собирать, а вернуться должны к вечеру, как и все остальные.

– Тогда я поговорю с тобой, Ют, и с теми двумя парнями, сегодня вечером, – сказал Джеральд, сложил полоску железа и кусок руды к себе в мешок и вернулся к Ваа.

– Помнишь, я рассказывал тебе про металлы? – спросил он её.

– Конечно, ты ещё сказал, что они лучше камня. А что?

– Вот самый первый кусок метала на этой земле, – ответил он, передавая ей полоску железа. Она уставилась на предмет, подбросила его на ладони и, как все, заметила его вес.

– Почему он такой тяжёлый? – спросила она.

– Видишь ли, – ответил он. – Многие камни содержат в себе метал, похожий на этот, но они также впитали в себя много воздуха. Если из них отделить воздух, то останется только метал, и он будет тяжёлым.

Объяснение казалось Ваа разумным, но она не знала, что такое воздух.

– Это то, что чем ты дышишь и чем ты дуешь, чтобы раздуть огонь, – пытался объяснить Джеральд. – Он по ощущениям примерно, как вода. Когда вода обтекает твоё тело, ты чувствуешь давление от неё и то же самое с ветром. Ветер – это движущийся воздух, который ты не видишь, но чувствуешь. Там, среди звёзд, откуда я пришёл, воздуха нет совсем и мне приходилось брать его с собой, чтобы дышать.

– То есть ты взял с собой ветер к звёздам? – в изумлении спросила Ваа.

– Именно так, любовь моя, я взял немного ветра, не больше, чем поместится в твоей пещере, и носил его с собой, от одной звезды, к другой.

Она была потрясена. Она сидела перед ним, положив голову на ладони, думая, как это возможно схватить ветер, но не могла ничего придумать, поэтому решила спросить.

– Возьми-ка одну из кож попроще и следуй за мной! – ответил он. Они спустились к реке, где он сложил кожу мешком и утащил его под воду. Она надулась, и он постепенно выбулькивал воздух из неё наружу.

– Эти пузыри и есть воздух, который я поймал внутри кожи, – объяснил он. Внезапно Ваа всё стало предельно ясно. Она подпрыгнула, хлопая в ладоши и, как только он выбрался на берег, обняла его.

– Так ты взял большой, прочный мешок с собой и держал внутри него ветер! – сказала она, показывая размер мешка, описывая круг вытянутыми руками.

– Именно так, любовь моя! А сейчас мне понадобится твоя помощь, чтобы сделать похожий мешок, но не такой уж большой, чтобы сделать метал из этой руды, – сказал он ей, когда они вернулись и присели на бревна перед пещерой, и вытряхнул несколько кусков руды из мешка на бревно рядом с ней.

Она взяла камень и отметила:

– А он тоже чувствуется тяжелее, чем большинство камней, которые я знаю.

– Точно: тяжёлое железо получается из тяжёлого камня.

Он описал ей меха, которые понадобятся для выплавки железа. Проект привёл Ваа в восторг. Она никогда не слышала ни о чем подобном, и идея продувания воздуха при помощи кожаного мешка забавляла её.

Недели прошли в прессовании и обжигании кирпича, прежде чем Джеральд, Ют, Бел и Эно сделали достаточно для строительства горна и шахты. Джеральд решил построить шахту с подогревом воздуха, чтобы сократить потребление топлива, поскольку пока он не нашёл залежей каменного угля. Когда они построили шахту и оставили её сушиться, он переключил всех на выжигание древесного угля. Они делали это в лесу к северу от каньона и, после нескольких дней работы, получили несколько корзин угля, который отнесли вглубь главной пещеры. После этого Джеральд ушёл к железным жилам с Белом и Эно, и они принесли корзину железной руды. По их возвращении, Ваа показала Джеральду меха, за отсутствием досок, сплетённые им из прутьев, которые она обшила кожей. Он сдвинул и раздвинул меха, и они погнали воздух. На первый раз этого было достаточно.

Наконец, после нескольких недель подготовки, Джеральд загрузил и поджёг домну. Он сжульничал, используя вызванный из Браслета щуп для контроля температуры и, спустя несколько часов, когда загрузка полностью догорела, он разрешил парням прекратить продувать воздух и все вернулись к пещерам. Ют и парни должны были засечь время выплавки по таким признакам, как температура шахты, звук проходящего воздуха и усилие, требующееся для его продувания. У них пока не было лома для пробивания летков, поэтому домна должна была остыть, прежде чем они разберут её и извлекут выплавленное железо, для которого Джеральд заранее сделал формы в лещади.

Печь полностью остыла через день, и все четверо сгорали от нетерпения увидеть результат. Джеральд пометил кирпичи, чтобы позже собрать обратно шахту, а Бел и Эно потратили целый день, разбирая шахту под его наблюдением. Он использовал несколько подходящих камней, чтобы разбить формовочную землю в лещади, и извлёк несколько полос железа, соединённых облоем, и странный предмет, который для Юта, Бела и Эно выглядел, как чья-то ладонь, только с отверстием вдоль плоской стороны. Джеральд отломил полосы руками и разложил их на одном из кирпичей. Они были похожи на лист и имели уступ на одном конце.

– Эти куски станут ножами или наконечниками копий, в зависимости от того, что племени больше нужно, а вот это, – сказал он, подбрасывая странный предмет на ладони. – Это – орудие, которое вы все скоро полюбите и будете часто использовать с этого дня. Это – топор.

Он послал топор по рукам. Каждый ощутил, какой он тяжёлый. Они вернулись к пещерам, и весь вечер того дня племя только и обсуждало, что железные отливки, сделанные Джеральдом и его командой. Все согласились, что ножи были предпочтительней наконечников копий, поскольку племя всё больше охотилось с луками, поэтому Аго попросили использовать одну из его жердей для изготовления ручек ножей. Как только первый был готов, и лезвие было посажено, процесс заметно ускорился. Аго больше не нужно было скоблить – теперь он мог раскалывать и резать дерево. Используя железный нож, Аго сделал топорище по рисунку Джеральд, который посадил на него топор и вогнал клин в проушину вечером дня, когда все племя собралось посмотреть на новое, чудесное орудие.

– Эта, острая сторона – для раскалывания и разрубания, а эта, тупая – для разбивания и забивания, – объяснил он и разбил в пыль камешек обухом. Это вызвало взрыв ликования. Ещё больше ликования было, когда он легко обрубил несколько веток со ствола и расколол его одним ударом. Джеральд передал топор Аго и велел хранить его сухим, острым и туго посаженным на топорище.

Во время этой церемонии представления топора, он всё время переглядывался с Ваа, которая пришла поиграть на флейте и станцевать у костра. Когда они присели поесть жареного мяса, он сказал ей, что она тоже получит подарок. С этими словами он передал ей небольшой нож на длинной, изогнутой рукоятке:

– Вот, сшей для него ножны и это будет твоим новым инструментом для резки кожи, с этого дня.

Она попробовала лезвие на краю своей набедренной повязки и легко сделала чистый, прямой надрез.

– Милый мой Жер-олд, – проворковала она, обнимая его. – Когда ты пришёл, я перестала голодать, а сейчас смогу делать гораздо лучшие вещи. Разве жизнь не прекрасна?.

– Конечно, прекрасна, – ответил он, гладя её волосы и передавая ей ещё что-то. Это был прямоугольный брусок, состоящий из двух разных слоёв обожжённой глины.

– Что это? – спросила она.

– Это – оселок для затачивания ножей. Грубая, светлая сторона используется время от времени, когда лезвие становится тупым, а гладкая, тёмная сторона используется каждые несколько часов работы, чтобы поддерживать остроту кромки. Сделай для него чехол, и ты сможешь держать их оба на поясе или на шее.

– Так теперь я смогу сделать мешок меньше чем за день!

– Конечно, сможешь! – ответил Джеральд, вставая и поднимая её. Они пошли назад к пещере, и он спросил её, хотела ли бы она пройтись, но не для торговли, а просто посмотреть совершенно новую местность.

– Я с радостью! – воскликнула она, махнув в общем направлении поляны. – Почти все их заказы выполнены, один или два остались, так что мы можем идти. А куда?

– Там за саванной, за горами, куда мы ходили добывать железную руду, лежит море. Это огромный водоём, вроде озера или реки, только настолько большой, что невозможно увидеть его другой берег. Вода в море солёная. Мы пойдём туда, добудем ту соль и вернёмся с целой сумкой, а потом я научу всех, как засаливать мясо, чтобы предохранить его от протухания.

На следующее утро они запаслись всем необходимым для путешествия и направились на запад тем же путём, которым Джеральд впервые прошёл в свой первый день на этой планете. Он вёл Ваа через саванну к горам, где он, Бел и Эно добывали железную руду. У них заняло несколько дней и несколько ночлегов, чтобы добраться туда. Там он показал Ваа жилу, и она погладила ладонью странный красно-коричневый камень, зажатый между слоями такого же серого базальта, как у неё в каньоне. Он был ноздреватый и грубый, и она наморщила нос и пожала плечами. Камень её не особо интересовал, и Джеральд привлёк её внимание к подъёму на склон хребта. День, когда они должны были перевалить через вершину, был пасмурный, накрапывал дождь, и он решил остановиться на ночь под нависающей скалой, почти как в пещере. Утро оказалось ясным, и они продолжили подъём. Когда они были всего в нескольких шагах от вершины, он сказал, что нечто совершенно потрясающее ждало её впереди.

Ваа остановилась на самой вершине перевести дух и посмотрела вперёд. Густой, зелёный лес спускался по склону под её ногами на несколько километров вперёд, к изломанной береговой линии моря. Голубая вода простиралась, насколько хватало взгляда, и заканчивалась у закруглённого горизонта. Ваа почувствовала на мгновение, что её голова закружилась от того, что круглый горизонт затягивал её. Она схватила Джеральд за руку, просто, чтобы устоять на ногах. По её широко раскрытым глазам и глубокому дыханию было ясно, что море произвело на неё впечатление.

– Ну, что ты думаешь о море? – спросил он.

– Оно… огромное! – ответила она, подыскав подходящее слово. – Ты сказал, что оно больше озера, но это – самое большое изо всего, что я когда-либо видела!

– Хочешь спуститься туда и поплавать? Вода в море тёплая, а плавать в ней легче, чем в реке.

Они начали спуск на приморскую равнину. Идти вниз по скалистым склонам было труднее, чем взбираться на них, и, почти всё время, они держались за руки, а временами Джеральд спрыгивал вниз и сносил её на руках. Дождевой лес вокруг был густ, и Джеральд показал Ваа множество фруктовых деревьев, которых она никогда до этого не видела. Они несколько раз остановились поесть, и она думала, что это место было приятнее, чем их каньон.

– Здесь живёт какое-то другое племя? – спросила она, прислушиваясь и нюхая воздух.

– Я пока никого не нашёл, – ответил Джеральд. – Может быть, они и живут выше или ниже по берегу, но не прямо здесь.

– Что, если бы наше племя переселилось сюда? – размышляла она. – Мы могли бы есть эти вкусные фрукты, перебираться через горы для охоты в саванне, и имели бы полно дров все время.

– Это возможно, – ответил он. – Принимая во внимание, что в горах есть железная руда, и твоё племя учится его – железо – использовать, по крайней мере, часть могла бы переселиться сюда.

– А хорошие пещеры поблизости есть?.

– Я пока ни одной не нашёл, – ответил он. – но тут, как раз, и поможет строительство домов.

Поскольку она ещё не видела такого своими глазами, то не была убеждена в успехе такого переселения. Жить в пещере было привычно, и она точно знала, что дождь не зальёт её, а животные не проберутся украсть её мясо. Дома, построенные из дерева, казались ненадёжными. Мысль о том, что дерево горит и, значит, весь дом мог сгореть, пришла ей в голову, но она не хотела спорить с Джеральдом, а просто продолжала следовать за ним сквозь чащу. Временами она становилась такой густой, что он вызывал из Браслета тесак, чтобы продвигаться вперёд. Через несколько часов Ваа услышала странный, незнакомый звук и спросила Джеральд, что это такое.

– Морские волны разбиваются о берег, – ответил он. Она видела волны на реке и слышала их тихий плеск в ветреные дни, но этот шум был гораздо громче. Внезапно они вышли из чащи леса к длинному и широкому песчаному пляжу. Ветер дул с моря, и, хотя он не был сильным, всё равно большие волны набегали на берег с грохотом. Джеральд прошёл через весь пляж к воде, остановился там, где песок был ещё сухой и сел. Она сбросила мешок с плеч и села рядом с ним в ожидании. Песок под её ногами был тёплым, а ветер, дувший с моря, пах водорослями и солью. Она потянула его за локоть, и он посмотрел ей в глаза.

– Ты сказал, что в море можно плавать, но я боюсь этих волн, – призналась она.

– И молодец! – ответил он. – Они достаточно сильные, чтобы сбить тебя с ног, утащить дальше от берега и утопить. Мы не будем плавать прямо здесь, а пойдём дальше, вдоль берега, к тому месту, где он заворачивает и защищает воду от ветра.

– А, – протянула она, осознавая, что жизнь здесь была бы не такой простой, как сначала показалось, когда она отведала фруктов. – Ну, тогда пошли?.

Он встал и протянул ей руку. Они потратили ещё полчаса, идя по берегу до того места, где он менял направление и, в конце концов, стал заливом. Здесь не было волн. Они сложили свои пожитки на песок, и Джеральд повёл её в чистую, голубую воду за руку. Вода здесь действительно ощущалась по-другому.

– Попробуй-ка её на вкус, – предложил он.

Она сложила ладони, набрала воды и лизнула её. Вкус был странный – горьковатый. Она наморщила нос и посмотрела на него с разочарованием.

– Это – замечательный вкус, – ответил он. – Потому, что он означает, что в ней есть соль. Соль может предохранить мясо и не дать ему протухнуть. Если ты охотишься, и у тебя больше мяса, чем ты можешь съесть, то его можно засолить, чтобы съесть позже, когда добычи не будет.

Вот это было важно, поскольку Ваа поняла, что, имея запас засоленного мяса, они бы не голодали. Она собиралась задать ему вопросы, но он просто поплыл вперёд от берега. Видя, как легко он плывёт, она попробовала следовать за ним и обнаружила, что плавать в море действительно было проще, чем в реке. Джеральд остановился и ждал её на расстоянии. Она доплыла до него и обвила его шею руками. Он обнял и поцеловал её, а она почувствовала, что его губы тоже солёные. Это было так весело, что она рассмеялась. Он спросил, хочет ли она понырять. Она не особо любила нырять, но согласилась, чтобы не нарушать праздничную атмосферу.

– Ты можешь держать глаза открытыми, – сказал он. – Пусть вкус воды тебя не пугает.

Она нырнула и увидела далеко под водой. Раньше она такого не знала, потому что в реке вода была далеко не такой прозрачной, как в море. Она оставалась под водой столько, сколько хватило дыхания, глядя на проплывающих рыб, моллюсков и многое другое, названий чего она не знала. Она вынырнула, фыркая и вертя головой, и снова ухватилась за его шею. Ей ещё никогда не было так весело за всю жизнь. После почти целого часа купания, ныряния и плавания, они улеглись на тёплый песок, и она спросила Джеральд, как он собирался добыть соль из морской воды.

– Сначала нам надо избавиться от соли на нашей коже и в волосах, – ответил он, смеясь.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Лизни-ка моё плечо, – предложил он. Она сделала это и сморщила нос: его кожа была горькой.

– Твоя кожа тоже такая же на вкус. Пошли к ручью неподалёку, смоем соль, а потом я отведу тебя на скалы вот туда, и там ты сама увидишь, как это работает, – сказал он, смеясь и показывая на мыс через бухту. Когда они добрались до скал у окончания полуострова, отделявшего залив от океана, он остановился на одном из камней с небольшой лужицей воды в середине и присел. Она присела рядом с ним и заметила белые прямоугольные кристаллы и белую корку вокруг лужи.

– Эти кристаллы и есть соль, которую ты попробовала в воде раньше, – сказал он и отломил один: – Лизни, он будет ещё более горький на вкус.

Она держала кристалл на ладони, но медлила с дегустацией, поэтому он отломил ещё один и лизнул его первым. Она последовала его примеру и почти вскрикнула:

– Ой, какая горькая!

– Солёная! – поправил он её. – Она солёная, когда немного её съедено с пищей или водой. Она кажется горькой, только, если есть её в чистом виде, но это никому не нужно.

– Вот здорово, – согласилась она. – Так что, мы соскребём корку с камней и пойдём назад?

– Нет, её здесь слишком мало. Нам придётся сделать то же самое, что тепло звезды сделало с лужей: мы избавимся от воды и оставим себе только соль.

Он вызвал из Браслета таз диаметром около метра и пожелал, чтобы тот нагрелся. Тогда он вызвал трубочку, через которую в таз полилась вода. Вода бурлила, выкипая и оставляя лишь белую корку морской соли в тазу. Джеральд продолжал делать это, пока не накопил несколько килограммов соли. Он дал ей остыть, разбил корку на гранулы, попросил Ваа подержать заранее заготовленный для этого путешествия кожаный мешок и пересыпал в него соль. Когда мешок наполнился, он завязал его ремешком.

– Тяжёлый! – отметила Ваа.

– Ещё бы, потому что соль не сильно отличается от камней, – объяснил Джеральд. – Единственная разница в том, что соль можно легко смешать обратно с водой.

– Так как этот белый камень сохраняет мясо от протухания? – спросила она.

– Протухание – это, когда очень маленькие животные, которые намного меньше всего, что ты когда либо видела, и меньше, чем вообще можно увидеть, быстро размножаются в больших количествах внутри еды, чтобы самим её есть. Они гадят в еду, поэтому протухшая еда ещё и пахнет плохо. Если кто-то ест протухшее, эти крошечные животные попадают в желудок и продолжают там жить некоторое время, вызывая боль, понос, а иногда и рвоту. В совсем тяжёлых случаях тот, кто съел протухшее, может даже умереть. Короче, соль убивает этих крошечных животных.

– Ах, так это так просто! – осознала Ваа. До того, как Джеральд объяснил, протухание еды казалось ей совершеннейшей загадкой. Когда они вернулись в каньон, Джеральд пересыпал соль в несколько тростниковых контейнеров побольше, которые он сделал перед уходом, и запечатал их пробками, обвязанными кожей. Поскольку она могла слежаться, он объяснил Ваа, что их нужно встряхивать, по крайней мере, каждые несколько дней, чтобы убедиться, что соль всё ещё сыпучая. По пути домой он убил антилопу, и, чтобы продемонстрировать процесс засолки мяса, натёр её мясо солью и повесил в тёмном конце пещеры. Он, также, принёс целый мешок железной руды и поставил его перед Ютом.

– Что ты собираешься делать из неё на этот раз, Жер-олд? – спросил мастер.

– На этот раз мы делаем инструменты для изготовления инструментов, – ответил Джеральд.

Проблема была в том, что никто точно не помнил, как собрать обратно шахту домны, несмотря на отметины, оставленные на кирпичах. Джеральд позаимствовал у Ваа несколько кож, отправил Бела принести горшок с чернилами и перо от Аго и нарисовал пошаговые диаграммы сборки на шкурах, которые он обрезал до одинакового размера и сшил в альбом. Теперь Бел и Эно могли начать собирать горн и шахту. Джеральд сидел рядом с ними и наблюдал. Парни впервые в жизни видели диаграммы, и работа шла медленно. Только утром следующего дня они смогли начать загружать домну и разожгли её в полдень. В этот раз форма в лещади имела только две полости и, когда плавка была закончена, и домна остыла, Джеральд извлёк из форм молот и небольшую наковальню, которые он собирался использовать, чтобы научить новообращённых кузнецов холодной ковке.

Недели проходили за неделями, пока племя училось новым знаниям у Джеральд, путешествовало между горным хребтом у моря и каньоном с корзинами железной руды и изготавливало новые орудия. Используя топор, Джеральд показал Белу и Эно, как построить простую хижину, в которой горняки могли остановиться на ночлег у жилы. Потом они сделали ещё топор, лопату, мотыгу, пилу и сверло. С железными наконечниками копий и стрел племя смогло охотиться на более крупную добычу и надёжно убивать её. У них было достаточно еды, и больше никто не голодал. Ют, Бел и Эно построили кузницу у домны, и стук их молотов был слышен целый день, пока они выковывали новые изделия. Когда они освоили основной опыт, Джеральд отлил щипцы и построил горн. Ваа сделала ещё одни меха для кузнецов и получила в уплату целую антилопу. Она оказалась очень вкусной со щепоткой соли, и вечером Джеральд ждало жаркое.

– Вы все теперь едите столько, сколько нужно для жизни, – отметил Джеральд. – И вы больше не выглядите такими худыми, как в день, когда мы впервые встретились.

– Я заметила, – ответила она. – А как я выгляжу?

– Ты выглядишь замечательно, – сказал он. – Твои щеки больше не обтягивают скулы, а твои ребра больше не выступают. А теперь я собираюсь научить женщин племени выращивать растения и разводить животных.

– Я, как бы, понимаю выращивание растений, – ответила Ваа. – Но разве животные не разбегутся? Как мы их здесь удержим?.

– Сначала нужно будет построить забор, который как деревья, которые выросли очень близко друг к дружке. Тогда нужные животные не смогут убежать, а ненужные не проберутся внутрь.

Это было выше её понимания. Она представила себе антилоп у пещеры, и в её воображении они тут же разбежались. Она встряхнула головой и посмотрела на Джеральд, который смеялся.

– Поверю, когда увижу, – ответила она. – Но, зная тебя, это будет весело, я уверена.

– Ты такая милая, – сказал он. – Иди, сядь мне на колени, я хочу тебя обнять.

Они сидели на бревне в сумерках, и он рассказывал ей о разных домашних животных и о том, какую пользу они приносят. Она слушала, водя пальцем взад и вперёд по его груди. Коровы, которые вроде буйволов в саванне; козы, которые вроде антилоп; и овцы, которых она никогда не видела, звучали как сказки, которые рассказывали её тётки и старейшины – забавные, но выдуманные.

– Молоко – это, наверное, здорово, – подметила она. – Я видела, как козлята пьют его у антилоп, а телята у буйволиц.

– На вкус оно приятное, но нужно сначала убедиться, что племя сможет его пить и не заболеть. Может быть, вы сможете, а может быть, и нет. Если не сможете, то много поколений должно будет родиться, чтобы привыкнуть к нему.

– Но мясо-то мы сможем получать? А также шкуры и мех?

– Конечно, в этом и состоит главная цель содержания животных, для начала, – объяснил он.

Утром он отправился в лес и принёс несколько вязанок жердей одну за другой. Из них он построил загон у самого обрыва, неподалёку от главной пещеры. Затем он отправился в саванну и одну за другой поймал самца и трёх самок антилоп, у которых ноги были покороче, и они не смогли бы перепрыгнуть через его забор. Всё племя собралось посмотреть на животных в загоне, которые поначалу были очень напуганы, но приступили к еде, как только Джеральд принёс им несколько охапок сена. Он также выдолбил из бревна корыто, из которого они могли пить, и наполнил его водой из реки.

– Мы их съедим? – спросила Ниа.

– Нет, не сразу сейчас, – объяснил он. – Рано или поздно съедим, но пока идея в том, что у них будут козлята, у которых тоже будут козлята, и у вас всегда будет животное для еды и молоко, даже если охотники не смогут принести добычу.

Многие в племени сомневались. Охота казалась им проще, чем собрать травы и натаскать воды в корыто. Но некоторые понимали разницу. Две девушки вызвались смотреть за стадом. Одна из них была беременна и радовалась, что могла что-то делать у пещеры, вместо того, чтобы ходить далеко по лесу и саванне, рискуя быть покусанной волками. Загон был почти весь день в тени обрыва, и животным в нём нравилось.

У другого конца поляны, поближе к реке, Джеральд выстроил ещё один забор, но в этот раз для огорода. Там он вскопал землю мотыгой, сделанной Ютом и его кузнецами, и посеял бобы и растение, похожее на сельдерей – те, которыми в основном питалось племя. Понаблюдав за тем, как он поливает огород несколько дней, Соа вызвалась следить за ним, потому что её растянутая щиколотка всё ещё беспокоила её. Через неделю показались ростки, и Соа пришла к пещере Ваа, чтобы сказать об этом Джеральду, удивлённая тем, что это в самом деле произошло. Он показал ей, как пропалывать грядки, рыхлить и окучивать растения, и всё казалось вполне успешным. Ещё через несколько недель Джеральд вогнал в землю прутья, по которым бобы могли бы виться, и, через пару месяцев, большие, красивые стручки свисали со стеблей. Соплеменники отмечали, что таких больших и толстых стручков они ещё никогда не видели. Мысль о том, что имеет смысл выращивать огород, крепко укоренилась.

Джеральд построил хижину у залива, где он и Ваа впервые купались в море, и они часто там оставались. Одним вечером, когда они сидели на террасе бок о бок, она спросила: «Жер-олд, мы были вместе больше года, но я так и не забеременела, как было бы с любой другой девушкой. Я не голодаю, так что я должна была забеременеть. Почему нет?».

Он ожидал этого вопроса рано или поздно, но что-то в его груди оборвалось. Он посмотрел ей в глаза, и она внезапно поняла, что что-то не так. Она прижалась к нему, глядя на него с тревогой и думая, что это была её вина.

– Ты видела серых, коричневых и полосатых антилоп с козлятами, но никогда не видела козлят у серой и коричневой антилопы, так?

– Да, – пробормотала она. – Только у одинаковых антилоп бывают козлята.

– Это и на людей распространяется: только одинаковые люди могут иметь детей.

– Но мы же одинаковые, разве нет? – спросила она. Это было самым больным вопросом для Джеральд.

– Нет, Ваа, ты и я такие же разные, как серые и коричневые антилопы, – ответил он. – У тебя и меня не может быть детей.

Она всё ещё обнимала его и гладила его грудь своей ладонью, но её плечи начали содрогаться – она рыдала. Слезы лились по её лицу, и она не была в состоянии говорить. Он налил ей кружку воды. Она пила, держа её дрожащими руками, но это не помогало, и она пролила почти всю воду.

– Я так хотела иметь от тебя детей, – прошептала она. – Я всё время прислушивалась, пыталась почувствовать, забеременела ли я или нет, но ничего не было, и я начала волноваться. Тётя Ниа сказала мне, что я должна быть в порядке, что я была здорова и ела достаточно. А теперь это…

– Прости меня, Ваа, я был с тобой так счастлив, что не подумал о том, что для тебя это очень важно.

– Ты мне правду говоришь: мы с тобой просто разные? Это всё? Есть ли ещё что-то?

– Да, это так и есть.

Она заметно успокоилась:

– Я догадывалась, что причина может быть в этом, раз у тебя не было меха на спине и плечах. Но я надеялась…

Она медленно выбралась из-под его руки и выпрямилась, и он осознал, что это конец.

– Что ты собираешься делать теперь? – спросил он.

– Я люблю тебя, Жер-олд и всегда буду, – ответила она. – Но я не вижу своей жизни без детей, которых хочу научить охотиться с твоим луком и выделывать шкуры твоим ножом.

Джеральд только и смог выдавить из себя, что:

– Тебе придётся найти другого мужчину, если это для тебя так важно.

– Я поверить не могу, что мы говорим о расставании, – прошептала Ваа. – Я думала, мы всегда будем вместе.

Джеральд чувствовал себя абсолютно беспомощным что-то изменить. Он должен был начать этот разговор задолго до этого дня и чувствовал себя ужасно. Он мог изменить её ДНК, он мог сделать её бессмертной, но был уверен, что это было бы неправильно, поскольку она не была в состоянии принять осмысленное решение по этому поводу. Она просто хотела прожить свою жизнь так, как все в её племени.

– Ты всегда знал? – внезапно спросила она.

– Да, – ответил он. – И я должен был тебе сказать.

– Нет, – поспешно ответила она. – Как ты мог знать, что это для меня так важно? Ты не мог, потому что я не задавала вопросов и не говорила тебе этого.

– Давай ляжем спать, – ответил он. – А утром мы вернёмся в каньон..

– Ты что, покидаешь нас? – догадалась она. – Ты уходишь назад к звёздам?

– Да, я ухожу.

Она опять разрыдалась. Он помог ей подняться на ноги и довёл её до постели за плечи. Они легли, но оба не могли уснуть допоздна. Когда Джеральд проснулся утром, Ваа уже сидела на веранде. Он подошёл и сел рядом с ней.

– Давай вернёмся в каньон, – сказала она.

– Пойдём или полетим?

– Можно, мы полетим?

– Конечно!

– Давай присядем и поедим, – сказала она, когда они приземлились перед её пещерой. – Я не отпущу тебя голодным. Кем бы я была, если бы так поступила?

Она сидела перед ним и смотрела, как он ест.

– Почему ты не ешь? – осторожно спросил он.

– Я хочу запомнить тебя получше, – ответила она.

– С кем ты останешься, когда я уйду?

Она не могла поверить, что он серьёзно задаёт ей этот вопрос, и проверила, правильно ли она расслышала:

– Ты и вправду хочешь знать?

– Да, я хочу знать, что он сможет о тебе хорошо позаботиться, – уверенно ответил Джеральд, глядя ей прямо в глаза.

Она покраснела и тихо ответила:

– Оро всё ещё любит меня, и я думаю, мы смогли бы жить счастливо вместе. По крайней мере, я попытаюсь.

– Какая ирония, – подумал Джеральд, но потом решил, что это к лучшему. Оро искренне любил Ваа, и они дружили с детства. Но внезапно в его голове промелькнула мысль, и он только сказал: – Ты понимаешь, что если я уйду, то племя расстроится, а если они узнают, что я ушёл из-за тебя, они будут рассержены на тебя? Твоя жизнь может стать невыносимой.

– Но что же я могу поделать? – спросила она в отчаянии. – Мы оба приняли решение.

– Да, мы приняли, но они не должны никогда узнать, что это имело к тебе хоть какое-то отношение.

– Но как?

– Я должен буду научить вас ещё кое-чему, и только тогда я уйду. Пошли!

Она чуть повеселела, думая, что они будут вместе ещё какое-то время, но это настроение продлилось недолго, потому что она поняла, что это только отдаляло неизбежное. Джеральд встал и пошёл к главной пещере. Она последовала за ним и увидела, как он делает что-то очень странное. Он прикасался ладонью к поверхности скалы на одной стороне от входа в пещеру, и она увидела, как базальт становился совершенно плоским и блестящим там, где была его ладонь. После того, как он разгладил область примерно метр на метр, она стала совершенно гладкой и сияла, как вода в тихую погоду. Потом он начал процарапывать на ней ряды за рядами знаков. Дети собрались вокруг, следя за тем, как он пишет. Когда гладкая область была полна, он перешёл на другую сторону от входа и повторил там тот же самый процесс, только знаки были другие.

– Эй, Ваа, это те самые буквы, о которых я говорил тебе давно, – сказал он. – Вам всем надо будет их выучить, чтобы продолжать учиться у меня, когда меня здесь уже не будет. Эти буквы вырезаны на камне вот для этих малышей, чтобы они каждый день их видели. А для тебя и остальных взрослых я напишу их на шкурах. Они не сохраняются очень долго, и вам придётся научиться смотреть и знать, что они значат, и самим нацарапывать их чернилами. Я ненадолго уйду, а ты забери горшок с чернилами и отнеси его к нам в пещеру.

Ваа печально кивнула и ничего не сказала, потому что боялась опять разрыдаться. Джеральд взлетел в воздух по направлению к горам на западе, где начинался каньон. Он вернулся в полдень, неся большой прямоугольный кусок дерева. Он поставил его на один из камней у входа в её пещеру и позвал её подойти поближе. Это был деревянный сундук с крышкой на петлях и запиравшийся на крючок. Он отпер крючок и открыл крышку. Внутри лежала книга в кожаном переплёте. Он открыл книгу, и она увидела пустые страницы соломенного цвета. Джеральд вызвал перо из Браслета, обмакнул его в чернила и начал рисовать картинки знакомых ей вещей и писать рядом с ними знаки. Ваа забыла о своём отчаянии и не чувствовала времени. Она смотрела через его плечо на картинки и слова, заполнявшие страницу за страницей. Шепча названия объектов, она догадалась, что каждый знак соответствовал звуку в названии. Антилопа, буйвол, гриф, дерево, ящерица… Джеральд писал иллюстрированный букварь. Когда его запас слов иссяк, он начал рисовать действия: бег, бросание, охота, плавание, сон и так далее. Ваа была заворожена способностью бумаги сохранять и передавать действия и эмоции, выраженные в картинках, буквах и словах. Они рисовали на стенах пещер всё время, но это были только изображения, тогда как картинки в книге Джеральд говорили с Ваа. Где-то в середине книги он остановился, повернулся к ней и сказал: «Я оставлю эти страницы пустыми. Рано или поздно вы начнёте сами заполнять их, когда ты и твоё племя узнаете и изобретёте новые вещи, и придумает им имена».

Эти слова вернули её в реальный мир, и боль от потери Джеральд снова переполнила её. Она расплакалась. Он не говорил ничего, что могло её утешить, несмотря на то, что пытался убедить себя в том, что ему бы следовало, поскольку он был старше. Он просто не мог себя заставить.

– Это для тебя, чтобы ты научилась и научила других, – сказал он. – И, когда ты освоишь всё на этих страницах, ты продолжишь читать дальше.

Только теперь Ваа заметила, что в деревянном ящике хранились ещё несколько книг, подобных первой. Джеральд вынул одну из них и открыл её на случайной странице. Она была заполнена буквами помельче, чем букварь, и содержала более сложные картинки. На этой была изображена диаграмма тележки. Она показывала, как сделать колесо: ступица, обод, спицы… Он медленно перелистывал страницы, и Ваа видела вещи, о которых не имела представления, но в его простых словах они все становились понятными.

– Вот лодка, – сказал он, перелистнув другую страницу. – Люди могут сесть в маленькую лодку и переплыть через реку или плавать вдоль неё. А если построить большую, то можно плавать даже через море.

– Что я наделала, – прошептала она. – Я всё разрушила для всех. Жер-олд, останься, пожалуйста! Не покидай нас!

– Нет, – ответил он. – Я должен уйти и дать тебе жить своей жизнью, которая тебе подходит. Если я останусь, ты никогда не будешь счастлива. Я должен отпустить тебя, но запомни, что я тебе сказал: никто и никогда не должен узнать, почему я ушёл. Я сам скажу им всё, что им следует знать.

Ей казалось, что он должен был побить её, а он просто говорил с ней тихо и ласково, и это мучило её ещё больше. Это было невыносимо, и она встала и ушла вглубь пещеры, чтобы лечь на постель. У неё совсем не оставалось сил. В следующие несколько дней соплеменники заметили, что что-то было не так. Впервые, больше чем за год, они видели Ваа заплаканной, но боялись спросить её и ждали, чтобы она сама сказала. Когда она выучилась читать, Джеральд сообщил новости всем, собравшимся у костра на поляне. Он пришёл туда, одетый в свою старую военную форму, вместо набедренной повязки и шкуры поверх торса, которые он носил целый год, как все в племени.

– Я пришёл сюда и полюбил Ваа. Я познакомился с вами всеми, и мы стали хорошими друзьями. Я научил вас многим полезным знаниям, которые улучшили вашу жизнь, и собирался остаться здесь навсегда. Но теперь я узнал, что там, откуда я пришёл, во мне нуждаются, потому что они в большой беде, и я должен вернуться туда. Я оставил все свои знания Ваа, а она будет хранить их для всех вас и учить вас вместо меня, даже когда меня здесь не будет. Она теперь – ваш Жер-олд.

Гробовое молчание воцарилось на поляне. Несколько дюжин пар глаз таращились на него. Взрослые были в состоянии шока, а подростки и дети были просто в замешательстве. Через несколько секунд, своим обычным тихим и рассудительным голосом Аго прервал тишину, которую до сих пор нарушал только тихий шёпот:

– Мы жили без Жер-олда с незапамятных времён, и это было трудно. Мы часто голодали и не знали, как улучшить нашу жизнь. Жер-олд пришёл и научил нас многому. Это хорошо, и мы должны быть ему благодарны. Если он должен уйти, то так тому и быть. Мы должны стараться идти по его стопам и сами искать способы улучшить нашу жизнь дальше.

– Так вот почему Ваа плакала! – воскликнула Ниа, и, из вздохов и причитаний, Джеральд понял, что его план сработал. Никто не обвинит Ваа в его уходе, и, вместо этого, племя будет жалеть её. Он мог уходить, но хотел усилить их понимание.

– Оро, – позвал он, – где Оро?

Парень вышел вперёд.

– Оро, ты любишь Ваа. Теперь она осталась одна. Я хочу, чтобы ты был её мужчиной и заботился о ней. Иди к ней прямо сейчас.

Прежде чем кто-то смог произнести слово, Джеральд покрылся золотом и начал расти. Когда он стал выше деревьев, он взлетел с земли и направился прямо вверх, ускоряясь. Он наберёт воды потом, а пока он летел прямо вверх. Все в племени следили за ним глазами, не веря, что это происходило. Свет заходящей звезды отражался от его костюма, и все видели золотую искорку, медленно тающую в небе. Через несколько минут он исчез.

Оро медленно пошёл к пещере Ваа. Она сидела на бревне, глядя, как он приближается. Сильный лук и полный колчан стрел с наконечниками из нержавеющей стали лежал на другом бревне, где всегда сидел Джеральд. Это был его прощальный подарок.

Ящерица с горячей кровью

ПРОНЗАЯ пространство от одной звезды к другой, Джеральд осознал, что начал привыкать к жизни в космосе. Теперь он на глаз узнавал основные виды звёзд с большого расстояния, и все они приелись ему. Планеты больше не восхищали его, и он пролетал над астероидными кратерами, разломами коры, вулканами и океанами лавы почти без эмоций, особенно теперь, когда его сердце было разбито. Он просто бродяжничал, как любой бездомный его родной планеты, но, в отличие от них, у него не было отговорки, что его несло ветром.

Годы пролетали в поисках звёзд и осмотрах планет без реальной перспективы скоро найти что-либо подходящее, пока Джеральд не проснулся одним днём или ночью, чем бы оно там не было, посреди межзвёздной пустоты, где в он данный момент дрейфовал, и, в едва видимом свете звёзд, увидел гигантский треугольный объект, пролетавший перед его глазами на огромной скорости. Джеральд зажмурил и снова открыл глаза. Практически чёрная тень всё ещё двигалась перед ним, заслоняя свечение вселенной. Исполняя его желание, Браслет сменил спектр, и Джеральд ясно рассмотрел гигантскую пирамиду, летевшую со скоростью несколько сот километров в секунду. Он захотел догнать и перехватить объект, но это означало разгон со смертельно опасным ускорением, поэтому нужно было проявить смекалку, или отказаться от затеи совсем.

– Что это за странное искажение, которое я вижу позади пирамиды? – спросил он Браслет.

– Это представляется мне настолько сильной гравитационной аномалией, что она искажает проходящий через неё свет, – отвечал Браслет. – Мне видно, что искажение охватывает пространство у основания пирамиды.

Наконец-то ему попалось хоть что-то интересное, отличающееся от непроходимой, ежедневной скуки дрейфования по всегда одинаковому космосу. С момента, когда он покинул планету своей колонии, Джеральд встретил только одну разумную цивилизацию, и это не слишком хорошо закончилось. Размышляя, что ему совершенно не обязательно было попадать на борт этого корабля, он тем не менее решил выяснить вероятную цель его полёта. Выровняв капсулу с траекторией объекта, он занял параллельный курс и пронзил пространство несколько раз вперёд, пока не рассмотрел, почти прямо по курсу, звезду. Он пронзил пространство к звезде, но, к его разочарованию, это была массивная молодая звезда в облаке пыли и без планет. К тому же, она находилась на некотором расстоянии от траектории объекта, поэтому он обратил своё внимание на район космоса далее по тому же курсу и, на этот раз, нашёл другую звезду.

Невольный указатель

Спустя ещё один прокол пространства, Джеральд оказался поблизости от жёлтого карлика. Его ноздри раздулись: тут были планеты и довольно много. Он осмотрел их в заведённом им самим порядке: от внешних к внутренним. Несколько замороженных глыб, газовый гигант, ещё одна замороженная глыба и, наконец, голубой мир с белыми облаками и двумя небольшими лунами. Это заинтриговало его: возможно, именно это он и искал. Он направился к планете.

Даже с высокой орбиты было очевидно, что планета была населена технологически развитой цивилизацией. Тёмная сторона этой медленно вращающейся планеты, с которой он изначально приблизился, была покрыта паутиной светящихся линий, более яркие узлы которой явно свидетельствовали о городах, соединённых магистралями. Он наблюдал, как освещение загоралось и гасло в течение ночи, и рассчитал, что население следовало суткам длиной примерно двадцать три часа, несмотря на то, что планета вращалась примерно в три раза медленнее, чем Земля.

Он облетел планету на дневную сторону и рассмотрел порты, города, корабли в морях, квадраты полей и сети каналов, соединявших моря. Он решил подходить к контакту осторожно и выполнить разведку, прежде чем предстать перед населением. Скорее всего, ему было нечего бояться, но его природная осторожность и приобретённая выучка взяли верх.

Джеральд захотел, чтобы Браслет обнаружил космические объекты, и тот показал ему несколько десятков навигационных, погодных и коммуникационных спутников на различных орбитах. Он настроился на их частоты и перехватил множество сложных зашифрованных протоколов, на расшифровку которых не имело смысла тратить время. Эфир был полон цифровых и аналоговых сигналов, и Джеральд потратил несколько часов, слушая музыкальные, новостные и развлекательные передачи. Он также обнаружил значительное количество видео-потоков, и, после раскодирования, Браслет вывел изображение на стекло кабины.

Местные жители оказались антропоморфными существами, происходящими от рептилий. У них было много человеческих черт, но, помимо них, короткие когти, зубы, как у хищников, и перья на голове. В изумлении Джеральд смотрел передачи из разных мест планеты и не мог не заметить значительную долю религиозного вещания, которое занимало, в среднем, около десяти минут в час. Религия явно играла важную роль в жизни туземцев, поскольку постоянно шли трансляции молебнов в разных храмах по всей планете. Они поклонялись нескольким богам, главным из которых был человекообразный бог с четырьмя руками и двумя крыльями.

Продолжая сканировать радиоволны, Браслет выявил лучи радаров, исходящие с планеты и, отследив их, Джеральд нашёл множество аэропортов, а разные классы воздушных судов бороздили атмосферу во всех направлениях. Браслет не отражал электромагнитные волны, и, оставаясь незамеченным, Джеральд приземлился на тёмной стороне планеты, на лесистом склоне горы, неподалёку от самого большого города, который он смог найти с орбиты. В течение нескольких часов он наблюдал за потоками транспорта вдоль магистралей и судов вдоль реки, на обеих сторонах которой раскинулся город. Затем он пролетел над городом по направлению к величественному зданию в его центре. Оно было огромным, по меньшей мере километр в ширину и до трехсот метров в высоту, с громадным металлическим и стеклянным куполом, окружённое башнями похожего дизайна.

Здание стояло посредине огромного парка с дорожками, фонтанами и прудами. Парк был ярко освещён и полон народа, гулявшего и сидевшего на скамьях и вокруг фонтанов. С высоты около трехсот метров он видел, что большинство жителей были ростом около двух метров и одеты в разноцветные наряды. У многих были украшенные перьями шляпы и трости, или посохи. Его тренированный глаз заметил также значительное количество скромно и схоже одетых лиц, которые вероятно были стражами порядка или военнослужащими.

Это было почти всё, что он собирался выяснить за ночь. Он вернулся на склон горы, где мог отдохнуть до наступления утра под кронами деревьев, но, некоторое время, он не мог заснуть из-за пения множества птиц, сверчков, и обилия светлячков. Ему предстояло снова привыкать к жизни на обитаемой планете.

Бог по необходимости

Следующим утром Джеральд пожелал, чтобы Браслет преобразовался в трёхметровое антропоморфное существо с птичьими крыльями и четырьмя руками. Он не отдавал себе отчёта, почему считал это хорошей мыслью, но удержаться от соблазна просто не мог. Он вырубил из скалы каменную плиту размером с себя и взлетел к облакам в таком облике, неся плиту в руках, а затем медленно опустился на площадь перед самым большим входом в здание, которое осмотрел прошлой ночью.

Это вызвало довольно-таки большой переполох. Толпа вокруг фонтана в центре площади расступилась, очистив пространство в пятьдесят-сто метров вокруг него. Он сложил крылья и занялся вырезанием на камне основных математических формул и графиков. Пока он работал, скромно одетые в форму лица заполнили площадь и оттеснили толпу в стороны.

Примерно через полчаса он заметил краем глаза какое-то движение у входа в здание. Процессия в составе до двадцати ящеров двигалась в его сторону. Он присмотрелся: во главе шли четверо роскошно одетых в халаты личностей, опиравшихся на посохи, за которыми следовали другие, одетые поскромнее. Все они шли между рядами вооружённых лиц в форме.

Джеральд заполнил одну сторону плиты всеми математическими и физическими формулами, которые он считал возможным понять на любом языке. Они разнились от «один плюс два равняется три», до полиномов, свойств треугольников, тригонометрии, логарифмов и экспонент. Из физики он расписал всё, от блоков и рычагов, до инерции и кругового движения и перешёл на другую сторону.

К тому времени, когда процессия остановилась примерно в тридцати метрах от места, где он стоял, её глава явно просигналила всем оставаться на месте, и четыре официальных лица направились к Джеральду и его плите. Они снова остановились метрах в трёх от него. Тогда глава обошла плиту в одиночестве и остановилась возле Джеральд, который вырезал схематическое изображение здания, перед которым он стоял. Ранее он обратил внимание на различия полов, и ему было ясно, что перед ним стояла женская особь. У неё была песчаного цвета кожа с оливковыми полосами. На голове она носила роскошную шляпу, украшенную драгоценными камнями, золотом и птичьими перьями. Её собственные перья были почти совершенно седые, а приятное лицо было изборождено морщинами. Глава процессии была, очевидно, преклонного возраста. Она опёрлась на посох и молча смотрела, как он режет по камню, тогда как остальные трое приблизились к другой стороне плиты, и было слышно, как они негромко обсуждают написанное.

Разместив серию изображений по спирали с центром в середине плиты, Джеральд изобразил вид города, в котором он находился, и протекавшей через него реки с высоты птичьего полёта; планету с её континентами, океанами и лунами; звёздную систему с планетами, крупнейшими кометами и их орбитами и, наконец, галактику, с расположением звезды в одном из её рукавов.

Закончив высекать, он отошёл на шаг и повернулся к главе процессии, которая терпеливо ждала рядом с ним. Они смотрели друг на друга в молчании несколько секунд. Затем он пригласил её жестом на другую сторону плиты, и они обошли вокруг, присоединившись к остальным трём лицам, которые по его наблюдениям были мужского пола. Глава обменялась с теми несколькими словами шипящим, но приятным голосом, и подошла поближе, чтобы рассмотреть диаграммы. Водя рукой по поверхности, она явно распознавала понятия, и он увидел в её поведении признаки того, что увиденное принесло ей облегчение. Их лица, сначала напряжённые и взволнованные, просветлели, и они оживились по мере рассмотрения знаков, обсуждая знакомые понятия и иногда немного споря. Джеральд терпеливо ждал, паря в полуметре над землёй, чтобы подтвердить свой божественный статус.

После некоторых обсуждений, они повернулись к нему, их глава вышла вперёд, и все четыре поклонились ему и представились. Имя главы было Шери́са, а остальных звали А́рмолен, Ме́надас и Харока́д. Госпожа Шериса сделала жест в сторону здания. Он указал на них, потом на себя и взмахнул в ту же сторону. Они переглянулись и горячо закивали. Явно они приглашали его внутрь. Он повернулся туда, куда все указывали, и поплыл по воздуху так медленно, чтобы они могли идти рядом. Ожидавшая их процессия расступилась, давая им пройти, сомкнулась позади и последовала за ними.

Они прошли через огромные двери внутрь. Это было административное здание. Его внешние стены были построены из гранита или облицованы им, тогда как внутренние стены были выполнены из разных сортов мрамора множества разных цветов, от белоснежного до почти красного. Великолепные колонны, статуи и вазы украшали интерьер, а картины на потолках изображали отдельных ящеров и целые сцены. Они прошли через фойе и вошли в зал заседаний с местами для примерно двухсот персон, перед которыми стоял трон под гербом и двумя флагами. Герб состоял из пера в круге из листьев над потоком воды. Один из флагов был зелёным поверх жёлтого, тогда как другой был голубым с белой полосой.

Четыре официальных лица жестами пригласили Джеральд присесть в первом ряду кресел у прохода. Он переместился туда и продолжал парить. Госпожа Шериса и господин Армолен сели рядом с ним, а господа Менадас и Харокад сели через проход. Ещё похоже одетые ящеры входили в зал и усаживались, негромко разговаривая. Звуки их шёпота слились в гул, который утих, когда другое лицо появилось из двери в глубине зала, величественной походкой подошло к трону, поклонилось присутствующим и отдельно Джеральду и уселось на трон.

Госпожа Шериса встала, вышла вперёд и обратилась к собравшимся. Она показала на большой экран, обращённый к собранию, и тот воспроизвёл съёмку событий, произошедших на площади перед зданием. После показа гул в зале возобновился. Они явно обсуждали сцены резьбы по камню, взаимных представлений и входа в здание. Джеральд чувствовал, что в атмосфере не было ни напряжённости, ни подозрительности, и решил предпринять следующий шаг. Он приземлился на пол, вышел вперёд, вызвал из одной из своих рук экран и воспроизвёл на нем знаки местного алфавита, которые сохранил из их телепередач. Он показал им одну за другой все буквы, погасил экран и стал ждать.

Прислушавшись к гулу в зале в течение нескольких секунд, господин Харокад встал, подошёл к госпоже Шерисе и обратился к собранию, время от времени указывая на Джеральд и его экран. Зал загудел ещё больше, и лицо на троне обратилось к господину Харокаду с какими-то вопросами. После краткого обсуждения господин Харокад сказал что-то более громким, чем раньше, голосом и, через некоторое время, прислуга вкатила в зал стол и кресло, за которыми вошёл сотрудник с небольшим чемоданчиком в руках. Он сел и разложил чемоданчик в вычислительное устройство. Экран под потолком зала снова зажёгся, но, на этот раз, он был заполнен образами обычных объектов, сопровождавшихся их названиями. Это была компьютерная программа обучения языку. Джеральд пожелал, чтобы Браслет считал и запомнил эти слова. Господин Харокад кивнул сотруднику, управлявшему программой. Слово за словом были воспроизведены через громкоговорители, и первые буквы каждого из них перемещались к краю экрана, образуя алфавит. Джеральд понял, что слова были отсортированы по алфавиту. Он узнавал многие из них.

Объекты на экране сменились действиями. Он смотрел, как объекты перемещались в трёх измерениях, вращались, падали и разбивались, загорались огнём и гасли, вода замерзала и таяла, всходила и садилась звезда, а, также, на многие другие явления. Спустя примерно час обучения, Браслет прошептал ему на ухо: «Мой достойный хозяин, теперь я могу переводить основные объекты и действия, но, по-прежнему, не имею представления о грамматике их языка».

Джеральд снова включил свой экран и пожелал, чтобы Браслет показал изображение его самого, спускающегося с неба на планету и приземляющегося на площади, переводя всё это на местный язык. Присутствующие оживились. Они явно были приятно удивлены тому, что спустя лишь час их гость выучил основные слова. Джеральд продолжил свою мысль: он показал им изображение себя и компьютерного оператора в комнате, обменивающихся образами и словами и собирающими слова в предложения. После краткого обсуждения между официальными лицами, эта мысль была понята и положительно воспринята, а заседание было завершено. Ящер на троне встал, поклонился Джеральду и всем остальным и вышел. Госпожа Шериса и остальные разошлись, и только господин Харокад и оператор остались. Они пригласили Джеральд перейти в другое помещение и последовали за ним через боковую дверь. Пройдя по коридору, столь же великолепно украшенному, как и фойе здания, они оказались в зале поменьше, оборудованном экранами, а также снабжённом коврами, диванами, книжными шкафами, экзотическими растениями и клетками с птицами. Сотрудник разложил свой компьютер на столе в центре зала, и господин Харокад пригласил Джеральд присесть там, где ему нравится. Тот присел над диваном, всё ещё паря в воздухе. Пока ещё он не собирался раскрывать, кто он на самом деле.

Сотрудник поклонился Джеральду, сел к столу и вывел продолжение языкового курса на экран на стене перед Джеральдом. Этот раздел содержал сведения о грамматике: времена, склонения, спряжения и так далее. Спустя ещё пару часов Браслет сообщил ему, что приобрёл достаточно сведений о грамматике. Джеральд пожелал, чтобы он перевёл его первую фразу на Я́грский – местный язык.

Он повернулся к господину Харокаду, назвал своё имя и поблагодарил того за радушный приём в этом великолепном дворце, который, как он теперь знал, назывался Советом Старейшин. Затем он поблагодарил сотрудника за простой и понятный курс обучения языку Ягра. И советник, и сотрудник встали и поклонились ему.

Господин Харокад снова сел, наклонился поближе и вежливо спросил: «Могу ли я поинтересоваться причиной вашего прибытия, Повелитель Джеральд?»

Джеральд уже давно принял решение. Он собирался сказать им чистую правду, но обёрнутую в такую упаковку, которая была бы в его лучших интересах. Поэтому он сказал: «Я – путешественник по вселенной. Я посещаю миры, и мне приятно участвовать в жизни их населения, насколько подобает, и пока это приветствуется. В мои непосредственные планы не входило посещать эту планету, но, пока я летел в пространстве на расстоянии нескольких световых лет от неё, то случайно встретил межзвёздный космический корабль, чья траектория направлена точно на вашу звезду. Я спроецировал путь этого корабля вперёд и понял, что он направляется именно к вашей планете. Корабль, о котором я говорю, всё ещё очень далеко, и прилетит он сюда только через сто семьдесят лет. Поначалу, мне было просто любопытно, куда он летел, но теперь, когда я узнал о существовании в этой звёздной системе высокоразвитой цивилизации, это мой долг – сообщить вам о возможных посетителях».

– Эти сведения крайне важны для нас и вызывают беспокойство, – ответил господин Харокад. – Но, прежде чем продолжить обсуждение этого дела, могу ли я поинтересоваться о цели Ваших странствий?

Было предельно ясно, куда он клонит. Старейшины ящеров Я́гра были обеспокоены этим внезапным, не объявленным и не отслеженным визитом, очевидно, крайне могущественного и разумного пришельца.

– Я ищу место, где мог бы жить в покое и довольстве, и где моё довольство не причинит никому неудобств или страданий. К сожалению, в моём мире, где мои способности и могущество намного превышали всех остальных, это было невозможно из-за ревности и неприязни в мой адрес.

– Мне понятны Ваши мотивы, Повелитель Джеральд, – отвечал господин Харокад. – Но могу ли я поинтересоваться, в чём, в Вашем понимании, заключаются покой и довольство?

– Это, пожалуй, один из самых трудных вопросов, на который я всё ещё ищу ответ, после посещения нескольких миров с разумной жизнью, – разъяснил Джеральд. – Вкратце, мои основные потребности включают такие природные явления, как у этой планеты: умеренный климат, доступность питьевой воды, воздуха, съедобных растений и животных и доступ к небольшой группе разумных существ, с которыми я мог бы поделиться знаниями о вселенной в обмен на такие простые поступки, как приветствие, рукопожатие и непритязательное выражение благодарности. Я не принадлежу к числу тех, кого жителям вашей планеты следовало бы опасаться. Мои возможности, как вы уже заметили, намного превышают ваши технологии, а, следовательно, в посещении вашей планеты для меня нет никакой выгоды. Ягра же, напротив, могут выиграть от этого, и я буду рад, если вы воспользуетесь моим пребыванием здесь, как подобает.

Поразмыслив о сказанном Джеральдом, господин Харокад скромно предложил: «До этого момента все мы были в замешательстве от Вашего неожиданного появления и, очевидно, забыли о законах гостеприимства. Могу ли я предложить Вам еду, напитки и место для проживания? Что бы Вы хотели на завтрак?»

– Ваше предложение гостеприимства очень своевременно и, хотя я почти не знаком с вашей традиционной едой и напитками, но ем мясо животных, птицу и рыбу, а также крабов, креветок или раков, фрукты и овощи. Если вы печёте хлеб и доите молоко своих животных, это тоже будет приятно.

– Я немедленно распоряжусь о подобающей пище для Вас, Повелитель Джеральд, – ответил господин Харокад, поднялся с дивана, поклонился Джеральду и вышел. Воспользовавшись этим, Браслет проинформировал Джеральд, что весь разговор подслушивался через микрофоны, спрятанные в комнате. В этом не было ничего неожиданного, и его это не обеспокоило. Любое сильное правительство большой страны должно было оставаться начеку с незваными гостями, вроде него.

Двери зала снова открылись, и слуги вкатили сервировочный столик со множеством блюд, мисок и кувшинов. Господин Харокад вернулся в сопровождении госпожи Шерисы. Пока слуги накрывали на стол, господин Харокад вкратце пересказал ей суть разговора с Джеральдом. Она кивала, глядя на Джеральд с интересом. Затем всех троих пригласили к столу насладиться завтраком.

Советники описали каждое блюдо Джеральду, и он выбрал тарелку каши из раздавленного зерна с нарезанными сухофруктами, овощной салат и стакан фруктового сока. Он вызвал столовые приборы из Браслета, чтобы тот проследил, что пища не повредит его хозяину. Его гостеприимные компаньоны последовали его примеру и попросили ту же самую еду. Госпожа Шериса спросила: «Простите моё любопытство, Повелитель Джеральд, могу ли я спросить? Многие члены совета посчитали Вас воплощением Дра-Хиси́нга – нашего четверорукого, крылатого божества, которого Вы напоминаете и внешне, и поступками. Являетесь ли Вы воплощением нашего верховного бога?»

Джеральд ожидал этот вопрос с момента приземления на дворцовой площади.

– Судить об этом придётся ящерам Ягра, – ответил он кратко и уклончиво. – Я предоставлю вам, ящерам этого мира, судить о моих поступках и прийти к своим заключениям.

Ответ поверг в изумление и её, и господина Харокада. Она заговорила первой: «Ваша скромность, Повелитель Джеральд, невероятна! Я глубоко тронута Вашими скромными словами. Я и другие главы старейшин уже обсудили с господином Канцлером за закрытыми дверями приближение космического корабля пришельцев. Не стану скрывать тот факт, что многие скептически отнеслись к Вашей истории, но все, разумеется, озабочены. Наша цивилизация сделала лишь первые шаги в космос, запустив спутники и зонды к нашим лунам и другим планетам. Мы, очевидно, не имеем возможности путешествовать меж звёзд, в отличие от пришельцев, о которых Вы нам сообщили».

Джеральд собирался выдвинуть это предложение, и подходящий момент наступил: «Я мог бы отправиться назад к тому кораблю, чтобы произвести осмотр, которым изначально пренебрёг. Но, для того, чтобы Совет и все ящеры Ягра были уверены в получении точной и полной информации, я советовал бы послать со мной, по крайней мере, двоих офицеров или учёных, а лучше – каждого по одному».

Советники обменялись взглядами. По кратком размышлении господин Харокад согласился, что это была хорошая мысль. Госпожа Шериса кивнула и предложила, что это соображение следовало донести до господина Канцлера и Совета, но, также, она спросила Джеральд: «Вы только что прибыли сюда, и, с Ваших же слов, корабль подлетит к нашей планете лишь через сто семьдесят лет. Уверены ли Вы, что хотите вернуться в межзвёздное пространство так скоро, не отдохнув сначала здесь?»

Джеральд отметил про себя, что госпожа Шериса отличалась гуманностью, тогда как остальные казались более практичными и эгоистичными. Несмотря на это, он просто ответил, что не считал это краткое путешествие обузой и, ради установления дружеских отношений с народом Ягра, он предоставит всё необходимое для разведывательной миссии на одном условии: её целью будет лишь сбор информации, а все решения должны будут быть приняты Советом по их возвращении, когда все факты будут собраны, представлены, и рассмотрены.

После ещё некоторого размышления оба советника согласились, что Совет должен быть проинформирован о предложении и его условиях. Опытные политики не собирались ничего обещать. Этого следовало ожидать, и Джеральд не удивился, ведь все ключи были у него в руках, и ничего бы не произошло без его согласия, понимали ли это хозяева, или нет. Он не собирался уступать, даже если бы Совет не согласился на его условия.

Сыграть бога

После завтрака оба советника извинились и вернулись на заседание Совета, чтобы сообщить новости. Джеральд мог подождать в зале, если, конечно, он не желал заняться чем-то другим. Он спросил, нет ли по близости парка, где он мог бы осмотреть растения и, возможно, животных из разных уголков планеты. Во дворце действительно был небольшой ботанический сад, и его смотритель был вызван, чтобы предоставить Джеральду экскурсию. Смотритель был, вероятно, одного возраста с госпожой Шерисой и очень гордился садом под своим наблюдением. Он представился: Орме́лас Песчаный Берег, смотритель ботанических садов.

Они направились в сад и прошли через несколько коридоров в круглый зал в одном из крыльев дворца. Форма сада соответствовала ранним наблюдениям Джеральд о географии планеты, и он спросил, в этом ли состоял план. Смотритель Ормелас радостно улыбнулся и подтвердил, что именно этого он и добивался: во дворце было два сада, и форма каждого соответствовала одному полушарию: северному и южному. Он произнёс воодушевлённую лекцию о растениях и животных разных регионов северного полушария планеты, подчёркивая их важность в экономике, традиционной медицине, искусствах и фольклоре, и, спустя час, Джеральд получил исчерпывающие сведения о климате и флоре Хирсанта́йны – так называлась планета на языке Ягра. Каждая секция сада, представлявшая соответствующий регион, содержала скульптуры животных побольше, а небольшие животные, птицы, рептилии, амфибии, рыбы и некоторые насекомые жили в клетках, аквариумах и террариумах.

Когда экскурсия завершилась, Джеральд спросил Ормеласа, могли ли они посетить и парк южного полушария. Польщенный его интересом, смотритель охотно согласился и провёл Джеральд в другое крыло здания, где находился второй сад.

– Из Ваших комментариев у меня складывается впечатление, что существуют значительные культурные различия между северным и южным полушариями Хирсантайны, – отметил Джеральд. – Так ли это?

– Вы абсолютно правы, Повелитель Джеральд, – огорчённо подтвердил Ормелас. – Север принадлежит Ягра, которые высоко цивилизованные, технологически продвинутые, традиционно мирные и гостеприимные. Но юг совершенно другой: он более переменчив из-за постоянных конфликтов между племенами Шела́т и Хаби́с. Они несколько отстают в экономике и технологиях, но тем не менее очень воинственные и крайне религиозные. Они, конечно же, чтят традиции гостеприимства, как и мы, но склонны к хаосу и конфликтам. Вдоль южной границы Яградо́ма почти постоянно происходит хотя бы одна стычка, а между Хабисдо́мом и Шелатдо́мом гораздо больше. К югу от границы никогда не будет мира, если Дра-Хисинг не пожелает положить конец этому нежелательному состоянию дел. Каждая из этих войн унесла слишком много жизней нашей молодёжи.

Как только они закончили экскурсию, господин Харокад догнал их с просьбой, чтобы Джеральд присоединился к заседанию Совета для обсуждения разведывательной миссии. Джеральд поблагодарил смотрителя за экскурсию и последовал за господином Харокадом в небольшой зал с овальным столом примерно на пятнадцать-двадцать персон. Господин канцлер, госпожа Шериса, господа Армолен, Менадас и несколько других, которые ещё не представились Джеральду, сидели вокруг стола. Канцлер пригласил его сесть там, где ему угодно и, наконец, представился: Симда́л Берег Реки, бывший всю жизнь фермером, а оказавшийся канцлером Совета Старейшин.

– С фермером держи ухо в остро! – подумал Джеральд, а вслух сказал. – Рад познакомиться с Вами, канцлер Симдал. О чем бы Вы хотели говорить со мной?

Канцлер произнёс краткую речь: «Мы все узнали от господина Харокада, что Вы, Повелитель Джеральд, внесли очень интересное предложение касательно приближающегося космического корабля. Не стану отрицать, что Ваша помощь в этом деле значительно упрощает нашу ситуацию. Без неё, наши ящеры были бы вынуждены затратить колоссальные усилия, чтобы развить технологию космических путешествий хотя бы, чтобы достичь внешних планет нашей системы, а Вы предложили доставить команду наших офицеров на расстояние нескольких световых лет. Как глава правительства, я хотел бы получить гарантию жизни и здоровья наших ящеров. Как Вы планируете достичь объекта в космосе, летящего с огромной скоростью так далеко от нашей звезды?»

Джеральд не собирался сообщать им об источнике своих способностей. Он встал и взлетел над полом, вызвал стеклянную капсулу вокруг себя, убрал её и ответил: «Я путешествую по космосу, когда и куда пожелаю. Я могу предоставить удобный и безопасный космический корабль сопровождающим офицерам, а также позабочусь о воде, воздухе, обогреве и защите от радиации и мусора».

Он приземлился, вытянул все четыре руки вперёд, пропустил электрические разряды между ними, охладил воздух между ладонями, так что они покрылись инеем, потом раскалил их докрасна и остудил до комнатной температуры.

– Нет ничего такого, что мне не подвластно, – завершил Джеральд. – Когда я предлагаю помощь, то делаю это от чистого сердца, поскольку мне нет нужды доказывать мотивы своих поступков. Ящеры Ягра могут принять мою помощь или отвергнуть её – это ваше личное дело.

Сказав это, он сел и сложил руки. Официальные лица вокруг стола обменивались взглядами и переговаривались некоторое время, пока не заговорила госпожа Шериса. Моментально воцарилась тишина. Её явно уважали.

– Я считаю, что, во-первых, мы должны выразить нашу благодарность Повелителю Джеральду, – сказала она, и он заметил в её голосе досаду. Вероятно, это был далеко не первый раз, когда советники медлили и лавировали: – Наш почётный гость занимался своими делами и увидел что-то необычное. Он мог бы просто продолжить свой путь, но, вместо этого, потратил время на расследование и пролетел огромное расстояние, просто, чтобы проверить, были ли причины для беспокойства. И, теперь, он предлагает помощь и гласность, не прося взамен ничего, что бы выходило за рамки нашего традиционного гостеприимства. Кто-нибудь возражает?

Разные степени отрицания послышались вокруг стола: от осторожных «нет…» до решительных «Нет!» Она обвела глазами стол: никто не возражал.

– Настаивает ли кто-то за этим столом на вынесении вопроса на рассмотрение полного заседания Совета для голосования? – продолжила госпожа Шериса. – Или мы достигли согласия, что миссия должна быть одобрена здесь и сейчас?

Опять поднялся гул, но никто не ответил. Канцлер Симдал просто сказал: «Вот и решили: мы вызовем Главнокомандующего и Верховного Учёного, и поручим им задачу отобрать учёных и офицеров для миссии. Другие предложения есть?»

– Я настаиваю, что они должны быть выбраны из числа добровольцев, – вмешался Джеральд. Он хотел исключить возможность оказания давления на будущих членов своей команды. Затем он продолжил. – Я оставляю за собой право расспросить команду и отвергнуть тех, кого я посчитаю непригодными к миссии. Обещаю не злоупотреблять этой властью. Вам, также, следует принять во внимание секретность, так как информация о возможном приближении корабля пришельцев может вызвать панику, восстания, накопление запасов продовольствия и других товаров, и прочие нежелательные формы поведения среди населения. Это заседание следует оставить в тайне, пока мы не добудем исчерпывающую информацию, если конечно у вас нет законов, обязывающих вас придать дело огласке, о которых мне не известно.

Внимательно рассматривая реакцию на свои слова в видимом, инфракрасном и тепловом диапазонах, он заметил, что советники не были полностью довольны ситуацией, где их власть оказалась ограничена посторонним. Он заметил сжатые челюсти, сдавленное дыхание, закаченные глаза и другие признаки напряжённости. Но всё равно никто не возражал открыто, и он решил, что результат заседания был совершенно удовлетворительным, хотя ему и следовало продолжать быть осторожным, как с любым правительством сильной цивилизации, особенно находящейся в состоянии войны с соседями. Но это недовольство промелькнуло и сменилось новой тревогой, которую он только что озвучил.

После продолжившихся вокруг стола гула и обмена взглядами, господин Симдал подытожил всё так: «Требования Повелителя Джеральд вполне резонные. Он предоставляет возможность путешествия по космосу, которое, иначе, было бы нам не по силам, и, вполне разумно, накладывает определённые ограничения на выбор своих спутников. Эти требования выглядят уместными настолько, что нам следует их принять. Есть ли у кого-то возражения?»

Опять поднялся гул, после чего Канцлер положил ладони на стол перед собой и распустил заседание со словами: «Вот и ладно, решение мы приняли: пусть соответствующие ведомства займутся воплощением нашего плана в жизнь. Верхний Совет получит отчёт о прогрессе, но я прошу, вернее настаиваю, чтобы ничто из обсуждаемого сегодня не покидало эти стены. Хочет ли кто-либо высказать возражения или соображения?»

– Мы всегда надеялись на лучшее, а готовились к худшему и эта привычка вела ящеров Ягра безопасным путём много веков, несмотря на повторявшиеся нападения коварных Шелат и Хабис. – вступила госпожа Шериса. – Каждый из нас помнит ситуации, где информация должна была быть сохранена в секрете: иногда, пока дело не было завершено, а в другие разы, пока решение не было найдено. И тогда населению сообщали, а оно принимало решения и делало выбор по зрелом размышлении. Этот случай ничем не отличается.

С этими словами она встала, поклонилась всем и вышла за дверь. Остальные последовали за ней, и скоро только Джеральд и Канцлер остались за столом. После того, как дверь закрылась за последним членом Совета, господин Симдал издал глубокий вздох и откинулся на спинку кресла, глядя на Джеральд. Он явно устал.

– Повелитель Джеральд, – сказал он. – Верите ли Вы мне или нет, я фермер по профессии и в душе, хотя и наделённый большой властью. Я думаю и чувствую, как фермер. Десятилетия назад меня волновали приближающиеся грозы и наводнения, засуха и мороз, которые могли повредить моим полям и садам, но сейчас я должен заботиться о вещах, оказывающих влияние на всю нашу страну и всех её ящеров. Это нагрузка, которую становится нести всё тяжелее с каждым проходящим годом. А теперь ещё это возможное вторжение пришельцев у меня на шее, с которым я не имею никакого опыта. Я не знаю, что Вы и кто Вы, но, по крайней мере, у Вас есть опыт путешествий меж звёзд. Можете ли Вы сказать мне, что мне делать? Следует ли увеличить нашу армию, построить убежища, запастись припасами?

– Я прекрасно понимаю Ваши затруднения и хотел бы дать Вам прямой и понятный совет! – отвечал Джеральд. – Но, до того момента, когда я доставлю ваших лучших разведчиков на корабль пришельцев; пока мы не проникнем внутрь и не увидим своими глазами, что там находится; и пока мы не доставим наши наблюдения в Совет, Вам следует перестать волноваться и вернуться к Вашим обычным обязанностям и повседневной жизни, как если бы ничего вообще не случилось. Волноваться о будущем бесполезно, поскольку оно ещё не наступило. Волноваться о прошлом бесполезно, поскольку оно уже прошло. Это – сегодня, где каждый должен жить. Предоставьте исполнительной власти сделать своё дело по отбору разведчиков для нашей миссии, дайте мне с ними поговорить, дайте нам слетать туда и обратно, а когда у нас будут все факты, все сядут вокруг стола, обдумают всё и примут хорошее решение. Вот весь совет, который я могу Вам дать.

Канцлер вздохнул, но выпрямил спину и посмотрел на Джеральд с некоторым облегчением. Он признался: «Я чувствую себя лучше, несмотря на вес этой новой тревоги, которая, поначалу, угнетала меня. Благодарю Вас, Повелитель Джеральд, за всё, что Вы делаете. Могу ли я спросить Вас, что Вы планируете предпринять в предстоящие несколько дней или недель, сколько бы ни заняло у нас найти квалифицированных добровольцев? Хотите ли Вы остаться здесь во дворце или найти другое пристанище? У нас есть множество храмов, и каждый из них будет счастлив предоставить Вам покои».

Джеральд объяснил, что хотел бы посмотреть на планету в целом и что надеялся найти небольшой участок земли где-нибудь в горной местности, построить там дом, посадить сад и вести мирную жизнь в уединении. Единственное, что ему нужно было знать – это какая земля была свободна.

Канцлер Симдал оказался рад поговорить на эту тему, которая была ему, как фермеру, очень хорошо знакома. Он принялся объяснять, что у городов есть границы, а земля вокруг них принадлежит, главным образом, фермерам, но владеют они только собственными участками под их домами, полями и, зачастую, лесополосами, непосредственно примыкающими к полям, тогда, как остальные просторы лесов, степей и гор между поселениями фермеров считаются общественными землями, на которых каждому разрешено селиться, вставать лагерем, охотиться и рыбачить. Джеральд мог построить дом где угодно на таких землях, особенно в горах, где у Ягра были только хорошо заметные горные разработки.

– Раз так, то я вернусь во дворец, скажем, через три дня, чтобы узнать, как обстоят дела, – сказал Джеральд. Он покинул дворец через главные ворота и полетел на север к горам, которые заметил ранее во время осмотра планеты. Он летел над шоссе, по которым ползли грузовики, автобусы и автомобили. Сначала он летел над лиственными лесами, потом над хвойными, пока не увидел небольшой городок у подножия горных хребтов. Здесь он нашёл долину, уходящую в горы, по дну которой тёк ручей, стекавший с небольшого плато, где он и приземлился. Осмотревшись, он решил, что это было прекрасным местом для дома. Тут была вода из ручья, стекавшего с ледников выше в горах, свежий воздух, густой лес со всех сторон и ни души вокруг. Он расчистил достаточно места для дома, сада и бассейна и выровнял площадку под них. Затем он переработал несколько ближайших скал в известь и отлил из неё стены и забор вокруг. Он просверлил шурфы глубоко в скалы и установил тепловые трубки для отопления и производства энергии, чтобы не нуждаться в электричестве со стороны. Временно, он оставил окна и двери запечатанными, пока у него не найдётся больше времени на изготовление стекла и рам. Три дня прошли в этих трудах.

Космическая разведка ящеров

Джеральд вернулся во дворец Совета Старейшин на четвёртый день. Его сразу же провели в зал Верхнего Совета, и вскоре к нему присоединились Канцлер и четверо знакомых советников. Его проинформировали, что военное и научное министерства выдвинули шестерых добровольцев, которые составят команды первого, второго и третьего предпочтения, а в случае, если Джеральд отвергнет кого-то из них, будет дополнительный отбор. Оба министра должны были скоро прибыть, а потом Джеральд мог встретиться с кандидатами.

Вскоре Главнокомандующий и Верховный Учёный прибыли и были представлены Джеральду. Главнокомандующий Фэнк был невысокий, среднего возраста и плотного телосложения. У него была коричневая кожа с тёмно-зелёными полосами. Перья у него на голове начали седеть с концов. Верховный Учёный Э́ворис была постарше, её перья были так же белы, как у госпожи Шерисы, а кожа была тёмно-фиолетовой с пятнами посветлее.

Господин Харокад запросил отчёт от обоих, и Эворис раздала копии трёх личных дел, а затем кратко прокомментировала карьеру и достижения всех трёх кандидатов. Они участвовали в проектах армии и, помимо учёных степеней, прошли обучение в авиации или флоте, в какой-то мере, во время недавних конфликтов с южными племенами. Фэнк тоже раздал три личных дела. С его слов, все три были примерными офицерами, отличившимися ветеранами войн на южной границе и были высоко образованы.

Джеральду было пора принять решение. По прочтении личных дел он спросил обоих министров, имели ли добровольцы возможность поработать вместе, и каков был результат. Согласно министрам, они все были отобраны в результате тщательной проверки их психологических профилей, но до этого не встречались. Тогда Джеральд попросил о встрече с добровольцами и предложил, что её неплохо было бы устроить в неофициальной обстановке, например в саду северного полушария. Об этом распорядились, и участники встречи переместились на скамейки в саду, куда вскоре прибыли и добровольцы.

Их представили Джеральду: ящеры А́рбет Серебряная Поляна и Ха́лок Зыбучие Пески, и ящерица Нарика́ти Вершина Холма были в военной форме разных родов войск. Остальные были ящер Сада́рис Травяное Поле и ящерицы Ма́гадин Песчаная Пустошь и Зэ́йнид Холодные Ветры, одетые в гражданское. Все видели Джеральд впервые и выражали разные степени удивления. Он решил разрядить обстановку и спокойно пересказал им свою историю. Он говорил о путешествии по космосу в поисках планеты, где он мог бы провести несколько веков в спокойном уединении; об обнаружении громадного космического корабля, летящего с огромной скоростью, с помощью некоего гравитационного поля; о том, как он заинтересовался происходящим, проложил курс корабля и, в конце его, нашёл Хирсантайну; и как, в конце концов, он предложил организовать разведывательную миссию к кораблю.

– Правильно ли я понимаю, что все шестеро из вас – добровольцы? – удостоверился он. Все подтвердили своё добровольное участие.

– Вы, конечно же, испытаете значительное ускорение во время взлёта и посадки на планету, а также во время манёвров в космосе. Нам придётся быстро разгоняться, чтобы сравняться в скорости с кораблём. У всех ли вас есть адекватная тренировка, чтобы справиться со значительным ускорением?

И снова все шестеро подтвердили, что они летали на реактивных самолётах и могли бы повторить это в любое время.

– У кого из вас есть опыт сбора разведывательных данных за линией фронта, осмотра ничьей земли, или работы под прикрытием? – был его следующий вопрос. Арбет и Нарикати ответили утвердительно, а все гражданские отрицательно.

– Разумеется, я не ожидал от учёных обладания таким опытом, но, что насчёт Вас, офицер Халок? – спросил Джеральд.

– Нет, Повелитель Джеральд, – ответил офицер. – Я не имею опыта за линией фронта и в разведке. Я – пилот истребителя, и имею опыт в передаче данных и электронике, но участие я принимал только в боевых полётах.

Тут главнокомандующий Фэнк вступил в разговор:

– Повелитель Джеральд, считаю своим долгом разъяснить, что, несмотря на тлеющие конфликты вдоль южной границы Яградома, Хирсантайна, всё же, довольно мирная планета. У нас не было настоящих крупномасштабных войн около ста лет, и эти офицеры, включая меня самого, только участвовали в ограниченном числе приграничных стычек. Мы всё равно поддерживаем военный паритет, но, в целом, ситуация далека от критической, а все три главные державы содержат армии менее чем в одну десятую долю процента их населения. Ящеры Ягра осознают важность поддержания мира, и мы тренируем нашу молодёжь в искусстве войны, но значительная часть населения никогда не использовали оружие и боевые искусства.

– Я непременно учту это, Главнокомандующий, – ответил Джеральд. – Теперь я могу подойти к делу с учётом этой информации, хотя раньше рассматривал его с несколько иной перспективы.

Тут он вытянул вперёд одну из рук и раскрыл ладонь. Он держал в ней две коротких палочки, жёлудь, три камешка, ракушку и две шишки. Спустя несколько секунд он прикрыл их ладонью другой руки и незаметно удалил один из предметов. Тогда он попросил всех составить список предметов. Каждый из добровольцев вытащил карманный компьютер и принялся писать, кроме Нарикати, которая быстро набросала схематический рисунок. На несколько секунд он приподнял ладонь, потом сжал кулак и попросил записать, что изменилось. И снова все принялись писать, а Нарикати просто зачеркнула одну из картинок.

Джеральд расспросил добровольцев об их записях. Арбет, Магадин и Зэйнид неправильно определили число камешков, но заметили, что он удалил палочку. Халок правильно определил все предметы, но ошибался об удалённой палочке. Нарикати и Садарис всё отметили правильно. Тогда он спросил Нарикати:

– Офицер, я заметил, что вы сделали схематическую зарисовку предметов, вместо того, чтобы записать. Можете ли объяснить, почему?

– Я могу рисовать, не отрывая моих глаз от сцены, и это быстрее, чем письмо, – был её ответ.

Затем он вытянул вперёд свои четыре руки и попросил добровольцев сказать ему, были ли они холоднее или теплее, чем температура замерзания воды. Они прикоснулись к его рукам, один за другим, и все гражданские исследователи правильно ответили на его вопрос. Он заметил, что прежде, чем коснуться его руки, Нарикати прикоснулась пальцем к кончику языка, но коснулась её сначала другими пальцами. Она также правильно ответила, в то время как Арбет и Халок ошиблись.

– Зачем Вы прикоснулись пальцем к губам, и почему Вы сначала прикоснулись другими пальцами? – спросил он Нарикати, решив, что все гражданские исследователи имели или подготовку, или опыт определения температур.

– Я хотела убедиться, что моя слюна замёрзнет при прикосновении к холодной поверхности и, в общем, увеличить скорость передачи теплоты между Вашей и моей руками, – ответила она. – Но, если бы Ваша рука была слишком холодной, мой палец примёрз бы, и его было бы больно отдирать, поэтому сначала я попробовала другими пальцами.

Молодая ящерица была осторожной, скорой на ум и обладала хорошей смекалкой, но, также, умела доверять вышестоящим, следовательно, она становилась кандидатом номер один. После ещё нескольких проверок Джеральд объявил, что он отобрал офицера Нарикати и исследователя Садариса для команды первого выбора, а выбор остальных оставляет на усмотрение министров. Он предложил, что каждую команду следовало прогнать через тренировочный полет в космос и обратно, чтобы дать им привыкнуть к ускорению и невесомости, как только они будут готовы. Это заняло бы примерно час на группу. После краткого обсуждения между ними и министрами, его первая команда подтвердила свою готовность, но остальные должны были выполнять свои обязанности и согласились на тренировку на следующий день, что всех устроило.

Джеральд проводили на площадку в парке позади дворца, где он расправил крылья и превратил их в платформу под ногами и стену вокруг них. Затем он вызвал два кресла впереди себя для своих спутников и пригласил их присесть. Когда они заняли свои места, он запечатал капсулу стеклом впереди, оторвался от земли, развернулся в сторону неба и медленно превратил их кресла в прямые лежаки с полостями, идеально соответствующие их телам. Потом он плавно ускорился в направлении космоса, покинул атмосферу и занял высокую орбиту.

– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил он команду. Нарикати была в порядке, тогда как Садарис ощутил онемение в спине и ногах, что было нормально для занятого сидячей работой, пусть даже хорошо подготовленного, как он. Джеральд развернул капсулу к планете. Оба ящера впервые в жизни видели её из космоса и в кабине послышались звуки удивления и восхищения. Они летели над южным полушарием, с её пустынями, горными хребтами и несколькими морями.

Садарис указывал на одну за другой черты местности, называя их: «Вы только посмотрите на Море Тысячи Островов – отсюда оно кажется таким мелким!» Или: «Хребет Обдар-Ка – а их ледники-то распространяются дальше, чем можно было предположить!»

– Вы хорошо знаете географию Хирсантайны? – спросил его Джеральд.

– Конечно, – отвечал Садарис. – В моей области – реактивное движение – мне пришлось попутешествовать, включая несколько инспекций военных объектов Шелат и Хабис, когда у нас с ними были военные договора. География – одна из моих любимых наук.

– А как насчёт Вас, Нарикати, какое у Вас впечатление от вида на Вашу планету из космоса?

– Я потрясена и взволнована, – горячо ответила она. – Она огромна, когда мы видим её внизу, и любое путешествие занимает много времени, но, когда я смотрю на неё из космоса, через всего пятнадцать минут от взлёта, становится ясно, что она – только маленький камешек в огромной вселенной. Думаю, что то, что Вы на нашей стороне – это благословение, тогда как, если бы нам пришлось столкнуться со столь могущественным противником, у нас не было бы ни малейшего шанса.

– А если бы такое произошло, что бы чувствовали ящеры Ягра? – осторожно спросил он.

– Яградом всегда был свободным. Мы не знали угнетения, в отличие от юга, где Хабис были под гнётом Шелат, пока они не восстали двести лет назад и не завоевали независимость. С тех пор они пребывают в непрекращающихся конфликтах. Если бы Ягра пришлось сдаться непреодолимой силе, мораль, вероятно, упала бы, но кто знает…

– Вот зачем вы сейчас со мной, – успокоил их Джеральд. – Никто из нас не знает, что несёт с собой приближающийся космический корабль, и каковы намерения его пассажиров, если конечно он переносит разумную жизнь. Мы возвращаемся на поверхность, или вы бы хотели завершить полный оборот?

Оба пожелали остаться в космосе подольше, чтобы увидеть больше своей планеты. Джеральд был в восторге от их энтузиазма, поэтому остался на полярной орбите, пролетев над Хабисдомом в южном полушарии с его полярной шапкой, где его спутники одновременно воскликнули: «Смотрите, айсберги!» – и было слышно больше восклицаний, от чего у Джеральд появилась улыбка. После многих лет одиночества, он наконец оказался в компании существ, которые ценили красоту вселенной так же, как и он сам.

Они прошли над Южным Полюсом на ночную сторону планеты. В малонаселённом Шелатдоме было видно лишь несколько светлых пятен тут и там, поэтому, в почти полной темноте, глазу было не за что ухватиться. Он сказал им, когда они пересекли экватор в северное полушарие с его океанами, едва различимыми в свете, отражённом от малой луны Хирсантайны. Они видели освещение вдоль магистралей и в городах, но сказать точно, над чем они пролетали, было сложно. Только, когда капсула прошла над Северным Полюсом и вернулась на дневную сторону, они увидели сначала тундру, а потом и тайгу Яградома, простиравшиеся на сотни километров. Садарис продолжил называть места, включая крупные города, реки и моря. Джеральд искривил орбиту, чтобы вернуться в столицу, и вскоре они приземлились на том же самом месте, откуда взлетели. Там он превратил капсулу обратно в крылья, и его спутники сошли на твёрдую почву. Нарикати держала Садариса за руку, поскольку он не привык к движению по воздуху с высокой скоростью и чувствовал лёгкое головокружение. Он сделал несколько шагов, подшучивая о своём состоянии, и вынужден был схватиться за её плечи, чтобы не упасть. Джеральд был доволен тренировкой. Эти двое успешно работали вместе и явно ладили.

Сотрудники и охранники дворца собрались, чтобы предоставить помощь добровольцам, и Джеральд сказал им о своём плане дать офицеру Нарикати и исследователю Садарису отдохнуть пару дней. Тогда он вернётся, и если не случится ничего непредвиденного за это время, его команда отправится на разведку. Раз события развивались так быстро, он не видел смысла в немедленной тренировке второй и третьей команд на следующий день, поскольку это можно было сделать днём позже, если бы что-то произошло с первой командой.

Он посоветовал предоставить этим двоим запас еды на несколько дней, которую они могли бы принимать в невесомости, а он предоставит воздух и воду. Пожелав всем удачи, он вернулся к своему дому на горном плато в северных горах. Там он продолжил строительство великолепного особняка, украсив его цветными витражами, скульптурой, мозаичными полами, лестницами и перилами. Следующие два дня прошли в изготовлении мебели и других предметов интерьера из дерева, которое он добыл в лесах по всей планете, пока отведённая из ручья вода заполняла его крытый бассейн.

Два дня пролетели довольно быстро, даже при том, что они были длиннее, чем привычные ему. Джеральд прибыл в парк у дворца Совета, и, по приземлении, оставленные там стражники сообщили ему, что советники, министры и его спутники будут оповещены и вскоре прибудут для отлёта. Госпожа Шериса и господин Армолен прибыли первыми, поприветствовали Джеральд и подтвердили, что всё было готово к отлёту. Затем вышли из дворца и присоединились к советникам главнокомандующий Фэнк и верховный учёный Эворис. Они подтвердили, что команда была готова и вскоре прибудет.

Подъехал микроавтобус, из которого вышли офицер Нарикати и исследователь Садарис, одетые в лётные костюмы с дыхательными устройствами в рюкзаках за плечами. Браслет прошептал на ухо Джеральду: «Ионизирующая радиация, источник, возможно, плутоний за бериллиевыми экранами».

Джеральд ожидал чего-то в этом роде. Он вызвал стеклянную стену между членами его команды и остальными, и громогласно заявил: «Этим двоим не понадобятся устройства в их рюкзаках».

Главнокомандующий попытался возразить: «Но мы же следуем протоколу для непредвиденных обстоятельств!»

Джеральд пожелал, чтобы Браслет увеличил его костюм примерно в два раза, распростёр крылья и пожелал раскалить их до оранжевого каления за доли секунды. Каждый почувствовал на себе волну жара, и он решил, что это должно было быть достаточно убедительно. Тогда он повторил голосом, который прогремел через парк, и от которого затряслись стекла в окнах дворца: «Мы приняли решение: только сбор информации».

Госпожа Шериса вышла вперёд, сделав остальным жесты соблюдать спокойствие, поклонилась Джеральду и принесла извинения: «Повелитель Джеральд, я глубоко сожалею о случившемся. Пожалуйста, поймите, что мы опасаемся за нашу цивилизацию, а страх – плохой советчик. Главнокомандующий Фэнк, распорядитесь, пожалуйста, чтобы эти штуки удалили и отправили подальше отсюда».

Джеральд вернулся к своему обычному размеру и убрал стену. Прислуга помогла его спутникам снять рюкзаки, удалила металлические контейнеры, погрузила их в микроавтобус и уехала. Тогда он вызвал капсулу, как и вчера во время тренировки. Нарикати и Садарис подобрали свои полегчавшие рюкзаки и заняли свои места. Он запечатал кабину и взлетел, не сказав больше ни слова. Он поднимался сквозь атмосферу медленнее, чем на тренировке, чтобы обменяться несколькими словами со своими спутниками. Его рассердило такое изменение плана, хотя он вполне ожидал что-то в этом роде.

– Сказали ли вам, что на вас были атомные бомбы? – спросил он сердито.

Те обменялись взглядами, и Нарикати заговорила первой:

– Это должно было быть секретной информацией, но, принимая во внимание необычность ситуации и участие такой силы, как Вы, Повелитель Джеральд, я больше не уверена, что обычные законы остаются в силе. Не буду лгать: нас попросили активировать и оставить на корабле атомные бомбы, прежде чем мы бы вернулись.

Садарис подтвердил её слова:

– Нас спросили, согласны ли мы принести жертву ради ящеров Ягра, и лично я был не в силах отказаться.

Джеральд хотел оставить этот инцидент позади, чтобы они о нем больше не беспокоились. Он просто сказал им, что если бы они нашли явные признаки неоправданно агрессивных намерений и не могли бы надеяться на мирное решение проблемы, он бы уничтожил корабль своими средствами. Но он чувствовал, что это было его ответственностью – предотвратить насилие и использовать любую возможность решить дело миром. Следовательно, им и в самом деле не были нужны бомбы. Его главной задачей было собрать информацию в присутствии двух уважаемых профессионалов, которые могли бы прийти к собственным выводам.

– Я надеялась на это, – сказала Нарикати. – Внезапно получить власть испарить тысячи, а может быть, и миллионы разумных существ, было очень тяжёлой ношей, и я рада, что Вы сняли её с моих плеч.

– Исследовать космический корабль такого масштаба, летящий на такой огромной скорости на такое огромное расстояние через космос, заполненный астероидами самых разных размеров – это уникальная возможность, предоставленная нашей цивилизации – воскликнул Садарис. – Я чувствовал себя крайне угнетённым этой обязанностью уничтожить его и рад, что больше не должен приводить это решение в исполнение.

– Вот и отлично – завершил это обсуждение Джеральд. – Никто из нас не кровожаден, и никто не движим одним лишь страхом. Мне легко оставаться спокойным и уравновешенным, поскольку это – не мой мир под угрозой, но я хочу, чтобы вы знали, что жизни ваших ящеров я принимаю почти также близко к сердцу, как и вы.

– Спасибо Вам, Повелитель Джеральд! – воскликнули оба почти одновременно. Нарикати гадала, как бы Джеральд уничтожил корабль, который он сам описал, как огромный, но не хотела думать об этом и решила не спрашивать. Через несколько минут восходящего курса они покинули атмосферу и оказались в космосе. Оттуда Джеральд развернулся в направлении корабля пришельцев и пронзил пространство в точку поблизости от места, где тот в данный момент находился. Там он нашёл корабль, снова развернулся и пожелал, чтобы Браслет разогнался до той же самой скорости для приближения к кораблю. Ускоряться пришлось очень быстро и, когда, спустя несколько часов, они, наконец, поравнялись с кораблём, все чувствовали себя уставшими и нуждались в отдыхе.

В летающей крепости

В почти полной темноте на фоне далёких звёзд они увидели силуэт гигантской пирамиды. Поверхность почти не отражала видимого света. Оставаясь примерно в километре от неё, Джеральд пожелал облететь корабль, постепенно осматривая его в разных диапазонах спектра в поисках лучшего изображения. Наконец Браслет нашёл подходящую частоту, и они рассмотрели ряды параболических антенн, расположенных по периметру основания пирамиды. Они смотрели вперёд по курсу, располагаясь на откидных мачтах, уходивших под дно пирамиды, скорее всего для периодического ремонта при повреждениях космическим мусором.

– Вероятно, время от времени, корабль пришельцев сканирует пространство впереди в поисках объектов, которые могут повредить его при столкновении и, или предпринимает манёвр уклонения, или уничтожает их с большого расстояния, – предположил Джеральд. – Но для этого ему понадобились бы выкидные баллистические, пучковые или ракетные орудия. Нам следует держаться в стороне от его курса, чтобы не оказаться под обстрелом, поэтому я предлагаю не приближаться к нему с боков. Если они построили корабль, чтобы он выдерживал удары мелких камешков, он, вероятно, покрыт броневыми пластинами на обращённых вперёд сторонах, и нам лучше войти со стороны основания.

В тепловом диапазоне стало видно, что по периметру пирамиды под обшивкой идёт спиральный тоннель, ведущий от основания до самой вершины. Джеральд предположил, что тоннель мог использоваться для ремонта обшивки. Они могли попытаться проникнуть в этот тоннель со стороны основания. Садарис согласился и Нарикати тоже. Джеральд приблизился к кораблю с одной из сторон, где не было заметно микроволнового излучения. Браслет не чувствовал электромагнитных полей, исходящих от корабля, за исключением периодических импульсов от антенн радаров, обращённых вперёд. Корабль, казалось, был полностью обесточен или погружен в глубокий сон. Джеральд поделился наблюдением со своими спутниками. Садарис был крайне удивлён, поскольку ожидал, что значительная мощность должна была расходоваться на поддержание двигателей, которые генерировали гравитационную аномалию, тянувшую корабль вперёд. Они приблизились к основанию в поисках удобного места для проникновения вовнутрь. Вскоре оно было найдено, и Браслет прошёл через обшивку, запечатав её за собой и восстановив её исходное состояние. Они находились внутри тоннеля, ведущего по внутренней стороне обшивки вдоль периметра пирамиды.

– В какую сторону мы направимся сначала? – спросила Нарикати. – К вершине, или к центру основания?

Садарис предложил исследовать хотя бы несколько витков в сторону вершины, поскольку было вероятно, что он не соединялся с внутренними отсеками, а использовался только для ремонта броневых пластин. Они могли узнать что-то ценное на первых витках, а затем вернуться вниз, где, вероятно, находился вход внутрь. Это имело смысл, и Джеральд направился вверх по тоннелю, который был квадратным в сечении и имел четыре пары рельсов: по одной в середине каждой из сторон и по углам.

– Вероятно такое количество рельсов нужно для избыточности на случай, если что-то пробило оболочку и повредило некоторые рельсы, – предположил Садарис.

Из радиуса поворота в углах пирамиды Джеральд оценил, что вагоны, двигавшиеся по этим рельсам, должны были быть длиной между двадцатью и тридцатью метрами. Они углубились в тоннель, наблюдая проложенные вдоль него армированные электрические кабели и массивы датчиков, установленные на внутренней стороне оболочки и вдоль тоннеля, но Браслет не обнаружил в них электрических сигналов.

– Эти сенсоры, вероятно, фиксируют вибрацию от попадания космического мусора в броневые плиты и, только тогда, отправляют вызов ремонтному вагону, – предположил Садарис. – Если Вы, Повелитель Джеральд, не чувствуете электрических сигналов вокруг нас, вероятно, это означает, что разработчики корабля не ожидали вторжения, которое бы их обеспокоило, иначе бы они установили датчики движения.

– Или они понимали, что, если кто-то проник через оболочку внутрь корабля, было бы уже поздно, – вступила в беседу Нарикати.

– Может быть и другое объяснение, – внёс свою лепту Джеральд. – Они не могли себе позволить подавать питание на датчики движения все время полёта или не ожидали, что они могут прослужить достаточно долго без постоянного ремонта. Нам, наверное, следует вернуться к основанию корабля, раз мы прошли значительное расстояние и не нашли ничего, кроме стен. Кстати, а из чего они сделаны?

Он вызвал щуп и коснулся внешней стены. Она состояла из сплошного карбида вольфрама. У этой цивилизации была технология изготовления трёхметровых плит в метр толщиной из карбида вольфрама, спечённого с кобальтом.

– Где-то здесь у них должен быть полный склад таких плит, – предположил он. – Раз им приходится менять их время от времени, если их оружейные системы пропустят астероид или тех просто слишком много, чтобы уничтожить вовремя.

Структура под броней состояла из алюминиевого сплава. Браслет выявил содержание цинка, меди, магния и хрома. Это был широко известный аэрокосмический сплав с прекрасными характеристиками, но крайне сложный в сварке. У этой цивилизации также была высокоразвитая технология изготовления и сварки огромных алюминиевых деталей.

Джеральд развернул капсулу, и вскоре они вернулись мимо точки, где попали внутрь. Затем они достигли депо ремонтных вагонов, в которое заворачивал тоннель. Около сотни автономных вагонов, снабжённых устройствами для инспекции и ремонта, отдыхали в отсеках вдоль тоннеля, который здесь сворачивал к центру основания пирамиды. Среди этих роботов были и несколько вагонов, предназначенных для управления живым водителем с пассажиром.

– Нам следует поискать проход, через который они могут попадать в депо, – предложила Нарикати. – Он должен быть где-то рядом.

Почти сразу они обнаружили ряд лифтов, ведущих на верхние этажи. Они приводились в действие рубильниками возле дверей и Садарис оценил, по совокупности измерений, что они были разработаны для антропоморфных существ, примерно такого же размера и формы, как Хирсантайнские ящеры, может быть, чуть меньше ростом. Джеральд пожелал, чтобы Браслет проник на вышележащие этажи через шахту лифта, и вскоре они получили изображение на лобовом стекле. Шахта вела далеко вверх пирамиды через множество этажей. Нигде не горел свет, и не было обогрева. Весь корабль был тих и заморожен почти до абсолютного нуля космического пространства вокруг него.

Команда решила завершить осмотр нижнего уровня, прежде чем подняться на следующие этажи, и покинула депо тем же путём, как и вошла. Тоннель продолжался дальше вокруг всего периметра основания и вёл в тупик. Отсюда не было доступа ни к радарным и оружейным установкам, ни в двигательный отсек. Они вернулись и осмотрели ещё несколько ответвлений тоннеля. Одно из них привело в огромный склад, полный карбид-вольфрамовых плит для ремонта обшивки, как Джеральд и ожидал. Здесь также были тысячи контейнеров и ящиков. Проверив несколько десятков из них, Джеральд сообщил своим спутникам, что они содержали разнообразное строительное, промышленное и коммуникационное оборудование. По поводу этого груза тревог не возникло. Они нашли ещё несколько складов на пути обратно в депо. Единственный способ продолжить осмотр был через проникновение на верхние этажи. Они вернулись к лифтам, и Джеральд пожелал, чтобы Браслет прошёл через потолок на следующий этаж.

Всё пространство следующего этажа, кроме отгороженного круглой стеной пространства в центре, было заполнено газовыми цистернами, соединёнными сетью трубопроводов. Трубы вели к стене в центре и исчезали за ней. Джеральд достиг стены и прикоснулся к ней щупом Браслета. На этот раз он издал возглас удивления. Стена была сделана целиком из золота и достигала трёх метров в толщину.

– Радиационный экран? – предположил Садарис. – Повелитель Джеральд, замечаете ли Вы ионизирующую радиацию?

– Никакой снаружи и небольшой уровень внутри неё, – ответил Джеральд. – Каким бы ни был реактор внутри, в данный момент он погашен.

– Сочетание этих цилиндров с необъятной золотой стеной подсказывает, что внутри, вероятнее всего, находится термоядерный реактор, который используется для питания систем корабля, двигателей и оружейных систем, – выдвинул гипотезу Садарис. – А отсутствие радиации за её пределами может означать только один источник горючего – гелий-3. Эти цистерны могут содержать лишь его, поскольку, если бы они содержали дейтерий или тритий, Вы бы заметили радиацию. А невысокий уровень радиации внутри неё, вероятно, означает, что запасы дейтерия хранятся там.

Установка произвела неизгладимое впечатление на исследователя. Он продолжал твердить: «Невероятно! Абсолютно невероятно! Они нашли источник гелия-3 настолько богатый, что смогли запастись тысячами тонн! С нашей технологией мы смогли получить лишь небольшие количества, а они обладают практически неограниченным его запасом…»

– Нам следует перейти на следующий этаж, – предложил Джеральд. Они вернулись к лифту, заглянули на следующий этаж через щуп Браслета и прошли через потолок. Следующий этаж был заполнен разнообразным оборудованием, соединенным кабелями, ведущими к центру, где они нашли не стену, а купол с огромным люком для доступа внутрь. Это было вершиной золотой капсулы. Кабели с этого и других этажей исчезали в золотом куполе.

– Это хороший знак, – отметила Нарикати. – Поскольку следующий этаж, вероятно, содержит что-то, кроме машин.

И в самом деле, следующий этаж был совершенно другим. Он был заполнен массивами криогенных капсул. Джеральд проверил несколько сотен и нашёл только эмбрионы неизвестного вида. Как только они вычислили, что здесь находились миллионы эмбрионов, Нарикати встревожилась.

– Мне понятно, что транспортировать эмбрионы более эффективно, чем взрослых, но где они собираются вызревать? – спросила она. – Где-то должно быть достаточно взрослых организмов, куда их придётся имплантировать, или инкубаторов для искусственного созревания. Разве это гуманно? Может ли такая цивилизация сосуществовать с ящерами Хирсантайны?

Садарис всё ещё был погружен в свои мысли и, вероятно, не услышал её вопроса. Он продолжал бормотать что-то про двигательный отсек, что они не нашли прохода в него и просто не могли вернуться назад, не выяснив, как работал двигатель, создававший гравитационную аномалию для пришельцев.

Джеральд ответил Нарикати: «Вы задаёте хороший вопрос, но нам следует продолжать осмотр, пока мы не получим полную картину происходящего и только тогда будем в состоянии дать ответы».

Следующие несколько этажей ничем не отличались: массивы криогенных капсул, полные эмбрионов. Прежде чем проникнуть на следующий этаж, щуп Браслета уловил электромагнитные волны, очень слабые, но очевидно структурированные и однородные. Джеральд пожелал, чтобы Браслет продолжил поиск их источника, прежде чем двигаться дальше. Браслет так и сделал, пока не нашёл устройство среди криогенных капсул, на которое было подано питание, и которое явно отсчитывало интервалы времени.

– Часы какого-то вида, – пробормотал Джеральд, выводя изображение на лобовое стекло. Браслет проник в устройство, не затрагивая его механизм. Все трое напряжённо смотрели на изображение. Устройство содержало электронные, механические и химические компоненты, которые были многократно продублированы и взаимно соединены.

– Назначение этого, – предположил Садарис. – вероятно, отсчёт длительных интервалов времени – месяцев, лет, возможно десятилетий. Химическая реакция внутри этих трубок проходила бы крайне медленно при температуре, близкой к абсолютному нулю, но они явно нагреваются вот этими спиралями здесь и здесь. А это механическое устройство скоро износилось бы, если бы оно было оставлено совершенно холодным, но оно явно имеет принудительную смазку, следовательно оно тоже подогревается. Повелитель Джеральд, можете ли Вы измерить точную температуру компонентов?

Джеральд пожелал, чтобы Браслет предоставил тепловое изображение, и они увидели, что Садарис был прав: трубки и детали были нагреты приблизительно до минус тридцати градусов по Цельсию. Внутри также находилась атмосфера инертного газа, вероятно для предотвращения испарения смазки. Джеральд пожелал, чтобы Браслет выяснил больше об устройстве и, через некоторое время, тот прошептал ему на ухо, что электронный таймер должен сработать через три года, а если этого не случится, то механический таймер сработает спустя ещё один или два месяца, за чем последует срабатывание химического таймера, спустя примерно такое же время. Джеральд передал эту информацию своим спутникам.

– Служит ли он для периодического пробуждения команды? – спросила Нарикати.

– Давайте посмотрим, кто находится в этих криогенных капсулах, – предложил Джеральд.

Он проверил некоторые из них. Все они хранили взрослых представителей расы пришельцев. У всех была сероватая морщинистая кожа, короткие руки, пальцы, ноги и хвосты, а пальцы ног выглядели почти как копытца. У них были большие уши и короткие хоботы, и у каждого был вырост на голове, на котором находились органы слуха и речи. Это было необычно, поскольку они дублировали уши и рот существ. Контейнеры с одеждой, находящиеся рядом с криокамерами, содержали идентичные костюмы – все участники экспедиции носили одну и ту же форму.

– Интересно… – пробормотал он.

– Что именно? – спросила Нарикати.

– Одни мужчины, – ответил Джеральд, проверяя больше и больше криокамер. Он вызвал сотни щупов, но результат везде был один.

– Нет женских особей, – заключил он. – А что ещё более странно, эти мужские особи и те эмбрионы – совершенно разные биологические виды.

Садарис был озадачен его последними словами, поэтому сказал:

– Это не может быть правильным. Почему они перевозят так много эмбрионов, но ни одной самки того же вида, которые могли бы выносить эмбрионы до рождения?

– Возможно, мы найдём женские особи на других этажах, – заметила Нарикати. – Может быть, поднимемся выше?

– Да, но позже, – сказал Джеральд. – Нам нужно устроить перерыв на обед. По крайней мере, вы двое должны, а я прослежу, чтобы никто не подкрался к нам тем временем.

Нарикати и Садарис вздохнули с облегчением. Они бодрствовали уже очень долго, хотя и не чувствовали течения времени. Джеральд прикрыл лобовое стекло заслонками и постепенно зажёг в кабине слабый свет по мере того, как их глаза привыкали к нему. Он развернул кресла к середине капсулы, чтобы сидеть лицом к лицу. Его спутники открыли рюкзаки и достали контейнеры с едой.

– Повелитель Джеральд, – приветливо спросила Нарикати. – Вы присоединитесь к нам?

– Конечно, Повелитель Джеральд, – подхватил Садарис, который наконец успокоился и снова стал ровным и уравновешенным. – У нас с собой, наверное, еды на несколько дней, так что мы были бы счастливы, разделить её с Вами.

– Конечно, я не откажусь поесть, – отвечал Джеральд. – Но пока следует подразумевать, что у нас это столько и займёт. Нам следует есть лишь столько, сколько нужно, чтобы продолжать осмотр. Вы были на ногах шесть часов. Ещё шесть, и вам понадобится отдых. Тогда мы спрячемся где-нибудь и поспим восемь-десять часов. Затем мы продолжим нашу миссию.

Они предложили ему бутерброды, овощное пюре и пирожки с мясом и фруктами. Он вызвал краны с питьевой водой возле их кресел, но, прежде чем обедать, Нарикати и Садарис воздели руки и произнесли молитву Дра-Хисингу, благодаря своего бога за предоставленную пищу и приглашая его вернуться, чтобы возрадоваться делам его детей. Оба его спутника ели быстро, поскольку хотели поскорее продолжить осмотр. После обеда он выключил свет в кабине и открыл заслонки. Они продолжили разведку.

Ещё несколько этажей были заполнены мужскими особями пришельцев. Наконец, когда они поднялись примерно на треть по высоте пирамиды, они оказались на этаже, который был другим. В нем была отгороженная бронированной стеной область в середине. Джеральд послал туда щупы и уже на следующем этаже обнаружил, что это был укрепленный и охраняемый бункер. Его системы безопасности содержали много уровней дублирования и продолжали функционировать, несмотря на поломки некоторых их компонентов за время полёта. Они получали питание, и активные детекторы движения, ловушки и совершенные виды оружия защищали пространство внутри бункера. Вооружённая охрана спала в криокамерах внутри и снаружи его укреплённых стен. Браслет проник несколькими щупами внутрь, избегая сигнализации, и послал изображение на лобовое стекло. В центре бункера находилась громадная криокамера с существом, совершенно отличным от найденных ранее.

Оно выглядело, как огромный слизняк примерно четыре-пять метров в длину и два метра в толщину. У него были щупальца с крючками вокруг головы. Огромный мозг слизняка имел множество извилин. У него было много глаз и высокоразвитые органы слуха и голоса для широкого диапазона частот. Некоторые были настолько маленькие, что, очевидно, они работали на ультразвуковой частоте. Щупы установили, что это была особь женского пола, чьи репродуктивные органы открывались на переднюю часть тела возле головы и содержали тысячи эмбрионов, схожих с найденными на нижних этажах, но на более ранней степени развития. Джеральд и его спутники взирали на существо со смесью страха и изумления. У неё было огромное количество шрамов от сложнейших хирургических операций по всему телу и на внутренних органах, что, вероятно, свидетельствовало о возрасте, измеряемом, по меньшей мере, тысячами лет.

– Если мы не найдём кого-то, охраняемого строже, чем она, то, вероятно, мы нашли лицо с высочайшим статусом на этом корабле, – предположил Садарис. – Вероятно, это глава экспедиции, а, возможно, и всей цивилизации.

– Согласна, – ответила Нарикати и спросила: – Повелитель Джеральд, стоит ли нам продолжать осматривать остальное?

– Конечно! – ответил он.

Остальные этажи были по-прежнему заполнены криокамерами с пришельцами внутри. Здесь они, наконец, нашли женские особи, но количество их не совпадало с мужскими – этих было только около половины. Пока, вся информация, собранная на корабле, вызывала тревогу, включая странное распределение полов.

– Мы всё ещё не имеем представления о том, как этот корабль передвигается, – отметил Садарис. – Повелитель Джеральд, можем ли мы попытаться это выяснить?

– Присоединяюсь, – поддержала его Нарикати. – Нам следует, по крайней мере, попытаться.

– Не возражаю, – ответил Джеральд. – Если мы проделали такой путь, то возвращаться, не выяснив, как они смогли разогнать такую массу до такой скорости, было бы неразумно.

Он вернул капсулу на этаж с золотым куполом и заглянул внутрь. Золотой саркофаг был разделен на отсеки в верхней части, и в каждой находился сложнейший термоядерный реактор, питавший корабль и двигатели под ним. Двигательный отсек оказался на удивление небольшим и содержал сложную систему ультразвуковых излучателей, лазеров, линз и зеркал, направленных на подвешенную в инертном газе сферу в его центре. Сфера была диаметром всего в несколько сантиметров. Джеральд прикоснулся к ней щупом, ожидая, что Браслет сообщит ему о её строении, но тот только прошептал ему на ухо: «Я не знаю, что это, потому что я не могу попасть внутрь, чтобы проанализировать материю внутри. Она не сделана из чего-то, что существует в этом мире».

Его спутники смотрели на Джеральд в ожидании, но у него не было для них ответа. Нужно было что-то сообщить им, и он сказал: «Они используют технологию, которая выше понимания вашей цивилизации. Вы не готовы пока, и пытаться исследовать этот двигатель дальше опасно. Это всё, что мы можем здесь выяснить. Предлагаю отследить путь этого корабля к точке его отправления и проложить разведку там, чтобы попытаться определить причину и цель их путешествия».

Садарис был заметно расстроен новостями, но Нарикати вздохнула с облегчением. Джеральд подумал, что её угнетало нахождение внутри странного судна со странными пассажирами.

Покинутый мир

Звёздная система, куда Джеральд и его спутников, в конце концов, доставил Браслет, была необитаема. Её звезда быстро росла и собиралась превращаться в красный гигант. Поверхность самой внутренней, всё ещё существовавшей планеты была близка к расплавлению. Следующая планета тоже была раскалена. А вот третья, вероятно, ранее была домом покинувшей её цивилизации, спавшей в криокамерах на борту корабля, целью которого была Хирсантайна. На её поверхности уже нигде не осталось жидкой воды.

Капсула приблизилась к планете, и с орбиты они не могли рассмотреть ничего, кроме песков и скал. Только когда Джеральд снизился до высоты около километра, они поняли, что дюны закрывали то, что раньше было огромными городами, лежащими здесь и там в руинах. Обрушенные мосты пересекали бывшие русла высохших рек, заливы и озера. Когда они обогнули планету несколько раз, Нарикати указала на что-то на поверхности и воскликнула: «Размер и форма этой квадратной платформы совпадают с основанием пирамиды!»

Джеральд снизился дальше и завис над платформой. Её когда-то окружал со всех сторон гигантский промышленный комплекс, соединённый с ближайшим городом многополосным шоссе и железнодорожными путями, которые были теперь почти полностью погребены в песках. В нескольких местах всё ещё были видны трубопроводы, ведущие к платформе от массивов газовых или жидкостных хранилищ.

– Вы правы, – согласился Садарис. – Выглядит в точности, как взлётная площадка для корабля, который мы осматривали ранее, но я не уверен, что эта платформа из известняка или песчаника могла бы выдержать его вес.

– А что если только алюминиевая структура с грузом, командой и пассажирами была запущена с планеты, а покрыта броней позже, уже в космосе? – предположил Джеральд.

– Тогда мы должны найти огромный космический док где-то поблизости в этой системе, – теоретизировал Садарис. – Возможно, среди внешних планет, поскольку маловероятно, чтобы он ожидал корабль исхода ближе к звезде, чем сама планета.

– С другой стороны, – возразила Нарикати. – Они могли бы воспользоваться тепловым излучением звезды для изготовления броневых пластин…

– Возможно, но маловероятно, – ответил Джеральд. – Эта звезда излучает столько тепла вблизи орбиты этой планеты, что маловероятно, чтобы их алюминиевый сплав мог выдержать температуры, необходимые для синтеза и спекания карбида вольфрама и кобальта. С другой стороны, гигантскими рефлекторами они могли бы сконцентрировать свет звезды для нагрева печей и далее в космосе. Давайте осмотрим внешние планеты, поскольку здесь на поверхности пески источили всё, что не было разрушено жарой и рентгеновским и ультрафиолетовым излучением.

С этими словами он развернул капсулу и направился обратно в космос. Браслет создал мощный телескоп, с помощью которого они некоторое время осматривали околозвездное пространство. Переместившись по звёздной системе несколько раз, все трое почти одновременно заметили объект примерно вдвое дальше от звезды, чем эта планета. Он был неправильной формы и сиял в лучах звезды. Джеральд пронзил пространство в его направлении.

Это был ещё один гигантский завод, но в космосе. Он соответствовал кораблю по форме, как шаблон. Снаружи гигантского дока они нашли стыковочные порты для кораблей меньшего размера, многие из которых всё ещё содержали пустые транспортные челноки, разработанные для перевозки треугольных плит. Рельсовые пути соединяли порты с внутренностью завода, и огромные платформы всё ещё были смонтированы на них. Джеральд медленно парил вокруг станции, которая была явно покинута и обесточена.

– Должен быть ещё один завод или поблизости, или на ближайшей планете, – предположил Садарис, – раз они привозили сюда уже готовые плиты, сделанные где-то недалеко, судя по устройству двигателей и топливных танков этих челноков.

– Полагаете, они тоже использовали гелий-3? – спросил Джеральд.

– Это весьма вероятно, – ответил Садарис.

– Тогда каков бы мог быть их предел досягаемости? – продолжал размышлять Джеральд. – Принимая во внимание, что они перевозили на станцию за один раз от полутора до двух тысяч тонн плит и возвращались пустыми?

Садарис вытащил свой наладонный компьютер и погрузился в вычисления. Спустя некоторое время он предположил, что они могли пролететь до 50 миллионов километров в обе стороны.

– Тогда, вероятно, мы ищем следующую по счёту планету, – подытожил Джеральд и вызвал телескоп опять. Они вскоре нашли её. По ближайшему рассмотрению, она была похожа на швейцарский сыр. Шахты и отвалы покрывали всю её поверхность, а на орбите были расположены параболические структуры, которые когда-то были обтянуты алюминиевой фольгой, но почти вся она была истёрта космической пылью и пробита мусором.

– Так они всё-таки добывали и перерабатывали минералы здесь, – понял Садарис. – И перевозили их к доку, который мы нашли в космосе.

– Неужели все улетели? – спросила Нарикати. – Неужели здесь вообще никого не осталось? Покинули ли они эту планету организованно, или в панике? Нам следует выяснить, что здесь случилось, и каковы были их планы.

– Для этого мы должны приземлиться и обыскать это место, но где? – ответил Джеральд, продолжая облёт орбиты и перечисляя всё, что замечал. – Всё на этой планете выглядит настолько одинаковым, ничего выдающегося: шахты, площадки для приземления, рельсовые пути, трубопроводы, печи, спутниковые тарелки, вероятно использованные для контроля орбитальных зеркал… Ага!

– Что Вы нашли, Повелитель Джеральд? – спросила Нарикати.

– Похоже на командный центр или штаб-квартиру, с моей точки зрения, – отвечал Джеральд. – А вы как думаете?

С этими словами он увеличил и отцентрировал изображение на огромном куполе, соединенным тоннелем с космодромом и целым рядом печей. Структура была утыкана параболическими тарелками».

– Я приземлюсь здесь, – сказал он, направляясь к космодрому. Тоннель заканчивался здесь шлюзовыми воротами. Браслет прошёл сквозь метал ворот и запечатал его за собой. Несмотря на шлюз, в тоннеле не было воздуха: он давно вытек через отверстия, пробитые метеоритами в своде тоннеля и оставленные без ремонта. Две пары рельсов пролегали по тоннелю, который они прошли насквозь и оказались под куполом. Он выглядел, как административное здание и бараки одновременно. В подвал вёл огромный лифт, и Джеральд послал туда щуп.

– Мне это кажется тюрьмой, – сказал он. – Следует ли начать оттуда?.

– Вероятно, нам следует осмотреть подвал, – ответила Нарикати, – но, сначала, наверное, следует попытаться найти их компьютерные системы и базы данных, или в чём они там хранили документы.

Джеральд пожелал, чтобы Браслет выявил электромагнитные поля, но тот ничего не обнаружил. Питание было давно отключено, и ничего вокруг не функционировало. Он отправил щупы поискать проводку и проследил её до укреплённого бункера на первом этаже.

– Я склоняюсь к вскрытию двери, раз здесь давно никого нет, для кого собственность представляла бы ценность. Есть ли возражения? – спросил он.

– Никаких, Повелитель Джеральд, – ответил Садарис, неожиданно вспомнивший его титул.

Джеральд вызвал резак и расплавил петли сейфовых дверей бункера. Когда двери упали на пол, они увидели масштабную компьютерную систему внутри. Он пожелал, чтобы Браслет нашёл возможность привести её в рабочее состояние, чтобы получить доступ к данным. Браслет прошептал ему на ухо: «Это сложное дело, на которое я давно рассчитывал, мой достойный хозяин. Надеюсь, у меня не займёт много времени получить представление об устройстве и протоколах этого оборудования. Пожалуйста, подождите, поскольку мне понадобятся все мои способности для этой задачи.

– Пока я вожусь с оборудованием пришельцев, вам двоим следует устроить ещё один перерыв и поспать, – предложил он своим спутникам, которые на данный момент бодрствовали уже много часов.

Они поели, пока Браслет показывал свой прогресс изучения оборудования пришельцев на лобовом стекле. Процесс шёл медленно, и Джеральд перестроил кресла в постели, чтобы Нарикати и Садарис могли поспать. Спустя какое-то время он услышал голос Браслета: «Создатель этого устройства использовал биотехнологию для хранения данных. К сожалению, хранилище мертво, и вся информация потеряна».

Джеральд пожелал увидеть накопители, просто, чтобы удовлетворить своё любопытство. Браслет вывел изображение на лобовое стекло. Выглядело хранилище как контейнер, заполненный жидкостью, в котором находился биологический материал с извилинами, соединённый с системой жизнеобеспечения и главным компьютером. Это не могло быть не что иное, как мозг. Пришельцы, очевидно, обладали развитой биотехнологией. Он пожелал выяснить, какому виду принадлежал мозг: эмбрионам или взрослым особям, найденным на корабле. Браслет провёл анализ ДНК и нашёл соответствие со взрослыми.

– Добровольно ли они отдали свой мозг на строительство этого хранилища, был ли мозг взят после смерти, или у живого существа против его воли? – думал он. – И существует ли дополнительное хранилище где-то ещё, которое могло использовать более медленную и дешёвую, но и более устойчивую технологию, которая могла бы дожить до наших дней, чтобы мы могли считать данные?

Браслет продолжил поиски. Следуя за проводниками системных шин, он нашёл оптическую линию, ведущую через перекрытия в подвал. Теперь и Джеральд мог поспать, поскольку он не собирался двигаться с места, пока его команда не отдохнула. Браслет разбудил его спустя несколько часов, как только проснулись его спутники. Они обсудили результаты осмотра компьютера пришельцев и решили последовать за сетевым кабелем в подвал. И Нарикати, и Садарис были обеспокоены открытием биологического хранилища.

– Уровень науки, необходимый для создания и содержания в рабочем состоянии такого устройства, просто невероятный, но, если ткани были получены от кого-либо, кроме смертельно больных или жертв несчастных случаев, то жестокость его создателей была отвратительна, по моим стандартам, – заявил Садарис.

– Возможно, мы имеем дело с цивилизацией, у которой понятия этики совершенно отличны от наших, – пробормотала в ответ Нарикати.

– Давайте закончим расследование, прежде чем приходить к заключениям, – предложил Джеральд, направляясь к лифту. Браслет прошёл через пол и опустился на пару десятков метров в подземелье. Оно состояло из нескольких тоннелей, уходящих во все стороны от шахты через сейфовые двери и посты охраны. Очевидно, это была тщательно охраняемая территория. Двери двух тоннелей были приподняты и подпёрты обломками метала так, чтобы под ними можно было проползти. Джеральд случайным образом выбрал один из них для осмотра. Тоннель был двухэтажным. Ряды тюремных камер тянулись по обеим его сторонам. Несколько дверей были взломаны или открыты ключами – было трудно точно определить, как именно, спустя почти два столетия. Ни в одной из камер не было никаких признаков заключённых, хотя они были устроены для долгосрочного пребывания узников.

Не найдя ничего интересного, команда вернулась к шахте лифта. Джеральд пожелал, чтобы Браслет осмотрел остальные тоннели, и все они оказались тюрьмами. Только второй тоннель с приоткрытой дверью был другим. Они вошли в него. Вдоль одной стороны тянулся ряд операционных с хирургическим оборудованием. Вдоль другой находились архивы. Они нашли компьютерную комнату, в которую приходил сетевой кабель из компьютерного бункера выше. Дверь в неё была взломана очень давно, и внутри они нашли скелет такого же существа, как и взрослые особи на корабле. Это был, очевидно, один из заключённых, поскольку он был одет в комбинезон, пронумерованный одним и тем же числом на спине и на груди. Что-то привлекло внимание Джеральд к его черепу, и он пожелал, чтобы Браслет поднял его и рассмотрел поближе. В его теменной доле было просверлено круглое отверстие. Оно было прижизненным и имело признаки значительного зарастания. Они обменялись взглядами.

– Я не врач, – пробормотал Садарис. – Но выглядит так, что расположение отверстия выбрано так, чтобы одновременно получить доступ к обоим полушариям.

Компьютерная система в этой комнате располагалась в прочном, герметичном корпусе, и Браслет проник в него в поисках носителей данных. В этот раз он нашёл совершенно другой вид носителей. После некоторой задержки он определил, что метод хранения был основан на магнитных полях, и сохранялась возможность считать информацию после исследования всего устройства.

– Стоит ли нам тратить время здесь, или, может быть, взять устройство с собой на Хирсантайну? – спросил Садарис.

– Я опасаюсь возможности заражения, – ответил Джеральд. – Поскольку для полного выявления биологических угроз нам бы потребовалось много времени: больше, чем на взлом их программного обеспечения.

Они не возражали, поскольку он изначально ясно ограничил мандат миссии сбором информации. Браслет приступил к исследованию компьютерной системы. После определения методов функционирования главных его узлов он нашёл загрузочные коды и по ним определил место хранения файлов операционной системы. Некоторые были повреждены, но, благодаря глубокой избыточности, встроенной в систему, он, в конце концов, восстановил программное обеспечение по частям.

– Накопители когда-то в прошлом содержали огромную базу данных системы управления добывающей и перерабатывающей промышленностью на этой планете, включая записи с камер наблюдения, – прошептал Браслет на ухо Джеральду. – Но, в какой-то момент, она была частично стёрта и перезаписана серией видеозаписей с одной единственной камеры, занимавших всего несколько дней.

И в самом деле, одна из камер была снята со своего кронштейна, перемещена в серверную комнату и подключена обратно напрямую к компьютеру. Джеральд пожелал, чтобы Браслет воспроизвёл видеозаписи в хронологическом порядке. Браслет вывел изображение на лобовое стекло. Все трое смотрели в изумлении на пришельца, одетого в пронумерованный комбинезон, голова которого была забинтована тканью такого же цвета, сидящего на полу перед камерой и говорящего с трудом от болезни или истощения.

– Это наш покойник на полу, – заметила Нарикати. – Номер совпадает!

Проговорив какое-то время, существо начало разматывать бинты и, в конце концов, обнажило свою голову, которая была чисто выбрита и имела кровоточащую дыру. Оно продолжало говорить с гневом и отчаянием, указывая на дыру и делая умоляющие жесты.

– Вы записываете? – спросил Джеральд своих спутников.

– Конечно! – ответили одновременно Нарикати и Садарис.

– Хотел бы я знать, о чем говорит этот несчастный! – воскликнул Садарис.

– Давайте смотреть дальше, – ответил Джеральд. – Возможно, мы и есть аудитория, для которой предназначено видео, и существо приложило усилия, чтобы дать нам шанс понять их язык.

Они увидели, как существо потеряло сознание на некоторое время, но потом снова пришло в сознание и забинтовало голову. Затем оно ввело несколько команд в систему, и видео сменилось компьютерным курсом обучения языку. Браслет ускорил воспроизведение, поскольку, теперь он только накапливал данные для последующего перевода.

– Этот языковой курс выглядит и звучит так похоже на наши! – воскликнула Нарикати.

– Должен сказать, что вряд ли может быть существенная разница в обучении языкам, вне зависимости от биологических видов, – рассудил Садарис.

– Я знаю и понимаю это, – ответила Нарикати. – Но всё равно я потрясена тем, что мы пересекли несколько световых лет космоса и нашли кого-то, настолько похожего…

Спустя какое-то время, в течение которого они в основном отдыхали, Браслет проинформировал Джеральд, что теперь он был в состоянии перевести на английский и Ягрский содержание видеозаписей.

– Я – один из последних выживших в этой тюрьме, – говорил пришелец. – Никто из нас не помнит, как мы здесь оказались. Я умею обращаться с этим компьютерным оборудованием, поэтому мы решили, что прежде, чем у нас закончатся воздух и вода, я должен записать изображение и рассказать нашу историю для любого, кто может посетить нашу звёздную систему в будущем. Мы не надеемся выжить, а рассчитываем только предупредить любого, кто, может быть, найдёт это видео, о том, как опасно позволять королеве Шало́дов захватить власть над вашим разумом.

– Несколько миллионов лет назад наша планета была раем. У нас было достаточно всего: воздуха, воды, растений и почвы. Мы думали, что так будет всегда. Но, в один день, приземлился космический корабль, и из него вышли незнакомцы. Они выдвинули предложение: невероятные технологические достижения в обмен на доступ к нашему мозгу. Каждый, кто бы согласился имплантировать один из эмбрионов, которых пришельцы принесли с собой, сразу получил бы превосходящие умственные способности и знания цивилизации пришельцев, многократно превосходящие наши. Наши князья согласились и обнаружили, что это было правдой: получившие имплант могли в уме решать сложные задачи. Многие стремились получить имплант, кроме небольшого количества скептиков. Как только кому-то имплантировали эмбрион, они сразу продвигались по карьерной лестнице, занимали лучшие должности и, в конце концов, все главы правительств нашего мира и руководители крупнейших компаний были те, у кого был имплант.

– Внезапно мы перестали быть самими собой. Что-то изменилось, и мы потеряли свою индивидуальность. Вся планета стала действовать, как гигантский улей или муравейник. Правительства перестали существовать, и страны объединились в одно всепланетарное государство. Был принят закон, по которому, у каждого должен был быть имплант. Тех, кто не желал подчиниться, приводили в операционные силой. Армия прочёсывала планету в поисках отказавшихся и ловила всех до последнего. Лишь немногие спрятались в пещерах, джунглях и древних руинах. С тех пор мы потеряли след нашей истории, поскольку, лишь технология имела значение.

– Шло время, и наша звезда всё увеличивалась. Сначала она поднимала температуру на поверхности планеты лишь на доли градуса в год, но затем потепление ускорилось. Сначала растаяли арктические льды и ледники. Это предоставило огромные преимущества экономике, поскольку корабли могли плавать вокруг всех континентов без помощи ледоколов круглый год. Нам больше не приходилось беспокоиться об удалении снега, было достаточно дождя для сельского хозяйства, и никто больше не нуждался в отоплении. Но температура продолжала расти и, спустя несколько тысячелетий, здания пришлось строить в расчёте на сильную жару. Пустыни расширялись всё дальше от экватора, и вскоре транспорт стал проблематичен, поскольку в тропических районах асфальт больше не был твёрдым. Но ничто из этого не было решено несмотря на невероятные умственные способности, которыми все обладали.

– Все наши усилия были сосредоточены на одной единственной цели: перемещении меж звёзд. Мы продолжали запускать космические корабли к другим планетам для добычи ресурсов, которые доставлялись на эту планету. Здесь мы построили гигантские зеркала и собрали их в космосе для использования в качестве источников энергии для металлургических и машиностроительных заводов на поверхности. На нашей планете строился гигантский космический корабль, который должен был быть покрыт бронёй для межзвёздных путешествий возле этой планеты. Когда он был готов, спустя столетие, некоторые из нас внезапно проснулись в тюрьмах с пустыми отверстиями в головах. До сих пор мы не знали, кто мы такие, но, когда эмбрионы королевы Шалодов были удалены и отправлены на эвакуационный корабль, мы снова обрели самих себя. Каждый, у кого больше не было эмбриона, был теперь пленником в этом учреждении. Мы должны были работать в шахтах, у печей и грузить челноки под бдительным присмотром тех, у кого всё ещё был имплантирован эмбрион.

– Сейчас нас осталось лишь несколько десятков. Нас оставили прямо там, где мы находились в момент отлёта корабля. Многих покинули в шахтах и у печей, и они давно задохнулись. Немногим, запертым в этой тюрьме, пришлось выломать двери камер, когда нас перестали кормить. У нас осталось лишь немного воздуха, воды и еды. Метеориты ударяют по куполу и скоро его пробьют, а тогда мы останемся без воздуха. Большинство выживших хотят подготовить один челнок, чтобы вернуться на нашу Лига́ну и умереть на родной земле. Но мы знаем, что, по крайней мере, один из нас смог проникнуть на борт эвакуационного корабля. Возможно, он уже мёртв. Они, должно быть, выбросили его в космос, поскольку у него больше нет импланта, и для него не найдётся криокамеры. Пусть предки смилуются над его духом! Я – последний, оставшийся здесь только для того, чтобы рассказать вам нашу историю. Если королева Шалодов когда-либо покажется в вашей звёздной системе, и её носители попробуют уговорить вас приютить её отродье в ваших головах – сражайтесь настолько храбро, насколько сможете.

Видео продолжалось, но пришелец замолчал и больше не шевелился. Его глаза замерли в одной точке, и грудная клетка перестала подниматься и опускаться. Только струйка крови стекала из-под бинтов через его лоб и лицо. Сначала никто не мог найти слов, поэтому Джеральд взял на себя обязанность нарушить молчание: «Каким бы угнетающим и убедительным не было содержание этой видеозаписи, нам не следует торопиться с умозаключениями. Мы здесь только для того, чтобы собрать сведения, и это – лишь одно из наблюдений, сделанных нами. Мы не знаем, можно ли доверять его источнику. В конце концов, он был заключённым, и мы не знаем, правда ли то, что он нам сообщил».

– Вы правы, Повелитель Джеральд, – ответила Нарикати, которая первой обрела дар речи, вероятно, благодаря приобретённой военной дисциплине. – Нам следует продолжать собирать сведения и оставить на усмотрение Совета принятие решений.

– Есть ли ещё что-то, что нам следует осмотреть? – печально спросил Садарис.

– Ну, может быть, стоило бы осмотреть остальные тоннели, чтобы определить, есть ли правда в этом видео, – предложил Джеральд. Он вернулся к шахте лифта и прошёл через остальные тоннели, один за другим. Почти все они были тюрьмами, за исключением склада и мастерской. Большинство камер, также, были заперты, кроме нескольких, которые оказались взломаны. Всех или эвакуировали, или они бежали.

– Пока всё, что мы обнаружили, поддерживает версию создателя видеозаписи, – заметила Нарикати.

– Да, пока всё соответствует, – согласился Джеральд. – На данный момент я убеждён, что мы можем возвращаться на Хирсантайну, где вы представите собранные сведения Совету.

– А как же Вы, Повелитель Джеральд? – спросила Нарикати. – А Вы выступите?.

– Если Совет попросит, я скажу своё слово, – кратко ответил он. – Всё ли важное мы зафиксировали, или осталось ещё что-то, что нам следует осмотреть и записать для Совета.

Нарикати и Садарис обменялись взглядами. Оба, видимо, были согласны, что они собрали наиболее важные факты и были готовы вернуться домой.

– Всё, кажется, в порядке, за исключением того, что мы не нашли информации об оружии пришельцев, – отметила Нарикати. – Мы явно не нашли ничего такого, что можно было бы считать оружием, за исключением средств защиты от астероидов. Мне кажется, что эти пучковые установки и миниатюрные атомные бомбы должны считаться, скорее, промышленным оборудованием, чем средствами ведения войны.

– Согласен, – ответил Садарис. – Их системы наведения специально созданы для отслеживания приближающегося по прямой траектории космического мусора и абсолютно не предназначены для боевых действий. У их цивилизации практически нет средств ведения войны. Я не вижу ничего, что ещё нам следует искать.

– Тогда мы все согласны, что пора возвращаться, – подытожил все Джеральд. – Мы летим домой!

Расшевелить болото

Когда Джеральд уже собирался снижаться с орбиты на поверхность Хирсантайны, он сказал что-то неожиданное для Нарикати и Садариса: «Прежде, чем вы сдадите записывающие устройства комиссии, сделайте-ка копии. Этим политикам нельзя ничего доверять, особенно монополию на правду о том, что, вероятно, определит будущее вашей цивилизации на следующие почти два века».

Нарикати и Садарис обменялись взглядами. Она ответила: «Признаться, я как раз об этом думала».

– Тогда я стану невидимым и приземлюсь туда, где вам будет удобно скопировать данные. А потом я снова взлечу на орбиту и приземлюсь в дворцовом парке.

Как только данные были скопированы и копии спрятаны в надёжных местах, Джеральд приземлился в парке дворца и высадил свой экипаж. Советники из комиссии по вопросу пришельцев приняли на хранение записывающие устройства. Первое слушание было назначено через несколько дней, чтобы дать Нарикати и Садарису отдохнуть, а комиссии просмотреть отснятый материал.

Джеральд пожал руки своих спутников и попросил их поддерживать контакт и сообщать ему обо всем, где им может понадобиться его помощь. Нарикати опять спросила его, собирается ли он выступить перед Советом, а он подтвердил, что сделает это, если его попросят, но навязываться не станет. Вкратце пересказав госпоже Шерисе и господину Харокаду результаты миссии, все трое направились по домам.

Джеральд продолжал строить свой дом на плато почти целую неделю и, когда было пора возвращаться в столицу, особняк был готов. Он осмотрел сад, представляя себе, где посадит фруктовые деревья, ягодные кусты и разместит грядки с овощами и цветник, улыбаясь внутри своего костюма. На данный момент казалось, что, несмотря на многочисленное население этой планеты, ему удастся сосуществовать с ними без особых хлопот.

Первое заседание комиссии состоялось в зале Малого Совета. Прибыв туда, он увидел Нарикати в сопровождении Главнокомандующего Фэнка и приветствовал обоих. Фэнк выразил благодарность за обеспечение разведывательной миссии, но, в целом, выглядел совершенно невозмутимым. У Нарикати на петлицах появилась ещё одна полоска и он спросил её, получила ли она следующее звание.

– Да, Повелитель Джеральд, меня произвели в ранг капитана, – отвечала она с лёгкой иронией. – За храбрость оказаться первой ящерицей в космосе. А Садарис получил прибавку к жалованию, насколько я знаю.

– Ну, по крайней мере, ваши учреждения не оставили ваш труд незамеченным, – тихо сказал Джеральд. – Остаётся увидеть, как отреагируют остальные.

Слушания проходили медленно и скучно. Джеральд выслушал выступления многих членов совета, каждый из которых тянул одеяло на себя. Космическое министерство было заинтересовано заполучить антигравитационное устройство космического корабля, но Джеральд наотрез отказался даже обсуждать этот вопрос, что вызвало заметное разочарование. Главнокомандующий Фэнк спокойно высказался о несущественной угрозе военного вторжения, обращая внимание присутствующих на противо-астероидное назначение оружейных систем корабля, и завершил словами, что они не пригодны для ведения боевых действий против ящеров, а, следовательно, он не видел в них источника беспокойства для своего ведомства. Джеральд подумал, что, по крайней мере, этот ящер был честным реалистом.

Все время слушаний Нарикати и Садарис сидели, как на иголках, видя, как главная тема ульевого сознания пришельцев отодвигалась на задний план. Их не вызвали выступить, а только задавали им очень конкретные вопросы. Во время перерыва Джеральд отвёл в сторону госпожу Шерису и спросил её мнение о видеозаписи пришельца-заключённого.

– Оно привело меня в смятение, Повелитель Джеральд, – отвечала она. – Они просто вырвали из его головы имплант и оставили его умирать в одиночестве. Это ужасно.

– Разве все готовы согласиться с таким будущим для Хирсантайны? – спросил он.

– Надеюсь, что нет, – покачала она головой, обводя взглядом других советников.

– А какого мнения придерживаются остальные члены Малого Совета?

– У меня был разговор с советниками Харокадом и Армоленом, – отвечала она. – Они разделяют мою оценку. Но другие… их соблазняют невероятные технологии, которыми обладают пришельцы. Космические фабрики и материалы, которые они могут изготавливать, вскружили головы многим.

– Тогда не замедлите высказаться, иначе эта планета окажется в той же ситуации, как и та, которую пришельцы покинули, – настоял он. – Выпотрошенная и оставленная с горсткой ящеров, каждый из которых будет иметь дыру в голове и ни малейшего представления о том, как они до такого дошли.

Пожилая ящерица посмотрела на него, и было очевидно, что она расстроена. Уровень физического насилия, которому пришельцев подвергали их правители, существовал лишь в далёком, забытом и отвергнутом прошлом Яградома. Его общество было далеко от совершенства, но множество поколений ящеров не знали жестоких правителей. Возврат средневековья, замаскированного под технологический прогресс, казался ей перспективой, которую следовало избегать любой ценой.

– Вы совершенно правы, Повелитель Джеральд, – пробормотала она. – Не хотела бы казаться эгоисткой, но я выскажу Вам свой чисто практический взгляд на вещи: я – модельер одежды, и миллионы носят мои модели платьев, халатов и костюмов. Если бы наше общество вдруг стало муравейником, одетым в форму, что бы мне оставалось делать? Я бы повесилась, если бы не могла просыпаться каждое утро, думая о том, какую новую модель сегодня придумаю. Творчество необходимо многим в нашем обществе, даже при том, что полно таких, которые делают одно и то же каждый день, оставаясь совершенно довольными. Кому-то нужно приподняться над болотом, чтобы оно не было только болотом.

– Признаться, когда я впервые оказался на Хирсантайне, – ответил Джеральд. – Меня поразило разнообразие разноцветной одежды, которую носили ящеры, гулявшие в центральном парке столицы. Там, откуда я родом, никто не одевается и близко настолько роскошно, поэтому мне довольно трудно оценить Ваши чувства.

Она посмотрела на него с недоверием, но затем рассмеялась:

– Я понимаю Вас, Повелитель Джеральд! Каждому необходима отправная точка для сравнения. Мы, ящерицы, большие модники, и понять меня сейчас, может быть, непросто для кого-то, из другого мира. Век живи, век учись, дураком помрёшь!

Следующее слушание должно было состояться на полном заседании Совета через несколько дней, и Джеральд вернулся домой, зайдя перед этим в офис Смотрителя ботанических садов, чтобы задать несколько вопросов. Ормелас снабдил Джеральд исчерпывающей информацией о поставщиках сельскохозяйственных товаров по всей стране, и Джеральд потратил длительное время в библиотеке районного центра, в нескольких десятках километров от своего особняка, заказывая растения для своего сада. У него не было адреса, но у Ормеласа был друг, который жил в небольшом городке Каменец-в-Распадке вниз по долине. Его звали Рэ́нок, и он был известным агрономом на пенсии, а проводил он время, ухаживая за своим садом и помогая горожанам ухаживать за своими. Ормелас устроил так, что заказанные растения доставили бы на ферму Рэнока.

Джеральд вернулся в свой новый дом, разжёг огонь в камине и вытянулся на диване перед огнём. Ему хотелось найти изобретательный способ отвлечь советников от озабоченности исключительно бюджетом и голосами избирателей, и, почти сразу, ему в голову пришла одна мысль. Сначала он от неё улыбнулся, а потом расхохотался. По какой-то странной причине, эта планета служила ему постоянным источником хулиганских идей.

Когда советники начали собираться ко дворцу на утро заседания комиссии, один из них заметил в небе какой-то предмет и попытался его рассмотреть. Он не выглядел похожим на самолёт, поскольку не двигался по небу. Советник сообщил ещё нескольким, и они увидели, как небольшая, тёмная, квадратная точка в небе росла, снижаясь над Хирсантайной. Всё больше советников и их помощников прибывали, и толпа росла, тогда как росла и точка в небе. Она медленно, но верно снижалась над столицей, и скоро стало видно, что она была гигантских размеров. Когда квадратный объект размером километр на километр снизился над Дворцом Совета, густая тень от него накрыла несколько центральных кварталов города, но потом она внезапно уменьшилась, и на площадь приземлилась золотая, крылатая фигура, которая направилась во дворец.

Смущённые и напуганные советники направились вслед за Джеральдом, ворча. Они только что осознали, что их цивилизация не обладала возможностью предотвратить посадку корабля пришельцев. Усевшись в первом ряду, Джеральд оглядел зал и увидел Нарикати и Садариса, сидящих в нескольких рядах дальше. Она улыбнулась ему и подняла руку для салюта. Садарис, лицо которого было спокойнее, чем на первом заседании, тоже помахал ему рукой.

Прежде, чем заседание началось, Джеральд встал и обратился к Совету: «Доброго вам утра, советники. Вы, вероятно, расстроены моей демонстрацией того, как выглядело бы приземление корабля пришельцев, если бы оно произошло сегодня, и это – правильно. У ваших воздушных сил не было времени даже добраться сюда, прежде чем было уже слишком поздно. Зенитная артиллерия этого дворца его бы даже не поцарапала, если бы это был настоящий корабль. Вопрос о том, как Яградом в частности и Хирсантайна в целом собирается контролировать своё небо, должен стать для вас главным на предстоящие десятилетия. Я могу вам помочь на пути к цели, если вы меня попросите, но я, определённо, не собираюсь подталкивать вас в том или ином направлении или делать вашу работу за вас. Я на вашей стороне, поэтому просите, когда считаете нужным, но и сами старайтесь изо всех сил».

Сказав это, Джеральд сел и остаток заседания лишь слушал выступления советников. Настроение на этом заседании изменилось по сравнению с первым и, в основном, советники казались более озабоченными происходящим. Во время перерыва Нарикати подошла к нему и села рядом.

– Повелитель Джеральд, кажется, Ваша уловка сработала, – улыбаясь, заметила она. – Они больше не безразличны, но как же они недовольны!

– В этом нет ничего удивительного, поскольку я только что продемонстрировал им, что если бы пришельцы бы вдруг появились, то они бы не владели своим миром, – отвечал он. – Пришельцы могли бы приземлиться прямо на этот дворец, а он бы просто разрушился и всё тут.

– Это очень хорошо, что Вы на нашей стороне, – продолжала она. – И я хочу извиниться за своих соотечественников перед Вами, Повелитель Джеральд. Просите их поведение, если можете!

– А вот твоё мне нравится! – ответил он. – Но не волнуйся, твоя цивилизация, пожалуй, ничем не отличается от других по всей вселенной. Каждый пытается выжить, имея то, что под рукой, и всё, чем отличаются простые смертные – это временем, на которое им хватает внимания.

– У меня порой кровь вскипает в жилах, когда я слышу выступления, в которых говорится, что нам не следует ни о чем беспокоиться, – выплеснула своё раздражение Нарикати. – Они не были там, они не видели то, что мы видели, и я очень рада, что Вы показали им истинный масштаб вещей этим утром!

– Полагайся на свою веру, дитя моё, – почему-то сказал Джеральд, удивленный своим выбором слов. Он уж точно не хотел, чтобы это прозвучало высокомерно, и постарался смягчить свои слова самым добрым и приятным голосом: – Я постараюсь помочь им принять правильные решения.

– Повелитель Джеральд, я глубоко верю в Вас, но совершенно не верю в них, – сказала Нарикати, обводя взглядом зал с советниками. – Вы останетесь здесь до прилёта пришельцев?

Он смотрел на молодую ящерицу, думая о своём собственном прошлом. Он не был уверен, но не мог собраться с духом сказать это ей. Она осмелилась отравиться в космос, приложила все силы, чтобы разведать грозящее вторжение и заслужила немного поддержки. Какую выгоду он мог извлечь, покинув эту планету? У него был дом, сад и двое друзей. Наконец он решил, что, была, не была, остаться здесь было правильным выбором, и сказал ей именно это: «Я останусь здесь, пока они не прилетят, обещаю тебе!»

Она обрадовалась и счастливо улыбнулась ему, тихо отвечая: «Спасибо, Повелитель Джеральд, от меня и от всей планеты!»

Он протянул ей руку, и она пожала её. Садарис подошёл и увидел их, держащихся за руки.

– Я так понимаю, Повелитель Джеральд с нами? – осторожно спросил он.

– Я только что пообещал Нарикати остаться здесь настолько, насколько потребуется, друг мой, – ответил он и протянул ему руку: – Тебе я тоже даю это обещание.