Тихий летний вечер

За окном закат окрасил в розовые оттенки облака, пришедшие со стороны моря. Любил я такое зрелище. Это один из плюсов жизни около моря – красивые закаты.

В моем кабинете было уже темно, но и зажигать свечи не хотелось. Без света даже удобнее, все, что мне было нужно, подсвечивала линза рабочего стола.

Я запустил заклинание, записал его в кристалл. Потом просмотрел в замедленном темпе. Что-то опять не срабатывало. В центре заклинания должен был формироваться пучок нитей, а его не было. Я вздохнул, размял затекшую шею, настроил фокус на нужное место, прибавил увеличение и до предела замедлил воспроизведение, и в таком режиме проиграл заклинание еще раз.

Теперь было хорошо видно, как из центра заклинания формировалась нить. Она росла, уходила куда-то вдаль, а затем, вместо того, чтобы застыть и подождать, когда сформируются следующие нити, разрушалась. И опять формировалась по тому же пути, и так – пока не прекращалась работа заклинания. Похоже, нить не стабилизировалась, хотя по моим представлениям, вроде бы должна была. Ну, допустим. Значит надо к каждой нити цеплять стабилизирующую руну? Это слишком грубо. А вот если стабилизировать центр заклинания, то должно получиться. Попробовал разместить там руну. Она перекосила энергетические потоки. Подвел к ней отдельную линию. Да, так должно получиться хорошо, выглядит красиво. Запустил. Заклинание послушно сформировало мохнатый пучок поисковых нитей. Без запитки энергетического ядра нити повисели немного в воздухе и растворились, ничего не сделав. На мой взгляд, заклинание работало так, как нужно.

Теперь можно и отдохнуть. Мне нравились такие моменты, когда сложная задача, наконец, решалась. За них я и любил конструирование. Конечно, надо будет еще испытать заклинание с энергетической подпиткой, но не сейчас и не здесь, – я совершенно не хотел поднимать трупы всех дохлых кошек и собак в окрестностях. Горожане не поймут.

Зачем я вообще этим занимался? По трем причинам. Во-первых, потому что могу. Во-вторых, потому что это мне интересно. А в-третьих – я хотел испытать себя. Похожее заклинание содержится в академическом справочнике некромантии, и мне хотелось узнать, смогу ли я сделать лучше, с меньшими затратами энергии. Если смогу – значит, я не просто некромант, а способен посоревноваться с лучшими мастерами. А это приятно, знать о себе такое.

Я почувствовал сзади движение некро-объекта. Оглянулся, как и ожидалось, это была Маргарита, мое домашнее привидение.

***

История Маргариты – это история очередной моей глупости.

После окончания Академии я получил распределение в Первоморск. Кроме столицы, которая ничем особенным мне не была дорога, пришлось оставить и молодую красавицу, ведьму Грету. Я на старших курсах встречался с ней пару раз в неделю, а жила она с почтенным магом-водником. Конечно же, когда я был вынужден уехать, она, несмотря на все страсти между нами, даже не задумалась о том, чтобы поехать со мной. Это было закономерно, молодые ведьмы – существа эфемерные, им для счастливой жизни нужен комфорт, достаток и красивые вещи. И блеск столичной жизни. А если мужчина не может им этого обеспечить, они выклевывают ему мозг и уходят к более удачливому сопернику. Так что я не был удивлен, но, все же, пребывал в растрепанных чувствах.

И вот в этот момент мне попалась на глаза трогательная романтическая история о Роме и Юле. Если кто ее не читал, напомню, что там молодой огненный маг Рома встретил юную, только вошедшую в пору, девицу Юлю из дома магов воды. Ее прелести так его взволновали, что он ее тут же соблазнил. А поскольку молодежь не позаботилась о практических вопросах, юная дева забеременела. Факт этот молодежь от родителей скрыла, но чтобы прикрыть ошибку, влюбленные решили пожениться. Конечно же, они встретили сопротивление обеих своих семей, которые разумно аргументировали отказ тем, что такое сочетание приведет к магической нестабильности даров у будущих детей. Окончание этой истории было еще более глупым, чем начало. Рома, решив исправить ошибку, обратился к ведьме и получил от нее зелье для прекращения беременности. С ним он направился на свидание к любимой. Но та так опоздала, что Рома заснул на скамейке. И вот, истерическая девица, увидев спящего возлюбленного, из руки которого выпала бутылочка с надпись «ЯД», решает, что тот умер и оставил ее одну наедине с беременностью. Вместо того, чтобы пощупать пульс или просто прикоснуться к телу парня, она от горя выпивает весь пузырек и, закономерно, умирает. Ведь доза для использования зелья по назначению – всего пять капель, а не целый пузырек. Юля, некрасиво пуская пену изо рта, падает на своего возлюбленного и будит его. От такого пробуждения у парня тоже случается нервный срыв, и он кончает с собой, выжигая себе мозг. В общем, все умерли.

Сейчас эта история кажется мне не слишком правдоподобной и скорее глупой, чем романтичной. Но тогда я был от нее под большим впечатлением, и подумал: «Ах, как было бы здорово, если бы можно было вернуть любимую женщину с того света!» И сконструировал заклинание, стабилизирующее призраков в нашем мире.

Затем дошла очередь до испытания этого заклинания. Я обратился к кладбищенскому сторожу и выяснил, кто из молодых женщин в городе недавно умер. Первую кандидатку возвращать в виде призрака муж не захотел. Он резонно заметил, что в постель призрак не положишь, суп он тоже не сварит, а разговаривать с женой он и при ее жизни не очень любил. Зато муж второй женщины, умершей от родов, согласился на мое предложение. Призыв и стабилизация призрака прошли без осложнений. Я привязал привидение к дому ее мужа, и спокойно занялся другими делами. Каково же было мое удивление, когда через месяц ко мне пришел взволнованный муж, и начал упрашивать убрать призрака. Оказалось, мужчина, насытившись беседами с мертвой женой, решил вкусить теплого живого тела и привел к себе домой соседку-вдову. И в самый волнующий момент их встречи призрак жены через стену влетел в спальню и начал критиковать поведение парочки. Вдова такого не вынесла и убежала в панике, роняя предметы туалета, а мужчина остался неудовлетворенным.

Развеивать призрак мне не хотелось, уж очень она получилась живой. Поэтому я забрал ее себе, привязав к своему дому. Женщина была не очень красива, но вполне приятная на вид и по характеру. Пухленькая такая, улыбчивая. Так что призрак получился симпатичный.

Теперь Марго иногда скрашивала мои вечера, рассказывая, что она подсмотрела у соседей или на улице, а еще сообщала о посетителях и иногда передавала сообщения, например – вызывала по моему поручению прачку. Та сначала реагировала на такого посыльного нервно, но потом привыкла.

***

– Хозяин, там к вам посетитель, – привлекла Маргарита мое внимание. – Как вы их называете, жопоголовый.

Ведьмы и некроманты так часто между собой называют простецов вообще, и мещан – в особенности. Для такого названия было целых две причины.

Во-первых – прическа. Появилась она два столетия назад. Тогда царь верхнего царства Гумен Третий женил своего сына Фотия на принцессе нижнего царства Офении. Когда принцесса родила сына, как по волшебству умерли сначала два ее брата, оставив ее единственной наследницей, а затем и отец. Так Офения стала регентом нижнего царства при своем несовершеннолетнем сыне, а Фотий – принцем-консортом. Потом, ах, какое совпадение, преждевременно умерли царь Гумен и Фотий, и в руках Офении оказалась власть над двумя царствами. В день совершеннолетия ее сына провозгласили царем объединенного Империума Тристратом Первым.

Чтобы подчеркнуть, что молодой царь принадлежит обоим царствам, и изобрели эту стрижку. Раньше жители нижнего царства расчесывали волосы на прямой пробор, завязывая короткий хвост сзади. А у жителей верхнего царства было принято стричься под горшок, выбривая виски и затылок. В день коронации Тристрата придворный парикмахер сделал ему и его ближнему кругу прическу, в которой стрижка под горшок была объединена с прямым пробором. В день коронации так подстригли десяток самых близких царю дворян, через день все молодые придворные лизуны скопировали эту стрижку, еще через неделю она стала модной у столичной знати, а через полсотни лет так стали стричься все, кто считал себя законопослушным жителем Империума, включая крестьян. С учетом того, что большинство жителей страны имеют русые волосы разных оттенков, прическа эта часто напоминает голый зад, надетый на голову. Но кого это волнует?

Вторая причина для такого непочтительного названия – это искренняя уверенность простецов, что они знают, как жить правильно, и всех, кто отличается от них, или презирают, или боятся и ненавидят. Их главная ценность – принадлежать стаду и занимать в нем почетное место. Их главное стремление – уничтожать все, что ставит под сомнение их убеждения или может изменить их жизнь. А их главные враги – ведьмы и некроманты. Ничего с этим не поделаешь, так было и так будет.

В общем, простецы не любили некромантов, а я не любил простецов. Гипотетически я знал, что среди них встречались приличные люди. Ну как приличные? Когда обсуждается урожай пшена, все они выглядят приличными.

А вот стоит компании выпить и перейти на более интересные темы, и оказывается все намного сложнее. Один ненавидит жителей нижнего царства, потому что их стража когда-то выпорола его тетку за попытку торговать без уплаты пошлины. Второй считает всех ведьм шлюхами, и жалуется, что они ему не дают, брезгуют его гнилыми зубами. Третий распускает слухи о некромантах, которые якобы задумали искоренить всех простецов. А потом все протрезвеют – и опять приличные. Во время поездок на каникулы или к месту назначения я старался не демонстрировать свой медальон некроманта, так что разговоров таких в трактирах наслушался много.

Хоть я и мизантроп, однако не могу я себе позволить запереться в доме и не принимать клиентов. Дело в том, что я не богат. И без приема клиентов мне просто будет не на что жить.

Родился я у сельской ведьмы, отца никогда не знал. Пока был мальчишкой, рос, как и дети простецов, без особых забот. Затем, когда подошел возраст, мать отдала меня сначала в школу для некромантов, а затем я поступил в академию. Учеба была бесплатной, кормежку, комнату и одежду академия обеспечивала, на остальное зарабатывал редкими заказами от горожан, и мать немного помогала деньгами.

Большую часть своих сбережений, сделанных на старших курсах, я после выпуска потратил на выкуп рабочего стола и справочников.

С распределением мне еще повезло. Я должен был попасть в какой-нибудь мелкий городок. Места во дворце, да и вообще в столице, по какому-то странному стечению обстоятельств занимают студенты, родившиеся в столице, хоть многие из них и не обладают великими силами. А в крупных городах выгодные места занимают некроманты в возрасте. Этот мир вообще принадлежит старикам – они занимают лучшие должности, им принадлежит недвижимость и капиталы, они занимают места в Совете. Мне повезло, как раз перед нашим выпуском умер старый некромант из Первоморска. Кандидатов для замены достаточно быстро найти не удалось, и потому меня направили сюда, в крупный город, центр южного дистрикта.

Первоморский магистрат выплатил мне при приезде в город подъемные, целых двадцать золотых, но большую их часть я потратил на покупку и обработку мраморной плиты, из которой сделал круг призыва. Да, теперь у меня есть отличный круг, с вырезанными на нем четкими ровными фигурами и рунами, залитыми жидким серебром, отполированный, как стекло. Домом меня тоже обеспечил магистрат, правда большая часть его стоит заброшенной, у меня хватило сил и средств привести в порядок только кабинет, спальню, гостиную и кухню.

Вот только кроме дома и инструментов мне нужна еще еда, одежда и деньги для оплаты слуг. А задания магистрата денег не приносят, их я обязан выполнять бесплатно.

***

В гостиную я вошел с вежливой улыбкой. Там в кресле сидел молодой простец, судя по одежде – из купцов. Высокий, круглощекий, румяный. Даже с некоторой претензией на оригинальность – его волосы над висками были собраны в два небольших пучка и завязаны маленькими атласными бантиками.

– Здоровья вам, уважаемый, – чинно поприветствовал посетителя я.

– И вам, магистр, не хворать сто лет. Меня зовут Жишек Звонков, купец я.

– Можете звать меня Нико, магистр некромантии Нико. Чем могу вам послужить?

В приличных домах принято было угощать посетителей травяным чаем или вином, но у меня даже живой прислуги не было, только приходящие кухарка, садовник, и уборщица, она же прачка. Так что приходилось обходиться без напитков.

– Я только недавно стал владельцем дела. До того всем руководил мой отец, но неожиданно он пропал, думаю, что где-то умер он. Совет нужен мне его по одному делу. Вот бы дух его вызвать, а я бы и заплатил вам, ваше магичество.

У меня было очень полезное заклинание, которое определяло количество денег у посетителя. Торговаться и устанавливать цену у меня получалось не очень хорошо, да и как эту цену определить? Вроде делаешь одно и то же, но с крестьянина больше серебряного не выжмешь, а с купца можно и золото потребовать, никуда он не денется, другого некроманта в городе нет. Вот это заклинание говорило мне, что у купеческого сына в кармане мешочек с сотней золотых. Раз он принес сотню, значит, собирался мне их заплатить? Ну, может не все, может с запасом взял. Попрошу-ка я у него восемьдесят. Безумная сумма, конечно, но видно его припекло, если к некроманту пришел.

– Конечно, я могу вам помочь, уважаемый. Дело это непростое, но за восемьдесят золотых вы своего папашу увидите и услышите, как живого.

– Как восемьдесят? – купца чуть не перекосило. – Вы Сеньке Гнилому за пять серебряных его умершую женку вызывали!

Ну вот, опять я не угадал с ценой.

– Так и ваш отец не простой человек, не Сенька Гнилой, и уж тем более не женка его. Его и привести в этот мир не просто будет, а обратно отправить еще сложнее. Не меньше пятидесяти золотых, – упорствовал я.

– Двадцать, больше не дам. Мне проще до Гничева доехать, там тоже некромант есть.

– Двадцать пять, и вам не придется ехать до Гничева и узнавать, сколько тот некромант с вас возьмет.

На этом и договорились. Неплохо получилось. Я бы и за пару золотых сделал вызов, считай – больше двадцати золотых с неба на меня упало.

Для вызова отца купец принес расческу, в которой застряли его седые волосы. Мы спустились в подвал, к кругу призыва, вызов прошел легко и просто.

Призрак оказался высоким стариком с длинными руками, с очень крупными кистями, и покатыми плечами.

– Папаня, все же помер ты? Как же так? – кинулся к призраку любящий сын.

– Деревни объезжал, договоры на следующий урожай заключал, – голос у призрака был слегка дребезжащий. – В Кнетьково у меня вдовушка есть, сочная такая, задница – как колесо от телеги, такая же большая и круглая. К ней и заехал. В баньке попарился, потом к ней в постель лег. Как пялить ее начал, сердце и не выдержало. Вдова перепугалась, кошель мой припрятала, а тело в саду зарыла. Ты на нее не серчай, пусть так и будет, сладкая она была, не жаль мне для нее кошеля.

Дальше между родственниками пошел разговор о каких-то поставках какому-то Свербиле, мне эта тема была не интересна, так что я почти не слушал. Когда сын узнал все, что хотел, отец ему еще наставлений дал, а потом они попрощались, и я отпустил призрака. И молодой купец попрощался и ушел довольным.

***

Я приготовил себе чай и сидел за столом, задумчиво передвигая пальцами золотые монетки, заработанные только что. Двадцать пять золотых были для меня немаленькой суммой и позволяли долго не волноваться о деньгах. В пересчете на серебро – 375 рублей. А в копейках так и вовсе получился бы мешок денежек. С другой стороны, не такая уж большая сумма. Молодую ведьмочку с такими деньгами содержать не получится. А простушки некромантов боятся. За деньги они, конечно, согреют постель, только радости от этого мало.

В очередной раз я задумался о несправедливости мира. Я, такой редкий специалист, сижу без денег, а какой-то простец носит в кошеле сотню монет. С молодым купцом понятно, он от отца деньги наследовал. А отец как свои деньги получил? Выглядит он простовато. Но даже если в наследство от своего отца получил – за всю жизнь он их не потерял, а приумножил. Интересно, как? И тут, после очередного глотка чая, меня осенило: а почему бы мне просто не спросить? Вызвать призрак купца опять, расческа с его волосами осталась у меня, и спросить!

Идея мне понравилась. С живым человеком я бы может не смог договориться, а призрак – куда он от меня денется? Допив чай, я бодро потопал обратно в подвал. Вызывать призрака отца купца.

***

Призрак призвался легко. Он завис внутри круга, разглядывая меня. Я внимательно разглядывал его. Роста он был высокого, имел длинные сильные руки с жилистыми запястьями, сутулился, как будто тяжелые руки тянули плечи вниз. В молодости, наверное, был очень сильным. Не как дровосек или грузчик, которые нарабатывают свои мышцы годами однообразного труда, а просто по своей природе. Лицо у старика было простое. Бороду он брил, оставив маленький клинышек на подбородке и короткие усы. Лысую голову прикрывала кепка. Нос был небольшой, то ли курносый, то ли переломанный. Впечатление простоты нарушали только глубоко утопленные в глазницы хитрые живые глаза.

– Можешь называть меня магистр Нико, – нарушил я молчание.

– Можешь называть меня «господин призрак», – откликнулся призрак.

Давно я такого наглого не встречал. Надо сразу поставить его на место, решил я и прижал его страданием. Привидение завыло. Я отпустил.

– Не забывайся, мертвый, – продолжил я. – Я могу просто заставить тебя страдать и уйти до утра, оставив тебя в круге. Тебе это не понравится.

– Я понял, господин, – пробурчал старик. – Лен меня зовут.

– Лен, расскажи, как ты разбогател. Только правду, иначе накажу.

Старик удивился. Видимо, думал, я о кладах спрашивать начну, а я вот такой любознательный.

– Правду? – призрак усмехнулся и с видимым удовольствием начал рассказывать. – Будет тебе правда, некромант. Когда мне было лет шестнадцать, у моих родителей дом сгорел вместе с подворьем, сараями и скотом. Погреб только остался нетронутым, печь посреди пожарища трубой торчала и немного зерна в амбаре до конца не прогорело. А было это зимой. Сруб новый община поставила. А запасов до весны не хватало. Родители с малыми детьми остались на месте, а я отправился на заработки. Устроился в придорожный трактир – дров нарубить, воды принести, тушу разделать. Так там и остался на несколько лет. Подошло время жениться, а у меня ни двора, ни денег, ни девки даже порядочной среди знакомых нет. А у родителей уже младшие подросли, им еще один наследник без надобности.

Призрак задумался, погрузившись в воспоминания, потом продолжил:

– Как-то раз в трактире остановился купец, едущий с охраной налегке, без товара. Выделили ему самую большую комнату, вина он выпил немало, девку себе взял и ушел спать, а охрана в соседних комнатах легла. А я посмотрел на него, думаю – денег много с собой должен он везти. Раз он без обоза, значит или уже распродался, или покупать едет. И решил я его зарезать, а деньги скрасть. Ночью, когда все по комнатам затихли, взял веревку, навязал на ней узлов, чтобы рукам удобно держаться было, нож взял, да и залез на чердак. Напротив окна купцовой комнаты с крыши веревку спустил, сам по ней слез до окна. Слышу, за ставнями девка стонет, и купец пыхтит. Поднялся обратно, подождал полсвечи. Потом опять спустился. Вроде затихли. Ножом крючок на ставнях сквозь щель приподнял, открыл окно и внутрь залез тихонько. Смотрю – лежат в кровати, голубки. Девку жалко было, красивая была и горячая, нравилось мне с ней кувыркаться, а что делать? Ее по горлу полоснул, чтобы не закричала, купцу рот рукой закрыл и в сердце нож вогнал. Снаружи никто ничего не услышал. Я потом свечу зажег, комнату обыскал, под подушкой у купца кошель нашел, в нем золота две сотни монет. Еще кое-что, что подороже, в узелок завязал, потом поднялся обратно на чердак, тихо вернулся в свою каморку, котомку с вещами своими забрал, и ушел. По лесам дошел до соседнего города, там имя сменил и дальше уехал. Так-то у меня в паспорте написано было Филорелен, а называли все Филом, трактирщик когда нанимал, даже в паспорт не смотрел. А после меня стали называли Лен.

Я помолчал, переваривая рассказ. Стоять надоело, я сел на пол, скрестив ноги. Призрак тоже сел, повторив мою позу.

– А потом? У тебя же перед смертью не пара сотен золотых была, ты гильдейским купцом стал.

– Осел я в Первоморске, очень мне море понравилось. Решил начать зерном торговать, все-таки я из крестьян, дело это понимал. Денег у меня немного было, с гильдейскими купцами не сравнить, но то оказалось и лучше. Объездил я окрестные деревни, которые в стороне от тракта стоят, договорился с тремя старостами, чтобы осенью зерно мне везли, цену им хорошую пообещал. Снял склад и комнату в городе. Осенью неурожай случился. Я свои деревни объехал, цену увеличил, они мне весь урожай на склад и привезли. Все купцы с осени начали цену повышать понемногу и продавать зерно, у них его много, если не продавать – так и останется на складах. А я свое не трогал, ждал. Дождался до середины зимы, когда цены втрое выросли, и продал половину. А половину еще оставил. Весной оказалось, что крестьяне мало семенного зерна оставили, зимой пожадничали и продали много, не рассчитали. Начали они семена искать, а цены еще выше держатся, местами голод начался уже. Тогда я и отдал остаток зерна старостам в счет будущего урожая, по весу пять к одному. В следующем году они мне почти половину урожая с тех семян за долги отдали. Так с тех пор и пошло. Когда обычный год, я копеечку зарабатываю, зерно дешево, но нужно его много. А когда голодный год, так сразу капитал вдвое или втрое растет. С тех пор восемь голодных годов было, ни одного я не пропустил без прибыли.

– А люди как относятся, когда ты на голоде богатеешь? Меня вот и так не любят, а если бы я во время мора начал за лечение последнее отбирать, так и дом бы сожгли, и меня бы прибить попытались.

– Так я ж купец. Мне положено ради прибыли стараться. Я никого не неволю – хотите, у меня покупайте, хотите – у другого купца. А нет денег – то не моя боль, можете детей в кабалу продать или помереть с голоду. Или на заработки идти, как я когда-то. А то и в лес с кистенем. А если кто недоброе замыслит, на то охрана у складов есть.

Я задумался. Фраза насчет мора прозвучала не просто так. Если купец богател на чужих смертях во время голода, то некроманту легко было бы разбогатеть во время эпидемии или каких-то массовых поднятий мертвецов. Но если в поднятиях мертвых сразу заподозрят некроманта, сначала дом сожгут, а потом еще заставят бесплатно по магистратскому заданию их упокаивать, то с болезнями было интереснее. Болезнь – тоже проявление жизни. А любой некромант легко мог разорвать связь между живым и его проекцией, тем самым убив живое. Так можно было вылечить большинство болезней, хоть это и требовало некоторых усилий и аккуратности. Но откуда взяться мору? Прошлый был лет десять назад. Эпидемию могла бы запустить ведьма, они могли и лечить, и насылать болезнь. Рано или поздно так и произойдет, с их склочным характером время от времени ведьмы устраивают похожие проделки. Но пока это произойдет, я, может, поседеть успею.

– Эй, некромант, – окликнул меня призрак. – А чего у тебя мертвая молодуха по дому летает?

Я оглянулся, сквозь стенку подглядывала Марго. Когда она поняла, что ее заметили, выплыла из стены.

– Привидение мое домашнее. Стабилизировал ее в этом мире, теперь со мной обитает.

– Ваше магичество, а меня ты так не можешь? Я слишком молод, чтобы быть окончательно мертвым. Я буду тебе очень, очень полезным, – Старик сразу потерял свою самоуверенность и выглядел как послушный слуга. Даже кепку с головы снял и к груди прижал, был бы хвост – завилял бы им.

Я вздохнул. Этот убийца, любитель баб и денег был мне симпатичен.

– Чем же ты мне будешь полезен, мертвец?

– Хочешь, буду советовать, как с купцами дела вести, я их всех знаю, как облупленных. А хочешь, придумаю, как тебя богатым сделать, сам-то ты в этом деле не очень понимаешь, – ехидно улыбнулся призрак.

Это становилось интересным.

– Ладно, – решил я. – Только учти, как я тебя призвал, так и обратно в эфир отправлю, если что не так будет.

***

Ночью я проснулся от какого-то шума. Похоже, что где-то рядом ругалась с кем-то женщина. Сквозь сон я почти четко расслышал «Пошел прочь, старый козел!», а затем заснул опять.

Планы обогащения

Утром после завтрака я притянул к себе призрака Купца, который шлялся где-то по дому.

– Рассказывай, что за ночь придумал по поводу моего богатства.

Призрак смутился. Видимо, ночью он был занят чем-то другим и вовсе не задумывался о том, как выполнять свои обещания.

– Тут такое дело, твое магичество, – Старик почесал в затылке. – Ты бы рассказал мне, что ты умеешь. А то народ про вас много говорит, только это больше на детские страшилки похоже.

Что же, просьба Купца была разумной. Я налил себе еще чашку чая, добавил в него ложечку меда и начал рассказывать.

– Проще всего некроманту дается убийство всего живого. Мы просто разрываем связь живого с его астральной проекцией, и оно погибает. Без разницы – человек это, животное, растение или вовсе болезнь, которая тоже является формой жизни.

– И, значит, вы можете вот прямо на любого посмотреть, и он умрет? – оживился призрак. – Не зря вас люди боятся, так ведь?

– Можем. Но убивать людей ради денег не стану. Такое убийство сразу определяется, как смерть от некромантии, обязательно расследуется комиссией магов, виновного найдут и судить будут. А простецы нас боятся зря. Некроманты убивают редко. Это ведьма может психануть, и всю деревню проклясть, а мы не такие. Простецы друг друга гораздо чаще убивают, самый частый убийца – это пьяный муж или разозленная жена с ножом в руке. Однако же боятся люди не мужей и жен, а некромантов. Глупы потому что.

Конечно, с убийством людей некромантами все было не так просто. Но даже призраку я не стал рассказывать о той лекции, которая не входила ни в какие программы обучения, и которую можно было назвать «Как сделать то, что делать нельзя, но очень хочется». Хоть некроманты и не целуют при встречах друг друга взасос, но судьба коллег нам вовсе не безразлична. Поэтому декан факультета и рассказал неопытным студентам о некоторых практических тонкостях, которые можно применить, если очень надо безнаказанно уничтожить врага из простецов. Самый простой способ – запустить разложение в омертвевшей ткани ногтя на ноге. Пока человек поймет, что болен, разложение перекинется на живые ткани и пойдет по ноге, если ногу не отрежут вовремя, жертву уже ничего не спасет. Кроме помощи некроманта, конечно. А если хочется убить совсем надежно и быстро, разложение можно запустить в волосы, которые тоже являются мертвой тканью. Только не на голове, зачем? Лучше в волосы на лобке, или в подмышке. Когда гниение перекинется на живое, никакой хирург не сможет отрезать очаг, да и по телу заражение распространится намного быстрее. Так что убивать мы можем. Но не делаем этого ради развлечения или денег, смерть – событие непростое, она достойна уважения.

– А кроме смертоубийства, что еще вы можете? – продолжил опрос Купец.

– Лечить от болезней. От заразных, и то не всех. Перелом, рану или больной зуб вылечить не сможем, можем только гнойное воспаление убрать или обезболить. А вот чуму или, скажем, кашель можем вылечить. Но тут смотреть нужно, иногда насморк обычный некромантией лечится, а иногда нет, почему – никто не знает. Мы можем лечить те болезни, которые ведьмы могут напускать.

– Что еще? – деловито продолжил Старик.

– Еще с мертвой тканью управляться. Разложение на нее напускать или убирать, подключать к ней управляющие конструкты.

– Чего? – не понял Купец.

– Трупы поднимать. Зомби создавать и бродячих скелетов. Хотя трупы людей для этого не обязательны, можно даже сапоги кожаные зазомбировать. Вон, – показал я Старику свои сапоги, стоящие у входной двери. – Эксперименты над ними я делал. Теперь мои сапоги надеваются легко, не промокают и ногу не натирают. Но вообще, баловство это, дешевле новые дорогие сапоги купить, чем зачаровывать.

– Ну, еще духов мертвых призывать. Это ты на своем опыте прочувствовал, – закончил я.

Старик подумал немного, затем спросил:

– А ты это все только сам можешь, или амулеты тоже делаешь?

– Можно и амулеты. Только от всех болезней амулеты не получится делать, только для какой-то определенной болезни, когда эпидемия идет.

Я налил еще чашку чая. Подумал, решил меда не добавлять. Так лучше чувствовались ароматы трав. Уставился на Старика, который замер в процессе глубоких размышлений. Мне было интересно, что получится из нашей затеи. Думал Старик долго. В какой-то момент его лицо просветлело, и он начал что-то шептать и потирать руки.

***

За окном было пасмурно. С неба падали редкие дождевые капли. Люблю такую погоду. Свежо, тихо, все живое притихло в ожидании дождя. Даже птицы не щебечут. А главное – людей и повозок на улице не видно и не слышно. Без их суеты улица выглядит спокойно и чисто.

– Хозяин, – окликнул меня призрак. – А можешь ты наделать амулетов от мышей и крыс, скажем, тыщ пять? А лучше двадцать?

Я прикинул. Полдня составить заклинание, потом штук по пять амулетов в минуту будет получаться, в час триста, за день пусть тысяча или две. Справиться можно. Конечно, никакой энергии в резерве не хватит, придется в заклинание самозарядку включать, но это не большая проблема.

– Могу, – коротко ответил я.

– Тогда слушай, – зачастил Старик. – Амулеты должны защищать на четыре шага в каждую сторону, так они будут обычный погреб полностью закрывать. И важно, чтобы заряда у них на год было, чтобы через год все к тебе опять пришли их перезаряжать. А ты можешь так сделать, чтобы они не убивали мышов, а отпугивали?

Я задумался. Если привязать к амулету призрачную сущность кота, например, мыши будут его чувствовать, видеть и бояться. Заодно эфир в городе почищу – сколько тут котов дохлых по мусорным кучам и ямам валяется?

– А зачем так сложно? – полюбопытствовал я у Купца.

– Эх, молодежь, – довольно закряхтел тот. – Если ты мышь убьешь, она просто умрет, еще и вонять будет. А если отпугнешь – она к соседу в погреб пойдет, и тому придется тоже амулет покупать. Чем больше амулетов в городе, тем больше мышей у тех, кто амулет не купил!

– Хитер ты, Старик! – восхитился я.

– А то! Это называется – маркетинг. Мне про него сынок в книжке читал. Так-то там слов умных много, а смысл простой – нужно сделать так, чтобы любой, кто у тебя товар купил, и сам до конца жизни тебе потом платил, и еще знакомых заставил твой товар покупать. Главное, чтобы он сам этого не понимал.

Эта концепция меня восхитила. Оказывается, простецы тоже не так просты, как мы думаем! Мы, такие гордые собой, им призраков вызываем, а они втихомолку нашли способ нас доить на деньги. Ну, не только нас, больше они друг друга доят, конечно. До чего ушлый народ, все же.

– Я уже прикинул, купцам будем по десять копеек продавать, оптом от двадцати штук, а хозяйкам – по четвертаку за штуку.

Я умножил десять копеек на пять тысяч, потом перевел в рубли и золотые. Всего тридцать три золотых. Мне это показалось не так уж много за несколько дней неустанного труда, о чем я и сообщил Старику.

– Вот ведь олух, деньгам ты счета не знаешь! – рассердился Купец. – За эти деньги ты стадо коров купить можешь, или табун лошадей. Или полторы тысячи бочек зерна. Потому у тебя и денег нет, что ты вместо того, чтобы рубль заработать, мечтаешь, что на тебя брильянты с неба упадут.

Сначала я обиделся и разозлился, а потом подумал – а ведь прав Старик. Поработаю неделю, заработаю несколько десятков золотых, а там он еще что-нибудь придумает. И я без всякого мора стану перспективным любовником для ведьм, молодым, некромантом, и с деньгами. И дом в порядок привести деньги будут.

– Ладно, амулеты я сделаю. А продавать их как? Я на рынке стоять не буду.

– Сам я продам, на твои торговые таланты не понадеюсь, ты только меня из дома выпускай, – пробурчал Купец.

***

Подготовка заклинания была для меня делом не слишком сложным. Уже после обеда я отправился в лавку скорняка, заказать ему несколько тысяч кусочков кожи с дырочкой под веревочку – заготовок под амулеты. С кожей работать удобно и легко, поэтому такой выбор. С костями еще легче, но их обрабатывать дороже, когда речь идет о тысячах штук – это важно.

Когда перед закатом принесли корзину с кожей, попробовал сделать амулет, показал призраку.

– Не, хозяин, так не пойдет. Надо, чтобы на ем было написано, что это такое и кто его сделал.

Я не стал спорить, внес изменение в заклинание, теперь на одной стороне кожаного лоскута оно вытравливало надпись «От мышей и крыс», а на другой – «Магистром некромантии Нико делано». Надпись была одобрена. Готовый образец мы отнесли в погреб – на испытания. В погребе у меня было пусто. В смысле, там была только вяленая нога свиньи, свисающая с балки. Мука и крупы хранились на кухне, чтобы не портиться от влажного воздуха. Овощи кухарка приносила понемногу и тоже хранила на кухне.

– Хозяин, где ты тут мышей найдешь? Зимой, может, и забежали бы погреться, а сейчас им тут что делать? Пошли на задворки к мусорной куче.

Пришлось идти, даже удлинил немного поводок призраку, чтобы тот сам мог долететь и посмотреть.

При приближении к куче мусора мы увидели, как из-под гнилых капустных листьев и тряпичных лохмотьев начали выбираться и разбегаться в разные стороны крысы. Даже не знал, что их тут так много.

– Гляди-ка, как побежали, – довольно загоготал призрак.

Испытание было признано успешным. Я приступил к работе. До вечера успел сделать несколько сотен амулетов, продолжил на следующий день.

***

Предусмотрительный призрак под предлогом, что ему надо облететь потенциальных покупателей, улизнул из дома в купеческий квартал.

К обеду из-за однообразной работы я уже ненавидел крыс, мышей, кожаные лоскутки и мертвых купцов. К вечеру я начал задумываться о том, что и без денег можно прожить. После ужина я понял, что нужно делать амулет, который будет сам делать амулеты. Забросив изготовление амулетов, я начал обдумывать новую идею.

На следующий день ко мне пришли первые покупатели. Купцы, торгующие зерном, крупами и прочими продуктами, по очереди заходили в калитку, степенно поднимались на крыльцо и стучали в дверь молоточком. Сквозь дверь высовывалась Марго, приглашала ошарашенных таким приемом гостей проходить в дверь, и вела их в гостиную. Потом призрачная дама вызывала меня из кабинета. Купцы покупали по несколько сотен амулетов, видимо, для защиты громадных амбаров, которые стояли в порту и рядом с рынком. Так продолжалось пару дней, я почти распродал все, что успел сделать.

Однообразие было нарушено приходом посыльного из магистрата. Он принес письмо с требованием избавить мир от зловредного призрака, который смутил семью купца Якоба Живки. Я даже порадовался тому, что есть повод отвлечься от надоевших амулетов, и пошел к пострадавшему купцу. Мне предъявили жену и трех дочерей купца, младшая из которых уже вошла в брачный возраст, а старшая и вовсе давно была замужем, хотя и жила с родителями. Дамы, краснея, рассказали, как они стали жертвами призрачного извращенца.

– Мы с дочерьми в баню пошли вчера. Как всегда попарились, сидим, квасок попиваем. И тут вдруг перед нами появляется призрак какого-то старика в кепке. Начинает гоготать, комплименты неприличные отпускает, жесты всякие показывает, а затем совсем стыд потерял – штаны приспустил и стал свои хозяйством трясти, – больше всего возмущалась мамаша, младшая дочь только краснела, а остальные даже хихикали тихонько.

Что-то, точнее кого-то, мне это напоминало. Я посочувствовал пострадавшим, пообещал развоплотить вредное привидение, и заспешил домой. Перед уходом меня тихонько поймала за рукав средняя дочь и несмело шепнула: «Вы там не слишком с ним строго, он симпатичный, хоть и старый».

Дома первым делом я притянул к себе призрака Купца.

– Я тебя, козел старый, зачем из дома отпускал, за бабами в бане подглядывать и причиндалами перед ними трясти? – риторически спросил я.

– Слушай, ну не утерпел я. Ты же видел, какие у Живки дочки сочные. Я и при жизни на них облизывался.

– Все, больше ты из дома не выйдешь. Не оправдал ты, Старик, моего к тебе доверия.

Призрак потупился, попытался спорить и обещать, но я остался непреклонным.

Новые слуги

Пополнив запас амулетов для продажи, я решил отдохнуть, отвлечься и, наконец, испытать в полевых условиях заклинание массового призыва, которое закончил несколько дней назад. Для испытаний нужно было выбраться за пределы города, чтобы не смущать население. До ворот меня довез извозчик, а дальше пришлось идти пешком. Покупка скакового коня во время таких походов становилась очень привлекательной идеей. А у меня как раз и деньги образовались. Надо бы этим заняться. Но тогда и конюха нанимать придется. А что делать? За конем ухаживать надо. Так, уговаривая себя потратить деньги, чтобы потом опять тратить деньги, и потратить время, чтобы потом времени тратить меньше, я шел по лесу. Через час ходьбы прикинул расположение города и окрестных деревень, вроде бы вокруг ничего не было. Можно было испытывать.

Запустил заклинание, задав его пределы действия дальностью в километр.

Пучок поисковых нитей образовался, как ему и полагалось. Заклинание почти мгновенно нашло всю мертвую материю в заданных пределах и приступило к поднятию. Неожиданно блок подпитки начал тянуть много энергии из эфира. Что там такое емкое могло найтись? Я подождал, когда работа заклинания завершится, и еще немного. Поднятым телам необходимо было время, чтобы добраться до меня.

Первыми ко мне пришли скелетики нескольких мышей. Потом – еще не до конца разложившийся труп мелкой лисицы. Потом приковыляли несколько мертвых птиц. Примерно на такой улов в этом лесу я и рассчитывал. Но это было не то, что тянуло энергию. Наконец, с нужной стороны раздался шелест кустов и какое-то звяканье. Ковыляющим шагом оттуда появилась группа человеческих скелетов, а также пара скелетов лошадей. На некоторых людях висели ржавые кирасы. На одном даже уцелел шлем. Остальные части доспехов потерялись, сгнили ремни, на которых они крепились. Добравшись до меня, скелеты выстроились в шеренгу.

Улов был интересным. Видимо, какой-то отряд или обоз с охраной попал в засаду и погиб. Любопытно было поискать вещи на том месте, откуда выкопались трупы, но вряд ли там найдется что-то интересное. Все ценное, вероятно, забрали те, кто убил этих людей, бумаги и ткани давно сгнили, а металл съела ржавчина. Я отпустил лесную мелочь, которая попала под заклинание, а людей и лошадей рассмотрел внимательно. Одна лошадь сломала ногу. Можно ее использовать и так, но это сложнее и не красиво. Ее я тоже отпустил.

Вторая лошадь при жизни была рыцарским конем. Или правильно – рыцарской лошадью? В общем, по скелету я не понимал, какого пола она была при жизни. Крупная, высокая, с мощным костяком. Глядя на нее, я вспомнил, как мне хотелось купить лошадь, когда я топал пешком по лесу. А тут вот и покупать не надо – только в порядок привести и можно ездить. И конюх не нужен. Да ведь это отличная идея! Правда, мои коллеги на публике такого обычно не делают, чтобы не смущать окружающих простецов, но и запрета на это нет. Судьба лошади была решена.

Дальше пришла очередь скелетов. Их оказалось почти два десятка. У некоторых были отрублены или поломаны руки или ноги, или шеи. Этих я отпустил. Еще один оказался горбатым, а один – с неправильно сросшейся ногой, мне они тоже не понадобились. И еще у двух были проломлены черепа. Мелочь, но некрасиво. Осталось восемь штук. Все целенькие, чистенькие. Один вообще красавец – высокий, крупный, в кирасе со следами чеканных узоров и коническом шлеме с забралом. Я прекратил процессы распада в отобранных мною костяках, выстроил их в колонну и побрел обратно. Конечно, хотелось бы прокатиться на моей новой лошади, но садиться без седла на хребет – занятие не очень разумное. По дороге, проходя мимо ручья, я загнал костяки в воду и заставил их смыть остатки грунта и тщательно промыть черепа внутри.

Мой проход во главе колонны скелетов в ворота города и по его улицам вызвал фурор с элементами паники. Ну и пусть. Собака лает – караван идет, как говорят на юге.

***

Первое, чем я озаботился – это лошадь. Нашел в конюшне старое седло, водрузил его на спину моему коню. Понял, что так не получится. Седло село косо, болталось на гребне позвоночника, подпругу на ребрах не затянешь. В общем, никак.

Тогда я послал Марго к мастеру-седельщику, передал ему, что жду его у себя для обсуждения заказа. А пока возникла пауза, заставил скелетов натереть их кирасы до блеска. Пара кирас при этом развалилась, так как проржавела до дыр, зато остальные стали выглядеть намного лучше.

Мастер пришел скоро. Я вывел во двор костяк коня.

– Вот, – без объяснений махнул в его сторону рукой. – И еще надо бы какую-то попону ему сшить на все тело, чтобы выглядел приличнее.

Мастер прокачал головой, затем подошел к коню, обошел его со всех сторон, обмерил место для седла. Почесал голову. Опять начал что-то обмерять. Потом попросил заставить коня ходить шагом, потом проскакать рысью и галопом по кругу. В конце подошел ко мне.

– Магистр, я ему что-то вроде паланкина сделаю, с креплением на ребра и ремнями через позвоночник. Ребра же и позвонки у него не развалятся, если к ним ремнями крепить? Могу сделать под кресло, могу под седло, чтобы ноги по бокам свисали.

– Делай под седло. Балдахина и прочих излишеств не надо, просто седло и крепление.

– Сделаю. Завтра уже я принесу крепление померить и подогнать. А потом на него седло сделаю. Ну и попону с наголовником. Какого цвета делать?

Хотелось бы черный, но получилось бы слишком мрачно. Если прохожий какой-нибудь вечером наткнется, умрет от перепуга. Заказал зеленый.

***

Когда ушел мастер, я отправился делать амулет для создания амулетов от мышей. К вечеру закончил. Получилось что-то вроде небольшого круга призыва, который извлекал из эфира ближайшую кошачью душу, крепил ее к кожаному лоскутку, заряжал энергией и задавал ограничения для работы. Для его срабатывания достаточно было поместить заготовку амулета в круг. Попробовал новый инструмент. Он отлично работал, амулет без всяких усилий с моей стороны активировался буквально за мгновения. Я сделал сотню амулетов, потом это мне надоело.

Вдруг я услышал серебристый женский смех. Выглянул из кабинета. В одной из пустых комнат второго этажа что-то происходило. Оттуда слышались хлопки и иногда – смех. Конечно же, я пошел посмотреть, что это.

Тихо открыв дверь, я застал удивительное зрелище. Призрак Купца сидел на полу и хлопал в ладоши, задавая ритм. Перед ним, повернувшись спиной, стояла Марго. В такт хлопкам она виляла бедрами, а ее пальчики держали подол платья и медленно тянули его вверх. Уже был виден верх полосатых чулок, подвязанных синими ленточками с игривыми бантиками. Мои привидения выглядели удивительно живыми. И еще эта ненормальная озабоченность Старика. Не мог же он и при жизни так много внимания уделять бабам? Или мог? А может он получился таким, потому, что принял смерть, кувыркаясь в постели? Если так, то хорошо – тогда со временем последствия смертной травмы рассосутся, и он перестанет так этим увлекаться.

Пока я застыл, разглядывая эту картину, подол приоткрыл нижнюю часть задних прелестей призрачной женщины. Я кашлянул. Марго, совсем как живая, взвизгнула и спряталась в стене.

– А мы тут учимся красиво раздеваться, – смущенно пробормотал Купец. – Как танцовщицы в ресторане Абеба.

Мне это название ни о чем не говорило. Это было не удивительно, Старик мог себе при жизни позволить самые дорогие заведения, а я – нет.

– Хозяин, – высунулась из стены смущенная Марго. – Вы не думайте, что я развратная какая…

– Успокойся, – махнул я ей рукой. – Какое кому дело сейчас до твоей нравственности? Вы, главное, перед посторонними свои развлечения не показывайте, мне лишние разговоры не нужны, а так хоть голой ходи.

Призрак Купца оживился, но я его остудил:

– А ты, Старик, не вздумай своими бубенчиками передо мной трясти, тогда точно развею.

Тот, видимо, вспомнил о своей провинности и смутился.

– Хозяин, больше никогда, обещаю. Только отпускай из дома. Все равно же кто-то должен торговать амулетами.

– Хотелось тебе на голых баб пялиться, ну и пялился бы тихонько, никто бы не заметил. Зачем ты вообще видимым перед ними стал? Как они тебя еще не узнали – позора бы сколько было.

– Незаметно подсматривать не интересно, что же я, баб не видел? – потупился Купец. – А не узнали, потому что я себе лицо толще сделал.

Я задумался. Кто-то торговать должен. Но и Старику свободу давать не хотелось. Не надежный он и хитрый, опять куда-то влезет в неприятности.

– Старик, а как ты вообще планировал продавать амулеты дальше? Купцы вроде кончились все, всех желающих обслужили.

Оказалось, Купец планировал летать по зажиточным районам города, являться перед кухарками и рассказывать им о продаже амулетов. А я по его плану должен был бы сидеть во дворе своего дома и продавать их всем, кто придет. Как будто у меня других дел нет. Я представил, сколько шалостей натворит этот неуравновешенный призрак, и сколько жалоб от испуганных кухарок придет в магистрат, если отпустить его летать по всему городу, и понял, что этого делать точно нельзя.

– Летать по городу и говорить с кухарками будет Марго. Вежливо, чтобы не испугать. А я сейчас попробую вместо продавца скелет использовать.

Для этой важной миссии я выбрал самого крупного из приведенных мной костяков. Он был самым представительным, к тому же в кирасе и шлеме. Ему с людьми дело иметь, внешний вид важен. Быстро внес изменения в управляющий конструкт. Начал испытывать. Посадил скелет за столик, повесил на его шею мешок для денег, рядам поставил коробку с заготовками.

Положил на стол монетку в четверть рубля. Скелет попытался взять ее, косточки его пальцев заскребли по столу, пытаясь подцепить плоский кругляш. Не получилось. Я внес изменение и повторил эксперимент.

Скелет подвинул монетку до края стола, там ее аккуратно взял, положил в свой мешок, опустил на круг призыва заготовку амулета, затем оставил ее на столе передо мной. Я проверил амулет, он оказался пустым. Зато на руке скелета повисло заклинание. Пришлось его стереть, затем вносить изменение в круг призыва, чтобы тот реагировал на заготовку, а не на руку скелета.

Повторил испытания. Скелет взял монетку, сделал амулет. Вроде работает.

Пошарил в кармане, четвертаков больше не было. Дал скелету рубль. Тот взял монету, положил передо мной амулет и замер в ожидании.

– Ну вот, придется его учить различать монеты и давать сдачу, – пробормотал я. – Получается, он читать и считать должен уметь?

– А читать-то зачем? – отозвался призрак Купца, который висел рядом и наблюдал за испытаниями. – На обороте копейки одно копье выбито, на трех копейках – три копья, на пяти – пять. На десяти – сабля, на четвертаке – две сабли. На серебряном рубле – звезда. На золотом, если кто принесет – корона. Не все же грамоте обучены, а деньги всем нужны.

– Может, ты еще и знаешь, как сдачу без умения считать выдать?

– Не, этого не знаю. Хотя нет, знаю. Счетами можно посчитать. Но самые частые случаи, вроде сдачи с рубля или с трех десятикопеечных монет, проще запомнить.

Чтобы научить скелет пользоваться счетами, пришлось постараться. Я и сам толком ими не пользовался. Но наше терпение принесло результаты. Наш продавец научился отсчитывать сдачу даже в сложных случаях. Я снова повторил испытание, положив на стол монетку. Теперь все работало правильно. Напоследок Старик напомнил, что надо обучить скелет защищать деньги от кражи, а себя и прочее имущество – от попыток сломать.

***

На следующее утро я открыл одну створку ворот моего двора, посадил перед ней за столик своего мертвого продавца. На столике сделал поясняющие надписи. Призрак Купца, которому я дал доступ во двор, давал советы. На воротах я повесил широкую доску и написал на ней «Продажа амулетов от мышей и крыс. Срок зарядки – на год, дальность действия – четыре шага. 25 копеек за штуку». На столе написал «Класть монеты сюда, количество амулетов говорить вслух».

Марго проинструктировали, куда лететь, с кем и что говорить, как себя вести. Старик пару раз заставил ее проговорить текст, чтобы убедиться, что все запомнила. После этого Марго улетела, Купец остался наблюдать за продавцом, а я ушел в дом.

Я поглядывал в окно на столик и продавца. До обеда никто не пришел. Только прохожие мимо дома шарахались от скелета, затем останавливались прочесть объявление, плевались и шли дальше.

После обеда пришла первая женщина, долго колебалась, но затем подошла и осторожно положила монетку на стол. Получив амулет, она обрадовалась и почти бегом отправилась восвояси. Через час к столику со скелетом стояла очередь. А рядом с очередью толпились бездельники, которые просто наблюдали за бесплатным развлечением. Часть этих бездельников не побоялись зайти во двор и встать вокруг скелета. Старик иногда являлся перед покупателями и отвечал на их вопросы или подсказывал, если что-то шло не так. Время от времени призрак прилетал и сообщал, что мешок для денег наполнился, и нужно его сменить. Кроме меня это делать было некому. Через пару дней я перестал посылать Марго в город, очевидно слухи о нашей торговле уже разнеслись, и все покупатели о ней уже знали.

Так продолжалось пару недель. В конце концов, количество зевак постепенно сократилось, а затем почти прекратился и поток покупателей. Старик посоветовал оставить продавца во дворе до осени, до времени, когда мыши начинают прятаться от холодов с улицы в дома и подвалы.

***

– Там нас грабят! – отвлек меня от обеда призрак.

Я подошел к окну. Скелет держал за руку какого-то мальчишку-оборванца лет семи. Тот истошно вопил. Вздохнув, я пошел разбираться.

Вблизи картина прояснилась. Кулачок мальчишки был сжат, в нем что-то было, видимо, он успел схватить монетку из мешка продавца. А у скелета была инструкция охранять деньги от кражи. Вот он и охранял, как мог.

– Дурашка, отпусти монеты. Он не ловит маленьких воришек, он просто охраняет мои деньги.

Мальчишка разжал руку, скелет его отпустил и наклонился за упавшими монетками. Оборванец сел на колени и зарыдал.

– Чего плачешь? – поинтересовался я.

– Не убивайте меня, дяденька некромант.

– Зачем мне тебя убивать? Ты, малявка, почто меня ограбить решил?

– Нам с сестрой есть нечего, она плачет. Маленькая она совсем.

Рядом подал голос Купец:

– Гони его, всех нищих не накормишь.

Мальчишка не был похож на нищего. Слишком он был причесанный и умытый. Да и одежда была не грязной, хотя и старой. Мне стало интересно.

– Ты сирота? Что с вами случилось?

История оказалась простой. Отец погиб давно. Мать заболела, в последние дни уже не вставала с кровати. Деньги кончились. Есть детям нечего. Помощи ждать неоткуда. Мальчишка воровал на рынке яблоки и репу, тем и питались. Скоро выгонят из комнаты за неуплату, куда идти – не знают.

Вот как поступить в таком случае? Прогнать со двора? Дать еды? Дать денег?

Большинство простецов так бы и поступили. Сделали бы доброе дело. Мальчик и его сестра протянули бы еще несколько дней. А потом все равно умерли от голода. Или их поймали бы на воровстве и избили до смерти. Или они дожили бы до зимы и умерли от болезней и холода. Но это произошло бы не на глазах респектабельной публики, а где-то на задворках трущоб.

Помочь ему? Всем не поможешь. Но одному попробовать можно. Пусть это такой эксперимент будет, понравится результат – еще кому-нибудь помогу потом. Да и мальчик не простой – не каждый ребенок решится залезть в кошелек к оживленному мертвецу.

– Идем, показывай, где там твоя мать и сестра. Хотя нет, погоди, я продуктов возьму сразу.

Пошарил на кухне, нашел свежий хлеб, кувшин молока, остатки каши с зажаркой.

Мальчишка успокоился и повел меня на окраину города. Идти пришлось далеко. Стоило бы взять моего мертвого коня, но мне не хотелось привлекать внимание.

***

Улица, на которую привел меня мальчишка, была не мощенной. Местами на ней стояли лужи от прошлого дождя, в одной из них с наслаждением кувыркалась тощая свинья. За свиньей наблюдала сидящая под стеной дома пожилая тетка, видимо в этом районе нельзя было оставить без присмотра такое ценное имущество. Около другого дома такая же тетка, вооруженная длинной лозиной, пасла небольшую стайку кур, которые увлеченно разгребали лапами кучу мусора. Около небольшого пруда, заросшего ряской и камышом, возились чумазые дети.

Дом, в который мы зашли, оказался таким же ободранным, как соседние. По скрипучей лестнице мальчишка провел меня на третий этаж, в мансарду. Крыша из теса нагрелась под летним солнцем, и в комнатушке было очень душно, несмотря на открытое окно.

Сбоку от двери стояла кровать. На ней лежала в бреду нестарая еще костлявая женщина с грубоватым лицом, обгоревшим от солнца. Поверх покрывала лежали руки с распухшими суставами пальцев.

Под окном на полу играла с тряпичной куклой вялая белобрысая девочка лет пяти.

Из мебели в комнате присутствовали ветхие шкаф и стол, и еще пара стульев, которые могли бы развалиться, если бы я на них сел.

– Напои сестру, – дал я мальчику кувшин с молоком и хлеб. Кашу поставил на стол.

Просмотрел проекцию тела больной женщины. Чахотка, и уже давно. Жить ей оставалось, может, несколько дней. Этот диагноз подтверждали кровавые пятна от кашля на рубашке. Ну что же, это мы лечить умеем. Запустил процедуру лечения. Затем просмотрел тело на разложение. Оказалось, в легких уже начался процесс распада. Остановил его. Больная сначала закашлялась, выбросив из себя кровь и слизь, затем ее дыхание стало более спокойным. Формально теперь она здорова, хотя поврежденные легкие уже никогда не восстановятся, только если с помощью сильной ведьмы.

Мальчик за это время успел напоить сестру и дать ей размоченный в молоке кусок хлеба. Девочка увлеченно его сосала. Мальчик тоже жадно кусал хлеб. На всякий случай проверил детей на чахотку. Оказались здоровы.

– Съешь каши, твоя мать все равно пока много есть не сможет. Оставь ей молока.

Что делать дальше? Уйти? От голода дети теперь не умрут. Мать скоро встанет на ноги, сможет найти работу, хотя с ее здоровьем тяжелые работы выполнять не получится.

– Кем она работала?

– Прачкой была.

Я все-таки рискнул присесть на стул, он заскрипел, но выдержал. Уходить сейчас мне показалось неправильным, решил подождать, пока больная придет в себя. Ждать пришлось долго. Наконец, женщина открыла глаза. Обежала ими комнату, слабым голосом спросила меня:

– Кто вы?

Я рассказал ей, что случилось. И о чахотке, и о поврежденных легких, и о голодных детях.

– Мама, вчера Хрюн приходил, говорил, что выгонит нас из комнаты, если не заплатим, – присоединился к разговору мальчик.

Женщина прикрыла глаза, подумала, потом обратилась ко мне:

– У вас для меня какого-нибудь места не найдется или работы? Я все готова делать, что скажете.

Взять ее вместо приходящей уборщицы и прачки за еду и проживание? Можно, конечно. Дом большой, задний двор с садом тоже немаленький, дети там смогут играть, мне не мешая. Живые люди в доме появятся, тоже плюс, надоело мне жить одному. Хотя с призраками уже не так скучно, как раньше, но живые люди – это другое.

– Готовить умеешь?

– Умею, конечно, но без изысков.

Нынешняя кухарка тоже меня особо изысками не баловала. И мальчишка бойкий, его можно для мелкой работы привлекать или по поручениям вместо призраков гонять.

– Ладно, как сможешь ходить, собирайтесь и приходите ко мне. Мальчишка покажет, где я живу.

– Не заблудишься? – это я уже мальчишке, тот мотает головой, не заблудится.

– Хлам с собой не тащите, только одежду, которая получше, на первое время. Будешь готовить, убирать и стирать. Жить и питаться будете у меня, оплату я потом решу, какую тебе определить. Зовут тебя как?

– Гведелайн. Гвидой обычно называют.

Я уже собрался уходить, когда мне в голову пришла неожиданная мысль. Если кто-то узнает, что я бесплатно вылечил бедную женщину, а потом еще и дал ей работу и место в своем доме, слух разнесется по бедным кварталам, и уже через пару дней мой дом будет в осаде многочисленных больных и нуждающихся. А когда вся эта толпа поймет, что помогать я больше никому не собираюсь, да и не могу помочь всем, они меня возненавидят и попытаются сжечь дом или напасть на меня или моих слуг. Такого допустить было нельзя, поэтому я строго-настрого приказал Гвиде и ее детям молчать обо мне. Женщина отнеслась к такому требованию с пониманием.

***

Гвида с детьми появились у меня через два дня. Судя по состоянию женщины и зеленовато-бледному цвету ее лица, она едва дошла. Я сразу выдал ей рубль, чтобы она купила себе и детям приличную одежду и обувь. Чтобы меня не позорили рваньем.

Обустроившись, женщина начала работать. К сожалению, ее энтузиазм не был подкреплен физическим здоровьем. Когда я наткнулся на нее около кухни, оказалось, что она пытается нести ведро с водой. Ее сил хватало на пять шагов, потом она останавливалась и ставила ведро, чтобы отдохнуть. А ведь при работе на кухне ей постоянно придется носить и воду, и дрова, и продукты с рынка. Пришлось активировать один из скелетов, которых я привел из леса и хранил в подвале, и передать Гвиде право давать ему распоряжения. Стандартный управляющий контур позволял мертвецу выполнять простые приказы. Сначала не слишком умная женщина не могла запомнить, что перед командой следует называть мертвеца по имени, но потом привыкла. Зачем-то она переименовала его в Гаврюшу, и с тех пор он постоянно следовал за ней, при необходимости таская тяжести или выполняя простые работы. При походах на рынок скелет также следовал за Гвидой и нес ее корзину. Сначала публика была этим шокирована, но затем привыкла, и мертвец, ходящий на рынок, стал чем-то вроде местного аттракциона.

Мои призраки были недовольны новыми жильцами. Даже Марго ехидно поинтересовалась у меня, зачем мне такая дохлая и костлявая прислуга. Впрочем, к детям она отнеслась благожелательно. А Купец аргументировано объяснил мне, что при таких усилиях и затратах я мог бы:

– Вылечить вместо одной полудохлой прачки десяток гораздо более полезных человек с менее запущенной болезнью.

– Найти себе здоровую и умелую прислугу вместо недоучки.

– Выбрать прислугой красивую вдовушку, которая могла бы греть постель и радовать глаза. Постель – мою, а глаза – Купцовы, я так думаю.

В целом все эти доводы были правдой. Еще правдой было то, что сделанное мной однажды доброе дело, в соответствии с принципами маркетинга, о которых рассказывал Старик, требовало от меня все новых затрат и усилий. И еще одной правдой было то, что если беднота узнает о моей доброте, это принесет мне немало неприятностей.

Так что, взвесив все доводы, для себя я решил, что делать добрые дела я больше не буду. В крайнем случае, поступлю, как обычно поступают простецы – краюху хлеба голодающему брошу, или копеечку.

С другой стороны, я не жалел о своем поступке.

Я получил верную прислугу, которая готова была выполнить любой мой приказ. Вообще любой. Скажем, как-то мне нужно было уточнить некоторые особенности женской анатомии, Гвида без малейших колебаний предоставила свое тело для осмотра и изучения в самых интимных местах. А однажды я поинтересовался, как далеко простирается ее готовность служить мне, и она заявила, что ее жизнь принадлежит мне, она без колебаний пойдет на смерть или убьет любого, если я прикажу. Это было сказано искренне. Впрочем, у любой человеческой искренности есть свой срок годности. Благодарность людей не вечна, кто знает, сохранится ли эта верность через пять или десять лет?

Несмотря на малый опыт служанки в приготовлении пищи, ее старательность со временем превратила ее в отличную кухарку, которая в тонкостях знала мои предпочтения в пище. А ее трудолюбие и упорство постепенно сделали мой заброшенный дом уютным, чистым и обжитым.

Мальчишка оказался неплохим помощником для мелких поручений, а когда он подрастет, станет отличным слугой, надеюсь – таким же верным, как и его мать.

Девочка, отъевшись, стала несколько более шумной, чем мне хотелось бы, но через некоторое время я осознал, что смех и крики играющих детей действуют на меня умиротворяюще, даже более умиротворяюще, чем рассветный щебет птиц. А еще у девочки определенно были задатки художественного вкуса, иначе как объяснить, что она украсила кости Гаврюши яркими лентами и лоскутами, и превратила страшный скелет в забавную большую куклу?

Деревенские страсти

После того, как я обзавелся новыми слугами и источником более-менее постоянного дохода, жизнь моя стала более комфортной и приятной. Некоторое время я наслаждался покоем.

Мое ленивое существование нарушилось приездом посыльного из магистрата. Для меня нашлось какое-то задание, отказаться от которого не было совершенно никакой возможности. Нужно было отрабатывать и дом, и выплаченные мне когда-то подъемные, и бесплатную учебу в академии.

В канцелярии магистрата меня ждала жалоба от крестьян деревни Нижние Гниловицы. Злобная ведьма наслала на них проклятие и теперь все мужчины деревни страдают от мужского бессилия, а их жены – от отсутствия женского счастья. Узнал, где находится эта деревенька, да и поехал туда разбираться.

Мертвый конь шел быстрым шагом. Мне такой аллюр понравился тем, что скорость была, как у живой лошади во время быстрой рыси, но при этом совершенно не трясло, можно было спокойно сидеть в седле, не утруждая бедра и задницу. Вокруг дороги сначала шли поля с созревшей рожью, потом луга, а потом и леса начались. В нужное время я свернул с колдобистого тракта на почти незаметную колею, идущую в сторону Гниловиц. Деревня распадалась на две. На вершине холма шла улица Верхних Гниловиц, а на расстоянии в полсвечи неспешного шага, вдоль берега реки – пара улиц Нижних. Дворов там было сотен две, большая деревня. И богатая – дома стояли ухоженные, большие. Крыши встречались черепичные, а не только камышом крытые. Кузница и мельница в деревне свои были. В общую картину процветания не вписывалось пепелище, оставшееся от большого дома на краю деревни.

Дом старосты показал мне мелкий пацан лет шести. Он со стайкой ребят играл на улице, бегая с тряпичным мячом, ребята постарше испугались моего мертвого коня и разбежались, а этот замер от страха. Когда я с ним заговорил, он отмер и предложил сам показать дорогу. Так мы и двигались по деревне – я на мертвом коне, идущем неспешным шагом, и мелкий пацан, бегущий передо мной с веселыми криками. Мелкий гаденыш оповестил всю деревню, что приехал «нехромат на шкелете». За камышовыми плетнями дворов на крики пацана появлялись лица любопытствующих жителей. Кое-где задорно забрехали мелкие собачонки. Явление в деревню некроманта, великого и ужасного, прошло к всеобщему удовольствию.

***

Старостой оказался нестарый еще мужик с вислыми усами и округлым брюшком. Ну и с традиционной стрижкой, тщательно расчесанной на прямой пробор – куда ж без этого?

Он первым делом дал мне помыть руки и умыться от дорожной пыли, затем пригласил меня за стол. Его жена, румяная и мягкая в нужных местах баба, налила молока, выложила свежий хлеб и поставила блюдце с медом. Сельская пища после дороги была кстати и показалась мне очень вкусной.

– Рассказывайте, – предложил я, удовлетворив первый аппетит.

– Так все же ж в бумаге написали уже. Жила у нас ведьма на краю деревни, а потом наслала на мужиков порчу, и теперь порчу эту снять бы надоть. А мы бы медку бочонок дали бы или еще чем отблагодарили.

Глазки старосты забегали.

– Не ври мне, староста, а то я к проклятию ведьмы еще и своего добавлю. У вас не только не встанет, а еще и отвалится.

Староста вздохнул и стал рассказывать подробно.

Ведьма жила в деревне давно. Пришла она лет двадцать назад, совсем молодой. Потом родила дочку, от кого – про то деревенским неведомо. Ведьмой она была сильной и не злобной. Деревенских людишек лечила, урожай хороший выращивать помогала, за скотом приглядывала. Не без ее помощи деревня богатела. Мужиков она любила, как все ведьмы, а те ее любили. За что женщины деревенские ее ненавидели, но поделать ничего не могли.

А потом начался падеж скота в деревне. Бабы обвинили в падеже ведьму, подбили народ идти к ней разбираться. Во время тех разборок началась драка, ведьму убили. А потом решили и дом ее сжечь. Куда делась ее дочка – никто не видел. После того падеж скота не прекратился, все коровы в деревне передохли. А еще и мужики потеряли все, как один, мужскую силу. Не иначе или сама ведьма посмертное проклятие наслала, или дочка ее.

– А с чего решили, что ведьма в падеже виновата? Может перед падежом обидел ее кто сильно?

– Да нет, вроде.

– А с кого падеж начался?

– Так с меня и начался. У меня телка сдохла первая.

– Телка своя, или привели откуда?

– Своя. Хотел на прошлой ярмарке еще одну присмотреть, да только не было там хороших. Неудачная ярмарка была, еще и простудился посреди лета. Потом и жена простудилась, и дочь, и половина деревни носами шмыгали.

– И сколько времени прошло с ярмарки той до начала болезни телки?

– Так месяц где-то.

– А у коров больных нос становился горячим, молоко уходило и глаза краснели?

– Ну, так-то да.

Ну что же, еще стоило трупы посмотреть, но картина с падежом была ясна. Староста принес с ярмарки коровью чуму, которая людьми переносилась легко, а коровы от нее дохли. Если бы вовремя к ведьме обратились, может часть скота она бы и смогла спасти. Если бы захотела. Я вот не уверен, что таким соседям захотел бы помогать.

– Сам-то ты понимаешь, что ведьма не виновата была, и вы ее убили ни за что?

Староста начал прятать глаза. Понимает он все. И раньше догадывался.

– Ладно, сейчас пойду на пепелище, там вызову ее дух. Потом решать буду, что с вами делать.

***

К хорошему привыкаешь быстро. Вызовы на моем размеченном и отшлифованном домашнем круге проходили легко и просто. В полевых же условиях я промучился почти свечу, вымеряя рисунок. Энергии влить пришлось много, но призрак ведьмы появился. Ведьма оказалась зрелой женщиной с пышными формами.

– Надо же, некромант! – поприветствовала она меня. – Значит, ведьму просить не стали, сообразили, что за смерть сестры та может еще и от себя довесить.

– Рассказывай, как все было.

– Да что там рассказывать. С молодости в этой деревне жила. Почти в каждом дворе кому-то помогла – или вылечила, или еще как. Староста мне платил за то, чтобы деревенские поля и сады урожай хороший давали, они и давали. За все время в этой деревне голода ни разу не было. Женщина я одинокая, без мужской помощи в деревне не проживешь, так что заходили ко мне мужики, кто поинтереснее. Кузнец – так тот постоянно ходил, и еще парочка. Жены их бесились, а поделать ничего не могли. Вот когда падеж начался, они и начали сплетни разносить, что я виновата, и подзуживали народ меня наказать. Дураков-то много, вот они и собрали толпу, пришли скандалить. Когда я к ним вышла, попробовала по-хорошему говорить, Лизка Кузнецова кувшин с плетня схватила и меня сзади по голове им стукнула. Я упала, тут они начали меня бить. Я на них первое проклятие, что пришло в голову и бросила. А потом кто-то сапогом по печени попал, кто-то ребра сломал, так я уже и не смогла ничего больше сделать. Может они убивать и не хотели, да много ли мне надо было?

– Кто сплетни разносил, кто бил?

– Виолетка Сухая, Бонька Ластая, Василька Побережная и Гдынька Кравцова – сплетни разносили и народ подзуживали. Это они мне мстили за мужиков своих, которые в разное время ко мне ходили. Еще бабка Мотря – она просто от любви к сплетням и от злобности природной. Про Лизку уже сказала, что горшком меня по голове била. Ногами били Кузьма Хлебный, Бгздан Рябой – этим я отказала когда-то, еще и насмеялась, Борен Плюгавый – не мог простить, что бесплатно детей его не стала лечить, Радий Добрый – этот просто всех ведьм ненавидит.

– Ладно, я запомнил имена. Я этих убийц на суд магистратский отведу. А с остальных проклятие сниму, их-то за что?

– За то, что языки своим женам не укоротили, за то, что ни одна сволочь за меня не вступилась, даже те, кому я жизнь спасала, и те, кто в любви мне клялся.

– Это пусть будет на их совести. Что дальше было?

– Дальше Бонька увидела, что я помираю, завопила, чтобы дом подожгли, и мое тело в нем спалили. А дочка моя, Пранка, дома была, увидела все в окно, испугалась и через задний двор, огородами, в лес убежала. Найди ее, ей пятнадцать всего, сама может не справиться, мало ли что случится.

– Где ее искать? У меня даже образца ее тканей нет.

– С той стороны в двух свечах ходу есть ручей. Без воды в лесу она не сможет выжить, колодцев там нет. Там и ищи.

***

Ехать на мертвом коне по густому лесу оказалось крайне неудобно. Он, в отличие от живого, не выбирал дорогу, сам цеплялся за ветки и меня цеплял. Чтобы не управлять каждым его шагом, пришлось слезть с него и вести его в поводу. Когда, наконец, добрался до ручья, устал, так что первым делом напился и присел отдохнуть.

Найти в лесу испуганную девушку было непросто. Я начал прикидывать, какие заклинания могли бы мне в этом помочь. Сложность для меня состояла в том, что девушка была живой. С трупом проблем не возникло бы. Поразмыслив, я решил, что живая девушка должна чем-то питаться, ведь с момента смерти ее матери прошло уже две недели, на одних ягодах и грибах такой срок здоровый человек жить не станет. Значит, она или приманивала животных и убивала их, или ловила рыбу в ручье. Осталось найти место, где на берегу ручья в последние дни умирали рыбы или животные размером с кролика. Конечно, смерть рыбы дает не такой яркий след, как теплокровного или, тем более, человека, но если в каком-то месте умирали каждый день по паре рыбин, это будет заметно.

Я расстелил на траве плащ, лег на него ничком, под лоб подложил свернутый край плаща, чтобы было удобнее, очистил свое сознание и попытался прочувствовать землю. Это самый быстрый способ сориентироваться в распределении некроэнергии и энергии жизни. Несколько минут моих попыток результата не дали, вероятно, место, где остановилась ведьма, оказалось слишком далеко от меня. Пришлось составить поисковое заклинание. Этот способ сработал, я получил несколько направлений, одно из которых показалось мне более перспективным.

Через десять минут хода по лесу вдоль берега ручья я вышел к следам от костра. Маленькая ведьма бежала не так панически, как можно было бы предположить. Она где-то успела раздобыть огниво, соль и нож.

Сама девушка лет пятнадцати сидела чуть дальше, смотрела на воду, обняв руками свои коленки. В испачканном полотняном платье, с растрепанными волосами, убранными в простую косу, в лыковых лаптях на маленьких ножках, – и все равно ее нельзя было спутать с простой крестьянкой. Слишком стройная, слишком тонкие и правильные черты лица, слишком гладкая шелковистая кожа, слишком спокойно она ко мне повернулась.

– Некромант? – удивилась ведьмочка.

– Меня Нико зовут. Ты ждала ведьму?

– Меня Пранка. Если честно, никого я не ждала. Просто не знаю, куда идти.

– В деревню можешь вернуться. Я заставлю их дом отстроить обратно. Будешь деревенской ведьмой.

– Нет, туда точно не вернусь, – отмахнулась девушка рукой. – Не могу я их видеть. Да и какая из меня ведьма, я же неинициированная еще, мама говорила не торопиться, до осени подождать. А с этими козлами теперь в постель я точно не лягу.

– Могу тебя с собой в город взять. Там найдешь себе место. Молодым ведьмам нравятся города, там им весело, красивая жизнь.

– Мама говорила, сильным ведьмам в городах не место, душно им там. А я сильной буду. Мама мне отца хорошего подыскала, некроманта, и не из простых.

– Но и в лесу ты жить не можешь. Скоро дожди пойдут, похолодает по ночам, а потом и осень наступит. Так что выбирай, куда идти. Мать твоя сказала, чтобы я тебя нашел, вот – я нашел. А силой тебя тащить с собой не могу, сама решай.

– В городе я совсем никого не знаю. Как я там устроюсь?

– Пока у меня поживешь, дом большой. Потом сама решишь, как быть. Обычно у молодых ведьм само собой все складывается – и где жить, и с кем. Такие уж вы создания, беззаботные.

Девушка задумалась на мгновение и кивнула головой. Затем молча поднялась, отряхнула платье, и пошла по тропинке в сторону деревни, показывая мне удобную дорогу.

Скоро тропинка расширилась, и я сел на коня, посадив ведьму перед собой. Ее стройные загорелые ноги неприлично заголились до середины бедер, на них забавно смотрелись сплетенные на скорую руку лапти. Девушка оказалась совсем худенькой и легкой. Рукам было приятно касаться ее талии и плоского животика. Седло было тесным для двоих, так что спина и упругие теплые ягодицы ведьмочки прикасались ко мне и будили вполне понятные желания. Не удивлюсь, если ведьма под конец дороги заметила эти мои желания, уж очень сложно было их скрыть при таком плотном контакте.

***

Верхом до деревни добрались быстро.

Там я сразу направился к дому старосты, потребовал его собрать народ. Через полчаса все сошлись на площадку в центре деревни.

Я забрался на коня, чтобы меня было всем видно, и объявил деревенским, что мор у них был естественного происхождения, ведьму они убили без вины, еще и дом ее сожгли, оставив дочь без жилья и имущества. А посему, если хотят они, чтобы я снял с них проклятие ведьмы, должна община вернуть дочери ведьмы компенсацию за уничтоженное имущество, а непосредственные виновники должны поехать со мной на суд магистрата. Перечислил всех виновников и потребовал выдать их.

Большинство убийц вытолкнули из толпы, покрывать их, когда на кону мужские способности, никто не хотел. Я пересчитал преступников, пару голов не хватало. Видимо, самые хитрые догадались не идти на собрание. Тогда я объяснил, что деревенские или выдадут всех, или останутся бессильными боровами. Группка мужиков с краю толпы начала что-то бурно обсуждать, размахивая руками, затем разделилась надвое и быстро убежала в разные концы деревни. Не прошло и двадцати минут, как они появились. Одна группа тянула упирающуюся бабу, вторая – вела мужика с подбитым глазом. За это время староста успел сбегать к себе домой и принести кошелек из общинных денег – компенсацию за избу для Пранки.

Я объявил преступникам, что наложил на них заклинание и в случае бегства они умрут. Далее потребовал от старосты, чтобы он выделил телегу для арестантов и сам к ним присоединялся, как соучастник, пытавшийся покрывать преступление.

Затем я разрушил проклятие, наложенное на деревню мертвой ведьмой.

Переночевали я и Пранка в доме старосты, на лавках.

Выехали с раннего утра.

Когда все арестанты разместились на телегу, мы направились в город. Ведьмочка опять сидела на моем седле, смущая меня близостью своего тела, а окружающих – неприлично обнаженными ногами. Чтобы немного соблюсти приличия, я прикрыл ее ноги своим плащом, который брал на случай дождя. Ехать пришлось долго, телега, запряженная неторопливым крестьянским конем, двигалась по разбитой дороге раза в три медленнее, чем мой мертвый конь.

Тем не менее, мы успели в город до конца работы магистрата.

***

Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы суд над убийцами провели сегодня, не откладывая надолго, но я своего добился.

Заседание вел молодой судья, румяный, здоровый, с округлым лицом и приятной полнотой, приличной успешному служащему. Конечно же, его прическа была в безукоризненном порядке, подчеркивая его приверженность традициям и устоям Империума.

Я коротко рассказал о событиях и роли каждого из преступников в смерти ведьмы.

Затем судья опросил виновных, те падали на колени и кричали, что они не хотели смерти, а драка началась, потому что ведьма сама виновата.

Смотреть на это было противно даже мне, а Пранка еле сдерживалась.

По законам Империума крестьянам за убийство мещанки, к которым приравнивались ведьмы, полагалась смерть через повешение, пусть даже убийство произошло случайно. Соучастникам грозила работа на каменоломнях. Каково же было мое удивление, когда судья объявил о своем решении:

– Взвесив все доводы, с учетом того, что обвиняемые не желали смерти, а также с учетом того, что простые люди часто страдают от зловредности ведьм, я решил: всем мужчинам из числа виновных присудить по десять плетей, а бабам – по пять. Плетьми всех бить без злобы. Наказание исполнить сейчас же.

Рядом со мной ахнула Пранка. На ее глазах появились слезы. Через мгновение я почувствовал, как около нее зашевелилась энергия. Резко развернув ее лицо к себе, я поймал ее взгляд и прошипел:

– Что творишь, дура бешеная? У тебя сил – как у ребенка, а наказывать будут – как взрослую.

Проклятие ведьмы потеряло цельность и растворилось.

– За смерть моей матери – плети, как так можно? – заплакала девушка.

– Успокойся. Не торопи события. Сейчас пойдем смотреть, как их пороть будут. Ты, главное, глупостей не наделай.

Приставы вывели преступников во двор суда, там стояла скамья для порки. Зрителей, кроме нас, не было. Кому интересна порка каких-то крестьян? Я держал ведьмочку за руку, чтобы немного успокоить и удержать от глупых поступков.

Вскоре подошел экзекутор. Прочел приговор, затем сходил в свою каморку за плетью. Хорошая оказалась у него плеть. Просто отличная. Сплетенная из узких кожаных полос, да еще и со следами крови и человеческой кожи от прошлых порок. Просто находка для некроманта. Я подстегнул процессы распада на коже плети и в остатках мертвых тканей на ней. Затем притормозил, чтобы плеть не развалилась за время экзекуции.

Виновные по очереди заголяли спины, ложились на скамью. Им привязывали руки, вставляли деревянный чурбачок в зубы, чтобы не орали, и пороли. На спинах преступников после каждого удара оставались кровавые полосы. Для крестьян порка была не слишком страшным наказанием, но благодаря моему вмешательству их кожа и кровь заражались разложением. Пройдет день – и следы от плетей вспухнут, еще несколько дней, и они загноятся, а затем – гнойное воспаление, горячка, смерть.

Имел ли я право судить их и привести свой приговор в исполнение? Если бы речь шла об убийстве простеца – я бы положился на человеческий суд. Но раз пострадала ведьма, правосудие нельзя было оставлять в руках одних простецов. Нет у меня к ним доверия. Вот я и решил помочь справедливости, как я ее понимаю.

Когда процедура порки закончилась, я уничтожил разложение на плети палача, и чтобы никто лишний не пострадал, и чтобы скрыть следы своего вмешательства. Даже если расследование смертей произойдет, следы воздействия будут искать на телах, а не посторонних предметах. Хотя, теоретически, если кто-то сопоставит смерть крестьян и эту плеть, он сможет найти след неопределимого воздействия, да и то, если в его распоряжении будет опытный некромант, и если этот некромант захочет свидетельствовать против коллеги. Но это все было крайне маловероятно.

Жизнь с ведьмой

О том, что виновные в смерти матери будут наказаны, я сообщил Пранке сразу после экзекуции, чтобы ее успокоить.

– А как они будут наказаны? – полюбопытствовала девушка.

– Ну, я же некромант, а не зубная фея, как я их наказать могу? Умрут они скоро.

Как только она это услышала, сразу забыла об обидчиках и переключилась на разглядывание окружающего. Девушка впервые приехала в город, ей все было интересно. Каменные трехэтажные дома и узкие мощеные улочки центра, здание магистрата, магазинчики и трактиры, сады и особняки богатых районов, прохожие и коляски. Мне было приятно отвечать на ее наивные вопросы, а еще приятнее – чувствовать, как елозит по седлу передо мной ее упругая попка, когда она вертится в разные стороны, желая не пропустить ничего интересного. Что-то мне подсказывало, что ведьма знала, как на меня действует ее близость, и нарочно провоцировала меня. Такие уж они существа, нравится им получать подтверждения своей привлекательности.

Когда мы добрались до моего дома, я даже испытал некоторое облегчение. Если бы она была взрослой, я бы прямо с порога увлек ее в постель, но, насколько я знал, инициация молодой ведьмы – дело чрезвычайно серьезное, и я боялся ее испортить.

Сразу по приезду я представил Пранку своим иждивенцам.

Она восхитилась тем, что у меня есть два таких замечательных призрака, и такие замечательные скелеты, а также порадовалась детям, тоже замечательным. В ответ все мои иждивенцы, имеющие разум, дружно полюбили новую жительницу дома.

Ведьму поселили в комнате рядом с моей спальней.

Гвида выделила Пранке, у которой вообще ничего из вещей не было, какие-то женские мелочи и одно из своих платьев. Оно ей как раз подошло, девушка была стройной, а служанка – откровенно костлявой, так что размер совпал, и рост у них не сильно отличался.

Затем ведьму отправили отмываться. Для этой цели ей выделили единственную в доме глубокую жестяную ванну и пару скелетов, чтобы натаскать воду. Вышла из своей комнаты девушка только к позднему ужину, чистая, причесанная, отдохнувшая.

***

После ужина я, наконец, получил ванну в свое распоряжение и, расслабленно откинувшись на ее высокую заднюю стенку, нежился в теплой воде. Скелеты стояли рядом, чтобы после унести емкость вместе с грязной водой. За окном уже стемнело, моя спальня освещалась парой свечей.

Без стука тихо открылась дверь. В ее проеме показалась тонкая девичья фигурка в сорочке.

– Я тут подумала, если ты со служанкой не спишь, так я тебе составлю компанию, – заявила, входя, Пранка.

Идея была замечательной, только вот инициация…

– Пранка, я почти ничего не знаю о том, как нужно проводить инициацию ведьм, но нам говорили, что результат зависит от многого. И от правильного времени в том числе. Давай мы подождем, я узнаю, что и как нужно делать. Сама говорила – тебе надо до осени потерпеть.

– А мы можем и без инициации, я знаю, как это делается. Ты не думай, что я ребенок, я уже три года как девушка, мои однолетки из крестьянок уже давно замужем и первого ребенка нянчат. Я чувствую, что так будет правильно.

На это мне возразить было сложно. Ведьм не зря так назвали, они знали, чувствовали своей природой, как должно быть. Тем более, «как это делается», я тоже прекрасно знал, я вообще много чего знал, не зря же столько встречался с ведьмой, пока учился в академии. Та еще затейница была.

Я встал, обтерся и отослал мертвецов с ванной. Пранка распустила волосы, которые рассыпались тяжелыми волнами по ее спине. После первого долгого поцелуя я улегся в постель, ведьма скинула рубашку и нырнула ко мне под одеяло, тут же плотно прижавшись ко мне всем телом. Мы какое-то время просто лежали, обнявшись, привыкали друг к другу, а потом девушка несмело начала целовать меня. Через некоторое время ее голова спряталась под одеялом. Она совсем не имела опыта, и это было очень мило и трогательно. Я не стал ее поправлять, потом научится, а сейчас мне нравилась ее неумелость. Затем мы поменялись ролями, теперь она раскинулась на кровати, а я легкими поцелуями довел ее до стонов. Затем мы, обнявшись, уснули.

Утром я почувствовал что-то необычное. Еще что-то, кроме того, что на моем плече лежала голова девушки. Не сразу я понял, что моя сила слегка пульсирует в такт сердцу. И что рядом чувствуется такая же легкая пульсация силы ведьмы. Такого раньше я не замечал, и никто мне о таком не говорил. Ощущение было почти незаметным, так что я просто не обратил на него внимания, разбудил Пранку и начал обычные утренние дела.

С этого дня ведьма постоянно ночевала со мной. Наши ласки становились более жаркими и развратными, но черту мы не переходили, она все еще была девственницей. А биение моей и ее сил постепенно становилось более явным. Вскоре я уже мог, по пульсу ее силы, почувствовать, где находится ведьма, даже если не видел ее.

***

Мне нужна была информация, и я пошел к той, кто могла мне ее дать. Это была единственная знакомая мне городская ведьма по имени Холия. Она жила с магом-водником, такие дуэты встречались часто. И по темпераменту ведьме было проще ужиться именно с водниками, и деньги зарабатывать могли вместе, принимая заказы на орошение и повышение урожая на полях.

В особняке мага меня встретила и провела в гостиную горничная, молодая простушка в крахмальном передничке, с косынкой белой на волосах, в строгом сером платье от шеи до пола. Сразу же ко мне вышел хозяин. Выглядел он недружелюбно, и это было ожидаемо. Об особой связи между некромантами и ведьмами не знал только тот, кто вообще ничего не знал. Кому будет приятно общаться с человеком, который в один прекрасный момент может наставить тебе рога? Тем не менее, после моих уверений, что я пришел по делу, ведьму он позвал, хотя и наедине нас оставлять не торопился.

– Здравствуй, черный, – поприветствовала меня хозяйка, аппетитная женщина лет тридцати.

– И тебе, зеленая, здоровья, – ответил я в том же традиционном стиле.

– По какому делу пришел?

– Нужна информация о том, при каких условиях лучше проводить инициацию ведьмы.

– А с чего это я должна делиться информацией?

– Может, потому что рано или поздно тебе может помощь некроманта понадобиться, а мы знаешь, какие памятливые?

– Ладно, присылай свою ведьму, я расскажу, что знаю.

Холия ехидно усмехнулась, и как-то это ее предложение не вызвало у меня доверия. Может, расскажет, а может что-то упомянуть забудет. Зачем ей сильная конкурентка в городе?

– А можно не рассказывать, а толковую книгу на эту тему показать? Не верится мне, что про это никто не писал.

– Ладно, книгу, так книгу, – прекратила игры ведьма. – У меня ее нет, мне она без надобности, но в городской библиотеке она должна быть, входит в обязательный для всех магистратов набор. Называется «Результаты наблюдений над инициацией ведьм и выводы магистра Кольвича». Там все, что достоверно известно, сказано.

– Спасибо.

– А откуда ты неинициированную ведьмочку взял, черный?

– В деревне простецы мать ее убили, она одна осталась, – не вдаваясь в подробности, ответил я.

Лицо ведьмы стало серьезным.

– Милый, ты не оставишь нас? Мы тут с господином некромантом посекретничаем, – повернулась она к своему воднику. Тот молча вышел.

– А название той деревни не скажешь, черный, я бы туда съездила в гости?

– Не нужно никуда ехать. Все что должно произойти, произойдет.

– Надо же. Такой молодой, а уже с зубками, – улыбнулась она. – Вот за это вас ведьмы и любят. Вы такие тихие, спокойные, а потом – раз! – и все умерли.

Женщина задумалась, затем сменила тон на более дружеский.

– Нико, а твоя мать из каких, городских или сельских ведьм?

– Сельских.

– И отца своего ты не знаешь, конечно?

– Не знаю.

– А сестра у тебя есть?

– Есть, – смысл ее вопросом мне пока был не понятен.

– А сестра у тебя сильная ведьма?

Я улыбнулся:

– Пчелы вокруг дома строем летают, когда ей так хочется, – я действительно видел как-то во время приезда к матери такую картину, выглядела она уморительно.

– Пчелы значит строем… ну да, у сельских свои развлечения. А скажи-ка мне Нико, если я захочу дочку из-под правильного отца, ты мне поможешь с этим?

Я задумался. Выглядела Холия привлекательно, мысль о постели с ней отвращения точно не вызывала. То, что некроманты часто становились отцами для детей ведьм, было обычной практикой, никаких сложностей мне это не создавало. Я согласился.

– А давай-ка тогда через пару недель? Чего тянуть, у меня срок подходящий наступит, я и приду.

Я снова согласился. Затем мы распрощались, и я, чтобы не терять время, отправился в магистратскую библиотеку. Уже на пороге ведьма окликнула меня:

– Нико, в книге об этом толком ничего не написано, но ходят слухи, что если инициацию проводит некромант, а не простой крестьянин на сеновале, то результат очень необычный получается. Но точно о том никто не говорит.

***

Взять книгу домой мне в библиотеке не дали. Сухонький лысый старик с горбатым носом заявил, что книга в единственном экземпляре и выносить из библиотеки ее совершенно нельзя. Судя по формуляру, в прошлый раз эту книгу брали шесть лет назад, и вряд ли она понадобится в следующие шесть лет, но такой аргумент старик не принял. Пришлось внимательно прочитать сочинение магистра Кольвича прямо в библиотеке, за столиком для посетителей. Благо, была она не толстой.

Если отбросить все словесные обороты и оставить главное, то информации в книге было немного.

Важен для инициации был возраст ведьмы, лучше всего – в шестнадцать, но можно и от пятнадцати до восемнадцати. Автор книги сетовал, что ведьмы торопятся расставаться с девственностью, как только становятся девушками, поэтому данных по инициациям в большем возрасте вовсе не было. Условие по возрасту в нашем случае выполнялось.

Вторым важным фактором оказалось время года. Лучшими моментами были праздники урожая и весны. Ближайший праздник урожая наступал через месяц, придется его подождать. С учетом того, что ведьма была твердо настроена каждую ночь сбрасывать напряжение в моей постели, и я был рад ей в этом помогать, ожидание окажется не слишком затруднительным.

Остальные наблюдения были больше предположениями, которые не получили надежных подтверждений. Магистр пытался изучать влияние цикла Луны, погоды, комплекции мужчины, но никаких выводов ему сделать не удалось, кроме того, что мужчина должен быть здоров и молод. Ну, это условие в нашем случае тоже выполнялось.

Еще несколько страниц занимали пространные рассуждения о том, что сила ведьмы пропорциональна тому, как много удовольствия она получила в момент инициации. Но автор не уверен, то ли это сила зависит от удовольствия, то ли у сильных ведьм темперамент выше, то ли они получали удовольствие от обретения силы.

На последних страницах автор честно признавался, что его наблюдения основаны на ответах ведьм, преимущественно, слабосильных и средних, потому, что самые сильные ведьмы редки, живут в далеких местах, и с ним общаться не пожелали, а настойчивость к ним проявлять оказалось небезопасно.

***

Вечером я рассказал ведьме все, что прочитал.

После ужина мы сидели в широком кресле перед камином, разожженным в гостиной. Пранка сидела боком у меня на коленях, прижимаясь ко мне всем телом. Так она была готова сидеть часами, и такое времяпровождение стало у нас ежевечерним в ближайший месяц. Я медленно поглаживал ее спину и смотрел на огонь, внутри нас в унисон пульсировала сила, и постепенно нарастало возбуждение. Затем мы начинали ласкать друг друга, Пранка помогала мне сбросить напряжение, или я ей, или оба по очереди, а после мы продолжали сидеть в уютном кресле или лежать, обнявшись, в кровати. Иногда мы ласкали друг друга и не по одному разу за вечер.

Слуги в такие часы проявляли такт и не отвлекали нас. Даже призраки не проявлялись в нашем поле зрения, хотя я подозревал, что озабоченный Купец подглядывал и за нашими ласками, и за ведьмой, когда та была не одета. Видимо, он соблюдал внешние приличия и не показывался, обоснованно опасаясь развоплощения.

***

Через несколько дней беззаботной жизни меня в очередной раз потревожил магистрат. В морге общественной больницы начали подниматься трупы.

Вообще, летом поручений от магистрата бывало немного. Это осенью они меня начнут вызывать для лечения каждого насморка у важных персон. Так-то для здоровья полезнее просто чай с медом попить, может ведьму позвать, чтобы она выздоровление ускорила. Но ведьме платить надо, а некромант вот он – бесплатный и отказать не может. Так и гоняют всю зиму лечить свои раскормленные тела.

А вот спонтанно поднявшиеся мертвецы – это серьезно. Иногда они просто вяло шевелятся или бесцельно бродят, натыкаясь на предметы мебели или кусты, а иногда появляются такие живчики, которые начинают за людьми гоняться и пытаться из них энергию высосать. До смерти они, конечно, редко засосать могут, только если пьяный или калека неподвижный, но и так удовольствия мало, когда гнилой труп лезет обниматься.

Собрался ехать, и моя ведьма увязалась со мной. В последнее время она вообще меня не любила от себя далеко отпускать. Быстро надела штаны с юбкой для верховой езды, и ко мне в седло залезла. И по-хозяйски так оперлась на меня спиной, прижавшись всем телом и голову на мое плечо откинув.

Едем, она головой по сторонам крутит, все ей интересно. Надо ее чаще в город на прогулки выводить, я еще подумал. А то скучно ей все время в доме и в саду, молодым девушкам впечатления нужны. Купил ей пироженку с кремом, она и вовсе счастлива – сидит, головой вертит, ест, щеки в креме, улыбка до ушей, глаза блестят. И так она вкусно радуется, что и мне на нее смотреть радостно.

В больнице нас встретила старая ведьма, которая там заправляла. Из тех, кто силой не вышел, но опыт громадный в лечении имеет.

– Здравствуй, магистр. Какая у тебя девочка интересная. Я тут перенапряглась, лечила много, возмущения пошли и трупы зашевелились. Ты уж их упокой.

Ведьма пошла впереди, провожая нас в морг. Там я быстро отпустил мертвецов.

– А почему там много лечения, мор, что ли, какой начался? – поинтересовался я. Если мор, то и для меня работы много предстоит, лучше сразу о таких новостях узнавать.

– Не то чтобы мор. В одной деревне дизентерия началась у нескольких семей. Колодец или ручей, наверное, загрязнился.

– Так давайте я посмотрю на них. Дизентерия – это не та болезнь, с которой ведьме легко справиться, а мне такое просто дается. Да и вообще, почему вы не вызываете меня при необходимости? Вы же тоже магистрату подчиняетесь. Насморки я лечить не готов, а гнойные раны, скажем – почему бы нет? Да вы и сами знаете, какие болезни некромантам проще даются.

– Правда, посмотришь? Старый некромант, который до тебя был, не сильно нашу больницу жаловал. Тут в основном бедняки лежат, денег с них не заработаешь.

Ведьма привела нас в отдельное крыло, где в нескольких палатах скучились крестьянские семьи. Детишки были очень плохи, истощены, взрослые держались лучше. Я прошелся по всем пациентам, убивая болезнь. Весь организм почистить я не мог так быстро, только главный очаг, остальное – это уже для ведьмы задача.

– А тут еще несколько человек привезли с воспаленными ранами, не посмотришь? – старушка завела нас в другое крыло, в большую палату.

– Укуси меня за задницу! Кого я тут вижу! – не без радости вскрикнула Пранка.

В палате лежали деревенские убийцы ее матери. Не все, половина примерно. Выглядели они плохо, жить им оставалось кому дни, а кому и часы. В сознании были только староста и одна из женщин.

Я окинул умирающих взглядом, пожал плечами, и отказался лечить. Ведьма не стала задавать лишних вопросов.

***

На обратном пути из больницы Пранка затихла. Видимо, вспоминала мать и ее гибель.

Чтобы утешить ее, я решил устроить прогулку по городу. Сначала просто катал ее медленным шагом по улицам, иногда обращая внимание на те здания и места, которые чем-то были интересны. Потом остановил коня около небольшой кондитерской, в котором кроме продажи сладостей навынос стояли еще и чайные столики для покупателей. Купил ей вываренных в меде фруктов и тянучку из вываренного виноградного сока. И чая, чтобы зубки не слипались от сладостей. Для нее эти лакомства были внове, она вошла во вкус и попросила еще и сладких орехов. Их она взяла в папирусный кулек, и мы поехали домой.

Пранка, опираясь на меня спиной, ела орехи. Я поглядывал по сторонам.

Мне стала любопытна реакция горожан на наше появление. Мало кто в городе видел моего мертвого коня, хотя слухи о нем и должны были разойтись. Я думал, простецы будут бояться его, но нет. Они слегка сторонились, но не более. Прохожие так же продолжали идти по своим делам, некоторые зазывалы пытались нас пригласить в магазины. Одна симпатичная служанка, сплетничавшая на улице с подругой, даже окликнула меня и со смехом спросила, не покатаю ли я и ее тоже.

Правда, Пранка на нее так окрысилась, что служанка взвизгнула и убежала за угол, мгновенно осознав, что юная девушка в седле – на самом деле злобная ведьма. А Пранка мгновенно успокоилась и продолжила поедать орешки. Меня этот случай удивил. До сих пор я был уверен, что ведьмы и сами особой верностью не отличаются, и мужчин своих не ревнуют. А тут вон оно как.

В целом прогулка нам обоим понравилась, и мы стали повторять такие прогулки почти каждый день, когда погода позволяла, и не мешали дела. Через неделю народ на прилегающих к моему дому улочках начал вежливо здороваться с нами. Привыкли. Мне это оказалось приятно, я в душе немного завидовал простецам в том, что они всегда живут в кругу близких или знакомых, всегда могут опереться или на семью, или на друзей. Так что я тоже начал вежливо здороваться с теми горожанами, которых запомнил в лицо, и почувствовал некоторое расположение к ним. Впрочем, Пранка остудила мои возникающие симпатии, ехидно напомнив, что люди, которые убили ее мать, жили с ней рядом и здоровались с ней двадцать лет.

***

– Хозяин, у меня к тебе дело, – проявился призрак Купца, который подозрительно долго вел себя незаметно.

Я вопросительно поднял бровь, продолжая поглаживать по спине Пранку, которая как обычно, сидела на моих коленях, но к развратным действиям перейти еще не успела.

– Продажа амулетов нам денег приносит немного. Так, на сладости для ведьмы только.

Начало было многообещающим. Старик сильно преуменьшил наш доход от амулетов.

– Но зато эта торговля сделала нам промоцию и рекламу.

– Чего она нам сделала? – переспросил я. Даже Пранка отвлеклась от легких шалостей и прислушалась.

– Ну, теперь все о нас знают и всем мы интересны. И товар наш новый всем интересен. Ко мне тут знакомый пришел…

– Ты уже гостей приглашаешь? – удивился я.

– Нет, пришел он к тебя, но тебя не было, и я с ним поговорил. Не перебивай, хозяин, дело важное!

Я изобразил внимание. Давно не видел призрака таким оживленным. С тех пор, как он учил Марго красиво подол задирать.

– В общем, он торгует лесом через порт Первоморска. И он заинтересовался скелетами, тем, который торгует у нас во дворе, и тем, который на рынок за Гвидой корзину таскает. Предложил сделать ему скелетов-грузчиков, чтобы бревна таскали. Цену сначала предложил, как за каторжника или кабального раба, по десятке серебром за штуку. Но я ему объяснил, что скелеты наши не устают, не спят, есть не просят, и охраны не требуют. И стоить они должны не меньше двух золотых за штуку. Ну и вот, и убедил я его. Он готов на пробу четверых взять, которые у нас в подвале прохлаждаются.

Ушлый Старик уже даже прикинул, что один из наших скелетов занят торговлей, еще один ходит в подручных у Гвиды, и еще пара иногда пригождается, когда нужно тяжести таскать. Соответственно, остались четыре не использованные.

– Ну, заработаем мы восемь золотых, стоит оно того? Может лучше пусть в подвале стоят, потом найду, куда применить, – пока призрак Купца меня не впечатлил.

– Хозяин, так это же будет новая промоция! Сначала все купцы на работу мертвецов в порту посмотрят, а там ты меня отпустишь на переговоры слетать. Я к первому пойду к Толстому Охрену, он каменоломнями владеет и шахтой свинцовой. Ему рабы и каторжники сотнями нужны, они дохнут постоянно. Он один у нас несколько тысяч скелетов купит, только ты, хозяин, уж постарайся, найди их побольше, и оживи. Пусть кривые и калечные, лишь бы кирку держать могли или вагонетку толкать.

Размах идеи Купца меня удивил. Только где я тысячи бесхозных скелетов найду? Вот об этом стоило серьезно подумать.

***

Как-то незаметно приблизился день, когда ко мне должна была появиться ведьма Холия, которой я обещал помочь с зачатием дочери. Она напомнила о себе запиской, которую я получил с утра.

– Что там? – насторожилась Пранка, увидев в моих руках письмо с кокетливым бантом.

– Ведьма придет, я ей обещал дочь помочь сделать.

– Козел драный! – бросила девушка и удалилась в свою комнату.

К моему удивлению, девушка вышла к обеду, как ни в чем не бывало, и вела себя за обедом обычно. Меня это успокоило, так как весь мой прежний опыт общения с ведьмами показывал, что если уж они начали дурить, то можно ждать от них любой пакости.

Холия приехала сразу после обеда, видимо она выбрала такое время, чтобы не смущать явной изменой своего сожителя, и не давать оснований для сплетен. Она как раз присоединилась к нам за чаем и десертом. К моему удивлению, присутствие Пранки вызвало у взрослой ведьмы смущение, мне казалось, что она должна была бы испытывать к молодой девушке скорее покровительственное отношение. Тем не менее, после десерта мы с ней направились в спальню.

– Я с вами! – остановил нас голос Пранки.

Я удивился, но настроена моя девственница была решительно.

– Я хочу посмотреть, как это делается, мне скоро самой надо будет, а я и не знаю почти ничего. Конечно, когда мать с кузнецом за печкой уединялись, я все слышала и подглядывала даже, но разве так многое рассмотришь?

Я пожал плечами, Холия и вовсе молчала. Пошли в спальню втроем. Мы направились к кровати, девушка устроилась в кресле. Я чувствовал, как усилилось биение ее силы.

Холия обладала зрелой красотой женщины в том возрасте, который романтические литераторы назвали «возрастом второго шанса», а циники – «возрастом последней глупости». Ее горячее женственное тело и страсть быстро привели меня в нужное состояние, и скоро я прикрыл глаза, предоставляя ей возможность действовать, как ей подскажет ее опыт. Напоследок я бросил взгляд на Пранку. Та свернулась в кресле, зажав руку между бедрами и внимательно наблюдая за нами.

Движения ведьмы быстро приближали меня к завершению, как вдруг она вскрикнула и замерла. Я открыл глаза и увидел неожиданную картину. К спине Холии прижалась Пранка, она одной рукой схватила за волосы и оттянула назад ее голову, а ногтями второй вонзилась в ее грудь, пробив нежную кожу и мягкое тело до крови. Наклонившись к уху, девушка прошипела:

– Некроманта моего захотела, сука драная?

Холия испуганно застыла и не пыталась оказать сопротивления, хотя, казалось бы, и физически, и магически была гораздо сильнее молодой девушки. Тогда Пранка провела языком по ее нежной шее и прикусила ее. Посмотрев на результат, она укусила ее плечо до крови и замерла так. Холия вскрикнула, отдышалась немного, а затем, почти не двигаясь, начала сокращать мышцы своего живота, продолжая возбуждать меня. Необычность ситуации только подстегнула меня, и ведьма вскоре получила мое семя, хрипло застонав.

– Вон пошла, – откинула ее от себя Пранка после этого, впрочем, без особой злобы.

Холия, схватив платье, быстро выбежала из комнаты, не тратя время на одевание.

– Меня теперь ласкай, козел, – приказала мне ведьмочка, укладываясь рядом.

Я не стал ей отказывать, и вскоре она расслаблено откинулась на подушки.

Лежа рядом и поглядывая на Пранку, я захотел удовлетворить свое любопытство:

– А почему ведьма не пыталась сопротивляться, когда ты ее прижала, и вела себя так, как будто боится тебя?

Пранка взглянула на меня с усмешкой.

– У ведьм свое понятие о том, кто сильнее. Я по своей природе намного сильнее ее, и она это чувствует. И инициация моя скоро, уже понятно, что пройдет она удачно и силы у меня будет много. А раз я сильнее, она меня боится и мне подчиняется.

– А еще у ведьм, даже столь юных, очень плохой характер, – не удержался я от колкости.

– Это да, мы такие, – со вздохом согласилась девушка, свернулась клубочком и прикрыла глазки, засыпая.

***

– Хозяин, пора к Охрену на переговоры лететь, насчет продажи мертвецов для работы в шахтах, – в очередной раз появился передо мной призрак Купца.

Реализация его идеи упиралась в то, что я так и не нашел, откуда брать так много трупов. Я уже и карты старинных сражений смотрел, и насчет захоронений от бешеной чумы, прокатившейся в наших краях сто лет назад, интересовался. Даже поисковое заклинание для обнаружения могильников разработал. Ничего не получилось, не нашел я подходящего захоронения в окрестностях города. Только городское кладбище, но там трупы брать нельзя – горожане не поймут.

О чем я Старику и сообщил.

– Вот же вы, маги, умеете сложности находить, – возмутился Старик. – Нет, чтобы головой подумать. Почему Охрен постоянно рабов покупает? Потому, что они у него дохнут. А если они дохнут, куда-то он их хоронит же? Значит там, рядом с шахтой и каменоломнями, и захоронения есть. Тела рабов никому не нужны, так что протестовать никто не будет. А главное, трупов там лежит в разы больше, чем тебе нужно, потому что хоронили там рабов десятилетиями, а может и сотнями лет, а мрут они лет за пять работы. Ты оттуда еще и для других клиентов можешь трупы прихватить.

Решение оказалось таким простым, что я восхитился. И удлинил поводок ушлому призраку, строго приказав ему по баням за бабами не подглядывать. Он, смущенно, ответил, что ему это теперь без надобности, у него Марго есть.

То-то я заметил, что в последнее время Марго отрастила себе прелести побольше, и из дальних комнат иногда звуки музыки слышны. Старик-то, как оказалось, был еще и на гитаре мастер играть, кроме прочего. Как он только себе призрачную гитару соорудил?

***

Призрак договорился о поднятии пробной партии рабочих мертвецов из сотни штук, из материала заказчика. Пришлось мне ехать к месту работы.

Пранка опять увязалась со мной, а я был и доволен этим. В последние дни она без меня беситься начинала, Марго даже ей посоветовала мяты побольше в чай добавлять. Но что хуже того – я тоже, когда ее не было поблизости, чувствовал в себе какую-то пустоту. К тому же поездка в новые места для нее – развлечение, пусть порадуется. И я, глядя на нее, порадуюсь, очень она сочно радуется, смотреть приятно.

Ехать было далеко, в предгорье, несколько часов пути на моем мертвом скакуне.

Чтобы вдвоем на нем сидеть было удобнее, я уже давно заказал мастеру закрепить позади своего седла дополнительное, для девушки. Второе седло пришлось сделать чуть выше, чтобы оно не мешало движениям крупа коня. Так это удачно получилось, что Пранка в пути почти ложилась ко мне на спину, обнимая руками и бедрами, прижимаясь упругой грудью, и часто клала свой подбородок мне на плечо. Мне такое нравилось, и ей тоже.

Дорога была хорошей, ровной, огибала стороной все холмы и впадины, и даже была покрыта шлифованными каменными плитами. Это хозяева каменоломни позаботились когда-то, чтобы тяжелые возы с каменными блоками легче катились до города. Навстречу нам время от времени встречались повозки с камнем, их неторопливо тащили волы с широкими дугами рогов. Иногда мы обгоняли пустые повозки, едущие обратно за камнем.

По бокам от дороги расстилались поля и луга, кое-где стояли небольшие деревеньки, прячущиеся в садах. Когда дорога проходила через деревню, вдоль нее кое-где стояли корзины со спелыми румяными яблоками и столики, на которых были накрытые для охлаждения мокрым полотном кувшины с молоком или пивом и блюда со свежим хлебом. Рядом дежурили детишки или краснощекие селянки, продавали продукты возницам на обед. В одном месте дороги, где строителям полностью срезать уклон не удалось, дежурил мужик с парой волов, при нас он подцепил свою пару спереди к упряжке, тащившей телегу с камнем, и за небольшую плату помог затащить ее на склон.

***

Так, спокойно и приятно, мы добрались до каменоломни. Ее было видно издалека – за десятилетия выработки в боку невысокой горы был выгрызен большой кусок, склон которого был порезан на белые ровные уступы. На нескольких из них суетились люди. Выработку от дороги отделял высокий забор из заточенных кольев, вкопанных вертикально, на прочных воротах из досок стояли вооруженные короткими копьями и мечами охранники в легкой броне.

За воротами нас встретил управляющий, отмечающий на длинном свитке с именами выезжающих с выработки возниц. Ему я вручил письмо от владельца. Он озадаченно почесал голову, затем спросил:

– А надо-то вам для этого чего?

– Пусть кто-нибудь покажет, где вы хороните покойников. Больше ничего, все сам сделаю.

Управляющий задумался.

– А, может, девку вы тут оставите? А то там рядом каторжники работают, им терять нечего, как бы чего не вышло. Охрану я вам дам, только десяток солдат много не охранит, если серьезную бучу подымут.

Я переглянулся с Пранкой, и решил не отпускать ее от себя. Все-таки, некромант я, в крайнем случае, убью всех, кто нападет, а в качестве извинения перед хозяином лишних мертвецов подыму.

– Ну ладно, вы только прямо на шкелете езжайте, и с морды его тряпку снимите, пусть пострашнее будет, – смирился управляющий.

– Гнедой, – заорал он в сторону казармы. – Бери свой десяток, проводи некроманта к могильнику.

Из казармы выскочил десяток стражников, тоже с копьями и в легкой броне. Во главе десятка шел темно-рыжий сержант с круглым лицом и блеклыми глазами. Мы двинулись к карьеру. Впереди шел десятник и четверка самых крупных стражников, за ними медленно ехали мы, сзади прикрывали тыл остальные стражники.

Вблизи было видно, что по террасам шли наезженные дороги для телег, вдоль них, там, где работали люди, через каждый десяток шагов стояли стражники. Стены карьера были изрезаны прямоугольными впадинами и выступами. Рабы оказались полуголыми жилистыми мужчинами, загорелыми дочерна. Некоторые из них попарно дергали за рукояти больших лучковых дрелей – сверлили камень. Другие забивали в отверстия сухие колья и поливали их водой, чтобы отколоть глыбу. Третьи зубилами и молотками ровняли края каменных блоков. Они заметили нас, многие подняли головы и с любопытством уставились на нас, кто-то даже крикнул что-то о том, что девку везут, пара стражников хлестнула крикунов длинными кнутами, но дальше этого дело не пошло. Рассмотреть рабов близко не получилось, мы свернули на узкую дорожку, не доезжая до выработки.

Могильник представлял собой глубокую ложбину, прорезающую склон горы. Трупы не хоронили, просто сбрасывали вниз, время от времени неглубоко присыпая сверху землей. Место было мерзкое, и запах стоял соответствующий. На дне могильника сидела стая толстых ленивых ворон.

– Как-то нехорошо вы с покойниками обращаетесь, – обратился я к десятнику. – Спонтанные поднятия, наверное, случаются?

– Редко, тут ни некромантов, ни ведьм не бывает, нечего им тут делать. Если какой труп начнет дергаться, снизу подняться не сможет, подергается и успокоится. А если он шустрым окажется и все ж заберется наверх, всегда можно ему ноги и руки отрубить и обратно скинуть.

– А вниз по склону не разбредаются?

– Не, мы там ограду поставили.

Стражник так спокойно рассуждал о трупах, что было понятно – умирают тут часто, для него это просто рутинная часть обычной службы.

***

Спешившись, я осмотрел и обмерил могильник. Тут лежали десятки тысяч трупов. Скопившаяся энергия смерти, исключенная из нормального круговорота, заставляла нижние слои захоронения вяло шевелиться под тяжестью земли и более свежих мертвецов. Частичное поднятие трупов, которые будут постепенно расходовать этот избыток энергии, было даже полезно этому месту.

Для себя я отметил, что нужно будет при следующем приезде проверить, как много энергии поглощают поднятые мертвецы во время работы, чтобы понять, как много их можно извлечь отсюда, не опасаясь откатов и возмущений энергии. А то получится, как у старой ведьмы в больнице, только наоборот. У нее мертвые в морге зашевелились, а у меня может живое в рост пойти. А бесконтрольный рост он не всегда хорош, точнее наоборот – он почти наверняка к уродству приводит или смерти.

В целом получалось удачно. Если действовать осторожно, могильник надолго становился источником энергии для работающих мертвецов. И место почистится постепенно. Со всех сторон одна польза.

Пока я проводил наблюдения и настраивал заклинание поднятия, Пранка успела недовольно сморщить нос, пробежаться вокруг, соскучиться и сесть рядом со мной. Я запустил процесс поднятия, все прошло без осложнений. Верхняя сотня трупов поднялась, ускоренное разложение очистило кости от остатков плоти, затем чистенькие скелеты бодро залезли наверх по склону и выстроились передо мной. Энергию я взял из могильника, так что своего резерва не задействовал почти.

Дальше мы строем вернулись обратно к воротам, я передал управляющему право командовать мертвецами, и объяснил ему все, что ему нужно было знать. Посоветовал для удобства командования пронумеровать скелеты, или присвоить им имена, и повесить им на грудь и спину таблички, чтобы не путать. Рассказал, какие команды способны выполнять мертвецы, а для каких у них не хватит разумности. Управляющий тут же, при мне, раздал по несколько мертвых в управление стражникам и посмотрел, как те снабдили скелетов инструментом и попробовали ковырять склон выработки. Сначала получалось это не очень хорошо, скелетов вначале потребовалось поправлять и учить правильно работать с инструментами, но через полчаса все они вполне успешно рубили камень. На этом мы попрощались, и я направился домой.

***

Уже через неделю ко мне на переговоры приехал владелец каменоломни, купец Охрен. Он заказал мне по сотне скелетов в месяц на каменоломню, и еще по столько же – на шахту. По поводу шахты я твердых обещаний не давал, сначала хотел съездить туда, убедиться лично, что там достаточно материала и источник энергии позволяет массовое использование мертвых.

Эти переговоры проходили совсем не так, как когда-то с сыном призрака Купца. Для деловых встреч я распорядился привести в порядок отдельный кабинет, чтобы не вести публику в лабораторию, но и в гостиной не говорить о делах. Кабинет этот обставлен был новой дорогой мебелью. Гвида подавала гостю чай, сладости, сыр и вино. А рядом со мной болтался невидимый призрак старика-купца, который при необходимости нашептывал советы мне в ухо.

– Скажи-ка, некромант, – после того, как мы выпили за удачную сделку, спросил купец. – Дело же выгодное, и вроде не сильно сложное, как так получилось, что раньше мертвых на тяжелые работы не догадались поставить? Это сколько денег можно сэкономить, и сколько людей здоровье и жизни не потеряют.

– Так некромантия тоже не стоит на месте. Раньше некромант поднятых энергией из своего резерва снабжал, или они из окружающего пространства ее самопроизвольно впитывали, как на поле боя, например. А полсотни лет назад придумали заклинания, которые сами подпитываются из эфира. Не все некроманты еще умеют их делать, не у всех силы хватает, чтобы такое заклинание запустить.

– Так значит, теперь постепенно все тяжелые работы мертвецы станут делать, а живые бездельниками станут? – восхитился купец. – Вот ведь жизнь какая будет, сиди себе на лавке, да кушай булку, которую мертвец испек.

– Нет, так не будет, – поморщился я. – Чтобы у тебя на каменоломне тысяча мертвецов работать могла, сначала нужно было, чтобы там несколько тысяч живых умерли. Как кончится эта энергия смерти, использовать много мертвецов для работы в одном месте опасно станет. Возмущения пойдут, растения в рост попрут, монстры начнут плодиться, люди болеть.

– А когда она кончится? – напрягся купец.

– После следующей поездки точно скажу, примерно если – то лет через пятьсот на каменоломне, а в шахте еще не знаю.

– Ну, пятьсот лет это немало. За пятьсот лет там и горы не останется, всю ее сроют. Да и нас не останется, даже внуков наших. Выпьем!

***

Почти незаметно природа вползла в осень. Чуть чаще стали идти дожди, спала жара, прохладнее стали ночи.

Приблизился праздник урожая. Я опасался его наступления. Точнее, я опасался того, что после него моя жизнь изменится, а как – не известно. Может Пранка после инициации уедет покорять столицу, а может – удалится в леса, кто этих ведьм поймет? Привык я к ней, без нее станет пусто. Потому, когда простецы вокруг оживленно готовились к праздникам, меня это не радовало. И ведьма стала нервной и злой, даже скандалы на пустом месте закатывала, правда отходила быстро.

В вечер праздника мы долго гуляли по городу. Пешком, не привлекая внимания горожан. Шли, взявшись за руки, почти молча, как будто в последний раз. На улицы выкатили бочки с сидром, простецы веселились, пили сидр и покупали горячие колбаски. Мы проходили мимо, не участвуя в общем веселье. Когда ноги приятно заныли, вернулись домой и поднялись в спальню.

После первых объятий и поцелуев посторонние мысли ушли и мы отпустили себя. Теперь было можно забыть об осторожности. Пульс силы в наших источниках усиливался, пока не перекрыл внешние звуки. Наши тела слились и подчинились совместному ритму. Кажется, за окном началась гроза, но нам было не до того.

В момент кульминации я почувствовал, как сила из моего резерва хлынула в тело ведьмы, которое жадно ее всосало, всю без остатка. А затем широким потоком сила вернулась обратно, наполнив мое тело до боли, переполняя и распирая источник. Затем все схлынуло и успокоилось. Какое-то время мы отдыхали, не меняя позу, затем я сполз с тела Пранки и попытался лечь на спину. Застонал от боли и перевернулся. Девушка посмотрела и виновато сказала:

– Я тебе всю спину разодрала. Сейчас полечу.

Я почувствовал, как вдоль царапин движется мягкий язычок ведьмы, наполняющий кожу одновременно теплом и прохладой.

– Ну вот. Смотри-ка, зажило. Теперь я лечить могу, – Пранка зевнула. – Спать хочу.

Свернулась у меня под боком и заснула. И я заснул.

***

Проснулся я на рассвете, от ощущения близкого потока силы и далекого вороньего карканья.

Пранка стояла перед открытым окном, голая, спиной ко мне. Обретение силы изменило ее тело. Она потеряла девичью пухлость, ее фигура оформилась, стала женственнее и сильнее. Даже плечи и бедра ее стали шире. Теперь стало видно, как под ее бархатистой кожей пролегают мышцы и сухожилия. Лицо стало взрослее, подбородок и скулы приобрели четкие очертания, рот стал крупнее и тверже. Я подошел и прижал ее спиной к своей груди. Увеличившиеся мягкие груди приятной тяжестью легли в мои ладони.

– Что делаешь?

Над городом летала громадная стая ворон. Они летали по широкому кругу, затем часть из них сформировала узкое кольцо, а остальные двумя полосами вылетели из круга и составили еще два кольца, соединенные с первым наподобие звеньев цепи.

– Знамение решила устроить. Объявить всем, что этот город теперь мой. Ну, и посмотреть, может поблизости есть сильные ведьмы. Если бы я такое увидела – обязательно попробовала бы вмешаться или нарушить рисунок.

– Что теперь будет дальше?

Ведьма быстро оглянулась и ответила:

– Теперь, милый, мы с тобой навсегда связаны силой. Ты же чувствуешь? Я могу зачерпнуть силы у тебя, если перенапрягусь, и наоборот.

– Как такое может быть? Наши силы противоположны.

– Ты у нас умный, ты и думай, как. А я просто чувствую. Вот, смотри, сейчас потяну.

Я почувствовал движение силы, но мой резерв не уменьшился, а наоборот, увеличился. О чем я и сказал ведьме. Она тут же сделала практический вывод:

– Вот видишь, как удобно. Если, скажем, мор начнется, и мы будем работать вместе, наши силы станут почти бесконечны. Если мы будем тратить поровну. Ну, или если ты решишь поднять армию мертвецов и захватить мир, я, так и быть, рядом постою.

– Зачем мне мир захватывать? – с недоумением спросил я.

– Разве мир так совершенен, что в нем ничего не стоит поменять? Вот захватишь, и меняй, как хочешь.

– Глупости какие, – пробормотал я. – Зачем мне мир? Лучше скажи, какие у тебя планы?

Пранка задумалась.

– В первую очередь в больницу начну ходить. Пусть та старая ведьма меня лечить учит. А то силы у меня много, а умения нет. Тебе вон на спине шрамы оставила, поторопилась. Хотя, конечно, хорошо, что на твоем теле теперь мои отметины будут, мне это приятно.

– Все говорили, что сильные ведьмы в городах не живут, ты как, уезжать не собираешься?

– До весны тут поживу, тут неплохо, сад большой, людей вокруг немного. А потом посмотрим. Неплохо бы домик где-нибудь в лесу, недалеко от города, купить, жить там летом. А ты бы ко мне приезжал или вовсе там жил.

Вороны, наконец, прекратили изображать цепь, боковые кольца разорвались и узкими струями поднялись в небо, а там рассеялись в стороны, затем распалось и центральное кольцо.

– Представляешь, как они загадили центр города? – пришла мне неожиданная мысль.

Ведьма прыснула. Затем повернулась ко мне и поцеловала. Затем вспомнила что-то и отстранилась, уперев пальчик мне в грудь:

– Ты мне жеребенка маленького купи, я себе коня выращу. Не могу же я все время с тобой ездить, да и на скелете ведьме кататься неприлично. А так будет у меня настоящий ведьминский конь, большой, умный и страшный.

Затем мы отправились обратно в постель и там до завтрака сливались в экстазе.

На этот раз наша сила вела себя спокойнее, она мерно колебалась, как теплая волна, подчеркивая нашу близость, но не подчиняя ее себе.

Переполох

Когда мы вышли к завтраку, нас встретила пара радостных призраков. Они так наполнились энергией, что с виду совершенно не отличались от живых людей. У них даже получалось влиять на материальные объекты, открывать двери или ронять на пол книгу со стола. Это стало побочным эффектом инициации, следствием выбросов энергии этой ночью. А главное, как шепнул мне старый развратник, они могли теперь прикасаться друг к другу и ощущать эти прикосновения. Стоит ли говорить, что призракам такое положение дел очень понравилось?

Во время завтрака Пранка задумчиво поглядывала на Гвиду, которая подавала еду.

– Полечить бы ее надо, только пока я не рискну. Сначала поучусь, – пояснила она мне свой интерес.

Мы заканчивали завтрак, когда ко мне прискакал посыльный из магистрата. Он потребовал спешно ехать в магистрат на чрезвычайное совещание. Его спешка и волнение разбились о стену моего благодушия, но через некоторое время я все же переоделся и выехал.

***

В магистрате собрались все, кто был официально ответственен за магию в городе. Из знакомых мне лиц был водник, с которым жила ведьма Холия, и старая ведьма из больницы. Присутствовал также маг-огневик, с которым раньше я не сталкивался, начальник городского магического регистра, начальник отдела магических преступлений полиции, а позже к нам присоединились бургомистр и его секретарь.

Когда мы расселись за большим овальным столом, бургомистр начал речь:

– Дама и господа! Сегодня ночью и утром произошли события, которые чрезвычайно напугали жителей нашего города. Ночью прошла гроза, не свойственная этому времени года. А на рассвете тучи черных птиц изображали неприличные фигуры в небе.

– Простите, бургомистр, – прервала его ведьма. – Мне чрезвычайно любопытно, что неприличного вы смогли увидеть в трех кругах в небе.

Бургомистр запнулся, выпил воды, затем продолжил:

– Само наличие кругов в небе неприлично для порядочного города. И это после того, как город только начал привыкать к чудачествам нашего некроманта, у которого то костлявый мертвый конь появляется, то скелеты в цветастых лентах по рынку разгуливают, а то и вовсе мертвецы начинают торговать в районе особняков и работать в порту.

Отпив воды, бургомистр закончил:

– В общем, простые люди напуганы, предрекают голод, мор, конец света и приезд в город необычайно сильной ведьмы. Что вы имеете предложить в свете этих событий?

Первым взял слово маг-огневик. Они, огневики, лишены сомнений и колебаний, поэтому всегда опережают тех, у кого есть мозг.

– Предлагаю ведьму встретить и превентивно уничтожить. Я готов применить для этого свой дар. С голодом, мором и концом света будем разбираться по мере поступления.

Идея превентивного уничтожения мне понравилась. Вот, скажем, если превентивно уничтожить этого мага, то получится очень правильно и хорошо. Мир станет более гармоничным. Но уничтожать оппонентов прямо на совещании в магистрате – это дурной тон, так что я всерьез ничего не предпринял.

– Господа, мы не можем убить ведьму за то, что в небе полетали птицы. Это совершенно незаконно и неприемлемо, – возразил полицейский, а потом смущенно добавил. – Особенно если ведьма сильная, тогда без массовых жертв не обойдется.

– Предложите что-нибудь лучшее, – потребовал бургомистр.

– Я предлагаю поискать виновницу, – вступила в разговор ведьма. – И когда кто-нибудь из нас ее найдет, он ее попросит больше не совершать таких представлений, а чтобы народ успокоился, сделать что-нибудь красивое. Например, пусть кусты перед магистратом расцветут. Очень красивый и мирный знак. Только без чрезмерности. Не надо столетние дубы посреди площади выращивать или весь город цветами покрывать.