I

Это произошло утром в декабре 1999 года. Что-то невероятное. Любимого шампанского не было ни в одном из районных магазинов. девятнадцатилетний возмущенный Саша, выйдя из очередного продуктового, набрал домой девочкам и горячо нажаловался на скудность ассортимента, в ответ на что был весьма небезосновательно упрекнут в слишком позднем выходе из дома, в самый канун нового года. -"Кирилл готов выехать" – добавила Света. Это были хорошие новости – у Кирилла была "семерка" цвета морской волны, которая значительно ускорила бы процесс снабжения продуктами для вечеринки. Он жил совсем в другом микрорайоне Химок, надо было подождать минут двадцать. Саша отзвонился, сообщил, где находится и зашел в гастроном, чтобы погреться.

У магазина Саша встретил одного знакомого мужичка и поздоровался с ним. Точнее, он не был уверен, знаком ли он с ним, но он видел этого мужчину так часто, и при том в совершенно разных обстоятельствах, что посчитал нужным с ним поздороваться. Кажется, он жил в соседнем подъезде и занимал какую-то должность вроде начальника конструкторского отдела или что-то наподобие. Но при этом Саша был уверен, что видел его и когда-то давно у себя в деревне, а потом, спустя лет 7, когда он уже учился в школе в Химках, он, кажется, видел его помогающим работягам спиливать деревья. Да и после этого Саша этого мужичка встречал в абсолютно разных местах. Мужик удивленно оглянулся и поздоровался в ответ.

Кирилл, тихий, добрый парень, учился в московском университете, в отличие от большинства остальных участников их компании. Жил он на окраине Химок, в двенадцатиэтажке, напротив которой через дорогу стояли деревенские дома с частоколом. Летом там, у соседей даже паслись козы, и, кажется, даже куры, хотя неточно. На зиму хозяева их загоняли куда-то, но выходя всякий раз из дома, Кирилл вспоминал эту пасущуюся кучку беспечно жующих траву животных прямо напротив его городской высотки так, будто это было нормально.

Минут 10 ушло у него только на то, чтобы разогреть и протереть от наледи свою "семерку", и хотя бывало в морозы и дольше, он уже понимал, что Саша ожидал его немного раньше.

Саша в это время уже вышел на улицу из гастронома и прохаживался взад-вперед. Мимо проходили люди с елками, Деды Морозы, кого-то он знал и здоровался. Процесс подготовки к празднику явно затягивался. Хотя торопиться было особо некуда. Днем к ним должен был подойти еще кое-кто, а большинство остальных гостей ожидались только к вечеру. В сорок пять минут двенадцатого наконец подъехал Кирилл.

"Здорова, в какой магазин поедем?"

"Давай сразу на "карету""

"Давай, сначала можно на централку заехать"

На том и порешили – сначала ехать в центр, самое изобилующее место в городе, а затем на "карету", то есть в большой супермаркет ближе уже к Москве, за которым закрепилось название "карета", несущее в себе сразу несколько смыслов толкования, ни одно из которых, однако, сформулировать точно уже было нельзя. Иногда, например, имелось в виду, что оттуда забирают "москвичей" на машинах дальше вглубь города. Но было много и других значений.

Они сели в машину, выехали из двора и поехали в центр их города Химок, который был полностью погружен в предновогоднюю суету и украшен не хуже Москвы. Воздух начинал прогреваться дневным солнцем, нападавший за ночь снег начинал таять под ногами прохожих. Ехали медленно – машин было много, а "шумахерство" не было характерной чертой стиля вождения Кирилла. Саша включил музыку. Вскоре они доехали до основного проспекта, на котором во всю шла масштабная гремящая стройка.

Химки были одним из мест, от которого больше всех ждали экономического расцвета и перетока денег из Москвы сюда. Таких же городков уже образовалось несколько вокруг Москвы, но большинство находились в стадии активного разрастания и наполнения жизнеобеспечивающими благами, тщательно подготавливались десятками жилищных компаний к тому, чтобы потом принять новых желающих стать частью населения этих новых подпорок Москвы. На этом фоне столица будто слегка померкла, стала смирно, сохраняя в себе лишь самый цвет граждан страны и неохотно принимая кого бы то ни было другого. Жизнь и движение будто разошлись от центра к окраинам, наводя на мысли, что в новом тысячелетии всех ждет какой-то новый порядок…

Наконец, подъехали к магазину – успешно, на "карету" ехать не потребовалось. Кроме шампанского, купили еще много разной сервировочной снеди. Магазин был большой, сети было всего несколько лет, а она уже стала одним из главных гигантов розничной торговли, так что здесь стало трендом покупать продукты.

Вернувшись домой, Кирилл понес пакеты на кухню, где сидели девочки, а Саша, разувшись, не спеша прошел в гостиную. Здесь уже был Илья, которого ждали днем, который с задорной гримасой и непонятным жестом встретил Сашу, в изощренной манере осведомился, как у того дела(настолько изощренной, что не знавший Илью не смог бы подобрать интерпретацию его словам, но Саша Илью знал и ответил ему в его же стиле, так, что тот понял и ухмыльнулся). Илья ушел дальше в кухню, оставив Сашу на мгновение одного в гостиной его квартиры.

Саня как был в пуховике, подошел к не завешенному окну. По левую руку от него стоял большой диван, накрытый пушистым пледом, а напротив дивана – сервант с небольшим пухленьким телевизором. Иногда там показывали прикольные американские мультики, но последнее время их почему-то никто не смотрел. Рядом с телевизором лежала приставка. Сервант, являясь доминантой комнаты, содержал в себе ещё много вещей, призванных создать уют в комнате: посуду, какие-то фотографии, сувениры из-за границы. Саша жил на 11 этаже, а окна в гостиной выходили прямо на широченный канал им. Москвы. За каналом находился небольшой пролесок, пройдя через который, левее была станция электрички. Там сегодня надо будет встретить гостей из Москвы. За пролеском южнее виднелись убогонькие хрущёвки северного округа Москвы, стоящие вдоль шоссе, в месте течения канала переходящего в длинный и могучий мост.

Саша с пару мгновений посмотрел туда, на канал, лесок и Москву, позволил каким-то мыслям проскочить через его голову и выскочить обратно, затем разделся и пошёл повесить пуховик в прихожую. Уже оттуда он услышал, что на кухне включили музыку.

Илья и девушки сидели за столом. Илья что-то рассказывал об играющей песне, какую-то смешную историю, приключившуюся между ним и одним из музыкантов. Рассказывая, он переводил взгляд то на Лару, то на Свету, то на Кирилла. Ларе, казалось, больше остальных понравились басни Ильи, она рассмеялась. Света тоже улыбалась, затем посмотрела на Кирилла. Тот достал жестяную банку чая из шкафчика, поставил чайник на плиту, а затем вышел на балкон и закурил. К нему присоединились Илья и Лара. Света осталась сидеть за столом.

В кухню вошел Саша. "А ты что не с ними?" – спросил Свету и запнулся "Аа…Классный трек. Слушай, мы вроде все купили, что надо? Где там наш географист?"

"Еще рано же, они к семи минимум собирались. Тут Илья уже не знает чем заняться"

"Чем он хочет заняться? Не знаю, может ему компьютер дать поиграть. Зачем он захотел так рано прийти вообще…"

Саша посмотрел на Свету серьезным взглядом.

Света была знакома с Сашей больше, чем все остальные. Их отцы были друзьями по службе, отец Саши был офицером, а Светы – гражданским служащим. Они не только ходили в один садик в детстве, но еще и пересекались за границей, когда обе семьи ездили в отпуск. Кроме того, личные отношения между ребятами укреплялись многочисленными событиями взаимопомощи и поддержки, произошедших между ними много лет назад. Защита от шпаны, совместные передряги, объяснения косяков с родителями друг друга. В разные периоды один из них был влюблен в другого: сначала Света в Сашу, потом, уже в средней школе, он в нее. Но оба ощущали, что лучшим вариантом всегда было остаться друзьями. Хотя, пожалуй, никто из обоих не исключал друга/подругу из списка потенциальных партнеров, но эти мысли были слишком далеки и мизерны для обоих.

Характеры Светы и Саши были похожи. Он был энергичным, легко брался за любое дело, если оно было выгодно ему или его друзьям. Хотя внешне казался спокойным и даже пассивным, из-за чего не часто находил себе друзей среди парней и много общался с девушками. Но те, кто заставал его в порыве энергии и те, кто знал его достаточно давно – составляли две группы парней, считавших его настоящим другом. Света так же была энергична и деятельна, порой даже излишне активна, однако контроль над неперехождением этой грани она почти умела удержать. Ее тянуло к мужской компании, хотя ее далеко не все принимали, считая слабой и эмоциональной, но Саша нашел те качества в этой девушке, которые стоит ценить, а она в ответ стала ему помощницей в обуздании его слабых сторон.

Кирилл, увидев, что в кухне появился Саша, докурил и вышел с балкона, пригласив товарища в свою очередь внутрь. Затем вышла Лара и Саша прошел на балкон к Илье.

"Браза, посмотришь сейчас, что я в Фотошопе сделал? Может потянет на кавер для наших пацанов?" – начал Илья. Под "нашими пацанами" он имел местную группу электронщиков, которые были уже на пути к прочной, хотя и не большой известности в России.

"Давай, сейчас докурю, ты мой компутер заюзал уже?"

"Ага, у тебя клевый удобный такой."

Илья тоже вышел с балкона, оставив Сашу одного курить.

"Завтра у Боженьки юбилей" – сказал Илья – "Двадцать соток исполняется". Эта шутка была неудачной, но тем не менее все в очередной раз вспомнили, что завтра начинается не просто новый год и новый век, а новое тысячелетие. Сегодняшний день казался каким-то невероятно торжественным и знаковым. Хотя, подобные мысли долго не задерживались в голове и сменялись обычными новогодними хлопотами и ожиданием гостей.

Когда начало смеркаться, решили позвонить "географистам", как обозвал их Саша, то есть Антону и Вике. Антон действительно имел отношение к географии – учился в картографическом. Вика училась на экономическом. Илья набрал Антону и спросил, когда они будут в Химках у Саши. "Друг, я только через час где-то выйду, в 6 с Викой на вокзале встречаемся. Чмокни там всех" – быстро ответил Антон. После этого из трубки раздался звонкий девичий смех, что заставило ребят переглянуться, кто-то улыбнулся, Кирилл непонятно покачал головой, а кто-то наоборот насторожился.

За окнами стемнело, до Нового года оставалось около 6 часов. Кто-то из бывших в квартире успел сходить домой и вернуться. Теперь все переместились в гостиную и собрались у телевизора, наблюдая как Кирилл и Света гасили друг друга в игру, где надо было воевать с фашистами. Затем играть попросился Илья.

"Дайте мне сыграть уже, я сейчас разнесу там всех". Света уступила джойстик ему, и все принялись наблюдать за тем, как Илья собрался разносить. Он уселся перед телевизором и сразу погрузился в игру.

***

В Москве у Ленинградского вокзала шел крупный пушистый снег. Торговцы в переходе противно кричали, некоторые южные люди стояли тихо, то и дело обращаясь к прохожим, которые казались им наиболее потенциальными клиентами и предлагали им блага разного рода от кассет до шапок и от телефонных батареек до бижутерии. Было тесно между толпами спешащих горожан, темно и душно. Вика прошла эти торговые ряды и, стараясь не поскользнуться на ступеньках, вышла на улицу. За углом вестибюля она сразу заметила Антона.

"Нормально доехала?"

"Нормально. Какая-то коза меня ударила сумкой больно по руке"

"Зачем?"

"Откуда я знаю? Случайно наверно?"

"Аа. Ну что, поехали?"

"А что, можно не ехать?" – этот вопрос Вики внезапно по какой-то причине вдарился в мозг Антону, и он вдруг вспомнил, что сегодня последний день первого тысячелетия.

"Можно, но нужно поехать. Не хочешь?"

"Поехали. Просто подумала о том, как критично неизбежна судьба. Наслушалась лекций по философии в юниверсити".

После этого к ним подошли трое ребят, на первый взгляд даже моложе чем, они, и начали о чем-то настойчиво и нагло просить. Антон сказал попытался убедить их в бесполезности их поступка, даже дал по папиросе, двое было успокоились, но третий, патлатый черт, которого уложила бы даже Вика с одного удара, никак не хотел отвязаться. Вика пришла на помощь Антону и вдруг выдала что-то на пацанском жаргоне, звучащее очень страшно и угрожающе, отчего патлач развел руками и вместе с остальной шайкой посеменил своей дорогой. Антон знал, что Вика умела так. Он сам знал, как разговаривать в таких ситуациях, но не умел исполнить. Стоит добавить, что в то время многие владели подобными навыками словесного убеждения, и особенно странно было наблюдать, как ими пользуются с виду интеллигентные московские служащие, врачи или студенты.

По завершении инцидента, ребята зашли в здание вокзала. Перрон был битком, хотя место в вагоне можно было найти. Антон пропустил Вику к окну, сам сел рядом. Поезд тронулся, Антон по ходу движения рассказывал о местах, которые они проезжали

"Там, через две улицы мы с Саней и Игорем на церковь лазили, Игорь вообще чуть ли не на всех церквях Москвы был, клевое развлечение было, хочется повторить, да сейчас уже никто не даст туда залезть, походу я так и познакомился с ними. Игорь, правда, не знаю, где сейчас, вроде он бандитом стал, он нас старше года на три. Хотя где сейчас эти бандиты? Они уже осели в некриминальной среде, бабки по закону делают." – рассказывал о своих приключениях Антон. "Хотела бы на церковь залезть?"

– "Нет, даже внутрь не тянет."

– "Внутри тоже интересно. Так говорят"

– "Хотя… внутрь бы сходила, да"

– "Ну, пойдем на Рождество в церковь сходим всей тимой" – произвел попытку отшутиться Антон.

На очередной станции зашло много людей. Антон поднял взгляд: мужчина лет сорока пяти в плаще и с сединой попытался сесть напротив них. Антон подвинулся. Когда мужчина сел, Антон посмотрел на него и тут же что-то отвлекло его взгляд. В соседнем ряду, впереди через три-четыре сиденья сидела молодая девушка и смотрела на Антона. Проносившиеся за окном фонари странно заигрывали с ее чертами лица и черными волосами. Когда он увидел ее, она широко улыбнулась, почти рассмеялась. Антон не отреагировал и снова повернулся к Вике.

***

Кирилл и Илья стояли на улице, курили и ждали, пока прогреется машина. Решение идти на станцию пешком было изменено, так как Илья возразил, что в этом нет смысла, еще и через тот мрачный пролесок, и Кирилл согласился завести свою "семерку", чтобы встретить гостей на ней. Кирилл пролез в машину и включил музыку. Докурив, Илья отдал салют проходящей мимо компании из двух девчонок и одного парня, девчонки тотчас ответили поздравлением с наступающим. Илья улыбнулся и в своей манере попрощался. Кирилл уже сидел в машине.

"Как туда ехать, помнишь, штурман?"

Илья уверенно ответил, что помнит.

"Ладно, я тоже вроде помню, налево и там до третьего поворота"

Станция "Химки", как и многие другие станции городов ближнего и не только Подмосковья, представляла собой огромный горланящий многорядный базар, растянувшийся по обеим сторонам путей железной дороги. Место это было страшное, как ночью, так и днем, но не менее важное как днем, так и ночью. В ноябре тут произошла перестрелка со смертельным исходом, а кражи и милиция были повседневным явлением, искоренением которого пока что не пахло. Однако дурная слава нивелировалась сверхпопулярностью некоторых местных лавочек, особенно продающих немыслимо дешево электронику и другие редкие товары. Именно из-за них, а также из-за простых овоще-фруктовых торгашей, место создавало ажиотаж для абсолютно любых групп населения. На каком-то из ближайших поездов должны приехать Антон и Вика.

Подъехал поезд, Илья и Кирилл стояли на платформе, у самого перехода и выхода на рынок, всматривались в выходящих из вагонов людей. Постепенно платформа вновь опустела, среди пассажиров не было Антона и Вики. Илья издал причмокивающий звук губами и сказал что-то возмущенное, а Кирилл обернулся посмотреть на "семерку", стоящую прямо за двумя рядами палаток – все ли с ней было в порядке. Следующий поезд был только в без десяти восемь. Через 10 минут Кирилл сказал:

"Давай встречай, я пойду разберусь, там какой-то чертила ошивается" и пошел с платформы к машине, возле которой бродил какой-то маргинал в летах.

Слушай, картошки нет в багажнике? – увидев хозяина машины сказал незнакомец.

– Нет, топай отсюда, тебе не рады тут.

– Я на такой картошку возил от матушки, на Коровинском рынке торговал. Воспоминания, – сказал он и осторожно погладил багажник Кирилловой "семерки", при этом глядя на самого Кирилла.

– Точно нет картошки?

– Ты не понял что ли, братуха? – начал выходить из себя Кирилл.

– Ну, нет так нет, – совершенно спокойно ответил мужичок и, развернувшись, не спеша пошел в сторону дворов.

Кирилл вспомнил, что на платформе ждать оставил Илью, и, подождав с пару минут, поспешил вернуться.

– Их не было. Поезд вон, ток отошел. – сказал Илья.

– Уверен, что не проглядел? – спросил Кирилл и хотел было пойти вниз с платформы, чтобы искать Антона и Вику, но потом достал телефон и набрал номер Антона. На звонок никто не ответил.

Затем Кирилл набрал домой, Саша взял трубку:

– Они 20 минут назад уже подъезжали, мне Вика звонила. – сказал Саша.

– Набери ей еще раз. Их тут нет. Антон не отвечает. Может проехали станцию, но черт его знает.

Через 3 минут у Кирилла раздался звонок. Голос Лары в телефоне Саши сказал, что телефон Вики тоже не отвечает.

Кирилл посмотрел на Илью. Тот сказал:

“ – Пошли самсу съедим, здесь у узбечка вкусная, через 20 минут наберем опять.”

Кирилл вздохнул и согласился пойти в ларек с выпечкой, стоящий неподалеку от того места, где была припаркована его "семерка". До нового года оставалось 4 часа.

***

Ангел стоял у окна и всматривался вдаль. Он был погружен в глубокую задумчивость. Справа от него на столе стоял ноутбук. Был жаркий июльский вечер, около семи часов. Ангел закрыл шторы и стал ходить по комнате, бормоча что-то. "Ладно, оставим так, 4 часа до нового года, они не появились, исчезли, а они их ждут, потом эта ведьма…дальше придумаем. Блин, еще работы столько, черт бы их побрал, клиентов. Он резко подошел к ноутбуку и сохранил открытый текстовый документ. Затем пошел на кухню для того, чтобы перекусить, но не успел дойти до кухни, как в дверь раздался звонок.

II

" – Ключи забыла." – на пороге стояла Даша, девушка Ангела. Не очень высокая, стройная, с волосами каштанового цвета девушка лет двадцати двух, со слегка смугловатым лицом и большими карими глазами, она была похожа на отличницу частной школы, разве что вместо униформы на ней было длинное разноцветное летнее платье. И хотя Даша походила на школьницу, она была уже студенткой второго курса магистратуры. Она только что, должно быть, вернулась из библиотеки, где у нее происходила какая-то встреча по учебе. Даша училась на культурологическом факультете, занималась вопросами истории искусств, довольно преуспевала и имела за спиной ряд защищенных официально работ и несколько завершенных стажировок. Более того, Даша сама была увлечена изучаемыми дисциплинами, во всяком случае такое впечатление складывалось у всего ее окружения: постоянно в разговоре она упоминала предметы и задания, которые ей было необходимо сделать, иногда это было даже чересчур часто. Впрочем, не исключено, что это было ложное впечатление о девушке, и что она не специально пыталась создать его у окружающих. На деле у Даши было полно хлопот помимо института. Например, отношения с ее парнем Ангелом, которые длились уже пятый год, но которые находились на стадии многочисленных противоречий.

Их история началась, когда Ангел учился на 4 курсе журфака одного из ВУЗов Москвы, а Даша была первокурсницей. Причем, их знакомство не имело отношения к местам их обучения, а их первая встреча стала результатом схожих обстоятельств и интересов. Они оба присутствовали на лекции популярнейшего писателя Гаевского, проходившей в книжном магазине, и пожалуй, стоит больше внимания уделить этому знаковому эпизоду.

Писатель Гаевский являлся культовой фигурой для определенного слоя молодежи, лидером мнений и радетелем свободолюбия. Его страницы были популярны в интернете, тысячи комментариев писались ежедневно, Гаевский вел канал на ютубе, где в формате блога говорил об искусстве и самовыражении, а также роли науки в развитии искусства. Вся эта популярность была связана с выпуском им нескольких книг о современном искусстве и его сущности, а в особенности последнего его труда "За створками китового уса", произведшего, образно говоря, раскол в искусствоведческой среде, т.е. категорически не принятое определенными группами консервативных искусствоведческих и особо ворчливых и вспыльчивых старичков. В остальном же, резонанса глобального масштаба не произошло после издания этой книги, появилась лишь прослойка почитателей, которые и сами-то в большинстве своем не были согласны со многими мыслями Гаевского.

До "всеобщей" популярности Гаевского, когда книга "За створками китового уса" только вышла в продажу, он провел несколько лекций, на одной из которых присутствовали, не зная друг друга, Ангел и Даша. Здесь-то Ангел и продемонстрировал свою "частично солидарную позицию" господину Гаевскому. Гаевский был не только талантливый писателем, но и знатоком андерграудного и авангардного искусства, предавая в своей книге огласке имена поэтов и художников с самобытным талантом, о которых публика не имела представления. Большинство же слушателей этих первых лекций писателя так или иначе знали, о чем шла речь, когда упоминались "новый тип стиха" рыси и форели и другие явления. Ангел показал себя среди них самым активным, задав свои вопросы и озвучив возражения как минимум раз пять, привлекнув после третьего вопроса уже внимание организаторов мероприятия. В целом же Ангел не ставил целью обескуражить, переубедить или настроить писателя против себя, а даже напротив, хотел быть замеченным важным деятелем и заручиться чем-то больше, чем благодарность за заданный вопрос. В этой роли активного слушателя крылись личные мотивы Ангела: ему нужна была поддержка для того, чтобы самому закрепиться, как начинающему автору и мыслителю. Одной из главных претензий, которую предъявил Ангел писателю было:

"По какой причине вы отрицаете чрезмерную важность доказательств сверхъестественного в современных тенденциях в искусстве? Эти мотивы очень хорошо прослеживаются особенно в кинематографе и работах визуальных художников?" Дальше он назвал имена абсолютных ноунеймов, в надежде что Гаевский не будет их знать, но он знал не только почти всех их, но и то, что Ангел был не прав в том, что Гаевский умалял значение сверхъестественных образов, и даже то, что среди названных им имен были и те, которые писали и вдохновлялись именно потусторонними силами. Гаевский отвечал отнюдь не злобно, а спокойно и даже с долей надменности. Этим ответом, казалось, он поставил Ангела на место, тот задумался на следующие двадцать минут лекции, однако, потом продолжил наступление на лектора, решив снова воспламенить полемику задав вопрос о религии. Стоит отметить, что Ангел задавал вопросы, на которые сам знал ответы, и выражал несогласие, ради дискуссии, с теми мнениями, с которыми на самом-то деле был согласен. Вот и сейчас он спросил:

"Вы говорите, что религия перестала быть источником вдохновения, и на первый план выходят проблемы общества, но религия ведь и является вопиющим камнем преткновения современного общества, а соответственно – искусства, как такое может быть". Он знал, что сформулировал вопрос некорректно, и в принципе догадывался, какой будет ответ. Гаевский, услышав вопрос, едва заметно улыбнулся и кивнул головой. Тогда же, после вопроса про религию, уже третьего по счету за лекция от Ангела, он заметил на себе пристальный взгляд девушки, сидящей справа в переднем от него ряду. Это была Даша.

Они встретились взглядами, затем Ангел отвернулся. В оставшееся время лекции он продолжил донимать писателя и не смотрел в сторону, где сидела Даша. По окончании лекции, он подошел к Гаевскому для попытки зарекомендовать себя и свои работы, и, как и ожидал, писатель вопреки нагловатому поведению Ангела во время лекции, охотно выслушал его и даже кажется принял самодельную визитку Ангела, отметив любознательность и компетентность молодого человека. Когда Ангел направился в сторону выхода, к нему подошла Даша.

" – Вы ошиблись насчет роли религии и Бога в современном искусстве. " – несмотря на внешне кажущуюся скромность заявила она Ангелу.

Ангел не планировал ни с кем пересекаться, кроме самого Гаевского, но острота вопроса религии здесь сыграла свою роль и Ангел решил, что поставит на место того, кто бы ни возразил против его высказываний.

– В чем же? – спросил он.

– Религия, Христианство было и остается основным мотивом в европейском искусстве по сей день.

"Так, сразу провал" – подумал про себя Ангел

– Мы не только о Европе говорим.

– Везде такая же ситуация. В Азии и других местах.

– Христианские мотивы? Не везде, особенно в Азии.

– Религиозные. Вы ничего не понимаете. Искусство является полностью продолжением религии, испокон веков так было.

Ангел вскинул бровями:

– Претензии по телефону. – в попытке поскорее уйти, он протянул подвернувшуюся в кармане визитку Даше и ушел.

Такой была интересная, немного странная, но закономерная первая их встреча. По прошествии некоторого времени, у них случилось первое свидание. Произошло это так. В один из весенних вечеров Ангел поймал лайк от нее на своей странице ВК и от скуки написал ей. Переписка переросла во встречу, на которой они прогуливались по центру города, и Ангел пытался спровоцировать Дашу на реакцию, но в ней как будто не осталось прошлой горячности, она отвечала в спокойном тоне, а иногда молча соглашалась, так что в конце концов Ангел перешел от провокаций к рассказам о собственном опыте и проблемах, которые он поднимает в своем творчестве. Даже больше не спорила, а часто соглашалась и выражала восхищение и уважение. Нельзя скрыть и то, что в Ангеле начали включаться некоторые нотки излишнего самолюбования. Пару подобных встреч спустя, они стали встречаться, и скоро Даша, жившая с родителями, переехала к Ангелу.

Пробыв в отношениях четыре года, сейчас оба они ощущали определенный кризис, но, кажется, были не в силах избавиться от него, а может, не имели желания. При этом о том, чтобы расходиться речи не было ни с одной из сторон. Однако, отношения будто перешли в обыденность, рутину, где уже не было удовольствия от совместного времяпрепровождения. Они пытались разделить обязанности и дела, приспособиться к текущему состоянию, но это давалось нелегко. Дома они не часто общались, тем более, что у обоих были дела – работа и писательство у Ангела и учеба у Даши. Должно быть, ее покладистый и спокойный характер тоже сыграл немаловажную роль в том, что отношения продолжались, хотя и с его стороны не было никаких шагов, способствовавших бы катализации их расставания, только пассивность. Обоим недоставало друг друга, несмотря на то, что жили в одной квартире.

И вот, он открыл ей дверь

– Ну как? – она посмотрела на него, прошла в ванную и оттуда сказала – Нормально, утвердили, теперь надо много писать.

– Как всегда, получается?

Из ванной послышался смех.

– Сейчас хорошо на улице так.

– Давай сходим прогуляться, мне надо купить там кое-что. Не сегодня, в четверг или пятницу.

– Тут не очень гулять, в деревне вот хорошо.

Ангел не отвечал с секунду.

– Давай в деревню тогда.

– Поехали.

После этого Ангел сказал о том, что у него сейчас много работы, что в общем было правдой, и пошел в свою комнату. Даша немного наигранно ответила, что понимает и пошла в кухню. Около десяти вечера он пришел к ней на кухню, пока она не закончила ужин. Обменялись новостями, даже обсудили кое-какой интересный вопрос, посмеялись и вскоре легли спать.

На следующий день Ангел вышел на работу. Офис компании, в которой он занимал должность начальника отдела по Продвижению и развитию, находился в пяти минутах ходьбы от его дома. Ангел жил в Москве, на Шереметьевской улице, и здесь же неподалеку не без помощи отца устроился на работу. Поэтому Ангел сразу был освобожден от ряда неудобств, которые испытывало большинство москвичей , связанных с необходимостью добираться до места работы на транспорте. Не нужно было каждое утро толкаться в метро или стоять в пробках в центре Москвы. Ангел в принципе не пользовался автомобилем, кроме тех случаев, когда нужно было ехать куда-то на действительно далекое расстояние, например, в деревню, и то, иногда предпочитал добираться на электричке, чтобы сэкономить время. По будням на своей тойоте короле он не ездил, и она всегда стояла под окном. Особенно Ангел ценил возможность вставать в адекватное время, не в пять или шесть утра, а в половину восьмого или в восемь, иногда в восемь тридцать. Однако, для окружения Ангела не составляло труда определить, что особой любви к своей работе он не испытывал.

Компания Ангела занималась размещением бизнеса, в их распоряжении было несколько комплексов с помещениями, все кроме одного из которых уже находились в эксплуатации и приносили доход. Ввод в эксплуатацию нового объекта должен был состояться вот-вот уже осенью. Это был самый масштабный проект компании: большой многоэтажный современный центр, а также крупный парк, обустроенный по последним европейским тенденциям и почти не имеющий аналогов в России. Именно реализацией и подготовкой к вводу в эксплуатацию этого объекта и занимался Ангел. Кроме того, так как он был начальником своего отдела, на его плечи ложились также обязанности по координации работы небольшой группы его подопечных, состоящей из шести человек.

По мнению самого Ангела, в настоящий период "работы было наибольшее количество", так как к делам, связанным с новым комплексом "Cluiver" добавились еще новые проблемы в одном из эксплуатируемых комплексов на юго-востоке Москвы, где теперь требовалась срочная проверка соблюдения технических норм и замена оборудования.

Так как Ангел был начальником, ему часто надо было приходить на работу не ровно к девяти, как всем, а чуть раньше. Сегодня он точно так же зашел в здание бизнес-центра в восемь пятьдесят две. В лобби поздоровался с парой знакомых из других офисов, а затем поднялся на 7 этаж в офис.

Компании было отведено полтора этажа, седьмой и половина шестого. На шестом этаже располагались кабинеты начальства, а также небольшая зона для обеда. На седьмом этаже были сплошь офисы отделов компании, разделенные коридором. Поднявшись на 7 этаж, Ангел сначала зашел в бухгалтерию, затем в кабинет, где сидели секретари, и только потом вернулся в другой конец коридора, где располагался офис его отдела.

Двое сотрудников уже было на месте – Макс и Лена. Они спокойно поздоровались с Ангелом и продолжили работать. Ангел также прошел к своему месту возле двери и открыл ноутбук. Появились остальные сотрудники отдела по Продвижению и развитию. Прошло минут с двадцать и Ангел наконец решил обратиться к своим коллегам. Он не любил общаться с коллегами, несмотря на то, что это шло вразрез с его должностью начальника, но за три года работы привык. Он пытался внушить себе, что это препятствие, которое надо преодолеть, и что у него это получилось. Он спросил Максима о текущей ситуации по тому комплексу, что на юго-востоке.

Макс лениво и неуверенным тоном сообщил, что передал информацию о том, что именно нужно исправить в другой отдел, и получил контакты тех, кто занимается проблемами технических норм. Ангел достаточно хорошо знал этого работника, и в некоторых моментах его отношение к работе совсем не соответствовало ценностям компании, но с другой стороны, Ангел сам не умел до конца поставить себя на место директора компании и наиболее эффективно управлять своими подопечными. Он тихо вздохнул и предпочел ничего не говорить.

Через некоторое время он также обратился к Лене и другим сотрудникам, кому-то дал поручения, у кого-то, кого уважал больше, просто спросил о состоянии дел. В целом время до обеда прошло терпимо и незаметно, он погрузился в работу, понял, что ее тут на дни вперед уже накопилось. Около часа дня весь отдел постепенно потянулся на обед. Ангел спустился на первый этаж в общий буфет, а потом поднялся на шестой, в обеденную зону. Встретил здесь коллег из других отделов, обменялся приветственными репликами. Кое-кто угостил его пирожными, оставшимися с праздника дня рождения одного из сотрудников, Ангел пообещал зайти поздравить.

Сразу после обеда Ангела и других начальников вызвал на совещание директор, после чего, прослушав рекомендации и замечания руководителя, Ангел вернулся в свой отдел. Рабочие часы после обеда были более спокойными, никто почти не разговаривал между собой, каждый занимался своими делами. В такой обстановке Ангелу больше нравилось работать, поэтому он любил время после обеда. Несмотря на нагрузку, у него появилось даже время подумать о личных вещах. В частности он вспомнил, что сегодня после работы он собирался съездить в редакцию одного издания и предложить им к публикации сценарий, над которым он работал четыре месяца. Как-то раз он уже предлагал им свою другую работу, но она была почти сразу отвергнута, и Ангел надеялся, что в этот раз, с учетом первой неудачной попытки, он сможет добиться хотя бы более внимательного рассмотрения его работы.

При появлении мыслей о собственных делах, внутренний КПД Ангела имел свойство значительно повышаться. Он как-то быстро распределил текущие задачи, завел внутренний таймер и принялся выполнять, помня о сегодняшней важной поездке в редакцию.

Несмотря на то, что официально конец рабочего дня был в шесть вечера, в пять часов Ангел объявил, что уйдет пораньше, потому что ему надо зайти на почту. В десять минут шестого он уже ехал в такси по третьему кольцу в редакцию.

***

Таксист довез его до места назначения – трехэтажного дома розового цвета, стоявшего в узком переулке. Возле двери висели таблички с названиями организаций, кроме прочих была нужная Ангелу редакция. Он вышел из машины, оставил по обыкновению на чай и зашел внутрь.

В редакции не было Вадима Александровича, нужного ему человека. Это ему сообщил какой-то, видимо, местный писарь в жилетке с карманами, и светло-бурого цвета штанах, в квадратных очках и редко растущими волосами. Ангел про себя чертыхнулся и решил набрать Вадиму Александровичу. Тот взял трубку не сразу.

– Да, Ангел, здравствуйте, хе-хе. Я сегодня пораньше ушел, жена видите ли, обои купила, вот такое, ага. Вы не угомонитесь все, что-то принесли? Посмотрим, посмотрим, завтра с утра приходите, так, посмотрим. Вы хоть упертый человек, но я терплю. Терплю, а вдруг что-то у вас там сверх гениальное? Хе-хе, вы, знаете, присылайте мне на электронную почту, я посмотрю сегодня. Ага, давайте, до свидания, такое вот, ага.

Ситуация была не лучшая – дистанционно получать комментарии было гораздо неприятнее, чем выслушивать их, предоставив текст лично в руки. К тому же по статистике, в случае с отправкой текста по почте, вероятность получить плохой отзыв и непубликация была намного выше, чем при личной встрече.

Ангел вызвал такси и поехал домой, уже думая об очередной неудаче и по пути отослав текст Вадиму Александровичу из редакции.

Домой он добирался долго, почти час, тридцать минут простояв в пробке. В пробку они встали почти сразу же, как выехали из переулка. Еще одной причиной, почему Ангел не пользовался автомобилем были пробки и состояние, в котором он пребывал в них: это была сонливость и задумчивость, вызванная отсутствием необходимости следить за дорогой. Сейчас это состояние настигло его вновь.

Он зевнул и погрузился в раздумья. Проезжали курский вокзал, и он думал, как было здесь в 1999 году, в котором живут герои его сценария? Ангелу было тогда два года, и жил он не в Москве, а в Санкт-Петербурге, по воспоминаниям откуда, впрочем, можно было судить и о том, каково было в Москве. В последнее время он часто отсюда ездил в деревню. Наверное, был рынок, торгаши, бандиты. Тут и сейчас не совсем спокойно, все-таки вокзал, но здесь и центр Москвы, и дорогой ТЦ, и целый район с развлекаловками – все под контролем властей, никаких убийств, нападений, редко кражи. Он посмотрел на огромный ТЦ "Атриум". Здесь он как-то покупал подарок Даше на день рождения, красивые сережки, которые она редко надевает, только по каким-то важным совместным событиям. А вообще, Ангел жил в Москве с 11 лет, и с этим именно районом был связан целый пласт его юношеских беззаботных лет. Он не очень любил вспоминать старое, но при виде этих мест от этого просто нельзя было удержаться.

Он посмотрел на таксиста. Это был какой-то татарин или мордовец, худощавый парень в белой рубашке, он смотрел на стоящие перед ним машины и лицо его выражало сдержанное спокойствие и усталость. Играло радио. Ангел вновь заклевал носом. Он думал о том, как дома сейчас поужинает тефтелями из икеи, а потом засядет у себя в кабинете часов до двенадцати и будет дорабатывать сценарий, тем более что по дороге ему уже пришло в голову несколько интересных мыслей. Он вдруг решил позвонить Даше.

–"Привет, я в пробке стою, буду где-то через час только. Я в редакцию ездил. Как там дома дела?"

–"Ты в самый час пик на такси решил поехать, хотя постоянно на метро ездишь. Я уже все сделала задания, сейчас вот думаю картину куда повесить, да и не знаю, как."

Ангел, вызывая такси даже не задумался, что был час пик.

–"Слушай, мне гораздо комфортнее на такси, в метро сейчас толкучка, я там езжу когда тороплюсь. В машине я могу сидеть, размышлять, вот уже записал много чего, дома сяду буду развивать это все. Покажешь, что за картина, я помогу."

–"Хорошо, пока"

Дома Ангел был только в девятом часу. Он подошел к Даше, которая сидела за столом на кухне в ноутбуке и поинтересовался, что у нее за картина. Даша показала картину и место в холле, где она хотела ее повесить. Это был натюрморт, выполненный в причудливой манере, напоминавшей кубизм. Предметы – бутылка вина и бокал – визуально пересекались, фон был весь как в трещинах, также присутствовала ваза с фруктами невероятных цветов. Но в совокупности картина обладала довольно гармоничной композицией, которая очень даже вписывалась в интерьер. Ангел, после того как повесил картину на стену, сам специально посмотрел, как она выглядит и вопиющей несочетаемости не обнаружил.

"Прикольно" – сказал он и ушел к себе в кабинет.

Он открыл текст сценария на компьютере и задумался. Возможно, уже в ближайший час ему стоило ожидать звонка от Вадима Александровича с его отзывом, а в то же время Ангел отправил ему незаконченную версию, потому что сам не придумал окончательный вариант концовки. Время поджимало. Он пролистал в конец и стал перебирать варианты в голове, чтобы хотя бы решить, что говорить Вадиму Александровичу, если вдруг тот позвонит.

"Так, значит ждали они их до восьми. Потом уехали и…? Наверное, не надо, чтоб они возвращались. Лучше придумать, что с этими двумя случилось. Так, решено. Думаем. Похитила ведьма, а вернула только в 2000 году? Или ведьма только Антона похитила лучше? Вообще, она никого не похищала. Ведьмы же не так действуют, это ведьма, а не Баба Яга. Задержала поезд и чуть-чуть попугала всех, а за полчаса до Нового года отпустила. И такое вот празднование им устроила. Нормально, запишу. А может они попали в наше время на этот небольшой промежуток времени, которого им хватило, чтобы пережить шок и не знать, что сказать друзьям, так долго прождавших их по возвращении? Вообще, зачем ведьма? Ну, пусть будет. Запугала, а потом отпустила и переместила. Добрая ведьма.

В тот самый момент, когда Ангел подумал о доброй ведьме, его телефон зазвонил. Это был Вадим Александрович.

"Ангел, здравствуйте, вы выспались сегодня? Или сны наяву видите? Прочитал ваше произведение, это ни в каком виде не может быть допущено к публикации, то есть, как вы представляете себе публикацию этой халтуры, такое вот. Чем вообще все закончилось? Куда эти студенты, как там вы назвали, делись? Вы не дописали, или такое так и задумано?

–"Нет, там осталось дописать малость, они окажутся в ловушке ведьмы, доброй ведьмы, которая их потом доставит к их друзьям. Такой будет концовка.

–"Это все прекрасно, но вы знаете, конечно, что большинство людей определяются со своим призванием только после тридцати лет? То есть такое вот, может это вам не надо? Вам действительно это так нужно? В общем, если честно, это невероятная глупость, даже хуже той ерунды, что вы приносили в прошлый раз. Не хочу вас больше расстраивать, но такое отправлять нам не надо, и тем более не утруждайтесь приезжать в редакцию. Это не наш уровень, то есть уровня тут в принципе нет."

"Хорошо, я понял, спасибо"

Ангел был, безусловно, обескуражен. Причем, эта была не просто обида или недовольство результатом. Слова Вадима Александровича о том, что "это не его", кажется, глубоко задели его. Он погрузился в себя и стал обсуждать сам с собой.

Минут через десять телефон вновь зазвонил. Ангел вздрогнул и поскорее взял телефон. Это звонил директор N Тимур Александрович.

"Добрый вечер, Ангел, извини, что, возможно беспокою таким поздним звонком в нерабочее время. Но иначе никак. У нас новый очень серьезный клиент, с большим капиталом, с намерениями серьезными. Ему нужны именно мы. Сейчас, недавно, связались напрямую с дирекцией и требуют завтра показать помещения, чтоб они определиться могли. Очень надеюсь, что подойдешь со всей серьезностью.

"Черт, я же начальник, почему я?" – подумал Ангел про себя

"Хорошо, я все понял. Какие-то еще указания будут?"

В этот момент дверь в комнату открыла Даша. Она, кажется, что-то хотела. Своими большими карими глазами с пару секунд она посмотрела на Ангела, и убедившись, что он разговаривает вышла и закрыла дверь.

"Возможно, может потребоваться помощь переводчика? У вас там Лена есть, я знаю, может она подойдет. Хотя, ты английский-то сам знаешь, лучше одному тебе, клиент серьезный. Все, отцу привет передавай, хочу увидеться с ним как-нибудь этим летом, да вот сам видишь, не то, что увидеться, с женой время провести не дадут"

"Ага, хорошо. Я все понял."

"Все тогда, до связи. Надеюсь на тебя"

III

На следующий день Ангел пробыл в офисе не долго. К девяти часам он пришел на работу, а в 9:50 уже распрощался с коллегами и выдвинулся на объект, предчувствуя, что это до конца дня. Вчерашний звонок начальника застал его врасплох. Это был первый раз, когда он звонил по такому поводу. Бывало, он звонил вот так, но обычно не с поручением, а для того, чтоб что-нибудь объявить. Стало быть, клиент действительно важный, и шеф действительно полагается лично на Ангела в этом вопросе. Идя пешком до "объекта", который находился в паре километров от офиса, а следовательно ехать на машине было столько же, сколько идти пешком, его настигло чувство волнения. Начальник Ангела был однокашником его отца, благодаря ему Ангел работал в N на такой высокой должности. Надо сказать, работал он ответственно, так, что начальник редко имел к нему вопросы, и почти всегда они касались не Ангела, а его подопечных из отдела по Продвижению и развитию. Несмотря на то, что он, кажется, так же как и Ангел понимал, насколько через силу дается ему работать, для того чтобы кормить себя. Возможно, это понимание и вносило большой вклад в такие прочные отношения между Ангелом и его начальником.

Но главным сейчас было настроить себя на общение с важным клиентом. Избавиться от волнения и мандража. Подготовить заученные формулировки. Натянуть улыбку, выпрямить спину. "Сейчас предстоит долгая презентация и беседа с клиентом. Нужно показать ему все наши лучшие стороны. Наш комплекс "Cluiver" – лучший выбор для вашего бизнеса".

Во время этого настраивания себя на деловую встречу, Ангел вспомнил, как на четвертом курсе его бросало в дрожь перед защитой диплома. Примерно то же он чувствовал и когда нес свой текст в редакцию Вадиму Александровичу, именно такие же попытки выудить уверенность из воздуха самостоятельным вербальным убеждением. Все три события были очень схожи по душевному состоянию, предшествующему им.

Комплекс «Cluiver» представлял из себя большое, полностью застекленное здание, состоящее из двух частей, «парусов»(названных так по форме строений). Один из парусов был высотой с двадцать этажей. Именно он был, по словам шефа, целью сверхважного клиента. Второй парус был на 6 этажей пониже, но имело похожую форму паруса. Снизу оба «паруса» объединялись масштабным основанием в форме правильного прямоугольника, который не имел стеклянной отделки. Парк, находившийся со стороны малого паруса, лишь частично находился в юрисдикции «», некоторые права на ведение деятельности в парке имела и городская администрация. Руководство «» приняло такое решение исходя из убеждений о более уверенной окупаемости парка, хотя обустройство парка полностью ложилось на плечи компании.

Парк уже полностью был готов к эксплуатации, в отличие от самого комплекса, требовавшего ещё кое-каких вложений и заключения договоров хотя бы с несколькими первыми клиентами.

Парк действительно впечатлял и должен был по открытии завоевать симпатию горожан. Он состоял из двух частей – детской зоны и собственно парка, стилизованного под натуральный лес. Парк, как и вся территория комплекса, был огорожен общим забором, за который попасть пока можно было только по пропускам. «Лесная» сторона парка прилегала к зданию комплекса, их разделял проезд для автомобилей. Пройдя через КПП, Ангел шёл ко входу в здание и глядел в сумрак простаивающего парка, в котором не было ни души, даже ЧОПов.

"Уникальный уютный парк, в котором все устроено для максимального удовлетворения важнейшей потребности в отдыхе современного жителя мегаполиса" – повторил заученную фразу Ангел. Сказать ли ее сегодня новому клиенту? Или выразиться своими словами? Ему вдруг сильно захотелось узнать, что это за такой важный клиент. Может, контракт N с ним и на него повлияет как-то благоприятно?

Он приблизился ко входу в здание – маленькой дверце рядом с главными, пока не работающими дверьми и прошел внутрь в вестибюль с высоким, этажа в три потолком, где еще велись кое-какие отделочные работы, но весь основной декор был уже выполнен. Здесь было пусто и пыльно, где-то наверху ходили рабочие, пол и стены в некоторых местах были накрыты картоном и фанерой. Ангел представил себя на стройке Москвы сити во времена Лужкова. Он приехал на объект заранее, за 20 минут до приезда того самого важного клиента, для того, чтобы подготовиться к встрече. Для начала ему нужно было зайти в офис рабочих и конструкторов, находившийся здесь в большем из парусов.

Он спокойно прошел до лифта, возле него дежурил один рабочий с ключом, с помощью которого лифт запускался на время, пока здание не в эксплуатации. Увидев Ангела он зашел в лифт. Ангел прошел за ним и сказал "на восьмой".

Несмотря на неопрятный вид в лобби и на других этажах, где не было ничего, кроме вентиляции и необходимого по нормам оборудования, восьмой этаж был обжит, чист и светел. Здесь располагались несколько важнейших офисов, как самой компании, так и одно уже отданное под коммерческое использование помещение. Из лифта Ангел вышел в длинный, освещенный коридор со стенами серого цвета, который простирался от одного конца "паруса" до другого, наверное, метров 50 в длину, по обеим сторонам которого располагалось с десяток дверей. Кроме того, ближе к концам коридора были завороты в сторону, ведущие к туалету и техническим помещениям. Ангел вышел из лифта и пошел направо, к нужному ему офису. Он шел, слыша стук каблуков своих туфель, иногда посматривая на двери слева, стараясь не ошибиться. Он не ошибся, открыл правильную дверь и вошел в просторное помещение. Помещение было хорошо освещено, стояли столы с компьютерами, за которыми работали конструкторы, строители и другие сотрудники. Ангел подошел к заведующему Дмитрию поздоровался с ним за руку, затем протянул также руки работникам, сидящим за ближайшими к нему столами. После этого он обернулся и подошел к шкафчику у стены возле двери. Оттуда он достал каску и жилет, без которых нельзя было ходить по территории комплекса, согласно регламенту. После этого, он вернулся к заведующему Дмитрию. Он предупредил его о приезде клиента и спросил, нет ли каких-либо обстоятельств, которые могли бы помешать показать клиенту помещение. Дмитрий сказал, что до вечера ничего не запланировано. Убедившись, что все готово, Ангел решил пойти на улицу и дожидаться того самого клиента.

Возле лифта он не нашел никого с ключом, для того чтобы ехать на нем и вернулся обратно в офис Дмитрия. Тот дал ему ключ, с уговором, что тот вернет по окончании работы. Ангел вернулся к лифту, зашел внутрь и, повернув ключ, поехал на первый этаж.

Лифт ехал тихо, с каждой проходящей секундой проезжая еще один этаж. Ангел стоял смирно и поглядывал на экран с меняющимися циферками. Проехав пятый этаж, лифт остановился на четвертом. Ангел встревожился. Он был уверен, что на четвертом этаже совершенно пусто, нет вообще ничего, единственный, кто мог ехать оттуда – рабочие, но часы не показывали ни обед, ни конец смены. Тем более, работы на четвертом, как и других этажах выше давно были закончены, только на первом, в лобби еще было много рабочих.

Двери открылись. Ангел опешил, но быстро опомнился и резко спросил:

"Вы кто? Что вы здесь делаете?"

Перед ним стояла молодая девушка с иссиня-черными волосами, одетая в темное. Лицо ее выражало, как ему показалось, решимость, твердость и едва заметную наглость.

"У меня застрял лифт и я вышла здесь."

"Вам немедленно надо покинуть это здание, это закрытая территория" – совсем не понимая, откуда взялась какая-то девочка на объекте, сказал Ангел. Он пытался молниеносно подбирал варианты объяснений этому инциденту, но ничего не выходило.

"Хорошо." громко ответила незнакомка, зашла в лифт и сама нажала на первый этаж.

Ангел не мог себе признаться в том, что он шокирован, он старался сохранить самообладание, в голове начали появляться мысли о том, какие инцидент может вызвать последствия лично для него. Грозит ему увольнение или выговор? Но ведь он не причем. При этом, когда он только увидел появившуюся в дверях девушку, ее лицо буквально врезалось ему в мозг, он как будто видел её где-то когда-то и более того, был хорошо знаком с ней. Это настолько сбило его мысли, что он больше и не смог ничего сказать и просто молчал, стараясь совладать хотя бы со своими мыслями. Стоя позади чертовки эти четыре этажа, он смотрел как ветерок из шахты едва перебирал её черные волосы. Его бросило в холод, казалось, она, стоя к нему спиной, смеется над ним, и вот-вот даже это будет слышно.

На первом этаже девушка вышла и быстрым шагом направилась к той двери, через которую заходил в здание и Ангел. Он хотел следовать за ней, чтобы убедиться, что она покинула территорию, но слишком поздно опомнился – когда он вышел на улицу, ее уже не было поблизости, он пробежал к КПП, и не увидев ее там, сел отдышаться на стоящую прямо возле парка скамейку. Ангел объял лицо руками, сзади обдало лесной свежестью, он резко поднял голову, посмотрел на часы и пошел к КПП, чтобы встретить наконец этого клиента, который должен был подъехать в течение пяти минут.

Зазвонил телефон. "Добрый день, Ангел, я подъезжаю, будьте добры, пропустите на территорию. Черный Мерседес." Дальше человек назвал номер, он говорил, кажется, с акцентом, но непонятно, с каким. Ангел зашел в будку КПП и сказал дежурному пропустить черный Мерседес. Заодно спросил про загадочную девушку из лифта: "тут давно кто-то входил/выходил?"

"Только что вышла девчонка. Не знаю, кто такая, но у нее пропуск был, и уже появлялась здесь недавно". Ангел вспомнил то странное леденящее ощущение, которое он испытал в лифте и задумался.

Через несколько минут к шлагбауму повернул длинный черный Мерседес с тонировкой. Дежурный, беседовавший с Ангелом, открыл. Ангел вышел из будки и рукой показал в сторону парковки, находившейся с левой стороны здания, противоположной парку. Мерседес повернул туда. Ангел, держа в руках две каски и два жилета, так как клиент предупредил, что у него будет сопровождающий. последовал за машиной. Мерседес припарковался, и из него вышел мужчина среднего роста, грузного телосложения, со слегка лоснящимся румяным лицом и золотистыми волосами, растущими уже далеко не на всей поверхности головы. Одет он был в синие джинсы, кроссовки и поло розового цвета. На вид ему было не больше пятидесяти. Он подошел к Ангелу и пухлой рукой сделал ему мягкое рукопожатие.

"Михал" – представился он – "Польское имя." Звук "мя" он как-то не по-русски затянул, видимо, поляк. Он приветливо улыбаясь, вернулся к задней двери своего Мерседеса и, нагнувшись, начал что-то, кажется вынимать. Ангел попытался заглянуть за его спину, как вдруг Михал вытащил из салона – Ангел сначала не поверил – козла. "Это Давид, мой спутник" – с легкой улыбкой сказал Михал – "Давайте" – он взял у Ангела каску и жилет и принялся надевать экипировку на своего спутника. Ангел сначала хотел возразить, что с животными нельзя входить в здание, и что лучше бы их оставить здесь, но потом замялся, вспомнив слова шефа, и что клиент был серьезный. Он с недоумением стал разглядывать Давида, он видел коз в деревне, но белых с черными пятнами ни разу. Михал пытался водрузить каску на голову козла, но ему мешали рога. Давид вдруг посмотрел на Ангела и дернул бородкой. Ангел вздрогнул и отвернулся.

Он зачем-то посмотрел на автомобиль, на котором приехал Михал. Вытянутый, дорогой черный Мерседес представительского класса, последней модели, задние стекла были сильно тонированы, передние тоже в тонировке, но меньше. Михал пока не заглушал мотора, и Ангелу показалось, что на заднем сидении сидит еще кто-то, хотя потом он чуть поднял голову из-за спины возившегося с козлом Михала специально и убедился, что там никого.

Все это было очень странно, он хотел даже связаться с шефом для уточнения своих действий, но не стал этого делать, решив, что должен сам справиться.

Михал закончил и повернулся к Ангелу. "Можем ли мы повидачь сначала парк?" – сказал он с акцентом. Ангел посмотрел на Давида, которого Михал держал на поводке, одетого в оранжевый жилет и каску, а затем сказал: "Парк не входит в презентацию…"

–"Пан обязательно требовал смотречь парк, это ключевой интерес для нас"

Несмотря на странность просьбы показать парк, являвшийся общественным пространством и не подлежащий сдаче, Ангел, вновь взглянув на козла Давида, перебиравшего челюстью, согласился провести и показать Михалу сначала парк.

Ангел и Михал, ведя Давида на поводке пошли вдоль здания в сторону того самого парка. Ангел все же сумел побороть все свои эмоции и, пока они шли, рассказывал о фасаде и преимуществах расположения комплекса. Михал, сохраняя идиллическую улыбку, время от времени говорил "Хорошо, так", так, что Ангел вскоре замолчал, не видя заинтересованности у клиента. Вошли в парк, и поведение Михала кардинально изменилось.

Пространство парка было скрыто от солнца кронами деревьев, от чего даже сейчас тут было не жарко и сумрачно. Ангел вдруг увидел как Михал подошел к ближайшему дереву и прильнул к нему щекой, одной рукой также обняв ствол, а в другой все держа за поводок Давида. Затем он издал какой-то хмык и вернулся на дорожку, где стоял и смотрел на происходящее Ангел. Михал повторил это действие еще пару раз, пока они шли по дорожке, а затем перед ними открылся прудик.

Ангел здесь был всего раз, но место действительно было впечатляющее, часть берега была каменистой и камень плавно спускался в воду, другая сторона была отвесной, с заборчиком, такая набережная в миниатюре. С этой стороны они и стояли, а до каменистого спуска было шагов двадцать.

Вдруг Михал отпустил Давида и козел пошел в сторону, где был спуск, а затем наклонился и начал пить воду из пруда. Михал смотрел, как Давид, в каске и жилете, пьет воду из пруда, а затем повернулся к Ангелу и улыбнулся: "Жарко, пить хочется". Ангел, до этого момента тоже наблюдавший за козлом, в ответ понимающе улыбнулся. Ему важно было, чтобы клиент сохранял хорошее расположение духа.

Они пробыли в парке минут тридцать, полностью обошли его. В течение этого времени с лица Михала не слезала безмятежная улыбка. Казалось, он был доволен, а следовательно и Ангел должен был быть доволен, что сумел заинтересовать клиента. Он рассказывал ему о том, что технологии, лежащие в основе концепции парка, еще не обрели широкого использования даже в Европе, отмечал уникальный дизайн. Михал отвечал:

"У нас Пан очень любит природу, парк есть необходымо для него, так же для животных"(он посмотрел на козла). Ангел продолжал думать о том, что стоит обговорить столь экстравагантного клиента с шефом. Наконец, Михал сказал: "Пойдемте посмотрим теперь помещение". И они вышли из парка к зданию. Курящий возле КПП дежурный уставился на шагающего в каске и жилете козла и идущего рядом с ним Ангела. Тот поймал его взгляд и сделал непонятное движение губами. Дежурный докурил и скрылся в своей будке. Михал тоже заметил смотрящего в их сторону ЧОПа и сказал:

"Сюда можно будет органзиовачь вход свободный?"

"Конечно, парк предназначен для свободного посещения, и уже буквально в сентябре будет открытие"

"Вы меня не поняли" Михал вдруг перестал улыбаться и серьезно посмотрел на Ангела "Мы готовы открыться уже сейчас, в течение дней. И для нас будет ключевым условием отсутствие каких-либо ограничений для входа на территорию нашего кафе. Поэтому было бы очень хорошо, если бы была возможность убрать данный пропускной пункт вообще"

Ангел был в очередной раз шокирован, но на этот раз это было абсолютно не видно по его лицу.

"Я думаю, что эта проблема решаема, но мне нужно обговорить с руководствам и завхозами."

"Очэвищче, естественно, я понимаю. Но это абсолютно принципиальная необходимость"

"Хорошо, мы сделаем все возможное."

Наконец они подошли ко входу в здание. Ангел открыл рабочую дверь и продержал для Михала, который завел-таки внутрь козла, даже не справившись, возможно ли это. Ангел счел не возражать, надеясь, что Давид не доставит им неудобств. У лифта он спросил, какой этаж будет интересно посмотреть – высокий или пониже? Михал, к его удивлению, ответил:

"Нет, не надо высоко, давайте пониже". Ангел прошел в лифт и неосознанно нажал на цифру "4", только потом вспомнив. Рабочий повернул ключ и Ангел тут же вернулся к своему важному Михалу.

Они вышли из лифта. На 4 этаже было просторно и душновато, вентиляция работала не на полную мощность. Михал с Давидом вышли из лифта и подошли к стеклу(этаж был полностью остеклен снаружи, так что весь периметр по сути был большим окном). Тут он вдруг отпустил козла и пошел к одной из немногих поперечных перегородок на этаже. Козел в это время тоже пошел, но уже в другую сторону. Ангел посмотрел на Михала.

–"Все нормально. Мы смотрим. Какая здесь звукоизоляция?"– спросил он, глядя на стену и не дождавшись ответа, заметил:

–"Света много, это хорошее решение".

Ангел старался соглашаться во всем.

–"Вы же в курсе, что у нашего Пана за проект? Это будет уникальное, органическое 100% натуральное кафе. У нас своя ферма, там прекрасно. Не самое доступное будет, но 1-2 раза в неделю сюда прийти сможет себе позволить абсолютно любой человек." – сказал Михал.

"А можно спросить, здесь совершенно голые стены, ничего не сделано, лифт только один ходит, если не секрет, как вы успеете развернуть тут кафе? Быть может, лучше будет подождать?"

"Нет, нет. У нас все готово. Здесь только привезти все, да поставить. Пан планировал это уже давно, мы готовы вам платить в два раза больше арендной платы, имейте в виду. Тем более, все уже готово, да и кроме того, я вижу, что вы очень хороший человек, вы же поможете нам?"– посмотрел он на Ангела

"Я и коллеги постараемся сделать все возможное, но…беспрецедентный случай"

"Вот и хорошо, миуощч миуощч родзи, так по-польски, милость рождает милость. Пойдем, Давид."

Козел подошел к Михалу, все трое сделали еще кружок вдоль стеклянной стены, Ангел старался выполнить программу по наиболее полной презентации объекта и рассказывал сильные стороны их комплекса, сам при этом пребывая далеко в своих мыслях, пытаясь переварить все то, что произошло за эти несколько часов.

Они распрощались, и Михал сказал, что готов подписать договор об аренде через два дня, а потом начать готовить к открытию их кафе.

Когда Мерседес с козлом Давидом и польским арендатором Михалом скрылся за шлагбаумом, Ангел вновь сел на ту скамейку, где сидел, ожидая их и также закрыл лицо руками от усталости. Так просидел он минут десять, затем пошел вернуть экипировку к Дмитрию в офис, а после этого покинул территорию комплекса. В будке КПП он перекинулся взглядом с ЧОПом за камерами, но ничего, кроме "Счастливо" не сказал.

Ангел вернулся на работу, рассказал коллегам о том, как все прошло, но без особых подробностей и нехотя. Он сидел за своим компьютером и думал, предупреждать ли шефа? А может он и так в курсе? С другой стороны, ничего, вроде, сверхъестественного нет. Просто немного странный человек, с козлом на поводке, обещает много денег и требует открытия территории, так как готов запустить бизнес прямо сейчас. Он решил, что, возможно, посоветуется с Дашей, хотя не очень представлял, как все изложить.

В шесть часов он пришел домой, невероятно уставший, голова кипела от мыслей. Как пришел, сразу лег на кровать и лежал так минут двадцать, пока вдруг не понял, что в квартире как-то тихо. Он встал, прошелся по комнатам и понял, что Даши, которая обычно приходит двумя часами ранее, в квартире нет.

IV

Не найдя Дашу в квартире, Ангел набрал ей и узнал, что она уехала в деревню. В Нефтяник. Телефонный разговор длился недолго:

– Привет, ты где?

– Привет, я уехала в Нефтяник. Сейчас собираюсь на вечернюю прогулку. Приезжай, если хочешь. Я надолго.

– Понятно. Посмотрим. Пока.

Больше нечего было сказать. Ангел надеявшийся, что Даша выслушает все, что с ним произошло, и даст хотя бы какой-то комментарий. Но внезапный уезд лишил его возможности поделиться этим с ней, а по телефону обсуждать сегодняшние происшествия он не хотел, и остался наедине с огромным потоком мыслей и вопросов, требующих ответа.

В этот пятничный вечер температура в Москве перевалила за 25 градусов, вдалеке только-только «начиналось» багровение – была самая жаркая пора дня, когда нагревшийся за день воздух нещадно прятался в комнатах без кондиционеров и с не занавешенными окнами. Одинокий обрубок облака был подвешен где-то на небосводе, словно клочок бумаги. По улице сновали толпы людей, машины на дороге стояли.

Ангелу вдруг захотелось выйти на улицу. Он решил написать старому университетскому товарищу, в своё время знатному гуляке, чтобы назначить дружескую встречу, на которой, вероятно ему бы и удалось обсудить все сегодняшнее.

Этот парень, Ян, жил сейчас где-то в Отрадном, снимал квартиру. Он сразу согласился встретиться с Ангелом. Встретились в баре. Ангел рассказал про девушку с чёрными волосами, про Михала с Давидом и про Дашу. Был выслушан внимательно, со своевременными смехом и вопросами, но никаких сколько-нибудь дельных комментариев не получил, кроме:

– Козёл – это символ плодородия, мужской силы. Может этот Михалыч как амулет его использует и везде таскает, и холит, и лелеет. Как ещё раз? Константин? Аа, Давид, ха-ха, пипец.

«Пипец» подумал Ангел, стоя возле бара после двух кружек пива, только что попрощавшись с товарищем, уехавшем на такси. Было не поздно, около одиннадцати часов вечера.

Ангел решил, до кучи, прогуляться до дома пешком. Идти надо было, наверное, около сорока минут, или час. Но Ангел решился – ему надо было развеяться, отдохнуть, подумать над своим неоконченным сценарием. И уже завтра можно будет возвращаться ко всем этим делам.

Он шёл по узкой улице с обеих сторон утыканной заведениями и размышлял о жизни. Почему это все с ним происходит? Что движет им? Что впереди?

Почему, если он хочет и делает – он не получает того, что хочет? Вот уже сколько лет он пишет, но все равно что-то не даёт ему права назвать себя писателем, вернее называться им, быть известным как писатель – в обществе. Ведь все люди одинаковые – у всех есть призвание, многие его находят, многие добиваются успеха, кто-то в двадцать, кто-то в сорок, кто-то в шестьдесят пять. В глубинке доля успешных меньше – но так кажется только столичным, потому что в провинции успехом считается достижение дефолтного для столицы положения. «На местах» мера успеха – деньги, власть – только такая, ограниченная группа ценностей. В столице, в развитых местах, где деньги зачастую оказываются «ресурсом по умолчанию», нормы успеха искажаются, появляются новые основные цели – вклад в искусство, выражение собственной позиции, во власти становится важным не количество подвластных, а характер и посыл, который доносит завладевший властью. Так рассуждал он о себе. Он пытался добиться нематериального успеха, будучи материально уже обеспечен всем необходимым. Но из-за невозможности совмещения материального благополучия и общественного признания, как творца, он теперь страдал.

Может, и остальное было связано с его слишком большим стремлением творить? С Дашей он мало стал общаться, вместо этого занимался своим сценарием.

Он задумался о том, что было здесь в центре Москвы, в 1999, 2000, 2001 годах. Наверное, было также много заведений, и все набиты ряженой столичной молодежью? Но, наверное, их было поменьше и побольше какой-то ненужной(хотя почему? Наоборот, родной) мишуры, вроде ларьков, каких-то торгашей. Были субкультуры, пожалуй, более ярко выраженные, чем сейчас. Бандитов, криминала было все ещё много. Но все равно, центр и тогда был центром, красивым, ухоженным, прогрессивным, как и везде в Европе, и даже лучше. Пожалуй, Варшава и Прага уступали по безопасности.

Он вспомнил, как они с Дашей ездили в Прагу, и как их чуть было не ограбили в самом центре.

Это было в тот самый счастливый период их отношений, когда Ангел только закончил обучение на бакалавриате и вообще нигде не работал. Они приехали в Чехию на десять дней, семь из которых провели в Праге. Ангел был в Праге до этого, в детстве, но теперь взглянул на неё по-новому. Даше очень понравилась таинственность и величие всех пражских достопримечательностей, каждый день там ее глаза сияли, когда она смотрела на Ангела, зовя его на очередную выставку или в собор. И они шли туда, куда она хотела, потому, что Ангел и сам был увлечён культурным просвещением в этой удивительной стране.

Но в один из вечеров, а точнее ночей, когда они пошли гулять по особенно завораживающей в свете фонарей Праге, Ангел случайно, по глупости спровоцировал небольшую перепалку с чехами, которая чуть не переросла в драку. Прага тогда открылась с другой стороны. На следующий день они, кажется, отправились на какую-то выставку, проходившую в монастыре. Даша была искусствоведом, ей это было все интересно, впрочем Ангелу тоже.

Она была настоящим специалистом в живописи и часто рассказывала Ангелу про Врубеля, Матисса, Тулуз-Лотрека. Врубель нравился ему больше всего. «Гений» однажды восторженно сказал он ей о Врубеле «Лучший художник России». И она улыбалась и соглашалась.

Постепенно шумные и яркие прогулочные улицы сменились тихими полупустынными улицами. Ангел был уже на полпути от дома, близко к третьему кольцу. В этих районах было тихо не только ночью, но и днем. Ангел никак не мог разгадать эту загадку: почему тут нет шума и суеты, ведь это центр Москвы? Все как-то спрятано по дворам, даже в самые загруженные часы машин здесь мало, а дороги широкие. Эта тишина даже делала город больше похожим на европейские пригороды. Увидеть молодежь с гремящей колонкой было здесь удивительно, но именно это он и увидел. По другой стороне улицы шло трое молодых парней. У них в колонке играла песня, которая нравилась Ангелу. Он вспомнил, как лет шесть назад он был главным в компании, потому что у него была колонка, и без него все не знали, что делать, ведь музыки не было.

Он смотрел на темноту города: здесь была смесь архитектуры, на одной стороне улицы стояла какая-то то ли больница, то ли какой-то институт – в классическом стиле, напротив – что-то модерновое, а за обоими этими зданиями – девяти- и двенадцатиэтажные "панельки". А дальше, за этими домами – на проспекте – так вообще на любой вкус архитектура. И все это было в темноте, в жилых домах горели окна, в нежилых все было темно. Фонари подсвечивали голубятню и детскую площадку, и кроны деревьев, и машины, припаркованные возле подъездов. Он шел в футболке и в

шортах, в городе по-прежнему было жарко и безветренно, и с каждым пройденным домом вспоминал что-то из юности, связанное с этими местами. Вдруг до него дошло: он почти не видел города днем. Тогда, лет в восемнадцать, когда он много гулял и кутил, как настоящий москвич, он выбирался на улицу только когда уже смерклось. Это какой-то принцип юности, можно было гулять и днем, но всегда собирались минимум в шесть-семь вечера. И домой он всегда возвращался поздно ночью, так что дневной Москвы было очень мало в его жизни. А ночную он знал хорошо. С ним случалось практические все, что могло произойти с человеком ночью в городе, он много раз попадал в какие-то передряги и конфликты ночью, но всегда отделывался минимальными потерями, даже без драк. Драка была только один раз, и то, когда он сам захотел драться и сам спровоцировал. В целом же он был не только неконфликтным человеком, но и умел договариваться с теми, кто шел на конфликт.

При этом, Ангел всегда замечал за собой, что именно ночью у него внутри просыпается демон, жаждущий приключений. Особенно он стал это ощущать уже в студенческие годы. Сейчас этот демон как будто бы опять пробудился – Ангел, проходя мимо продуктового в одном из дворов подумал купить воды. Магазин был очень маленький, из одного помещения, посреди которого был стеллаж, внутри даже одному человеку было тесно. Ангел взял бутылку воды и подошел к кассе. На кассе никого не было. Он подождал, попытался позвать кассира, и в итоге решил не платить за свою воду. Когда он вышел из магазина, то увидел, что к нему быстрым шагом через дорогу направляется фигура. Он подумал, что это продавец магазина, но это оказался обычный пьяный мужик. Он начал что-то навязчиво орать, отчего Ангел очень сильно хотел его ударить, но сдержался и быстро пошел дальше.

Он стал дальше смотреть по сторонам, что где происходит, но на улице в принципе почти не было людей. Кто-то тихо сидел на лавочке, кто-то ждал трамвай на остановке, проехала пара полицейских машин, но все было тихо. Он вышел на большую улицу третьего кольца. Здесь, казалось, было какое-то движение. Возле букмекерской конторы стояли плотные бородатые кавказцы. Ему вспомнилось, как он в юности ходил в контору ставить на футбол и однажды застал перепалку какого-то грузного грузина с тамошним кассиром. Грузин достал из кожаного плаща толстенную стопку наличности и отдал в кассу. Или сам забрал столько. В общем, в любом случае это поразило молодой грешный ум Ангела, который ставил по тысяче рублей. С этими ставками тоже был связан целый период его жизни, где-то года два это точно продолжалось, потом как-то само исчезло из его жизни.

Ангел тогда очень много думал, что делает человека успешным и идеальным? И считал, что отказ от всего, что вредит – ключ к успеху. При этом необязательно начинать делать полезное, сначала принципиально важно отказаться от всего бесполезного, и когда ты откажешься от всего бесполезного, что, по его мнению, невероятно сложно, тогда ты уже будешь на 75% успешным. Он считал, что вредных привычек у каждого человека десятки, а большинство людей избавляются в лучшем случае от пяти-семи из них. Такого рода теории он строил, когда уже учился в институте. Он любил пофилософствовать. Тогда особенно, да и сейчас тоже.

В половине первого он шел по Шереметьевской, приближаясь к дому. Вон и его "Тойота" белая стоит. Во дворе, несмотря на позднее время, много народу, сидят на скамейках тихонько. Возле подъезда тоже кто-то сидит. Он поздоровался с знакомыми и зашел в подъезд.

Дома, идя на кухню, он заметил на стене картину Даши и всмотрелся в нее. "Хм, даже здесь есть что-то от Врубеля, от "Серафима" или "Демона", хотя это вообще натюрморт." Он включил свет на кухне, заварил чай и ушел в свою любимую комнату. Стол, два шкафа и кресло с тумбочкой – все что здесь было. Был небольшой беспорядок, но только на столе, в остальном все было прибрано. На столе лежала всякая всячина, в том числе 4-5 немного смятых листков, где он записывал какие-то мысли для внесения в свои произведения. У Ангела в комнате тоже висели картины – одна старая, у кого-то давно взятая, а другая – его собственная, которую он нарисовал несколько лет назад, прочитав книгу по рисованию и таким образом "закрепив" полученные знания. Это был какой-то пейзаж с рекой. Ангел начал перебирать листы на столе, освежая в памяти все подробности своего сценария, а затем включил музыку и погрузился в размышления. Только сейчас он вновь вспомнил о сегодняшнем странном клиенте, но решил не думать об этом до понедельника. Он дописал на листке еще какие-то фразы, а затем отправился спать. Единственная мысль, крутившаяся у него в голове перед тем, как он уснул была, что козел – символ плодородия и мужской силы, как сказал ему сегодня Ян.

На следующий день он проснулся поздно, часов в одиннадцать, побежал на кухню и осушил огромную кружку воды. После этого вернулся в спальню и сел на кровать еще минут на десять, думая, чем сегодня заняться. Сначала думал сорваться и поехать к Даше в деревню, но потом передумал. "Успеется", ведь он так редко оставался в этой квартире один. Он позавтракал, почитал новости, прибрался в комнате. До обеда он еще успел прочитать интересную статью по филологии и оценить один новый музыкальный альбом. После этого он позвонил родителям узнать, как у них дела. Все было хорошо. На вопросы про работу Ангел ответил, что ее много, и что скоро возможно можно будет рассчитывать на премию, насчет Даши сказал честно – уехала, и что он собирается к ней, но попозже. К родителям тоже обещал заехать, но не знает, когда.

После звонка родителям, Ангел занялся работой: созвонился с некоторыми коллегами, сделал какие-то документы в "Ворде", проверил и скорректировал присланные ему файлы. Так и прошло время до вечера. Пришло время ужина, и он решил сходить за продуктами. Перед этим позвонил Даше, разговор их был коротким, он только добавил еще какой-то комплимент по поводу ее картины. В магазин он решил поехать на машине, хотя до него было идти 10 минут. Припарковавшись у торгового центра он вспомнил, как когда-то с друзьями они ночью проникли на такую же, но пустую парковку и устроили там дрифт-контест. Он тогда научился "дрифтить", хоть и не понимал, в чем удовольствие от этого. Сейчас он стал наоборот осторожным и спокойным водителем, всегда ставящим превыше всего оценку окружающей обстановки и внимательность.

Продуктами закупился он знатно, чревоугодие было как раз той вредной привычкой, от которой он не избавился. Он взял два больших стейка, овощей, бобов, один ананас, пакет дорогого миндального молока, плитку очень горького шоколада и еще много чего. На продуктах он экономить не любил, да и не видел ничего плохого в этом, так как другие траты он наоборот сокращал, например, одежду покупал себе раз, иногда два, в год. "Продуктов должно хватить где-то до вторника, может до среды" – подумал он. Он вынес из магазина два больших пакета и, положив их в машину, не спеша выехал с парковки и поехал до дома.

Остаток субботы прошел в таком же размеренном темпе. Ангел приготовил вкусный ужин, а затем решил посмотреть фильм, который давно собирался посмотреть. Фильм было чем-то вроде психологической драмы, где обыгрывалось обращение к прошлому как к источнику предпосылок настоящего. Фильм был глубокий, но не очень эмоциональный. Много было весьма необычных кадров для семидесятых годов – тогда он снимался. Ангел досмотрел фильм и лег спать.

На следующий день было не так жарко, после обеда Ангел отправился на пробежку. Обычно он бегал четыре раза в неделю, но на этот раз получилось только три. Как и днем ранее, он опять погрузился в воспоминания. Этому причиной было приглашение от одного из знакомых пойти в августе на концерт. Ангел вспомнил, как с этих концертов и начались все грехи в его жизни. Начиналось все с малого, а доходило до ужасного, он был свидетелем достижения людьми той грани, за которой уже не было жизни, и того, как некоторые исчезали за ней, а некоторые, как и он сумели вернуться назад. Он бежал вдоль дороги, наслаждаясь свежим воздухом и не чувствовал ничего кроме огромной благодарности всем, кто окружал его тогда и сейчас. Он ощущал, что кто бы ни был его спаситель, что не дал ему тогда упасть на дно и остаться там – теперь была его очередь сделать вклад в жизнь общества и сказать свое слово, ведь как иначе, если есть такая возможность?

Именно с этими мыслями он почувствовал влияние спорта на человека, и это его грело. Он добежал до спортивной площадки, сделал несколько упражнений и вернулся домой. До вечера он занимался работой, ведь больше ему ничего не оставалось. На ужин была запеченная рыба. Лег он рано и, оказалось, не зря – в шесть утра его разбудил звонок.

V

– Дружище, привет, это Тимур Александрович – услышал Ангел в трубке голос своего шефа. – Надеюсь, ты уже не спишь. Если спишь, то извини. Тут в общем я связался с этим Михалом Яблоньским, а он уже готов договор подписать, так кроме того уже открываться прямо сейчас хотят, предлагают тройную аренду. Я еще в субботу звонил, на выходных принял решение с коллегами, что мы на их условия согласны. Так что у тебя теперь много работы.

– Здравствуйте, да, мне он это при встрече сразу сказал.

– Так что мне не передал? Короче, ладно, я тебе звоню следующее попросить сделать. Они кафе открывают, надо обеспечить проходимость, убрать пропуски, за фасад и остальное – это ладно, но чтоб люди могли проходить. Только оградить там, чтобы на запрещенную территорию не заходили, это поговори с ребятами на объекте, они что-то придумают. Вот такая задача тебе. Черт знает, почему я на это согласился, но эти деньги нам сейчас очень помогут. Звоню пораньше, чтоб пораньше приступил, тебе же лучше будет, дел много.

– Хорошо, я понял, собираюсь.

– Давай, до связи.

Ангел не поднимался с кровати еще минут пятнадцать, но потом пересилил себя и пошел готовить завтрак. Из дома он вышел в начале восьмого часа и решил не заходить на работу, а поехать сразу на "объект". Потихоньку начинало закрадываться ощущение спешки, потому что надо было торопиться, ведь шеф так сказал.

На охране дежурный окликнул его:

– Ангел!

– Чего?

– Сегодня пропускал опять этот Мерседес. Кажется, сегодня начальник был.

– Окей, хорошо…

Ангел вернулся к дежурному:

– А во сколько это было?

– Сейчас. В 5:55.

– Ок, я понял, спасибо.

И он вышел из будки и пошел в здание.

Утро было не жаркое, градусов пятнадцать. Ангел ёжился. Из пустого парка повеяло сыростью. Он зачем-то поднял голову вверх, увидел верхушку здания, а потом зашел внутрь.

Внутри было душно, но не жарко. Пыль летала по холлу, подсвеченная солнцем, откуда-то слышны были шаги и разговор рабочих. В общем, все было как обычно. Ангел зашел в лифт и поднялся на восьмой этаж.

В офисе на восьмом, несмотря на раннее еще время было уже много работников, хотя пару столов еще пустовали. Как только он вошел, к нему сразу подошел один из сотрудников:

– Доброе утро.

– Здравствуйте.

– Сегодня с утра приезжал директор "ООО Физалис" в месте с Михалом и козлом.

– Так, так. И что?

– Ходили, кажется, осматривать помещение. Без сопровождения, настояли. Я был с ними, но ждал возле лифта. Директор у них мощный.

– Что-что?

– Огромный мужик, плащ как на пятерых меня, хе-хе.

– А почему так рано? Тут же вообще никого не было?

– Ну да, мы вдвоем вот с коллегой только, я и то домой не ходил, а коллега в 3 утра встает, поэтому всегда приходит часов в пять уже.

– Ладно, спасибо. Я к Дмитрию еще.

Он подошел к Дмитрию, они пожали руки.

– У меня такое дело. Одно заведение открывается уже сейчас, общепитовое. И нужно обеспечить свободу проникновения в здание, и в это заведение.

Дмитрию очень не понравилось, что кто-то собрался уже сейчас открываться. Он даже чуть не сказал пару бранных слов, но все-таки он был солидным менеджером, поэтому удержался, сохранив при этом выражение лица, как бы вопрошающее: "как прикажете прямо сейчас открыть вход в здание, в котором даже отделочные работы еще не завершены?"

Ангел упомянул имя шефа, который был по факту и шефом Дмитрия, после чего последний смягчился. Затем, подумав, сказал: можно закрыть проход везде, кроме четвертого этажа, для этого в принципе ничего и не надо, ленту и пару человек. А охране вы сами можете дать указания, пусть всех впускают, ну в разумных пределах. А может пусть вообще в отпуск уедут. Только кто им заплатит за это?

Ангел не стал спорить, и согласился взять на себя разборки с охраной. Он спустился вниз и пошел в будку КПП, охранник его сначала не понял, но кое-как согласился просто сидеть с опущенным турникетом. Разумеется, только тогда, когда кафе уже откроется. Уговоры заняли не много времени. Но пока он остался работать, как обычно, занимался пропусками.

После этого Ангел вспомнил, что Михал рвался заключить договор уже сегодня, и счел нормальным в относительно раннее время позвонить поляку.

Михал взял трубку сразу же. Голос его было так хорошо слышно, будто они говорили не по телефону, а стояли друг к другу лицом. Ангел даже обернулся, но за спиной никого не заметил, да и на парковке машин не было. Ангел отодвинул телефон от уха и заметил, что на дальнем расстоянии голос Михала из трубки слышен так же громко и отчетливо, как и когда он держал телефон прямо возле уха. Это было странно.

– "Ангел, я буду через пячь минут" – сказал Михал и положил трубку.

Через пять минут черный Мерседес Михала подъехал к шлагбауму, охрана открыла и он проехал на парковку. Из машины вышел Михал. Он был одет в таком же цветастом стиле, золотистые локоны и лицо блестели как и в первую встречу. Ангел сейчас заметил, что веки Михала слегка как бы нависают над его глазами. Он так же непринужденно улыбался. Давида с ним не было. А может, остался сидеть в машине, что, впрочем, менее вероятно, беря в расчет ту обходительность, с которой поляк обращался со своим рогатым другом в их первый визит. Михал сделал шаг навстречу и протянул Ангелу свою пухловатую руку.

– Я хотел сегодня вам показать кое-что. Идемте сначала наденем каски, правила есчь правила, верно? – сказал Михал Ангелу и они поднялись на восьмой этаж в офис. Ангел прошел за дверь, сделал знак Дмитрию и другим работникам, которых уже видел сегодня. Михал пролизнул за ним и покорно ждал, сохраняя все ту же улыбку и разглядывая помещение, в котором все взгляды на мгновение обратились на него. Ангел взял каски и они вышли в коридор. Михал надевал каску и жилет, а Ангел посмотрел вдаль коридора и увидел, что кто-то приближается к ним. Он выждал пару секунд, пока фигура приблизится, в это время Михал тоже посмотрел в ту сторону. Ангел разглядел, что это был работник, которого он часто видел тут, не из их офиса, но из другого, соседнего, занимающегося другими вопросами, а затем зашел в лифт. Михал последовал за ним.

На четвертом этаже куда они спустились, что-то изменилось. Уже по выходе из лифта Ангел ощутил странный, но приятный запах. Они прошли до обозначенного места, где должно уже в течение дней, каким-то образом возникнуть кафе. Внешне не было никаких изменений по сравнению с тем, как все выглядело в первый приход Михала. Однако запах усилился. Ангел вдруг понял, что такой запах он ощущал в деревне, запах скошенной травы. Кроме того, ощущалась какая-то свежесть, как будто они находились не в душном, едва проветриваемом помещении, которое с каждым часом все более накалялось от уже вставшего солнца, а на заливном лугу. Он не выдержал:

– Что за запах!

Михал взглянул на него:

– Запах скошенной травы! Свежесчь! У моей матки в деревне в Великопольском воеводстве…такой же запах! Прекрасный край!

– Откуда он здесь?

– Наш Пан любит свежесть лугов, он оттуда родом.

– Это духи такие?

– Да…духи…очень стойкие…

Кроме запаха свежескошенной травы в помещении обнаружились еще некоторые странности. На полу, на который Ангел и сам не понял, зачем обратил внимание, среди щебня и строительного мусора был и мусор, который непонятно как сюда мог попасть: колоски ржи и действительно свежей, скошенной травы. Пока Ангел все это разглядывал, он краем глаза заметил, что Михал наклонился, подобрал что-то с пола и сунул себе в карман.

– Вы любите джаз? – вдруг спросил Михал

– Да…то есть…не то чтобы, но слушаю, бывает, да.

– По вам видно, что вы слушаете джаз.

– Почему?

– Вы одеты как польский джазовый музыкант. Обувь, пиджак.

– Ха-ха.

– Я обожаю джаз. А дома, в Кракове, у меня пианино, я музицирую. Но, вы знаете, Пан тоже любит джаз, и у нас здесь будет играть джаз, так что хотел бы вас об этом предупредить, чтоб все были в курсе, кто не любят джаза.

– Хорошо. Ну, мы уже договорились обо всем, так что, у них нет выбора. – Ответил Ангел. – Что у вас за телефон?

– У меня? У меня нет телефона. Мне не нравятся никакие телефоны, они все мрачны, квадратны и пахнут полиэтиленом. Поэтому предпочитаю обходиться без него.

Тут Ангел ничего не понял, но не стал задавать больше вопросов. Он еще тогда, когда этот чудик привез козла на мерседесе, а потом еще ходил с ним битый час по их комплексу, понял, что чего-то он в жизни не понимал. Так что сейчас он отнесся к этому спокойно, хотя и отчетливо еще помнил, как слышал голос Михала как будто тот стоял перед ним, а не из динамика телефона.

Михал вдруг сказал:

– Постойте, я же хотел вам показать. Идемте вниз. Договор мы готовы сегодня заключить, давайте если у вас все готово, встретимся сегодня, попозже обговорим.

– Хорошо.

И они спустились вниз, на улицу, и Михал направился в сторону парка. Там он вновь сделался каким-то радостным, даже что-то пытался насвистывать, но перестал. Они подошли к пруду. Тут Михал показал в ту сторону, где был каменистый спуск. Ангел всматривался долго и вдруг остолбенел. Из воды выглядывала голова козла. Это точно был козел, купающийся в воде.

Михал вдруг снова стал насвистывать, но на этот раз громче и настойчивее. Козел стал вылезать из воды и по большому валуну взобрался на берег. Затем Ангел еще больше удивился. Откуда-то из-за дерева вышел другой козел, это был Давид. Да. Первый был другой, весь белый. Оба козла пошли на свист Михала и медленно приближались к Ангелу и его клиенту, и наконец подошли к ним. Михал перестал свистеть.

– Это Давид, если вы помните, а беленький – это Аарон.

Ангел, едва придя в себя, сказал:

– Почему их двое?

– Они – братья. Не бойтесь, больше их не будет. За ними есть уход. Корм за наш счет. Считайте, что это подарок. – просиял Михал. – Видите, как им здесь хорошо.

Ангел посмотрел на двух козлов: Аарона, с которого ручьями стекала вода и Давида, стоящего рядом и поедающего ухоженный газон и подумал, что и вправду, почему должно быть плохо двум козлам в таком уютном, сделанном по последнему слову европейского дизайна парку?

Так как Михал рвался поскорее заключить договор об аренде помещения, Ангел предложил встретиться в два часа в ресторане неподалеку от комплекса. Михал охотно согласился, сделав Ангелу еще какой-то комплимент по поводу его любезности. Они расстались, когда Михал сел в свой Мерседес, а Ангел потихоньку пошел в сторону работы. Он еще не знал, что делать эти несколько часов до встречи с Михалом. Придя в офис к коллегам, сразу двое спросили его об успехе "50%, ничего себе, обычно 25% аудитории спрашивают, то есть только Максим. Видимо, дело резонансное" подумал он и ответил, что сейчас было лишь "контрольное обсуждение"(он иногда выражался странно), а договор будет заключен в два часа в ресторане. После этого зашла Лена, чье отсутствие Ангел сразу заметил, и сказала, что шеф вызывает весь отдел. Все переглянулись и начали шуршать по столам, а затем собрались и кучкой спустились на шестой этаж к шефу.

Кабинет у Директора их компании был не сказать, что скромный, но излишней роскошью не отличался. Стол, кресло – более-менее простые. Перед столом гостевой стул, возле стены – кожаный диван, а за дверью еще один стул. Стоял также книжный шкаф, в котором были и книги, и деловые папки. За столом было окно, которое закрывали жалюзи. Стол был весьма похож на столы в офисе отдела по Продвижению и развитию, разве что казался чуть более тяжелым и массивным. Кроме ноутбука на столе почти ничего не было.

Самого Тимура Александровчиа, когда весь отдел вошел в кабинет, не было на месте. Он вошел за ними спустя пару секунд: – "Всем добрый день."

Это был стройный, статный мужчина, лет пятидесяти, хотя выглядел лет на десять моложе своего возраста, в модной приталенной рубашке с узором, узких брюках и лакированных туфлях, без растительности на лице и гладко причесанный.

Услышав приветствие, все обернулись, и как бы спрятавшись за Ангела поздоровались в ответ.

"Садитесь, господа. У меня сегодня для вас весьма важное и для кого-то, возможно, приятное сообщение" Все сели.

Поздравляю вас, можно сказать, с первым успехом нашего комплекса. Благодаря появлению нашего первого клиента мы можем сказать, что, по существу, наш комплекс уже введен в эксплуатацию. Это, конечно же, не так, но факт того, что нами было принято решение – он посмотрел на Ангела – беспрецедентное решение – частично начать эксплуатацию здания в связи с появлением исчерпывающего предложения по контракту. "ООО Физалис" – так звучит название наших добродетелей. Но не будем сильно радоваться, еще ничего не произошло. Оценить эффект мы сможем только по ходу. А поэтому заявляю следующее: если вся ваша команда – именно так – продолжит работать также эффективно, всему отделу – премия." Далее следовало несколько отдельных наставлений каждому, после чего совещание завершилось и "команда", оживленно шепчась, возвратилась к себе.

Обсуждали многое, кто-то жаловался, мол, думал премия сейчас будет, а оказалось – позже. Ангел посидел, слушая эти разговоры, и решил поехать на встречу с Михалом пораньше. По крайней мере, так он объявил для коллег.

Выйдя с работы, Ангел пошел в сторону ресторана, по обыкновению, пешком. Тут ему вдруг захотелось обсудить с кем-то эти события, и он решил позвонить Даше. Та взяла трубку и радостно начала: – Привет! Как дела? Как сценарий?

Но он прервал ее: – "У тебя как дела? Чем занимаешься? " Получилось не очень красиво, но она ответила:

– Да так, ничего, гуляю, сегодня видела коз и козленка маленького. У нас козье молоко продают здесь, если ты помнишь. А ты?

– Я тоже.

– Что тоже?

– Коз видел сегодня.

– Ого. Где?!

– У нашего клиента. Мы уже в эксплуатацию входим. Премию обещают.

– Что? Ничего непонятно, какие козы? Какая премия? Ты что, проспал работу?

Ангелу удалось убедить ее, что он не проспал работу. Более того, она довольно быстро поверила и в то, что их клиент возит двух козлов в Мерседесе, и что внутри небоскреба пахнет скошенной травой – "ничего уж тут фантастического!". После этого разговор как-то внезапно замялся и почти сразу же был завершен.

Ангел и Михал прибыли на место почти одновременно. Ангел увидел, как Михал заходил внутрь, и через минуту сам открыл дверь ресторана. Внутри было почти также светло, как на улице, несмотря на то, что большая часть заведения не освещалась солнцем. Стиль ресторана был "аристократично-древнерусский": много древесины, какие-то охотничьи трофеи, но не слишком помпезно, не люкс-категория. Были также ступени, ведущие на второй ярус заведения, который был забит обедающими. Было шумно от посуды и голосов людей, и официантка провела Ангела и Михала сквозь не очень приметную арку в другой зал, более сдержанно декорированный, находившийся немного ниже основного уровня ресторана. Здесь людей было поменьше, и никто старался не шуметь. Михал заказал целый обед из какой-то окрошки с лососем и двух-трех других блюд. Ангел ограничился десертом тирамису. Оба заказали также по кружке чаю.

Во время трапезы Михала не было произнесено большого количества слов. Ангел гуглил какую-то информацию про козлов, затем, когда Михал отодвинул вторую тарелку от себя, положил на стол файл с двумя экземплярами договора.

Михал, увидев это, кажется ускорился с едой, и, уплетая кусок мяса, сделал притягивающий жест рукой, мол "давайте". Ангел смутился от того, что помешал нормально доесть.

Михал доел и сказал:

– "Давайте."

– У меня еще один вопрос, Михал. – вдруг любопытство Ангела победило его скромность – А почему ваш директор, Пан, верно? – не сам, а через вас решил подписать договор?

Михал рассмеялся, видимо не до конца проглотив пищу. "– Что же, это самое поразительное для вас? Среди всего прочего?" – вновь был слышен его польский акцент. – "У него много дел, скажем, это его не единственный бизнес. Впрочем, эта информация – лишь предположение. Я и сам не знаю точно, но я, можно сказать, его правая рука. А теперь я, пожалуй, подпишу" – посмотрел он на Ангела.

Тот кивнул.

Михал взял экземпляр договора из четырех-пяти листов, пролистал, останавливаясь на каждом от силы на секунду, и поставил на последнем листе свой автограф.

Когда Ангел уже был на пути домой из ресторана, он вдруг решил снова взглянуть на важную бумажку. Он остановился, достал из файла договор и пролистал до последней страницы. Внизу страницы красовался широкий автограф, среди прочих элементов которого отчетливо выделялась огромная буква "М".

VI

В следующие несколько дней работы было меньше. Ангел приходил туда, как обычно, к девяти, а после обеда был практически свободен. Часы после обеда уходили у него на новые выдумки. Иногда это даже было заметно, когда его кто-то звал, он отвечал со второго или третьего раза, не сразу выходя из своего подсознания. Кроме того, актуальной оставалась проблема незаконченного сценария, и здесь надо было что-то решать, потому что это произведение было наиболее близко к завершению, а соответственно и к последующим стадиям его развития.

Мыслительный процесс переносился с работы домой, где он готовил ужин, ужинал, сидя на балконе и думал. Когда человек не обременен обязательными срочными делами – с ним начинают происходить странные вещи, среди которых размышления и рефлексия – это, пожалуй, наименее странное. Ангел стал замечать, что он стал больше думать, но меньше писать, иногда уходя в излишество, обдумывая уже неважные моменты. Наконец, его усилия и попытки справиться с этим постоянным отдалением от сути привели к тому, что он изобрел механизм контроля над собственными мыслями. Как только, в цепочке, где одна мысль рождает другую, доходило до четвертого или пятого звена, он записывал все придуманное до этого пятого звена, а дальше давал новой цепочке запуститься у себя в голове.

Он ходил по пустой квартире, смотря то в пол, то на случайные предметы. В его комнате с колонки играл какой-то легкий рок или попса. Иногда он отключал музыку, так как она портила ему процесс размышлений, иногда наоборот включал ее для того, чтобы более эффективно соображать. Делал еще какие-то странные вещи, переставлял или выбрасывал какие-то предметы, портящие внешний вид его комнаты и квартиры. Иногда ему казалось, что он идиот и кретин, потому что по несколько часов ходит по квартире и ничего не делает, да еще и делает это каждый день. Пока все нормальные люди занимаются полезными делами. Но как раз это ощущение его и заставляло быстро подбегать к листку бумаги и записывать мысль, даже если она была не совсем вписывающейся или не до конца развитой. Ключевым моментом было прерваться и родить хоть что-то. Будто он куда-то торопился, хотя торопиться было совсем некуда.

Он уже придумал даже концовку: "все ребята соберутся и отметят новый год. Там будет много стиля того времени, каких-то фишек, все это описать. Кроме этого вставить пару философских мыслей на тему новой эры, и добавить еще кое-какие отсылки и завершить на мажорной ноте.

Тут он стал думать: а что, если существуют какие-то вневременные сущности, которые при определенном взаимодействии выступают в роли машины времени? Или, может быть, обладают возможностью свертывать границы времени, то есть перемещать только лишь себя, а не других? Он начал развивать эту мысль. Нет, гораздо проще ввернуть куда-нибудь какой-нибудь знаковый предмет. Браслет. В этот момент он вспомнил, как в последнюю встречу на четвертом этаже он видел, как Михал поднял с пола черный браслет и сунул его в карман.

Все это время, и он сам не знал, почему, в его голове крутился образ той мрачной смеющейся незнакомки, которую он встретил тогда в лифте. Наконец, идея, простая, но цельная, сложилась в его голове. После этого он от удовлетворения швырнул ручку об стену, а потом вышел за продуктами – была среда, около восьми вечера и продукты, как и предполагалось, кончились. По пути в магазин, в магазине, и по пути домой мысль о браслете продолжала обрастать новыми подробностями, половина из которых как обычно быстро выпала из головы, чтобы потом вернуться в процессе. Другую половину Ангел постарался закрепить в голове. Он поужинал вкусными сандвичами с индейкой, которые приготовил сам и сел писать только около десяти.

***

До ст. Химки оставалось где-то две станции. Антон продолжал что-то рассказывать Вике, про новые магазины, которые открываются сейчас в Москве, и какую-то теорию, которую он вычитал в одной из книжек в институте. За окнами электрички проносились фонари, освещающие хлопья снега, огромные квадратные дома с горящими окнами. На следующей станции сошел мужчина, сидящий напротив них. Поезд тронулся и стал набирать скорость. Вика вдруг прервала рассказы Антона: