Глава 1

Алиса

Странно день начался, тяжело. Чувство тревоги не покидает, словно вот-вот должно что-то произойти. Хотя, сегодня я еду подавать документы в институт. Может, в этом причина? С другой стороны, из-за чего волноваться? Это же всего лишь документы, а результаты моего поступления или не поступления будут известны позже. Так, надо в душ…

Проходя мимо комода, по привычке остановилась и застыла взглядом на маминой фотографии. Ее не стало два года назад, но я до сих пор не смирилась. Ни с ее продолжительной болезнью, ни со смертью. Да, я уже не ребенок, однако плакать продолжаю, особенно по ночам. И каждый раз переживаю, что Влад увидит мое опухшее лицо, начнет допытываться, в чем дело, кто-то обидел или что-то болит. И ведь не успокоится, пока не получит ответы. Фанатик какой-то, ей богу. После смерти мамы он как с цепи сорвался, стал опекать так, как никогда не опекал. Конечно, потеря жены не могла не сказаться и на нем, возможно, в этом дело, все-таки остаться один на один с подростком – это непросто. А я устраивала концерты. Во-первых, была убита горем, во-вторых, почему-то винила его. Только отчим не виноват, но мне казалось, что виноват, причем только он один. Даже пару раз из дома сбегала. Правда, он находил. Он всегда меня находит, где бы я ни была. С его-то связями неудивительно. Что уж, мой отчим мужик крутой.

Владислав Анатольевич Венес, некогда подполковник следственного комитета, а ныне владелец компании «Багратион», занимающейся разработкой систем безопасности для государственных структур. С ним лучше не связываться. Но мне он прощает, в принципе, всё. Хотя, уже года полтора проблем я не создаю. Да, миновав сложный период, я успокоилась, стала такой, как когда-то – послушной, прилежной, увлеченной музыкой домашней девочкой.

После душа быстренько нацепила на себя джинсы с толстовкой, схватила сумку, куда побросала что надо и не надо, а вот документы сложила аккуратно. Моя сумка порою напоминает черную дыру, в нее удивительным образом помещается всё и еще чуть-чуть места остается. И мне бы уже поторопиться.

Вниз спускаюсь по широкой мраморной лестнице. Честно, по сей день ощущаю себя здесь как в музее. Особняк Влада, куда, собственно, мы с мамой и переехали сразу после того, как она с ним расписалась, напоминает реально или музей, или галерею. Огромные пространства, мраморные полы, колонны, лестницы, множество картин на стенах, люстры нереальных размеров, которые отчим лично покупал в Гусь-Хрустальном за какие-то бешеные деньги. В общем-то, здесь все стоит бешеных денег. Он любит роскошь, причем такую аутентичную роскошь, как сам рассказывал, многие идеи для отделки брал не из каких-нибудь модных каталогов, а с картин художников, писавших царских особ. Многое в итоге покупал на аукционах, что-то у частных коллекционеров. Но главная его слабость – сами картины. В доме почти не осталось пустых стен.

А вот то, что я обнаруживаю в кухне, меня особенно расстраивает, да и тревога резко усиливается. На спинке стула висит его пиджак. Значит, отчим еще дома и позавтракать в одиночестве не удастся. Мне нравится есть один на один со своими мыслями, а в компании с ним сразу становится дискомфортно. Его этот режим гипер-опеки начал откровенно напрягать, даже пугать.

––

– Доброе утро, Лидия Петровна, – улыбнулась нашему повару и просто очень хорошей женщине лет шестидесяти.

– Доброе, Алисочка. Проходи, садись. Сейчас налью тебе свежего кофейку, ой, – сразу осеклась. Ведь Влад не любит все эти уменьшительно-ласкательные производные, – кофе.

И только я опустилась на стул, только Лидия Петровна подошла ко мне с кофейником в руках, как в кухню пожаловал отчим. Папой я его никогда не называла, да и глупо это было бы. В конце концов, с пеленок он меня не растил, мама с ним познакомилась буквально через месяц после того, как мне исполнилось тринадцать. А он никогда и не просил, чтобы я его называла папой, нас всех устраивало просто Влад и просто Алиса.

– Алиса, доброе утро! – точно отсалютовал. Голос у него командный, зычный, плюс еще эхо, ну и результат – висок пронзила острая боль.

– Доброе утро, – нехотя улыбнулась. И заметила какое-то беспокойство в его взгляде, какой-то нездоровый блеск. Что это с ним? Обычно ярко-серые глаза чисты и прозрачны, обычно в них смотришь, словно в замерзшее мелководье реки, где просматривается каждый камешек. – Почему дома? Что-то случилось?

– Да, кое-что случилось, – садится напротив меня, дожидается, когда Лидия Петровна нальет кофе, затем жестом указывает ей на дверь, – оставь нас, пожалуйста.

А вот это совсем плохо. Если Влад ведет себя так, значит, мои колени сейчас трясутся не зря. Не дай бог скажет, что выбранный мною ВУЗ полный отстой, и он подобрал варианты получше. Договорились ведь уже.

Когда Лидия покидает кухню, предусмотрительно закрыв за собой дверь, мы остаемся сидеть друг напротив друга в тишине, которую нарушает ритмичное тиканье настенных часов. Влад становится еще напряженнее. Черты его лица грубеют, взгляд тяжелеет, руки он сцепляет в замок и кладет их на стол. Господи, да что же такого случилось?

– Не пугай, – выдаю резко охрипшим голосом, – что произошло?

– Видишь ли, – буквально впивается в меня взглядом, будто он снова следователь, а я вдруг подозреваемая, – давно я готовился к этому разговору, но все никак не мог найти подходящего момента. То у тебя экзамены были, то выпускной, то вся эта беготня с документами. А у тебя, между прочим, скоро день рождения, – неожиданно смягчился, даже улыбнулся, – в общем, дальше тянуть уже некуда.

– Да говори уже, – не выдержала, – институт не нравится? Или что?

– Какой институт? – тут же насупился.

– Который я выбрала.

– А, нет… нет, нет. Институт хороший. И потом, я бы не стал… короче, Алиса, не перебивай.

– Ладно, – откинулась на спинку стула. – Слушаю.

– Да… – на пару минут замолчал, а потом продолжил, – когда Ира была еще в себе, она меня попросила позаботиться о тебе. Не бросать, защитить. Быть тебе опорой во всем. Что я и делал, и продолжаю делать и буду делать, – расцепил пальцы, принялся барабанить ими по столу.

А у меня уже испарина на лбу выступила, спина взмокла, ладони похолодели, боль в голове достигла опасной отметки.

Однако Влад опять замолчал, потом и вовсе встал, обошел стол и опустился передо мной на корточки, отчего еще и желудок скрутило.

– У тебя холодные руки, – коснулся их своими.

– Потому что я еще чуть-чуть и прямо тут лягу, – пробормотала кое-как.

– Поверь, мне сейчас не легче. Алиса, ты знаешь, я тебя никогда не брошу, никогда не предам, не дам в обиду и сам не обижу. Я буду с тобой, пока дышу.

– В смысле? – кажется, связь с реальностью на каком-то из его слов оборвалась.

– Когда тебе исполнится восемнадцать, мы поженимся, – и с его волевого мужественного лица испарились все эмоции, глаза стали тем самым мелководьем…

– Что? – уже просто просипела.

– Я люблю тебя, – взял за руки, сжал их, – осознал, когда не стало Иры, как бы кощунственно это ни звучало.

– Что за бред? – точно приросла к стулу. – Ты мне как отец был… тебе сорок семь.

– И что, что сорок семь? Разве я старик? – грустно усмехнулся.

Да, не старик. Его бы фигуру со статью да каждому. Как и здоровье. До сих пор пробегает по шесть километров каждое утро, вечером пропадает по два часа в спортзале. Но какого хрена?! Любит?! Замуж?! Что за беспросветная дичь? Может, я вообще сплю?

– Алис, – произнес непривычно вкрадчиво, – я понимаю, сейчас для тебя все сказанное кажется чем-то из ряда вон, мне самому так казалось… первое время. Просто, перевари эту информацию.

– Да что ее переваривать? – как очнулась от забвения. – Это невозможно! – подсочила, забежала за стул. – Это бред! Чушь! Влад, что ты вообще несешь?! Какое замужество, какая любовь?! Ты себя вообще нормально чувствуешь? – всмотрелась ему в глаза, вдруг правда, какое помутнение.

– Я полностью здоров, Алиса, – поднялся следом, – и с головой у меня все хорошо.

– Раз так, то объясни ради бога, какого хрена все это значит?

На что он поморщился, не любил сквернословия.

– Это значит то, что я сказал. Ни больше, ни меньше. Ты будешь моей женой. И даю слово, ты будешь счастлива. А сейчас мне пора. Вечером еще поговорим.

Я, молча, проследила за тем, как он взял пиджак, перебросил его через руку и направился к двери.

Способность ходить и думать ко мне вернулась только после хлопка входной двери. Но вместе со способностью пришла и паника, самая настоящая паника. Меня колотило, что аж зуб на зуб не попадал. Я не верила в то, что услышала. Мозг активно пытался стереть из памяти этот разговор, оградиться от него, абстрагироваться. Это что же получается? Моя жизнь закончилась? Как вообще такое возможно? Влад никогда не оказывал мне каких-то особенных знаков внимания. Или я просто не замечала? Он бывший следак и прятать эмоции умеет хорошо. Выходит, все то время, которое мы проводили вместе – куда-то шли или смотрели телевизор, или ели за одним столом, он меня хотел?! Само собой, я не с луны свалилась и знаю, такое случается. Отчимы пристают к падчерицам. Но Влад! Он же не такой! Он серьезный мужчина, надежный, правильный! Или я стала жертвой своих же иллюзий насчет него?

– Алис? С тобой все хорошо? – защебетала Лидия Петровна. – Какая бледная! Дрожишь вся! Ужас! Что случилось?

– Ничего, – пробормотала все еще сипло.

– Да как же ничего? Я уходила, все было в порядке.

– Поспорила с Владом. Ему не понравился мой институт.

– Эх, – покачала головой, – до чего он сложный человек. Как есть отставной солдат. Или так, или никак, – разрубила воздух рукой.

– Да, сложный, – с трудом взяла себя в руки, – до вечера, Лидия Петровна, – и поплелась на улицу. Там меня ждал водитель, он же охранник, он же нянька если надо. Влад приставил ко мне Демьяна сразу после смерти мамы, чтобы вне дома я была под постоянным надзором.

Кажется, теперь я начинаю понимать, откуда такая забота. Откуда такое раздражение на мои и без того редкие свидания с одноклассником. Мы с Димкой Вестниковым всего-то пару раз сходили в кино, можно сказать, по-дружески, и несколько раз посидели в кафе, а возмущений от отчима было столько, будто он меня с ним каждый раз в койке заставал. И как же всегда бесился, когда я оставалась с ночевкой у единственной подруги. Вроде и не запрещал, но при этом всем видом показывал, что я веду себя слишком вольно. Оказывается, он просто боялся, что я могла достаться другому. От этой мысли к горлу подступила тошнота. Нет, нет, нет… Этого не может быть…

– Доброе утро, Алиса, – кивнул мне Демьян. – Все по плану?

– Доброе, – бросила, не глядя на него. – Да.

Выходит, все они в сговоре! У Демьяна приказ следить за мной, а у Лидии Петровны какой приказ? Кормить сбалансировано, чтобы не нажрала бока? Влад же любит стройных и спортивных. Мама у меня как раз такой и была, когда они познакомились. Господи, на каком бы суку удавиться. Я не хочу в это верить! Не хочу!

Машина тем временем тронулась. И пока мы ехали, я пыталась сообразить, что делать дальше. В одночасье моя жизнь, мои мечты, моя свобода оказались под угрозой и угрозой серьезной. Влад слишком многое может себе позволить. Он вхож в дома к людям власть имущим и всесильным, среди которых немало конченых подонков. Иногда сам рассказывал, кому приходилось помогать, от чего у меня волосы на голове шевелились. Говорилось все это с неким налетом назидания, мол, видишь, какие ублюдки везде, потому будь осторожна, не проверив человека, не верь. А что в итоге? В итоге он сам недалеко ушел от этих ублюдков. Взрастил себе невесту! И как мамы не стало, дал ход своей больной фантазии. Я просто не могу позволить ему сделать то, что он задумал! Я скорее сдохну, чем лягу с мерзавцем в кровать! С этого момента надо быть максимально острожной в словах и действиях. Ни в коем случае не истерить, не угрожать, не умолять, ибо Владислав Анатольевич не терпит трех вещей – женских истерик, угроз и упрашиваний.

Глава 2

Влад

Теперь она знает. Наконец-то! Как камень с души, честное слово.

Я постарался не выдать волнения, хотя у самого все переворачивалось внутри, кипело и рвалось наружу.

И я не соврал, когда сказал о том, что не сразу осознал свои чувства. Правда, это произошло задолго до кончины Ирины. Я понял, что люблю свою падчерицу, когда ей исполнилось пятнадцать. Скромная, милая, послушная и очень любознательная, притом нереально женственная от природы, тогда как ее мать не вылезала из спортзалов, всё молодилась. Поначалу и, правда, помогало, но потом стало смешно. И не стремление выглядеть моложе, а ненормальное стремление затмить собой всех в моих глазах. Глупая баба. Как же хорошо, что Алиса пошла в отца. У этой девушки впереди большое будущее, которое ей обеспечу я. Главное теперь убедить ее в том, что наш союз единственно верное решение. Придется очень постараться, все-таки не хочется, чтобы она меня боялась.

До работы добрался быстро и первым делом набрал свою помощницу:

– Кристина, зайди.

Та появилась через минуту. Всего неделя дрессировки и сморите-ка, результат налицо – опаздывать перестала, команды воспринимает с первого раза.

– Да, Владислав Анатольевич, – вытянулась в струнку.

– Подбери хороший ресторан. У моей Алисы, – как же ласкают слух эти слова, – скоро день рождения. Восемнадцать лет. В общем, организация праздника на тебе. Справишься, получишь премию в размере трех окладов, не справишься, уволю с соответствующей характеристикой.

– А, да, – бедняжка резко побледнела, – хорошо. Только, мне ведь нужно знать ее вкусы, предпочтения.

– Завтра я тебе все вышлю. Встречи сегодня есть?

– Есть, – забегала глазами по экрану планшета, – две. Одна через час с помощником министра Короленко, им требуются дополнительные протоколы защиты данных, вторая в пять с заместителем Лидовского из «РусЭнерджи», хочет обсудить некоторые пункты договора.

– Хорошо. Тогда готовь конференц-зал. И до встречи меня не беспокоить.

– Как скажете, – поспешила удалиться.

А пока есть время, можно подумать о важном, о том, что заставляет сердце биться в самой настоящей истерике, что гоняет кровь по жилам с бешеной скоростью. Алиса! Моя Алиса! В целом я знаю ее вкусы, но лучше пусть сама напишет, чего ей хочется. Сегодня, так или иначе, нам придется еще раз все обсудить. Она сообразительная и очень проницательная, пусть сейчас немного ошарашена, но ничего, обдумает, успокоится, поймет, на худой конец смирится. Ей будет хорошо только со мной, только я смогу дать ей то, что она хочет. И только она может дать мне то, что хочу я.

Не переживай, Ира, твоя дочь в надежных руках, уж ее я не обижу, а ты… ты просто не оставила мне выбора, когда начала вести разговоры о переезде, о том, что вам с дочерью будет хорошо вдали от меня.

Глава 3

Алиса

Полдня прошли как в тумане. Я приехала в институт, отыскала кабинет приемной комиссии, подала документы, с кем-то поговорила, кого-то послушала, хотя ни слова не запомнила. А выйдя из кабинета, села на скамейку и уставилась на пальму, что росла в кадке у противоположной стены. Я не хочу возвращаться домой! Не хочу пересекаться с этим человеком! Тем более, говорить. Мне кажется, я вообще умру, если снова окажусь перед ним, если он опять дотронется до меня. Но и бежать, куда глаза глядят, тоже не вариант. Не сейчас.

Как бы страх и чувство самосохранения ни требовали немедленного бегства, я не могла им поддаться. Во-первых, куда бежать? К кому? К подруге? Но там меня не спасут. А больше-то и некуда. С моим отчимом никто, ни один здравомыслящий человек не захочет иметь дело. Тем более, чтобы бежать, нужны документы, деньги и время. Мой паспорт обычно хранится у него в сейфе, якобы для сохранности, это сегодня он со мной, а как вернусь, Влад его заберет. Естественно, кода я не знаю. Деньги! Все деньги на карте, а карта привязана к двум номерам телефона – моему и его, так что, отчим всегда в курсе, сколько списалось средств и когда. Ну и, наконец-то, время. Чтобы сбежать, я должна всё продумать, выгадать подходящее время, причем на раздумья у меня всего-то две недели.

В этот момент на телефон пришло смс от Демьяна.

«Ты закончила?»

Вот он – тотальный контроль. А если другими словами – страх Влада потерять дозревшую до постели падчерицу. От этой мысли снова передернуло, затошнило. Хотелось верить, что до моего совершеннолетия он действительно будет держать себя в руках. Но судя по тому, как у него утром горели глаза, как он был взбудоражен… не знаю, что меня ждет по возвращении. Каков подонок! Все просчитал, все продумал. Дождался, когда станет можно. Выродок чертов!

Однако вернуться в машину пришлось, нельзя заставлять нервничать мою няньку, иначе следом начнет нервничать Влад.

– Все получилось? – добродушно улыбнулся.

До сегодня дня мы с ним открыто и непринужденно общались. Я считала его другом.

– Получилось, – ответила так, чтобы понял, развивать тему не намерена.

– Ок, – и включил радио.

Мне же стало душно, тесно, плохо… Кажется, мозг до их пор сопротивляется и не хочет принимать эту дичь.

– Ты какая-то бледная весь день, – глянул на меня в зеркало заднего вида. – Не заболела?

– Может быть.

– Сейчас погода такая, располагает ко всякой заразе.

– Это точно.

Только вот главный источник заразы все это время был рядом. А я и не замечала…

Встречи с Владом я ждала, сидя в своей комнате, вздрагивая от каждого стука или шороха, вспоминая прошлое, и впервые мечтая, чтобы отчим не вернулся домой.

Мама так верила в него, так любила, но в какой-то момент между ними что-то произошло, все чаще начали вспыхивать ссоры на почве ревности, за ссорами пошли разговоры о разводе, но Влад не хотел разводиться, всеми силами он старался сохранить семью, а вскоре после этого и он, и я стали замечать за мамой странности. Она, то могла спать сутками, то наоборот, мучилась бессонницей и разгуливала ночами по дому, то уходила в себя, то наоборот, была слишком активная, все что-то бормотала, смеялась. Так продолжалось пару месяцев, затем случился срыв – во время очередной ссоры она бросилась на Влада с ножом и едва не задела меня – он успел оттолкнуть. Когда мама успокоилась и все осознала, то сама попросила отвезти ее в клинику. Что ж, после тщательного обследования врачи поставили диагноз – параноидная шизофрения.

Когда её не стало, мне казалось, что Влад вздохнул с облегчением, ведь что может быть хуже, чем сумасшедшая жена, тем более у такого влиятельного человека, казалось, он намеренно держал ее в клинике до последнего, хотя мог бы забрать домой, и я ненавидела его за это. Позже, остыв и примирившись, осознала, что винить отчима было неправильно, неблагодарно, ведь он старался. Вместо того, чтобы жить полноценной жизнью, он каждый день мотался в клинику, параллельно занимался мной. И я снова зауважала его, перестала изводить своими выходками, начала слушаться. Даже согласилась ходить в художку, хотя ненавижу рисовать, лишь бы только Влад был доволен. С каким же упоением он рассматривал мои ничем не выдающиеся каракули после уроков, все искал в них что-то особенное, какой-то почерк, характер, хотя я видела в них только одно – тотальную бездарность. Но раз ему нравилось, значит, Алиса молодец. Теперь-то понятно, откуда все эти восторги. Просто он пытался умаслить меня, я же параллельно умасливала его, не подозревая об истинных мотивах Влада.

Вдруг в дверь постучали, отчего я подпрыгнула на кровати, а сердце заметалось в грудной клетке.

– Алисочка? – к счастью, это была Лидия Петровна. – Ты ужинать будешь? У меня все готово.

– Нет, спасибо, – даже открывать ей не стала, не хочу никого из них видеть.

Что-то она там еще пробормотала, после чего ушла, и снова наступила тишина. За окном тем временем стемнело окончательно. Я же поспешила выключить основной свет, оставив лишь маленький ночник. Думала, наивная, мне это поможет. Мол, подонок решит, что я сплю, и обойдет комнату стороной. Как бы не так…

Отчим приехал спустя полчаса. Окна спальни как раз выходили на передний двор, на въездные ворота. И меня затрясло. Я обхватила себя руками, принялась раскачиваться. Захотелось разбить окно и выпрыгнуть, когда до ушей донеслись звуки его шагов, а когда он постучал в дверь, я резко остановилась.

– Алиса? Ты спишь?

В надежде, что молчания для него будет достаточно, я и дышать-то перестала. Но он все равно зашел.

– Конечно, – устало улыбнулся, – не спишь…

И направился к креслу. Завсегдатаем моей комнаты Влад никогда не был, но если и заходил, то выбирал именно это кресло, что стояло в двух метрах от кровати у окна. Надо бы включить свет, сидеть с ним в полумраке еще хуже. Словно оказалась в одной клетке со зверем, который то ли сыт, то ли наоборот, ужасно голоден и вот-вот набросится. С таким выражением лица Влада не прочитать, не понять. Однако, чтобы включить свет, надо встать с кровати, а у меня словно ноги онемели.

– Я бы хотел обсудить с тобой предстоящий праздник…

Какой к дьяволу праздник? Неужели он считает, что я хочу подарочки и тортик со свечками?

– Ты же знаешь мою секретаршу Кристину, так вот, я ей поручил заняться подготовкой. Но она интересуется твоими вкусами, интересами. Может, ты вообще хочешь чего-нибудь необычного?

– Я, – кое-как вдавила из себя, – я не хочу праздновать.

– Все-таки восемнадцать лет, Алис. Серьезная дата.

Угу, серьезнее некуда. Я ж стану совершеннолетней и со мной можно будет творить всё, что угодно без риска пойти по статье.

– Прошу, не надо ничего устраивать.

– А я настаиваю, – положил руки на подлокотники.

– Так, кому, выходит, нужнее этот праздник. Мне или тебе?

– Думаю, нам обоим он важен. Ведь после мы с тобой…

Но я закрыла глаза, замотала головой. Всем своим видом умоляя его заткнуться.

– Не поступай так со мной, Влад. Это неправильно, противоестественно, – снова посмотрела на него. – Так нельзя.

– Сердцу не прикажешь, милая, – откинулся на спинку кресла, – и потом, что значит противоестественно? Вот отец и дочь, это противоестественно, брат и сестра противоестественно, и прочие близкородственные связи. Что до неправильности. Неправильно, когда взрослые домогаются до несовершеннолетних. А мы с тобой не родственники, и ты вот-вот станешь совершеннолетней.

– А ничего, что я считала тебя отцом? Видела в тебе отца.

– Со временем ты перестроишься, – пожал плечами, будто говорил о какой-то вредной привычке, не более.

– А чувства? Как с ними? Я к тебе не испытываю ни любви, ни симпатии.

– И это наживное. Я готов ждать.

– Ждать? Ждать чего? Любви?

– Да.

– Параллельно имея меня? – чуть не задохнулась от нахлынувшей злости.

– Ты кое-чего не понимаешь просто. Я не собираюсь тебя иметь, Алиса. Того, кого любят, не имеют.

– Кажется, это ты чего-то не понимаешь, – вцепилась в край матраса, – это ты не понимаешь!

– Не шуми, Алис, – и подался вперед, – не надо. Ты хорошо меня знаешь. Ты знаешь, что я все равно сделаю так, как нужно мне. Пусть для тебя мои слова звучат грубо, оскорбительно, как ты там сказала, противоестественно, но мы будем вместе. Я тебя никому не отдам.

– Потащишь в ЗАГС против воли? И не смутит, что я буду сопротивляться?

– Конечно, ты можешь сопротивляться, только есть один нюанс, который мы сейчас и обсудим. Вернее, я скажу тебе, как все будет в том или ином случае.

– И?

– Если ты проявишь благоразумие, то будешь жить, окруженная любовью и заботой. Если же решишь бунтовать, то я буду вынужден пойти на крайние меры. Не забывай, какой диагноз поставили твоей матери. Очень часто, Алиса, шизофрения передается по наследству.

– То есть, – прошептала из последних сил, – ты упечешь меня в психушку? Так что ли?

– Я сказал достаточно, а ты умная девушка, чтобы сделать правильные выводы из моих слов, – поднялся, – хороших снов, – после чего устремился к двери, однако прежде чем уйти, добавил, – все-таки поужинай. Лидия Петровна только для тебя и старается.

Ублюдок! Мразь! Но черта с два я сдамся! Уж лучше в психушке оказаться, чем в одной койке с этим нелюдем. Однако в психушку я тоже не собираюсь. Пусть считает, что запугал, пусть верит в свою вседозволенность.

Уснуть удалось только к утру, а проснуться пришлось уже через два часа, ибо Лидия Петровна зашла ко мне с подносом в руках.

– Доброе утро, – улыбнулась как всегда. – Твой завтрак.

– Зачем принесли сюда? – скривилась от резкой головной боли.

– Влад переживает. Вчера ты так и не поужинала.

– Ясно, – процедила сквозь зубы.

– Алис, что с тобой?

Раньше я частенько делилась с этой милой женщиной своими мыслями, переживаниями. Только вопрос, милая ли она на самом деле или в этом доме все, от садовника до повара, двойные, мать их, агенты, цель которых, приглядывать за мной.

– Нездоровится.

– Может, доктора вызвать?

– Нет, спасибо, – хоть и постаралась говорить спокойно, однако все равно получилось довольно резко.

– Ладно, я тогда пойду. Приятного аппетита, – и улыбнулась настолько неестественно, что мне стало еще очевиднее то, что здесь все отыгрывают свои роли.

Раньше я на многое не обращала внимания. А сейчас картинка начинает потихоньку складываться. Влад очень придирчив к персоналу, может уволить за малейшую провинность, тогда как Лидия работает на него уже много лет, несмотря на периодические косяки. Выходит, она «своя». То же самое касается и семейного доктора – Константина Романовича Сельского. Будь то простые сопли или что посерьезнее, первым делом приезжает Сельский, и только он покупает лекарства, и не важно, что это, витаминки или антибиотики. Ну и Демьян, с ним всё ясно как божий день. Влад постарался, чтобы за мной был организован тотальный контроль. Что ем, чем лечусь, где бываю, с кем общаюсь. Это уже что-то ненормальное. Хотя, его угроза сдать меня в психушку все расставила на свои места – он ни перед чем не остановится, он психопат!

Не взирая на голод, к еде притрагиваться не хотелось совершенно. Больше я никому здесь не доверяю. В итоге овсянка и пудинг отправились в унитаз, после чего я вернула пустые тарелки в кухню, вежливо поблагодарила Лидию за вкусный завтрак и отправилась на улицу. Надо было проветрить голову, подумать, а думалось лучше всего на садовых качелях, которые расположились в окружении молодых берез и сосен почти в самом конце участка.

Бежать непосредственно из дома бесполезно, я это уже пробовала – не вышло. Значит, остается изыскивать способ за пределами дома. С деньгами тоже всё не очень – они на карте, но их я могу снимать по чуть-чуть. Или нет! Мне же надо принарядиться ко дню рождения! А это выйдет кругленькая сумма. С документами сложнее, гораздо сложнее. Конечно, я попробую наплести Владу, мол, в институте просят. Поведется он или нет – неизвестно. Увы, я не великий комбинатор и всего продумать не смогу, но попробую убедить Влада в его победе, ответив ему согласием.

И первым делом набросала список своих пожеланий ко дню рождения, который отправила отчиму. На что мне практически сразу прилетело от него голосовое сообщение: «Я очень рад, Алиса, что ты меня услышала. Поверь, это всё только для тебя».

Пусть ублюдок готовится к своему ненормальному ритуалу, а я буду готовиться к побегу.

Однако мои планы очень быстро оказались под угрозой. И началось все с торгового центра, куда я поехала, чтобы под видом шопинга снять немного денег. Но я ничерта не смогла сделать, ведь за мной по пятам ходил Демьян – это раз, и на каждой долбанной кассе каждая, мать ее, продавщица, как назло, совала мне в нос терминал для безналичной оплаты. В результате я вернулась домой с отличным черным костюмом фирмы MANGO и нулем наличности в кармане. Хотелось кричать, рыдать, крушить все вокруг, но позволить себе такую блажь не имела права.

С документами тоже ничего не получилось. Как-то за очередным совместным завтраком я заикнулась, что мне еще раз может понадобиться паспорт, на что Влад тут же предложил съездить самому в институт и поговорить с «этими раздолбаями» на тему, как надо работать, чтобы потом людям не приходилось кататься к ним по сто раз с бумажками. А следом прочитал мне лекцию, как важно ценить и уважать свое время, и не поддерживать каждого придурка в его некомпетентности. На том и разошлись…

Я чувствовала себя в клетке, у входа в которую дежурит ручной пёс отчима. Меня никуда не отпускали без предварительного согласования, мне не давали решать свои же вопросы, меня всюду сопровождали. А за три дня до дня рождения в доме появилась охрана. Влад объяснил наличие четырех амбалов какими-то временными трудностями у него на работе, мол, ситуация штатная, однако дополнительная безопасность не помешает. Либо он настолько мне не доверял, либо окончательно слетел с катушек, что даже хуже.

Вот и всё… попалась…

Эти дни пролетели слишком быстро. Я не знаю, как мне удалось не слететь с катушек самой, ведь ночами практически не спала, разве что отключалась на час-полтора, ела крайне мало, отправляя большую часть еды все туда же – в унитаз, единственное, что наверно спасло – это свежий воздух. Вот гуляла я много, моталась по участку как неприкаянная, то заламывая пальцы, то срываясь на слезы. А вчера вечером Влад снова заявился ко мне в комнату. На этот раз, чтобы доложиться о наших дальнейших действиях. Он сказал, что на следующий день после дня рождения мы поедем в ЗАГС, там нас распишет его доверенный человек, сразу после чего отправимся в свадебное путешествие на Мальдивы. Ведь ему искренне хочется меня порадовать. Я выслушала его, молча, еле сдержав слезы, и разревелась, как только за ним закрылась дверь.

Казалось бы, мы живем в современном мире, где насильно удерживать человека запрещено законом, но, увы… за кем бабки, тот и прав. За Владом много бабок, много власти, отсюда и вседозволенность. Просто ему можно по умолчанию! В противном случае он вправе уничтожить меня, вправе сделать сумасшедшей.

– Выглядишь сногсшибательно, – пропела елейным голоском Лидия Петровна, – все-таки какой у тебя замечательный вкус. Костюм загляденье.

– Обычный костюм, – подошла к крану, чтобы набрать в стакан воды, – ничего особенного.

– Да что ж ты всё без настроения, Алис. Сегодня все-таки такой день.

На что у меня из рук выскользнул стакан и полетел прямиком на пол.

– К счастью! – улыбнулась эта лицемерка, когда тот разбился вдребезги.

– Если бы.

Тут и Демьян пожаловал.

– Машина готова, – улыбнулся мне. – Пока дороги свободные, у нас есть шанс проскочить быстро.

Не зря я выбрала черный костюм, ведь у меня сегодня не праздник, а самый настоящий траур. И выглядела я соответствующе – резко осунувшаяся, бледная, отчаявшаяся. В гроб наверно и то краше кладут.

Глава 4

Алиса

Дорога показалась вечностью – спасительной вечностью, ведь только она сейчас и разделяла нас с Владом. В моменты, когда машина останавливалась на светофорах, у меня было дикое желание выскочить из авто, но решила не рисковать. Двери, скорее всего, заблокированы, а если рыпнусь и у меня ничего не выйдет, пиши пропало. Но другого шанса все равно не будет. Или я смогу сбежать сегодня, или уже никогда.

Увы, какой бы долгой ни казалась дорога, приехали мы вовремя. Ресторан мексиканской кухни «ManCha» приветствовал гостей двумя статуями амиго в сомбреро и цветастых пончо у входа. Раньше я частенько здесь бывала вместе с мамой и ещё человеком Владом или он уже тогда не был человеком, кто его знает. Правильно говорят, чужая душа потемки. И какие монстры водятся в той душе воистину загадка. Но я неспроста выбрала этот ресторан, здесь я не только вкусно ела, но и участвовала в мастер-классах на кухне, где настоящий мексиканец Пабло учил таких же мелких девчонок как я готовить буррито, так что, планировку заведения более или менее помнила.

Стоило войти, как меня тут же встретила миловидная девушка администратор.

– Добрый день! У вас заказано?

– Меня ждут, – а взглядом принялась искать этого подонка. – Фамилия Венес.

– Ах, да, да, – расплылась такой широкой улыбкой, что мне стало страшно за ее рот. – Позвольте, я вас провожу.

Само собой, Демьян топал следом. Так меня под конвоем и довели до столика, за которым сидел не только Влад, но и мои с недавних пор бывшие одноклассники заодно с подругой. Все тотчас вскочили, завопили пресловутое «ХэппиБёздэй», захлопали в ладоши. Ну, надо же, Влад наступил себе на горло – пригласил ребят, которых всегда не переваривал. Решил устроить мне, так сказать, пышные проводы во взрослую жизнь. Мол, вот, смотри, сегодня твоя беззаботная юность закачивается, а завтра я уже буду трахать тебя в свое удовольствие. Гнилой урод! Вокруг, тем не менее, царила праздничная атмосфера, и я не сразу заметила, что этот зал был пуст. Он что же? Арендовал его целиком? К спинкам стульев были привязаны гелевые шары цвета фуксии, которые чередовались с белыми и сиреневыми, а на самом столе расположились букеты один краше другого приблизительно в той же цветовой гамме. Да, приблизительно об этом я и писала в списке пожеланий. Что ж, помощница Кристина справилась на пятерку.

Влад тем временем подошел ко мне, помог снять пальто. Лето в этом году и так похоже на осень, а сегодня, кажется, будет побит температурный рекорд. На улице всего десять градусов.

– Выглядишь очаровательно, – произнес так, чтобы только я услышала. – Но с этого дня твоё питание я беру под свой контроль, – затем отодвинул для меня стул. – Насчет друзей, надеюсь, оценишь.

Демьян меж тем устроился за пустым столиком недалеко от нас.

И понеслось веселье, если слово веселье вообще уместно в данном случае. Я старалась улыбаться, перебрасывалась короткими фразами с ребятами, но они все же больше общались между собой, поскольку стеснялись Влада, он тоже чувствовал себя среди них не сказать, что комфортно. Для него эти девочки и мальчики безмозглое стадо. И понятно почему. Куда там восемнадцатилетним тягаться с таким великовозрастным мужиком, да еще и бывшим следователем.

А официанты носились как угорелые, все что-то подавали, уносили, только я опять и снова почти ничего не ела, зато пила. Вернее, выпила два стакана шампанского для храбрости, удивительно, но оно практически не подействовало. Спустя еще час зазвучала забористая мексиканская музыка. Настало время торта!

– С днем рождения, Алиска! – завопила моя захмелевшая подруга.

– С днюхой!

– С вареньем! – подключились к ней остальные.

– Я бы хотел произнести тост, – вдруг поднялся Влад, отчего остальные сразу сели.

И пока торт потрескивал свечками а-ля бенгальскими огнями, мой отчим взял стакан, сделал пару глотков, затем уставился на меня как коршун на зайчишку.

– Алиса, поздравляю тебя с восемнадцатилетнем. Ты умная, талантливая, чудесная, ты достигнешь небывалых высот, но не одна. Я тебе помогу. Я сделаю все, чтобы ты шла к своим мечтам по ровной дороге, и шаг твой был уверенным. За тебя!

– Спасибо, – буквально заставила себя улыбнуться.

О да, он умеет толкать правильные речи, слова подбирает аккуратно, лишнего не сболтнет, лишнюю эмоцию не покажет. Что ты, прямо образцовый отец.

Правда, пить я не стала, лишь пригубила. Двух бокалов мне хватит.

После торта и поздравлений по второму кругу, народ отправился танцевать. Вдруг Димка подскочил и протянул мне руку. Да, его Влад тоже позвал.

– Потанцуем, именинница? – и подмигнул.

– А, давай, – как я поняла, у меня сегодня и день рождения, и девичник в одном флаконе, так что, можно всё.

Когда мы с Димой вышли в центр зала, заиграла песня «Little witch», одна из моих любимых. И так захотелось прижаться к другу, уткнуться ему в плечо, что не сдержала порыва. В конце концов, это те люди, с которыми мне было хорошо. Не их вина, что сегодня все выходит так убого, так натянуто и наигранно. А в руках Димки хорошо, тепло, приветливо, прямо как раньше. Вдруг в голове как щелкнуло. Вот же он – тот самый единственный шанс. И через пару минут я тихонько попросила друга меня извинить. В дамскую комнату чуть ли не бежала, однако только зашла внутрь, как следом за мной зашел Влад. И выглядел он так… так страшно. Опять этот звериный блеск в голодных глазах.

– Ты что делаешь? – прижала к себе сумочку. – Я уже и в туалет без твоего присутствия сходить не могу?

– Можешь, конечно, – засунул руки в карманы. – Только ответь, ты что сейчас вытворяла там? Что за контактная импровизация?

– Тогда встречный вопрос, а на кой черт ты их позвал, раз мне нельзя даже тупо потанцевать с другом?

– Потанцевать без проблем, но не липнуть к нему всей плоскостью. Или ты до сих пор не поняла серьезность моих намерений? – и сделал шаг ко мне, отчего я инстинктивно попятилась к раковинам.

– Да, Влад. Я до сих пор не могу поверить в то, что ты все это время… – но даже договаривать не стала, настолько было противно.

– Мечтал о тебе? – и еще шаг. – Любил тебя? – теперь он стоял в метре от меня. – В мире творится такой кошмар, что тебе и не снилось. А я ничего противозаконного не делаю, я честен с тобой. Мы никогда не были папочкой и дочуркой. Может, открою тайну, но я тебя не считал дочерью. Ты была дочерью женщины, на которой я женился. Кстати, – самодовольно ухмыльнулся, – раз уж ты теперь совершеннолетняя, мы вправе позволить себе первый поцелуй.

– Нет! – вжалась поясницей в раковину.

– Всего-то поцелуй, Алиса.

В секунду он оказался передо мной, руки по-хозяйски положил на талию. А я машинально опустила голову.

– Посмотри на меня, – произнес жестко, сухо.

– Нет.

– Не вынуждай, Алис.

– Ненавижу тебя. Всем своим существом ненавижу.

На что он схватил одной рукой меня за затылок и силой заставил посмотреть на себя.

– А знаешь, – прошептал, – сопротивление мне даже нравится. Есть в этом что-то первобытное, – и накрыл мои губы своими.

От Влада пахло дорогим парфюмом и крепким алкоголем, все ж пил он далеко не шампанское. Видимо по мозгам ему хорошо ударило, раз пошел на такой риск. И пусть этот поцелуй не был в моей жизни первым, однако он точно запомнится навсегда, останется клеймом на губах, но я терпела, а пока терпела, шарила свободной рукой у себя за спиной. И, черт возьми, нашла то, что нужно. Влад в свою очередь настолько увлекся, настолько вошел во вкус и настолько утратил бдительность, что не успел среагировать, когда я замахнулась. Через мгновение отчим схватился за голову и отпрянул в сторону. Из рассечения у виска потекла густая кровь, я же стояла как онемевшая с металлическим диспенсором в руках, на котором аж вмятина появилась.

– Твою мать, Алиса, – прорычал он.

И я очнулась. Очнулась и бросилась к двери.

– Стой! – метнулся ко мне, и я второй раз ударила его этой штукой, только попала по руке.

Если не сейчас, то уже никогда.

Из туалета выскочила и тут же налетела на двух женщин.

– Трахаться дома надо! – бросила мне одна из них.

А я рванула в сторону кухни, влетела в двери и побежала в направлении запасного выхода. Это еще хорошо, что надела туфли на танкетке, были бы сейчас каблуки, было бы мне совсем худо. Но даже в более или менее удобной обуви я умудрилась поскользнуться на кафеле, из-за чего хорошенько приложилась об пол.

– Вы куда?! – загалдели повара. – Сюда посторонним вход воспрещен! Покиньте кухню немедленно!

Но куда там, если бы они только знали, что меня ждет по ту сторону. Я добежала до заветной двери, дернула ручку и чуть сама не зарычала. Дверь была заперта! Чтобы выйти, нужна ключ-карта сотрудника. А счет шел на секунды. Влад вот-вот будет здесь.

– Выпустите меня! – заорала как ненормальная. – Пожалуйста!

– С вами вообще все нормально? – показался один из поваров. – Что случилось?

– Прошу, – заскулила охрипшим голосом, – откройте дверь. Умоляю.

Но он медлил… медлил, твою мать…

– Открой, – и полились слезы, – ради бога.

Вдруг его рука дрогнула, спустя еще мгновение мужчина залез в карман, достал карту и провел ею по замку, тотчас система пиликнула, а следом раздался щелчок. В лицо сейчас же ударил морозный воздух, и я оказалась на улице. Вокруг было темно, лишь одинокий фонарь освещал мусорные баки, что стояли прямо под ним. Но это хорошо, что темно, просто замечательно. Я бежала, не оглядываясь, просто неслась насколько позволяли силы, петляла дворами, все-таки здесь густо заселенный спальный район, состоящий из, так называемых, сталинских домов. Остановилась только тогда, когда прострелило правый бок. Воздух из легких вырывался со свистом, горло нестерпимо драло, глаза слезились от холодного ветра, но я была счастлива. Я смогла! Я убежала от него! Однако, теперь надо найти место, где можно отсидеться или хотя бы отдышаться и подумать, что делать дальше. При мне ведь ничего нет. Верхней одежды и той нет.

Прятаться в подъезде не вариант, народ сейчас бдительный, могут и полицию вызвать. А в полицию мне никак нельзя! У Влада знакомых в погонах много, враз узнают, кто я и сдадут ему тем же днем. Осмотревшись, снова побежала, но уже медленнее, в боку все еще кололо. Дворами добралась до перекрестка, на противоположной стороне которого мерцал иллюминацией огромный торгово-развлекательный центр. Только в сам центр где, и камеры, и охрана, не пошла, вместо этого отправилась на подземный паркинг. И спустилась туда со стороны въезда машин. Правда, пока спускалась, сердце то и дело норовило выскочить из груди, ведь мимо медленно проезжали авто. Я с ужасом всматривалась в модели, в номера, все казалось, что очередная машина будет его.

Камеры и здесь наверняка есть, но свет на парковке был тусклый, машин много. Я старалась держаться наиболее затемненных мест. В какой-то момент наконец-то остановилась, присела у массивной бетонной колонны и позволила себе отдышаться. Куда дальше? Попросить кого-нибудь вывезти из центра и высадить? А взглядом тем временем скользила по машинам. Многие в такие центры приезжают семьями. Тем более, сегодня выходной. Вдруг сочтут меня за воровку или неадекватную? Вдруг поднимут шум? Нет, нет, нет, так рисковать я не могу. Неожиданно руки и ноги начали дрожать, а через минуту меня уже колотило всю целиком. Ну, супер! Во мне теперь точно признают чокнутую или наркоманку. Тут на глаза попалась большая тачка с логотипом бараньей головы на решетке радиатора. Машина была вроде грузового пикапа. Наверняка хозяин скоро вернется. А прелесть этой тачки в том, что ее грузовая часть накрыта тентом. Идеальное место, чтобы спрятаться! Если, конечно, владелец первым делом не полезет под тент. Но другого варианта у меня нет.

Подкравшись к машине, сначала подергала брезент, а то вдруг сигнализация сработает, к счастью, не сработала, тогда приложив немало усилий и сломав несколько ногтей, отцепила ткань с краю. В темноте ничерта не было видно, но когда решила подсветить себе телефоном, вспомнила, что оставила его в ресторане. А вот теперь надо как-то забраться внутрь и сделать это максимально аккуратно. Но залезть в тачку оказалось не так-то просто, все-таки лазейка была маленькая, а делать ее больше не хотелось. Я поставила одну ногу на бампер, медленно приподнялась, вторую же сразу опустила в багажник. Протиснуться внутрь получилось раза с третьего, пришлось еще убирать из-под ног какие-то ящики и провода. Под брезентом было холодно, пахло антифризом и черт знает, чем еще, но лучшего варианта спрятаться я не смогла придумать. Хотелось верить, что владелец все-таки придет, иначе я рискую так и остаться здесь в качестве окоченевшего тела.

Не знаю, сколько прошло времени, но судя по онемевшим пальцам на руках и ногах, прилично. А сердце не успокаивалось, мысли сменяли друг друга одна страшнее другой. Вдруг меня заметили? Вдруг вместо хозяина придёт Влад? Тогда начала снова и снова повторять, что все будет в порядке. Дрожала и повторяла. И в какой-то момент перестала ощущать холод.

Глава 5

Влад

Сука! Сука! Сука! Сука!

Я лупил кулаком по рулю, что было сил. Готов был выдрать с корнем эту гребаную баранку. Сбежала дрянь! В этот момент ощутил на коже нечто теплое, опять кровь потекла. Хорошо она мне заехала, от души, что называется. А я-то придурок повелся… Вот нехер было пить! Видите ли, на нежность потянуло. Твою ж мать… и от бессилия откинулся на спинку сидения. Где теперь искать? Но ведь далеко уйти все равно не сможет. У нее ни денег при себе, ни паспорта, ни верхней одежды. Пошатается, остынет, да глядишь, обратно вернется. А сунется в управление, я об этом узнаю первым.

Но если не вернется? Нет, надо звонить Панкратову, пусть ставит своих на уши, пусть землю рыть начинают немедленно. Мне проблем раньше времени не нужно.

– Алло, Иван? – перевел разговор на громкую связь.

– Здравия желаю, босс, – послышался весьма бодрый голос, – что стряслось?

– Алиска сбежала.

– Опять?

– Опять. Поссорились тут с ней намедни из-за учебы, в общем, она психанула.

– Из дома? – перешел на официальный тон мой начбез.

– Нет, из ресторана. У нее ж сегодня день рождения. Хотел ей сюрприз сделать, порадовать эту дуреху, а она…

– Да уж, с этими детками надо иметь дополнительное сердце и моток нервов в придачу.

– В общем, я тебе сейчас скину адрес ресторана, пусть твои ребята обшарят район. Сегодняшнее фото Алиски тоже сброшу. К ментам местным загляни, но не официально. Понял?

– Понял.

Через минуту вся информация улетела безопаснику, а я отправился домой, башка после удара раскалывалась – это раз, надо было проверить сейф – это два. Хотя, навряд ли она смогла бы в него залезть, но, кто знает. Несколько раз Лидия видела, как я убираю туда бумаги, хоть бабка и работает на меня уже много лет, однако доверие – субстанция изменчивая. Ну, как же так… Как же я так облажался! Не смог удержать мелкую срань, в которой веса пятьдесят пять кило от силы!

В тот же миг вспомнил поцелуй, ее запах, ее пусть и притворную, но покорность. Столько лет я наблюдал, как она росла, менялась, взрослела, превращалась в женщину. Тот день, когда Алиса зацепила меня по-настоящему, когда я понял, что она уже не ребенок помню как сейчас, она вышла из своей комнаты сердитая, заплаканная, наверно вниз собиралась спуститься к матери, но вдруг остановилась, потом прислонилась к стене и медленно сползла по ней на пол. Я к тому моменту закончил с отчетами и тоже собирался вниз, однако замер в дверях, глядя то на нее, то на картину прямо над ней. И почему не замечал раньше? Молодая швея Тома Кутюр! Девушка была, считай, на одно лицо с моей падчерицей. Я купил эту репродукцию на одном из блошиных рынков и ведь не зря, уже тогда она привлекла меня, привлекла своей чистотой, непорочностью, женственностью. И вот, Алиса сидела так же в профиль, ее волнистые волосы лежали на плече, а тонкие длинные пальцы ловко стучали по экрану смартфона. Случилось то ли прозрение, то ли мне в задницу Купидон выстрелил, но с того момента всё изменилось. Алиса стала наваждением, мечтой, которая с каждым днем все громче и громче заявляла о себе.

Ира это заметила… Да, она была весьма неглупой и проницательной женщиной. И хоть я старательно скрывал свой интерес, она все-таки заметила, почувствовала. После этого начались проблемы. Ссоры, обвинения в таком дерьме, что иногда хотелось дать ей по морде. Всё дошло до того, что одним прекрасным утром она зашла в кухню и сообщила о желании развестись. Пришлось действовать быстро. Я не мог допустить того, чтобы она увезла Алису.

До дома долетел за час с небольшим. И с порога меня встретила эта суетливая вездесущая бабка.

– Добрый вечер, Владислав Анатольевич. Ужин подавать?

– Ничего не надо. Я к себе.

– А где же Алиса?

– Осталась у подруги, – нехер ей знать правду.

– Надолго? – все не унималась, в итоге пришлось поставить на место.

– Вам больше заняться нечем, Лидия Петровна? – резко развернулся к ней. – Я, кажется, сказал внятно.

– Да, хорошо. Прошу прощения.

Уже в кабинете набрал безопасника.

– Ну? Есть новости? Блядь, так ищи! Ищи! – гаркнул в трубку, после чего швырнул телефон на диван.

Бестолковые, бессмысленные мудаки! Хер они у меня премию в этом месяце получат. Еще пожалел дебилов, взял на работу, а то так и сосали бы хер у майора Федоренко до седых волос. Но если не найдут, уволю всех к чертям. Твою мать, Алиса! Что же ты творишь… Но ничего, она еще поймет, что я ей не враг, привыкнет, потом и полюбит. И родит мне детей. У нас будет много детей.

Но злость так и клокотала внутри, в итоге не выдержал. Первой в стену полетела пепельница, за ней стул, за стулом ваза, часы и все остальное, что попадалось под руку. Само собой, на шум прибежала повариха.

– Ой! Владислав Анатольевич! Что же вы творите?!

– Вон отсюда! Я в своем доме имею право творить всё, что захочу! – уставился на нее бешеными глазами и её как ветром сдуло.

Я найду тебя, Алиса. Найду и верну на законное место. У нас всё будет. Будет секс, умопомрачительный секс, будет любовь, будет семья, будет счастье.

Глава 6

Алиса

Проснулась от того, что меня резко подбросило. Еще с минуту я не могла понять, какого черта происходит. Почему так темно? Почему мне холодно? Откуда этот отвратительный машинный запах? И что за шум с тряской? Но потом вспомнила. Я в тачке, которая, по всей видимости, находится в движении. А раз я всё еще здесь, значит, у меня получилось. Влад не знает, где его невеста, как и хозяин машины не в курсе, кто лежит в его пикапе, и с этим надо что-то делать. Хотелось бы удрать незамеченной. Дальше как-нибудь связаться с Димкой, уж он меня точно не побежит сдавать отчиму, ему Влад никогда не нравился, впрочем, эта антипатия у них была взаимной.

Вот если бы получилось взять взаймы у друга немного денег… но дальше-то что? Куда идти без документов? Сейчас даже билет на рейсовый автобус без паспорта не купишь. Н-да, с побегом все вышло так, как я и боялась. С другой стороны, уж лучше так, чем завтра идти под венец с этим гребаным психом. Да и незачем устраивать панику раньше времени, уж с Димкой мы что-нибудь придумаем. Главное, остаться живой, а то вот-вот околею здесь от холода.

Я принялась себя растирать, насколько было возможно, начала ворочаться, менять положение, дышала на руки. И ждала. Ждала, когда машина остановится. Единственно, что сейчас удручало, так это неизвестность. Как долго я спала, и сколько мы успели проехать?

Спустя еще много километров холода, колдобин и неожиданно резких поворотов, от которых сердце укатывалось в пятки, а я сама в другой конец кузова, машина замедлила ход. Морально я уже готовилась к тому, что придется выбираться максимально быстро, в конце концов, тачка крутая, ее хозяин наверняка живет не в хрущевке, а по неровностям дороги заподозрила, что мы и вовсе за городом. А коль так, он, скорее всего, остановится перед воротами, и пока те будут открываться, я и вылезу.

Однако подумать не значит сделать. Все разы, когда машина притормаживала, и как мне казалось, останавливалась, я немела. Немела и всё тут. И вот, пикап наконец-то остановился, а следом послушался характерный шелестящий звук, завершившийся глухим ударом. Твою ж мать… Добоялась. Но хуже стало, когда до ушей донеслись звуки приближающихся шагов.

Те пару минут, за которые некто шел к машине, отстегивал тент, у меня наверно вся жизнь пролетела перед глазами. В следующий миг я зажмурилась от яркого света.

– Какого хрена? – раздался возмущенный голос.

Надо бы уже посмотреть на хозяина машины, на, можно сказать, моего спасителя, но веки точно срослись, до того не хотелось видеть разъяренного человека.

– Эй?! – крикнул, заставив-таки меня сначала вздрогнуть, а потом открыть глаза. – Ты кто такая?

Высокий, широкоплечий, возрастом чуть моложе Влада. Но лицо, черт побери, до того суровое, что мне срочно захотелось по-маленькому. Хотя, мужика вполне можно понять. Он приехал домой поздно вечером, уставший, а тут на тебе… девица в машине, которая еще и молчит, и лежит точно панночка в гробу.

– Спрашиваю последний раз, ты кто такая и какого хрена забыла в моей тачке?

– Простите, – прохрипела, – прошу, простите меня, пожалуйста. Мне просто… мне нужно было спрятаться.

– От кого? – внимательно изучал меня.

– От… – и поняла, что могу сболтнуть лишнего. – От… – блин, да придумай уже что-нибудь!

– Короче, сдается мне, ты или воровка, или наркоманка. В любом случае, сейчас вызову ментов. Пусть с тобой разбираются, – уже полез за телефоном.

– Нет! – взвизгнула как потерпевшая. – Нет, нет, нет! Я не воровка, мужчина. И не наркоманка. Пожалуйста, не надо полицию.

– Раз не та и не другая, тогда почему не надо полицию? – зло усмехнулся.

Я кое-как села, осмотрелась. Мы находились в гараже. Да, это определенно гараж частного дома. У Влада такой же, только больше, на три машины.

– Я сбежала от парня. Он меня начал ревновать, устроил скандал, хотел ударить. Мне пришлось.

– Моя машина тут при чем? – облокотился на край кузова.

Все-таки непонятная у него внешность, с виду лет тридцать пять, но седина сбивает с толку, слишком уж выделяется на фоне черных волос.

– Я же говорю, мне нужно было спрятаться.

– Если мужик поднял руку, первым делом шла бы к ментам. И где же случилась ваша потасовка? В торговом центре?

– Да, – закивала, – да, там. В кафе. Видите, я даже пальто не успела надеть.

– Угу. Ну, это я быстро проверю, – все-таки набрал кого-то по телефону, – Егорычев? Это я. Проверь по камерам, не было ли какой ссоры в зоне фудкорта или около ресторанов, что на третьем этаже. Девка ругалась с парнем, потом убежала от него, пошла на парковку. Хорошо, жду, – и принялся постукивать краем смартфона о машину. – Сейчас и проверим твою версию. Если подтвердится, уйдешь. Нет, я вызову ментов.

В этот момент дверь в жилую часть дома, к которой вела лестница, открылась и на пороге появилась женщина:

– Денис Александрович? Мне укладывать Диму? Или вы…

– Укладывайте, я тут немного занят.

– Хорошо, – и дама поспешила ретироваться.

Тогда же зазвонил телефон.

– Слушаю, – вывел на громкую связь.

«– Все спокойно, Денис Александрович. Только мамаши с ревущими детьми и ржущие подростки. Из возмутителей спокойствия больше никого»

– Вот как – и последовала очередная ухмылка. – Ясно, я тебя понял.

«– Что-то еще?»

– Нет, нет, всё. Отбой. Ну и? – обратился уже ко мне.

– Я вас умоляю, – кажется, это последний стресс на сегодня, больше я не выдержу, – не вызывайте полицию. Позвольте уйти, – а по щекам покатились слезы.

– Даже если не украла, то чёрт знает, что еще ты успела сделать. А мне проблемы не нужны.

Он опять развернул телефон к себе экраном, я же в этот момент перелезла через борт, спрыгнула на пол. Меня трясло, слезы уже не катились, а лились ручьем.

– Пожалуйста, – прошептала дрожащими губами, – не надо, – и опустилась перед ним на колени. Да, буду ползать в ногах, буду умолять, деваться мне все равно некуда.

– Вот тебя накрыло, – но хотя бы убрал телефон.

– Нет. Мне просто нельзя… в полицию. Он узнает, где я, – после чего уткнулась лбом в бетонный пол, – и заберёт.

Я рыдала в голос, сидя на полу и закрывшись руками. Сейчас приедет полиция и меня прямиком отправят обратно к монстру.

– Эй, хорош тут мокроту разводить. Объясни по-человечески, что стряслось с тобой?

Но куда там… я уже и двух слов связать не могла, просто выла и всё. Даже не услышала, как он подошел, лишь ощутила руки, которые взяли за предплечья и подняли меня как котенка. Пришлось голову задрать, чтобы посмотреть ему в лицо. А глаза-то у него зелёные.

– Тебя как зовут? – продолжил буравить меня ястребиным взглядом.

– Алиса.

– Я, как ты уже могла слышать, Денис. А теперь расскажи, что случилось. Хотя, – еще больше насупился, – идём.

– Куда? – аж дернулась.

– В дом. Ты ледяная вся. Околеешь тут еще до приезда ментов.

Он шел сзади, а семенила впереди. Направились мы как раз к той самой двери, откуда приходила женщина. Ступенек насчитала двадцать пять… Зачем считала не знаю, будто мне это чем-то поможет.

В доме пахло едой, было тепло и светло, отчего моё сердце начало сбавлять обороты. Я вроде заприметила диван в гостиной, но мужчина сообразил быстрее:

– Идем ко мне в кабинет.

И мы пошли дальше по широкому коридору мимо гостиной, мимо темных арок, закрытых дверей, а остановились около массивной двери, слева от которой на стене имелась панель управления. Денис ввел код, после чего послышался сигнал и щелчок. Уж на что мнителен Влад, но даже у него нет такой системы.

Как только дверь открылась, автоматически в комнате зажегся свет. Это было просторное помещение, представляющее собой не просто кабинет с письменным столом и книжными полками, а что-то вроде конференц-зала. Длинный стол на восемь кресел и девятым в торце расположился практически по центру, вдоль правой стены тянулся серый диван в неяркую полоску, вдоль левой – три окна. В другом конце кабинета разместились те самые книжные стеллажи, правда, заполнены они были не столько книгами, сколько разноцветными папками.

– Садись, – мужчина кивнул на кресло, которое было ближе всего к хозяйскому.

На деревянных ногах я добрела до посадочного места. Мужчина тем временем занял свое кресло, после чего положил ключи от машины с телефоном на стол и нажал на кнопочку вызова на панельке, встроенной в столешницу.

– Рита, будь добра две чашки кофе в мой кабинет, – затем глянул на меня и добавил, – и чего-нибудь перекусить.

«– Добрый вечер, Денис Александрович, – из динамика раздался женский голос, – сейчас всё принесу»

– Итак, – Денис облокотился на стол, – я тебя внимательно слушаю.

И что ему говорить? Правду? С другой стороны, неправду я уже попыталась, вышло скверно. А сочинять что-то новое, да что здесь можно сочинить с моим-то умением врать.

– Я сбежала из дома, – и откинулась на спинку кресла. Как же здесь тепло.

– Угу, то есть, поссорилась с семьей?

– С отчимом. Семьи у меня нет, есть только он.

– Понятно, – и полез в карман брюк, откуда достал пачку сигарет, однако курить не стал, отложил ее к ключам и телефону. – Давай, давай, рассказывай. Я тебе здесь не семейный психолог, наводящие вопросы задавать не буду.

– Мой отчим решил, – и тут ощутила горький привкус во рту, в глазах потемнело, тогда принялась активно дышать, еще растянуться в обмороке не хватало.

– Сдается мне, дорогуша, ты накурилась какой-то дури. Вот и вся история.

В этот момент дверь открылась. На пороге стояла, очевидно, Рита с подносом в руках. Молодая, ухоженная, стройная, в униформе. Девушка, виляя бедрами, подошла к столу, поставила передо мной чашку кофе, а по кивку Дениса, и тарелку с горячими тостами. Почему-то только сейчас я заметила на мужчине жилет. Он с самого начала был в рубашке и жилете. Ни пиджака, ни галстука. А тот на нем едва не трещал. И какие же у Дениса огромные руки. Прямо кувалды какие-то, а не руки. Жилистые, смуглые, костяшки кое-где стерты.

Я дождалась, когда Рита уйдет, только потом продолжила.

– Я никогда не пробовала наркотиков, даже сигареты в рот не брала. Но я понимаю ваше раздражение. Простите меня. И да, я спряталась от отчима, потому что он очень могущественный человек, и он… захотел на мне жениться, – ну вот, я это сказала.

– Что за бред сивой кобылы? – сразу нахмурился.

– Для вас бред, для меня реальность, причём ужасная, – и взяла тост в руки. Все еще горячий. – Поэтому, если вы сдадите меня полиции, об этом сразу узнает он.

– Тебе сколько лет? – еще сильнее нахмурился, напрягся.

– Сегодня исполнилось восемнадцать.

– Как зовут твоего отчима?

– Венес. Владислав Анатольевич Венес. Можете поискать о нем информацию в интернете, она там есть, как и наши совместные фото, скорее всего.

После тостов с кофе стало лучше, хотя бы перестала трястись.

– И как же ты оказалась в моем центре?

– В вашем? – вскинула брови.

– Да, торговый центр принадлежит мне.

– Случайно оказалась, – пожала плечами. – Бежала дворами и выбежала к центру. Внутрь не пошла, – опередила его вопрос, – там же охрана, камеры везде. В общем, оставалась парковка. А там увидела вашу машину. Решила, что смогу выбраться до того, как вы меня обнаружите. Не смогла…

– А дальше что? У тебя есть при себе документы?

– Ничего нет. Вообще.

– И как же ты собиралась убегать от своего отчима без всего?

– Хотела потом к другу обратиться, пересидеть у него какое-то время, а дальше… дальше не знаю. Что-нибудь придумала бы, наверно, – и прикрыла глаза. Я рассказала ему правду, дальнейшее от меня не зависит.

– На, – передал мне листок бумаги, ручку, – напиши свое имя полностью, год рождения, адрес.

– Зачем? – уставилась на него.

– Видишь ли, – подался вперед, – я сейчас нахожусь в некотором замешательстве, Алиса. У меня дома дети, а ты свалившаяся мне на голову незнакомая персона, которая ведет себя не слишком-то адекватно и рассказывает, если вдуматься, совершенную дичь.

– В таком случае отпустите меня, я уйду.

– Без денег? Без телефона? Без паспорта? И куда уйдешь? В лесу себе шалаш соорудишь?

– Если дадите телефон, я позвоню другу.

– Эту ночь проведешь здесь, а я пока узнаю, кто ты и что ты. Один раз ты мне уже наврала.

– Но ведь было бы куда проще поверить в ссору с парнем, чем в то, что я вам рассказала, – грустно улыбнулась.

– Разберёмся, – и снова вызвал Риту. – Сейчас она тебя проводит в гостевую спальню, там есть ванная, если нужно. Но чтобы из комнаты ни ногой. Поняла?

– Поняла.

Честно говоря, я не знала, надо ли его благодарить или нет? Кто он все-таки, спаситель или тот, кто меня выдаст отчиму с потрохами? Как бы ни было, но отсюда я уже не сбегу.

Девушка Рита меж тем подвела меня к одной из дверей, впустила внутрь, включила свет.

– Желаете поужинать? – натянуто улыбнулась.

– Я наелась тостами, благодарю.

– Тогда хорошей ночи, – и поспешила за дверь.

Из одной богатой клетки угодила в другую… молодец, Алиса! Просто молодец. А эти богатые клетки по сути своей одинаковые.

Мы с мамой до Влада жили, что называется, по средствам. Она работала секретарем в районном суде, собственно, там ей и «посчастливилось» встретить отчима. И меня всегда устраивала наша жизнь. Квартира досталась от бабушки, где в течение нескольких лет мама делала ремонт. Поесть у нас было, одежда была. Само собой, с появлением Влада все круто изменилось. Деньги считать мы перестали. Он нас баловал, развозил по заграницам, покупал всё, решал все наши маломальские проблемы. Естественно, нам это нравилось. А кому не понравится? Да и вел он себя безукоризненно, я так вообще видела в отчиме эдакого супергероя высоких моральных качеств, на которого можно положиться во всем. Но… увы… бесплатный сыр не раздают просто так. За маской супергероя все это время сидел самый настоящий зверь. Этот зверь, прикрывшись благими намерениями, уговорил маму продать бабушкину квартиру, а деньги положить на счет под проценты, мол, деньги должны работать, да и Алисе всегда будет на карманные расходы в будущем. Только счёт этот, когда маму признали недееспособной, перешел под управление Влада.

Что ж, вот и очередной кусочек пазла встал на своё место. У меня больше ничего нет, ни-че-го. Тогда я не понимала что к чему, все происходило само собой, ведь есть взрослые, они разберутся. В итоге моя жизнь оказалась полностью в руках отчима.

Я встала посреди комнаты, осмотрелась. Просторная и серая. Видимо, это любимый цвет хозяина дома. И мне стало еще тоскливее. Серость давила, аскетичность интерьера напоминала тюрьму, хоть и с удобствами. Большая кровать, накрытая серым покрывалом, серый ковер по центру, черная тумба у противоположной стены, над тумбой черная плазма. Шторы и те серые. Господи, не свихнуться бы за ночь. А что меня ждет утром, одному богу известно.

Глава 7

Денис

До чего же херовый выдался день! Я всё сидел за столом в кабинете и пялился на лист бумаги, на котором было накарябано кривым почерком «Алиса Викторовна Венес». Мало того, что пожарники всю кровь выпили, так еще она свалилась как снег на голову. Правду говорит или врёт? Вообще, сейчас каких только неадекватов не встретишь. Через день охрана выводит из центра то нариков, то бухарей, то психов. Среди них молодежи хоть отбавляй. Однако такое как сегодня, я наблюдаю впервые. Ведь девчонка вполне могла под кислотой залезть в машину и сочинить всю эту чушь.

Еще через полчаса все-таки отправился к себе, а заодно заглянул к детям. Младший спал как всегда, закутавшись в одеяло по самое темя, старший наоборот. Уже неделю я не могу нормально пообщаться с сыновьями, зашибись! То работа, то беготня по инстанциям, а эти суки кабинетные так и норовят прижать к ногтю. То у них новые правила, то новые законы, то еще какая поебень, а ты доказывай всякому и каждому, что не верблюд. Но они настолько обурели, что уже и деньги не спасают.

– Денис Александрович, – вынырнула из своей комнаты нянька. Какая она у меня по счету? Пятая что ли или шестая. – Я бы хотела с вами поговорить.

– А до завтра разговор не потерпит? – постарался всем своим видом показать, что лучше бы она занырнула обратно к себе в комнату. Но пиявка не отстанет.

– Я всё понимаю, вы устали, однако…

– Ладно, ладно, – закивал, лишь бы не слушать долго, – давайте. Что опять стряслось?

– Дело в Андрее, – и задрала нос. О, сейчас начнет вещать, как ей сложно с подростком в стадии пубертата. – Вы знаете, у меня большой стаж работы с детьми, я никогда не боялась браться за самые сложные случаи. Но Андрей…

– Что Андрей? Настолько сложный случай, что вы не справитесь без доплаты? Я правильно понял посыл? – на что она захлопала глазами. – Слушайте, Белла Эдуардовна, у меня нет ни времени, ни сил на долгие утомительные прелюдии. Есть предложения-пожелания-заявления, озвучивайте.

В ответ эта Белладонна как-то замялась, а потом снова приняла стойку и выдала:

– При всем уважении, но я вынуждена уйти.

– Прямо так? Даже не поторгуетесь?

– Я честный человек, – еще сильнее выпятила свой бюст, – и не хочу ни вам, ни себе морочить голову. Димочка у вас чудесный мальчик, с ним заниматься одно удовольствие, но Андрей. Вы знаете, что он мне заявил сегодня, когда я пришла проверить, сделал ли он уроки?

– Ну?

– «Вали из моей комнаты, донна Пердилья». Сказал, посмеялся над своей же «шуткой» и после этого в течение дня еще несколько раз оскорблял меня этими словами. То, что некоторые дети переживают подростковый период достаточно тяжело, мне хорошо известно. Однако ваш сын за гранью моего понимания. И он дурно влияет на Диму.

– Донна Пердилья, значит, – а пацан-то находчивый.

– Вам тоже кажется это смешным? – заметила улыбку, собственно, я ее и не скрывал.

– Нет. Мне кажется, вы слишком остро восприняли баловство парня. И потом, я вам не запрещал применять силу. Нахамил, так дайте по щам, пусть ощутит физически свою неправоту.

– Простите, но я детей не бью, – вытаращилась так, будто из меня сам Антихрист полез. – Это вообще не метод воспитания.

– Ну, коль другие ваши методы не имеют должного эффекта.

– Причина, Денис Александрович, в том, что вы недостаточно времени уделяете Андрею. Мальчик просто не чувствует той сдерживающей силы, которая должна исходить от родителя.

– Угу, я вас понял, – ну, понеслась. Очередная курица решила перевалить свою несостоятельность на моё нежелание исполнять должным образом родительские обязанности. – Короче, Белладонна, завтра поутру вы берете чемоданчик, засовываете туда свою исключительность и топаете из моего дома, деньги заберете у Риты.

– Да как же вы… да вы, – начала надуваться аки рыба Ёж.

– Не перенапрягитесь только, – и открыл дверь в спальню, – а то всецело подтвердите свою новую кличку.

Что-то она там еще кудахтала, но мне уже было до одного места. Пришла на стольник в месяц с полным пансионом и еще выеживается. Пердильей ее, видите ли, назвали. Но Андрей тот еще кровосос, что есть, то есть. Может, в Кадетское училище сдать? Пусть из него там всю дурь выбьют.

Как мне доложилась Рита спустя сорок минут, госпожа Белла от обиды покинула дом. Вот ведь мымра, а. Могла ведь дождаться завтрашнего дня. Но черт с ней, как и с теми пятью или шестью, кто был до неё. Возможно, завтра придется Димку взять с собой на работу, заодно пообщаемся. Еще с этой девицей надо что-то делать. Нужна бы она мне была как старой кобыле сон. Но если всё ею рассказанное правда, то даже не знаю, остается только пожалеть девчонку. Молодая совсем и с таким извергом живёт. А куда тогда мать смотрит? Хотя, по статистике, чаще всего насилию подвергаются дети именно внутри семьи. И отчимы чуть ли не на первом месте среди претендентов на роль тварей-растлителей. Честное слово, я бы подобных ублюдков стрелял как собак. Без суда и следствия.

Глава 8

Алиса

Несмотря на то, что я в чужом доме, несмотря на условность моей свободы, спалось крепко. И я наконец-то выспалась, а проснулась от топота за дверью. Тогда же поднялась, быстренько умылась, привела себя в порядок, насколько это было возможно, и оделась. Пиджак решила не трогать, он весь пропах машиной, да и грязи на нем налипло прилично. Что до топа, его я выстирала ночью и высушила на полотенцесушителе. Так, в брюках, топе и босиком, вышла из комнаты. Буквально в ту же секунду на меня налетел мальчик лет шести.

– Привет! – улыбнулся неожиданно радушно. – Ты кто?

– Э-э-э, я Алиса. А ты?

– Я Дима.

Денис ведь говорил, что дети в доме. Видимо, это его сын.

– Денис твой папа? – указала в сторону кабинета, который как раз был по курсу.

– Ага. Сейчас еще Андрей придет.

– А кто это?

– Мой брат. Старший.

– Вот как. Здорово.

– Нет, не здорово. Андрей дурак.

Ого! Вот так выводы у мелкого.

– И почему он дурак?

– Из-за него наша няня ушла. А мне она нравилась. Андрей вечно все портит.

Скоро и этот самый Андрей появился. На вид лет двенадцати, но уже прыщавый и жутко сердитый. Помню, как меня крыло в период с тринадцати до пятнадцати. Я, конечно, вела себя послушно, бунтовала крайне редко, но внутри переживала совершенно дикие эмоции. Могла часами рыдать в подушку из-за сущих пустяков. М-да, подростковый возраст он такой…

– Привет! – помахала суровому парню в школьной форме, который, проходя мимо, бросил на меня злющий взгляд, и, кажется, я его узнала. Вчера такими же глазами на меня смотрел хозяин этого дома.

Мальчишка завернул в кабинет, за ним закрылась дверь, а через минуту до ушей донесся откровенный ор. Орал, по всей видимости, Денис Александрович, собственно, кому бы еще так громко орать в этом доме? И я сразу все узнала об Андрее. Он был и двоечником, и паразитом, и пиявкой на шее отца, и анархистом, и сущим демоном, ах да, еще засранцем, ведь в его комнате пожизненный хаос. Дальше ор сменился громким вещанием. Отец обещал, буквально клялся, сдать пацана в Кадетское училище. Что ж, мне было и мальчишку жаль, и его измученного родителя, но мальчишку все-таки жальче. Мелкий он еще. Ну, что такое двенадцать лет?

– Слушай, – глянула на Диму, который все это время стоял ни жив ни мертв в метре от меня, – а сколько лет твоему брату?

– Одиннадцать.

Эх, на год ошиблась.

Дверь кабинета меж тем открылась, и из нее показался уже совсем другой Андрей. Заплаканный, взъерошенный, с опущенными плечами. Блин, да этот Денис Александрович деспот!

– Эй, – поймала паренька за руку. – Он не со зла.

– А ты вообще кто? – процедил сквозь зубы. – Очередная поломойка?

Угу, дерзкий. Ясно.

Я собралась было ответить ему в той же манере, как из кабинета показался Денис. И что-то после всего услышанного мне захотелось срочно убежать обратно в свою комнату. Мама на меня никогда не кричала, она стоически терпела все мои подростковые закидоны, чему я всегда искренне удивлялась, ведь иногда так хотелось вывести её, но нет, она держала оборону, как бы я ни старалась. И сейчас же к горлу подкатил ком, а к глазам – слезы.

– Алиса? – окликнул меня мужчина. – Зайди.

– Удачи тебе, – произнес чуть слышно маленький Дима.

Пришлось послушно зайти в кабинет.

– Почему ты босиком? – он уже сидел за своим столом, снова в жилете, только весь отутюженный, накрахмаленный, с иголочки, в общем.

– Ну, в уличной обуви ходить по дому как-то не очень, – кожа тем временем покрылась мурашками, я и так по жизни мерзлячка, а у него все окна в кабинете были приоткрыты, по полу тянуло холодом.

– Ясно, – продолжал буравить меня тяжелым взглядом. – Проходи, присаживайся. Поговорим.

Видимо он большой начальник и не останавливает приём посетителей ни на минуту. К нему, подумать только, собственные дети ходят на беседу в кабинет. Я села в то же самое кресло и уставилась на Дениса Грозного. И точно муха в молоке, увязла в зелени его глаз. Он меня сейчас или погубит, или все-таки спасёт.

– Скажи, ты к кому-нибудь обращалась со своей проблемой? – заговорил неожиданно спокойно, чем вывел из ступора.

– Нет.

– Почему?

– Потому что не к кому обращаться. Вы проверили информацию обо мне? – невольно блуждала взглядом по мужественному лицу. Над верхней губой у Дениса небольшой шрам, на лбу ровно три бороздки, скорее из-за того, что он все время хмурится, а губы такие… вроде и тонкие, но привлекательные.

– Проверил, – кивнул. – Да, ты Алиса Венес, да, твой отчим весьма известный в некоторых кругах человек, и адрес проживания указала ты верный. Но информации, которая есть в общем доступе, не так-то и много.

– Ну, мой отчим не шоумен, чтобы о нем писали на каждом заборе. Скорее наоборот, он яростно охраняет свою личную жизнь, да и работа его требует конфиденциальности.

– Твоя мать умерла, так?

– Да.

– В чем была причина?

– Долго и серьезно болела, – уж Влад позаботился, чтобы нигде не было сведений о том, чем болела мама и где провела последние дни своей жизни.

– И давно он начал к тебе приставать?

– Он никогда не приставал. О его желании жениться я узнала буквально недавно. До этого мы жили нормально, – сцепила руки в замок, – как мне казалось, нормально. Я благополучно окончила школу, две недели назад подала документы в институт. Я ни о чем даже не подозревала.

– И что? Он просто подошел и сказал: «Хочу на тебе жениться?» – снова нахмурился.

– Да, фактически так и было. Поймите, мой отчим довольно скрытный человек, умеющий контролировать свои эмоции, умный, продуманный, осторожный.

– Как и все следаки, – вдруг выдал.

– Да, наверно. И он сделал так, что я теперь полностью от него зависима, – печально усмехнулась. А ведь, правда, Влад превратил меня в свою собственность, всю мою жизнь замкнул на себе. – Но я даже не думала, что эта, по сути, отеческая забота вовсе не забота, – и закусила губу, лишь бы не расплакаться. Твою ж мать, я сижу перед чужим человеком, оправдываюсь, трясусь в страхе и надеюсь, что он проявит благородство и не сдаст меня монстру.

– Поэтому боишься идти в полицию? Думаешь, они сразу сделают «дружеский» звонок?

– Не думаю, а абсолютно точно уверена в этом. У Влада осталось много знакомых в полиции.

И повисла тишина. Мучительная, продолжительная, давящая.

Где-то я его понимаю, мой рассказ действительно звучит ненормально, по-киношному. Но блин, ему-то какое до меня дело? Я ничего не украла, никому вреда не причинила. Почему бы просто не отпустить меня?

– Короче, – раздалось так громко, что я вздрогнула, – пока поживешь здесь.

– Зачем вам это всё? У меня есть друг, который не откажет в помощи, передержит у себя.

– И сколько лет твоему другу?

– Мой ровесник.

– То есть, восемнадцатилетний щегол. Чем же он тебе поможет, если твой отчим, как ты говоришь, сам дьявол во плоти? – опять этот взгляд полный недоверия.

– Видимо никак, – и закрыла лицо руками. Неужели такое всё ещё происходит? Неужели до сих пор одни могут владеть другими? Владеть как вещью!

– В таком случае прими мою помощь.

– А если я не хочу… принимать, – произнесла чуть слышно, – тогда что? Полицию вызовите?

– Тогда, – в этот момент поднялся, подошел к двери, распахнул её, – вперёд. Тебя здесь насильно держать никто не будет. Иди к своему другу, решай свои проблемы. А я на работу, – и ушёл.

Так, он меня отпускает? Я дождалась, когда голоса стихнут, после чего поднялась и хотела уже идти за пиджаком с обувью, однако боковым зрением заметила знакомое до тошноты лицо, на столе Дениса лежала распечатка, на которой была фотография Влада.

Весь ужас в том, что Димка не спасет меня от отчима при всем желании. Более того, какой-нибудь Демьян наверняка околачивается около его дома. У меня не так-то и много друзей, всего два-три человека и все они мои ровесники. Разве им совладать с Владом? Да и зачем ребятам так подставляться? А Влад понимает это. Выходит, предложение Дениса Александровича более чем щедрое и приемлемое в данной ситуации. Уж где-где, а здесь меня отчим точно не найдет. По крайней мере, пока.

За мыслями не заметила, как в кабинет кто-то зашел.

– Денис Александрович, – раздалось за спиной, из-за чего второй раз за утро я подскочила, – велел дать вам что-нибудь из одежды, – это была Рита. Но сейчас девушка смотрела на меня совершенно по-другому, с отчетливой неприязнью, – если вы, конечно, пожелаете остаться, – а эти слова ей дались особенно тяжело.

– Да, я останусь.

– Хорошо, – растянула губы в искусственной улыбке, – пройдемте.

Интересно, чем я ей так не угодила? Может, переживает, что убираться придется больше? Так, не придется. Я и сама в состоянии за собой ухаживать. В доме Влада, например, никогда не было прислуги. Два-три раза в месяц приезжала клининговая служба убирать дом, Лидия готовила и занималась посудой, а в остальном как-то сами справлялись.

– Ах да, – Рита довела меня до очередной двери, – Денис Александрович также готов предложить вам другую комнату, если эта не устраивает. Она гостевая и расположена не слишком удачно с точки зрения дневного освещения, другими словами, в спальне чаще темно, чем светло.

– И куда меня переселите?

– На второй этаж, – открыла дверь и включила свет.

– Спасибо, я подумаю.

Ого! Вот так гардеробная! Она размером с ту самую гостевую спальню. Я прошлась вдоль полок и стеллажей и тут меня как током дернуло. А откуда у Дениса столько женской одежды? Или он женат, но просто не носит кольцо? Размер у всех вещей один и тот же, причем больше моего.

– Прошу прощения за вопрос, – развернулась к Рите, – а чьи это вещи?

– Бывшей супруги Дениса Александровича, – ответила не очень уверенно, с опаской, видимо инструкций, как надо отвечать, не получила.

– С ней что-то случилось? – иначе с чего бы всей ее одежде быть здесь у бывшего мужа? Или он жмот, который, что называется, последние трусы с жены снял, прежде чем выпроводил из дома? Прямо как мой родной отец, правда, он не выпроваживал нас, а сам слинял, забрав все самое ценное.

– Да, она погибла два года назад. Но вы не переживайте, здесь всё после химчистки, а некоторые вещи совершенно новые, даже бирки имеются.

Только мне уже стало не по себе. Пусть вещи новые, пусть с этикетками, но блин, они принадлежали погибшей женщине. Моя бабушка полжизни прожила в деревне, так вот, она всегда говорила, от покойников ничего брать нельзя, это дурная примета. Человек ушел в мир иной и его душу беспокоить не надо.

– Я, пожалуй, откажусь, – поспешила выйти из гардеробной.

На что Рита состроила гримасу, мол, я еще и выпендриваюсь. Да, выпендриваюсь. У меня своих проблем выше крыши, не хватало навлекать на себя чужие. Зачем Денис вообще держит у себя эти вещи? Так любил жену, что до сих пор не может отпустить её? Или дань памяти?

– У вас не найдется лишней пары тапочек? – все ж ногам очень и очень холодно.

– Идёмте.

Хотя, может я зря отказалась от одежды? Другой-то у меня нет и не предвидится. Н-да, что-то я сплоховала. Не в моём положении носом крутить. Что до проблем, то мои от меня никуда не денутся, будь я хоть в одежде этой женщины, хоть без.

Рита выдала мне тапочки и даже носки, затем отвела в кухню, где повар Мария Федоровна – дама преклонного возраста в белом переднике и забавном чепце, накормила меня завтраком. После с позволения Риты я отправилась на прогулку по дому. Само собой, в закрытые двери не лезла, но здесь было много интересного и без них. Несмотря на любовь Дениса Александровича к серому цвету, в его доме царил уют. Никакой классики или помпезности, все просто, лаконично, современно. И это действительно дом, каким он должен быть, а не та жуткая галерея-музей, где живет Влад, где с каждой стены на тебя смотрят десятки глаз не пойми кого. На некоторые картины вообще смотреть было страшно, до того мрачные, тяжелые или откровенно уродливые.

Так я забрела аж на мансардный этаж, очутившись в хозяйской библиотеке. В очень светлой и теплой, благодаря большому количеству слуховых окон. Между книжными стеллажами расположились пухлые кресла с пуфиками для ног. Да тут рай для книгомана, а читать я люблю. И если Денис позволит, я бы с радостью проводила здесь часик другой.

У меня ушло часа два на то, чтобы обойти дом, настолько он оказался большим. Рита даже винный погреб показала, вот уж воистину сказочное место. Я словно попала в средневековый кабак – вымощенные полы, стены, облицованные камнем до середины и много-много полок для хранения вина, конечно же, барная стойка, на ней бочонки с краниками и два пузатых фужера рядом.

В этом особняке было всё, что нужно, впрочем, как и в любом богатом доме. И главное, чувствовалось, как сильно хозяин любит своё жилище.

Но, что особенно порадовало, так это минимальное количество картин, и те были представлены абстракциями или акварельными зарисовками. Однако, когда я заглянула в Малую, как ее назвала Рита, гостиную, меня тряхануло третий раз за день. Над импровизированным камином висела картина Тома Кутюр «Молодая швея». У Влада есть такая же! Правда, тут эта милая девушка смотрелась куда приятнее глазу, хотя и не очень вписывалась в интерьер. Но холодок по спине побежал все равно. Внутри словно сработал тревожный звоночек, дал понять, что нельзя расслабляться, я здесь не гостья, я в этом доме совершенно посторонний человек, которому не рады. И счастье, что меня не выгнали, не сдали полиции, а позволили остаться.

– Вы похожи, – неожиданно прозвучал мужской голос, отчего сердце укатилось в пятки в четвертый раз.

Денис стоял в дверях.

– Добрый день, – повернулась к нему.

– Осталась, значит, – прошел к дивану, сел, закинул ногу на ногу.

– Вы были правы, друг меня не защитит, – машинально обхватила себя руками. – Спасибо, Денис Александрович. Не каждый человек поступил бы так, как вы.

– Я попросил своих знакомых узнать побольше о твоём отчиме. Посмотрим, что они найдут. Как тебе дом?

– Просто замечательный, – позволила себе улыбку, – очень уютный.

А Денис так и смотрел то на меня, то на картину.

– Почему она? – кивнула на неё.

На что лицо мужчины потемнело, в глазах появилась тяжесть:

– Не я выбирал, – ответил коротко и сухо. – Рита сказала, ты отказалась от одежды, когда узнала, чья она.

– Да, вы уж простите. Я погорячилась. Просто… примета вроде как плохая. Простите еще раз…

– Напиши, какие вещи тебе нужны. Я куплю.

– Нет, нет, нет, – вытаращилась на него. – Это лишнее. Вы не должны, не обязаны… еще чего. Я же говорю, что погорячилась.

– Примета и, правда, не очень. Так что, напиши. Самой тебе разгуливать по магазинам сейчас не стоит. А у меня проблем с тем, чтобы купить тебе одежду, нет, уж поверь.

– Спасибо, – и опустилась в кресло от какого-то резко нахлынувшего бессилия. Я устала бояться, устала думать о чудовище, которое сейчас наверняка ищет меня. Эти две недели и так показались сущим кошмаром.

Он меж тем медленно потянулся к жилету и расстегнул пару пуговиц, а меня бросило в жар. С какой бы стати? Но, блин, то, как он это сделал… Ох, вот меня накрыло-то, вот стыдоба! И что это вообще такое? Видимо причина в стрессе. Да, да, да, точно в стрессе. Организм уже требует хоть какого-то расслабления.

– В общем, давай договоримся, – еще и верхнюю пуговицу рубашки расстегнул, затем очередной раз глянул на картину, – ты живешь здесь до тех пор, пока я не пойму, что с тобой делать. Если смогу, помогу. А ты, очень прошу, не изображай стесняшку, если что-то нужно, говори сразу или мне, или Рите. Парней моих не бойся, они тебя беспокоить не будут.

– Я же не могу просто так у вас жить.

– В смысле просто так? Хочешь платить за проживание? – почесал подбородок. – Есть чем?