Глава 1

Ева

Страшно ли мне? Да, безумно страшно. Потому что сегодня, если все получится, моя жизнь изменится до неузнаваемости, по крайней мере, на три месяца. А после… даже не знаю, что будет после. Но я должна справиться, должна довести задуманное до конца, должна отомстить.

Смотрю на дверь, жду своей очереди. Мне плевать на роскошь вокруг, на вышколенную прислугу, на все, кроме того, что ждет за этой дверью. Однако сейчас там занято. Другая претендентка пытается из кожи вон лезть, чтобы заполучить вакантное место «игрушки» Яна Игнашевского. Уж что она там делает одному богу известно. Важнее, что буду делать там я!

Этот человек сломал жизнь моей сестре и продолжает рушить судьбы другим. Но я здесь только из-за сестры, негодяй должен ответить за все, что с ней сделал. Самонадеянно? Возможно! Однако кто, если не я?

И вот, дверь открывается, на пороге появляется расфуфыренная девица с размазанной тушью на лице. Хочется верить, что это результат слез, а не чего похуже.

– Ваша очередь, – мажордом приглашает меня войти.

Как удалось узнать, Игнашевский находится в постоянном поиске новых «кукол». Он настолько богат, настолько оторван от реалий жизни и настолько испорчен, что на женщин смотрит просто как на вещь, которая портится со временем, а главное, быстро надоедает.

Что ж, пора… только бы не спасовать в самый ответственный момент. Ян сегодня должен выбрать меня. Для чего буду делать все, что скажет и как скажет.

В помещении царит полумрак, в воздухе завис горьковато-пряный аромат мужского парфюма, присутствует и запах духов предыдущей претендентки, но мужской парфюм особенно выделяется. Здесь несколько полукруглых диванов, по центру большой кофейный столик из стекла.

– Как тебя зовут? – раздается голос справа, от которого тотчас подкашиваются ноги.

– Ева, – не спешу поворачиваться. – Ева Краснова.

– Сколько тебе лет?

И к чему эти вопросы? У него же анкета на руках. Непроверенных людей Игнашевский в свой дом не пускает.

– Двадцать.

– Что толкнуло столь юную девушку на столь отчаянный шаг? – слышу, улыбается. – Расскажи свою историю, только коротко.

– Нужны деньги на учебу.

Да, я придумала легенду, максимально банальную – желание легких денег, амбиции, стремление вырваться в люди.

– Ясно. Повернись ко мне.

Видеть его воочию до сего момента не доводилось, только в статьях или на фото в инстаграмме, где миллиардер Игнашевский ведет личный влог – обозревает крутые тачки и яхты. Такое вот милое хобби у этого монстра.

И я поворачиваюсь.

Он стоит за креслом, облокотившись на спинку, затем медленно выпрямляется. Какой же высокий и здоровый, на фото все-таки казался меньше. А тут исполин. Рубашка едва не трещит на стальных мышцах. За собой подлец следит ого-го. Но пугает меня не рост, не габариты, пугает его взгляд. Он смотрит словно ястреб, который вот-вот набросится, на губах меж тем застыла ехидная ухмылка. Что сказать, веет от него неким безумием. Ян в свою очередь изучает меня, скользит взглядом по телу. В глаза почти не смотрит, да и зачем, если ему нужно именно тело. А чтобы продемонстрировать свои достоинства, я нарядилась соответствующе – атласный топ и джинсовая юбка с молнией вдоль бедра. Как мне сказали, я должна прийти в такой одежде, которую можно легко снять. Условие выполнено – под топом у меня ничего и снимается он легче легкого – смахни бретельки с плеч и пожалуйста, с юбкой еще проще.

Глава 2

Ян

Очередная заходит… четвертая по счету. Девку до нее отправил в родимые края. Думала, раздвинет ноги, потрясет булками и готово, а мне нужно совсем другое. Мне нужно полное согласие на доступ к телу и душе, нужно видеть неприязнь в глазах. Люблю действовать от противного. И хорошо, когда эти юные шлюшки приходят ко мне не от хорошей жизни, ибо нужда толкает их на то, чего им не хочется. В этом вся прелесть. Мне нравится сопротивление, нравится видеть, как их трясет от нового задания или приказа, как они поначалу презирают меня, а потом текут от одного только взгляда. Именно когда это происходит, когда они впадают в зависимость от меня, я с ними расстаюсь. Интерес пропадает.

Посмотрим, что это за Барби.

На «все готовую» не очень похожа. Внешность простовата, косметики минимум, фигурка ничего, хотя как по мне имеется небольшой излишек веса. Или нет… надо рассмотреть поближе. Но что сразу подкупает, это торчащие соски сквозь тонкую ткань. Пришла без лифчика, молодец. Имя тоже ничего, вполне ей подходит. Ева… каштановые волосы, светлая кожа, пухлые чувственные губы, такие ротики мне нравятся, а взгляд далеко не пустой, как у девиц до нее. Взгляд глубокий и как раз презирающий. Да, эта штучка меня определенно заинтересовала.

– Разденься, – обхожу кресло, опускаюсь на подлокотник.

Ох, как дернулась. Боится. Просто прекрасно. Язык тела – самый правдивый язык. Можно много чего болтать, но тело всегда остается искренним, первым делом мозг посылает сигнал к нервным окончаниям, только потом уже начинается мыслительный процесс. А у женщин так и вовсе мозг работает с приличной задержкой во времени.

Девчонка меж тем хмурится, сопит, руки сжимает в кулаки. Как ни крути, а они все такие разные. Моя последняя игрушка была строптивая, долго пришлось объезжать кобылку, до нее наоборот, сдалась быстро, до безобразия быстро. Растеклась лужей и додумалась признаться в любви. Что ж, я ее быстро отправил восвояси с ее любовью вместе. Но там, как выяснилось, крыша изначально подтекала. Я с ней был груб, брал всегда силой, думал, ей это не нравится, оказалось, что нравилось и еще как.

– Я жду… – складываю руки на колене.

Вдруг она разворачивается спиной и тянется к молнии на юбке. Тут одна бретелька сама собой сползает с плеча. Миленько… Тогда решаю девчонке помочь, раз такая стеснительная.

И снова она вздрагивает, когда касаюсь ее спины.

– Тихо, не суетись, – убираю волосы в сторону. Пахнет она приятно. Ежевикой.

Бретельки соскальзывают легко, следом соскальзывает и топ. Видимо я все-таки ошибся, лишней полноты нет, зато грудь есть. Смотрю на нее сверху. Красивая форма, женственная, наверняка мягкая. И желание прикоснуться пересиливает, тогда накрываю ладонями эти роскошные полушария, слегка сжимаю между пальцами соски, отчего те грубеют. Да, грудь у нее определенно, что надо, как и язык тела, и запах. Посмотрим, чем еще удивит.

И понимаю, что юбку хочу расстегнуть сам. Молния легко разъезжается, юбка остается на полу. Интересно, как девчонка пахнет там? Запахи для меня имеют большое значение. Некоторые приятно пахнут пару минут после душа, а потом возвращается естественный запах тела. И да, тут все очень индивидуально.

– Сейчас ты сядешь на стол, – подвожу ее к кофейному столику, – и раздвинешь ноги. Поняла?

На что следует неуверенный кивок.

Глава 3

Ева

Господи, поскорее бы все это прекратилось. Его прикосновения противны до глубины души. Ненавижу подонка. И что еще хуже, начинаю осознавать, что переоценила себя, отчего становится погано, гадко. Пришла мстить, называется. Это логово зверя, где я даже не жертва, а просто кусок мяса на перекус.

Грудь сжал так, что я чуть не пискнула от боли. А что дальше? Что он будет делать, когда сяду на стол?

С трудом, но опускаюсь на прохладную стеклянную поверхность, слегка развожу ноги. Не дрожать уже не получается.

– Шире, – садится на диван напротив. – Ты пришла мне понравиться или как? Жаться будешь в кабинете гинеколога, а здесь давай, показывай, чем богата.

Мразь, конченая мразь. Моя сестра из-за него теперь лежит в клинике душевнобольных. Он сломал ее, а потом выбросил как ненужный мусор.

Развожу ноги еще шире. Вдруг он в секунду оказывается надо мной, отчего невольно падаю на локти. А Игнашевский с нереально довольным видом накрывает ладонью лобок, после чего сдвигает трусики в сторону и запускает пальцы внутрь, но, увы, сталкивается с серьезным препятствием. Я еще девушка. И вмиг улыбка сходит с его лица.

– Ты что? Девственница? – кривится, будто прикоснулся к чему-то отвратительному.

– Да, – кое-как выдавливаю из себя.

– И на что ты надеялась? Моим главным условием является то, что женщина должна вести активную половую жизнь.

– Надеялась… что все-таки… – а вот тут мне ответить нечего. Те, кто организовал эту «встречу» не говорили про особые условия. Сказали просто прийти и постараться понравиться, все.

Однако руку Игнашевский продолжает держать там, медленно поглаживает.

– Детка, я не трахаю девственниц, – и надавливает на вход, из-за чего я инстинктивно сжимаю бедра. – Вот когда тебя кто-нибудь вскроет, тогда и приходи.

– Я готова на все, – вырывается само собой, – могу подписать любое соглашение, если нужно.

– Слушай, – поднимает взгляд, – я человек сложный, с определенными предпочтениями. Мне нужна психологически устойчивая и физически крепкая женщина. Ты еще ни разу не была с мужиком, а после меня твоя дальнейшая жизнь может покатиться не в том направлении. Тебе оно надо? В конце концов, нужны бабки, продай кому-нибудь девственность, – и снова наглая ухмылка, – есть психи, которые тащатся от этого.

Да что ты? Психи? А ты не псих? Ты не ломаешь женщин?

– Я крепче, чем кажусь.

– Так уверена? Ладно, сейчас я тебе покажу, что тебя ждет.

Не успеваю и глазом моргнуть, как ублюдок хватает меня за волосы, чуть ли не стаскивает со стола и укладывает на пухлую спинку дивана так, что мой зад оказывается неприлично высоко задран, а дальше следует откровенная порка. Урод не церемонится, совершенно не контролирует силу и на седьмом или восьмом ударе я начинаю рыдать. Слезы льются ручьем, кожа горит огнем.

– Вот видишь, – склоняется, – такой первый опыт ты хочешь? Скажи, Ева?

Я же мотаю головой. Нет, не хочу, конечно, не хочу. Но я ведь должна. Должна заставить эту сволочь поплатиться за всё… но, черт побери, не хочу. Он гребаный садист.

Глава 4

Ян

Безусловно, я хватил лишка. Обычно стараюсь держать себя в руках. Но здесь я должен был… пусть лучше сразу испугается и забудет сюда дорогу. Девственницы мне не нужны.

А девчонка так и лежит, дрожит всем телом, всхлипывает. Честно сказать, я уже на грани. Это было потрясающе. Ее упругая попка выдержала серьезное наказание, теперь радует глаз краснотой. И не могу себе отказать в желании ощутить запах девицы, потому снова отодвигаю трусики в сторону, касаюсь нежной кожи, массирую настойчиво, мне нужно, чтобы ее тело ответило, хочу ощутить смазку. Только без толку, но есть у меня и другой способ. Природа все просчитала, предугадала, тело отвечает влагой не только на возбуждение, иногда таковая реакция следует на боль, как защитный механизм. Тогда с силой надавливаю ей на вход, она же пытается подняться, но не даю – прижимаю к дивану.

– Лежи смирно и скоро я тебя отпущу.

И вот, спустя пару минут ощущаю пальцами вязкую жидкость. Затем провожу пальцами по своим губам, облизываю, вдыхаю аромат этой самочки. Да, пахнет она обалденно, а на вкус еще лучше. Как жаль. Такой экземпляр и придется с ней расстаться. Но девственницы не моё, с ними мороки много. А ведь кому-то достанется этот славный бутончик. С другой стороны, ну трахнет ее какой-нибудь нищеброд студентик, а толку? Со мной она хотя бы получит деньги. Но, ей уже вряд ли захочется остаться. Тем более, у меня впереди еще две кандидатки. Их бы тоже посмотреть.

– Можешь подняться, – беру ее за предплечье, помогаю встать, но ноги девчонку не слушаются, в итоге успеваю подхватить Еву до того, как ее налупленный зад соприкоснется с твердым полом. А она все-таки очень мягкая и грудь так соблазнительно колышется при каждом движении. – Больно? – инстинктивно втягиваю носом аромат ежевики, который перепутался с ее собственным ароматом. Бедолажка вспотела, когда я ее порол.

Усаживаю это чудо на диван, поднимаю с пола юбку, подаю.

– С девушкой, что была передо мной, вы сделали то же самое? – бормочет, заикаясь.

– А зачем тебе эта информация? – опускаюсь на корточки. Хочется на нее смотреть, очень хочется. Такая сладкая, такая непорочная и ненавидит меня. Поначалу в глазах плескалось презрение, теперь же полыхает ненависть.

Но ответить ей нечего, а слезы так и катятся по щекам.

– Я ее просто выставил, сладкая. Не бил, если ты об этом. Так что? Стало легче?

– Мне бы стало, но не от этого, – принялась натягивать топ обратно.

– А от чего? – забавная, очень забавная. Настолько, что я уже готов пересмотреть свое главное правило.

На что маленькая фурия поднимает на меня горящий взгляд. О да… дай ей сейчас в руку чего потяжелее, и мой череп был бы расколот как орех.

Ева встает, с трудом надевает юбку, все-таки руки дрожат и не получается сразу справиться с молнией. А груди так и подпрыгивают в такт движениям. Впиться бы губами в каждую по очереди, зубами тоже можно, самую малость.

– Знаешь, – дожидаюсь, когда подойдет к двери, – не торопись расставаться с девственностью.

А она замирает на пару мгновений, но потом все-таки уходит.

После себя девчонка оставляет настолько сумасшедшую ауру, что не хочется ее нарушать, совершенно не хочется. В итоге велю мажордому сменить место дислокации. Двух других приму в малой гостиной.

Глава 5

Ева

Больной урод! Теперь понятно, какие у него предпочтения. Он просто-напросто издевается над женщинами. Физически. Но я облажалась, причем по полной программе. И что теперь делать? Уж лишаться девственности ради «второго тура» точно не буду. С другой стороны, может оно и к лучшему. Как бы я ни ненавидела эту тварь, как бы ни желала ему подохнуть где-нибудь под забором, у меня практически никаких шансов. Этот зверь пережевал бы меня и выплюнул.

А зад тем временем огнем горит. В такси сажусь очень осторожно и всю дорогу пытаюсь найти более или менее удобную позу. Вообще, я далеко не аленький цветочек, боль переношу нормально, все-таки в детстве случился тяжелый перелом руки, пришлось многое вытерпеть. Операции, штифты и перевязки не идут ни в какое сравнение с поркой. Конечно, от его руки было очень больно, но сильнее боли оказался страх. Страх, что он не остановится, что забьет до смерти, а потом попросит своего вышколенного мажордома избавиться от трупа. Сейчас-то я понимаю, что такого не случилось бы, но в тот момент думалось иначе.

Вернувшись домой, первым делом подхожу к зеркалу и снимаю юбку. Какой ужас! На заднице краснеют ровные следы от его гигантской пятерни. Завтра наверняка будут синяки. И тут в голове всплывают последние слова зверя: «не торопись расставаться с девственностью». Что бы это значило? Надеюсь, просто способ застращать меня вконец. Ведь он этого хотел? Напугать? Тогда справился на отлично. Да, Игнашевский настоящее чудовище. Хотя, чему тут удивляться? При таких деньгах, при таких возможностях грех не стать ублюдком, тем более, если изначально есть сдвиг по фазе. Господи, как я завтра высижу три лекции подряд? Может вообще не идти? А еще бы мазь купить с лидокаином и что-нибудь от синяков.

Но когда нервы более или менее успокаиваются, приходит осознание своей никчемности. Я так долго вынашивала эту идею мести, так долго к этому готовилась. А что в итоге? Сдулась при первой встрече! Наверно надо было попробовать настоять, показать, что готова даже к такому, но лукавить не буду – не готова. К такому не готова. Сестра не говорила, что он любитель пороть, правда, она в целом мало о чем говорила. После возвращения от него Оля замкнулась в себе, только плакала, названивала ему как одержимая, но без толку, потом звонить перестала, зато начала стремительно увядать. И когда я нашла в ее сумке таблетки, поняла, дальше терпеть нельзя, нужно обратиться к специалистам. К счастью сестра не отказалась, сама легла в клинику. Но там лучше не стало, по сей день она вся в себе, по сей день не хочет жить.

Только вот беда, денег с каждым днем все меньше, лечение не из дешевых. Я перевелась на вечернее отделение, начала работать, однако получаю жалкие крохи, которых не хватает на все, что нужно. Боже, моя сестра всегда была такой позитивной, сильной, волевой, шутка ли, тянула нас обеих, так как родителей не стало слишком рано. Она меня вырастила, сама выучилась, устроилась на хорошо оплачиваемую работу, и вот надо было угораздить в лапы к этой твари. Беда в том, что Оля влюбилась в ублюдка Игнашевского. Просто помешалась на нем, позволила сломать себя, растоптать. Теперь же она в психушке, а Ян цветет и пахнет, и продолжает свои безумные игрища.

Спать ложусь с мыслями о том, куда еще податься, чтобы зарабатывать больше. Ольге пока рано выходить из клиники, одна она не справится, а я не смогу находиться рядом с ней постоянно. Что до урода Игнашевского, то ему я по-прежнему желаю сдохнуть под забором, но прежде испытать все унижения, которые испытывают его «куклы», которых он использует как резиновых Зин из сексшопа.

Глава 6

Ян

Всех отправил по домам. Ни одна не зацепила. Тупые как пробки и сразу видно, типичные давалки. Мне такие не нужны. Что-то редеет выбор. Уже вторую партию заворачиваю.

Но уснуть нормально не получается, перед глазами так и стоит это непорочное создание, которое краснело и белело, когда я ее трогал, которое рыдало, когда я отшлепал ее по классной попке. Думаю о девчонке весь вечер. В ней все прекрасно, она именно такая, какая мне и нужна за исключением одного нюанса. Но если рассудить здраво, может, на самом деле пора пересмотреть правила? Раз уж эти шлюхи, что стекаются со всей переферии, дискредитировали себя, возможно, имеет смысл кардинально сменить подход. К тому же Краснова сама ко мне пришла и готова была расстаться с этой, по сути, безделицей. Да и что такое девственность? Всего лишь физиологическая особенность, а как по мне, так погрешность в эволюции. И если уж сами женщины не ценят свою непорочность, с чего ее должны ценить мужики? Резонно? Вполне!

В принципе, контакты Красновой у меня есть. Мои люди ее уже проверили – живет одна, родителей нет, учится, работает. Кстати, отсутствие семьи многое упрощает. Но я свое слово всегда держу, если справится, если будет делать все, что я скажу, то получит и деньги, и билет в счастливую жизнь.

Эти страдалицы предоставляют мне тело и безграничный к нему доступ, а я им – бабки. Все честно. Испокон веков женщины себя продавали, а мужики покупали, если, конечно, могли. В этой схеме нет ничего предосудительного. Так делали наши предками, так делаем и мы. Так что, завтра я отправлю за девчонкой водителя. Если смелая, если действительно нуждается в бабках, приедет. В противном случае упустит хороший шанс выбраться из дерьма.

Однако утро начинается не так уж и радужно. Помощник сообщает о срыве сделки, которая могла принести компании серьезный доход, следом объявляется мой папаша, но с ним проще. Выпишу ему чек, и пусть валит обратно в Доминикану курить бамбук. А вот вечер обещает быть приятным, ведь именно вечером водитель должен привезти мою новую куклу. Я не сомневаюсь, что она согласится. Поначалу они все изображают из себя недотрог, закатывают глазки, а на деле готовы хоть наизнанку вывернуться, лишь бы получить «зарплату», размер которой им и не снился до встречи со мной. Краснова ничем особо не отличается от остальных, она пришла ко мне, что говорит об одном – она готова к отведенной ей роли.

Возможно, первый раз я ее трахну по всем канонам. Как ни крути, а дело деликатное, физически калечить куколку не хочется, так как потом от нее уже не будет никакого толка. Хотя, там будет видно. Кто знает, может девица не из робкого десятка и сама усядется на член. И от одной только мысли о том, как эта лань со стонами и криками принимает меня, в штанах становится тесно. Да, определенно Краснова должна быть здесь. И будет. Уверен, что будет.

А пока надо браться за дела.

И первым делом даю указание прислуге подготовить комнату для будущей постоялицы. Если я правильно понял, Краснова довольно спокойная сама по себе. Не истеричка. Так что, ей нужны оттенки спокойные. Для чего подойдет спальня в западном крыле дома. Бежевые обои, мебель цвета слоновой кости, никакой вычурности, все очень, очень степенно. То, что надо! И выход на открытую террасу есть, если вдруг захочет подышать свежим воздухом. Своих кукол я селю только на первом этаже. Учел, так сказать, ошибки прошлого. Была одна эмоциональная особа, которая решила меня нагнуть – влезла на подоконник, открыла окно, грозилась выброситься. Благо, никто тогда не пострадал. Но вот на ус я намотал, больше никаких вторых и третьих этажей. А из окна первого пусть хоть каждый день бросаются, кусты там растут пушистые, примут, максимум задницу оцарапают.

Дальше еду в компанию. А по пути подбираю у гостиницы папашу.

– Сынок, – расплывается ленивой улыбкой этот лысеющий любитель Тропиканок, – как жизнь?

– Не жалуюсь. А ты чего приехал? Воде не декабрь еще.

– Деньги закончились раньше, увы. Я тут решил освоить торговлю на бирже. В итоге пока учился, поистратился.

На что качаю головой. Куда этот старый ловелас полез? Какая ему биржа? Сидел бы лучше на пляже и клеил мулаток, пока клеится.

– Ты и фондовый рынок – понятия несовместимые. Настоятельно советую сегодня же прекратить.

– Ян, я больше не хочу просить у тебя деньги, не хочу унижаться, хочу зарабатывать сам. А биржа – прекрасный способ. Главное, не терять головы и не поддаваться панике.

– Ну, я смотрю, ты как раз поддался, раз заявился ко мне раньше положенного аж на три месяца.

– Зря не веришь в отца. Вот увидишь, эти деньги будут последними, которые я у тебя возьму. Помяни мое слово.

– А ты так уверен, что эти деньги я тебе дам? – усмехаюсь без особого желания.

– Надеюсь, ты просто пошутил, сынок.

– Что ж. Хорошо. Выпишу тебе последний «транш». Мне даже интересно, как долго ты продержишься на плаву.

– Вот спасибо.

В этом он весь. В девяностые умудрился заработать на квартиру в сталинке и посчитал, что добился всего, потому можно и расслабиться. В итоге просрал и квартиру, и машину, которая ему от брата досталась. Спасибо, хоть мне успел дать образование. Но ладно, черт с ним. Хоть какой-то родственник, а есть. Бывали и у меня скверные времена, так хоть знал, к кому можно приехать и слово доброе услышать. Папаша есть папаша.

Будучи в офисе, набираю водителя Геворга:

– Зайди ко мне.

Через минут пять он уже стоит напротив стола. Как всегда молчалив и сосредоточен.

– Вот папка. Вот адрес, – через секунду отправляю ему на телефон смс, – отправишься по нему и передашь папку Красновой Еве Александровне. Ты ее вчера видел. Пусть она ознакомится с содержимым и даст свой ответ. Если согласится, привезешь девчонку ко мне сегодня же.

– Понял. А если не согласится? – приподнимает одну густую бровь.

– Тогда не привезешь. Геворг, ну ты чего? Я девок не похищаю.

– Угу. Сделаю.

– Давай…

А правда, что будет, если она откажется? Ведь шанс такой есть. Как-никак я с ней был довольно жесток. Наверно, не стоило пороть, надо было просто выставить за дверь. С другой стороны, пусть знает, с чем может столкнуться, если будет со мной. У меня нет каких-то конкретных предпочтений. Я люблю экспериментировать. С разными девицами по-разному. Они сами мне подсказывают, что с собой делать. С некоторыми было все очень жестко, с другими попроще. Но с этой хочется всего и сразу. Краснова не кажется пустышкой, в ней много эмоций, и как же будет приятно вытягивать эти эмоции наружу. Если не откажется…

Глава 7

Ева

Кое-как сползаю с кровати. Так больно! Ублюдок всю задницу отбил. Кажется, сейчас даже хуже, чем было вчера. Но времени на жалость к себе нет, пора собираться в институт. Хорошо хоть сегодня к третьей паре.

Одеваюсь в темпе, быстро запихиваю в себя бутерброд, заливаю сверху чаем и, чуть не забыв сумку с конспектами, выбегаю из квартиры.

И только закрываю за собой дверь, как слышу за спиной скромное покашливание. Аж сердце в пятки уходит. Тогда резко разворачиваюсь и сердце уходит куда-то еще ниже, потому что напротив меня стоит амбал. Вот как есть амбал не славянской наружности. Половина физиономии заросла бородой, густые брови слились в нечто единое, разве что нос с горбинкой гордо торчит из этой тропической сельвы да черные глаза мерцают в тусклом свете тамбурной лампы.

– Доброе утро, – произносит даже без акцента. – Я к вам от господина Игнашевского.

А у меня язык прилипает к нёбу, в глазах начинает рябить. Вот ведь, прислал Дьявол своего демона по мою душу.

– Прошу, – протягивает папку, которую беру дрожащими руками.

Он же остается стоять.

– Мне нужно сейчас это прочитать? – киваю на папку.

– Да. И дать ответ тоже сейчас.

– Ага, ладно. Прямо тут?

– Где вам будет угодно.

В итоге на ватных ногах возвращаюсь в квартиру, но дверь запереть не забываю, а то мало ли… И всё смотрю на папку, но открывать боюсь. В дом Игнашевского я шла с такой уверенностью, с такой решимостью, а теперь все, меня как подменили. Теперь мне страшно. Но жуткий бородач криминального вида продолжает ждать за дверью, а значит, открыть чертову папку придется и придется дать ответ.

Спустя пару минут все ж открываю. Внутри нахожу нечто напоминающее пригласительную открытку. На черной плотной бумаге выбито золотыми буквами: «Я принимаю приглашение хозяина посетить его кукольный дом». Ниже идет пустое белое поле, где нужно поставить роспись с расшифровкой. Мерзавец все-таки заинтересовался мной! Помню, как Ольга расписалась на таком же, а мне наврала, что это всего лишь приглашение на тематическую вечеринку. И что делать? Если приму приглашение, считай, подпишу себе приговор. Но ведь я этого хотела. Хотела!

Увы… но я не смогу. Этот зубр сломает меня как Ольгу, если не хуже. И будет уже две загубленные судьбы. Тогда я точно не смогу помочь своей сестре. А внутри тем временем продолжается борьба. Сердце колотится, желание отомстить все еще полыхает в душе, но разумом я понимаю, чем, скорее всего, закончится это мое рьяное стремление заставить ублюдка поплатиться за содеянное. Нет, Оле я нужна здоровая и вменяемая. Пусть будет сложно, но мы как-нибудь справимся, что до Игнашевского, надеюсь, когда-нибудь он станет жертвой своей же игры.

Тогда захлопываю папку и направляюсь к двери.

Амбал все так и стоит.

– Ознакомились? – принимает папку, раскрывает, а, не увидев подписи, явно теряется.

– Да, ознакомилась. Вынуждена отказаться от приглашения. Передайте от меня благодарность вашему начальнику.

– Я вас понял. Всего хорошего.

– Прощайте, – и дожидаюсь, когда он сядет в лифт, когда двери за ним закроются.

Что ж, всё. У меня был шанс, но я сдалась. И вообще, я ведь опаздываю. Вот черт!

Глава 8

Ян

Стою и, честно говоря, не знаю, как реагировать. Геворг вернулся ни с чем. Краснова отказалась! Еще и благодарности свои прислала мелкая дрянь. Да, я предполагал отказ, но все-таки думал у неё есть веские причины принять моё приглашение.

За все годы я еще не встречал ни одного отказа. Я им отказывал, да, а они мне – нет. Вот ведь сучка. Может, решила цену себе набить? Она ведь не дура, наверняка заметила мой интерес. И наверняка правильно расценила последние сказанные ей слова. Молодая, но видно, ушлая. А коль так, значит, мы еще потанцуем. Эта кукла будет моей, для чего я очень постараюсь. И когда она окажется в моем доме, когда подпишет договор, вот тогда мы поиграем.

– Геворг? – вызываю его снова. – Проследи за Красновой. Мне нужен распорядок ее дня.

– Сделаю, босс.

И ловлю себя на мысли, что игра-то уже началась. И такой расклад мне очень даже по душе. Куда приятнее будет заманить в стойло эту необъезженную кобылку, чем сразу получить уже подкованную и с седлом наперевес. Я её сам подкую, куплю ей самое красивое седло, а потом пришпорю. Если подумать, Краснова появилась вовремя. Прежний формат игры наскучил, приелся. Девки приходили, я их выбирал, трахал, отпускал. И так из раза в раз. С Красновой же есть шанс взбодриться. Надо будет составить новую программу. Поначалу обойдемся легкими играми, так сказать, пойдем от простого к сложному. Пусть девчонка погружается в мой мир постепенно. И начнем мы с самого малоприятного – дефлорации. В ту же секунду чувствую, как член встает колом. Видимо все-таки не совсем малоприятного, коль такая бурная реакция.

А по возвращении домой наведываюсь в комнату моей будущей куклы. Прислуга все подготовила. Навели порядок, обновили постельные принадлежности, полотенца. М-да, я, конечно, рассчитывал, что уже сегодня Ева будет здесь. Что ж, придется набраться терпения.

Два дня проходят в мучительном ожидании. А на третий Геворг приносит заветную папку, в которую я вцепляюсь, чуть ли не зубами. Хочу знать, чем живет эта строптивая засранка…

Читаю внимательно, будто передо мной не досье вовсе, а партнерский договор, можно сказать, въедаюсь в каждую букву. Угу, каждый день посещает институт, а до него работает секретарем в бюро переводов недалеко от дома. Получает, естественно, копейки. За два дня маршруты одни и те же. Разок посетила кафе с подругой. А Геворг молодец, даже чек из кафешки прихватил. Купила себе Краснова эклер за шестьдесят рублей и обычный черный чай за сорок. Не шикует однозначно. Зато живет в собственной квартире, что досталась от тетки. Повезло, обычно, такие как она снимают. Ох, даже табель успеваемости есть, из которого следует, что девка умная, как я и предполагал. Учится на отлично. С моей-то помощью эта птичка имеет все шансы взлететь высоко. Если честно, мне нравятся девицы с мозгами. Они себе цену знают, потому и торгуются, тогда, как тупые овцы на все кивают. Конечно, мои куклы должны меня слушаться беспрекословно, но задора ради я всегда даю им возможность время от времени выпускать коготки.

Завтра наведаюсь к ней лично. Как раз под конец занятий. Посмотрим, что она мне скажет, глядя в глаза.

Остаток дня проходит в трудах адовых. Несколько встреч, переговоры с зарубежными коллегами и проводы дорого родителя в аэропорт, а это пробки и двухчасовой бубнеж старика о том, как скоро он заживет по-королевски.

– Слушай, сын, – вдруг обрывает свой монолог о невероятных прибылях, – а ты чего всё один? В инстаграм как ни зайду, ты там с каким-то мужичьем, яхты, тачки, а девушки рядом нет. Ты у меня, случаем, не…?

– Если произнесешь это слово вслух, высажу из машины. Не раздумывая.

– Да ладно, не горячись, – тут же расплывается улыбкой, – просто мало ли, вы – молодежь нынче настолько современная, что кто вас знает.

– У меня всё в порядке с женщинами. Когда мне надо, они есть.

– А семья? Дети?

– Может, годам к пятидесяти и заимею наследника.

Еще этого не хватало. Жены, дети, слюни, сопли, истерики – нет, не для того я так старательно выстраивал свою жизнь, чтобы разрушить всё в одночасье.

– Лишь бы не из пробирки.

– Ты продолжаешь?

– Всё, всё, уже заканчиваю.

Можно было бы старика и с водителем отправить, но тут я весьма консервативен. Как-никак папаша, причем почтенного возраста. К тому же налички с собой много.

А вот домой возвращаюсь, будучи в приподнятом настроении. Завтра встречусь с Красновой. И очень надеюсь, что не разочаруюсь.

Глава 9

Ева

Смотрю на все, что приготовила для своей особой «спецоперации» и смех разбирает. До чего же наивная дуреха! Решила идти в логово зверя с микро-камерой и записывающим устройством. Все-таки хорошо на меня подействовала порка – мозги на место встали, хоть лупил мерзавец по заднице. Возможно, как раз из задницы мозг и переместился куда положено. На что я рассчитывала? Ладно… пора собираться. На семинар по высшей математике лучше не опаздывать, иначе доцент Жулебин секир-башка сделает, тем более сессия не за горами.

Как хорошо было последние два дня, удивительно хорошо. Фактически ничего не изменилось, вторую работу я не нашла, на голову мешок денег не упал, у сестры все по-прежнему, но мне стало легче. Потому что я уберегла себя от отчаянного шага.

Да и погода сегодня ропщет. Теплый-претеплый конец сентября радует солнцем, сухим асфальтом и безмятежностью осени. Если бы еще как-нибудь справиться с денежным вопросом, было бы вообще здорово. В этот момент забрасываю кожаный рюкзачок за плечи, поправляю волосы и устремляюсь в сторону метро. Ехать не так-то и долго, но именно сегодня хочется ехать подольше, хочется слушать этот, казалось бы, жуткий гул поезда, наблюдать за людьми, составлять новые слова из надписи на дверях «Осторожно, не прислоняться». Но больше всего на свете хочется позвонить сестре и услышать «привет» её привычным бодрым голосом. Ну, ничего, я верю, что мы справимся. Она сильная, она переборет это и оправится.

Часы в институте отсиживаю в таком же приподнятом настроении, даже математик решил особо не свирепствовать, удалившись в середине пары на какое-то важное мероприятие на кафедре. Ни день, а сказка.

Однако моя сказка резко закончилась, когда часы пробили двадцать один ноль-ноль.

Я только покинула здание, только спустилась по ступенькам, как на стоянке одна из машин моргнула фарами. И все бы ничего, если бы не тот, кто вышел из этой самой машины минуту спустя. Это что же? Такая ирония судьбы? Откуда он тут? С какой вообще стати? Я ведь отказала!

Игнашевский тем временем делает несколько шагов в мою сторону и останавливается. Угу, то есть, ждет, чтобы я сама к нему подошла. Как же мне противна его наглая самодовольная рожа. Век бы не видела подонка! Но выглядит он каким-то чрезмерно серьезным, собранным. В день моего «собеседования» наоборот, был расслаблен, вальяжен. Гребаный хозяин жизни! Если его не знать, если судить только по фото или статьям, то прямо ангел во плоти. Труженик, бизнесмен, сколотивший состояние честным путем, а главное, завидный холостяк. Тут уж ни дать, ни взять, фактура при нем – рост, стать, сила, мужская красота, что уж говорить о здоровом румянце на щеках. Но если знать, кто он есть, то ощущение от встречи с таким красавцем будет только одно – тошнота.

И что делать? Подойти? Остаться стоять на месте? Или вообще сбежать? Правда, сейчас я кроме как стоять на месте ни на что больше не способна, ноги точно приросли к полу. А нелюдь продолжает ждать, причем видно, раздражается все сильней с каждой минутой простоя. Но ничего, раз приперся сюда лично, значит, самому надо, вот пусть и подходит. Я не собачонка. Попыталась ей стать, но, слава богу, одумалась.

В итоге Игнашевский сдается и довольно быстро преодолевает оставшееся между нами расстояние:

– Ну, привет, – нависает надо мной, накрывает своей тенью.

– Добрый вечер, – опускаю взгляд.

– Темечко красивое, спору нет, но я бы предпочел разговаривать не с ним.

– Что вам нужно? – и невольно отступаю. Слишком близко подошел, слишком давит. Тогда же набираюсь смелости и поднимаю голову.

– Как ты думаешь, что мне может быть нужно от тебя? – а губы искривляются в хищной ухмылке.

– Но я, кажется, передала ответ с вашим человеком.

– Идем в машину, обсудим твой ответ.

– Н-нет, – мотаю головой, – не нужно ничего обсуждать. Переступив порог вашего дома, я совершила ошибку. И благодарю за то, что вы мне прямо там разъяснили, насколько сильно я ошиблась.

– Да брось, всего-то отшлепал. Уверен, даже следов не осталось. Так что, не строй из себя неженку. Я ведь тебя вижу, – делает шаг ко мне, снова оказывается совсем рядом, – ты не дура, Краснова, – вдруг касается подбородка, сжимает его. – Если ты пришла от Лисецкого, то он наверняка тебе сказал, что я не делаю ничего без согласия женщины. Давай так, – замечаю, как его щеки становятся еще краснее, зрачки расширяются, превращая темно-карие глаза в откровенно черные, – мы посетим какое-нибудь милое заведение, где я тебе сделаю очень интересное предложение, от которого будет очень и очень сложно отказаться.

– А если я все же откажусь?

– В таком случае мы тихо-мирно разойдемся каждый в свою сторону. Разве что скажи, – склоняется ко мне, – ты же еще не успела расстаться со своей девственностью?

– Неуместный вопрос, – едва справляюсь с дрожью в теле.

– Почему же? У меня дома ты была готова на всё, раздвинула ноги, позволила трогать себя. А тут всего лишь вопрос.

– Нет, не успела, – словно выплевываю.

– Очень хорошо. Так что? Идем?

– Какие гарантии, что вы не затащите меня в машину и не…

– И не трахну прямо там в особо жестокой форме? – а заметив мой почти животный страх, что поселился в глазах, аж расплывается довольной улыбкой. – Не переживай, не трахну. Первый раз и в машине, ну нет. Даже я на такое не пойду. Я не насильник, дорогуша. Женщины сами ко мне идут, сами предлагают свое тело, как и ты предложила. Или тебя так испугала порка? Что ж, признаюсь, слегка переусердствовал.

В ту же секунду в голове пролетает шальная мысль. Так, может вот он? Шанс! Шанс провернуть задуманное! Игнашевский сам пришел! Это уже третья возможность. Возможность отомстить ублюдку. Хотя, о чем я вообще думаю? Нет, нет и еще раз нет. Слишком опасно. Неужели избитая задница и униженное достоинство ничему не научили?

– Ладно, – вылетает само собой. – Я выслушаю вас.

– Умница. Тогда вперед, карета ждет.

Упырь Лисецкий, он же некогда знакомый сестры, который как раз подыскивает «кукол» для этого кукловода недоделанного, действительно сказал, что он ничего не делает с девушками до подписания договора. Принципиальная сволочь, а еще продуманная, так как в договоре четко прописаны права и обязанности сторон.

На негнущихся ногах я все-таки подхожу к машине. А когда Игнашевский открывает дверь, первым делом замечаю того самого бородатого амбала на водительском сидении.

– Садись, – обдает жаром затылок сукин сын.

Наверняка я совершаю самую ужасную свою ошибку, как глупая муха лечу в паутину ядовитого паука, но… но я просто сажусь в машину, просто зажмуриваюсь и стараюсь ни о чем не думать. Игнашевский тем временем занимает место подле водителя.

– Трогай, – произносит с явным довольством.

Однако спустя полчаса, которые сопровождаются классической музыкой, что льется из динамиков и спокойствия совершенно не прибавляет, поскольку соната Бетховена «Буря» в данной ситуации лишь нервирует, я понимаю, что мы едем в направлении МКАДа.

– Куда вы меня везете?

– Ах, да. Я тут подумал, лучше побеседуем у меня дома. Так будет продуктивнее и нагляднее.

– Нет! Мы так не договаривались!

– Мы толком вообще ни о чем не договаривались. Ева, – и преспокойно откидывается на спинку сидения, – расслабься. Ты же умная девочка, не истеричка. Веди себя достойно. И я еще раз повторяю, с тобой ничего плохо не случится. У меня есть принципы, есть убеждения, а еще есть то, что очень нужно тебе.

Да пусть бы он подавился своими деньгами! Ну, почему я такая идиотка?

Глава 10

Ян

Лишь бы только сдержаться и не наброситься на девку раньше положенного! Она буквально источает секс, вынуждает на такие фантазии, что мозг зудит, а тело горит. И, честное слово, не пойму с чего такая реакция? То ли ее страх так заводит, то ли ее самоуверенность. Но то, что заводит – факт. И я не хочу мучиться стояком, сидя в ресторане, мне хочется оказаться с девчонкой на своей территории, хочется понять, каково оно. Стоит ли игра свеч! А еще хочу прижаться к ней, и когда эта пугливая, но гордая лань приоткроет ротик в желании возмутиться, впиться в него звериным поцелуем. Да, именно этого я и хочу.

И уже еле вытерпливаю последние пятнадцать минут пути.

Когда Геворг заруливает на стоянку, скорее выхожу из машины, открываю дверь для Красновой. Она здесь, она не откажется… не сможет отказаться. Потому что я знаю, как их покупать. Умею торговаться.

А Ева все жмется, боится, но деваться ей некуда, поэтому идет за мной. Дома первым делом отправляю прислугу в кухню, чтобы приготовили и подали ужин. Говорить лучше под бокал вина и кусок мяса. На сытый желудок думается всегда лучше.

– Проходи, – указываю гостье на диван в гостиной, – садись.

– Я бы хотела поскорее обсудить ваше предложение и вернуться домой.

– Ладно… но как радушный хозяин, я не могу оставить тебя без ужина. Ты ведь не против ужина? – я вот точно не против, съел бы эту малышку за милу душу. Но не полностью, ее хорошо смаковать. По чуть-чуть каждый день.

– Не против, – бросает на меня взгляд темно-синих глаз, что поблескивают из-под чёлки. Красивые глаза, в первый день я их толком не рассмотрел, слишком был увлечен другими частями тела. А сейчас… сейчас вижу, как в синеве бездонного моря плещется презрение вперемешку со страхом. Или это не синева моря, а грозовое небо, вот-вот готовое пролиться ливнем мне на голову?

– Чудно… если нужно, могу проводить до туалета.

– Благодарю, не нужно.

– В таком случае подожди меня здесь, скоро вернусь.

Надо быстренько принять душ, сменить одежду. Женщине должно быть приятно рядом со мной, мужик в принципе должен быть чистым. Девок это тоже касается, нет ничего хуже девицы, от которой разит потом или немытой головой. Такие ко мне тоже приходили и практически сразу оказывались за порогом. А вот Краснова даже тут отличилась. От нее пахнет так, что внутри все переворачивается от дикого желания. Ладно, надо прекращать фантазировать, сегодня я должен быть паинькой, гостеприимным хозяином и деловым человеком. Краснова не должна видеть во мне озабоченного психа. В общем-то, я и не псих, хоть и озабоченный.

Вниз возвращаюсь спустя минут пятнадцать. Ева так и сидит на диване, причем на том же месте, выглядит какой-то апатичной, что не есть хорошо для меня. Тут в гостиную входит горничная.

– Ян Александрович, все готово.

– Спасибо, Маша. Ну, – обращаюсь к дорогой гостье, – пора к столу.

И пока идем в столовую, я любуюсь этой куколкой. Правда, сейчас на ней многовато одежды – джинсы, черная водолазка, скрывшая все самое прекрасное – длинную шею, шикарную грудь, изящные руки. Но я-то помню её без одежды. Как будет здорово оказаться с голой Красновой за столом, а потом уложить на этот самый стол, связать и сделать с ней что-нибудь такое, отчего она еще долго будет дрожать, стонать и умолять повторить. Пожалуй, включу этот пункт в список. У нас будет много пунктов…

Когда садимся, велю прислуге покинуть столовую. А на ужин сегодня тушеная телятина с картофелем.

Я сам разливаю вино по бокалам.

– Приятного аппетита, – подаю бокал ей.

– Спасибо, – однако, желания есть или пить на милом личике не наблюдается. – Может, приступим? Мне, правда, надо домой.

– Охотно верю. Конспекты учить, портфельчик собирать.

– К работе готовиться.

– Ну да, – делаю глоток вина, но что-то не проникаюсь вкусом, настроение не то. – Начнем. У меня к тебе будет деловое предложение, – отставляю бокал в сторону, как и горшочек с мясом. – Я хочу взять тебя на три месяца и готов платить по четыреста тысяч в месяц. Деньги будешь получать на счет еженедельно, то есть, по сотне. Это основная, скажем так, плата за твои труды. Помимо я всегда оставляю своим женщинам деньги на карманные расходы, для этого у тебя будет карта, ну или наличка, как удобнее. Если мне с тобой понравится, то по договору я имею право продлить нашу «игру» еще на месяц, с чем ты должна будешь согласиться. Если же не понравится, выплачу сумму за тот срок, который ты со мной отбыла и еще сверху триста штук в качестве компенсации морального ущерба. Все расходы, связанные с питанием, лечением на мне.

– Лечением, – и следует едкая ухмылка.

– Да, милая. Увы, люди временами болеют. Простуды и гриппы не за горами, как впрочем, и возможные случайные травмы.

– Случайные? – поворачивается ко мне.

– Мало ли, в душе на мокрой плитке поскользнешься. Или ноженьку подвернешь, а то и пальчик прищемишь дверью. Жизнь непредсказуема, опасности поджидают на каждом шагу.

– Я поняла.

– Хорошо, – и аж на душе теплеет от этих ее закатанных под лоб глаз. Кобылка с норовом, однозначно. – А условия? Обязанности, – произносит значительно тише.

– Это как раз самое интересное. Я человек настроения, потому у меня нет каких-то конкретных предпочтений. Сегодня нравится одно, завтра другое. И обязанность моей барби воплощать в жизнь эти пожелания. Секс я люблю в разных его проявлениях, – отчего она дергается, сжимает в руке салфетку. Ох, как же мне нравится смущать ее, заставлять нервничать, – вагинальный, оральный, анальный, альтернативный, жесткий, с игрушками и без.

– Насколько жесткий? – резко замирает.

– Настолько, что у тебя останется масса впечатлений на полжизни вперед. Притом физически ты не пострадаешь. Я не перехожу границ дозволенного и не нарушаю законов.

– Не переходите границ дозволенного, как сказать.

– Твоя попка отделалась максимум легким испугом, дорогуша. Не думаю, что после встречи с моей рукой, твое здоровье серьезно пошатнулось. Боль не всегда подразумевает членовредительство. К тому же ты просто была не возбуждена, иначе восприняла бы происходящее совсем по-другому, возможно, кончила.

На что получаю неуверенный кивок. Значит, информация дошла, и я могу продолжать.

– Да, главным условием является проживание. Жить весь положенный срок ты будешь здесь. Я выделю тебе удобные апартаменты. Само собой, с работой ты расстанешься. С учебой, так и быть, сделаю исключение. Все-таки образование – это важно, – была бы Краснова какой-нибудь двоечницей, я бы даже не посмотрел на такую учебу, но она отличница. – Возить в институт и забирать тебя будет личный водитель. И да, придется перейти на дневную форму обучения, вечерами ты должна быть свободна. Об этом я позабочусь.

– Можно ли будет покидать ваш дом помимо посещения института?

– Кино, шопинг, рестораны, любые выездные мероприятия развлекательного характера, да. На три месяца, Ева, ты переходишь в мою собственность, а значит, должна находиться рядом с хозяином. Думаю, это понять несложно. К батарее приковывать тебя никто не собирается, но твоим домом на оговоренный срок становится мой дом.

– Ясно.

– Ну и такой момент. Прежде чем я лягу с тобой в постель, ты пройдешь полное медицинское обследование. Мне сюрпризы ни к чему. Пусть ты и девственница, но болячек существует большое множество кроме венерических.

– И когда я должна буду дать ответ?

– Прямо сейчас.

Глава 11

Ева

Сейчас! Только вот я не готова. Ни сейчас, ни потом. Его условия могут показаться лояльными на первый взгляд, но загвоздка в том, что никакой конкретики относительно того, что он будет со мной делать после подписания договора, нет. У него на морде написано, как он относится к женщинам. Как к шлюхам. Безвольным шлюхам, что идут к нему с протянутой рукой. Выходит, я тоже стану шлюхой. Несмотря на цель, факт остается фактом. Деньги за постель. И почему я об этом не думала раньше? Настолько была подавлена из-за Ольги, настолько ослеплена жаждой мести, что обо всем на свете позабыла. В итоге привлекла его внимание. Да уж, за что боролась, на то и напоролась.

Но теперь-то у меня открылись глаза!

– Спасибо, но нет, – и тут же поднимаюсь. Больше мне в доме зажравшегося урода делать нечего.

– Пятьсот тысяч в месяц, – вдруг выдает, причем с таким видом, что либо я соглашаюсь, либо живой отсюда не выйду. – Скажи мне, кто еще захочет дать тебе такие деньги за просто так?

– За просто так? – ах, ну да, бабы – шлюхи, которым ничего не стоит раздвигать ноги.

– Именно, – поднимается из-за стола, отбрасывает салфетку в сторону, – невелика работа, вообще-то. Я плачу щедро, потому что могу. Потому что готов протянуть руку помощи той, которая будет делать то, о чем я прошу и так, как я прошу. Но чего я не выношу, так это наглых сучек, которые считают, что вот это, – вмиг оказывается рядом и засовывает руку мне между ног, – стоит дороже, чем есть на самом деле.

– Господин Игнашевский, – с трудом сглатываю ком, что подступил к горлу, – отпустите меня и дайте уйти. Я не считаю, что это, – сжимаю ноги, отчего его рука будто слабеет, зато глаза вспыхивают, и ноздри начинают раздуваться, словно оттуда вот-вот пар пойдет, – стоит дороже тех денег, которые вы согласны заплатить. Просто я переосмыслила свою жизнь, и уж лучше буду работать на десяти работах, чем раздвигать ноги под нужным вам углом.

– Думаешь, самая умная? – второй рукой хватает за волосы, тянет вниз, отчего стискиваю зубы, зажмуриваюсь. – Любая другая была бы счастлива оказаться на твоем месте.

– Не сом… – но договорить мне не дают. Игнашевский буквально впивается в губы, дерзко и нагло раскрывает мой рот, вторгается в него языком, хозяйничает там как у себя дома. А параллельно подтаскивает меня к столу и усаживает на край.

Ничего не остается, как вцепиться ногтями ему в плечи, но этот гад будто не чувствует боли, хотя я уверена, следы останутся, кровавые следы.

– Вот гадина, – отрывается-таки от губ, и я вижу точно звериный оскал, – но мне нравится, – после чего стаскивает с меня водолазку, – а я ведь так не хотел, – рвет бюстгальтер по центру, – хотел по нормальному, – но тут останавливается и принимается разглядывать грудь. – Шестьсот тысяч, – поднимает взгляд, – Краснова. Шестьсот и полный соцпакет.

– Вы зверь, – и только хочу прикрыться, как он перехватывает руки.

– Зверь, который вытащит тебя из задницы, – накрывает грудь ладонями, мнет ее, сжимает, но не так сильно, как в первый раз. – Если ты будешь послушной, то скоро войдешь во вкус.

А во мне опять распаляется борьба. Он ведь хочет меня, вижу, что хочет. Да он и не прячет. Прими я правила игры, возможно, удастся притупить его внимание, не сразу, конечно. А когда эта сволочь сама войдет во вкус, тогда-то и претворить в жизнь задуманное. Игнашевский волкодав, но даже у волкодавов есть слабое место, просто надо его найти.

– Первый раз, – бормочу сквозь прерывистое дыхание, – каким он будет?

– А каким ты хочешь, чтобы он был?

– Нормальным.

– Я даже пропишу это в договоре. Нормальный первый половой акт, – и самодовольно улыбается. Думает, что купил. Выторговал. Но понимает, что переплатил. Хренов бизнесмен.

– И все же, мне нужно время подумать.

– Нечего тут думать. На собеседование ты пришла уверенная и готовая на все. Если бы я тебя не спугнул, с радостью согласилась бы и на меньшее. Так что, не ломайся, Краснова. Эти игры мне как раз не нравятся.

– Договор. Когда я его увижу?

– Завтра. Подадут к завтраку, – убирает руки с груди, отчего на коже остаются красные следы его лап.

– То есть, к завтраку? – наконец-то прикрываюсь, на что выродок снисходительно хмыкает.

– Ты заночуешь здесь. В своей будущей комнате.

– Нет, сегодня я хочу поехать домой.

– Да или нет, Ева? – упирается кулаками в стол, а лицом оказывается в паре сантиметров от моего. – Отвечай. Не волнуйся, мир не рухнет от твоего ответа, да и пока твоей подписи в договоре не стоит, на тебе никаких обязательств, кроме данного честного слова.

– Хорошо.

– Так не пойдет, – мотает головой и явно нарочно задевает мой нос своим, – куколка. Ответить надо «да, я согласна принять твое предложение».

– Д-да, – облизываю опухшие губы, – я согласна… – что же я творю! – на твоё, – сама себе подписываю приговор, пополняю ряды тех несчастных, которым не посчастливилось пройти через его руки, – пред-дложение.

– Молодец, девочка, – произносит на выдохе, – теперь садись.

– Мне нужно домой.

– Сегодня не нужно. Поскольку завтра ты не идешь на работу. Завтра ты читаешь договор, спрашиваешь то, что тебя интересует или вызывает сомнения, мы это обсуждаем, а после ставишь на двух экземплярах свой драгоценный автограф. Затем водитель отвезет тебя в клинику, где ты пройдешь полное обследование, сдашь анализы. А вот потом уже поедешь домой, чтобы собраться. И на следующий день ранним утром прибудешь сюда с вещами.

– У меня завтра занятия. Вечером.

– Думаю, недельку ты «поболеешь», за это время и освоишься, и восстановишься после нормального первого раза. А сейчас садись за стол и поешь.

Дрожащей рукой поднимаю с пола водолазку, быстро натягиваю на себя, после чего возвращаюсь за стол. Игнашевский тоже занимает свое место. Приходится есть, но вкуса еды не ощущаю, сейчас я вообще ничего не ощущаю и, кажется, не понимаю. В голове царит хаос, тело, словно не моё, все движения как механические. Зато подонок доволен и расслаблен. Получил, что хотел.

После ужина, мы отправляемся в мою комнату. И когда заходим в просторную спальню, которая и не совсем спальня, скорее отельные апартаменты, где есть спальная зона, зона отдыха, несколько дверей, что ведут куда-то еще, ну и главная особенность, левее зоны отдыха на возвышении в полу белеет просторное джакузи. Очень светлый теплый интерьер, что даже удивительно.

– Надеюсь, нравится, – встает у двери. – Если будут какие-то вопросы или пожелания, вон телефон, – указывает на прикроватную тумбу, на которой стоит база с трубкой. – Прислуга все объяснит, покажет, сделает. До завтра, куколка, – выдает ехидный смешок, затем удаляется.

Н-да, угодила я в лапы монстра. Но раз уж угодила, то надо постараться сделать все, чтобы испоганить жизнь этому выродку.

Глава 12

Ян

Я сделал это, я её купил! И снова подтвердилась моя теория. Свой ценник есть у каждой, другое дело, готов ли мужик раскошелиться на озвученную сумму. Я готов, потому что эта кукла мне нужна позарез. Она выделяется среди прочих. Пока не могу понять, чем именно, но ничего, скоро пойму, разберусь. А еще Краснова меня ненавидит, с ненавистью смотрит, с ненавистью дышит, с ненавистью будет стонать подо мной. Впилась коготками так, что до сих пор кожу дерёт. И в тот момент, когда ее ногти вошли в тело, а мой язык схлестнулся с её, я был на пике возбуждения. Это потрясающе.

На самом деле, завалил бы девку уже сегодня, но нельзя. Раз сказал, что честных правил, значит, все должно будет соблюдено. Мне в постели нужна дикая кошка, а не надкушенная мышь, а для этого Ева не должна бояться за свою жизнь, свое здоровье. У нее будет только один страх – страх не угодить мне, ведь за непослушание я наказываю. И сейчас же перед глазами возникает картина, как поганка сидит на стуле, как у нее между ног работает вибромассажёр, как скоро мышцы ее тела начинают сокращаться, кожа покрывается испариной, а стул под ней становится влажным. Под конец Краснову уже трясет, но прекратить эту пытку она не может, потому что связана. Правда, прежде чем с ней играть, предстоит еще её откупорить. Единственная и последняя девственница у меня была лет семнадцать назад. Честно говоря, многовато времени прошло, многое успело забыться, тем более, я как раз очень постарался забыть этот опыт.

В кровать ложусь с мыслями о том, как буду трахать свою Барби первый раз. Она хочет по нормальному. Прямо целый ритуал, честное слово. Хотя по сути, ничего особенного, легла, потерпела пару минут и всё, живи, радуйся. И затягивать с этой процедурой я не хочу.

Тут понимаю, что достиг точки невозврата. Тогда забираюсь рукой под одеяло, обхватываю член. Хватает ровно пяти движений и наступает долгожданная разрядка. Меня странным образом заводят мысли о первом сексе с Красновой. Интересно, как это будет, вернее, как она себя будет вести? Стиснет зубы и перетерпит? Начнет царапаться и кричать, что передумала? Или вообще полежит бревнышком? А главное, когда все случится? Думаю, дам ей пару-тройку дней на привыкание к новому дому, как раз эти дни у меня забиты под завязку – переговоры, встречи, собрания.

Наутро первым делом спешу в столовую, надо успеть подписать договор. Надеюсь, за ночь в голове Евы ничего кардинально не изменилось, и она по-прежнему готова заключить сделку. Еще ни одна моя кукла не стоила таких денег, какие я предложил ей. И если быть честным, предложил бы и больше, случись девке заартачиться. Благо, Краснова повела себя все же адекватно.

А она уже сидит за столом, ждет. Горничная подала ей чай, тосты, но Ева ни к чему не притронулась. И как же ей не идет в этих закрытых шмотках, такое тело нельзя прятать, не передо мной. В моем доме она будет носить одежду, подчеркивающую фигуру, открывающую самые соблазнительные места. Иначе, какой смысл? Но без пошлости, Красновой пошлость не к лицу.

– Доброе утро, – сажусь напротив, кладу на стол два экземпляра договора. – Выспалась?

– Доброе, – прячет взгляд, – да, – и тяжело вздыхает, отчего шикарная грудь выдается вперед, растягивая водолазку. Чёрт меня побери, ее сиськи восхитительны, вчера я от одного их вида чуть не кончил. А сейчас бы с радостью приласкал каждую. И уже точно знаю, каким сексом мы займемся в один из первых дней, пока девчонка будет отходить от первого раза.

– Очень хорошо, значит, будешь читать внимательно. Вперед, – подталкиваю к ней один экземпляр. Мой юрист ночью все подготовил, сбросил на почту, но к договору у нас будет еще дополнительное соглашение, где мы пропишем некоторые виды развлечений с поправками, если таковое понадобится.

Ева отставляет в сторону кружку, тарелку, достает договор из файла и принимается за чтение.

Поначалу все идет спокойно, однако спустя полчаса ее брови сходятся у переносицы, губы то и дело кривятся. Наверняка дошла до пункта «Права и обязанности».

– Что-то не так? – беру тост из ее тарелки.

Глава 13

Ева

Не так? Да тут все не так! Начиная с, казалось бы, типичных наименований сторон – «заказчик» и «исполнитель». М-да… Больной фрик! Я прочитала про условия проживания, питания, медицинское обслуживание. Действительно, любой американец позавидовал бы такому соцпакету. Но вот дальше пошло самое «интересное». Права и обязанности. Итак, я должна: соблюдать гигиену – мыться не реже двух раз в день, после каждого посещения туалета обязательно пользоваться биде, менять одежду и белье так же два раза в день. От меня всегда должно приятно пахнуть, но яркие парфюмерные запахи не приветствуются. Ладно, это я прекрасно понимаю и принимаю, особенно в части мытья. Далее, в период критических дней, который не является периодом «простоя», обязана следить за обильностью выделений и желательно сводить их к минимуму. Это интересно как?

– Вот это, – тычу в сей отвратительный пункт, – оно вообще как?

– Есть специальные препараты. Но тут можешь не переживать. Во время ваших месячных я предпочитаю другие отверстия, – и нагло похабно ухмыляется. – Что еще?

Еще? О-о-о-о, тут много чего «еще». Спать я должна всегда голой, по просьбе заказчика оставаться голой и вне постели. Вплоть до разгуливания по дому средь прислуги, если того желает ублюдок. Конечно же, быть всегда на связи, никогда не пропускать звонков от него, исключить какие-либо взаимоотношения с противоположным полом на время игры, одеваться, краситься с учетом пожеланий Игнашевского. Хорошо хоть в туалет могу ходить по своему усмотрению.

Но дальше начинается самый ужас. Я дохожу до «Правил игры». Здесь в красках и подробностях описываются больные игрища сукиного сына. Горячий воск, ношение ошейника и ползание перед господином на коленях, секс в общественных местах, жесткие развлечения с плетками, наручниками, кляпами, однако и это цветочки. Самые ягодки вызывают приступ паники и желание немедленно сбежать. Секс не с заказчиком по просьбе заказчика!

– Это, – указываю на пункт и поднимаю полный презрения взгляд. – Вы делитесь своими женщинами с другими?

– Бывает, – а ухмылка мигом сходит с губ. – Не часто. Я бы даже сказал, редко. И в основном в качестве наказания за непослушание.

– Серьезно? Смотрите на то, как кто-то другой имеет вашу «собственность»? Самому не противно потом? Я на такое не пойду ни за шестьсот, ни за семьсот, ни за иные другие суммы.

– А зря, – явно оскорбляется выродок.

– Не зря.

– Я сохраню этот пункт, но за солидную доплату. Однако уверен, до него не дойдет.

– Нет.

Но в этот момент меня как осеняет. Ведь это способ! Способ ударить побольнее. Я здесь не из-за денег, я здесь только и ради мести. А, как известно, на войне все средства хороши.

– Да, Краснова. Да. Единственное, в чем я еще могу пойти на уступку, так это четко прописать, каким сексом ты будешь заниматься с другим, если таковое случится. Что, повторюсь, вряд ли.

– Ладно, – кое-как киваю. – Величина доплаты?

И вот, эта мразь снова улыбается. Снова он на коне.

– За ночь триста штук.

На что отвечаю очередным неуверенным кивком.

Тут столько всего понаписано, уже через полтора часа голова откровенно пухнет и слова перед глазами сливаются. Этот договор по-хорошему надо неделю как минимум изучать и вносить кучу правок, а лучше половину сразу вычеркнуть, но Игнашевский ждать не будет. Ему вынь да положь ответ с подписью сейчас.

Секс, секс, секс… каким же здоровьем надо обладать, чтобы вытерпеть все, что здесь есть! Глубокий минет, фистинг, анальный секс, даже золотой дождь есть. Такое ощущение, будто он скопировал какой-то единый список из сети и вставил, не меняя. Немного обнадеживает одно, рядом с каждым пунктом прописывается фраза «если заказчик изъявляет большое желание», выходит, если желание не особо и большое, то золотой дождь будет осуществлен в месте для того предназначенном.

– Вот это отвратительно, – указываю на злосчастный дождь. – Отвратительно и ужасно.

– Пожалуй, этот пункт действительно не для тебя, – снисходительно кивает. – И с ним я расстанусь вполне спокойно. Вот, – достает из файла еще один лист с пустыми графами, где внизу уже красуется его подпись, – выпиши сюда, это своеобразный список того, от чего мы отказываемся.

Хоть так… я бы много от чего еще отказалась. Но Игнашевский, кроме отказа от «муссона», согласен только на некоторые послабления, как в случае с сексом не с заказчиком. И хорошо, что внял моей просьбе не применять грубую силу во время «латексных игр», как он именует все развлечения с плетками и кляпами.

Вообще можно было бы сидеть, дрожать, спорить с ним по каждой строчке, но я не буду. У нас же игра, а я тоже когда-то любила играть в куклы. Посмотрим, кто кого переиграет. Да, возможно, я не справлюсь, возможно, моя самонадеянность испарится после первого же реализованного пункта, но верить хочется в лучшее. Мы можем и не дойти до всего этого. Если я получу видео и фото, то игра сразу закончится, а общественность узнает, кто такой Игнашевский. Интернет – он злопамятный.

– Готова подписать? – спрашивает спустя еще час.

– Готова, – беру ручку и, затаив дыхание, расписываюсь.

Глава 14

Ян

Расписалась! Вот теперь всё, маленькая рысь угодила в клетку. Уж я-то её приручу. Выбор пунктов, которые ввели Краcнову в замешательство, мне тоже понравился. Она не испугалась списка, в ней скорее взыграло отвращение вместе с обидой. Обидно стало из-за возможного нежелания с моей стороны трогать ее во время месячных, но дьявол меня задери, я готов ее взять любую и в любом состоянии. Что до секса с другим, тут все сложно. И этот пункт мне нужен, когда хочется понять, не заигрался ли я со своей куклой. Легко ли готов отдать другому самцу. Три раза я прибегал к такой практике, и все три раза в душе ничего не ёкнуло, да и девки не видели в моей «прихоти» ничего зазорного, шли исполнять приказ с широкой улыбкой на лице, что впоследствии помогло мне распрощаться с ними без какого-либо сожаления.

А Краснова в шоке. Сама не верит в то, что согласилась. Мать твою, какая же она обалденная, какая дикая, какая невинная. И первый раз буду трахать её я, хочу, чтобы она дрожала подо мной, чтобы смотрела так же дико, с ненавистью.

– Не забудь позавтракать, – беру договоры и ставлю свою подпись напротив ее. – У тебя впереди клиника.

– Помню.

– Твоим личным водителем будет Геворг. Ты с ним уже знакома.

– Борода с усами? – а губы нехотя кривятся в ухмылке.

– Да. Имеешь что-то против бороды и усов? – и невольно тянусь к своей щетине.

– Терпеть не могу растительность на мужском лице.

– Придется смириться.

Вот срань мелкая… уже дерзит. Но, пусть, пусть. Это даже забавно. Посмотрим, как она запоет, когда мы окажемся в одной комнате, а потом в одной постели.

– Ладно, удачи тебе сегодня, – поднимаюсь из-за стола, – надеюсь, посещение клиники пройдет без сюрпризов, а завтра…

– Знаю. Рано утром должна быть здесь.

– Хорошая девочка, – однако спокойно пройти мимо не получается, потому останавливаюсь и осторожно глажу ее по голове, на что гордячка дергается.

– Я вам не животное, – и резко отклоняет голову.

– О нет, дорогая, – беру свою куколку за волосы, тяну вниз, чтобы запрокинула голову, – с этого дня ты, можно сказать, моя ручная зверушка, – как такую мерзавку не поцеловать? Тем более, снова увижу ее только завтра.

Тогда склоняюсь, для начала вдыхаю аромат девчонки, после чего провожу языком по ее верхней губе, затем по нижней.

– Открой рот, малышка, – в паху тем временем уже полная боевая готовность.

И когда она на выдохе разжимает губы, когда инстинктивно облизывает их, мне сносит крышу. Не знаю, приятно ей или нет, да и плевать – целую взасос, грубо, отчего бедолажка хватает меня за руки, пытается отбиться. Но нет, милая, всё, не отобьешься. Честное слово, съел бы, целиком и без остатка.

Краснова аж закашливается, начинает хватать ртом воздух, когда я отстраняюсь. Боже, эти алые опухшие губы, терзал бы их и терзал. И как же ей хочется послать меня, но сдерживается, однако взглядом обдает красноречивым.

– Да, Ева, – киваю, – именно на это ты и подписалась. Я люблю гладить против шерсти, запомни.

– Судя по договору, – произносит с трудом. – Вы любите шкуру спускать со своих ручных питомцев.

– Могу и спустить, – провожу пальцем по ее влажным губам, – если меня разозлить. Поэтому будь послушной куколкой, не дури сверх меры.

После чего возвращаюсь к себе, чтобы собраться. Дел невпроворот. Но теперь у меня есть причина торопиться домой, это главное. Завтра Ева приедет, разместится, а вечером мы отправимся по магазинам. Моя кукла должна быть красивой, для чего я обновлю ей гардероб. Полностью. Те тряпки, что она носит и одеждой сложно назвать, может быть, заглянем в салон красоты. Это еще Краснова не знает о моих пристрастиях в части интимной красоты. Сейчас она не слишком привлекательная между ног, но скоро будет то, что надо.

Конечно, можно было бы отправить девчонку по магазинам в компании профессионального стилиста, но я хочу сам ее сопровождать, хочу сам выбирать для нее вещи, хочу оказаться с ней в примерочной.

Но что-то я разошелся… пора переключиться на работу.

В офис прибываю через час и перво-наперво собираю совещание. На носу несколько крупных сделок, если заключим контракты, конец года закроем с хорошими показателями. Но мысли то и дело соскакивают с доклада аналитика на мою куколку, что сейчас наверняка уже в клинике, где у меня давно все схвачено. Краснову проверят вдоль и поперек, гинеколог подберет ей противозачаточные, если нужно, назначат иные необходимые препараты. Увы, нынче людей с идеальным здоровьем не рождается. Хоть я и бываю со своими куклами груб, но жить они должны в полном комфорте и за здоровьем должны следить. Проблемы мне ни к чему.

А в перерыве между встречами набираю Геворга.

– Ну? Как дела? Очень хорошо. Да, после отвези ее домой. Все, давай.

Отлично! Краснова послушно прошла всех докторов, сдала анализы. Уже к вечеру я получу результаты ее обследований. И почему-то уверен, что ничего плохого не всплывет.

Глава 15

Ева

В родную квартиру захожу в состоянии нестояния. Это был кошмар. После перелома я не перевариваю мед учреждения, все эти обследования, процедуры, а тут меня чуть наизнанку не вывернули. И рот, и в ж…, в общем, везде заглянули, мазки взяли, кровь выкачали, насквозь просветили. Но был и плюс, посоветовали комплекс витаминов для укрепления костей, все-таки моя рука ортопеду не очень понравилась, велик риск повторного перелома даже при легкой травме. Особенно «порадовал» визит к гинекологу. Врач на меня смотрела с сочувствием и одновременно пренебрежением, так как знала от кого я и для чего пришла. Видимо она готовила к «труду и обороне» всех кукол этого выродка. И мне стало стыдно, до слез стыдно. Всегда скромная, правильная и на тебе, добровольно подалась в шлюхи к одуревшему от вседозволенности олигарху. Единственное, чем успокаиваю себя, так это тем, что пришла я не играть с ним, а мстить.

Так, пора браться за сборы. Завтра нельзя опаздывать, Игнашевский должен видеть послушную, исполнительную Барби. Однако рука сама собой тянется к договору, тогда достаю его и снова погружаюсь в чтение.

Скоро до меня доходит, во что я на самом деле ввязалась. Это даже не авантюра, это самоубийство. Он вправе делать со мной все, что угодно. Да, убивать не будет, возможно, не будет истязать, но будет унижать, ибо список его предпочтений – это мой личный позорный столб сроком на три месяца. Понятно, почему сестра не выдержала, почему сломалась, но как она могла полюбить эту тварь, воистину загадка. Хотя, верно говорит ее лечащий врач, тут имеет место быть не любовь, а временное помешательство на фоне постоянного психологического давления. Увы, это временное помешательство длится уже десять месяцев. И те деньги, что Оля получила от него, почти все ушли на лечение. Как же я ненавижу ублюдка!

После повторного изучения договора, все-таки делаю кое-какие пометки. Постараюсь оговорить возможность их исключения из списка. Я не готова гробить свое здоровье в угоду этой сволочи. Даже в порнофильмах видно невооруженным взглядом, каково актрисам «играть» некоторые сцены, насколько им дерьмово, но в их случае деньги не пахнут.

Когда сумки собраны, отправляюсь в душ. И моюсь с таким остервенением, будто на мне десятисантиметровый слой грязи. Перед глазами тем временем продолжают всплывать моменты близости с Игнашевским. Он животное! Самый натуральный зверь, который не целует, а примеряется сожрать, который не обнимает, а оценивает жертву на прочность. И мне страшно. Дико страшно, что будет в первую ночь. Надеюсь, выдержу и не возненавижу всех мужчин планеты Земля. Более того, надеюсь, однажды встречу того самого, кто излечит, окутает лаской и заботой, кто искренне полюбит меня, а я его. Оля пришла к Игнашевскому не из-за денег, он ей сразу понравился. Однажды они пересеклись на корпоративном вечере, правда, божок Ян не обратил внимания на сестру, зато ситуацию быстро взял на контроль урод Лисецкий и предложил сестре за хороший откат сходить на «собеседование». В итоге получилось то, что получилось.

Лисецкий и мне помог, и тоже за солидное вознаграждение, правда, он не знал, что я сестра Оли, так бы ни за что не согласился.

Теперь в постель. Ноги уже не держат.

Но прежде чем уснуть еще с час соображаю, что делать с сестрой. Каким образом ее навещать. Я-то рассчитывала на свободу передвижения, однако с завтрашнего дня моей персональной тенью станет бородатый амбал. Надо будет потом как-то незаметно убедить Игнашевского в том, что я не нуждаюсь в круглосуточном присмотре. Ну, а пока придется изыскивать возможности, уличать моменты. Это хорошо, что я смогу продолжать учиться. Уж на лекциях и семинарах бородач со мной сидеть не будет.

Засыпаю все равно с тяжелым сердцем. И сны снятся жуткие. В каждом вижу подонка над собой, чувствую боль, кожей ощущаю его зубы, плачу, пытаюсь вырваться, сбежать, но бесполезно. И просыпаюсь в холодном поту аж за два часа до будильника.

Игра уже началась, увы… Игнашевский попытается меня сломать, подчинить, благо, способов у него для этого много, один изощреннее другого. Но, а я постараюсь не сломаться и уж точно не подчинюсь ему. Роль сыграю, но в душу не пущу. Ни за что не пущу.

И пока пытаюсь настроить себя на нужный лад, срабатывает будильник. Пора! Через час прибудет амбал, чтобы отвезти меня в дом монстра.

Геворг является минута в минуту. Встречаю я его на пороге и только сталкиваюсь с бородачом взглядом, как сердце ухает и плавно перекочевывает в пятки, туда же стекает и моя храбрость. Жуткий тип, молчаливый, все время хмурый и как филин, отвечающий на любой вопрос «угу» или «у-у». Пока ехали вчера из клиники, я насчитала пятнадцать этих его «угу». И все они были ответом на вопросы, куда именно филин Геворг будет меня сопровождать. Оказалось, практически всюду, за исключением занятий.

Монобровый силач разом берет все мои сумки, затем я закрываю квартиру, и, мысленно перекрестившись, иду за бугаем к лифту. Не хочу ехать к Игнашевскому, всем своим существом не хочу, так и скребется внутри желание порвать договор да отослать кусочки с филином его хозяину. Может, рискнуть? Ведь если я переступлю порог дома изверга, обратного пути уже не будет. Да, я расписалась, но денег не получала, а значит, сделка еще не свершилась. Боже, это невыносимо! Просто невыносимо! Тут страхи начинают атаковать со всех сторон. А вдруг Игнашевский найдет микрокамеру? Вдруг решит перелопатить все мои вещи? Вдруг с порога потащит в койку, где возьмет силой? Вдруг вообще окажется, что он конченый псих насильник и живодер?

– Вам, может, воды купить? – выдает целую фразу бородатый, что мигом возвращает меня в реальность. – Бледновато выглядите.

– Нет, – мотаю головой, – мне бы просто на воздух.

– Хорошо, – выпускает из машины, но и сам выходит следом. Неужели боится, что сбегу?

– Тут сквер есть недалеко. Если вы не против, я бы прошлась.

– Хорошо, минут пятнадцать в запасе у нас есть.

Мы устремляемся в сторону сквера. И смотримся наверно так нелепо, так странно. По крайней мере, взгляды прохожих полностью подтверждают мои предположения.

Минут пять бродим в полной тишине. Я все борюсь со своим желанием расторгнуть договор, а точнее, порвать, ну, а Геворг просто идет рядом, рассматривая с задумчивым видом осенние клены и березы. Вдруг раздается звонок его сотового.

– Да, – отвечает тут же, и я сразу догадываюсь, кто завис на другом конце провода. – Да, Ян Александрович. В сквере. Нет. Хорошо, – затем передает смартфон мне, – прошу.

Ох, как бы сейчас бросить телефон куда подальше, да убежать.

– Алло, – стараюсь, чтобы голос звучал спокойно.

– «В каком ты еще сквере? Ты должна быть в машине и уже ехать в направлении моего дома»

– Я еще не решила, – и после этих слов повисает тишина, опасная тишина.

– «Прости, что ты не решила? – раздается спустя минуту»

– Не решила, нужно ли мне это все.

– «Краснова, ты там что, головой ударилась? Ты подписала договор. Немедленно садись в машину!»

– Но денег от вас еще не получала, так что…

– «Угу, вот значит как. Ок»

А через пару секунд мне приходит сообщение на сотовый о поступлении на сбербанковскую карту суммы в размере шестисот тысяч рублей, от чего я теряю дар речи.

– «Деньги поступили. Причем в полном объеме за месяц, – словно цедит сквозь зубы. – А сейчас ты пойдешь и сядешь в машину, Ева. Иначе…»

– Иначе что? В наказание сразу подложите меня под другого мужика? – что я несу, Господи, что я такое несу!

– «О, нет… не сразу. Но ты уже наказана. И скоро узнаешь, как»

– Тогда не ждите, я не поеду. А деньги верну.

– «Совсем сдурела? – откровенно рычит. – Краснова, не зли меня. Я ведь тебя из-под земли достану. Ты, твою мать, подписала договор и получила деньги. А по условиям расторжения должна уведомить меня за месяц о своем желании уйти, иначе будешь платить неустойку в размере двукратного оклада. Но черт с ними, с условиями. Я не дам тебе соскочить. И сделаю все, чтобы ты оказалась в моем доме. Подумай, как следует, нужен ли тебе такой расклад, я не люблю, когда меня прокатывают, дорогуша»

И вот с этой мразью мне предстоит спать? Выполнять все его прихоти? Да, все-таки я подписала себе приговор.

– Я поняла вас, – и возвращаю телефон водителю.

Да, это была минута слабости, сомнений, душевных слез. Но я уже разворошила улей и теперь он гневно гудит. В итоге киваю Геворгу, бровь которого еще сильнее наплыла на глаза.

– Едем? – спрашивает, что удивительно, с осторожностью.

– Да, едем.

Глава 16

Ян

После столь «славной» беседы по телефону хочется одного – выпороть Краснову как в первый раз. И выпорю, но все-таки не как в первый раз. Вот дрянь! Не думал, что даст заднюю на второй же день. Н-да, придется следить за ней в оба. Она еще поиграет на моих нервах, как пить дать. С другой стороны, именно это и привлекло, именно этого и хочется – драйва. Но убежать я ей не дам, ни за что не дам, эта куколка будет со мной весь положенный срок, а если понравится, то я продлю срок еще на месяц или два. Имею право.

Но нервы на пределе все равно… Надо срочно подумать о чем-нибудь приятном. А подумать есть о чем. Вчера в ночь мне прислали результаты обследований из клиники. Ева чиста аки стеклышко, разве что не порадовала новость о давнишнем переломе, ортопед дал рекомендации и настоятельно советовал беречь руку. Что ж, будем беречь. Я пару раз схватил Краснову не слишком-то аккуратно, но кто бы знал о переломе. В остальном все прекрасно.

И когда отвлекаюсь, понимаю, что стою у окна и смотрю на въездные ворота. Девчонка заняла все мои мысли, все… давно такого не было. Последняя кукла покинула дом полгода назад, отправил я её с легкой душой и на какое-то время взял перерыв. После были разовые встречи с проверенными девицами, однако прошло шесть месяцев и снова захотелось развлечься по серьезному. Скорее бы уже Геворг привез мою Барби. Хочу видеть её лицо, её тело, хочу пригвоздить мерзавку к стене и целовать до нехватки воздуха, а еще хочу ощутить её аромат, запах Красновой с недавних пор стал наркотиком.

Спустя полчаса наконец-то ворота приходят в движение. И как гора с плеч, ей богу. Она здесь!

Машина останавливается у крыльца, сначала выходит Геворг, идет к двери с противоположной стороны, открывает, и из салона показывается Ева. Даже отсюда – со второго этажа, замечаю насколько девчонка бледная, насколько перепуганная. Интересно, что с ней такого могло случиться? Вчера была куда храбрее, даже наглее, а сегодня… Стоит, кутается в куртку, боязливо озирается, будто ее в темный лес привезли и оставили. Но и такой она мне нравится, в этом её поведении есть что-то очень милое и да, черт побери, невинное.

И пока прислуга носится с вещами Евы, спускаюсь-таки вниз, чтобы поприветствовать свою новую постоялицу.

– Рад видеть, – встречаю ее на крыльце. – И что это была за истерика по телефону?

– Для меня подобное в новинку, – смотрит исподлобья. – Вы не шутили про наказание?

– Не шутил. Правда, это будет после того, как мы с тобой прокатимся кое-куда.

– Куда? – сжимает ремень сумки.

– Тебя нужно приодеть, привести в порядок.

– Вас что-то во мне не устраивает?

– Кое-что. Не критично, но чтобы я был доволен, придется тебе немного измениться в определенных местах. Идем, пройдемся, – киваю в сторону заднего двора.

Погода ясная, теплая, самое то прогуляться. Да и проветрить голову не помешает. Когда оказываемся за домом, Ева меняется в лице, расправляет плечи. Еще бы! У меня большой участок, за ним следит целая бригада. В общем, есть на что посмотреть. Мы идем по аллее, вдоль которой тянутся клены с каштанами.

– Я вот, что хочу сказать, – заставляю на себя посмотреть, – больше подобного не устраивай, Ева. Мы заключили сделку, и теперь ты должна максимально сосредоточиться на мне, на моих условиях. Никаких иных мыслей в твоей голове быть не должно.

– Но если я все-таки захочу уйти? – резко останавливается. – Я перечитала договор и имею право уйти.

– Имеешь, – вот это мне совсем не нравится, снова-здарова, – но, как уже говорил, предупредив за месяц. Однако, хочется верить, тебе не захочется уходить, – а желание прикоснуться к ней прямо-таки выворачивает наизнанку. – Что с рукой? – и беру ее за руку. – Был перелом?

– Да. Семь лет назад.

– Ортопед велел быть осторожнее, – вытаскиваю ее руку из рукава куртки, медленно веду пальцами от запястья к локтевому сгибу. Да, у нее есть шрам, правда, едва заметный. – Значит, буду связывать тебя не слишком крепко, – усмехаюсь, на деле же борюсь с порывом прижаться к малышке.

– А если вообще не связывать? – нежная кожа тем временем покрывается мурашками.

– Не волнуйся, тебе понравится, – черт, нет, не могу больше терпеть.

Через пару минут девчонка уже прижата к дереву.

– Вы хотели меня куда-то отвезти, – зажмуривается, когда запускаю ей руку под кофту, накрываю грудь.

– Отвезу, – вдыхаю аромат этой куколки, да… вот она – моя доза. – И давай сразу оговорим некоторые моменты относительно твоей внешности, – стягиваю лифчик до живота, задираю кофту. Ее грудь так и манит припасть к ней губами, поиграть с этими маленькими, торчащими то ли от холода, то ли от страха, сосками.

– Какие моменты? – инстинктивно хватает меня за руки.

– На твоем лобке, – припадаю губами к правой груди, – должны быть волосы, – провожу языком по темно-розовому соску, отчего тот еще сильнее топорщится, тогда слегка прикусываю, а Краснова вздрагивает. – Сейчас у тебя там ничего нет. Так что, с этого дня никакого бритья или эпиляций. Поняла? – и перехожу ко второй груди.

– Поняла, – пытается меня оттолкнуть, но слабовато пытается.

От груди поднимаюсь к шее, затем к губам. Она в моих руках! Дьявол! Как же это заводит.

– У меня тоже к вам вопрос, – все норовит уклониться от поцелуя.

– И? – провожу губами по подбородку, скуле.

– Когда у нас с вами… – и затихает.

Само собой я понимаю, о чем речь:

– Через два дня. Сегодня планы другие, а завтра и послезавтра у меня много дел. За это время ты как раз освоишься. – И да, хватит мне выкать. С этого момента переходим на «ты».

– Что за наказание меня ждет? – снова уклоняется.

– Потерпи до вечера, помучайся, – и накрываю ее губы своими. Сейчас хочется целовать девчонку медленно, хочется прочувствовать прелесть момента.

А она вторит движениям, но все еще слишком механически, без огня. Ну, ничего. Я разожгу в ней огонь. В конце концов, на сей раз придется выступить еще и в роли учителя, как-никак, у Красновой никакого опыта.

Не хочется ее отпускать, но приходится. Впереди у нас не менее занимательная программа, а вечером мою куколку ждет наказание за дерзость.

Глава 17

Ева

Из сада этот нелюдь тащит меня сразу в машину. Опять! Хотя, так даже лучше. К нему домой не хочется совершенно. И чем меньше я буду находиться в стенах этой золотой клетки, тем лучше.

А едем мы в один из пафосных торговых центров. Хорошо, хоть сел Игнашевский впереди, его присутствие угнетает, его прикосновения злят. Целовал меня в этот раз не так бешено, но все равно, все равно мне хотелось сорваться с места и убежать, куда глаза глядят. Что уж говорить о прочих «ласках». Мне все время кажется, что он не остановится, что вопьется в кожу зубами. И это лишь начало, и между нами еще ничего толком не было. Страшно подумать, что будет, окажись мы в кровати. Но сейчас страшнее другое – ожидание вечера. Надо попытаться расслабиться, отвлечься, иначе доведу себя до нервного срыва.

До центра добираемся за час с небольшим.

– Готова? – открывает для меня дверь.

На что получает кивок.

– Научись уже разговаривать, Краснова, – не дожидаясь, хватает за руку, к счастью здоровую, и вытягивает меня из салона. – Ведешь себя, как амеба, а мне амебы не нравятся.

Да плевать я хотела, что тебе нравится, а что нет. Игнашевский тем временем пропускает свои пальцы через мои, сжимает ладонь. Тактильный маньяк не иначе.

– Давай пободрее, милая. Сегодня ты из замарашки превратишься в настоящую куклу Барби. Купим тебе побольше одежек и все без застежек, – слащаво усмехается.

И начинается… павильоны за павильонами, небольшой перерыв на перекус и опять магазины, магазины, магазины. Каждую вещь Игнашевский оценивает лично, многое, что нравится мне – заворачивает, а от чего откровенно тошнит – берёт. Ему подавай открытое, короткое, что всегда можно снять, расстегнуть, развязать или вообще порвать. Иначе, зачем мне это безвкусное и пошлое гипюровое платье без подклада? Я в нем как голая, а Ян в восторге.

– Ты само очарование, – кладет руки на бедра, затем спускается к ягодицам, сжимает их. И все это при продавцах. Фу, позорище! Хорошо хоть других покупателей нет, а то я бы просто сгорела от стыда.

– Ничего очаровательного, – бормочу чуть слышно.

– Почему же?

– Где мне в этом ходить?

– Встретишься меня как-нибудь с работы в нём. Не переживай, надолго оно в твоем гардеробе не задержится.

– И сколько таких нарядов вы намереваетесь испортить?

– Не вы, а ты для начала. Не знаю, под настроение, крошка. Тебе же они все равно не нравятся.

– Стоит ли тогда так тратиться.

– Пока что я готов на тебя тратиться, – как-то слишком недобро усмехается, отчего по спине бежит мороз. – Но если будешь постоянно кукситься, могу и передумать. Заставлю ходить голышом.

Да уж, столько вокруг красивой стильной одежды, а мерзавец предпочел красоте вульгарщину. И видимо настолько его утомила моя кислая мина, что он очередной раз хватает меня за руку и тащит к вешалкам.

– Выбери что-нибудь по своему вкусу. Что угодно.

– Спасибо, но мне роднее в своих вещах.

– Нет, куколка. Эти тряпки уже отправились на помойку.

– Что? – и слезы мгновенно подступают. Да как он смел? Там было все самое любимое, самое удобное. Выходит, прислуга рылась в моих вещах. Как же хорошо, что я спрятала камеру в футляре с прокладками.