Глава 1

– Здесь остановите, – сказал я и, расплатившись, вылез из машины.

Прохладный ночной ветерок немного разогнал алкогольный дурман в моей голове, и я медленно побрел к виднеющемуся в глубине двора дому. Шестнадцатиэтажка, окруженная девятиэтажными домами, возвышалась на их фоне темной громадой, подсвеченной лишь редкими яркими окнами. У входа в парадное чуть задержался, доставая ключи и прикладывая таблетку к домофону. Не знаю, какой гад проектировал дом, но, думаю, многие жильцы недобрым словом вспомнили его предков вплоть до седьмого колена. Для того чтобы выйти только к площадке с почтовыми ящиками, надо открыть три двери, образующих два тесных неуютных тамбура.

Открыв вторую дверь, я краем сознания отметил легкий шорох, но, к сожалению, не обратил на это должного внимания. Впрочем, все равно не успел бы. Пьяная отстраненность сознания была вдруг нарушена сильным ударом по затылку.

Мое восприятие сделало неожиданный финт ушами, и я увидел оседающее безвольное тело, оказавшееся молодым парнем со странно знакомым лицом. Одетый в белые брюки и черный плащ, парень лежал на полу и не шевелился. Несколько мгновений я наблюдал за лежащим человеком, потом стал свидетелем, как к нему потянулись чьи-то руки, бесцеремонно залезли в карманы. Тогда я ощутил чужое прикосновение.

«Это же я! Это меня шмонают!»

В следующий миг я очнулся. Хриплый стон известил грабителя о том, что жертва пришла в себя.

– Гдэ дэнги? Дэнги давай.

Не буду приводить дословно свой ответ, но смысл сводился к тому, что этот нехороший человек обознался и напал на добропорядочного гражданина, у которого денег при себе нет. Видимо, мои слова не понравились, так как меня дважды пнули в лицо ботинками, после чего ворюга сбежал.

Через месяц в квартиру напротив въехал новый сосед. Это был молодой парень приблизительно моего возраста, то есть лет двадцати пяти – двадцати семи, ростом под два метра. Темные длинные, до плеч волосы, фигура стройная, можно даже сказать, атлетическая. Она вызвала у меня здоровую черную зависть мужчины, который уже начал приобретать «подушку безопасности» на емкости для пива. Правильные черты лица так и навевали мысли о сонме благородных предков. Пронизывающий взгляд черных глаз довершал картину. В голове промелькнула мысль, что отсутствие у меня девушки очень кстати, иначе пришлось бы опасаться ее звонка на радио с просьбой поставить для меня песню «В нашем доме появился замечательный сосед».

Мы с Олегом сидели у него на импровизированной вечеринке по поводу новоселья и обменивались общими впечатлениями о доме, когда я поведал ему о нападении. По пьяному делу любишь всех ближних и готов предупредить их о грозящих опасностях. Особенно пережитых лично. Наверное, не стоило мне этого говорить, по крайней мере на пьяную голову. В который раз убеждаюсь: пьянство – зло!

– Так, говоришь, увидел себя как бы со стороны? – лениво поинтересовался Олег, прихлебывая пиво.

– Да. Думаю, если опять нажрусь и получу по голове, то снова «выйду из тела», – хмыкнул я. – И можно будет смело записываться в экстрасенсы и подавать объявление в газету: «Приворожу, отворожу, сниму сглаз и порчу!»

– Для таких объявлений рановато, – рассмеялся мой собеседник. – Даже дешевому шулеру в роли экстрасенса нужно уметь показывать некоторые фокусы. Если хочешь стать экстрасенсом, придется научиться выходить из тела по собственному желанию.

– Да ладно тебе, я ж не серьезно. Нет у меня никаких экстрасенсорных способностей, да и не верю я во все это.

Олег принял вид человека, обиженного моим неверием, и стал доказывать существование в нашем мире настоящих экстрасенсов, колдунов, магов и прочей псионической братии, попутно заявив о наличии магических способностей и у меня. После пятой или шестой бутылки пива я уже начал верить в свои возможности экстрасенса, а то и мага.

– Все равно нет никакой возможности проверить, – заплетающимся языком посетовал я. – Все эти разговоры бессмысленны.

– Ха, Тимка, для этого у тебя есть я! – с пьяной бравадой воскликнул Олег, ударяя себя кулаком в грудь. – Маг со стажем собственной персоной!

– Ню-ню. Какой же у тебя стаж и что делает такая важная персона в нашем доме? Не смог наколдовать квартирку получше, в более престижном месте?

– Не веришь? – протянул он. – А давай я тебя проверю на способности и докажу, а? Только если они у тебя есть, а они есть, то ты поступаешь ко мне в ученики и во всем слушаешься? Ну как, договорились?

Сосед косил на меня пьяным глазом так насмешливо, что я махнул рукой:

– Черт с тобой, давай. Все равно у тебя ничего не получится.

– Способности у тебя есть! – торжественно объявил Олег, ни на секунду не задумавшись.

– Вот так сразу и есть? Ладно, доказывай, что ты маг! – откровенно смеясь, отозвался я на такое утверждение.

Олег хитро сощурился и потребовал, чтобы я сначала дал клятву, что согласен быть его учеником, то есть учеником мага.

– Нет уж, сначала ты докажи свою состоятельность. Вдруг ты не тот, за кого себя выдаешь?

– Так и ты поклянешься поступить в ученики к магу, а не к шарлатану, иначе клятва недействительна.

Подумав, я решил согласиться – последняя, кажется седьмая, бутылка пива явно была лишней.

Олег достал откуда-то из шкафа что-то вроде широких браслетов и надел мне на руки. Потом обхватил мои запястья своими ладонями и произнес:

– Повторяй за мной… Я, Быстрый Тимофей Федорович, поступаю в ученики к прирожденному магу, известному мне под именем Олег, и клянусь слушаться его во всем…

– Погоди, что значит «во всем»? Только что касается обучения! – решил я подыграть Олегу и «выторговать» себе более приемлемые условия.

– Пусть только в обучении, – великодушно согласился «известный мне под именем Олег», а я прикладывал титанические усилия, дабы не заржать и не испортить торжественную церемонию.

– …На весь период моего ученичества. И пусть покарает меня Кронос, если я нарушу клятву! – закончил я, недоумевая, при чем тут Кронос.

В миг, когда прозвучали мои последние слова, тело пронзила страшная боль, а из глаз посыпались искры. Дальше все поглотила тьма.

Утро началось с громких трелей мобильника, жуткой головной боли и ужасной сухости во рту. Звонила мать: вчера днем она укатила в отпуск на две недели и беспокоилась, как там ее сыночек. Заверив, что все нормально, повесил трубку. Достал минералку из холодильника и моментально осушил бутылку. В голове немного прояснилось. Но мысли ворочались тяжело, перекатываясь словно валуны, и я решил отложить на будущее попытки вспомнить вчерашнюю пьянку: и так ясно, что удалась.

– Однако такое похмелье… Больше не пью. Минимум неделю ни капли спиртного в рот не возьму! – Наверное, в моей голове что-то замкнуло, раз чуть ли не стихами заговорил.

Мои размышления прервал дверной звонок, мгновенно отозвавшийся очередным злобным приступом мигрени.

– Кого там принесло с утра пораньше? Я никого не жду, – вежливо поинтересовался я, подойдя к двери.

– Доброе утро!

Принесло, разумеется, моего нового соседа. Его радостная и довольная физиономия блудливого кота, дорвавшегося до сметаны, вызвала у меня зубовной скрежет.

– Утро. Добрым. Не. Бывает, – раздельно произнес я. – К тому же в такую рань.

– Уже одиннадцать часов, – удивился Олег. – Ладно, вижу, как тебе плохо. Держи, ученичок.

Олег достал руки из-за спины. В них оказались две бутылки пива.

– Спаситель! – воскликнул я, моментально присасываясь к горлышку.

Зарок не пить был забыт как априори невыполнимый. Тут до моего сознания дошло, как меня назвали.

– А почему «ученичок»?

Лицо соседа выразило недоумение, а взгляд стал насмешливым:

– Ты ж вчера поступил ко мне в ученики. Забыл?

– Какие еще ученики? Ты мне так и не доказал, что ты маг. Так что, – я развел руками, изображая сожаление, – извини.

– М-да-а, тяжелый случай. – От голоса соседа так и несло иронией. – Придется повторить процедуру. Присядь на стульчик, не то упадешь, бобо будет.

Честно говоря, мне очень не понравился его взгляд. Такой взгляд бывает у маньяка-садиста, когда он смотрит на свою очередную жертву. Я даже немного попятился. Блин, повезло на соседа, чокнутым оказался…

Если имеешь дело с сумасшедшим, лучше принять правила его игры, дабы не вызвать у него приступ агрессии, решил я, садясь на стул. Внутренне я весь напрягся. Мало ли?.. Олег приблизился и взял мое лицо в свои ладони так, что пальцы касались висков. Так он простоял около минуты, не мигая глядя мне в глаза.

В глубине зрачков Олега полыхнули багровые искорки. Я отшатнулся.

Ощущение дежавю – так можно назвать странное чувство, охватившее меня. Я опять оказался вне своего тела, отлетев от него, наверное, метра на три. Олег отодвинулся от меня, безвольно обмякшего на стуле, и его взгляд нашел то место, где я себя ощущал.

– Вчера ты дал клятву быть моим учеником, будь добр выполнять ее прилежно. Браслеты, которые ты надел, зафиксировали твое ученическое послушание. Каждый акт неповиновения повлечет за собой последствия, болезненные для тебя. – От его голоса веяло такой силой и властностью, которые трудно было заподозрить в молодом парне. Стало жутковато. – Учитель я строгий, но справедливый. Будешь в точности выполнять все задания – получишь поощрение.

От такого напора я просто ошалел. Вчера вроде был нормальным парнем, а сейчас… Даже думать не хочется, какие последствия будет иметь данная по пьяни клятва. Что он там говорил про учебу?

«Угу, метод кнута и пряника, «поощрение», видите ли… А что он имел в виду под «болезненными последствиями»? – подумал я. – Он что, меня за нерадивость пороть будет?»

– Нет, пороть не буду, – хмыкнул Олег. – Ремень применяется только к детям и только тогда, когда другие методы воздействия не приносят результат. Все гораздо проще…

Он не сделал ни единого движения, не произнес ни звука, меня просто скрутила страшная боль, пронзила от пяток до макушки. Кажется, пытка продолжалась целую вечность. Очнулся я уже в своем теле.

«Вот, значит, какой у него кнут! Похоже, пряником будет простое отсутствие кнута. Одного этого вполне достаточно для прилежной учебы».

Олег заставил меня лечь на диван, расслабиться и закрыть глаза. Так я лежал довольно долго, ощущая близость шаманящего надо мной изверга. Постепенно похмелье меня отпустило, в теле стало легонечко и приятно покалывать, грустные мысли о моей незавидной судьбе отступили. Я погрузился в сон.

Проснулся бодрым и полным сил на том же диванчике, где и отрубился. Пробудившееся зверское чувство голода не помешало мне выяснить, что в квартире я один, а входная дверь закрыта. Странно… Я не давал Олегу ключи от квартиры, а мои на месте. Добавим к этому факт пробуждения утром у себя дома. Делаем вывод: из Олега получился неплохой медвежатник, он собирается учить меня магии, следовательно, как минимум домой смогу попадать, даже забыв ключи.

За едой попытался подбить итоги. Олег оказался не тем рубахой-парнем, каким выглядел при знакомстве, видимо, он действительно маг. Зачем ему понадобился я? Зачем он чуть ли не обманом заставил меня дать клятву? Мог же нормально подойти, все объяснить и предложить стать его учеником? Впрочем, насчет последнего можно предположить, что это связано с его методами обучения. Если б знал о пытках – ни за что не согласился бы. Однако это не снимает вопрос: «Почему я?»

Немного прокрутив в голове варианты на тему «почему и зачем», понял, что все мои умозаключения не стоят и ломаного гроша. Вывод: надо серьезно поговорить с Олегом, или как его там на самом деле, и выяснить свои права и обязанности как ученика и его как учителя. Особенно по поводу прав. В клятве не было ни слова о моих правах, только обязанность подчиняться. Слово-то какое: «подчиняться»! Именно то, что я больше всего ненавижу делать.

Через полчаса заявился мой новый учитель. На протяжении следующей недели я только и делал, что лежал на диване, спал да ел. Никакой теорией магии Олег меня не пичкал. Только лежать, изредка выпить или съесть какую-то гадость и снова лежать. Малейшая попытка взбунтоваться моментально пресекалась болью. Разговор по душам все время откладывался на неопределенный срок.

Через несколько дней приезжает из отпуска мать. Как ей объяснить мое поведение? Какой-то чужой парень приходит к ее сыну в любое время дня и ночи, после чего сынок засыпает, просыпается, ест, потом снова приходит этот парень. Положение усугубляется тем, что живем мы с мамой вместе. Какие выводы она сделает? Правильно. Страшно даже подумать… А она так хотела внуков! Жуть.

К счастью, во время следующего визита Олег объявил:

– Первоначальную твою настройку я закончил. С сегодняшнего дня программа меняется.

Я не смог сдержать вздоха облегчения. Рано радовался.

– Если твоя энергетическая оболочка приведена в относительный порядок, то физические данные явно оставляют желать лучшего. Сейчас поедем за город. Там я оборудовал площадку для тренировок. Займемся упражнениями на выносливость и гибкость. – От злобной ухмылки учителя меня пробрала нервная дрожь.

Что еще задумал этот садист? Такое звание Олег уже успел заслужить. В последние дни он постоянно применял шоковую терапию. Причем не столько за непослушание, сколько за медленное выполнение команд. Я даже начал привыкать к боли, и она перестала быть столь всепоглощающей.

Перед выходом Олег, видимо, вспомнил об обязанностях учителя, являющихся неприятным довеском к сладкой должности профессионального садиста, и дал мне задание на концентрацию. Задание было обычным, такие Олег давал с первого учебного дня. Я должен был выбрать предмет и описывать его, и только его, в течение пяти минут. Больше двух минут я еще ни разу не выдерживал. Олег, желая проверить мою сосредоточенность на предмете, посылал мне импульс боли, после чего я сбивался и получал по полной программе.

– Сегодня продолжительность описывания предмета десять минут! Будешь заниматься всю дорогу до места либо пока не получится. – При этом он так ехидно ухмыльнулся, что я понял: не получится. Как бы ни старался.

Через один час и тридцать наказаний мы приехали. Огромный, в три этажа загородный дом стоял на участке, наверное, гектаров в двадцать. Вся территория была огорожена высоким глухим забором, дальним краем выходя на берег лесного озера. Судя по проплешинам среди деревьев и множеству дорожек, раньше здесь был санаторий. Теперь казенные постройки снесли и отгрохали коттедж.

Присмотревшись, я разглядел среди деревьев различные спортивные тренажеры, большинство из которых вызывали недоумение – как ими пользоваться? – то, что они спортивные, определялось скорее интуитивно, чем разумом.

Олег, заметив мое любопытство, не преминул меня обрадовать:

– Здесь и будут проходить тренировки. Не волнуйся, со временем ты освоишь их все. – Это прозвучало зловеще и многообещающе. – А сейчас займемся твоей физической подготовкой. Вдоль забора бегом марш!

Не успел я и рта раскрыть, как был подстегнут болевым кнутом. Пришлось засунуть все свои возражения подальше и бежать, бежать, бежать…

– Быстрее, еще быстрее! – Каждое восклицание учителя сопровождалось приступом боли. Разумеется, у меня, не у него. – Всего двадцать минут неспешного бега, а ты уже лежишь пластом, – презрительно процедил Олег, когда даже минутная пытка болью не смогла поставить меня на ноги. – Поднимайся, будем делать тебя гибким. – С этими словами он начал включать и выключать болевые ощущения с разными интервалами.

Опять не оставалось выбора, кроме как подчиниться. Мы проследовали в дом. На его интерьер внимания не обратил никакого, машинально идя за учителем. Вот он остановился, и я чуть не врезался в его спину. Одурманенное сознание вмиг приобрело ясность, как только я увидел, куда меня привели: мешанина из каких-то веревок и цепей, на концах цепей обручи, а в центре место, как раз под мои габариты.

– Не-э-э. Не пойду, – проблеял я.

Олег ухмыльнулся. Какая-то сила подхватила и бросила меня в центр странной конструкции. Цепи и веревки моментально обвили меня с ног до головы. Даже к каждой фаланге пальцев подходила своя веревочка. При этом возникло ощущение, что в кожу воткнули тысячи иголок.

Сначала от иголок пошло жжение, которое очень быстро распространялось по всему телу и причиняло невыносимые страдания. Я думал, ничто не может увеличить мои мучения, но Олег, видимо, считал иначе. Он врубил БОЛЬ. Я кричал и извивался, а цепи, державшие меня, усугубляли ее, фиксируя на некоторое время неудобные позы, которые принимало тело. Впрочем, на неудобства плевать. Все сознание заполонила боль.

Кажется, пытка продолжалась целую вечность. Я уже начал думать, что сойду с ума, но мой мучитель прекратил издевательства. Оказывается, для блаженства не нужно ничего, кроме отсутствия всепоглощающей боли. Цепи продолжали крутить и вертеть меня, выворачивая суставы и растягивая позвонки. Все это проносилось мимо моего измученного сознания. В голове билась единственная мысль: «Я не подписывался на такое! Клятва касалась только обучения магии. Только магии! Никаких издевательств над телом там не было! Я ему все выскажу! Все! Как только смогу говорить, а не хрипеть…»

Очнулся в мягкой постели. Тело ломило. Казалось, каждая его клеточка ноет от несправедливого с ней обращения.

Огляделся. Я находился в небольшой светлой комнатке, очень похожей на комфортабельную больничную палату. Рядом, на тумбочке, стоял бокал с жидкостью, который я мигом опорожнил. Стало чуть легче. Постепенно тело перестало ныть, и я с опаской сел на кровати. Вроде нормально.

В распахнувшуюся дверь зашел Олег, сияя довольной улыбкой. У меня аж скулы свело от нахлынувшей ненависти.

– Погоди, погоди, у тебя еще будет возможность высказать мне все, набить морду, и, если пожелаешь, ты перестанешь быть моим учеником. Но сначала выслушай, – зачастил он, поднимая руки в примиряющем жесте.

По здравом размышлении я решил совместить первый и второй варианты, напоследок оставив третий, так сказать, завершающий штрих. Немного поколебавшись, дал ему и возможность объясниться – не накопил еще сил на драку.

– Понимаю, у тебя ко мне масса претензий. За то, что обманом заставил пойти в ученики, за методы… Но всему есть объяснение. У меня было уже около двух сотен учеников. Выжили и стали более-менее полноценными магами только девять. Слабаки, несмотря на талант и потенциальные способности, либо погибли во время обучения, либо были убиты сразу после окончания ученичества. Я долго бился над проблемой выживаемости подопечных и наконец понял причину. Во время моего обучения Земля была насыщена магической энергией, но сейчас… свободной первородной энергии в оболочке Земли практически нет. Ее отсутствие приводит к тому, что личные запасы мага пополняются очень медленно и ученик просто не может научиться чувствовать энергию как часть себя. И поэтому разделяет себя и свой магический дар. В результате возникает неспособность управляться с энергией, ее банально не хватает на практические занятия. На простейшие заклинания затрачивается уйма энергии, так как ученик просто не чувствует ее. И никакие методики контроля не помогают.

У тебя внутренний резерв большой, но организм вырабатывает очень мало Силы. Впитывать и перерабатывать внешнюю энергию ты не умеешь, так же как и управлять внешними потоками с помощью внутренней Силы. Мои болевые посылы как раз и рассчитаны на резонанс с твоей внутренней энергетикой. За неделю занятий твой организм начал вырабатывать гораздо большее ее количество. Вчера твой резерв заполнился целиком, и я решил провести процедуру его увеличения. В результате за восемь дней ты достиг очень впечатляющих результатов. Если так пойдет и дальше, то уже через пару-тройку месяцев ты сможешь пройти обряд Принятия Силы. Тогда и начнется твое настоящее обучение. До тех пор – только балаганные фокусы уровня деревенского знахаря, общие навыки и умения и, разумеется, контроль внутренних энергий. Ими ты можешь учиться распоряжаться уже сейчас.

Начало занятий твоей физической подготовкой тоже обусловлено жизненной необходимостью. Я не могу постоянно находиться рядом, а в мире магии ты очень уязвим, большинство обладающих Силой постараются либо убить тебя, либо пленить.

– Почему это? – вырвался у меня вопрос помимо воли.

– По нескольким причинам. Во-первых, никто не любит конкурентов, а в нынешние времена – особенно. Во-вторых, из существа, обладающего Силой, можно сделать множество полезных в хозяйстве вещей, например Духа-Охранника. Об этом мы позже поговорим, – упреждая мой невысказанный вопрос, пообещал Олег.

Помимо воли я перестал испытывать к нему такую незамутненную ненависть, как во время вчерашней пытки. Остается еще множество вопросов, но попытаюсь узнать все сейчас.

– Зачем было обманом вытаскивать из меня обещание ученичества? – Пожалуй, самый животрепещущий вопрос. Не было бы обещания – не было бы и моих мучений.

– Во время той памятной ночи, когда ты вышел из тела, я был в городе. Естественно, я засек столь мощный выплеск энергии, как дикая, иными словами – самостоятельная, инициация мага. Естественно, меня это заинтересовало. Я обнаружил тебя первым. За время, пока я готовился и присматривал за тобой, тебя дважды пытались убить какие-то недоучки. – «Ага, какие-то небось после знакомства с учителем уже червей кормят». – Ты этого не заметил. Но факт остается фактом. Если бы ты отказался от ученичества, в ближайшее время в лучшем случае был бы трупом. Клятва личного ученичества заверяется богами, и маг должен ответить на все вопросы ученика предельно честно еще до ее принесения, а ты просто не согласился бы на интенсивный метод обучения.

– Но зачем эти нестерпимые пытки? – Кажется, гнев рвался из меня наружу. Свой вопрос я закончил рычанием.

– Я говорил: физическая подготовка чрезвычайно важна. «Пытки», как ты их называешь, – кратчайший путь приведения тела в необходимую кондицию. Как думаешь, какое самое главное умение ученика мага? – неожиданно спросил Олег.

– Усваивать материал? – с некоторым сомнением предположил я.

Учитель ухмыльнулся.

– Запомни, ученик! – Голос звучал несколько напыщенно и торжественно. – Главное умение ученика мага – вовремя сделать ноги! Ты еще ничего не умеешь, следовательно, можешь только убежать от возникшей опасности. Помогает даже против учителя, – а это уже с ехидцей, – хотя и не всегда и не в полной мере.

– От каких опасностей убежать? От пули? Или, – я вспомнил про ограбление в подъезде, – от удара из-за угла, в спину?

– От пули и удара в спину ты не убежишь. Не дорос еще. Но заметив опасность – вполне. Многие занятия будут проходить с участием людей. Неумело примененная ментальная магия может породить в них приступ агрессии против тебя. Человек инстинктивно чувствует направленное на него воздействие, и дать в зубы – нормальная для него реакция. Помню, за мной гонялась деревня дворов в тридцать, еле ноги унес.

Мы проговорили часа два, успев многое обсудить. К концу разговора мне было уже трудно сердиться на учителя. В конце концов, его спорный, чего греха таить, метод направлен на мое выживание.

– Что ты решил: остаешься или уходишь?

– После обряда Принятия Силы ты точно не будешь надо мной так издеваться? – задал я главный вопрос и, дождавшись утвердительного ответа, сказал: – Остаюсь. Ты, конечно, садист, но долгая жизнь с новыми возможностями – чем не повод потерпеть несколько месяцев издевательств.

Следующие дни уже не казались адом. Олег постоянно вводил мое сознание в измененное состояние, вышвыривая из тела, периодически устраивал мне забеги с препятствиями, в перерывах развивая гибкость и подвижность суставов. Болевой кнут теперь был задействован постоянно, но вызывал лишь легкое жжение и зуд. Вполне терпимо. Во время бега с препятствиями учитель периодически кидал в меня еле различимые обычным зрением шоковые сгустки. При попадании они вызывали сильнейший болевой шок и выбивали сознание из тела. Увернуться от них удавалось, но редко.

Еще немного – и смогу сам, без посторонней помощи, выходить из тела и видеть магическую энергию. Тело окрепло, приобрело небывалую ранее гибкость и выносливость. По словам Олега, организм начал не просто накапливать, но и усваивать вырабатываемую энергию, направляя ее на укрепление и общее оздоровление организма и внутренних энергоканалов. Аура приобрела насыщенный цвет.

Утром и вечером учитель отбирал всю накопленную мной энергию – моя плата за обучение. После обряда отъем Силы происходит раз в день – вечером, по окончании ученичества – регулярные заправки Камней Силы и отправка их учителю на протяжении ста пятидесяти лет. Кстати, Олегу оказалось примерно две с половиной тысячи лет. Мое желание стать полноправным магом многократно увеличилось от этой новости.

Конечно, не каждый маг способен на такое, а только достигший вершин мастерства в ментальной и целительской магии. Только полное единство тела, души и разума позволяет изменять себя и поддерживать отличное состояние организма. Мои потенциальные возможности вполне позволяют этих вершин достичь лет через… много.

Радужные перспективы примирили меня с изуверскими методами обучения, но добавился новый повод для недовольства: учитель требовал бросить курить! Из двадцати семи лет копчения неба тринадцать я коптил в буквальном смысле. Как и всякий курильщик, я неоднократно пытался бросить, но становился раздражительным и агрессивным, в результате прекращал это гиблое занятие по отказу от никотиновой соски. А уж бросать по приказу… Даже мать перестала доставать пропагандой здорового образа жизни без никотиновой зависимости, только грустно вздыхала, глядя на сигарету в зубах.

– Олег, завтра приезжает мать, да и работа хоть сейчас и не требует моего присутствия, но контроль нужен. Тем более что через пару недель мы будем продавать фирму.

– Жить ты все равно должен здесь, а потраченное на свои личные дела время будет компенсироваться за счет сна, – пожал плечами учитель. – На время твоих отлучек буду увеличивать болевую нагрузку в три раза.

И Олег, недолго думая, показал, как это будет. От неожиданности я упал и скрючился на полу. Это был ушат ледяной воды на мое предвкушающее отдых сознание. Все положительные баллы, набранные Олегом за последнее время, резко сменили знак, уйдя в глубокий минус. Силу болевых ощущений можно увеличивать еще больше? В последнее время я к боли притерпелся и почти не ощущаю, но если ее увеличить… Попробуйте представить, что у вас воспалились сразу все нервы и разболелись сразу все зубы, а потом растяните эту боль на ВСЕ нервные окончания.

– Ты в своем уме? Как я двигаться буду, как за рулем сидеть, не говоря уже об общении с людьми? – не выдержав, заорал я.

– Притерпишься. Боль будет приходить постоянно, плавно нарастая, как только ты отдалишься от меня больше чем на сорок километров. Не волнуйся, в большинстве случаев в город будем ездить вместе: у меня тоже свои дела есть, которые не решить, сидя здесь.

Во мне уверенно крепла мысль приложить все старания для скорейшего прохождения обряда Принятия Силы. С таким настроем впервые удалось самостоятельно выйти сознанием из тела. Это был краткий миг триумфа. Следующей задачей оказалось остановиться на грани отделения и постоянно пребывать в таком состоянии. Максимальная продолжительность, которой я добился к вечеру, – три секунды. Несмотря ни на что, я был рад. При постоянных тренировках такое отделенное сознание будет поддерживаться автоматически, уже не требуя контроля с моей стороны.

– Лови, – крикнул Олег, кинув в меня какой-то штуковиной.

Машинально увернувшись, подошел к упавшему предмету и поднял его. На моей ладони лежали ключи с брелком, приветливо поблескивая надписью «Bentley».

– Бегать еще не научился, так хоть уехать успеешь в случае чего, – усмехнулся учитель, увидев, что я оторопел. – Принимай машинку, она в гараже стоит.

В полной прострации я пошел смотреть свой новый транспорт. Это оказалась Bentley Continental GT Speed, спорткар купе, черного, как безлунная ночь, цвета. Машина – мечта, произведение искусства.

– Мощность шестьсот десять лошадок, разгон до сотни за четыре с половиной секунды, максимальная скорость триста тридцать кэмэ. Документы в бардачке. Владей. Позже отработаешь.

Я все еще пребывал в ступоре. Нижняя челюсть упорно не желала подниматься. Олег, глядя на меня, не выдержал и рассмеялся:

– До города наперегонки. Выиграешь – сутки выходной.

Дорога, занявшая сюда час, пролетела за пятнадцать минут. Машина слушалась руля великолепно; казалось, что я полностью слился с ней, ощущая себя мчащимся четырехколесным хищником. При вроде бы равных условиях (у Олега была такая же машинка) гонку я проиграл.

Немного расстроенный ускользнувшим выходным, решил дать имя своей «бентли». Теперь она гордо отзывалась на имя Пепелац. Сотворив таким образом свою маленькую «мстю», вернулся мыслями к неприятным для меня вещам. Как объяснить матери постоянное отсутствие и передислоцирование на новое место обитания, да и наличие Пепелаца?..

Имя машины вызвало у учителя улыбку, а от переживаний по легализации моего положения в глазах матери просто отмахнулся. Мол, это он берет на себя.

Встречать маму поехали вдвоем. На свет снова появился рубаха-парень, совсем как в день нашего знакомства. Мать была очарована. К моему удивлению, она безоговорочно поверила словам Олега о внезапно пробудившемся во мне таланте спортсмена и предоставлении спортивной ассоциацией мне новой машины (как будущему олимпийскому чемпиону, не иначе, – причем сразу во всех состязаниях). По поводу моего переезда даже проявила воодушевление, только посетовала, что некого будет попросить принести чаю.

Такое ее безоговорочное доверие к абсолютно незнакомому человеку сначала меня немного покоробило, но, проанализировав ситуацию, понял, что Олег просто применил свои таланты менталиста. Может, и мое ученичество началось под принудительным воздействием на психику? Наверняка… Иначе убежал бы от него сразу после пыточного агрегата. На вопрос в лоб он даже не стал отпираться:

– Естественно. Небольшое внушение, вызов нужных эмоций, и ты готов продолжать обучение. Предупреждаю твой следующий вопрос: ты довольно плотно сидишь на крючке, с болью почти свыкся, да и выгода налицо – отказываться поздно.

Самое обидное – учитель прав: крючок я заглотнул, и он сидит даже не в жабрах – в желудке.

Глава 2

Это был мой первый выходной за полтора месяца обучения. Но с маленьким практическим заданием. Мы с учителем пришли в ночной клуб. Все веселились, а я продумывал, как подступиться к практике. Недавно мы начали тренироваться в телепатии, вернее, в ее начальном проявлении – эмпатии. Эмпат из меня пока аховый. Нет, вполне могу (пропыхтев несколько минут) определить настроение собеседника, но с воздействием на сознание чужого человека знаком только теоретически. Вот и поломай голову, как увести с собой во-он ту миниатюрную красотку, да еще так, чтоб ее дружок-бугай был не только не против, но и сам предложил нам уединиться (обязательное условие учителя). А я только вырастил новые зубы. Старые организм отверг, и они просто взяли и выпали. Две недели шамкал беззубой челюстью и питался жидкими кашками, пока не выучился регенерировать.

Настроение было пасмурным, четкого плана действий не было, и я решил действовать по старинке. После третьего бокала любимого нефильтрованного пива подошел к указанной парочке и завел разговор ни о чем. Бугай, еще не подозревая о моих коварных планах, начал хвастать успехами на поприще кикбоксинга. Мастер спорта! Учитель, зараза, знал, на кого указать!

Угостил парня пивом, девушке тоже заказал какой-то коктейль, и через полчаса мы уже друзья. За это время путем хитрых манипуляций и воздействий сознанием на Настену удалось вызвать у нее несколько откровенно-оценивающих взглядов с намеком. Настя оказалась очень интересной и милой в общении. А фигурка, а точеное личико с огромными выразительными зелеными глазами и светлые, слегка вьющиеся волосы… Я сражен в самое сердце.

Паша-кикбоксер совершенно перестал обращать внимание на спутницу, сконцентрировавшись на мне и всячески выказывая свое расположение. Мне таки удалось вызвать симпатию к себе! Еще немного усилий, и можно действовать!

Зазвучавшая медленная музыка подтолкнула развитие событий. Я пригласил Настю на танец, одновременно усиливая нажим на сознание бугая – не дай бог, вспомнит, что это его девушка. Мы танцевали всего несколько секунд, потом были безжалостно разделены Пашей. Его глаза лихорадочно блестели, а внешний вид выдавал полное безумие…

Олег очень долго смеялся, гад, но выходной все-таки дал, даже на два дня.

– Это было нечто, – захлебываясь от хохота, простонал учитель. – Я наблюдал за картиной с самого начала, но когда этот бугай подбежал к вам во время танца… Давно не видел ничего подобного! Как ты отпрыгнул от него! Сальто назад, с места на три метра! Талант! А как ты от него удирал? – Олег аж глаза прикрыл от удовольствия, вспоминая. – Такие пластика и точность движений заслуживают уважения!

Еще бы я не заслужил уважение. Весь ночной клуб наблюдал, как я петлял между людьми, перепрыгивал через столы, спасаясь от обезумевшего бугая. Вырубить мастера спорта по боевым единоборствам мне не по силам, а отдавать себя любимого ему на растерзание очень не хотелось. Нет, выжить я, наверное, выжил бы, но в случае моей поимки был бы банально изнасилован. Паша ловил меня в порыве внезапно нахлынувшей страсти. Я немного переборщил с воздействием…

– А с девушкой-то вышла недоработка. На нее ты вообще не смог воздействовать.

– Как это не смог? – возмутился я. – Она кидала на меня очень откровенные взгляды!

– В этом твоя заслуга как человека, не как мага.

На выходе из клуба меня ждала Настя. Не хочется говорить банальности, но это было замечательно. Два дня в компании прекрасной девушки – чего еще желать? Правильно, только растянуть удовольствие на более длительный срок.

Жизнь налаживается! Я учусь магии, кое-что уже получается, у меня прекрасная девушка, с которой встречаюсь почти ежедневно, и отличная машина. Продажа бизнеса (при активном участии Олега) прошла великолепно. Теперь я официально очень обеспеченный безработный. Пыточный агрегат пройден трижды и больше не вызывает нестерпимой боли. Особенно после того, как научился автоматически поддерживать себя в состоянии отделенного сознания и блокировать болевые ощущения. Еще два месяца упорных занятий и встреч с Настеной пролетели как один день.

За такой продолжительный срок многому удалось научиться. Теперь я худо-бедно вижу магическую энергию. Мой личный резерв вырос до огромных размеров, полностью наполняясь за день, несмотря на все траты. Отличный результат – это признает даже Олег (у него резерв немногим больше). С помощью телекинеза могу управлять в воздухе пятью стограммовыми грузиками либо одним килограммовым, различаю ауры за сто метров и контролирую собственные внутренние резервы, гоняя их по организму как мне заблагорассудится. Это что касается магических умений. В плане физики тоже произошел грандиозный скачок. Благодаря подпитке мышц магической энергией я научился поднимать вес до двухсот килограммов и часами бегать со скоростью около тридцати километров в час, попутно преодолевая всевозможные препятствия. Скорость реакции тоже возросла, раза в два превысив обычную для человека, – Олег мог попасть в меня шоковыми сгустками во время бега, только если я зазевался либо выпустив сразу несколько.

– Я сверхчеловек! – гордо подвел итог своих размышлений ваш покорный слуга.

Услышав это, учитель назвал все мои достижения балаганными фокусами на потеху толпе.

Принесла его нелегкая, опять застукал с сигаретой в зубах. Пятиминутный спарринг и получасовое метание ножей по мишеням с ехидными комментариями обеспечены. Это идет мне на пользу (сейчас я вырубил бы Пашу секунд за пятнадцать), но лечить разбитое в спаррингах тело, а иногда и заращивать переломы – то еще удовольствие.

– Ничего ты не понимаешь! Сверхчеловеком меня можно назвать только за то, что отстоял свое право курить!

– Это точно, – рассмеялся учитель, – тут ты проявил небывалую стойкость.

– А то, – самодовольно сказал я, гордо выпустив струю дыма.

Возможность курить удалось заработать – я самостоятельно научился концентрировать и выпускать наружу свою внутреннюю энергию, создавая крошечный язычок пламени: спички, зажигалки и прикуриватель из машины отбирал Олег… Пришлось выкручиваться.

Ближе к вечеру залечивал многочисленные гематомы и перелом руки. Пришедший за порцией накопленной мной Силы учитель решил обрадовать – это я, наивный, так подумал поначалу.

– По своим энергетическим параметрам ты готов пройти обряд Принятия Силы. С завтрашнего дня будешь учиться медитировать, пропуская через себя и трансформируя внешнюю магическую энергию. Через две недели выезжаем. Надеюсь, ты переживешь обряд.

– Что значит «переживешь»? Это что, опасно для жизни? – спокойно, полагая, что учитель прикалывается, спросил я.

– Конечно, опасно. Из двухсот моих учеников только четверть пережила обряд. Остальные оказались слабаками и перегорели, не выдержав напор Силы. По своим параметрам ты можешь пройти его без особого напряжения, так что на этот счет волноваться не стоит.

– А из-за чего стоит волноваться?

– Обряд проходит в древнем храме Верховного бога Кроноса. В свое время храм частично разрушили, я его восстановил, но иногда там что-то сбоит. На троих учеников, по всем параметрам готовых к обряду, обрушился такой шквал энергии, что от них остались только пепел и браслеты.

– Значит, ты можешь с точностью определить, кто пройдет обряд, а кто нет? Почему тогда погибли те сто пятьдесят? И что за браслеты такие?

– Браслеты, те, что ты надел во время клятвы. Они по-прежнему на тебе. Они же и не позволяют проходить стадию ученичества более десяти лет: ученик за несколько дней превращается в высохшую мумию.

– Зачем тогда надевать эти браслеты?

– У меня такие же, – пожал плечами Олег.

Интересно где? Учитель, поняв мои сомнения, показал руки, и на несколько минут у него на запястьях проявились точно такие же простенькие широкие браслеты, как у меня.

– Только прирожденные маги могут надеть браслеты. Они являются как бы окончательным подтверждением способностей. Нет смысла тратить время на обучение обычных магов: они никогда не смогут пройти полноценный обряд.

Веселая перспектива: превратиться в горстку пепла или сухофрукт. Шанс сгореть примерно полтора процента и явно предпочтительней мумификации. Если б не браслеты… Стоп. Может, дело как раз в них? У учителя браслеты сохранились, а от сгоревших учеников они остаются.

– А как ты используешь оставшиеся от учеников браслеты?

– Никак. Они исчезают. Когда я нахожу нового ученика, то сбрасываю слепок его ауры и каплю крови на алтарь храма, на нем они и появляются. Браслеты ничем не отличаются друг от друга. Вряд ли дело в них.

– А если их снять? – Не то чтобы я сильно боялся, но следует рассмотреть все варианты.

– Только с трупа.

На этой оптимистичной ноте Олег и покинул меня, оставив размышлять о бренности бытия.

Занятия по медитации проходили в полностью экранированной комнате, под завязку заполненной магией. Как выяснилось, процесс пропуска через себя энергии несет опасность повреждения ауры. Направив внутрь слишком плотный поток, можно запросто выжечь какой-нибудь участок ауры, а то и пережечь энергоканалы. Их восстановление – процесс муторный, но, при всей моей осторожности, неоднократно пройденный в первые же дни медитаций. Сложность заключалась еще и в том, что моя собственная энергия утекала в районе разрыва с катастрофической быстротой.

Обучать переделывать и укреплять каналы Олегу стало лень, и он дал мне нового учителя. Им оказалась… Настя. Моя Настя. Трудно описать всю глубину и силу обуявших меня чувств, когда я узнал, что Настенька уже двести лет как прирожденный маг – одна из девяти выживших учеников Олега. Ужас, я спал со старухой! Наша встреча была банально подстроена! А я, как сопливый мальчишка, купился.

Нет, она сказала, что я ей сразу понравился и наши отношения только наша заслуга, а не коварные замыслы Олега. То испытание было задумано исключительно для того, чтоб сбить с меня излишнюю спесь, показать полное дилетантство (да я тогда только зубы вырастил, ни о чем таком и не помышлял). Очень хотелось поверить ей, но мешала обида. Держался долго – два дня. Потом помирились. Но только для того, чтоб опять поссориться: Настя призналась в своем воздействии на Пашу-кикбоксера. Благодаря ее невинной шутке меня чуть не изнасиловали при всем честном народе!

Примирение было вырвано у меня грязным методом. Настя явилась в мою комнату, когда я заснул, разделась и легла, прижавшись ко мне всем телом. Пришлось забыть обиды и простить ее, поддавшись на провокацию.

С утра мы были безжалостно разбужены оглушительным ревом.

Спросонок, еще ничего не понимая, первым делом натянул на себя штаны. Настя протянула мне перевязь с моими метательными ножами.

– Надень, – приказала она с тщательно скрываемым напряжением, – боюсь, пригодится.

– Что случилось?

– Кто-то проник за охранный периметр.

Мы выбежали в холл. У выхода нас поджидал Олег.

– Похоже, Гийом решился закончить нашу давнюю вражду. Вокруг дома рассредоточилась его личная команда.

– Он совсем спятил? Хочет нарушить перемирие? – В голосе Насти звучало неподдельное удивление.

– Нет, команда из обычных людей, только с артефактами. О! – воскликнул учитель удовлетворенно. – Он прислал мне личный вызов на магический поединок. Никто не вмешивается. Дуэль расценивается как выяснение личных отношений, и только. Что ж, он будет очень удивлен.

Олег дал нам указание сидеть тихо и не высовываться, особенно по окончании поединка – неизвестно как отреагируют эти фанатики на гибель своего лидера.

Я наблюдал в окно за спокойно идущим по двору учителем.

– Он так уверен в своих силах?

– Конечно, Гийом рассчитывает на то, что Олег потратил практически весь запас энергии из Камней Силы на твое обучение. Инквизитор силен только в огненной магии, правда подкрепленной благословением. – Девушка аж скривилась. – Он не может противостоять учителю с полным запасом Силы. Да и полностью его возможностей инквизиторы не знают. Все-таки прирожденных среди них нет, а то, что можно откопать в древних хрониках, не слишком соответствует действительности и нынешнему магическому фону.

– А много он потратил? – Меня охватило беспокойство.

Последние дни Олег вливал просто море энергии в тренировки.

– Тратил только то, что забирал у тебя! Камни и браслеты заполнены под завязку, – рассмеялась Настя. – Поэтому он и сказал, что Гийом будет очень удивлен, плюс есть еще один маленький, но веский аргументик – слабая силовая линия, к которой учитель может подключиться!

Я мысленно присвистнул. Олег говорил, что сейчас в мире существует только пять прирожденных магов, умеющих подключаться к слабым природным силовым линиям, остальным такое не по зубам. Выходит, мой наставник входит в пятерку сильнейших (разумеется, если находится на своей территории).

– Гийом… он действительно инквизитор?

– Кровожадный фанатик, личный ученик Томазо Торквемады. Олег выставил его на посмешище и хорошенько отделал, когда тот приехал в какой-то городок «очистить его от скверны». – Девушка грустно вздохнула. – Жаль, тогда учитель не захотел связываться с инквизицией и не прикончил ублюдка. Мразь, он решил поквитаться со всеми, кто был свидетелем его позора. Он вернулся в город через пару лет и сжег всех жителей старше трех лет. Младенцев просто оставил умирать.

Учитель кончил разговаривать с маленьким сгорбленным человечком, и тот запустил в него чем-то огненным. Пламя бессильно опало, столкнувшись с защитой Олега и не причинив ему никакого видимого вреда. Ответа учителя я не увидел, только почувствовал содрогание магических потоков и откат от заклинания. Гийом еще дважды запускал огненные волны, но Олег даже не обратил на них внимания. Он просто развернулся и неспешно пошел к дому.

– Инквизитор уже мертв, только не понимает этого, – пояснила Настя. – Вот ублюдок! – отбрасывая меня от окна, воскликнула она.

Вот тебе и хрупкая миниатюрная девушка! Швырнула так, что от удара об стену у меня перехватило дыхание.

Последнее восклицание и действие Насти сопровождались звоном бьющегося стекла и раздавшимся шипением. Фанатик не захотел погибать в одиночестве, отдав приказ об атаке. Нападающие, несмотря на защитные амулеты, полегли в неравной битве со слабой девушкой и сильно истощенным за время поединка учителем за несколько мгновений.

– Слабаки, покойник поскупился даже на качественную защиту, – презрительно фыркнула мое солнышко. «Солнышко» в буквальном смысле. Во время атаки маскировка ее ауры была отброшена, и та ослепительно засияла всеми цветами радуги. – Стой здесь и не двигайся – вполне возможно, остался еще кто-то, пойду проверю.

А как же защита мужчиной своей женщины? Я тут, а она рискует? Да за кого она меня принимает?

Самоуничижительные размышления были прерваны треском разлетающихся на щепки дверей. На то, что в дом проникнут приспешники Гийома, никто не рассчитывал. Настена охнула, осев на пол. На сгибе ее левого локтя и немного выше правой груди расплылись кровавые пятна. Несмотря на раны, Настя прикрыла нас пологом защиты, усилив его настолько, что он стал различим даже обычным зрением. Следующие пули бессильно упали на залитый кровью пол.

Стрелок прекратил бесполезное поливание холла свинцом: видать, кончился рожок, а нас он не мог разглядеть за маскировочно-защитным полем. Тихонько скрипнула дверь, сквозь нее просунулось дуло автомата. Защитный полог замерцал и погас – силы девушки иссякли. Еще пара мгновений, и в нас полетит новая порция свинцовой смерти. Отработанным за время бесконечных тренировок движением посылаю в видимую мной конечность врага метательный нож с перевязи, запитав его магической энергией. Тихий вскрик и рефлекторно распахнутая от боли дверь известили, что мой бросок не прошел зря. В показавшуюся в дверном проеме голову послал еще один нож. Хрип и торчащая из глазницы рукоятка! Попал.

Большей частью сознания я пытался остановить кровь у Настеньки, вливая в нее все новые и новые порции Силы, только небольшим кусочком контролируя окружающую обстановку. Еще трижды пришлось метать ножи на малейшее движение. Два трупа зафиксировали результативность бросков.

С остальными нападающими разобрался учитель. Очередной нож бессильно соскользнул с его защиты.

Одного нападающего учитель все-таки отпустил.

– Пусть передаст информацию о дуэли и нападении своему начальству. Не хватало еще развязывания войны из-за одного полоумного, – бросил он, занявшись ранами Насти.

Оказалось, на пули наложены заклятия, разрывающие энергетические каналы и не дающие им срастись. На полное заращивание повреждений ушло несколько суток, в течение которых приходилось постоянно дежурить около Насти: то подправить подушечку под поясницей, то принести свежего сока… Капризы следовали один за другим. В конце концов Олег сжалился надо мной и завалил самостоятельными практическими занятиями сверх всякой разумной нормы. Счастье – это отдых от капризов девушки по уважительной причине!

Наше убежище претерпело значительные изменения. Раньше Олег не хотел выставлять его напоказ, но в свете последних событий… Все пространство от дома до забора оказалось затянуто мощным защитным пологом (первое, чему научусь, пройдя обряд). Этим учитель не ограничился, раскинув на пару километров в диаметре охранную сеть, реагирующую на любые проявления магии. Сколько и какие атакующие заклинания навесил на все это сооружение учитель, я не стал даже спрашивать. Простое пребывание во дворе и то доставляло множество неприятных ощущений. Вся агрессивная защита настроена на появление чужих, но постоянное сканирование и сверка заклинанием с лицами, имеющими допуск, вызывала подспудную дрожь. Запитку Олег подвесил на энергетическую линию, своей энергией обеспечив только каркас заклинаний.

Всеми защитными и атакующими системами дома занимался новоиспеченный управляющий модуль Дух-Охранник – бывший инквизитор Гийом. Создание Духа-Охранника проходило под моим чутким руководством. Я даже понял почти все действия, которые учитель проводил над оболочкой инквизитора, разделывая его энергетическую сущность. Немного практики – и смогу также ловко препарировать, отделяя тело от души и подчищая нужные участки, ответственные за разум. Совсем скоро (через одно-два столетия) буду способен сочинять умопомрачительно сложные и тонкие плетения, из которых видел почти сотую часть, для создания искусственного разума. Конечно, можно и просто стереть все участки, отвечающие за память, и вбить заданную программу в заготовку, но такие Духи-Охранники могут выйти из-под контроля и попытаться уничтожить незадачливого создателя. Подумать только, меня могла ждать участь такой вот низкоквалифицированной поделки, сделанной кустарным способом, не попади я под учебный танк Олега. Все воспоминания Гийома учитель поместил в какой-то кристалл, решив разобраться с ними на досуге.

Две недели, отведенные на подготовку к обряду, давно прошли, но Олег загрузил меня учебой в ментальной и целительской магии. Под его руководством мне удалось значительно укрепить организм, существенно повысив производительность внутренних органов и насыщенность крови кислородом; крепче и еще более эластичны стали и мышцы с сухожилиями и суставами, но главное – кости. Теперь мой скелет выдерживал даже сокрушительные удары Олега – это он проверял постоянно, работая в спаррингах со мной в полную силу (я поменял приоритет первоочередного заклинания, теперь это не защитный полог, а левитация).

В результате занятий целительством над своим бренным телом я узнал его досконально, вплоть до расположения мельчайших капилляров и энергоканалов: где и за что отвечает тот или иной орган, та или иная его часть и так далее.

Сложнее обстояло с ментальной магией. Не хватало практики, вернее, объектов для практики. Кроме меня, учителя и Насти, поблизости никого. Единственный посторонний человек, ежедневно появлявшийся у нас, – развозчик из ресторана, привозивший еду. Но его я знал уже досконально, а он, зараза, выгружал еду, не заезжая на территорию, перед воротами, причем со скоростью олимпийского чемпиона. Из-за пары неудачных опытов так бояться? Нет, скорее у него изменился договор на доставку – только до ворот. Надо присоветовать Олегу сменить ресторан, очередной…

Олег с Настей моих попыток даже не замечали, моментально прорывая все мои защиты разума. Единственный успех – научился общаться мысленно. Скорость и объем перевариваемой информации таким образом возросли многократно. За что я поплатился огромным пакетом информации, загруженным мне в память учителем, с основами по ментальной и целительской магии. Странно, но жуткая мигрень, от которой невозможно отстраниться, не проходила два дня, видать, информация о целительстве оказалась бракованной.

Задержка с проведением обряда объяснилась просто. Иерархи католической церкви, к которой ранее принадлежал наш Дух-Охранник, обвинили Олега в провокации с моим обучением: слишком мало Силы затратил, ничему не обучая меня. Инициатива инквизитора с дуэлью на поверку оказалась согласованной с начальством. Они требовали присутствия стороннего наблюдателя во время обряда, дабы засвидетельствовать мой статус ученика. Обоснованно подозревая подвох, учитель отказывался.

Закончилась эпопея ссылкой на древний договор, по которому учитель, беря в ученики крещеного человека, должен известить об этом церковные власти и предъявить документы о крещении. Гийом, которому и было отправлено мысленное уведомление, подтвердить наше алиби не мог.

Церковь выдвинула ультиматум с тремя вариантами разрешения: немедленное проведение обряда под наблюдением представителя инквизиции, передача моего обучения в ее руки либо развязывание конфликта и ведение фактически боевых действий. Олег, не желая выдавать мои потенциальные магические возможности, отчаянно торговался о трех дополнительных месяцах и отсутствии наблюдателей. Как итог: срок – месяц, наблюдателей двое, оба не маги, из амулетов только защитные.

Месяц до истечения срока ультиматума оказался кошмаром. Олег с Настей поочередно в ментальном плане издевались надо мной, совершенствуя выстраиваемую моим разумом защиту и вбивая в подкорку поддержание ее на уровне рефлексов. Занятия шли круглые сутки. За два дня до обряда (не спасла ни целительская магия, которой я себя постоянно подстегивал, ни жуткие зелья Олега) разум просто отказался воспринимать реальность, погрузившись в спасительное забытье.

Глава 3

Пробуждение принесло чувство умиротворенности и блаженной неги. Замечательное ощущение, когда спать уже совсем не хочется, но можно просто поваляться в постели, ни о чем не думая, расслабив все, что можно. Упс, совсем расслабляться нельзя. Пришлось срочно срываться с кровати и бежать в туалет.

Расслабленное состояние ушло. Что ж, раз отдыхать не хочется, пойду умоюсь. Я специально не связывался с учителем по мыслесвязи – он все равно почувствовал мое пробуждение, но не предпринял никаких попыток поторопить.

После душа возникло зверское чувство голода. К накрытому столу я не пришел – прилетел. Несколько раз до меня пытались достучаться Олег с Настей, но бросили это гиблое дело, решив дождаться окончания завтрака. Насытившись, оглядел учиненный разгром и удовлетворенно развалился в кресле, сыто прикрыв глаза.

– Наелся, готов слушать? – спросила Настя, ехидно окидывая взглядом мой заметно округлившийся животик.

– Угумс, – большего выдавить из себя не смог.

– Тогда слушай. К вечеру приедут наблюдатели. – «Ого, я проспал почти двое суток!» – Один из них обязательно окажется мастером душ. Разговору наедине мы помешать не вправе, так что будь предельно собран и внимателен. Прямой агрессии можешь не опасаться, но воздействие на тебя будет мощнейшим. На их атаки не отвечай, только защищайся.

«Бла, бла, бла…» – лениво думал я, не особо вслушиваясь в Настины наставления. Все это было обмусолено месяц назад, стал бы я иначе так упорно заниматься ментальной магией. Эти мастера душ, или, как они себя называют, целители душ, – те еще типчики. Ментальная магия магией как таковой не является – это просто навыки разума, подпитываемые внутренней энергией организма, то же и с «целительством» душ. С магом человек, владеющий только этими навыками, не идентифицируется. Но воздействие на оппонента может оказать колоссальное. Инквизиторские мастера душ, относя себя к воинству божьему, а конкретнее последователи ангелов, просто стабилизируют душу в заданном состоянии, убирая из нее «ненужные метания». Человек из-за такого воздействия становится совершенно послушным чужой воле – абсолютный раб. Зачем что-то делать, чего-то добиваться, если все в руках божьих посланников на Земле – церкви. А еще вернее – в руках тех, кого раньше называли инквизиторами и кого ныне вроде как и нет официально. Разумеется, такое фиксированное состояние послушания не очень долговечно, но при постоянных воздействиях эффект остается навсегда.

Да и сами мастера лишь продукт продолжительной промывки мозгов духовно сильных личностей (не сильно верующих, а именно духовно сильных). Они старательно истязают себя аскетизмом и телесными наказаниями, доводя душу до состояния частичного отторжения и замораживания. Такое подвешенное состояние продлевает время жизни тела, постепенно полностью разрушая душу. Единственное спасение от полного распада – так называемый духовный вампиризм чужими метаниями, который ненадолго расшевеливает и оживляет собственную душу. Выдрессированный «целитель» находится в полной зависимости от своего наперсника-инквизитора, служа ему как цепной пес.

Именно для защиты от высасывания моих «метаний» я и занимался столь усиленно ментальной магией, укрепляя связи между душой, разумом и телом. До полного слияния трех составляющих мне еще как до соседней Вселенной пешком – никогда не достигну, но отбить атаку на душу с помощью разума смогу, а слабые нападки, неосознанно проецируемые мастерами душ, даже не замечу…

– Я перед ним тут распинаюсь, объясняю, что и как делать, а он меня даже не слушает! – вывел меня из размышлений гневный голосок Насти.

Хм… а в гневе она еще прекрасней. Вьющиеся, слегка растрепанные светлые волосы, сверкающие негодованием зеленющие глаза, раскрасневшиеся щечки. А я уже месяц не имел возможности к ней прикоснуться.

– Нет, вы посмотрите на него! Он тут о бабах думает, даже взгляд масленым стал!

Встрепенувшись в кресле, спешно нарастил защиту разума. Как она смогла ее пробить так, что я даже не почувствовал? Обеспечив неприкосновенность мыслей, снова посмотрел на Настю, приготовившись выслушивать порцию гневных высказываний. Взгляд сам зацепился за вызывающе торчащие сосочки, просвечивающие сквозь плотно облегающий топик, переместился на подтянутый животик и стройные ножки.

Осторожные прикосновения чужого разума были остановлены на самых верхних слоях блока. Не страшно. Шансов прочесть мои мысли у нее нет.

– Опять о бабах думает!

Епрст! Как она так легко читает мои мысли? С такими успехами отбиться от атак инквизиторов шансы просто нулевые.

Тут уж я не поскупился и воспользовался абсолютно всеми навыками, выстраивая такую мешанину из всевозможных типов защит, что даже учитель не вдруг прошибет. Окончив построение, прислушался к окружающему меня. Все находилось как в тумане, даже слух частично приглушен. Немного перестарался. Нельзя себя так ограничивать. Несколько секунд – и мешающие щиты преобразованы или убраны.

Вернувшийся слух донес до меня хохот Олега и Насти.

– Не читала она твоих мыслей, у тебя все на роже написано!

Тьфу! И стоило так корячиться?

– Кстати, отлично справился с построением защиты, только времени затрачено много. Постарайся поддерживать ее постоянно. Пробить можно, но только обладая огромным опытом и скоростью во взламывании чужого разума.

Похвала учителя перебила легкую обиду на Настин развод. Пряники в виде похвалы выпадали гораздо реже, чем кнут. Следующее высказывание учителя обрадовало еще больше:

– До приезда гостей можешь быть свободен, прогуляйся по окрестностям, отдохни.

Не успели затихнуть последние слова Олега, как я, подхватив на руки Настю, скрылся за дверью.

– И куда это вы меня тащите, молодой человек? – Голос возмущенный, но в глазах веселые искорки. Можно не обращать внимания. – Немедленно поставьте даму на землю!

– Никак невозможно. Проводится спецоперация по похищению девушки с целью изнасилования. Попытки побега исключены.

– Изнасилования? – красиво выгнула бровь объект похищения.

– Да, – подтвердил я, – многократного.

– Тогда ладно, можно, – покорилась красавица, обхватив меня руками за шею.

Вы когда-нибудь пробовали нести на руках девушку, одновременно целуясь? Жутко приятно, но неудобно, постоянно приходится отрываться, проверяя дорогу. Добравшись до машины, первым делом пристегнул Настю ремнем безопасности – теперь точно не сбежит!

Пепелац взрыкнул мощным мотором радостно, но слегка укоризненно: «Хозяин, почему так долго? Я уже застоялся!» Ничего, вот пройду обряд, тогда покатаемся всласть, а пока только небольшая поездочка. Тут недалеко, всего пара километров. Ласковое солнышко, журчание небольшой речушки, впадающей в озеро, дурманящий запах лесных трав… и вокруг ни души! Только мы с Настей да Пепелац, естественно.

– Насть, – блаженно щурясь от попадающих в глаза лучей солнца и вдыхая одуряющий запах разгоряченного женского тела и лесных трав, позвал я, – вот скажи мне, только честно, не надо этих хождений вокруг да около…

– Сказать что? – поинтересовалась она, пока я формулировал вопрос.

– Олег же вполне мог послать инквизиторов далеко и надолго. Вся эта история с их настойчивыми притязаниями на мою тушку и яйца выеденного не стоит. Так зачем учителю все это понадобилось?

– А чем тебя не устраивает версия о нежелании обострять отношения с церковью до состояния войны?

– Настюх, я же не вчера родился. – Девушка только хмыкнула. – Ну да, конечно, до твоих двух с гаком столетий…

Договорить мне не дал больно врезавшийся в ребра острый локоток и попытка придушить нежными, но стальными пальчиками. Пришлось изображать раскаяние, мол, само с языка сорвалось, брякнул не подумав… И вообще ей столько лет, на сколько она выглядит, а выглядит она ослепительно. Через полчаса доказывания моего искреннего восхищения я, переведя дух, вернулся к прерванной теме.

– У учителя, как и у всех его учеников, – при этом я выразительно глянул на девушку, – насколько мне известно, довольно часто случались локальные конфликты с представителями инквизиции. Впрочем, как и с другими ныне здравствующими и почившими в бозе магическими школами. Если я правильно понял, то и один обученный прирожденный маг вполне может справиться даже в открытом бою с десятком-другим магистров магии или инквизиторов. Никто просто не рискнул бы с нами связываться.

– Не совсем верно, – улыбнулась красавица, – но в целом правильно. Вот только при четко организованной засаде шансов нет даже у нас. Да и я, если помнишь, чуть не погибла от обычной пули-артефакта.

– Настен, – я поцеловал место ее раны прямо над холмиком правой груди, – ты не воин и слишком рано расслабилась. Ты же сама говорила, что привыкла с людьми работать, а не убивать их. – Не удержавшись, поцеловал еще раз, но, ввиду отсутствия шрама, промахнулся и, поймав губами аппетитно торчащую земляничку на небольшом холмике, слегка прикусил.

Прижав девушку к себе, продолжил мысль:

– В случае опасности тебя бы просто спрятали, а остальные ученики вместе с Олегом в это время уладили бы все проблемы. Как я понял по вашим обмолвкам, такое происходило не раз.

– Значит, я тебе уже надоела и ты решил сослать меня подальше? А сам будешь в это время развлекаться? – изобразила обиду Настя.

Ее острые коготки, пройдя сквозь волосы, вцепились мне в ухо. Через секунду к ним присоединились и крепкие острые зубки.

Нет, убеждать такую потрясную девушку, что она самая-самая и я был бы рад видеть ее постоянно, занятие приятное – не спорю. Но хотелось бы закончить начатый разговор. Нескоро, но мне это удалось.

– И все-таки?

– Ладно, – устало вздохнула моя зеленоглазая бестия, – если хочешь, то я скажу тебе одну, но самую главную причину. Остальное сам додумаешь. – Я согласно кивнул. – Во время обряда в храме необходимо присутствие двух жрецов других богов – традиция, которую нельзя нарушать. Кронос, может, и мертвый бог, но обряд проходит в его храме и может проходить только так, как заведено. Кронос был Верховным богом, и присутствие жрецов других богов во время ритуала как бы подтверждало его главенство. Не забывай, что изначально обряд Принятия Силы означал переход из послушника в младшие жрецы, это уже мы приспособили его для прирожденных магов. В каком качестве служители других богов там присутствуют – неважно. Например, к моему обряду Олег просто поймал двух инквизиторов и заставил немного поприсутствовать. – «Угу, спрашивать, что с ними случилось дальше, бессмысленно. И так ясно, что отправились в туристическую поездку в мир иной». – Важно другое. Важна их сила. А при нынешних раскладах инквизиторы сами предоставят как минимум одного очень сильного мастера душ. Уверена, что Олег под это дело еще и вытребовал с них что-то интересное для себя.

– Понятно. Дальше учитель решил совместить приятное для него – мою муштру – с полезным, по его мнению, для меня – ускоренными темпами и садистскими методами.

– Ну вот видишь, Тимка, – ее рука взъерошила мне волосы на голове, – ты и сам можешь сделать почти правильные выводы.

– А почему «почти»? – изобразил я удивление.

– Да потому, что я считаю, тебя надо было гонять еще сильнее, дабы на разные глупые размышления времени не оставалось, – лукаво улыбнулась она.

– Ах ты…

Мое искреннее негодование прервали мягкие вкусные губы.

После, пользуясь необычной сегодняшней разговорчивостью девушки, я решил прояснить еще один вопрос, который раньше, к моему стыду, просто не поднимал. Впрочем, при столь интенсивном графике обучения – ничего удивительного.

– Насть, объясни одну простую вещь, о которой раньше как-то забывал спросить… Вот мы – прирожденные маги, есть еще огненные, воздушные, короче, стихийники, есть маги церкви, вроде даже колдуны есть, демонологи. А чем мы отличаемся от остальных, кроме Силы?

Глаза Насти во время моего монолога приобретали удивленное выражение, а затем поляну заполнил звонкий серебристый смех.

– Ты как скажешь, так хоть стой, хоть падай, – сквозь смех выдавила из себя она. – Ладно, проведу ликбез. Слушай. Обычные маги, будь то стихийники, целители, некроманты, развивают свою ауру на прием, хранение и выделение каких-то определенных видов энергии. Всю Силу такой маг хранит в ауре, используя внутреннюю энергию только для создания каркаса плетений. Чем больше и чаще маг использует определенный тип Силы, тем больше он может ее накапливать и тем большую часть ауры она занимает, заменяя те места, которые изначально были предназначены для других Сил. Да еще и внутренняя энергия постепенно начинает подстраиваться под используемый эталон, незначительно, но изменяясь. Изначально ученик мага, пока не научился работать с энергиями, может на дилетантском уровне оперировать всеми типами Сил, но при этом имеет предрасположенность к управлению одной-двумя, реже тремя энергиями. По мере обучения чему-то одному ему становится все легче управлять этим и все труднее другим. Немаловажную роль играет и слабый магический фон. Именно поэтому редко можно встретить мага-целителя или некроманта, владеющего одновременно еще и стихиями. Хотя… – Девушка сожалеюще вздохнула. – Сейчас вообще редко можно встретить обученного мага.

Тряхнув головой, она продолжила:

– Чаще встречаются специалисты в области двух близких стихий – огонь – воздух, воздух – вода, вода – земля. Впрочем, – она поморщилась, – все это разделение на стихийников больше для упрощения восприятия, чем для действительно реального отражения положения дел. После обряда можно будет на этом поподробнее заострить внимание, а сейчас достаточно. Целитель-некромант – это уже из области фантастики, хоть жизнь и смерть и близкородственны, но имеют разную «полярность». Ауру такого мага просто разорвет из-за конфликта Сил. Тут может помочь преобразование Силы из одного типа в другой, но из-за большого процента потери энергии такой способ малоэффективен и не используется. В принципе некоторые целители пользуются накопителями, заполненными энергией смерти, но и тут есть существенное ограничение. Слабый, плохо обученный маг не сможет на должном уровне управляться с разнополярными Силами. А действительно могучих и опытных целителей или некромантов, способных на такое, у нас практически не встречается.

Встряхнув пакет из-под сока, Настя укоризненно взглянула на меня. Что делать, я еще не полностью контролирую свое тело, усиленные физические нагрузки приводят к обильному потоотделению, вызывая приступы жажды. Притянув телекинезом стаканчик, она сотворила незамысловатое плетение, и он на глазах начал наполняться кристально чистой водой. Я завистливо вздохнул. Пока мне недоступен даже такой простейший уровень. Отпив, она продолжила:

– Ну и отдельной когортой идут колдуны. Их аура абсолютно неразвита, и напрямую воздействовать на окружающий мир они не могут. В принципе колдун – это обычный человек, научившийся управлять своей внутренней энергией. Для воздействия на окружающий мир они используют так называемую магию слова и жеста – фиксируют на подсознательном уровне выплеск трансформированной по нужным параметрам внутренней энергии, закрепляя это действо на какой-то определенный жест или звук. Очень неудобный способ. Прожив достаточное время, колдун теоретически сможет стать магом, но по факту такое происходит очень редко. Надо обладать огромным запасом времени, терпения и усидчивости на совершение однотипных упражнений и вхождений в транс. До того как запылали костры инквизиции, любимый способ колдунов повысить свое могущество был призвать демона.

– Ты хочешь сказать, что все эти истории про продавших душу – правда? – удивился я.

– Такой большой, а в сказки веришь, – хмыкнула Настя. – Нет. Они не продавали душу. Хотя в какой-то степени эта версия тоже имеет под собой основание. Поглощать души могут только сильнейшие из демонов, да и делают они это сразу по призыву, не откладывая в долгий ящик, а призывали в основном мелочь. Просто после определенного ритуала между демоном и колдуном устанавливалась связь, благодаря которой они обменивались энергией. Человек по образовавшемуся каналу передает часть своей внутренней энергии, а взамен получает гораздо больше Силы Хаоса. Для демона это тоже один из способов быстро поднять свой уровень, и идут они на ритуал с охотой. Проблемы, из-за которых колдунов не любили и простые смертные, и маги, начинались уже после. При длительной связи, а оборвать канал может только сильный и обладающий огромными знаниями маг, внутренняя энергия колдуна начинает постепенно замещаться Хаосом. Неконтролируемые мутации, резкие скачки настроения и повышенная агрессивность – только часть следствия такого замещения. Представь себе обладающее огромной силой существо с полностью разрушенным разумом и одержимое только одной целью – убить. А именно к этому рано или поздно приводила такая связь. Но самое страшное – когда у колдуна под воздействием Хаоса не полностью пропадает разум, а только частично. В таком случае это существо убить сложнее стократ, ибо по возможностям оно становится вровень со средними по силе демонами. Сам понимаешь, что борьба инквизиции с колдунами на этом фоне была встречена на ура. Ну а те уже подсуетились и насчет магов. Попутно уничтожая или складируя у себя все доступные книги по магии. Кстати, многие церковники подходят под определение колдунов, вот только балуются они призывами ангелов. И то только высшие иерархи.

Прирожденные же маги отличаются от прочих тем, что имеют больший объем внутренних сил, а их аура, хотя в данном случае более уместно определение «информационное поле», неоднородна, а имеет множество пластов. У нас нет четко структурированного разделения ауры на конкретные типы Сил, и в одном и том же «месте» ауры располагаются различные энергии, но на разных слоях. Да и при нужде легко можно трансформировать один тип энергии в другой, практически без потерь. Почему «информационное поле»? Да потому, что мы используем ауру не только и не столько для накопления в ней энергии или как средство воздействия на окружающий мир, сколько как средство его познания. После обряда ты поймешь, что я имею в виду. – Вид у Насти стал совсем как у преподавателя в школе или институте, втолковывающего непутевому, но любимому ученику прописные истины. Даже интонация сделалась соответствующей. Определенно, она не один год потратила на преподавание. Если бы на ней сейчас был хоть клочок одежды, я б вполне почувствовал себя маленьким школьником перед строгой учительницей. – Мы способны накапливать все типы Сил, оперировать ими одновременно, и сочетание «целитель-некромант» для нас обычно. Главное – это научиться «видеть» и «ощущать» нужную энергию. Естественно, что каждый прирожденный маг предпочитает использовать что-то конкретное, но именно «предпочитает», а не «вынужден».

Самое же главное наше отличие от остальных в том, что мы не ограничены в способах воздействия на мир. Будь то ритуальная, вербальная или мануальная магия, создание заклинаний с помощью плетений, мысленного представления цепочки рун или их начертания или воплощения в окружающем – нам доступно все это. Кстати, – Настена наставительно подняла палец, – руны и плетения суть одно и то же. Просто руны – это идеально выверенные для каждого конкретного случая части плетения, и, соединенные воедино, они гораздо компактнее и экономичнее, за счет чего и возможно их мысленное воплощение и активация. К сожалению, обучение рунам возможно только от учителя к ученику и в нашем мире не осталось никого, кто знал бы их более десятка-другого. И то некоторые руны оказываются бесполезны, являясь лишь обращением к исчезнувшим богам. Но и такие огрызки былых знаний могут дать огромное преимущество перед остальными. Сильнейшие и опытнейшие прирожденные могут воздействовать на мир напрямую, усилием мысли.

Переведя дух, зеленоглазый лектор куснула меня за ухо и зашептала:

– По секрету могу сказать: у меня есть подозрение, что Олег уже вплотную подошел к изменению окружающего мира усилием мысли.

Я не успел придумать следующий вопрос, как мои мысли были прерваны самым наглым образом:

– Надеюсь, я ответила на твои вопросы? А то кто-то, не будем указывать на него пальцем, – в подтверждение своих слов она ударила кулачком в мою грудь, – при похищении говорил что-то о многократном… – И многозначительным, но предполагающим только одно толкование взглядом посмотрела на меня.

Возвращались уставшие, но довольные. Стресс, накопленный за последние полтора месяца периода интенсивного обучения, растворился без следа. Интересно, на какой подарок намекала Настя напоследок, утверждая, что мне понравится? Вот раззадорила любопытство и отказывается говорить, как я ее ни пытал. Только после обряда, когда у меня будет заслуженный отпускной месяц, расскажет. Придется лопаться от неудовлетворенного любопытства.

Я едва успел привести себя в порядок и морально подготовиться к встрече, как по мыслесвязи учитель передал, чтобы я вышел к нему.

Инквизиторами оказались сухой сморщенный старик и молодой парень. Фигуры обоих носили следы долгого воздержания от всех жизненных благ и самоистязания. Мастера душ. Оба. Неутешительный вывод.

Олег, не желая тянуть кота за хвост, оставил нас наедине.

– Сын мой… – начал молодой, с фанатичным блеском в глазах. Я поморщился. Понимаю, если бы так меня назвал старик, но этот младше меня. – Я должен предупредить, что как верный раб божий, ты обязан отринуть служение сатанинским прихвостням…

«Как же меня достало с детства это обращение «Раб»! Я не раб, тем более не «верный». Ты еще начни разглагольствовать по поводу: отринуть служение Сатане и вернуться в лоно матери-Церкви», – подумал я.

И точно. Начал, гад фанатичный.

– …Встань на путь добра и служения Господу нашему! Подумай о своей бессмертной душе… – продолжил вещать он.

«Блин. Я такой же служитель сатанинского культа, как они служители церкви и Господа. Их методы и цели гораздо дальше от церкви (по крайней мере, официальной) и Господа, чем я. Кронос – мертвый бог, не требующий ни жертв, ни молитв, он скорее является чем-то вроде изображения на гербе нашей школы. Вроде и присутствует, а есть не просит, как горшок на полке. По крайней мере, никто из нас не разжигал костры под людьми во славу своего бога. Это благодаря инквизиторам была развязана война между служителями культов богов, благодаря этим кровожадным фанатикам маги – исчезающий вид, несмотря на пользу, которую они могут принести. Как же, кто-то надеется на свои силы – явный богохульник и еретик!» – Мысли текли вяло и неторопливо, основное внимание я уделял не доносившимся до меня словам и их обдумыванию, а попыткам воздействия на меня с помощью искусства мастеров душ.

Молодой аж слюной брызгал, увлекшись проповедью и все больше и больше возвышая голос. Вопли фанатика раздавались еще минут пятнадцать. За это время старик не проронил ни слова, сверля меня взглядом и постепенно увеличивая свое давление.

– Оставь его, – неожиданно раздался сухой и скрипучий старческий голос. Как ножом по стеклу! Молодой немедленно утихомирился. – Он потерян для нас и Господа нашего.

А сразу этого понять нельзя было, обязательно разводить всю эту канитель? Вдобавок старик увлекся и давил на грани открытой атаки. Я еле сдержался от ментального удара ему по мозгам. Или я потерян для них именно по той причине, что уже достаточно подготовлен, чтобы противостоять их бредням (нет, некоторые слова вроде как и правильные, только от творимых ими действий отличаются как день и ночь) и давлению?

К нам зашел Олег и достал с груди цепочку со сверкающим и переливающимся всеми цветами радуги камнем, творя зубодробительное по сложности плетение. У меня аж волосы дыбом встали от огромного количества Силы, стягиваемой магом.

– Закончили? Тогда приступим.

– Что это значит? – Опять этот скрипучий голос.

– Не думали же вы, что я буду проводить обряд Принятия Силы тут, полностью полагаясь на ваше слово? Обряд пройдет в храме Кроноса, там все ваши ухищрения станут бесполезными.

Молодой уже готов был разразиться гневной и длинной тирадой, но был остановлен повелительным жестом старика и кивком в знак согласия.

Я даже слегка разочаровался – не ожидал такой быстрой капитуляции. Может, все наши страхи по поводу их провокации на деле ложные? Возможно, просто хотят выведать секреты обряда? Так их нет. Ну… кроме обязательного присутствия двух жрецов.

Инквизиторы бестрепетно шагнули первыми в открывшийся зев портала. Мы вслед за ними, мгновенно перенесшись из дома в огромный, тускло освещенный зал храма. Процесс перехода почувствовать не удалось.

Стены и потолок терялись во мраке, не позволяя оценить реальные размеры и разглядеть обстановку. В центре огненный круг – там высится громадный алтарь с помостом перед ним и двумя небольшими прямоугольными возвышениями сбоку – жертвенными алтарями. Можно расслабиться, отбросить все тревоги и настроиться на прохождение обряда. Здесь инквизиторские штучки нам не страшны. Храм хоть и мертвого бога, но враждебных магических действий по отношению к нам не допустит.

Обоих инквизиторов Олег поставил на жертвенные алтари, приказав даже не дышать до начала обряда.

– Не знаю, для чего эти штуки, но они полностью экранированы, и буйство магических энергий при обряде вас не затронет, – произнес он.

«Заодно и мешать не сможете», – мысленно добавил я. Жаль, что для обряда не требуется принести в жертву двух инквизиторов, только их присутствие.

– Теперь ты. Ложишься на алтарь, когда будешь готов, выпускаешь всю накопленную внутреннюю энергию в браслеты. В тебя начнет поступать поток Силы. – Учитель замолчал и пристально посмотрел мне в глаза, подчеркивая важность сказанного. – Работаешь в два потока: Силу, преобразованную во внутреннюю энергию, отправляешь в браслеты и, одновременно с этим, пропущенную через себя, но не переработанную – на алтарь. Во время обряда отстраняться от боли бесполезно, болеть будет не тело – душа. Именно она подвергается изменению, наращивая новые слои. Не теряй концентрацию – это смерть. Выбрасывать магию в окружающее пространство нельзя: нарушится стабильность энергетических потоков. Интенсивность пронизывающей магии достигнет максимально возможных для тебя пределов и на этом остановится.

Все это обсуждалось уже много раз, но слушал я внимательно, морально настраиваясь. Решившись, подошел и лег спиной на главный алтарь. Странно, камень, а лежать удобно, как на ортопедическом матрасе. Учитель занял место у пьедестала, зачитывая заклинание на древнем языке, выбрасывая в пространство накопленную Силу. В древние времена это было обращением к богу, сейчас – дань традиции.

Пора. Сливаю все доступные мне Силы в браслеты. Легкий магический ветерок пролетает по залу. Алтари окутываются прозрачными пологами. Мой полог имеет одностороннюю пропускную способность вовнутрь, инквизиторские – полностью непроницаемы. Учитель выходит за границу образовывающегося круга, скрываясь из виду. Все правильно. Дальше все зависит только от меня.

Пронизывающие меня потоки магической энергии постепенно становятся сильнее. Вот уже стремительный ручеек энергии превращается в полноводную реку, а затем и в бурный горный поток. Удерживать концентрацию все сложнее. Отупляющая боль, от которой нельзя защититься, пронизывает все мое естество. Ничего, учитель и посильнее наказывал.

Я плавал в бушующем океане энергии, едва с ней справляясь, но и начиная ощущать частью себя. Браслеты, переполняясь Силой, стали расползаться по моему телу. Краем сознания я отмечал, как они полностью покрыли поверхность рук, перебрались на шею и грудь.

Что-то пошло не так. Моя энергетическая оболочка едва не рвалась, тело начало отказывать, не выдерживая нагрузки и повышая температуру. И ничего нельзя сделать. Прервать обряд значит окончить свой жизненный путь самоубийством. Когда кожа стала покрываться волдырями ожогов, а от одежды пошел дымок, я понял, что попал в полтора (а теперь два) процента статистической вероятности взбесившейся магии.

Стараясь не нарушить концентрацию, пытаюсь найти выход из сложившейся ситуации. Трое предыдущих погибли, несмотря на подготовку, а на теорию они затратили гораздо больше времени. Шанс выжить мизерный. А что, если?.. Усилием воли выхожу из тела. Бушующий шквал энергии буквально сплющивает сознание, многократно усиливая нагрузку. Используя все знания и навыки ментальной магии, постепенно подстраиваю себя под магические возмущения, сливаясь с ними, но оставаясь собой. Тело перестало покрываться волдырями, а температура пришла в относительную норму. Кажется, получается.

Буйство магии постепенно сошло на нет. Вот замерцали окружающие алтари пологи…

Старый мастер душ переглянулся с молодым. Сейчас. Ученик слишком силен. Нельзя отдавать его в руки врагу.

Слаженный удар высвободившейся из нательных крестов-амулетов энергии разрушил пологи вокруг инквизиторов, но не достиг тела ученика, рассеявшись в отголосках магических возмущений.

Олег, готовый к такому повороту событий, отреагировал мгновенно. Фанатики не успели применить свое мастерство и, ничего не почувствовав, осели пеплом на алтари. В следующий миг жертвенники впитали души инквизиторов, а тело ученика исчезло во вспышке, оставив после себя девственно-чистый алтарь.

– Настя меня убьет, – обреченно простонал маг.

Глава 4

Сознание было кристально чистым. Мысли носились, обгоняя одна другую и улетая в неведомые дали, но не задевали меня. Осталось разобраться, где они носятся – явно не в голове. Ощущение тела отсутствовало, как и все остальные чувства. Вот одна мысль чуток подзадержалась, принеся с собой кусочек воспоминаний: «Если ты проснулся и у тебя ничего не болит, значит, ты умер». А что такое «умер»? Непонятно.

«Мысля, стой. Стой, тебе говорят! – Любопытство проснулось и начало задерживать все пролетающие мысли, впитывая их как губка. – Хм… Губка? Это тоже интересно! О! Вон и воспоминания крутятся неподалеку. Надо срочно узнать, что означают все эти слова».

Разнообразные обрывки мыслей и воспоминаний повалили в меня по возрастающей, оседая в глубинах сознания. Теперь не убегут. Сознание начало ворочаться, поудобнее складывая и систематизируя память и мысли, постепенно впитывая в себя и сращивая разрозненные куски. Потом пришло осознание себя. Ощущение тела, зрение, слух – все это оставалось недоступным. Я плавал плотным комком в пустоте. На грани восприятия чувствовались энергетические линии.

Пора подводить итоги: обряд завершился неправильно, но я скорее жив, чем мертв. Мыслю – значит, существую. Дотянуться до энергетических линий никак не получается, впрочем, как и сдвинуться с места. Надо выбираться из такого подвешенного состояния.

Мысли носились роем, выхватывая из прочитанных фэнтезюшек то одно, то другое решение. Опробовав все, я отчаялся. Ни мысленное перемещение, ни попытки растянуться, ни вытянуть из себя жгутики, ни… Да ничего не помогало! Отбросить панику! Почему я зациклился на книжках? Мне же учитель передал столько знаний! Так какого черта я даже не попытался использовать их? Перелопатив все знания, вложенные в меня Олегом за время обучения, я так ничего и не достиг.

Время здесь даже не ощущается. А что происходит в реальном мире? Сколько там прошло минут, часов, дней, а может, лет? Надеюсь, учитель не решит похоронить меня, а подключит к аппарату жизнеобеспечения. Главное, чтобы у него хватило терпения дождаться моего пробуждения и не подвергнуть эвтаназии… Она запрещена, но Олегу наши законы побоку.

Грустные мысли не прибавили оптимизма, и я, для упокоения души, мысленно вздохнул и так же мысленно выматерился. Матерился долго, поминая инквизиторов вкупе со всеми предками и их сношения с флорой и фауной, включая результаты некромантских экспериментов. Пропесочил и учителя, втравившего в магические заморочки. Для полного облегчения закончил свое творчество, пройдясь по прогрызенному червями дохлому Кроносу, пожалев, что его отец не был кастрирован еще до зачатия сына. В конце тирады заметил, что энергетические линии ощущаются более полно и насыщенно не только на краю восприятия, но и несколько ближе. Помогло!

Теперь матерился, поминая инквизиторов, учителя и Кроноса, как по отдельности, так и всех вместе, постоянно контролируя восприятие. Никаких результатов.

Может, надо с полной отдачей и воодушевлением, как в первый раз, материться?

Сказано – сделано. Эх, что это были за творения! Творческий процесс ругани так захлестнул меня, что я никак не хотел останавливаться, костеря всю компанию на различные лады.

Опять никакого видимого результата, только появился какой-то зловещий багряный отблеск, несущий в себе непонятную угрозу. Попытаемся впитать!

Фух… Чуть на части не разорвало. Боюсь, повторных корчей своей души от впитывания этих зловещих отблесков не перенесу. А смысла терпеть повторно – нет. Ничего не изменилось.

«Долго же мне еще здесь торчать», – подумал я, мысленно вздохнув.

Линии на краю восприятия приблизились еще чуток. Что я такого сделал? Вздохнул, поглотив и растворив в себе окружающую пустоту – дошло до меня наконец. Надо «дышать» чаще. Зря я костерил Олега на чем свет стоит, да и «о мертвых либо хорошо, либо ничего» тоже надо было вспомнить: Кронос хоть и дохлый, но герб нашей школы.

Спустя вечность я вплотную приблизился к границе с энергетическими линиями, но дотянуться до них не получалось. Злость захлестнула меня. Столько поглощать и растворять в себе пустоту, превозмогая себя и частично растворяясь в ней… И все зря! Мое сознание приобрело зловещий отблеск, впитанный с таким трудом. Оно начало корежиться, изменяясь, наливаясь внутренним светом.

Рывок. Уцепился за один энергоканал. Тот замерцал, постепенно истончаясь. Еще рывок – зацепился еще за три канала сразу. Я снова оказался в своем теле, уцепившись за все обрывки энергоканалов! Внутренние энергетические линии повреждены, частично перекручены, но мои. Родные пенаты! Как я соскучился сам по себе. Вот только очнуться не удается.

Я с энтузиазмом принялся восстанавливать свою внутреннюю энергетическую структуру, не скупясь затрачивая внутреннюю энергию. Потом восстановится, главное – очнуться. Странно: браслеты не только увеличились и расползлись по телу, они еще и вросли в мою энергоструктуру, стали ее частью. Особенно сильно переплелись в районе затылка.

Затылка? Я начал восстановление снизу вверх от места, где осознал себя. Получается, сейчас я мыслю не головой? Так, место моего сосредоточения… да, в районе солнечного сплетения. А как я там оказался? В результате долгих размышлений появилась только одна рабочая гипотеза: в конце обряда я немного расслабился и начал мечтать о месячном отпуске с Настей, вот непонятное завершение ритуала меня и перехватило на полпути от головы…

Все энергетические линии восстановлены, но с пробуждением стоит обождать. До сих пор мне не удавалось посмотреть на свой мозг, а тут такая возможность… Я постарался максимально запомнить расположение всех энергетических линий, куда они ведут, и сопоставить со своими знаниями о том, какая за что отвечает и на что влияет.

Так, так, так… Опять от моего мозга идут линии к странному образованию в районе затылка. Надо и его как следует изучить. Странно, все образование представляло собой зубодробительную конструкцию неестественного происхождения. Она была центром объединения браслетов, но в то же время и частью меня, перехватив основные энергоканалы, более всего напоминая мне описания контролирующих плетений, используемых в том числе и для Духов-Охранников, только на несколько порядков сложнее.

Я черточку за черточкой отпечатывал в сознании все плетение, пытаясь запомнить и осознать малейшие детали, добиваясь полноценного мысленного воспроизведения. Неизвестно, смогу ли в дальнейшем войти в такое состояние полного доступа к внутреннему зрению, а учителю придется показать инородное образование. Во избежание, так сказать.

Запомнил. Следующим у нас на очереди толстый и даже на вид прочный прозрачный энергоканал, уходящий из моего тела вовне. Он подсоединен к плетению и, похоже, подпитывает его. Странно. Может, это все своеобразный аппарат поддержания жизни в бессознательном теле?

Ладно, рассуждения пора заканчивать и приводить себя в чувство. И… И что не так? Проклятый управляющий контур не дает соединиться самому с собой, отталкивая все попытки перехвата контроля.

Я мысленно восстановил в памяти плетение, ища слабое место. О его разрушении даже не было разговора – неизвестно, к чему приведет. А вот перехватить контроль… К сожалению, моих познаний явно недостаточно для тонкого воздействия и понимания его сути. Единственный вариант – попытаться отсоединить подпитывающую линию и подсоединиться туда самому.

В пустоте помогла злость. Может, и тут поспособствует?

Я стал постепенно накручивать себя, злясь на чужой контроль, на неспособность очнуться, на неопределенность положения. Мое сознание начало испускать то самое багряное свечение, что я впитал в себя. Ну, кто бы меня ни контролировал, – держись!

Явственно представив в сознании плетение и исходящий из него вовне луч, я рванул всего себя в точку их соединения. Мощный поток энергии начал вливаться в меня, как только я оказался между лучом и плетением. Сознание расплылось по контуру, вливаясь в энергоканалы, вот я взял под свой контроль плетение, все тело, внутренние органы и осторожно приступил к слиянию с мозгом. В последний момент, подчиняясь внутреннему наитию, отсоединил внешний луч от плетения, намертво заварив образовавшийся разрыв на точку слияния всех линий в голове. Пришла уверенность: контроль над плетением теперь принадлежит только мне и не доступен никому иному. Я открыл глаза.

Я лежал на упругом и мягком возвышении у стены в большой комнате возле окна. Тело было непослушным и отказывалось двигаться. Жутко хотелось пить, но не было сил даже на хрип, чтобы привлечь внимание кого-нибудь, кто мог бы меня напоить, а заодно и накормить. С ложечки.

Сбоку выпорхнула девчушка лет шести-семи на вид, с внешностью ангелочка. Она что-то щебетала на неизвестном языке, явно обращаясь ко мне. Видя мое непонимание, девочка обиженно надула губки и с укором поглядела на меня.

«Пить», – мысленно прохрипел я.

«Ты умеешь общаться мысленно?» – В мыслях девочки сквозило удивление.

«Да. Дай, пожалуйста, попить».

Девочка понятливо кивнула и исчезла из поля зрения. Вернулась спустя несколько секунд, прислонив к моим губам край кубка с одуряюще пахнущей жидкостью. Вместе с жидкостью в меня вселился такой приток сил, что я мгновенно почувствовал себя лучше и даже смог сесть.

«Спасибо, – поблагодарил я. – Чудесный напиток».

«Не за что. А ты кто? Как ты попал к дедушке? Там, где ты был, интересно?» – вопросы посыпались как из рога изобилия.

Несмотря на улучшившееся самочувствие, такой нескончаемый поток мыслеобразов вызвал нешуточную головную боль. Я даже застонал, обхватив голову руками.

«Ой. Ты еще плохо себя чувствуешь? – заметила она мое состояние. – Знаю, я научу тебя нормальному языку, и мы сможем поболтать! Мы же с тобой поболтаем? Ты не откажешься поговорить со мной? – еще чаще затараторила девочка, вызвав у меня новый приступ мигрени. – Сейчас вспомню, как это делается… Только недавно обучали…» – сообщила она, накладывая ладони на мой многострадальный отросток шеи.

Что значит: «вспомню, как делается»? Вместо ответа в меня ухнул информационный пакет, от которого мысли разбежались и попрятались по самым дальним закоулкам сознания. Осталась одна, самая настойчивая: «Меня хотели расплющить!»

«Получилось?» – пробился в мою голову вопрос девочки, полный любопытства.

– Сейчас, – пробормотал я по-русски – и уже на новом языке: – Посмотрим!

В голове моментально раздался звон, вспыхнули и погасли звезды, просочившись через дневное небо и потолок, а сознание попыталось трусливо сбежать. Ни фига себе язык! Не слова, а сплошные многовариантные образы. Так и свихнуться недолго.

«Ну вот, ты мне помешал, и я не то тебе передала, – раздался обиженный голосок в моей голове, вызывая очередной приступ мигрени. – Ничего, сейчас исправим!»

Отказаться я не успел. Знание первого «языка» отодвинулось на задворки сознания, отгородившись нерушимой стеной, на его место пришел, раскрываясь, новый пакет. Сначала перед моим мысленным взором промелькнули буквы алфавита с соответствующими им звуками, потом различные сочетания букв и правила их произношения, следом начали мелькать образы предметов с названием и действий с их обозначением, затем связные фразы и целые предложения. Информация о языке, его фразеологизмах и идиомах лилась в меня потоком, постепенно усиливая и без того невыносимую головную боль. Промелькнула мысль, что Олег с девочкой явно знакомы, иначе откуда у нее такие садистские наклонности, и я погрузился в темноту, уходя в спасительное забытье.

Очнулся совершенно разбитым. Кажется, такое состояние начинает у меня входить в привычку. Та же комната с окном. Единственное отличие: кряхтя и постанывая от просыпающейся при малейшем движении мигрени, удалось доковылять до окна.

В саду играла знакомая девочка. Перед ней разворачивалась умопомрачительно качественная иллюзия городка эпохи Средневековья, послушно подстраиваясь под взгляд и приближая место, на котором сосредоточено внимание. Толпы праздношатающихся людей в непривычных для меня нарядах на улочках. Вот в нескольких местах народ начал жаться к домам, давая проехать всадникам. От девочки отлетела маленькая искорка и пропала в толпе, вызвав там оживление. Решив посмотреть на результаты ее воздействия, я дождался очередной искорки и внимательно наблюдал за ней. Вот она пролетела сквозь стены дома, залетела в подвал со множеством склянок, пучков сухих трав и различных вещей непонятного назначения. Там она поменяла местами две колбочки, впитавшись в одну из них.

И это все? А, тут еще находится парень, химичащий со склянками. Точно, он потянулся к колбочке, в которую впиталась искорка! После, наверное, пяти минут махинаций со смешиванием составляющих он, горестно вздохнув, решительно выпил полученную смесь.

Не знаю эффекта, ожидаемого парнем, но точно не приобретение нежно-фиолетового оттенка кожи, зеленых пупырышек и покрытых слизью волос…

– Правда, здорово получилось? – спросила девочка, теребя меня за остатки джинсов, местами истлевших во время обряда, и требовательным взглядом ожидая похвалы.

И как она здесь очутилась? Только что в саду была. Но вопрос ребенка требует ответа.

– Да, занимательный эффект. Я, конечно, понимаю, иллюзия и все такое, но тебе не кажется это довольно жестокой шуткой?

– Не-а, – довольно промурлыкала девочка. – Он пытался приготовить себе зелье, чтобы отворотить невесту. Я только помогла!

Я рассмеялся, представив реакцию иллюзорной невесты на такого женишка.

– А как тебя зовут, проказница?

– Ну… – Девочка смущенно шаркнула ножкой. – Дед и некоторые люди так и зовут – Проказница. Но вообще – Лика.

– Приятно познакомиться, Лика. Меня зовут Тимофей. Не скажешь, где я оказался и куда делся мой учитель Олег? – Пора бы уже прояснить обстановку.

– Как где? Ты у деда дома! – возмущенная моей непонятливостью, заявила Лика. – А твоего учителя я не знаю. И имя мне твое не нравится, я буду звать тебя Трим. Трим, расскажи мне сказку! – Тут же, без перехода, потребовала она.

– Кхм… Сказку? Так сразу и не вспомнишь… – Я сел на свою кровать, поморщившись от продолжающейся головной боли.

– Хочешь пить? – спросила девочка, протягивая кубок с уже знакомым напитком.

Выпив, почувствовал себя бодрым и полным сил. Ни следа от прежней разбитости организма. Я горячо поблагодарил Лику и расцеловал в обе щечки, отчего она засмущалась и покраснела.

Вернувшаяся способность трезво мыслить позволила по-новому взглянуть на ситуацию. Странная девочка использует магию так искусно, что не вызывает ни малейших возмущений Сил. А как она у меня в мозгах покопалась – учителю такой уровень недоступен. Добавим к этому ее полную нечитаемость, даже отблеска ее ауры не удается увидеть. Об учителе она и не слышала, а он у нас фигура известная в магических кругах. Впрочем, появление кубка с напитком из ниоткуда – фокус очень сильный. По Силе и умению Олег ей ощутимо уступает, а он один из сильнейших магов. Приходим к выводу: ясно, что ничего не ясно…

Размышляя об окруживших меня странностях, рассказал Лике сказочку про Конька-Горбунка. Ей понравилось, но слова «Русь» и «Земля» ей ничего не сказали.

Все это время я машинально катал Лику на коленке, ловя и щекоча ей то ножку, то ручку, а она весело смеялась. Я внимательно посмотрел на бесенка в ангельском обличье. В голове мелькнула мысль: «Кто же она такая, что в возрасте пяти-шести лет умеет столько, сколько не снилось нашим магам?»

– Лика, а сколько тебе лет? – неожиданно вырвался у меня вопрос.

Девчушка посмотрела на меня немного обиженно.

– Тебе разве не говорили, что задавать женщинам такие вопросы бестактно? – серьезным тоном высказала она свое возмущение. – Через три года я стану уже совсем-совсем взрослой и смогу гулять одна, без присмотра родителей. Тогда я бы не посмотрела, что ты хороший, и, как мама советовала, перестала бы с тобой играть! – Лика отвернулась от меня, надув губки, впрочем продолжая раскачиваться на моих коленях.

Я поднял руки в жесте раскаяния и безоговорочной капитуляции:

– Прости, просто интересно, сколько это: почти взрослая?

– Через месяц мне будет ровно девятьсот девяносто семь лет! – заявила девочка, гордясь своей почти взрослостью.

Я выпал в осадок. Верилось в ее возраст с трудом, но оснований не верить не было. На всякий случай повосторгался вместе с ней ее взрослостью.

– Лика, ты говорила про дедушку. Кто он и почему я его не видел?

– Дед – это дед. Он сказал, что если увидит тебя, то сделает тебе плохо. Ты его разозлил, хотя подаркам он обрадовался. Говорит, редко жрецы чужих богов добровольно приносят себя в жертву на его алтарях.

Вот тут уж меня прошиб холодный пот. Я глубоко вздохнул, посмотрел на Ликины ушки, представил, как они сворачиваются в трубочку, и решил обождать.

– Твоего дедушку случайно не Кронос зовут? – Утвердительный кивок заставил нервно поджаться место предчувствия неприятностей. Догадываюсь о причинах его негодования, как и о возникновении зловещих багряных отблесков… – Он очень зол?

– Не, не очень. Я же с тобой играю, – заявила Лика и с грустью добавила: – А так было бы не с кем. Скоро он тебя на Ойкум отправит. Я буду скучать.

– На какой еще Ойкум?

– Один из пяти обитаемых миров под куполом. Там красиво. – Она мечтательно закатила глазки. – Вырасту – сразу туда гулять пойду!

М-да. От Лики связных ответов не добиться. Что за пять миров и купол? Ойкум непонятный. Надо попросить ее повлиять на деда, пусть отправит меня обратно на Землю.

Лика замерла у меня на коленях, вслушиваясь во что-то.

– Все. Мне пора, дедушка зовет. – Она соскочила на пол и побежала к выходу из комнаты. У двери обернулась и помахала ручкой: – Пока, Трим! Иди на восход.

– Какой еще восход? – вопросил я лесную поляну.

Вокруг стояли настоящие джунгли. Воздух был чист и свеж, а мне, до сведенных скул, захотелось курить.

Что ж, теперь можно не опасаться за нежные Ликины ушки. На пятнадцать минут жизнь в лесу замерла, с уважением слушая чувственный монолог на великом и могучем.

Глава 5

Отведя душу, сел прямо на землю. Зачирикала одна птичка, ей ответила другая. Через минуту лес опять наполнился гомоном птиц, настраивая на добродушный лад.

– И что мне теперь делать? На какой, к черту, восход идти, если небо затянуто облаками? – вопросил я пустоту.

Тихим урчанием напомнил о себе желудок, настойчиво выводя из задумчивости и требуя срочно подкрепиться. Проблема. Меня терзают смутные сомнения о нахождении поблизости кафе или закусочной.

Я осмотрелся. На краю поляны заметил несколько кустов с неизвестными мне ягодами – не разбираюсь в экзотике. Придется научиться: в джунглях для меня все экзотика. Для начала попробовал самую спелую на вид. Вкусно. Нечто среднее между лимоном и апельсином, только кожура тонкая и размеры подкачали. Желудок моментально переварил, требуя добавки. Я прислушался к своим ощущениям. Все процессы в организме протекали нормально – можно лопать дальше. За пять минут я объел с кустов все спелые ягоды. Зеленоватые решил не трогать – вдруг пронесет?

На повестке дня встал вопрос с ориентированием на местности. Оглядевшись, заприметил одно дерево. Оно возвышалось над другими метров на десять. Занятия физической подготовкой не прошли даром, да и в детстве любил лазать по деревьям, так что довольно быстро я забрался на самую верхушку исполина. Хм, исполина? Только среди местных двадцатиметровых карликов. Далеко окрест простирались девственные джунгли без малейших признаков цивилизации. Только в той стороне, где сквозь облака угадывалось солнце, на расстоянии километра от меня расстилалась бескрайняя водная гладь.

Солнце довольно низко, осталось определить, какое сейчас время суток, и направиться на восход.

Спустившись, вспомнил, что я хоть и начинающий, но маг. Пусть неизвестно, где и как я очутился, но учитель с меня шкуру спустит за отлынивание от тренировок. Я приступил к медитации, перешел на магическое зрение и… поразился насыщенностью магического фона. Он просто зашкаливал, забивая восприятие переливами энергии. Дальше пяти шагов от меня все сливалось в сплошное марево. Попытка пропустить сквозь себя энергию чуть не привела к перегоранию ауры и внутренних энергетических линий. Я решил воспользоваться удачным опытом обряда и отделился сознанием от тела.

М-да. О пропуске энергии через себя можно пока забыть: с трудом удавалось просто удерживать стабильное состояние. Решив не забивать голову вопросами о причинах таких странностей, начал подстраиваться под окружающий меня мир энергий, привыкая к высокой плотности магии. Процесс привыкания проходил трудно, вынуждал действовать только на ощущениях, подстраиваясь то к бешено крутящемуся вихрю, то к полной неподвижности энергии.

Странно: это результат моего обряда или место такое? Лика говорила, что Кронос меня отправит на какой-то Ойкум. Интересно, где это? Кстати, что там насчет подарка в виде двух добровольно принесших себя в жертву жрецов чужого бога? Я попытался в мельчайших деталях вспомнить финал обряда. Что за странное возмущение прошло в его конце? Раз за разом я прокручивал воспоминания, пока не обратил внимание на замеченное краем сознания: мастера душ попытались на меня воздействовать. Теперь понятно, почему они «добровольно» принесли себя в жертву. Они не могли не понимать: учитель моментально избавится от них. Значит, осознанно жертвовали собой, лишь бы уничтожить меня, да и на жертвенник их никто за уши не тащил.

Что такого произошло, ради чего фанатики пошли на смерть? Или план был в уничтожении ученика как такового, дабы враг не усилился, а несколькими фанатиками можно и пожертвовать? Они не могли не понимать – это новый виток войны. Десять прирожденных магов (и это только ученики Олега, у них тоже могут и должны быть свои), по крайней мере один из которых способен управляться с силовыми линиями, тем более на своей территории, способны не оставить от местных инквизиторов и воспоминаний без потерь со своей стороны. А если захотят отомстить, то, возможно, и подпортить много крови уже на территории инквизиторов.

За размышлениями не заметил, сколько прошло времени, а действующее на инстинктах сознание с гораздо большим успехом стало подстраиваться под природный магический фон. Еще немного помедитировав, я вернулся в нормальное состояние.

Нечеловеческая слабость навалилась на все мое естество, мгновенно погрузив в сон. Только и успел отметить краем потухшего сознания окружающую меня темноту да грохот ночных цикад.

С утра проснулся бодрым и полным сил. Проверил свой внутренний резерв: он был полон. Потянувшись, начал разминаться. За прошедшие месяцы я так привык к физическим нагрузкам, что уже не мыслил себя без них, они просто вросли в мое подсознание. Закончив разминку, определился с направлением дальнейшего передвижения. Солнце встало в глубине джунглей, но я задумал сначала наведаться к водным просторам. Заурчавший желудок напомнил о регулярном полноценном трехразовом питании и нескольких легких перекусах. Ноги затоптались в нерешительности, а глаза неуверенно посмотрели на кусты с ягодами: там остались только зеленоватые. Желудок в знак согласия забурлил – мол, переварим: в детстве сколько зеленых фруктов употребил, и ничего. Ягоды оказались немного кислее спелых, но лучше утолили жажду.

Глубоко вздохнув, как перед нырком в воду, я ступил под сень деревьев. Там царил сумрак и влажный воздух был насыщен испарениями перегноя. Углубившись метров на двадцать, я начал мысленно чертыхаться, а пройдя еще чуть, материться в голос. Молодая поросль, густые колючие кусты и свисающие лианы – вся растительность тропических джунглей пыталась помешать моему продвижению, цеплялась за одежду, царапала открытые участки кожи. Тучи насекомых кружились надо мной, массированно атакуя с разных сторон. Ноги то и дело спотыкались о переплетения корней, что грозило вывихами и переломами.

Сделав очередной шаг, почувствовал, как что-то хлещет меня по ноге. Из-под подошвы кроссовок виднелся шершавый коричневато-зеленый стебелек в пару сантиметров диаметром и сантиметров пятьдесят в длину. Я стоял и тупо наблюдал за извивающейся ожившей лианой. Что за растение такое? Догадавшись переключиться на аурное зрение, заметил небольшие отличия стебелька от прочих растений. Всполохи его ауры все больше и больше напоминали ауру живого существа.

Пока я размышлял, стебелек затих и его аура начала стремительно тускнеть.

– Как я не догадался: надо просто отойти и посмотреть! – рассмеялся я своей глупости и убрал ногу с дерганой лианки.

Стебель заканчивался утолщением на корне дерева. Я присмотрелся и разглядел сплющенную голову змеи.

– Ага, укусить меня хотела! – обвиняюще воскликнул я. – Фиг тебе, сама станешь обедом!

Настроение стремительно поднималось: после легкого утреннего завтрака наконец пришло чувство насыщения, только что избежал укуса наверняка ядовитой змеи и разжился блюдом на обед. Осталось выйти к морю, или что там есть, набрать сухих дров и развести огонь. А уж приготовить местный деликатес смогу.

Я погрузился в воспоминания, связанные со змеями. Мне тогда было лет пять, мы с родителями поехали на машине в отпуск на юг. Во время остановки на берегу речки отец нашел в кустах садок для рыбы со спутавшейся сетью. Видимо, его бросил рыбак перед встречей с рыбинспекцией. В садок залезли штук двадцать ужей, гадюк и кобр, а вылезти не смогли, образовав шипящий клубок. Отец сразу заявил, что на обед у нас будет деликатес – жареные змеи. Мать подняла крик, мол, она не будет жрать всякую гадость и нам не даст. Если он хочет, пусть жарит их на чем угодно, но не на нашей сковороде, она ее просто выкинет потом. Тогда батя сдался и не стал жарить змей – в советские времена, да еще и в отпуске, когда до ближайшего города не меньше сотни километров, трудно найти новую сковороду.

Усмехнувшись, подумал, что сейчас у меня сковороды нет, но все равно отведаю жареных змей. И никто мне не помешает. А куда добычу пристроить? Ну можно и на ремень намотать, он не развалится.

Жаль, что до воды долго добираться. Джинсы и футболка уже успели превратиться в лохмотья, а кроссовки вот-вот кушать попросят. Скоро буду по джунглям голышом, как Тарзан, бегать. Тарзан? А это идея! Тропический лес огласился ликующими воплями человека, прыгающего с дерева на дерево, имитирующего крик Тарзана, срывающегося на мат после неудачных прыжков.

Прыгая по деревьям, я избавился от докучливых насекомых. Воздух тут был не таким спертым, как внизу, и настроение поднялось на заоблачные высоты. Жизнь прекрасна! Вокруг разбегается и разлетается мелкая живность, уступая дорогу жизнерадостному мне. Плевать, что уже босиком, без футболки и в коротких драных джинсовых шортиках. Все замечательно!

Деревья стали реже, и я спустился на землю. Обойдя широченный ствол, нос к носу столкнулся с симпатичным зверьком. Он стоял на двух ногах, копошась в коре четырьмя лапками-ручками, выискивая и поедая насекомых. Шерстка короткая, черная с коричневым, ушки кругленькие, как у медведя, а мордочка похожа на кошачью, с длинными усами и рыжими пятнами по щекам и лбу, длинный хвост с кисточкой извивается по земле. Красавец!

Зверек уставился на меня своими зелено-желтыми глазами и настороженно втянул воздух, принюхиваясь. Я послал ему волну доброжелательности, медленно протянул руку и почесал за ушком. Он не заставил себя ждать и довольно заурчал, распространяя ауру удовольствия.

– Кронк, – проворковал зверек. – Кронк. – На сей раз лапки потянулись к моему поясу.

– Тоже хочешь змею попробовать?

Я снял с пояса свою добычу и протянул малышу. Только дети могут выглядеть так симпатично, несмотря на непривычный вид. Зверек тут же выхватил змейку из моих рук, выпустил из пальцев острые коготки и освежевал ее в пять секунд. Довольно заурчав, он проглотил завтрак, после чего начал крутиться, приближаться ко мне, дотрагиваясь одной из лапок и сразу отбегая. Все это сопровождалось смешным «кронк».

– Хочешь поиграть? Давай!

Мы начали весело играть в догонялки, саля друг друга. К нам присоединилось еще два таких же зверька, но уже повыше меня ростом. Мой знакомец оказался самым маленьким из компании. Краем сознания отмечались взрослые особи метра по три – три с половиной, но я не принимал их в расчет как нечто несущественное. Так весело и хорошо!

Через час игра мне немного надоела, и необычайно приподнятое настроение начало меня покидать. Я уселся на краю леса. Дальше каменистый берег, заканчивающийся обрывом в море. Какого черта я так веселился? Я, конечно, не самый опытный ходок по девственным лесам, но они полны хищников, и без осторожности здесь просто не выжить. Странно, что родители спокойно смотрят на мои забавы с их детьми. Могли и поужинать мной.

Надо сматываться отсюда, пока не стало хуже. Но сначала необходимо проверить свое состояние и определить причину неадеквата. Скорее всего, причина в неспелых ягодах. Воспользовавшись внутренним зрением, не нашел ничего постороннего, но, во избежание, произвел полную очистку организма.

Вышел из целебного транса только через час, жуткий голод сразу напомнил о себе. Да, вместе с вредными вышли и нужные мне вещества. Надо уделять больше внимания организму и учиться более точно распределять все то, что переносит кровь. Хорошо бы еще перейти с управления на клеточном уровне до уровня химических соединений, тогда точно никакой гадостью не отравлюсь.

– Кронк, – гаркнул над ухом старый знакомый.

Испугал, зараза, но напомнил о том, что выведенное в кишечник из организма требуется убрать и из него. Малыш, не встретив во мне желания поиграть, убежал, а я, сорвав несколько листиков, пристроился за камешком.

Справившись со своими делами, я, не особо скрываясь, пошел вдоль берега прочь от теплой компании. Взрослые особи и так подозрительно на меня смотрят. Не успел я пройти и ста метров, как малыш догнал меня и попытался потянуть назад. Я считал поверхностные образы, которые промелькнули в его голове, – оказывается, убегать от взрослых дальше ему нельзя, а он еще не наигрался.

«Мне надо идти, я больше не могу с тобой играть», – я попытался передать ему свои мысли.

Кажется, он сумел их воспринять, и его мордочка приобрела грустное выражение, но он не перестал тянуть меня назад. Я заметил направляющуюся к нам взрослую самку, от которой явственно исходило недовольство.

«Вон и твоя мама уже беспокоится, иди к ней», – как можно более ласково внушал зверьку.

Меня охватило чувство тревоги, постепенно перераставшее в предчувствие опасности. Если малыш не уйдет, я стану обедом их стаи.

Мощный ментальный удар проломил несколько моих щитов разума и завяз в оставшейся защите, но на пару секунд вывел меня из строя. Я спешно восстановил и усилил защиту и принялся искать противника, нанесшего удар. Мелькнувшую мысль о том, что напала мамаша, я отмел, только бросив взгляд на малыша: он стоял с совершенно стеклянными глазами, а в уголке рта начала собираться и капать слюна.

Острые когти вонзились сзади в мое плечо и рванули вниз, раздирая мышцы до локтя, а чьи-то челюсти сомкнулись на голове малыша. Действуя на рефлексах, отпрыгнул в сторону и нанес самый сильный ментальный удар, который смог, в атаковавшую меня полутораметровую ящерицу. Она успела полоснуть меня когтями еще и по бедру, но мое нападение ошеломило ее, и она решила пообедать более доступной добычей. Мощные передние лапы и челюсти безжалостно раздирали тельце моего маленького знакомого на куски.

– Кр-ро-о-онк! – раздался страшный рев, и в бок ящерицы ударил камень размером с голову быка и отбросил ее в сторону.

Ящерица не успела опомниться, как на ее голову со всей дури опустили камень еще больших размеров. Хруст сломанного черепа, разлетающиеся брызгами мозги и несколько секунд агонии. Мать звереныша, а это была именно она, всеми четырьмя лапами-руками трижды поднимала и опускала камень на тело врага, превратив его в фарш. Наконец, удовлетворившись результатом, она с жалобным воем, исполненным горя, медленно подошла к тельцу сына и принялась качать его, словно убаюкивая.

Я старательно останавливал хлещущую из меня кровь, попутно пытаясь срастить мышцы. Слинять незаметно не получилось, а теперь это и вовсе невозможно – прибежавшая на драку стая не давала сделать ни шагу. Странно, что меня еще не разорвали на части. Они явно не вегетарианцы, – вон уже и самый крупный самец (наверняка вожак) буквально вывернул наизнанку и пожирает ящерицу, изредка бросая куски сородичам.

Страшный удар по голове бросил меня прямо под ноги безутешной матери. Еще удар в голову. Меркнущее сознание успело отметить сдвоенный рев, и я погрузился в беспамятство.

«Хоть не почувствую, как меня раздирают на куски», – только и успела промелькнуть мысль угасающего сознания.

Я беззвучно соскользнул с ветки дерева и исчез в высокой траве. Ни единый шорох не выдал моего присутствия. Используя все навыки, я старался слиться с лесным фоном, даже аура полностью заглушена, а вместо родной напоказ выставлена аура, присущая растениям. Полгода я потратил на нарабатывание необходимых умений по сокрытию ауры, изменению химического состава пота (сейчас от меня исходил запах обожравшегося кузнечика), бесшумному передвижению, а главное, я научился терпению.

Пять минут ушло на то, чтобы убедиться: никто из стаи кронков меня не заметил. Метрах в тридцати виднелась могучая спина их вожака. Могучий боец и умелый охотник, он по праву являлся лидером. Подкрасться к нему незаметно практически невозможно, но именно это мне и предстоит совершить. Черт бы побрал дикие законы полуразумных кронков – детеныш считается взрослым, только если сумел застать врасплох вожака. Без сдачи экзамена на самостоятельность мне не покинуть стаю. Многочисленные попытки побега были пресечены в зародыше, а когда меня ловили… Пятая точка от воспоминаний немилосердно заныла.

Так, можно потихоньку продвигаться. Чуть позади вожака, двумя метрами левее, лежит валун, за которым можно спрятаться и подготовиться к внезапному прыжку. Удастся – и я свободен! Еле-еле, буквально по миллиметру протискиваясь через траву (не дай боги, пошевелю больше, чем ветер), я вспоминал, как докатился до такой жизни.

Очнулся с ощущением, будто по мне проехался грузовик, а сейчас меня несут на носилках. Нижними руками самка, которая потеряла детеныша, нежно прижимала меня к своей груди. Вокруг нас собралась вся стая, и самый крупный самец громогласными «кронк» и жестами пытался убедить самку отдать меня. Та ни в какую не хотела расставаться с моей тушкой и пятилась от громилы – отсюда и ощущение, что меня несут.

Я постарался не выдать себя и продолжал притворяться бессознательным, внутренне подготовившись к рывку и спешно инспектируя и леча повреждения организма. Легкое сотрясение было устранено в рекордные сроки, рука все еще отказывалась повиноваться, но на ногу уже можно опираться без особых опасений.

Спор зверей окончился временной победой самки, и она, отойдя на безопасное расстояние от сородичей, начала нежно тормошить меня, явно пытаясь привести в чувство. Пришлось «очнуться». Самка восприняла мое пробуждение с радостью. Тут же я был аккуратно опущен на землю и отпущен. Она подбежала к валявшемуся трухлявому стволу дерева и начала копаться в нем, вытаскивая из него личинок, постоянно косясь на меня: не сбежал ли. Попытку смыться я решил отложить на потом, стая следила за каждым моим движением.

Насобирав достаточное количество личинок, мать погибшего детеныша попыталась впихнуть их мне в рот. Не понял, с чего это меня хотят накормить? Используя навыки в ментальной магии, я пришел к неутешительным выводам: во-первых, она относится ко мне с трепетной нежностью; во-вторых, считает своим сыном. Видать, от горя совсем повредилась в уме самочка. Я совершенно непохож на ее сыночка.

Несколько дней моя новоиспеченная мамаша не отходила от меня ни на шаг. Тогда же я и пришел к так поразившей меня идее: кронки разумны. Почти. Они находятся примерно на уровне развития людей каменного века, кочующих с места на место в поисках пропитания. Вот только огня не знают, и приходится поедать добычу сырой. Они едят все, что хоть сколько-нибудь съедобно. В качестве орудий труда используют палки, каменные ножи и копья.

На пятый день трогательной материнской заботы я не выдержал и попытался сбежать. Неудачно. Самка, играющая роль приемной матери, в доступных ей выражениях (громкое «кронк»), используя эмоции, взялась за мое воспитание, заодно отшлепав по попке двадцатисемилетнего мужика. Из ее головы я сумел вытащить необходимые сведения о возможных способах побега: либо я взрослею (в ее мыслях я предстал трехметровым гигантом) и приношу в качестве добычи собственноручно задавленного большого вкусного зверя (я, трехметровый, тащу вдвое превосходящее меня по размерам чудище, вид которого вызовет заикание и у заядлого любителя фильмов ужасов), либо я (ловкий, быстрый и хитрый) подкрадываюсь к вожаку и обозначаю удар когтями по его шее. Только тогда, и никак не раньше, я смогу в одиночку отойти от стаи больше чем на двести метров. Смогу даже уйти, но мамаше будет грустно, и она будет скучать.

Определившись с условиями, я как одержимый принялся тренироваться. Каждая неудачная попытка подкрасться незаметно наказывалась его шлепками по моему достоинству и самоуважению. Промахов поначалу было много… Как хорошо, что я владею ментальной магией, иначе не смог бы изъяснятся с кронками.

Надо сказать, что кроме вполне естественного желания свободы решимость смыться мне придал один факт, связанный с погибшим малышом. Нет! Нельзя вспоминать о том, что детеныш самки был… Нельзя, это вызовет всплеск негативных эмоций, и вожак сможет меня засечь.

Успокоившись, я добрался до камня и еще раз проверил: не обнаружил ли меня кто-нибудь. Теперь собраться, последний рывок, прыжок на несколько метров и… Мои пальцы чиркают по шее вожака кронков!

– Ур-ра! Кронк! Кронк, кронк, кронк! – Моему ликованию не было предела.

Сбежавшиеся на шум малыши прыгали вокруг, отвешивая мне на радостях хлопки по плечам, от которых опять будут синяки. Моя приемная мамаша смотрела на суматоху со смесью печали и затаенной гордости. Сынок вырос!

На следующее утро я попрощался со всеми и, взяв свой нехитрый скарб, отправился на восход. Теперь джунгли для меня дом родной. Я знаю здесь каждый кустик, кого и что можно есть, и с водой проблем нет (многие деревья оплетены лианами, полыми изнутри – там они накапливают влагу). Все снаряжение состоит из четырех каменных ножей и одного копья, и я смогу охотиться в пути.

Теперь я взрослый и стая мне не указ. Я взрослый – могу ходить где хочу, а не только на виду у матери. Но самое главное… Я взрослый – меня нельзя больше кормить грудью!

Глава 6

Мой путь протекал легко и свободно. Перепрыгивая с ветки на ветку ближе к кронам деревьев, не беспокоился о многочисленных крупных хищниках, обитающих внизу. Опасность могла исходить только от тех, кто обладал сильной ментальной магией, да от не слишком крупных животных и огромных змей, которых выдержат кроны деревьев. Если, конечно, меня смогут заметить. А уж пробить мои нынешние ментальные щиты… Защита разума теперь постоянно поддерживается на таком уровне, что даже совместная атака трех ящеров, таких, как тот, что напал на меня и малыша, не сможет ее нарушить.

Шесть с лишним месяцев, проведенных среди кронков, не прошли даром. Желая как можно быстрее освободиться от их навязчивого опекунства, я тренировался как проклятый, постоянно совершенствуя свои навыки и учась. Члены стаи не владеют магией как таковой (местный магический фон этому не очень благоприятствует), зато отлично управляют телекинезом, да и эмпатия у них развита так, что самый старый и мудрый самец племени даже мог немного общаться мысленно, перейдя на уровень телепатии. Старик, правда, не мог участвовать в загонных охотах, но к его мнению прислушивался сам вожак. Можно сказать, что он выполнял функцию шамана племени. Именно благодаря ему вождь смирился с моим присутствием.

Познакомились мы с шаманом довольно просто: на седьмой день пребывания в стае мне надоело питаться змеями и личинками насекомых, и я решил заняться охотой на птиц. Подобраться к юрким и пугливым птицам на небольшое расстояние оказалось делом непростым (тогда я еще не умел даже бесшумно передвигаться), а бросать в них камни издалека мешали ветви деревьев. Решив попытаться приманить юркую пищу с помощью ментальной магии, я отошел от стаи метров на пятьдесят. Мне уже почти удалось приманить упитанную птицу размером с голубя, когда подошел шаман с тройкой могучих самцов. Каждый из них нес по здоровенному валуну. У меня зародились подозрения, что они захотят отобрать у меня птичку, но старик послал мне успокаивающий импульс, мол, продолжай, не отвлекайся – и они рассредоточились, затаившись на расстоянии метров двадцати от меня.

Я успел приманить и свернуть шею трем птицам, когда услышал легкий треск и увидел крадущегося ко мне ящера. Память о последней встрече была еще свежа, поэтому я моментально усилил свои щиты разума и сорвался с места. Ящерица, поняв, что ее обнаружили, нанесла ментальный удар и бросилась за мной в погоню, но успела достигнуть только того места, где я сидел раньше. Там одновременный удар четырех валунов прекратил ее жизненный путь. Шаман был доволен, но стал укорять меня за то, что я слишком рано сбежал. Ящер успел набрать приличную скорость, и они могли промахнуться. Короче, я чуть не испортил им охоту, поэтому свою долю добычи сегодня не получу.

Мысль, что был приманкой для хищника, вызвала у меня волну возмущения.

«Когда приманиваешь ящериц, надо предупреждать меня или вождя. Хорошо, я успел понять, чем ты занят, и позвал охотников. Ты еще маленький и беззащитный для охоты в одиночку!» – раздался у меня в голове голос шамана. Он был очень недоволен моим самоуправством.

Пока племя пиршествовало, шаман забрал двух моих птиц и отдал мне на съедение третью. За этим легким перекусом он продолжил свои нотации: «Место ты выбрал хорошее, открытое, но уделял мало внимания окружающему и слишком поздно заметил добычу. Да и приманивал издалека и очень долго. Птички вкусны, но их недостаточно. В следующий раз я сам покажу, где приманивать. И не забудь замаскироваться. Убегать можно только после того, как охотники будут готовы убить добычу!»

Несмотря на умение общаться мысленно, шаман был дикарем, и все, что его беспокоило, – это сытые желудки членов племени и умение каждого прокормить себя и подбросить лишний кусок остальным. Тогда, рассуждал он, самки кронков будут рожать больше детей, а племя будет сильнее. Шаманом я начал называть его скорее потому, что он был просто искуснее всех в изготовлении орудий труда и старше остальных (в силу возраста и смог освоить начальные азы телепатии). Его слово было вторым по значимости в племени, а иногда и первым.

Племя вело кочевой образ жизни и за день пересекало как минимум одни охотничьи угодья ящеров-менталистов. Каждый день я подманивал ящериц. Иногда приходили сразу две, тогда приходилось нарезать круги, уворачиваясь от когтей, сдерживая ментальные атаки и нанося свои. Среди молодежи семьи кронков я был самым маленьким, но самым полезным, и от каждой добычи мне доставалась половина печени и мозгов жертвы (другая половина предназначалась шаману). Если ящериц оказывалось две, мне перепадал и глаз ящерицы – кронки считали его большим деликатесом. Всю свою долю мне было не съесть самому, и я делился с приемной матерью. Вот если бы она еще не воспринимала меня как грудничка… Хорошо, что все осталось в прошлом. Теперь я свободен!

Шаман взял надо мной шефство и вместе с мамой-кронком обучал бесшумному передвижению по лесу, премудростям дикого образа жизни. Именно благодаря им мне удалось научиться сокрытию ауры.

За время пребывания у кронков я полностью подстроился под сумасшедший магический фон и смог пропускать через себя и преобразовывать энергию. Мой внутренний резерв и скорость его наполнения постоянно росли, хоть Олег и говорил, что после обряда это будет проблематично. Скорее всего, такие успехи с внутренней энергией появились из-за того, что мне так и не удалось научиться наполнять свои плетения внешней энергией (что меня поначалу сильно удручало) – их просто разрывало бешеными перепадами магических потоков, носящихся в пространстве.

Опыты с пропуском через себя Силы вполне заменяли приманку ящеров. Последние даже более охотно бежали на такие магические возмущения. А уж когда я применил единственное известное мне плетение магического огонька, постаравшись как можно быстрее создать плетение и напитав внешней энергией… В тот день я чуть не сжег половину своей ауры, а прибежало сразу три ящерицы, моментально набросившись на меня. Пока с ними разобрались, меня трижды достали когтями и чуть не откусили ногу. И все это в сочетании с возрастающей потерей Сил через разорванную ауру. На залечивание ран ушло три дня, и шаман запретил мне проводить такие опыты… Так я и не облагодетельствовал кронков – не подарил им огонь.

Обидно. Вокруг масса магической энергии, а я не могу ее использовать. Все излишки переработанной Силы я сливал в браслеты, которые оказались просто бездонными. Сейчас я еще не умею ею пользоваться и впитывать из браслетов обратно, но когда-нибудь… Главное – добраться до людей, там меня научат. Надеюсь. Очень надеюсь. Особенно на то, что люди здесь есть…

Пока жил с племенем, я учился всему доступному и осваивал знания, переданные Олегом и шаманом. Но как быть дальше? В этом мире я чужой, к тому же номинально являюсь жрецом Кроноса. Как он отреагирует на то, что я не возношу ему молитв, и что будет, если я попытаюсь стать чьим-нибудь учеником мага? В том, что в этом мире существуют маги, я практически не сомневался. При такой насыщенности магического фона они просто обязаны быть. Но вот может ли жрец быть магом? Да и Олег не освободил меня от клятвы ученичества и де-юре остается моим наставником. И главное – как вернуться домой? Наверняка Кронос мог отправить меня на Землю, но он перенес меня сюда, в этот странный мир диких колебаний магической энергии и не менее диких кронков. Зачем? Что он задумал?

С такими грустными мыслями о своем незавидном будущем я решил поохотиться на птичек, благо для этого не надо спускаться на землю и ящеры мне не страшны. Приманив пару птичек, я плотно пообедал. Сейчас, при желании, я могу полностью взять под контроль любую птицу или змейку, заставив повиноваться всем моим приказам.

С сытым желудком и жизнь веселей! Как бы разнообразить дорогу? Уже неделю путешествую. Скучно. Сбросить, что ли, маскировку и поиграть в пятнашки с ящерицей? Благо я ощущаю, что метрах в ста от меня притаилась в засаде одна молодая особь. Привык я уже к этим играм с рептилиями. А что, если попытаться взять под контроль ее?

«Надо подобраться к ящерице поближе и поймать ее взгляд», – поставил я себе задачу.

Поймав взгляд противника, гораздо легче подчинить его, но и сам оказываешься в невыгодном положении, если не успел атаковать первым. Тут уж как карта ляжет. Но не зря же я смог подкрасться к вождю племени кронков!

Соблюдая меры предосторожности, начал продвижение к жертве моего настроения. Первым делом спустился на нижние ветви деревьев. Тут они настолько мощные и так тесно переплетаются, что можно ходить по ним, как по тропинке. Подбирался с подветренной стороны – не дай кронос, почует. Вот она, красавица! Затаилась в кустах перед родником, поджидает добычу. Поймав взгляд рептилии, моментально нанес мощнейший ментальный удар. Крепкая, зараза, не поддалась с первого раза. Минут пять мы пытались продавить защиту друг друга, но так никто и не смог переломить ход поединка. Наконец ящерица не выдержала, дрогнула и попыталась смыться, отказавшись атаковать меня. Воспользовавшись моментом, усилил нажим… Сминая последние остатки сопротивления, ворвался к ней в разум. Это вам не птичек ловить! Но взять ее разум под контроль не получилось. Сказалось отсутствие опыта в борьбе с таким сильным противником, и я просто выжег ей весь мозг.

– Топорно действую. Продавил грубой силой, вместо того чтобы обойти блоки. Надо больше тренироваться. С двумя бы точно не справился и был бы на их месте, – вынес я вердикт своим действиям. – Ладно, не пропадать же добыче, надо ее освежевать. Печень и глаза у нее действительно деликатес, да и мозг вкусненький.

Вот при разделке туши у меня и возникли трудности. Глаза я выковырнул без особого труда, но до мозга не добрался. Мои каменные ножи не могли разрезать кожу рептилии. Используя всю свою силу и напитав кромку ножа энергией, сделал лишь небольшой надрез. Нож ломался после двух-трех ударов, и только испортив все четыре ножа, смог вытащить печень. Сами кронки сначала протыкали кожу ящериц ножом, потом просто разрывали добычу на части. Мне такое не по силам.

– Вот это кожа! Какая прочность! – восхищался я, заворачивая печень в большие лопухи, росшие у родника. В них она не испортится до ужина, да и запах отбивают. – Эх, мне бы хороший ножичек, какую набедренную повязку можно было бы сделать!

Сейчас на мне была набедренная повязка из шкуры шестиметрового травоядного (именно такого надо задавить голыми руками как экзамен на взрослость), добытого вождем племени. Тогда я без особого труда разрезал шкуру и сделал в ней прорези, в которые пропустил кожу змеи, используя ее в качестве ремня. Голышом бегать по джунглям – то еще удовольствие, а так хоть какая-то защита библейского места от порезов и царапин.

– Ладно, на нет и суда нет. Зря только ножи угробил. Придется новые делать.

Делать ножи шаман меня научил только к концу моего пребывания у кронков. Дело в том, что они не искали для орудий труда крошащийся камень. Они брали осколок гранита и с помощью телекинеза буквально отщипывали от него по кусочку. Долговечность таких поделок кронков не волновала, – главное, чтобы выдерживали один-два могучих удара по цели. В результате длительных тренировок я и сам научился такому фокусу, но моим поделкам до кронковских далеко.

Уже истекает второй месяц моих мытарств по джунглям. Начался сезон ливней, а путешествовать в таких условиях то еще удовольствие. С утра распогодилось, и я, забравшись на самую вершину лесного исполина, смог рассмотреть вдали полоску водных просторов. Не теряя времени, я решил уже сегодня дойти до моря, осмотреться и дальше двигаться вдоль берега.

Вчера мне удалось аккуратно продавить разум ящерицы так, что она даже и не заметила. Попытки взять рептилий под контроль приводили к их мгновенной гибели, но мне нравился сам процесс взламывания их защиты. В последнее время я просто взламывал их защиту, показывался им на глаза, а когда они замечали меня, блокировал их неуклюжие попытки взломать мою защиту, после чего насылал на них волну ужаса и со смехом провожал улепетывающего противника, мстя таким образом за погибшего малыша кронков. Но у последней ящерицы удалось прочитать узнавание вкусной и легкой добычи. В ее памяти человек ассоциировался с соленым запахом близкого моря, а там часто встречаются такие деликатесы.

От прочитанного я настолько опешил, что даже не стал изгаляться над ней, отпустив на все четыре стороны, и просто скрылся в кронах деревьев. Возле моря живут люди! Вот только где их там искать и как к ним выйти? Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления. Сейчас главное – найти!

Дорогу к морю преградила заболоченная низина. Пришлось обходить ее по широкой дуге. Нет, конечно, можно было скакать с дерева на дерево до самого берега, но тогда на многих участках придется делать прыжки метров десять – пятнадцать, что грозит быть обнаруженным местными охотниками.

В последние дни мне стали попадаться участки, на которых буйство магических энергий было минимальным. В таких местах обитали собакомедведи с двумя рогами на голове. При виде добычи они сноровисто соединяли кончики рогов, и с них срывалась ослепительная зеленая молния, оглушающая или убивающая жертву в зависимости от ее массы и сопротивляемости. Вдобавок ко всему эти собакомедведи отлично маскировались, и заметить их можно было, только до предела напрягая все свое восприятие мира, причем одновременно и в видимом, и в аурном, и в магическом диапазоне. От первого близкого знакомства с этими милыми созданиями меня спасло только то, что я постоянно поддерживал свою маскировку и бесшумно передвигался по деревьям. Притаившийся в засаде собакомедведь выпустил молнию по пробегавшему мимо небольшому зверьку, за минуту растерзал его и неспешно выбрал место новой засады, где и затаился.

Не виданный мною ранее хищник так заинтересовал меня, что я потратил полдня на то, чтобы научиться уверенно чувствовать его с расстояния в тридцать метров. Убедившись, что смогу обнаружить это чудо магической природы, попробовал взять его под ментальный контроль и… Следующие двое суток я уносил ноги от разъяренного хищника, преследующего меня по пятам и периодически выпускающего молнии. Оторвавшись от погони, я до темноты путал следы, чтобы у собакомедведя не было ни малейшего шанса меня найти. Все это время я благодарил Олега за его принуждения к длительным забегам, во время которых он пускал в меня шоковые сгустки. Его труды не прошли даром. Осталось научиться чувствовать, когда можно, а когда нельзя дергать хищника за хвост. Не то в следующий раз могу и не успеть унести ноги…

Обходя болото по краю, я сумел засечь метрах в ста пятидесяти от меня человеческую ауру. Наконец-то! Успокоив разбушевавшиеся чувства, чуть не нарушившие мою маскировку, подобрался поближе к человеку. Человеку? Хм, где-то я уже видел это абсолютно голое, покрытое слизью существо нежно-фиолетового цвета и в зеленых пупырышках…

«Ха, так это над тобой поиздевалась Лика!» – промелькнула мысль.

Человек передвигался по болоту на небольшой лодочке, отталкиваясь от дна шестом. Время от времени он вылавливал сачком из воды змей, выдавливал из их клыков яд в разнообразные скляночки и бросал пресмыкающихся обратно в воду.

Я решил плюнуть на излишнюю осторожность и уже не упускал человека из виду, следуя за ним. Ближе к вечеру он подплыл к краю болота, замаскировал лодку, достал спрятанный узелок и копье с широким листовидным наконечником, после чего пошел к морю. Здесь берег был высокий, и вода не затапливала его, оставляя сухую полосу шириной метров пятьсот, а среди деревьев часто встречались прогалины.

У берега я обнаружил еще пять человек, затаившихся в кустах и на деревьях. Эти были одеты в легкие кожаные куртки и штаны. На поясе у каждого висели меч и кинжал, а в руках они держали по взведенному арбалету. Один из них заметил приближающегося фиолетового и тихонько свистнул, привлекая внимание остальных. У пятерки была какая-то странная защита от магии разума, и я не смог взломать ее с ходу, но их намерения были ясны и так.

«Интересно, что такого натворил мой знакомец, что на него решили поохотиться? Ладно, вмешиваться не буду, все-таки это не мои разборки, но предупредить надо. А как? О, придумал!»

Маленькая неядовитая змейка, специализирующаяся на охоте на крупных насекомых и небольших лягушек, пришлась как нельзя кстати. Под моим контролем она проползла по нависшей над кустами ветке и упала на косматую голову ближнего к моему знакомцу человека. Стремительный бросок, и джунгли оглашает вопль укушенной за губу жертвы.

Фиолетовый на мгновение замер, увидел мечущегося мужика и попытался убежать, но был настигнут арбалетным болтом, пропоровшим ему бедро.

«Блин! Чего ж ты такой неуклюжий! – мысленно подосадовал я. – Больше я тебе помогать не буду».

Укушенный мужик наконец успокоился, рассмотрев, кто его укусил, и разрубил змейку мечом.

«Покойся с миром, мой чешуйчатый боевой товарищ. Надеюсь, твоя смерть не была напрасной и фиолетовый сможет смыться».

Засадники стали обходить спрятавшегося за широким стволом дерева противника, сжимая его полукругом. Тот лихорадочно рылся в своем узелке, доставая оттуда склянки. Вот он размахнулся и кинул в ближайшего какой-то пузырек. Тот разбился рядом с головой мужика и окутал его легкой мерцающей дымкой. Дикий рев боли перешел в режущий слух визг, а через несколько мгновений первому вторил уже и второй мужик, попавший под другую склянку. На этом везение моего знакомого кончилось, и его руку пронзил арбалетный болт.

– Не шевелись, жабово отродье, – процедил сквозь зубы подстреливший пупырчатого мужик, приставив к его горлу кончик меча.

Я отметил, что понимаю их язык. Спасибо тебе, Лика.

Оставшиеся в живых мужики связали пленного, споро обобрали трупы погибших товарищей и потащили моего знакомца к лодке, предварительно от души его попинав. На берегу они соорудили под деревьями навес от дождя и развели костер.

– Крыс, перевяжи эту жабу, он нам еще нужен, – приказал самый рослый хриплым голосом.

– Какого марха я его буду перевязывать? – недовольно пробурчал укушенный. – Ты его и так скоро на ленточки порежешь. Зачем зря горбатиться?

– Такого, что я тебе приказал, – грубо оборвал его хриплый, пнув по ноге. – Шевелись.

После пинка Крыс подчинился и с завидной скоростью, выдающей большую практику, выдернул болты, залил открывшиеся раны остро пахнущей дрянью и перевязал пленника.

Тем временем третий мужик поставил на огонь котелок и принялся кашеварить. От аппетитных запахов у меня заурчало в животе. Сколько времени я был лишен нормально приготовленной еды, перебиваясь сырыми продуктами, а они даже не собираются делиться со мной. То, что они обо мне не знают, их не оправдывает. В моих глазах оценка мужиков упала на пару пунктов, но еще не настолько, чтобы я бросился на них. Кто знает, почему они напали на пупырчатого. Кстати, а мой знакомец начал приобретать нормальный цвет. Зеленые пупырышки уже рассосались, слизь исчезла и обнажила абсолютно лысое тело. Странно, раньше у него волосы были.

Хриплый взял принесенный Крысом котелок с водой и выплеснул на пленника. Тот зашевелился, очнувшись, и опять стал возвращаться к прежнему виду.

– Надо было соглашаться на предложение Урбая работать на нас. Теперь наденем на тебя рабский ошейник, и будешь пахать бесплатно. – Закончив обращенную к пленнику тираду, хриплый расхохотался.

– Не собираюсь я на вас работать. Сами ищите цветы краснушки и свою дурь делайте.

– Будешь, будешь работать, – многообещающе протянул хриплый. – Тебя местная живность на болотах за своего принимает, так что найдем подход. Как миленький начнешь таскать цветочки. Если думаешь сбежать и на болотах от нас спрятаться, то напрасно: с ошейником Калама не смоешься.

При последних словах пленник вздрогнул и спал с лица. А хриплый, заметив такую реакцию, расхохотался и отошел к костру.

– Ну, скоро жрать готово будет?

Кашевар утвердительно замычал, кивая. Ага, значит, он у нас немой.

Хриплый достал из-под куртки пятнадцатисантиметровую палочку шириной в пару пальцев, сунул ее в рот и вытянул из костра горящую головню. Легкий ветерок донес до меня облачко дыма с болезненно знакомым запахом. Это и предрешило их дальнейшую судьбу. Я мог простить нападение на незнакомого мне лично человека, угрозы превратить его в раба, даже доносящийся запах готовящейся пищи и тот мог простить. Но когда вожак этих разбойников ЗАКУРИЛ!..

Хриплый, оправдывая данное мной ему прозвище, захрипел, выронив из рук сигару и уткнувшись лицом в землю. В основании его шеи торчала рукоять моего каменного ножа. Следующим умер безымянный кашевар. А в грудь Крыса вонзилось копье. Он еще трепыхался в агонии, когда я подлетел к упавшей сигаре и блаженно затянулся. От вдыхаемого дыма я закашлялся. Это не никотин! Та жуткая смесь не имела ничего общего с табаком, кроме запаха.

Осознав, что зря убил ни в чем не повинных людей, я разразился длинной тирадой. Связанный фиолетовый пленник почтительно внимал, вслушиваясь в мою прочувствованную речь.

Каим лежал и смотрел на беснующегося человека. Тот только что разделался с остатками ватаги Хрипача и сразу затянулся скрученными листьями алиссанского папоротника – легким наркотиком, дурманящим сознание. Первой мыслью Каима, когда он увидел промелькнувшую тень, устремившуюся к дури, что это опустившийся до скотского состояния наркоман, готовый ради очередной дозы убить любого. Человек хоть и обладал впечатляющей скоростью и развитым телом, был гол, его прикрывала только узкая полоса кожаной набедренной повязки. Спутавшиеся и слипшиеся космы свисали неопрятными прядями, доставая до плеч. Все это лишало Каима надежд на освобождение.

«Хорошо, если просто оставит тут связанным, а то ведь и прирежет лишнего свидетеля, – мелькнула неутешительная мысль в голове. – Боги, за что мне это?!»

Но странный мужчина, сделав одну затяжку, тут же выбросил дурь подальше и разразился эмоциональной тирадой. Когда он успокоился, то обратил свое внимание на связанного пленника.

В сгущающихся сумерках и багряных отблесках костра его фигура вызывала жуткое ощущение надвигающихся неприятностей. Хотя куда уж больше?

– Нет, ну что за мир такой, даже нормального tabaka нету. Все какую-то гадость подсунуть норовят, – проговорил дикарь, ни к кому конкретно не обращаясь.

«Он ожидал, что вместо дури будет что-то другое?» – удивлению Каима не было пределов.

– Слушай, пупырчатый, если я тебя развяжу, ты в меня бросаться склянками не будешь? Кстати, меня зовут Трим.

– Каим. Буду признателен, если развяжешь, и обещаю отблагодарить по мере моих скромных сил и возможностей.

– Ага, «отблагодарить», говоришь, – пробормотал парень (вблизи стало видно, что он ненамного старше самого Каима), рассекая веревки подобранным кинжалом. – Ну тогда посмотри, готова ли еда в котелке, и рассказывай, куда это меня занесло.

Глава 7

– Ладно, лежи, не двигайся, – сказал я своему знакомому, когда он, кряхтя, как древний старик, попытался встать.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.