книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Глава 1

– Руны указывают на север, – сказала Каена и провела ладонью над брошенными камнями.

Медные волосы предсказательницы трепал ветер, а кожа так же обветрилась, как и у троих спутников рядом с ней. Окантованный орнаментом подол зелёной хламиды покрывала бурая влажная грязь – неизбежная спутница дальних странствий. Каене не было и тридцати, но пронзительный взгляд и впалые щёки заставляли случайных знакомых думать, что ей уже все тридцать пять.

– И ты им веришь? – задавая вопрос, Давен не обернулся к подруге. Он стоял на вершине холма, опираясь одной ногой о валун, и смотрел вниз, на тенистую долину. Его болотного цвета плащ слабо трепетал в порывах ветра, как некогда трепетали за спиной драконьи крылья. Длинный меч висел у бедра; ножны покрывали драконьи руны. Мозолистые пальцы сжимали рукоять, украшенную драконьим камнем.

Высокие сапоги Давена тоже перепачкала грязь – толстый слой глины спрятал дорогое шитьё. Кольчуга из блестящей адамантовой чешуи выглядывала из-под тёмно-коричневого кожаного жилета – пластинки её потускнели за тринадцать лет странствий.

Давен не собирался спорить. Ему давно уже было всё равно, куда идти. Однако, сколько они с Каеной ни странствовали вместе, он неизменно ощущал нестерпимую потребность ей противоречить.

От камня, на который опирался Давен, всё ещё исходило тепло, хотя осень уже вступала в свои права. По-летнему жаркие деньки сменялись холодными промозглыми ночами. Ближе к рассвету то и дело начинался дождь. Перспектива спать под открытым небом не радовала ни Давена, ни его теплолюбивых спутников.

Варна выступила вперёд и остановилась рядом, так же вглядываясь вдаль. Её заплетённые в косу русые волосы сбегали по правому плечу до самого пояса. Кожаный ремешок удерживал непослушные пряди, норовившие разметаться по щекам под порывами ветра. Правая рука небрежно лежала на ремне, а левая придерживала заброшенный на плечо лук. Такой же тускло-зелёный плащ – лучшая маскировка в лесу в любую погоду – висел за спиной, прикрывая рукоять молота, слаженного в землях северян.

Над деревушкой клубились струйки дыма от горящих в домах очагов. Единственный постоялый двор, примостившийся на самом краю, выдавали привязанные возле него лошади.

Далеко за деревянным частоколом, окружившим деревушку, поблёскивали на закатном солнце тёмные воды Туманного озера, а на дальнем его берегу, у самого подножия гор, тонущих в сизой дымке, чернел Зачарованный лес.

Тело Давена старело медленно – как и у любого, кто принадлежал к его народу. Он знал, что проживёт две человеческих жизни, а то и три, если только путь его не оборвёт удар меча. Но душа взрослела и старела так же, как душа любого из людей. И порой Давену казалось, что он уже слишком стар, чтобы посещать новые места.

Он погладил рукоять любимого клинка, обвёл пальцами магические знаки. Там, откуда пришёл Давен, магия наполняла каждый предмет. Но даже там этот клинок считался одним из лучших среди тех, что выковала рука драконорожденного. «Так мало осталось, – подумал он и качнул головой, прогоняя нахлынувшее на него наваждение прошлого. – Тебе тридцать семь, старый дурак. Если расклеишься так рано, будешь доживать жизнь как овощ. А кому ты нужен такой? Идиот».

Варна не торопила вожака с решением, а Давен всё стоял и смотрел, вспоминая о тех временах, когда каждую ночь спал под крышей, и не под такой, крытой соломой, а настоящей, прочной, не пропускавшей ни струйки дождя.

Он не слишком скучал по осёдлой жизни – больше по миру, который оставил в прошлом, и в который ему не суждено было вернуться уже никогда.

Сам Давен это знал и в обычные дни запечатывал воспоминания, не позволяя прошлому властвовать над собой, но вот в такие вечера, при виде чужих очагов, нет-нет да и накатывала на него тоска. Он крепче сжимал рукоять меча, висевшего на поясе, так что только самый внимательный взгляд мог бы различить, как белеют костяшки его пальцев. Но Варна знала его слишком хорошо, и ей достаточно было раз взглянуть спутнику в прищуренные глаза.

– Небесный барыга, опять началось? – Джудас – последний, четвёртый член их отряда – вынырнул из тени. – Варна, дай ему своей железякой по башке, иначе мы отсюда никогда не уйдём.

Варна медленно обернулась на звук. В глазах её действительно читалось намерение достать из-за плеч молот и врезать кому-нибудь, но Давен в число возможных жертв определённо не входил. Джудас закатил глаза, но на всякий случай попятился.

Отошёл обратно в тень и поплотнее запахнулся в тёмно-серый плащ. Подумал и накинул капюшон, защищая голову от свистевшего ветра и скрывая от посторонних глаз чёрные волосы, едва достигавшие мочек ушей. В правом ухе его поблёскивала золотая серьга, и тонкие пальцы машинально принялись её теребить. Смуглое лицо не привыкло к таким холодам, и щёки уже начинали неметь.

Давен не обращал ни малейшего внимания на то, что спутники его обсуждают. Он стоял и смотрел на горизонт, где алый диск солнца медленно опускался за верхушки сосен. Потом перевел взгляд ниже, изучая рисунок зданий, которые сверху были видны, как на хорошей карте – на случай, если придётся спешно отступать.

Варна отвернулась от умолкшего Джудаса и снова сосредоточила взгляд на вожаке, стоявшем по правую руку от неё. Хотя лицом Давен ничем не отличался от местных жителей, любой безошибочно угадывал в нём чужака. Светлые волосы позволяли Давену выдавать себя за северянина, но Варна, немало побродившая по северным землям, как никто знала, что у тех суровых воинов, выше всего на свете ценивших свои бороды, не бывает таких ярких зелёных глаз, таких высоких скул, таких узких, плотно сомкнутых губ. Да и движения Давена были особыми – резкими и быстрыми, а в следующее мгновение уже плавными и осторожными.

За семь лет, что она знала Давена, Варне так и не удалось выяснить, откуда он пришёл. Может, об этом знала Каена – из них троих она путешествовала с Давеном дольше всех, – но если и так, друидесса предпочитала молчать.

– Верим мы рунам или нет, – подала голос та, – а нам надо где-то ночевать. И лично я не горю желанием спать под дождём.

– Устами друидки глаголет истина, хоть она и дикарка, – Джудас снова приблизился к спутникам на шаг.

– Про тебя я бы этого не сказала, – Каена мрачно зыркнула на него из-под бровей, и тут же обернулась к Давену: – Решай.

Давен и без того уже принял решение, но всё же сказал:

– Во многих деревнях таких, как мы, встречают факелом и кочергой. Не стоит об этом забывать.

– Если выбирать между небольшой дракой на постоялом дворе и этой холодрыгой, то лично я выбираю постоялый двор, – Варна потёрла друг о друга озябшие руки в перчатках из плотной свиной кожи, которые спасали от удара меча – но не от промозглой сырости.

– Дальше к востоку и вовсе одни болота, – добавила Каена. – Возможно, это наш последний шанс выспаться в тепле.

– Тащиться на север зимой… только рогатой колдунье может такое в голову прийти, – говоря это, Джудас продолжил смотреть в спину вожаку. Каена тоже на эти слова предпочла внимания не обращать – на юге, где родился Джудас, о друидах только и знали, что те четыре раза в год надевают увенчанные перьями птиц рогатые маски и пляшут вокруг костров. Сам Джудас, конечно, знал куда больше, но случая покорчить из себя городского идиота не упускал.

– Хорошо бы выяснить, кто правит этой землёй, прежде чем лезть на рожон, – спокойно сказал Давен, так и не оглянувшись на них.

– Вряд ли мы это выясним, стоя тут, на холме, – заметила Варна, и Джудас хмыкнул, поддерживая её.

Давен бросил последний взгляд на воды озера, раскинувшегося по другую сторону от селения. Закатные лучи отражались в воде алыми всполохами, и великолепие осенних красок заставляло шевелиться в сердце давно забытые образы и смутные чувства, которых Давен предпочёл бы больше никогда не вспоминать и не ощущать.

– Идём, – сказал он наконец. – Только держите оружие наготове. Не нравится мне… местный душок.

– У тебя что ни день, то дурные предчувствия, – заметил Джудас, пристраиваясь рядом с вожаком, уже спускавшимся вниз по склону холма. Не переставая придерживать рукоять меча, тот аккуратно ставил ноги, тщательно выбирая места между камней.

Джудас помаялся немного, пытаясь подстроиться под его темп, а затем плюнул и прыжками понёсся вниз.

Варна прицокнула языком.

– Я за ним присмотрю, – бросила она и решительно направилась следом. Под тяжестью её амуниции мелкие камешки осыпались вниз, но ей было наплевать.

Каена ничего не сказала. Она неторопливо шла последней, не глядя ни на Давена, ни на остальных. Пальцы её перебирали собранные в кулак камешки рун, и что за мысли роились у неё в голове, не смог бы сказать никто.

– Думаешь, он прячется во владениях бондов? – спросил Давен через некоторое время, не оглядываясь на неё.

– Ты же верно сказал, – ответила Каена спокойно и негромко, – в этих местах не рады чужакам. В центре материка и на юге слишком хорошо ещё помнят о тех, кто похож на тебя. И боятся. Не зря, честно говоря.

– Оллрик не один из нас, – сказал Давен, восстанавливая в памяти всё, что знал о человеке, которого им поручили отыскать. Платили за такие дела умеренно хорошо, хоть и не настолько, чтобы рисковать головой. Однако Давен, как и его спутники, не мыслил жизни в городе, на одном месте. Каждый имел свои причины не заводить дом. Давен не умел ничего, кроме как воевать. Дел, которые творили княжеские дружины руссов и северян, он не одобрял, а служить простым солдатом в одном из великих городов юга не мог, потому что бесконечное подчинение давило на него.

С нынешним заказом следовало закончить ещё с месяц назад, но человек по имени Оллрик, бывший военачальник одной из варварских орд, каких немало шаталось нынче тут и там, передвигался достаточно быстро и раз за разом успевал уходить, постоянно оставаясь на шаг впереди них. Если бы не принцип, Давен давно бы уже забросил это дело, но он не любил отступать.

Один из последних воинов погибшего королевства драконов, каких единицы остались странствовать по новому миру, лишёнными крова и смысла, он был воспитан с мыслью о том, что цель стоит жизни.

Цели, которую поручили ему во время посвящения более тридцати лет назад, когда ему едва исполнилось шесть, больше не было. Но это значило лишь то, что Давену приходилось создавать её самому – и даже от такой, придуманной цели, он не любил отступать.

С тех пор как Глен-Дрэгон перестал существовать, о драконах говорили много, и каждый следующий слух дополняли красочными подробностями, так что от некоторых из них у самого Давена стыла в жилах кровь. В других они, драконорождённые, становились потомками не просто древних змеев, но всемогущих богов. От этих сказок Давену порой делалось ещё страшней, потому что именно богов винили люди материка во всех бедах – начиная от неурожая, случившегося в прошлом году, и заканчивая коровой, родившей двуглавого тельца. Сказки о драконах любили слушать все. Не любили лишь одного – правды. И потому Давен по большей части молчал, предоставляя говорить тем, кто ничего не знал.

– Людям нужны виноватые, – озвучила Каена за него.

– Людям нужен враг. Знали бы они, против кого на самом деле стоит направить мечи, – может быть, и не страдали бы попусту о том, чего нет.

– А против кого? – Каена издала невнятный смешок. – Четыре стороны и так бесконечно воюют между собой. Конунги воюют с конунгами, князья с князьями, а пока дружины промышляют грабежом, иногда забираясь так далеко, что диву даёшься как только доплыл дракар, те, у кого не хватает силы поднять меч, держатся за живот от голода и ждут пришествия богов. Старых или новых – им всё равно. И драконы подходят на их роль не хуже, чем кто-нибудь ещё.

– Я должен их жалеть?

– Нет… но ты мог бы их понять.

– Зачем? – Давен быстро оглянулся на него. – Кто-то из них разве понимает меня и мой народ?

Каена вздохнула и покачала головой.

– Хотят верить – пусть верят в себя, – продолжил Давен тем временем. – И виновных надо искать среди своих, а не в чужой стороне. Пока позволяют собственным конунгам да бондам грабить себя, так и будут жить в нищете. А боги… Если они и есть где-то там, – он ткнул рукой в гаснущий небосвод, – то они забыли о нас уже давно. Может, потому, что мы только квохчем и стонем, вместо того чтобы ценить жизнь, которую они нам дали.

– Ты с каждым годом становишься только злей.

– Я становлюсь всё более похожим на мир, в котором мы живём, вот и всё.

– Опять вы треплете языком, вместо того чтобы идти? – послышалось спереди. Варна, ожидавшая их у подножия холма, пристроилась на сухой пенёк и, достав из кожаного кошеля горсть семечек, лузгала их, поглядывая то на идущих позади, то на деревушку, на которую уже начинала опускаться ночь. Время от времени свободной рукой она теребила за кончик косу, очевидно, устав ждать.

Джудас стоял поодаль, привалившись к стволу дерева. Достав из-за пояса изогнутый полумесяцем кинжал – единственный предмет, который ценил пуще любого золота, – он протирал мягкой тряпочкой и без того блестящее лезвие.

– Пошли, – не останавливаясь, бросил им Давен. Его спутники тут же отклеились от своих мест и двинулись к деревушке по обе руки от вожака. Давен почти физически ощущал повисший в пространстве невысказанный вопрос. Или тяжёлый разговор.

– Давен, мы с Джудасом тут поговорили… – первой начала Варна.

– О заказе или обо мне?

– О заказе, – соврал Джудас.

– О тебе, – отрезала Варна.

– Ну.

С десяток шагов все трое двигались в тишине.

– Просто решили попросить… ну так, в виде эксперимента… не ввязывайся ни во что.

Давен бросил быстрый взгляд на Джудаса, который это произнёс.

– Расспросим про Оллрика и отправимся дальше, хорошо? Надо закончить это дело до зимы.

– И это мне говоришь ты? – уточнил Давен. Каена за спиной издала нервный смешок.

– Вот только не надо вспоминать мне то кольцо. Я думал, оно валяется на площади, потому что всем лень его подобрать.

– И не думал ничего вспоминать.

– И, если хочешь знать, я вовсе не собирался проигрывать твой меч, ты же знаешь, что я играю в кости лучше любого шарлатана.

– Мухлюешь, ты хотел сказать.

– Чтоб вас Стоячая Вода унесла. Давен, мы просто пытаемся сказать, что надо сосредоточиться на чём-то одном, – вмешалась Варна. – И если твой внутренний кодекс потребует совершить какой-нибудь переворот или убить главаря разбойников…

– Или спасти дочку мельника, которую утащил дракон, живущий на холме, – добавил Джудас.

– Или если Каена начнёт тебя подбивать отыскать какое-нибудь капище, на котором расположен портал в другой мир, – Варна покосилась на друидессу и, проследив за её взглядом, Давен обнаружил, что та едва сдерживает смех.

– И ты с ними заодно? – поинтересовался Давен.

– Я вообще молчала, – Каена всё-таки прикрыла рот рукой.

– Молчала, потому что у неё наверняка есть какой-нибудь идиотский план относительно того, как сорвать нам заказ, – вклинился Джудас.

– В общем, я лично тебя очень прошу, – продолжила Варна за него, – просто ни во что не лезь. Давай переночуем и уйдём.

– Хорошо.

Варна с Джудасом переглянулись, чувствуя, что победа досталась слишком легко.

Однако продолжить разговор никто не смог, потому что прямо перед носом Давена в землю зарылся разряд молнии – так что воин едва успел отдёрнуть сапог.

Рука сама собой потянула из ножен меч, и Давен, заняв боевую стойку, прищурился, пристально вглядываясь в лес.

Варна возвела к небу глаза, но всё же опустила ладонь на рукоять молота.

Джудас скользнул в сторону, чтобы в мгновение ока раствориться в тенях.

Из-за спины, где стояла Каена, бесшумно потекли клочья тумана, окутывая всех троих.

Так и не дождавшись атаки, Давен медленно, выставив перед собой меч и приготовившись в любое мгновение принять удар, двинулся вперёд.

До края небольшой рощицы было два десятка шагов. За плотной стеной деревьев, лишённых подлеска, виднелись контуры нескольких фигур, но разобрать, что там происходит, с такого расстояния было нельзя.

Давен продвинулся вперёд на несколько ярдов и замер, рассматривая представшую его взгляду картину.

Нападавших было шестеро. Лица их закрывали глухие шлемы, но на стыке перчаток и рукавов виднелись чешуйчатые запястья. Плащи и доспехи украшали незнакомые Давену гербы – дракон, держащий в лапах кривой клинок.

Оборонявшихся было двое, однако Давен не стал бы утверждать, что они обречены. Один из них, одетый в фиолетовую мантию последователя смерти, стоял, выставив перед собой украшенный полумесяцем посох. Со свободной руки его один за другим срывались магические снаряды. Ледяные брызги разлетались, осколками впиваясь в тела противников и обмораживая доспех.

Однако внимание Давена привлёк вовсе не он.

Его спутница, завернутая в такой же фиолетовый плащ, прижалась спиной к дереву. Плотное покрывало укутывало её волосы и лицо, так что Давен видел только глаза – голубые, с янтарными всполохами. На секунду незнакомка перевела взгляд с нападавших на Давена, и тот почувствовал, что этот взгляд его парализует.

Давен мгновенно отвёл глаза, сосредоточившись на ходе схватки, но даже так, не глядя, он продолжал чувствовать присутствие другой драконорожденной рядом с собой. Не просто драконорожденной. Той единственной, к кому его тянуло сильнее, чем тянет Луну к Земле. Той, что погибла тринадцать лет назад.

– Давен! – окликнула его Варна, заметив, что он заносит меч для удара, но, не обращая внимания на оклик, Давен ворвался в гущу боя, безжалостно кромсая нападавших.

Джудас, ещё скрывавшийся среди деревьев, глубоко вздохнул и метнулся вперёд, чтобы нанести ближайшему из противников удар под лопатку. Нож наткнулся на металлические кольца кольчуги, и противник повернулся к нему лицом, но тут же упал на землю от тяжёлого удара молота Варны.

Призрачный свет замерцал над головами сражающихся, ослепляя всех без разбору, но Давен и его спутники уже были к этому готовы.

Нескольких ударов хватило, чтобы закончить схватку, а проморгавшись, Давен обнаружил, что они стоят на лесной поляне вчетвером. Шесть трупов громоздились вокруг. Мага и его спутницы и след простыл.

– Это ещё что за дрянь? – поинтересовалась Варна, ногой переворачивая одного из мертвецов на спину. Нехотя нагнувшись, она брезгливо потянула с него шлем и заледенела, рассматривая представшее её взгляду тупоносое, как морда ящерицы, лицо.

– Похожи на драконорожденных, – заметил Джудас, присаживаясь на корточки рядом с поверженным врагом и разглядывая его со всех сторон. В отличие от Варны, он не постеснялся не только ощупать тело, но и сорвать с пояса противника кошель с монетами. Подумав, прихватил ещё и закреплённый на изгибе локтя метательный нож, а затем переместился к следующему в поисках новой добычи.

Давен не слышал его слов. Он стоял неподвижно и смотрел на то место, где только что видел двоих путников, подвергшихся нападению. «Нападению ли?» – невольно пронеслось в голове, но, откровенно говоря, ему было всё равно. Встретившись со взглядом девушки, сопровождавшей мага, он ощутил такую мощь, какой не чувствовал с тех самых пор, когда покинул дом. Картины прошлого, которые Давен тщетно пытался изгнать из памяти, с новой силой расцвели в его мыслях.

– Давен, тебе кто-то врезал по голове? – Варна пощёлкала пальцами у него перед носом, и Давен сморгнул.

– Ты ведь тоже видела их?

– Кого? Шестерых мордастых ящериц, которых тебе приспичило убить? К сожалению, любуюсь на них до сих пор.

Давен покачал головой. Обернулся на друидессу в поисках поддержки, но та была занята исследованием небольшой записной книжки в кожаном переплёте, снятой с тела одного из противников.

– Что там? – спросил Давен, приближаясь к ней.

– Пока не пойму… Даже языка разобрать не могу.

– Разберёшься потом, – Варна тронула её за плечо и кивнула туда, где меж стволов деревьев замаячило ещё несколько фигур в плащах.

– Уходим, – Давен за шкирку оторвал Джудаса от сбора трофеев и толкнул вперед.

Все остальные поспешили следом за ним, и уже через несколько минут группа затерялась в лесу. Ненадолго остановившись, чтобы перевести дух, Давен понял, что до деревушки осталось рукой подать.

– Хорошо начался вечерок… – отметила Варна.

– С тебя два десятка монет, – вклинился Джудас. – Я говорил, что он найдёт приключений на наш зад.

Глава 2

Посёлок, который оказался на пути у Давена и его спутников, был не так уж мал и назывался Ульм. Его не окружали крепостные стены, и, судя по тому, что деревянных зданий было здесь куда больше, чем каменных, войну он толком не пережил – дома, что стояли на улицах сейчас, появились не так уж давно.

Однако тут и там над дверьми Давен видел знакомые защитные знаки, которыми пользовался его народ. Некогда они хранились в тайне, предназначались для защиты от сил тьмы, а теперь их чертил на амбаре каждый мельник, чтобы защитить муку от воров. Впрочем, как говорили, они не защитили ещё никого. Глядя на эти неумелые каракули, Давен лишь горько усмехался. Он знал: руны, начертанные несведущей рукой, никогда не обретут силы, а тот, кто, не имея тайного знания, заигрывает с магией древних, лишь напрасно рискует своей душой.

Большинство построек были двухэтажными, но стояли не плотной стеной, как в южных городах, а с небольшим зазором, в котором легко можно было спрятаться и который позволял пройти между домов. Эту деталь Давен отметил для себя ещё с холма, на случай, если придётся в спешке отступать. Отметил он и то, что кругом нет ничего похожего на поля – Ульм был селением торговым. Главными улицами его служили дороги, которые вели с юга, где расположилась Империя, на северо-восток, где раскинулись равнинные княжества. Князья торговали с Империей и каждый год ходили к стенам южных городов с походами. С северными бондами в Империи никто не дружил. У тех были свои торговые столицы, и по большей части они приходили на юг на боевых драккарах, а не пешком. Третья дорога, отходившая от перекрёстка, убегала на запад, где обитали свирепые горцы и звонкоголосые жители зелёных холмов. Оттуда пришла Каена, и сам Давен любил те места больше, чем все другие оставшиеся на материке края.

Улицы посёлка полнились людьми, и Давен невольно подумал о том, что на постоялом дворе, куда пролегал их путь, может не оказаться мест. Однако многообещающая вывеска «Дом Ветров» откликнулась музыкой в его душе и отчего-то успокоила – в этом месте им просто должны предложить кров.

Внутри тоже было тесно. Натопленный зал пахнул в лица путников теплом, но те немногие взгляды, которые обратились к вошедшим, были насторожёнными, так что Давен невольно положил ладонь на рукоять меча.

Что-то неладное творилось в этой деревушке, и Варна, пожалуй, была права, предупреждая Давена о том, чтобы он ни во что не лез. Но Давен знал, что поступки не выбирают часа. Можно прожить всю жизнь, сторонясь великих свершений и чужих забот, но ради чего тогда ты живёшь?

Когда тринадцать лет назад перестал существовать его народ, Давену с большим трудом удалось принять мысль о том, что в новом чужом мире от него не зависит ничего. И как бы он ни старался убедить себя в том, что он лишь такой же наёмник, как и его друзья, поверить в это до конца так и не смог. Он не ставил себя выше других, так же как никогда не задумывался о том, что жизнь его будет заметно длиннее, чем жизнь любого из них. Прошлое и настоящее существовали в его сознании в параллель, он как бы разделился на двух существ; одно из них осталось там, в стенах горящего Звёздного дворца, а другое поселилось в старом теле вместо него. Но в те мгновения, когда рука Давена рвала из ножен меч, им всегда управлял тот, первый, затаившийся глубоко внутри. Страж Звезды.

Прикосновение к плечу вырвало Давена из размышлений. Он обернулся и увидел, что Джудас указывает на группу солдат, устроившихся в углу. На шлемах и плащах их были такие же гербы, какие Давен уже приметил по пути в Ульм – дракон с мечом.

– Не думаю, что они нас узнали, – тихо сказал Давен.

– Это хорошо, но в нашем случае я бы на удачу рассчитывать не стала, – вклинилась Каена, которая, как оказалось, смотрела на тех же солдат.

– Просто не будем выпускать оружие из рук, – Варна стиснула другое плечо Давена. – Пошли, мы устраиваем затор.

– Нужно будет аккуратно расспросить местных об Оллрике, – негромко произнёс Давен и бросил быстрый взгляд на Джудаса. Тот молча кивнул.

Давен отвернулся и принялся оглядывать зал в поисках свободного столика, но взгляд его остановился на полпути, потому что в самом тёмном углу у камина сидели двое. Вернее, один сидел на стуле, покачивая в левой руке глиняный кубок с горячим вином. Правая была опущена вниз. Она лежала на макушке второй, перебирая складки шерстяного покрывала, всё так же скрывавшего её волосы и лицо. Теперь Давену было абсолютно ясно, что эта вторая – никакая не ученица, потому как она стояла на коленях около стола, покорно склонив голову. От одного этого вида у Давена в груди поднялась такая злость, что он едва удержал своё драконье естество от того, чтобы разнести всё кругом.

С тех самых пор, как погиб Глен-Дрэгон Давен не призывал своего Дракона, и даже подобное желание не приходило к нему ни разу – до сих пор. То существо, что жило внутри, было слишком мощным и в то же время слишком чистым, чтобы пятнать его кожистые крылья грязью местных дорог.

Но она, эта странная девушка с глазами принцессы, принадлежала к тому же миру, что жил теперь только у Давена внутри. Она была такой же чистой, как то, что Давен пытался сберечь от чужаков. И Давен представить себе не мог, какой дрянью надо быть, чтобы принудить её стоять на коленях рядом с собой.

Пальцы сами стиснули рукоять меча, и тут же поверх них легла чья-то ладонь.

Заставив себя опустить взгляд, Давен увидел руку Варны.

– Давен, прекрати, – мягко попросила она. – Помнишь, мы договорились? Сядем, спокойно поедим. Поспим до утра и уйдём.

– Да, – собственный голос звучал глухо и тяжело.

Давен заставил свои негнущиеся ноги шагнуть вперед. Друзья подхватили его под руки и усадили на стул за одним из ближайших столов.

Стол стоял у самой двери – Варна выбрала его, чтобы в любой момент можно было сняться с места и уйти. Камин оказался прямо напротив – и возле него двое в фиолетовых одеждах.

Давен стиснул зубы. Обычный гул вечернего трактира шелестел прибоем где-то вдалеке. Он почти не заметил официантку, когда та подошла с привычным вопросом. Не слышал, как Варна заказывала еду. Во всём шумном зале он видел только одно существо – закутанное в бесформенные ткани и не смотревшее на него.

Принцесса Сильвена погибла по его вине. Давен всегда это знал. Он оказался слишком неосторожен, и в ту ночь, когда совершилось нападение на дворец, они были вдвоём. В темноте. И меч лежал слишком далеко, чтобы Давен смог до него дотянуться.

Он всегда знал, что беспечность его погубит. Сильвена могла не беспокоиться о своей безопасности – она и не должна была. Для этого был Давен и те, кто стоял в карауле рядом с ним. Но Давен не сумел выполнить свой долг, и, что ещё хуже, сам он выжил – лекари выходили его. Несколько месяцев Давен не мог шевельнуть рукой. А Сильвена оказалась погребена под развалинами дворца.

Так закончилась война между магами и жрецами. Народ драконов больше некому было объединить. В одну ночь погибли все, кто мог претендовать на власть.

Ещё за день до случившегося ни он, ни Сильвена о таком и помыслить не могли. Маги и жрецы ненавидели друг друга, но они ненавидели друг друга уже много веков. Никогда их ненависть не была настолько сильна, чтобы заговорщики набрались храбрости напасть на дворец и заставили Небесный Град рухнуть в бездну.

Потом, когда Глен-Дрэгон перестал существовать, Давен долго не мог поверить, что всё это в самом деле произошло. Он проклинал себя и требовал ответа у Небес – почему те наказали его жизнью, когда его принцесса, его любовь и всё, во что он верил, отправились в небытие.

– Кто поговорит с трактирщиком? – вырвал его из размышлений голос Варны. – На меня не смотреть: моё общение с пивными бурдюками добром не заканчивается.

Варна говорила правду. Ей категорически не удавалось разговаривать ни с мужчинами, ни с женщинами. Последние не понимали её, а первые воспринимали кожаный доспех, который предпочитала девушка, как повод затащить её в постель. Обычно кто-то в результате переговоров действительно оставался лежать – но, как правило, на земле.

– Я могу поговорить вон с той официанткой, – ответил Джудас и, проследив за его взглядом, Давен заметил, что тому уже во всю строит глазки голубоглазая северянка.

– А я – с трактирщиком, – сказала Каена и попыталась встать, но Давен удержал её на месте, накрыв локоть друидессы своей рукой.

– Не спеши. Пусть Джудас и правда с ней поговорит. Если угрозы в городе нет, то можно будет опросить и других.

Каена кивнула, а Джудас поднялся, оправил плащ и, прочесав чёрные волосы пятернёй, расхлёстанной походкой направился туда, где девушка наливала эль.

– Он же опять нарвётся на какую-нибудь дрянь, – устало сказала Варна.

– Брось, он бы всё равно к ней пошёл, – ответил Давен, отламывая кусок хлеба и пытаясь сосредоточиться на еде. Однако заставить себя не смотреть на рабыню с янтарными искорками в глазах оказалось нелегко. И даже когда Каена предложила обсудить дальнейший путь, глаза Давена нет-нет да и косили туда.

– Сейчас на севере дружины возвращаются домой. Ещё один месяц у нас есть. Но что могло понадобиться Оллрику там, в снежной земле?

– Подмога, конечно, – ответил Давен спокойно. – Он рассчитывает нанять новую дружину и вернуться на юг, чтобы отвоевать своё. Так что ты права, нам нужно закончить дела до того, как драккары причалят к родным берегам.

Каена задумчиво посмотрела на мужчин в плащах с драконами, потом покосилась на Варну, как будто сомневалась, стоит ли заводить разговор при ней.

Поймав её взгляд, воительница демонстративно зевнула.

– Пойду-ка я комнату закажу. Лучше хорошо выспаться перед дальней дорогой, когда ещё доведётся в кровати поспать.

– Иди, – Давен кивнул и проводил Варну взглядом. Потом, дождавшись, когда та закончит разговаривать с трактирщиком и скроется за поворотом лестницы с ключом в руках, негромко произнёс, обращаясь к последней спутнице, оставшейся за столом: – Обидится она на нас. Может быть, стоит ей сказать?

– Твоя тайна, Давен. Не мне решать.

Каена помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила:

– Я думаю вот о чём: Джудас назвал их драконьими отродьями неспроста. Те уроды на дороге в деревню и правда не похожи на людей.

– Ты мне сейчас тайну происхождения богов открыла. Только тебе не кажется, что они и на меня мало похожи?

– Вот это и интересно, – Каена прищурилась, пристальнее всматриваясь в сидевших за столом. – Столько слухов о драконах кругом. То они боги, то проклятие материка… А тут – смотри-ка, и драконы откуда ни возьмись.

Давен вздохнул. Ему очень хотелось сказать, что к ним это не имеет никакого отношения, но он слишком хорошо осознавал, что это будет ложь. Если кто-то собирался использовать память о драконах для своей выгоды, это очень даже касалось его. Потому что больше некому было помнить, каким на самом деле был их народ.

Глаза Давена невольно переместились от группы солдат к двоим, сидевшим за столом в углу у очага, а в следующее мгновение его будто кипятком ошпарило. Давен обнаружил, что пленница тоже смотрит на него. И точно так же, как в прошлый раз, её взгляд парализовывал волю. Давен чувствовал, что стоит этой девушке приказать – и он упадёт ниц у её ног, выполнит любой приказ, даже если та потребует убить самого себя.

Давен со свистом втянул в себя воздух и нехотя отвернулся. Теперь его взгляд встретился со взглядом мага, сидевшего за тем же столом. Тот смотрел с любопытством, и несколько долгих мгновений они изучали друг друга. У мага были чёрные волосы до плеч, слегка вьющиеся на концах. Слишком крупный крючковатый нос и чёрные, как бездна, глаза.

Потом маг наклонился и что-то шепнул на ухо своей спутнице. Прошло ещё мгновение. Та поднялась на ноги и, двигаясь плавно, будто наложница султана, направилась в сторону Давена.

Глава 3

Дая стояла на коленях по правую руку от Вермандо Сандалфа, младшего магистра Ложи Смерти, своего безмерно любимого сутенёра и владельца. Взгляд невольницы был устремлён прямо перед собой – как требовал того прямой приказ господина. Видимо, даже зная, что рабыня не сможет отойти и на два десятка шагов, маг всё равно боялся, что его игрушка попытается выкинуть какой-нибудь трюк.

Дае же давно уже было всё равно. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она попала к Вермандо. Даже предыдущего хозяина не помнила. Память отказывалась хранить события, случившиеся более года назад.

Стараясь не привлекать внимание магистра, Дая осторожно обследовала взглядом захудалую таверну, в которую привёл её господин. «Дом ветров» – гласила вывеска у дверей. Иногда Дая задавала себе вопрос – кто научил её читать? Но ответ, конечно же, вспомнить не могла.

Вот уже четырнадцать дней Вермандо провёл в дороге, и до сих пор они ночевали в селениях только два раза. О цели путешествия чародей Дае, конечно же, не говорил – та лишь знала, что Вермандо перед сном нашёптывает себе под нос про какой-то ритуал, а днём на них нападают люди Короля. Очевидно, делишки Вермандо были не совсем законны, но Даю не волновало и это. Она слишком устала, чтобы сопротивляться, не зная ни кто она такая, ни что ждёт её в будущем. Поначалу она мучила себя, пытаясь восстановить воспоминания, но те ускользали, и их потеря лишь причиняла новую боль. Устав от бесплодных терзаний, Дая стала жить одним днём, в котором не имела ни воли, ни знаний, ни права что-либо решать.

За то время, что она провела с Вермандо, Дая немного узнала своего господина. Тот был скорее жесток, чем милосерден, скорее равнодушен, чем эмоционален. Он расчетливо продумывал всё наперёд, а Даю воспринимал как вещь, которая служит продолжением его руки и выполнит любой приказ – благо руны, начертанные на горле пленницы, обеспечивали полное подчинение.

Тот факт, что они с господином оказались здесь, мог означать одно: Вермандо требовались деньги, чтобы пополнить провиант. А Дая была красива. Изящна не по-людски, гибка как танцовщица и всегда послушна. Потому лучшим способом пополнить свою казну Вермандо считал продать Даю кому-нибудь на пару часов. А потом ещё на пару часов. И, если денег не хватит на нужные ему ингредиенты, – ещё.

«Жизнь – это вонь», – думала Дая, стоя на коленях на полу, но Вермандо её мнение, разумеется, не интересовало. Маг оглядывал посетителей таверны в поисках того, кто сможет принести ему немного деньжат, иногда поглаживая свою игрушку по плечу поверх плотных складок ткани.

С тех пор как к власти в срединных землях пришёл новый Король-Дракон, этот край так и кишел угрюмыми наёмниками и неудачливыми авантюристами, которым Империя не позволяла пересечь границу, а зима – отправиться дальше на север. Развалины драконьих храмов, рухнувших на землю Арканума два десятка лет назад, так и притягивали к себе всякий сброд, охочий до забытых мёртвым народом сокровищ. Хотя, если бы спросили Даю, она бы сказала, что лучше оказаться в любом месте материка, только не здесь. В довершение всего под носом у Короля-Дракона маги возвели свои башни, окружили их зачарованными лесами, куда не осмеливался ступить ни один человек, и теперь проводили в своих магических стенах эксперименты, от которых на много миль кругом траву покрывала красная пыль, а дым то и дело заволакивал небо от горизонта до горизонта. Их тоже привлекали драконьи руины, наполненные бесхозными магическими предметами – наподобие тех, что понадобились младшему магистру теперь.

Какой бы хаос ни царил вокруг, но на постоялом дворе имелись свои правила. Здесь запрещалось обнажать оружие. Запрещалось проносить с собой дурманящие порошки и пускать в ход магию. А шлюхи должны были носить покрывала на голове и одежды, которые не позволили бы окружающим остановить на них взгляд. К тому же представителям первой древнейшей воспрещалось завязывать разговор с мужчинами, так что весь торг предоставлялось вести тому, кто их сопровождал. Бедные клиенты даже не видели, что они покупают. Не то чтобы большинство мужчин это сильно смущало – по крайней мере, до тех пор, пока у них были драконьи камни, чтобы заплатить за товар.

Вермандо вполне устраивал такой расклад – так он мог не опасаться, что Дая заведёт с клиентом разговор и уговорит помочь.

Раньше Дая в самом деле пыталась. Как-то даже успела рассказать одному контрабандисту настолько много, что тот согласился переправить её на свой корабль. Однако портовая охрана выловила беглянку через несколько часов и доставила домой в целости и сохранности – к немалому огорчению контрабандиста. Тот уже надеялся неделями иметь неограниченный доступ к красивому и покорному телу, а после этой выходки загремел в тюрьму.

Однако Дая всё ещё искала способ вырваться на свободу. После полугода, проведённого с Вермандо, самое время было уйти. Куда? Ответа на этот вопрос она не знала. У неё не осталось цели в жизни с тех самых пор, как она обрела нынешнее имя. Дая просто чувствовала, что находится не на своём месте.

Это было, пожалуй, хуже всего – не знать ни края, где она родилась, ни цели своего существования. Вермандо называл её просто – Рабыня. Дая – так это звучало на языке чародея. Дае же оставалось только удивляться тому, что она знает и этот язык, и язык обитателей восточных равнин, и имперский, и северные наречия. Вермандо никогда не напрягал себя настолько, чтобы дать рабыне собственное имя. Другого же имени из своего прошлого Дая вспомнить не могла.

Дая и до того, как попасть к чародею, была рабыней. В этом сомнений быть не могло. Вермандо стал третьим хозяином, которого она запомнила. Воспоминания о жестоком обучении иногда всплывали у неё в голове: некто невидимый заставлял её опуститься на колени между своих ног, жестокая рука вцеплялась в её длинные серебристые волосы, рот натягивался на чужое тело. Воспоминания о двух других владельцах остались совсем смутные – безликие люди с такими же безликими именами, которых Дая запомнить так и не смогла.

На сей раз ей «повезло». Чародей почти не рисковал притрагиваться к ней. Только когда был пьян, приказывал раздеться догола и заставлял смотреть, как он играет сам с собой.

Вермандо выиграл её в карты. В ту ночь маг с трудом дождался, когда вернётся домой и распакует свой приз. Дая не знала, кто из них удивился сильней, когда, коснувшись обнажённого тела рабыни шершавыми пальцами, Вермандо отлетел в сторону на добрых пять шагов.

К счастью для невольницы, чародей нашёл для неё массу других обязанностей: убирать в комнате, мыть пробирки, готовить еду и собирать хворост в пути. И, к несчастью для неё же, Вермандо сразу же понял все преимущества владения дойной коровой. Чародею было слишком лень шевелиться, чтобы торговать телом невольницы на постоянной основе, так что по большей части существование Даи было скорее скучным, чем невыносимым. Она готовила, убирала, спала на циновке у хозяйской кровати и мечтала о другой жизни. Редкие путешествия магистра, несмотря на все недостатки такого пути, были самыми захватывающими моментами в её жизни с чародеем.

Дая продолжала оглядываться по сторонам.

Выход, расположенный в задней части таверны, перегораживал сломанный стол, зато дорога в приватные комнаты была открыта. Ещё один чёрный ход располагался рядом с потайными кабинками, которые можно было арендовать на ночь или на пару часов. Те, кто не мог позволить себе даже этого, спешили расслабиться прямо в зале. Дая подумала что, как бы противно это ни звучало, она бы предпочла клиента победнее. Бедняки смотрели на вещи проще. С ними не приходилось бояться, что твоему господину захочется поиграть в какую-то хитрую игру.

Дая всё ещё разглядывала зал, когда её внимание привлек внушительный силуэт, небрежно раскинувшийся за столиком у камина. Он принадлежал человеку, которого Дая в этот вечер уже встречала – тому, кто помешал напавшим на них воинам Короля. Даже когда незнакомец сидел, было ясно, что он довольно высок. Под чешуйчатыми рукавами кольчуги просматривались жёсткие тугие мускулы; лежащие на столе руки украшали следы битв. Его пепельные, почти белые волосы невероятной длины красивой густой волной ниспадали по плечам до пояса. Мужественный профиль подчёркивал чувственный абрис тонких губ. Рваный шрам разделял пополам высокую твёрдую скулу. Незнакомый воин разговаривал со спутницами – такой же высокой, крепкой воительницей с русой косой и рыжеволосой друидкой. Затем воительница поднялась и направилась к стойке, за которой протирал стаканы трактирщик.

Дая поспешила спрятать взгляд, пока та не заметила её любопытства, но стоило воительнице удалиться по лестнице на второй этаж, как невольница снова принялась разглядывать незнакомца, вид которого пробуждал в её груди странное, то ли давно забытое, то ли вовсе незнакомое тепло.

Не отрываясь от разговора, воин осматривал комнату – медленно, как будто оценивал степень угрозы, исходившую от каждого из гостей таверны. Однако Дая видела, что мысли его находятся где-то далеко.

Сердце Даи забилось сильнее, когда мужчина плавно повернул голову в её сторону. У неё мгновенно пересохло во рту. Голова закружилась, когда она натолкнулась на взгляд зеленых глаз незнакомца. Дая почувствовала всю тяжесть этого взгляда, несмотря на то, что незнакомец не мог видеть её лица. Несколько долгих ударов сердца воин смотрел на неё, а затем его глаза скользнули прочь.

Мучительное чувство потери овладело невольницей. Дая отвесила себе мысленную пощёчину, напоминая: «Ты – рабыня. Ты даже мечтать о нём не посмеешь». Но, сколько бы она себя не убеждала, Дая уже мечтала – о том, как незнакомец посмотрит на неё ещё раз. О том, как Вермандо подаст знак, и тот купит её. Пускай всего на одну ночь. Лишь бы только прикоснулся к ней. Лишь бы только смотрел на неё ещё несколько минут, заставляя Даю тонуть в этом странном, незнакомом чувстве.

Дая замерла неподвижно, изо всех сил стараясь больше не поднимать взгляда. И всё же против воли она чувствовала, как глаза воина скользят по её укутанному ненавистными тряпками телу, вызывая в сердце Даи давно позабытый стыд, заставляя перламутровую кожу покрываться румянцем под тканью покрывала. Внизу живота забегали мурашки, когда взгляд воина скользнул ниже, изучая слегка раздвинутые бёдра невольницы. От мысли о том, что тот представляет себе в этот момент, Дая покраснела ещё больше. Сердце стучало в груди медленно и сильно, грудь тяжело вздымалась под этим пристальным взглядом, как будто воин не просто смотрел, а гладил её, касался своими покрытыми шрамами руками. Дая чувствовала, что шрамы на этих руках так же неуместны, как рабские руны на её горле, что их встреча должна была произойти иначе – но должна была непременно. По-другому случиться просто не могло. Не выдержав, она бросила на светловолосого быстрый вопросительный взгляд, но именно в это мгновение тот отвернулся, чтобы перекинуться парой слов с друидессой, всё ещё сидевшей рядом с ним за столом. Даю накрыла горечь, нестерпимое желание преодолеть разделявшие их несколько ярдов и заставить воина посмотреть на себя. «Я найду, что тебе дать!» – билось в голове. Боль пронзила тело, когда промежность распалилась до предела когда рабский ошейник раскалился на её шее – так случалось всегда, когда мысли Даи улетали слишком далеко и ей становилось слишком хорошо, но дааже эта боль не смогла её отрезвить. Каждый инстинкт побуждал пересечь залу, чтобы взять воина за руки и заглянуть в это мрачное лицо… чтобы заставить его увидеть себя.

К сожалению, пойти Дая могла только туда, куда послал бы её господин. Стараясь не привлекать к себе внимания, невольница обернулась на Вермандо и поняла, что тот смотрит куда-то светловолосому путнику за плечо. Там, за крайним столиком, сидел неприятного вида полноватый южанин с чёрными кудрями, облепившими влажные виски, и старательно жестикулировал чародею. А в следующее мгновение Вермандо наклонился к Дае и приказал:

– Иди к нему. Принесёшь не меньше десяти монет.

Дае сдавило грудь, когда она представила, как пройдёт мимо этого светловолосого воина, чтобы продать себя пышнотелому торговцу. Как покинет зал вместе с ним, а того, при виде кого замирает её сердце, не увидит больше никогда.

Одним плавным движением поднявшись на ноги, Дая тщательно разгладила складки ткани, которая укутывала её тело и лицо. У неё было около трёх секунд, чтобы определиться с планом действий. Понимание того, как много решается в этот миг, заставило Даю задержаться на месте, выторговывая для себя ещё несколько мгновений, и, в конечном счёте, возможность предпринять настоящие решительные действия. Она остановилась в нескольких шагах от этого опасного человека, увешанного оружием, и, дождавшись, когда случится неизбежное, и один из посетителей врежется в неё, рухнула рядом с беловолосым. Рука невольницы задела глиняный кубок, стоявший на столе, и опрокинула его воину на живот.

– Мне так жаль… – прошептала Дая, наблюдая, как кроваво-красная жидкость впитывается в рубашку незнакомца и алый бисер разбегается по потрёпанным кожаным штанам. Воин вскочил с места, и Дая поспешно прикрыла голову руками, предчувствуя, что сейчас получит удар. Дая была высокой, но незнакомец – ещё выше неё. Плечи воина были заметно шире, а руки, безусловно, сильней, так что, если бы тот захотел, смог бы одним ударом размазать Даю по стене. Зеленые глаза с огненными прожилками яростно сверкали, заставляя кровь леденеть. В одно мгновение на Даю нахлынуло лихорадочное возбуждение, сердце заколотилось ещё быстрее, и она твёрдо уверилась, что не может позволить этому человеку просто так уйти.

Незнакомец в самом деле вскочил, но не для того, чтобы ударить или отчистить мокрое пятно. Руки его метнулись к Дае, как будто тот хотел помочь ей подняться, – и тут же опали. В эту же секунду Дая заметила, как поднимается с места высокая фигура чародея. Должно быть, заметил её и воин – вместо того чтобы прикоснуться к чужой вещи и взять на себя ответственность за неё, он принялся раздражённо отряхивать с бёдер красные капли.

– Прошу прощения за её неуклюжесть, сэр. Пожалуйста, позвольте вам помочь.

Вермандо в одно мгновение оказался рядом и принялся хлопать по телу незнакомца платком, заставляя Давена злиться ещё сильнее. В конце концов путник снова сел и откинулся на спинку кресла. Взгляд его, одновременно обжигающий и леденящий кровь, метался по телу невольницы. Просторная ткань, укутавшая незнакомку с огнеными прожилками в зрачках, безмерно злила Давена, потому что не позволяла определить, ошибся он или нет. Сильвена – настоящая Сильвена – была ослепительно красива. Её матовая кожа отливала перламутром под светом звёзд. Лицо, безупречное как лики мраморных героев и богов, оставалось холодным и бесстрастным – для всех, кроме него одного. Волосы отсвечивали бледным серебром в отблесках пламени от очага – в ту ночь, когда Давен брал Сильвену в последний раз. Эти мгновения он до сих пор видел во сне и наяву так, как будто всё произошло только вчера.

Не в силах одолеть нахлынувший вал болезненных воспоминаний, Давен негромко зарычал.

Дая же стояла, смиренная и покорная, с руками, аккуратно сложенными на животе и низко опущенной головой, пока не увидела, что Вермандо приказывает принести ещё вина. Дая немало удивилась, когда чародей упал на стул напротив мужчины, как будто они были старыми добрыми друзьями.

Вермандо был шарлатаном высшего класса. Он умел находить выгоду в любом недоразумении. В одно мгновение он забыл о богатом южанине и сосредоточился на новых перспективах. Дае оставалось только гадать, какие мысли роились в его голове.

В руках чародея оказалась колода карт, и он предложил незнакомцу сыграть, чтобы подсластить его несчастье и развеять скуку.

«И в качестве извинения за испорченную одежду моя девочка будет рада обслужить вас, абсолютно бесплатно, добрый господин». Он ткнул в Даю костлявым пальцем, и та покорно опустилась на колени, ожидая, пока незнакомец примет или отклонит предложение. Беловолосый воин смотрел на невольницу и молчал. «Похоже, он брезгует», – подумала Дая и, не поднимаясь с колен, подползла поближе к нему. Воин, к великому сожалению Даи, не мог видеть ничего, кроме её сильно подведённых сурьмой глаз, а значит, не имел возможности оценить, что за товар ему предлагают. Обычно бледные щёки Даи, к тому же, продолжали краснеть всё сильней, и она предпочла опустить глаза, пока незнакомец не разочаровался в ней до конца.

Давен же чувствовал, как на него давят эти два выжидающих взгляда. От одного из присутствующих ему не терпелось избавиться – но именно он был главным в этой паре, и именно он принимал решения за двоих.

Другую хотелось рвануть с колен, прижать к себе. Сорвать это проклятое покрывало и разглядывать, удостовериться, что перед ним – то самое лицо, которое снилось ему так много раз. И, если это в самом деле оно, – никогда больше не отпускать. «А даже если нет… мне будет достаточно её глаз. Пусть они смотрят на меня в темноте. Пусть напоминают мне о той, другой».

Давен сжал пальцы в кулак. Он абсолютно не любил играть, но, чтобы задержать проклятого колдуна, заставил себя кивнуть.

Дая неловко заползла под укрытие стола и расправила одеяние так, чтобы подстелить его складки под колени.

Она знала свою работу – поддерживать возбуждение, не давать сосредоточиться, пока Вермандо ведёт хитрую игру. Обычно Дая не задумывалась о том, что делают и о чём говорят тем временем за столом.

Ноги незнакомца были длинными, а бёдра – твёрдыми, как будто под кожей штанов скрывался металл. Дая пробежала ладонями по внутренней стороне его ног от коленей вверх. Ей хотелось, чтобы эта неожиданная работа продлилась как можно дольше. Чтобы она успела изучить тело этого воина, от взгляда которого в жилах замерзала кровь. Чтобы сумела заставить его по-настоящему себя захотеть. Стереть любые сомнения с его лица.

А ещё ей безмерно хотелось просто касаться его. Приносить наслаждение и ласкать, как будто малейшие крохи радости и благодарности на лице беловолосого были важнее, чем её собственная жизнь, важнее, чем любая возможная боль.

Однако время, отпущенное Дае, не зависело от неё. Только от того, как пойдёт игра на другой стороне стола.

Дая вопреки собственному обыкновению прислушалась к негромкому разговору. Кажется, Вермандо не столько собирался играть, сколько хотел что-то обсудить.

– Вы не похожи на большинство путников, что заглядывают сюда, – прозвучал над столом его мягкий, бархатистый голос.

Вермандо один раз стукнул по правому плечу Даи, давая понять, что торопиться не стоит.

Дая посчитала это весьма удачным для себя.

Пробежавшись руками по телу незнакомца, Дая ощутила, насколько богато он оснащён. И главное его оружие было готово к бою.

– В самом деле? По-моему, таверна полна… странников.

Сквозь плотную кожу штанов тело беловолосого ощущался твёрдым и горячим. Дая прокатилась по нему лицом, скользнула руками к животу воина, туда, где кожа была немного липкой от вина. Быстро задрала рубаху и кольчугу, расстегнула его брюки, а потом, сдвинув покрывало, приникла ртом к его животу, неторопливо вылизывая кожу до чистоты.

– Вы выглядите более опытным в вопросах особого толка… Как, например, исследование драконьих руин.

Дая продолжала исследовать неожиданно бархатистую, сладкую от вина кожу губами и языком.

Воин немного сдвинулся, давая понять, что пора приступить к делу. С неохотой Дая покинула твёрдую поверхность его живота и повиновалась молчаливому приказу. Она нежно потянула бёдра партнера на себя и, поймав губами его плоть слегка приласкала языком.

– Мы с друзьями сейчас заняты другим исследованием. Оно ведёт нас на север. Возможно, поэтому я и показался вам непохожим на остальных… авантюристов… которые собираются в этих краях.

– У меня есть некоторое количество монет… – Вермандо позвенел кошельком. – Если бы ты задержался и помог мне в одном путешествии, как помог сегодня вечером, я мог бы тебя хорошо вознаградить.

Давен молчал. Ему не нравилось, когда незнакомые люди без спроса переходили на «ты», но он готов был простить чародею и это, и многое ещё, потому что от того, что творила его невольница под столом, Давену становилось тяжело дышать.

Шлюхи обслуживали Давена не впервые – хотя он и предпочитал не пользоваться их услугами лишний раз. Но именно эта рабыня, кем бы она ни была, угадывала каждое желание его тела с такой точностью, как будто всю жизнь только и делала, что ублажала его одного.

– Я не стану нарушать слово, данное одному господину, только потому, что мне хочет заплатить другой.

Дая продолжала вести языком собственную игру. Она была нежна… Так нежна, как могла. Каждым движением она старалась показать то, что не могла произнести вслух; выразить, как сильно она хочет, чтобы воин изменил решение и согласился их сопровождать. Впервые за всё время, проведённое рядом с Вермандо, она делала то, чего на самом деле хотела.

Воин заёрзал в своём кресле. Дая остановилась, но тот подбросил бедра вверх, подталкивая невольницу к действию.

Снова приподняв голову, Дая слегка сменила тактику и погладила языком удивительно мягкую кожу живота. Подбирая сладкое вино и мужскую соль, проследовала по дорожке из шелковистых белых волос, вверх к лагуне пупка, а затем обратно к паху.

Воин задвигался мощными толчками. Затем вздохнул. Негромко – вероятно, он даже не выдал себя Вермандо, – но Дая видела это… почувствовала это. На несколько мгновений она позволила мужчине нежно заполнить свой рот.

– Уверен, я или моя спутница смогли бы вас убедить.

Дая играла. Прошлась языком вверх по всей длине… Проложила дорожку поцелуев вниз. Снова накрыла ртом. Когда воин толкнулся внутрь – так глубоко, что у Даи потемнело в глазах, – невольница открыла рот так широко, как только смогла, и предупреждающе коснулась зубами основания его плоти. Бёдра воина дёрнулись.

Небо знает, что заставило Даю это сделать – воин был так близко и Дая знала, что от неё требуется лишь тянуть время, но она хотела, чтобы этот человек вошёл в неё. Дая хотела, чтобы семя воина осталось на её коже и у неё во рту. Хотела чувствовать на себе его руки, его кожу – на своей. Хотела заставить его хотеть себя так сильно, чтобы мужчина заплатил за ночь. Всего одна ночь. Было ли слишком нагло молиться о такой ерунде? Дая сдавила ещё немного мясистую плоть, чувствуя, как воин замирает… Тот не произнёс ни звука, но Дая знала: ему это нравится. Очень. Ослабив давление, Дая прошлась зубами по всей длине, затем снова поддразнила его. Это было слишком для большинства мужчин. Но не для него. Дая чувствовала, что беловолосому воину понравился этот поцелуй боли.

Без предупреждения твёрдая как камень рука воина опустилась и прижалась к покрывалу на голове рабыни. Дая видела, как вздымается его живот. Без сомнения, ему не хватало воздуха. Бёдра толкнулись с такой силой, что Дая едва не подавилась. Когда его горячее семя пролилось Дае в рот, рука воина задрожала над тканью покрывала, трясущиеся пальцы заскользили по коже невольницы. Мужчина проследил впадинки глаз Даи, тонкую линию носа. Сдвинув покрывало, он впился пальцами в тугую косу длинных волос. И эти пальцы судорожно сжались, когда наслаждение выгнуло тело воина дугой.

Тот отстранился, и Дая позволила ему выскользнуть из своего рта, но мужчина не выпустил её. Напротив, за косу притянул ещё ближе, так что лицо Даи прижалось к твёрдому бедру. Воин, на секунду выпустив Даю, поправил одежду, но тут же снова притянул невольницу к себе. Та расслабилась между его мощных бёдер, испытывая непривычное чувство безопасности и необъяснимое удовлетворение. Рука воина продолжала гладить волосы невольницы, бродить по её лицу, как будто он изучал Даю шероховатыми кончиками своих пальцев. Когда они прикоснулись к губам невольницы, та открыла рот и мозолистые подушечки заскользили по её зубам. Дая сомкнула губы вокруг пальцев воина и легонько пососала, а затем отпустила.

Вермандо не звал её к себе, поэтому Дая старательно устроилась поудобнее и улыбнулась, когда рука незнакомца захватила её косу, не позволив отодвинуться далеко.

Как только Дая уткнулась головой партнёру в бедро и позволила сомкнуться глазам, сознание стало уплывать. Обсуждение за столом проходило сухо и почти не двигалось с места, а с течением времени становилось всё более немногословным и злым. Господа сосредоточились на игре и на какое-то время прекратили торг. Деньги перешли из рук в руки, а потом опять вернулись назад. Дая слышала, как Вермандо вполголоса изрыгает проклятья, а затем смеётся от восторга. Поскольку с самого начала он выиграл свою рабыню в карты, Дае пришло в голову обратить на это внимание. В этой игре могла решаться её судьба.

– Её… – Вермандо усмехнулся у неё над головой, – снаряжение у меня в руках.

Смех мага прозвучал резко и зло. Он явно успел проиграть всё, что мог.

– Нет, дорогой сэр, так не пойдёт, – Дая поняла, что Вермандо бросил колоду на стол. – Больше я не стану с тобой играть.

Светловолосый воин испустил негромкий равнодушный смешок.

– У тебя осталась ещё одна ставка – рабыня.

Видимо, Вермандо покачал головой, потому что вслух он произнёс:

– Рабыню я тебе так просто не отдам.

Он помолчал, должно быть, улыбаясь хорошо знакомой Дае хищной улыбкой.

– Впрочем, я мог бы расплатиться ею за ту работу, на которую пытаюсь тебя нанять. Скажем, отдам её тебе на одну ночь сейчас… И ещё на одну потом, когда дело подойдёт к концу.

Глаза Даи широко распахнулись. Пальцы воина стиснули её косу и потянули до боли, так что Дае пришлось накрыть их своими. Воин тут же ослабил хватку и погладил её по волосам – будто хотел извиниться. Перед кем? Перед шлюхой, которая отсосала ему под столом? Дае стало разом грустно и смешно. Никогда этот человек не рискнёт своим долгом ради неё. Дая не знала почему, но была уверена, что это так. Не только сейчас, но и всегда.

– Нет, – твёрдо сказал воин и впился пальцами теперь уже в затылок Даи. – Если хочешь расплатиться так, то я, возможно, соглашусь. Но ты не только отдашь мне свою подстилку до утра, я буду также брать её в дороге в любое время, когда захочу. В любом трактире, если я скажу, она проведёт со мной ночь. И кроме того… Тебе придётся заплатить моим друзьям. Иначе я не смогу убедить их пойти со мной. А без них я никуда не хожу.

Вермандо молчал. Дая с трудом удерживалась от того, чтобы укусить этого беловолосого наглеца за руку, – скорее, потому, что понимала: все деньги Вермандо уже проиграл, а не потому, что не хотела в дороге обслуживать этого мужчину. Сама не зная, что на неё нашло, Дая чувствовала, что готова ублажать его везде и всегда, хоть под столом, хоть на каменном полу.

Дая необычайно живо представила себе последнюю картину: каменный зал древнего храма. Её собственное тело на белом мраморе алтаря. Прохладный воздух ласкает обнажённые плечи. И этот мужчина нависает над ней – так низко, что белые волосы укрывают обоих покрывалом, касаются груди Даи и щекочут соски. Сильное тело властно двигается у неё между ног, вбиваясь, присваивая себе. Руки Даи скользят по широким плечам, по мускулистой спине.

– Дая… Подъём!

Резкий удар окованного железом сапога Вермандо вырвал Даю из наваждения. Она неуклюже поправила покрывало и торопливо выбралась из-под стола. Дая ничего не знала о своём возрасте, но подозревала, что она всё-таки не настолько стара, чтобы засыпать под столом. Беловолосый выглядел напряжённым, но всё же довольным. Вермандо же был мрачен, но полон решимости.

– Ты пойдёшь с ним сегодня ночью. Он владеет тобой, пока солнце не появится за окнами.

Дая переводила взгляд с одного на другого. Надежда боролась в ней с осторожностью. Она знала, что сможет сбежать в этот раз, но теперь, когда у неё появилась надежда, – уже не хотела. И причина была вовсе не в том, что проклятые руны, выжженные на шее, позволят найти её, куда бы она ни пошла.

Возможно, незнакомец обладал какими-то невероятными магическими навыками и мог освободить её… Дая взглянула на его изрезанные боевыми шрамами руки и отмела эту надежду. Возможно, он знал кого-то с удивительными магическими навыками…

Вермандо оттолкнулся от стола, его худощавое тело подрагивало от злости. Сделка, которая могла оказаться ему полезной, стоила намного дороже, чем он рассчитывал на неё потратить. Дая прикусила губу и подняла взгляд на воина.

– Подожди, я сниму комнату на двоих, – произнёс тот.

Дая ещё шире распахнула глаза. «Ничего себе, транжира», – подумала она. Большинство путников, останавливавшихся здесь, засыпали прямо у очага.

Воин встал, и Дая подошла, чтобы следовать за ним, как и полагалось, на расстоянии шага или двух. Она бросила взгляд на Вермандо; несмотря на весь свой гнев, чародей уже отвернулся и завис подле занятого игорного стола. Несомненно, он собирался вернуть себе всё, что сегодня потерял.

Дая подумала, что беловолосый воин принадлежит к тому типу людей, которые предпочитают держать всё под контролем, а потому, как только появилась такая возможность, она отодвинулась, давая ему пространство, чтобы выхватить меч. Однако беловолосому это не понравилось.

– Прямо передо мной, – сказал он, обернувшись и показав Дае направление кивком. – Я не могу защитить тебя, если не буду видеть.

Дая замерла от удивления, вглядываясь в его каменное лицо. Шлюха идёт впереди клиента? Она пожала плечами, отвернулась и двинулась прочь, а остановилась только у подножия лестницы.

– Третий этаж, поворот направо.

Голос воина был глубоким и хриплым. Дае это нравилось. Звук заставил всё внутри затрепетать. Невольница споткнулась и упала бы на колени, если бы руки воина не подхватили её.

– Идиотские тряпки, – пробормотала Дая, боясь поднять глаза и встретить пристальный леденящий кровь взгляд, устремлённый на неё.

Невольница поспешно подобрала подол, но полы одеяния всё равно болтались и путались между ног.

– Скоро ты их снимешь.

От этих слов Даю затрясло ещё сильней.

Глава 4

В комнате было удивительно тихо и благословенно прохладно. Дая стояла у приоткрытого окна, глядя на безлюдные улицы. Поначалу она удивилась тому, что её наниматель оставил окно открытым, но это казалось странным лишь до тех пор, пока рабыня не выглянула наружу. Окно находилось так высоко, что вряд ли кто-то решился бы выбраться через него.

Тяжёлый взгляд странника исследовал её, заставляя чувствовать редкую для Даи неуверенность в себе. Она сделала глубокий вдох и медленно развернулась.

– Я не вправе снимать покрывало с лица, – сказала она. – В остальном я выполню любой ваш приказ, мой господин.

Последние слова ей самой показались разом и сладкими, и неправильными. К собственному удивлению Дая обнаружила, что видит отражение тех же чувств в глазах чужака. Дая помешкала, дожидаясь ответа, но, так и не получив его, принялась неторопливо распутывать шарф, скрывавший её волосы. Повернулась вокруг своей оси, изображая подобие медленного стриптиза.

Давен стоял возле двери. Тело его было напряжённым как струна. Он сам не мог решить, чего желает больше: взять эту невольницу прямо сейчас и только потом, насытившись, продолжить разговор, или заставить её показать лицо.

– Сними эту штуку к чёртовой матери, – после недолгих колебаний сказал он. – Я не хочу видеть её на тебе.

Дая послушно позволила вороху тряпок соскользнуть на пол, но последняя шаль по-прежнему скрывала её губы и нос. Однако теперь Давен мог видеть стройное тело, уже не юное и порядком исхудавшее, но всё ещё крепкое и гибкое, как виноградная лоза. Руки сами потянулись коснуться впалого живота и маленькой груди, приподнятой двумя полосками грубой ткани, которые перекрещивались у затылка. Проследить их кончиками пальцев, и снова спуститься, чтобы стиснуть мягкие холмики.

Подчиняясь порыву, Давен положил ладони невольнице на бока. Кожа той оказалась на ощупь неожиданно нежной и горячей. Давен склонился, целуя обнажённое плечо. С губ рабыни сорвался шумный вздох.

Давен прошёлся поцелуями к её шее, наслаждаясь каждым мгновением блаженства, которое дарило ему это тело. Невольница легко отзывалась на ласки, позволяя гладить себя, выгибаясь навстречу. Живот её подрагивал под ладонями Давена, пока те не спустились ниже. Одна ладонь воина прошлась ребром между бёдер, пробралась между ног – и с губ Даи сорвался новый вхдох.

Давен медленно поднял взгляд от плеч невольницы к её глазам, и собственная жажда в мгновение ока показалась ему неуместной и кощунственной.

– Прости… – прошептал он.

Зрачки рабыни слабо мерцали в полумраке янтарными искрами. За все годы странствий Давен ни разу не встречал подобных глаз. И волосы… волосы невольницы в свете луны отливали серебром. Совсем как волосы его принцессы.

– Я сказал: сними, – не узнавая собственного голоса, произнёс Давен.

– Мой господин…

Решив не тратить больше времени на уговоры, Давен рванул последнее покрывало с лица невольницы и отбросил прочь.

На мгновение он замер, вглядываясь в безупречное, как лик мраморной статуи, лицо. Точёный прямой нос, плотно сжатые тонкие губы и высокие скулы, едва прикрытые непослушными прядками волос.

Ноги подогнулись, и Давен упал на колени, вжимаясь в живот стоявшей перед ним девушки лицом. Ком подступил к горлу, и суровый воин с трудом подавил всхлип.

– Ты… – выдохнул он.

Дая не знала, как реагировать на то, что произошло. На мгновение неловкость вытеснила все другие чувства, а затем сердце девушки захлестнули нежность и сожаление, которые она не смогла бы объяснить.

Сама не понимая, что делает, Дая обняла мужчину, прижавшегося к щекой к её животу, и прошептала:

– Не надо… прошу тебя.

Она поняла, что забыла сказать «господин». Секунду боролась с собой, а потом всё-таки добавила:

– … мой господин.

Слова заставили воина вскинуться. Отчаянье в его глазах мгновенно сменилось злостью.

– Почему ты так со мной говоришь? – спросил Давен.

Дая не знала, что на это ответить. Разве что:

– Как я должна себя вести? Скажи! Я вовсе не хотела расстраивать тебя…

Несколько секунд Давен пристально смотрел на неё снизу вверх, а потом медленно встал.

– Ты не узнаёшь меня, – сказал он.

Дая редко испытывала страх, но теперь она сглотнула, поражённая пламенем, разгоравшимся у странника в глазах.

– Как мне тебя называть?.. – спросила она, силясь скрыть дрожь в голосе.

Давен не отвечал. Вместо этого он медленно и плавно, с незнакомой Дае грацией, шагнул вбок, будто в пространстве перетёк.

Замерев в неподвижности и не смея повернуть голову, Дая наблюдала, как воин перемещается ещё и с каждым шагом пристально обшаривает взглядом её обнажённое тело. На бёдрах Даи всё ещё оставались просторные нижние штаны, но сейчас ей казалось, что путник смотрит сквозь них, видит каждый уголок.

Внезапно пальцы странника коснулись её кожи под лопаткой, и по всему телу Даи пробежала дрожь.

– Откуда это? – спросил Давен.

Дая попыталась вывернуть шею так, чтобы разглядеть, что нащупал на её теле незнакомец, но не смогла.

– Я не знаю… – растерянно сказала она. – Что там?

– Шрам.

Вернувшись на прежнее место, Давен теперь пристально смотрел ей в глаза.

– Где ты его получила?

– Я… не помню. Я даже не знала, что у меня есть шрам.

Испытующий взгляд незнакомца становился всё тяжелей, и Дая не выдержала – рухнула перед ним на колени и зачастила:

– Простите меня, господин! Я не помню ничего, что было со мной до прошлой зимы. Я не хотела вас оскорбить. Не хотела вам врать. Господин…

– Встань, – и снова от голоса незнакомца Даю пробрала дрожь. Она резко выдохнула и, не смея глядеть воину в глаза, выполнила приказ.

Тот шагнул к ней и мягко, как не касался Даю ещё никто и никогда, провёл кончиками пальцев по её обнажённым плечам. Поймал в ладони лицо невольницы. Склонился. Несколько секунд неотрывно вглядывался в глаза, потом нашел губами её губы и принялся медленно целовать.

Губы воина были сухими, но мягкими и горячими. Даю редко пытались целовать, но когда это случалось, ничьи губы не пробуждали в её сердце такого огня. Она подалась вперёд, невольно пытаясь углубить поцелуй. Покорно раскрылась, позволяя языку воина проникнуть в свой рот. Приникла к незнакомцу всем телом, инстинктивно потираясь о его бедро. Оплела руками шею воина. А когда тот оторвался от неё, Дая не сразу поняла, жива она или мертва. Кровь бешено стучала в висках.

– Не узнаёшь? – спросил странник.

– Не знаю…

Воин разочарованно отстранился от неё, попытался убрать руки, но Дая тут же перехватила его запястья.

– Постой… Пожалуйста… господин…

Уже отвернувшийся было Давен теперь посмотрел на неё через плечо. Несколько секунд он оставался неподвижен, в глазах его Дае почудилась такая же мольба. Потом воин высвободил руки и сел на кровать.

Давен уронил лицо на ладони и с силой надавил на глаза, которые предавали его. Девушка перед ним была похожа. Похожа на принцессу, как две капли воды. Тело её хранило шрам, который Давен сам когда-то нанёс ей мечом.

Но это не могла быть Сильвена. Она вела себя иначе, говорила иначе. И – самое главное – эта девушка не помнила его.

– Как тебя называть? – глухо спросил Давен, не поднимая лица.

– Дая, – тихо ответила та. Впервые Дае стало стыдно за собственное имя.

Давен услышал, как шелестит ткань широких брюк, и, приподняв голову от ладоней, увидел, что невольница снова стоит перед ним на коленях. Тонкие руки рабыни лежали на его запястьях, глаза снизу вверх заглядывали в глаза.

– Вы можете называть меня как пожелаете, господин.

Давен сделал глубокий вдох, силясь успокоить взбесившееся сердце. Эта стройная фигура на коленях у его ног сама по себе сводила его с ума. А вкрадчивый голос окончательно лишал способности соображать.

Но соображать было нужно. Давен это понимал. Нужно было разобраться, кто эта девушка. И теперь, когда он увидел её лицо… Теперь Давен не сомневался, что не сможет оставить её у колдуна.

– Ты знаешь что-нибудь о королевстве под названием Глен-Дрэгон? – спросил он.

Во взгляде невольницы появилась задумчивость, и на мгновение Давен был готов поклясться, что этот затуманившийся взгляд принадлежит Сильвене. Но вот невольница заговорила – и чувство мгновенно прошло.

– Павшее королевство драконов, руины которого разбросаны по всему Аркануму. Об этом знают все. Драконы мечтали завоевать Срединные земли, но люди материка сумели дать им отпор. Только один из драконов выжил. Тот, кто восстал против них – великий Король-Дракон…

– Король-Дракон?.. – Давен качнул головой, решив, что об этом расспросит потом. – Кто тебе это рассказал?

– Магистр Вермандо.

– Ты давно… служишь у него?

На мгновение Дая поджала губы и помрачнела.

– Сколько себя помню, господин.

– Это…

– Весь прошедший год.

Давен потёр виски.

– Не называй меня «господин», – повторил он. – Меня зовут Давен, Дая. Это имя тебе о чём-нибудь говорит?

– Давен, – повторила Дая. Звуки этого имени болью отозвались в груди, но не сказали ни о чём. – Нет. Прости, господин… Давен, – осторожно поправилась она и опустила взгляд. Потом резко вскинулась и, снова стиснув запястья Давена, зачастила: – Давен, прошу тебя, освободи меня… Я хочу служить тебе. Я буду делать всё, что ты прикажешь. Только… оставь меня при себе.

В горле Давена пересохло.

– Почему? – глухо спросил он и прокашлялся. – Чем я лучше него?

Дая опустила глаза.

– Не знаю, – тихо сказала она. – Я просто… чувствую. И всё.

Давен стиснул зубы.

– Королевство драконов пало тринадцать лет назад, – медленно произнёс он. – За это время о них успел забыть весь материк. Но я не понимаю… Не понимаю, как могла забыть о них ты. Никогда драконов не интересовала власть над людьми. И никогда бы людям не удалось уничтожить их, если бы не собственная неспособность разобраться, что важней – вера или знание.

Давен сделал глубокий вдох. Внезапно он обнаружил, что говорит с невольницей так, как будто уверен, что это Сильвена, – а ведь это могло быть вовсе не так. Следовало оставаться настороже. Её могли попросту подослать. Чтобы… чтобы что?

Ответить себе на этот вопрос Давен не успел, потому что раздался стук в дверь, и она тут же распахнулась.

– Давен! – Джудас ворвался внутрь и торопливо прикрыл дверь за собой, а затем замер, тихонько добавив: – Оу…

Взгляд его исследовал гибкую фигуру, замершую у Давена между ног, так что Давену захотелось обхватить невольницу и закутать её в плащ. Так он и поступил, скинув последний со своих плеч.

– Чего тебе? – спросил Давен заметно грубее, чем хотел.

– Стража, – только и сказал Джудас. Давену, давно привыкшему сниматься с места по первой тревоге, не понадобилось больше слов. Он вскочил на ноги, ощупал висевший на поясе меч и опустил взгляд на Даю, которая продолжала стоять на коленях не двигаясь.

– Они ищут этих двоих, – уверенно сказал Джудас. – Если отдашь им эту… давно не девочку… то мы сможем остаться в таверне до утра.

– Исключено. Скажи Варне и Каене, что нужно уходить.

Джудас только вздохнул.

– Они уже внизу. Я пришёл предупредить тебя. Надеюсь, чародея мы не станем спасать?

Давен качнул головой, но Дая торопливо вскочила на ноги и перехватила его руки, привлекая к себе внимание.

– Если он умрёт, то умру и я.

– Что?..

Дая молча указала на руны, украшавшие её горло, которые Давен заметил только теперь.

– Ай, Давен, только не начинай…

– Бери Даю и уходите через окно, – только и сказал Давен, а сам, не оглядываясь, направился к двери.

Джудас попытался выполнить приказ. Он схватил Даю за плечо и тут же со вскриком отлетел назад.

Резко обернувшись, Давен увидел повисший в воздухе, мерцающий голубым пламенем витиеватый знак.

– Это всё-таки ты… – выдохнул он и, подхватив невольницу на руки, потащил к окну. – Джудас, найди магистра и приведи ко мне! – крикнул он через плечо.

– Как скажешь… – со вздохом Джудас вынул из ножен кинжал и исчез за дверью.

Давен же вытолкал невольницу в окно. Та с необычайной ловкостью принялась спускаться вниз по водосточной трубе, и Давен тут же последовал за ней.

– Молодец, – выдохнул Давен, как только они оказались внизу. На мгновение прижал Даю к себе, а затем перехватил за руку и потянул прочь, к конюшне, где виднелись силуэты его людей. – Куда вы с магистром направлялись? – спросил он на ходу.

– Я не знаю, – Дая тяжело дышала и едва успевала перебирать ногами. К таким нагрузкам она не привыкла. – На север. Он так говорил.

– Хорошо. Тогда они нас найдут.

Он издалека подал Варне знак, и та принялась отвязывать лошадей – чужих, но было не до того, чтобы выбирать.

К тому моменту, когда они с Даей добрались до конюшни, оставалось только вскочить в седло.

– Где Джудас? – крикнула Варна, наблюдая, как Давен усаживает Даю перед собой.

– Догонит, – бросил тот. – К озеру.

И Давен дал шпоры коню.

Глава 5

Ветер хлестал по щекам, заставляя Даю плотнее вжиматься в горячее тело. Поймав себя на этом, она испугалась было, поняв, что переступила черту, – но тут же рука воина легла ей на живот, прижимая ещё плотней.

– Ты должна уметь держаться верхом, – сказал тот в самое ухо невольницы.

Дая понятия не имела, умеет она или нет. С того момента, как странник отыскал у неё на теле шрам, невольницу не покидало чувство, что Давен принимает её за кого-то ещё. Однако ветер свистел так, что было не до возражений и лишних слов.

Обняв Давена, она вгляделась в темноту за его плечом и увидела огни – целая кавалькада всадников мчалась за ними по пятам с факелами в руках.

Будто почувствовав её тревогу, Давен бросил туда же быстрый взгляд и, отдав короткую команду спутникам, направил коня к обочине и дальше, в лесную чащу.

Деревья мелькали по обе стороны, ветви то и дело хлестали по плечам, а стук копыт барабанным боем отдавался в висках. Дая не знала, сколько времени они неслись верхом, когда Давен отдал ещё один резкий приказ и остановил коня. Спешившись, он стянул пошатывающуюся Даю с крупа лошади и, не давая ни минуты на размышления, потащил за собой.

Они миновали расщелину в скале, свернули в сторону, в самую гущу деревьев, повернули ещё несколько раз и наконец, когда луна осветила зыбкую гладь озера, замедлили ход.

– Джудас должен ждать нас там, – сказал Давен, когда воительница и друидесса остановились по обе стороны от него. Он внимательно вглядывался в темноту, а потом поднял руку. Что-то сверкнуло в его пальцах, и в тот же миг среди деревьев появился такой же отблеск.

Продолжая тянуть Даю за руку, Давен зашагал в темноту.

– Они найдут лошадей, – произнесла Каена, спешившая следом. В отличие от Варны и Давена, которые, казалось, и не заметили скачки, друидесса тяжело дышала.

– Надо переправиться на другой берег раньше, чем они это сделают.

– Я видел лодку, – голос Джудаса прозвучал неожиданно близко. Дая обернулась к нему и вздрогнула, завидев тёмный силуэт чародея у него за спиной.

– Если ты уже наигрался с моей девочкой… – тут же подал голос тот и потянулся к Дае.

Давен с трудом преодолел желание заслонить спутницу спиной. Однако, стиснув кулак, отошёл в сторону и вместо того чтобы противиться, велел:

– Джудас, веди лодку сюда. – Потом повернулся к чародею и продолжил: – Куда вы собирались отправиться из Ульма?

– Девочка тебе не рассказала? – насмешливо спросил Вермандо.

– Я не спрашивал, – спокойно соврал Давен. – Не для того её в спальню брал.

Вермандо хмыкнул. Дая видела, как мерцают в темноте его зрачки, как пристален его взгляд.

– Мы искали руины, в которых хранятся рукописи драконов.

– Рукописи драконов? – Давен с трудом сдержал мрачный смешок. – Полагаю, таких в каждой развалине полно. Драконы, знаешь ли, любили писать.

– Знаю, – Вермандо ответил на насмешку холодным взглядом. – Те руины, о которых говорю я, если верить рисунку звёзд, расположены на севере. Со мной магический ориентир, он и укажет дорогу.

– На севере, значит, – повторил Давен, размышляя о том, что это может быть за ориентир и каким образом звёзды помогают в подобных предсказаниях. «Чародей рассчитал траекторию падения?» – предположил он. Взгляд его привлёк посох, навершие которого украшала фигурка дракона. Наверняка изделие мастеров Глен-Дрэгона.

– Сделка в силе? – уточнил чародей, и Давен кивнул. Бросил быстрый взгляд на Даю, которая сейчас стояла к Вермандо куда ближе, чем к нему, и отвернулся, так ничего и не сказав.

– Я так понимаю, Оллрика мы до зимы не найдём, – предположила Варна.

– На севере круглый год зима, тебе не всё равно? – Каена покосилась на неё и снова отвернулась к воде. Всё это время она стояла, высматривая вдалеке лодку. До берега оставалась пара десятков шагов, но деревья там уже не росли, и Давен не спешил выходить на открытое место.

Только когда позади послышались крики, он выругался и, подав спутникам знак следовать за ним, бросился вперёд. Одной рукой он придерживал меч, готовый выхватить его из ножен в любой момент.

Каена бежала следом. Полы длинной мантии путались у неё в ногах, но всё же ей приходилось заметно легче, чем чародею, который, видимо, к таким разминкам совсем не привык.

Дая к своему удивлению обнаружила, что ей бежится легко. Улыбка так и норовила наползти на лицо, и, если бы она не знала так хорошо скверный характер своего хозяина, давно бы уже догнала Давена и держалась рядом. Также ей приходилось следить, чтобы чародей не слишком отставал, а время от времени и помогать Вермандо огибать препятствия.

Последней бежала Варна. Тяжёлое снаряжение заметно замедляло ход, и она старалась соизмерять силы, но, когда стрела вспахала землю у самой её пятки, прибавила скорости так, что едва не сбила Вермандо с ног.

– Сюда! – послышался от озера голос Джудаса.

Лодка уже покачивалась на волнах, и тот придерживал её одной рукой.

Давен замедлил ход, дожидаясь, когда Каена и Вермандо переберутся через борт. Затем подал руку Дае и, подсаживая её, заметил улыбку на нежных губах невольницы. По позвоночнику Давена пробежал ток, но он не дал себе возможности утонуть в ощущениях.

Варна забралась в лодку следующей. Та тут же просела под ней и оказалась на мели.

– Толкай, – бросил Давен Джудасу.

Вдвоём они подтолкнули лодку на глубину. Джудас ловко перепрыгнул через борт, а Давен забрался следом за ним.

Варна уже села на вёсла, и двое мужчин поспешили ей помочь.

Ещё одна стрела вонзилась в борт лодки, заставив Каену распластаться на дне.

– Ещё лодки здесь есть? – спросил Давен, тоже пригибаясь.

– Надеюсь, нет, – сказал Джудас, изо всех сил работая вёслами. – А куда мы гребём?

– Вперёд, – ответил Давен и поудобнее перехватил весло.

– Как всегда – отличный план, – заметила Варна. Ещё одна стрела свистнула у неё перед носом.

– План состоит в том, чтобы делать это быстрей, – с этими словами Давен сам подналёг на вёсла, силясь ускорить ход судна.

Очередная стрела пригвоздила к скамье мантию Каены.

Вермандо недовольно зашипел и поднялся в полный рост.

– Он свихнулся? – поинтересовалась Варна, с любопытством наблюдая за чародеем. Вспомнив слова Даи, Давен хотел было усадить мага назад, но Каена придержала его руку.

– Пусть.

Стрелы всё летели и летели им вслед, а маг, будто не замечая их, стоял посреди лодки и нараспев читал слова заклятья.

Он не шевельнулся даже тогда, когда одна из стрел вонзилась ему в плечо. Допел последние звуки. Чёрная пелена сорвалась с его вытянутых рук и полетела к берегу, а чародей осел на дно лодки, зажимая рану и тяжело дыша.

– Поможешь ему? – спросил Давен у Каены, не спуская с Вермандо глаз. Каена кивнула и взялась за дело. А Давен смотрел на чёрную мантию чародея и думал. Он не был магом, но знал о магии достаточно, чтобы уметь ей противостоять. Магия драконов заметно отличалась от магии людей, но были в ней и схожие черты. Так, например, любую магию прекрасно проводило дерево и никогда – металл. Магия требовала сосредоточения, и помешать её творить было легко, потому что чародеи не могли носить доспех.

Под чёрным балахоном Вермандо отчётливо поблёскивали звенья кольчуги, которая только что не дала ему умереть.

Будто почувствовав его взгляд, чародей тоже посмотрел на Давена, и тот поспешно отвернулся, делая вид, что вглядывается в горизонт.

Крики преследователей стихли, задушенные чёрной пеленой, пущенной волшебником. Лесной мрак был теперь неподвижен и тих. Давен не стал спрашивать, что это было, зная, как бережно охраняют чародеи свои тайны.

«И не чародеи – тоже», – мысленно добавил он и перевёл взгляд в другую сторону, туда, где в сизой дымке ночного тумана тонул северный берег. Над берегом вздымались скалистые кряжи хребтов, отделивших Арканум от северных земель. К востоку от них располагались княжества, откуда пришла Варна. Драконьих руин, насколько знал Давен, там не было никогда. Однако сейчас ему показалось, что далеко-далеко, у самого горизонта, он видит в тумане шпили драконьих башен, пронзившие белёсую пелену. Сверху, оттуда, где раньше парили драконьи острова, глядело на землю кровавое око алой луны. Лучи ночного светила пронзали повисшее над озером голубоватое марево, а пустота небосвода как никогда навевала на него, бездомного странника, тоску.

«Я должен был умереть тогда, тринадцать лет назад, – подумал Давен. – Так было бы лучше для всех».

«Нет, не лучше», – тут же оборвал он собственные мысли и перевёл взгляд на Даю. Сидя на дне лодки, та жалась к ноге чародея. Вермандо уже пришёл в себя и теперь устроился на одной из скамеек, сжимая посох в руках и так же вглядываясь во мрак.

– Почему они искали вас? – спросил Давен чародея.

Тот повёл плечом.

– Много ли надо Королю-Дракону, чтобы обвинить безобидных странников в преступлениях, которые ведомы только ему?

Давен хмыкнул.

– Ты не очень-то похож на безобидного странника, – сказала Варна то, что у Давена только вертелось на языке.

– Я не вмешиваюсь в чужие дела, – многозначительно ответил маг.

– Ну, так-то и мы тоже, – Джудас на секунду высвободил руку, размял плечо и снова налёг на вёсла. – Я Давену сразу предложил вообще тебя не спасать.

– Я, кажется, плачу достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности и не выслушивать угроз.

– Правда? – Джудас перевёл любопытный взгляд с чародея на Давена.

– Да, – ответил тот, – нашего спутника зовут Вермандо Сандалф. Он обещал нам достойную плату за то, что мы поможем ему добраться до цели живым. Правда, конкретную сумму я собирался обсудить с ним с утра.

Варна и Джудас переглянулись. На лицах обоих читался один вопрос: «А нам ты когда собирался сообщить?» Однако никто из них не стал задавать его вслух.

– Ну так мы вроде как уже начали работать, – сказал Джудас вместо этого. – Пора бы и цену уточнить.

– Ваш командир получил задаток, – Вермандо не смотрел ни на кого, кроме Давена, и теперь все взгляды снова устремились на вожака. Давен недовольно поджал губы, но спустя несколько секунд кивнул.

– Это так, – признал он. – Чародей отдал мне невольницу в уплату долга. На… несколько ночей.

Он обвёл спутников пристальным взглядом, приготовившись услышать насмешки или возражения, но Варна только подняла руку в умиротворяющем жесте, а Джудас закатил глаза.

– А с нами ты поделиться не захотел? – поинтересовался он.

Давен промолчал. Он опустил взгляд на Даю. Та обхватила себя руками и переводила глаза с одного на другого.

– Вам – деньги, мне – невольницу, – заявил Давен. – Я сказал.

Джудас тоже внимательно разглядывал Даю, по горло укутанную плащом. Там, в зале, завернутая в покрывала фигура не произвела на него никакого впечатления. Когда же он увидел рабыню в комнате командира, её гибкий как лоза силуэт запал ему в сознание слишком хорошо.

– Я хочу взять её сейчас.

Оба, Джудас и Дая, вздрогнули, услышав голос вожака.

Дая оглянулась на чародея.

– Прямо здесь? – спросил тот.

– Пусть пересядет ко мне. Хочу хорошенько её разглядеть.

Давен ненавидел себя за то, что так открыто проявляет увлечённость, которая может послужить в руках мага оружием против него, но смотреть, как эта девушка с лицом Сильвены сидит, прижимаясь к чужой человеческой ноге, он не мог.

Вермандо поколебался, а затем кивнул.

– Иди, – сказал он.

Наблюдая, как Дая пересаживается ближе, Давен раздумывал, кому бы передать вёсла, но так и не нашёл свободных рук. У него не было возможности даже коснуться невольницы, когда та точно так же пристроилась у его ног. Давен лишь наклонился и прошептал:

– Посмотри на меня.

Дая вскинулась и заглянула ему в глаза. Давен не знал, чудится ли ему, или он в самом деле видит такое же обжигающее желание прикоснуться, какое испытывает сам.

– Как ты? – спросил он.

– Всё в порядке, – так же тихо ответила Дая.

– Не бойся меня.

– Я не боюсь, – однако, говоря это, невольница сглотнула.

«Я никогда не обижу тебя», – хотел было сказать Давен, но промолчал. Только несколько долгих секунд вглядывался в голубые, с янтарными прожилками, глаза. Больше всего он хотел сейчас остаться с невольницей наедине. Расспросить её обо всём. Как она жила эти годы… нет, хотя бы этот последний год? Сколько ещё мужчин трогало её. Ненавидит ли она его, Давена, за то, что тот заставил её делать под столом.

Он лишь смотрел в глаза Сильвены – и больше ничего.

Наконец, Давен заставил себя отвернуться. Лодка неторопливо двигалась вдоль озера. Звёзды мерцали в хрустальной глади воды. Тихо плескали вёсла, и покашливала Каена в своём углу – друидесса не была так уж слаба телом, но не любила холода.

– Каена… – негромко позвал Давен, и та обернулась к нему. – Возьми вёсла, чуть передохну.

Та кивнула и заняла его место на корме. Давен же поднялся в полный рост, вглядываясь в туман. Достал из-за пазухи флягу с вином и сделал глоток.

– Ты замерзнешь, – прозвучал негромкий голос Даи у самого его уха. Давен вздрогнул и почувствовал, как от близости невольницы напрягается его тело. Без слов протянул той сосуд с вином, но сам так и не обернулся.

Сделав глоток, Дая вернула ему флягу. Давен почти физически ощущал на себе её взгляд. Он невольно вспомнил, как много лет назад – казалось, в другой жизни – они точно так же стояли на одной из террас Звёздного дворца и смотрели на бездну, разверзшуюся внизу. «Много ли осталось в этой девушке от той Сильвены, которую я знал? – спросил себя Давен. —Вряд ли больше, чем во мне – от того рыцаря, что поклялся её защищать».

Давен обернулся и снова заглянул невольнице в глаза. Если отбросить излишнюю бледность и худобу, которые сопутствовали Сильвене всегда, та по-прежнему выглядела юной и прекрасной.

«Чего давно уже не скажешь обо мне», – подумал Давен и потрогал кончиками пальцев скулу, на которой красовался шрам. Дая проследила за его жестом глазами, а потом накрыла пальцы Давена своими.

– Он делает тебя сильней, – сказала невольница, и Давен вздрогнул: так походили её слова на те, что могла бы произнести та, другая.

– Ты ведь не знаешь меня, – возразил он.

В глазах Даи отразилась боль, и на мгновение Давену показалось, что это та же боль, что мучает и его.

Он облизнул губы.

– Нам нужно многое обсудить, – так тихо, чтобы слышали только они вдвоём, сказал Давен. – Тебе что-нибудь говорит имя «Сильвена»?

Дая покачала головой. Давен опустил взгляд, не в силах на неё смотреть.

Глава 6

Ветер становился всё холодней, и ближе к полуночи луны уже не было видно за плотным пологом туч. Туманное озеро погрузилось в полную темноту, и Давен почувствовал на щеках холодные капли дождя. Сильвена стояла, кутаясь в промокший плащ, и необычайно остро ощущала, что под ним не надето почти ничего.

Наконец Давену удалось разглядеть небольшую расщелину между скал на другом берегу, и он отдал приказ направиться туда. Лодка медленно повернулась и, вспарывая острым носом гладь воды, двинулась к цели.

Дождь становился всё сильней. Каена принялась чихать, и Давену пришлось сменить её на вёслах, иначе скорость оказывалась слишком мала. Дая, снова усевшаяся у его ног, изо всех сил жалась к нему. Чародей смотрел на них холодно и зло, но поделать ничего не мог.

– Лучше бы на вёслах помог, – пробормотала Варна, покосившись на него, но тот проигнорировал её слова.

К тому времени, когда лодка наконец вошла в небольшой залив, за серыми тучами уже начинал заниматься рассвет.

Оставив лодку в кустах, весь отряд выбрался на берег и принялся взбираться по крутому серпантину, на другом конце которого виднелся вход в пещеру.

– Хрен мы в такую погоду костёр разожжём, – заметила Варна без особой радости.

– Пусть чародеи работают, их очередь выступать, – ответил Джудас.

«Был бы ещё у нас хоть один чародей», – мрачно подумал Давен и покосился на Вермандо.

Маги не носили кольчуг. Зато кольчуги носили жрецы. И, хотя Давен не встречался со жрецами, владевшими магией тьмы, он вполне допускал, что у людей есть и такие.

Жрецов Давен не любил даже больше, чем колдунов. Война тех и других разрушила его дом. Но были причины и более личные: именно предписания жрецов запрещали рыцарям-стражам вступать в брак. Давен принёс обет служения своей принцессе, не думая о том, что когда-нибудь полюбит её. И не один год понадобился, чтобы он понял, что загнал себя в ловушку: каждый день он находился рядом с Сильвеной так близко, как никто другой, и в то же время, как никто другой, далеко.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.