Всё, что ты можешь вообразить, – реально.
Пабло Пикассо
Глава 1
– Эй! Соня-засоня!
«Кто это там?» Джек Дэш резко обернулся и оглядел тёмными глазами садик слева направо.
– Хочешь «зверскую кислючку»? – продолжал голос. – Она такая, что глаза на лоб лезут.
Голос доносился из живой изгороди. Джек потёр уши. А затем плюхнулся на землю и бесшумно, как чёрная мамба, пополз по траве.
Куст зашелестел.
Ага! Среди веток показался веснушчатый нос. Враг! Интервент! Шпион!
– Я тебя вижу! – прошипел он.
«Пф!» – сказал куст.
– Сдавайтесь! Вы окружены! – Ветки раздвинулись, и Джек поспешно вскочил на ноги. – Выходи, а то хуже будет. Руки за голову!
Из куста вылезла девчонка, на вид его ровесница, в полосатых штанах и с рыжими косичками, кудрявыми на концах. Смахнув с волос веточку, она достала из рюкзака бумажный пакет и сунула его Джеку под нос.
– Бери, ешь.
Джек запустил руку в пакет и вытащил скользкий трясущийся зелёный комочек.
– Вот это? – Он уставился на девчонку, а потом снова перевёл взгляд на липкую гадость, которая покачивалась у него на ладони. Прямо сочная старикашья козявка!
– Ага. Или слабо?
Да это же слизняк-пришелец с планеты Тошня́ка. И вот его он должен съесть?!
– Как ты вообще тут оказалась? – спросил Джек. – Это частная собственность. – Он вытер зелёную мерзость о штаны, сложил руки на груди и смерил девчонку строгим взглядом. – Между прочим, я профессиональный боксёр.
– Да ну? – Она тоже оглядела его с ног до головы. – И какой же у тебя профессиональный псевдоним?
– Чего?
– Ну, у каждого боксёра есть кличка.
– А! Это… э-э… Дерзкий Демон Джек.
– Чушь! Скорее Трусливый Тюфяк.
– Трусливый Тюфяк? Ха! – Джек выхватил из пакета липкий комочек, запрокинул голову и забросил его в рот.
Чмяк.
Джек моргнул.
Пши-и…
Джек захрипел.
– Гхрнгха-а-а-а-а! – Он схватился обеими руками за горло.
А девчонка подошла к нему так близко, что её веснушчатый нос чуть не уткнулся ему в лицо.
– Эй, у тебя глаза на мокром месте. Ты что, плакать собрался?
– Н‐н-н-гхр-р-р.
– Ого! Ты весь красный! Ничего, я знаю, как тебя охладить. Тут пригодится садовый шланг высокого давления. У него струя просто реактивная. Не уходи никуда!
Она нырнула в кусты и через секунду вернулась, волоча за собой шланг.
– Правда, отец меня убьёт, если узнает. В прошлый раз я его сбила с велосипеда. – Она встала наизготовку: палец на курке.
Джек хотел крикнуть: «Не надо!» – но губы совершенно онемели и не слушались.
«Она чокнутая. Сумасшедшая. Съехавшая с катушек, на всю голову больная, кукукнутая кукушечка».
Он решил отступать к дому, но тут Кукушечка нажала на курок.
⁂
– Да ты весь мокрый! – воскликнул мистер Дэш. – Что случилось?
Пыхтя, как старый пудель, Джек на карачках взобрался по ступенькам.
– А‐а-а! Мой язы-ы-ык! Он сейчас взорвётся! – Джек ввалился в дом и запер за собой дверь на задвижку. – Пап… скорее… закрой окна, запри двери… она… она…
– Кто? Где? Что такое?
– Там, в саду… косички, веснушки…
Мистер Дэш поглядел в окно.
– Там никого нет. Слушай, я занят. Мне надо почистить сервиз и… Джек, ты куда?
– За оружием! Мне позарез нужно оружие! – крикнул Джек и метнулся на кухню.
– Джеки, солнышко, это ты? – спросила мама, разбиравшая коробки, которые стояли повсюду. – Ну как тебе наш чудесный новый садик?
– Там девчонка, и у неё конфеты такие, что…
– Прелестно! – проворковала мама, вытаскивая толкушку. – Что ты хочешь на обед?
– Прелестно? Прелестно? Да она гангстер с косичками! Она мне чуть всю физиономию не расквасила.
– Правда? Как мило.
– Мило? Ага! Мило, как стоматолог, у которого в руке сверло, а в штанине бешеный шершень! Нет, мы не можем здесь жить. Надо срочно возвращаться домой.
– Солнышко, ты видишь, я навожу порядок. Лучше пойди причешись.
Тук-тук-тук – постучал кто-то в парадную дверь.
– Она! – завопил Джек и схватил толкушку.
– Не говори ерунды, милый. Это привезли мебель.
– Не волнуйся, мам, я тебя защищу! – пообещал он и, размахивая толкушкой, выбежал в коридор. – Пап, погоди! – крикнул он.
Но было поздно: отец уже открыл дверь.
Глава 2
Решено: война! Джек взлетел по лестнице в свою комнату в мансарде и захлопнул за собой дверь. Да, в этот раз он ошибся и чуть не огрел толкушкой грузчика, но всё равно рано или поздно Кукушечка объявится. Наверняка уже сейчас готовит новый удар. И нанесёт его с минуты на минуту. А значит…
План боевых действий
1. Усилить оборону базы и засесть в засаде.
– Я спрячусь под одеялом… нет, под кроватью. Только войдёт – схвачу её за ногу и ка-ак…
Стоп. А где кровать?
Он осмотрел комнату. Кровати не обнаружилось.
– Ладно. Тогда я засяду на лестнице и запущу в неё пневматической ракетой. Пиу-у-у… Бум! Шмяк! Размажу её, как овсянку по полу!
Джек ещё раз оглядел комнату, и вдруг – резко и сочно, как вилка втыкается в сосиску, – его пронзила мысль: нет никакой пневматической ракеты… и шпионского набора нет, и коллекции машинок, и зефирострелялки с лазерным прицелом. Ничего этого нет! Всё, чем он владел в этом мире, в целой Вселенной, всё было в коробках на кухне и в фургоне.
В отчаянии Джек плюхнулся на пол.
«Ну вот. Это моя новая комната, и, похоже, тут никто не жил со времён изобретения паутины».
Он провёл пальцем по грязному полу и поморщился: от досок пахло старым печеньем. По потолку разбегались трещины – густо, как протоки в дельте реки Миссисипи. Солнце про- биралось в мутное окошко, и на полу лежали чуть расплывчатые квадраты.
«Неужели мама с папой действительно думают, что я буду тут спать – один, под самой крышей? А крысы? Гигантские крысы с острющими зубами и скользкими хвостищами придут ночью и обгрызут моё лицо, кости сожрут и не подавятся».
Ну вот даже сегодня утром Джек умолял их не переезжать. Все средства перепробовал! Но мама сказала: «Ты же знаешь, солнышко, что у нас нет выбора: папа получил новую работу». А папа: «Моё терпение не безгранично, всему есть предел! Если ты сейчас же не снимешь с ноги цепь, которой приковал себя к велосипеду, посажу тебя на крышу машины вместе с ним».
Джек встал, подошёл к дальнему окошку, прижался носом к грязному стеклу и посмотрел на крыши с голубями, дымоходами и спутниковыми тарелками, на фонари, на дома вдоль Карантинной улицы – и тяжело вздохнул. Если бы он мог, он бы помчался прочь из Кёртли-Амброза: всё вперёд и вперёд до Девичьего тупика, а там свернул на Ланселотовую улицу, где в доме номер девять живёт его друг Невилл. Он бы подбежал к двери и закричал в щель для писем:
– Салют капитану Нелли!
Тут же представилось, как дверь чуть приоткрывается, Невилл выглядывает и говорит:
– Джекпот?! Ничего себе! – Улыбается своей кривой улыбкой и распахивает дверь во всю ширь. – Быть не может! Как ты тут оказался?
– А вот так. Сбежал.
– А родители? Они же будут переживать, прямо с ума сойдут.
– Они и так сумасшедшие. Новый дом, папина новая работа – вот и всё, что их интересует! Да даже если у меня голова отвалится и поскачет вниз по лестнице, они не обратят внимания. Скажут только: намусорил – убери.
– Джек, это же серьёзное дело. Они обратятся в полицию. Твоё фото напечатают в газете и… и…
– И они не найдут меня… потому что ты мне поможешь.
– Я? Э‐э, нет. Я не могу. Правда. Я ещё уроки не сделал.
– Слушай, я уже всё продумал: спрячусь у тебя в комнате, в шкафу, за сумкой со спортивной формой. А ты мне будешь незаметно приносить еду. Печенье, сухарики и всякое такое. Только не брюссельскую капусту, ладно?
– Но ты же не можешь всю жизнь просидеть у меня в шкафу!
– Да всю жизнь и не надо! Только пока борода не отрастёт. Ну, что скажешь, Нелли? Ты и я вместе против целого мира!
Джек постучал пальцем по стеклу.
– Нелли? Нелли? Ты тут?
Ну конечно, его не было. До Невилла двадцать четыре с половиной мили, а Джек в пустой комнате разговаривает сам с собой. Ну и кто после этого ку-ку?
Нижняя губа задрожала.
Он один. Всеми брошенный. Никому не нужный.
Джек вытер глаза кончиком шарфа и отвернулся.
И тут он увидел её. Странно, что сразу не заметил. В углу у окна стояла старинная парта с поднимающейся крышкой и углублением для чернильницы. А рядом – колченогий деревянный стул.
«Хм… там внутри что, лампочка горит?»
Он склонил голову набок и присмотрелся. Действительно, из щели под крышкой сочился свет.
Джек осторожно подошёл ближе, зябко повёл плечами. Вдруг показалось, будто рядом холодильник, а дверь морозилки кто-то оставил нараспашку.
«Не открывай», – сказал он сам себе и тут же поднял крышку.
С ума сойти!
Это было самое потрясающее, что он когда-либо видел, – круче, чем фламинго, и баклажаны, и мама на велосипеде. Парта сияла изнутри, как сундук с пиратскими сокровищами. Он даже заслонил глаза рукой. Настоящий пиратский сундук, полный блестящих, сверкающих, ослепительных драгоценностей!
Что это? Что же там такое? Десять… девять… восемь… семь…
Досчитав до нуля, он сунул руку внутрь.
Глава 3
Джек опустился на стул и положил на парту альбом. Старый, тяжёлый, в зелёном кожаном переплёте, он сиял как прожектор.
«Внутри точно должна быть лампочка».
Джек открыл альбом и тут же закашлялся, оттого что в воздух взвилось целое облако пыли.
«Его, наверное, сто лет никто не открывал».
Он провёл пальцем с обгрызенным ногтем по старинной бумаге. На первой странице были напечатаны слова: «Этот альбом принадлежит…»
Снизу было коряво выведено имя. Джек даже прищурился – так старательно он вглядывался в каракули. Моргнул. Сглотнул. Плотнее замотал шарф и протёр глаза. Нет, там было вовсе не имя какого-то неизвестного доисторического типа…
– Пиявки-бородавки! Вот это жутковато! – Сердце у него колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку. – Кто это написал?
Он перевернул страницу. Пусто. Перевернул ещё одну. И ещё. Чем дальше он листал, тем ярче становился свет. Ага! В середине кое-что обнаружилось. Но вовсе не лампочка, а старый узкий конверт с мятыми уголками. Вот он-то и сиял как солнце. На конверте тем же корявым почерком было выведено:
Это ещё что за чушь? Джек прощупал конверт: внутри явно что-то было. Нахмурился. Перевернул конверт. На обороте стояла красная сургучная печать. «Чья-то дурацкая шутка? Только чья? Неужели Кукушечка подбросила? – Джек закусил губу. – Но она же не знает, как меня зовут…»
– Ну ладно…
Он сломал печать, и… Бдым! Конверт вырвался у него из рук.
Джек повалился на пол и закрыл голову руками. Сейчас рванёт. Вот сейчас. Сейчас. Там что, бомба с часовым механизмом?
Он осторожно приподнял голову. Потом встал на колени. Конверт спокойно лежал на полу – до него было не больше полуметра. Джек подполз ближе.
«Так, так… главное – осторожность. Не знаю, что там внутри, но оно явно очень опас-ное. – Он протянул руку. – О‐о-о-очень опасное. С большой и жирной буквы „о“. – Джек аккуратно одним пальцем приоткрыл конверт и заглянул внутрь. – Э‐э? Перо?»
Нет, там было не какое-то голубиное пёрышко, какое любой может найти на улице или в парке, а длинное, золотое, изящно изогнутое перо.
«Наверное, это перо ужасно редкой птицы: хохлатой сойки… или пятнистой колпицы… или желтобрюхого дятла-сосуна».
Джек вытащил перо и покрутил его в пальцах. Оно сверкало тысячами искорок и освещало комнату не хуже фейерверка.
«Включи голову. Там внутри батарейка. Как иначе оно будет гореть?»
С пером в руке Джек подошёл к окну и заглянул внутрь стержня. Никакой батарейки не было.
– «Я исполню любую мечту…» – пробормотал он и покачал головой. – Ну нет, это точно чушь. Перья не исполняют желания. Это невозможно.
«Только ведь, – подумал Джек, водя пальцем по сияющему перу, – оно светится, потрескивает и скачет, хотя это тоже невозможно».
Джек поднял перо высоко над головой, как король Артур – волшебный меч, откашлялся и проговорил:
– О ВЕЛИКОЕ… перо, верни меня домой.
Зажмурился, скрестил пальцы на руках и поджал – на ногах. Замер и даже дышать перестал.
«Хм… может, надо формулировать точнее».
– Перенеси меня на Ланселотовую улицу, где моя комната, и моя коллекция машинок, и Капитан Нелли, и… постой! Я кое-что забыл. – Он прижал перо к сердцу и горячо добавил: – Пожалуйста!
Через минуту Джек осторожно открыл один глаз… потом другой. Посмотрел налево. Направо. Ни вспышек, ни грома. Ни Ланселотовой улицы, ни Капитана Нелли. Ни-че-го. Полный провал. Как мамины попытки шутить. Джек не сдвинулся ни на миллиметр.
«Я тупее тупоносика».
Перо выскользнуло у него из пальцев и опустилось на раскрытый альбом.
Шлёп.
– Странно.
Что-то чёрное и липкое сочилось с кончика пера. Джек поднял перо и тряхнул.
Шлёп-шлёп.
Поперёк чистого листа легла цепочка чёрных точек. Джек занёс перо над головой и принялся рассекать им воздух: раз, раз, раз.
Шлёп-шлёп-шлёп.
Ещё и ещё, пока жирные чёрные точки не покрыли всю страницу.
– Солнышко?
Мама! И давно она стоит в дверях и подсматривает?
Джек быстро сунул перо в альбом и швырнул его в парту.
– Я принесла твои вещи.
Она плюхнула коробку на пол и заглянула внутрь.
– Вот скажи: тебе правда всё это нужно? – Мама выудила из коробки жёлтый резиновый тапок. – Даже вот это? И это? – Достала очки для плавания… Потом шлем викинга с обломанным рогом. – Ох-хо-хо. – Она упёрла руки в боки, огляделась и вздохнула. – Сколько тут пыли! Кстати, грузчики забыли твою кровать, так что придётся отыскать спальный мешок, а нам ещё надо в магазин и… Джек, ты только посмотри, на кого ты похож!
Но Джеку было всё равно, на кого он похож. Его куда больше интересовало, что происходит с партой. А происходило что-то странное: крышка подрагивала и клацала, будто парта стучала зубами.
– Что у тебя с руками?
– А что с ними? – Джек поставил локти на крышку парты, упёрся подбородком в кулаки и навалился всем весом. Да что же там такое? Что-то толкало крышку изнутри так, что руки у Джека прыгали и голова тряслась. – Н‐н-н-ничего особен-н-н-ного, лак для ногтей.
– Лак? Ты не очень удачно его нанёс, милый. И прикрой ротик – иначе зальёшь слюнями мебель.
– А‐а-а?
– Ну хватит, Джеки. Нам надо идти.
Тут она остановилась и нахмурилась.
Бамс-бамс-бамс.
– Что это стучит?
Хороший вопрос. Джек сильнее прижал крышку. В самом деле, что же там стучит?
Бамс-бамс-бамс.
– Ну вот опять. – Мама прислушалась, склонив голову набок. – Как будто попкорн.
Крышка так колотилась, что локти уже болели.
Дрын-дрын-дрын.
Голова у Джека тряслась, держать её ровно не получалось, а мама, как назло, направилась к нему.
– Солнышко, прекрати дёргаться! Признавайся, что там такое?
– Джек, идём. – Она пошла из комнаты. – Нам надо в магазин. Жду тебя внизу через три минуты.
– Хор-р-рошо!
Он быстро подхватил с пола коробку и водрузил её на крышку парты.
Глава 4
Дзи-и-и-и-инь!
Миссис Дэш скрестила руки на груди и тряхнула головой:
– Не годится. Недостаточно гостеприимный. – Она облокотилась на прилавок и широко улыбнулась продавцу. – Мне нужен звонок, отражающий мой характер. Такой, знаете, более дерзкий.
Продавец поднял дощечку с белыми кнопками.
– Попробуйте вот этот, последний. Все его берут.
Мама ткнула пальцем в кнопку.
Дин-дон.
– Действительно, очень приятный, радостный звук. Что скажешь, солнышко?
– Чего?
– Не отвлекайся, милый. Я выбираю звонок для парадного входа. Как тебе этот?
Динь-дилинь-дилинь!
– Супер, – буркнул Джек. – Теперь можем идти?
Но мама нажала на следующую кнопку.
Ту-ту-у!
Ти-та-а, ти-та-а, ти-та-а!
Кукареку-у-у!
Мама захихикала и нажала ту же кнопку ещё раз.
Кукареку-у-у!
«Только не это», – подумал Джек, и мама тут же объявила:
– Отлично! Как раз то, что нужно. Берём. А праздничные колпачки у вас есть?
Джек подбежал к окну и посмотрел на другую сторону улицы. Там в строительном магазине папа разглядывал банку с краской. «Да бери уже! Пока вы тут копаетесь, у меня в комнате творится неизвестно что!» Отец покачал головой и поставил банку на полку. Взял соседнюю и принялся внимательно изучать этикетку.
– Солнышко, посмотри-ка. – Мама крутанулась на месте. – Как я тебе? – Она была в сиреневой диадеме, утыканной серебряны- ми сердечками. – Прелестно, правда? Чувствую себя настоящей принцессой. Прямо хочется скорее показаться твоему папе!
– Вот и пойдём! – Джек распахнул дверь. – Он как раз рядом…
– Подожди, милый! – Мама вернулась к прилавку и сказала продавцу: – А позвольте ещё раз попробовать звонки.
⁂
Джек и его мама с огромными пакетами в руках поднялись по ступенькам дома номер тридцать три по Карантинной улице. С минуту папа неуклюже возился с ключами, наконец отпер замок и толкнул локтем дверь.
Миссис Дэш вошла, поставила пакеты на коврик и застыла. Визг, который она издала, мог бы расщепить атом.
– Дотти?! – Папа уронил свои мешки и бросился к маме. – Что слу… господи, что это?
– Что там? – крикнул Джек, влетел в дом и замер. – Ох ты ж голая подмышка!
По коридору носилась гудящая чёрная туча.
– Мама, папа? Вы где?
Туча оказалась живой. Она состояла из тысяч мух. Они жужжали, метались туда-сюда, застревали в волосах, ползали по щекам, забирались в уши и в нос.
Где-то за этой чернотой раздался мамин крик:
– Лайонел, сделай же что-нибудь!
Длинный силуэт отца будто выплясывал непонятный танец: дёргался и подпрыгивал.
– Кыш! Кыш! Вон отсюда! – орал отец, размахивая руками, как ветряная мельница.
Джек уткнулся носом в шарф. И вовремя – ещё тысяча мух вылетела из мансарды и устремилась вниз. Сплошным чёрным ковром мухи облепили стены. Через открытую дверь часть мушиной армии устремилась на улицу. Ж‐ж-ж! Ж‐ж-ж! Гул стоял громче, чем на немецкой автомагистрали. Ж‐ж-ж! Ж‐ж-ж! Ж‐ж-ж! Джеку казалось, что у него вот-вот лопнут барабанные перепонки.
И вдруг коридор опустел. Внезапно стало тихо. Как бывает, когда отец говорит: «Всё, спать», – и выключает телевизор.
– Лайонел! Ты мой герой! – воскликнула мама.
Прислонившись к косяку, отец мучительно пытался откашляться. Наконец у него изо рта выскочила муха.
– Не понимаю, – проворчал он, потирая спину. – Наверное, я окно на кухне не закрыл.
«Не в этом дело, – подумал Джек, глядя, как стая мух зигзагами несётся по улице. – Они появились не из кухни. Я своими глазами видел, что они летели из мансарды».
Туча редела, мухи разлетались. В небе остались только редкие чёрные точки, будто кто-то забрызгал его чернилами: шлёп-шлёп-шлёп. И тут Джеку вспомнился альбом… чистая страница, перо у него в руке… Стук изнутри парты: бамс-бамс-бамс… Он похолодел. Осторожно пробрался мимо ошарашенных родителей и на цыпочках поднялся по лестнице в свою комнату.
⁂
«В мире много всего странного, – говорил Джек сам себе. – Радуга, магниты, ушная сера… И в этом нет ничего сверхъестественного».
Он открыл дверь и услышал жужжание одной-единственной мухи, бестолково колотившейся в стекло.
– Ну и что? У меня в комнате муха. Это вовсе не значит, что… Э‐э?!
Парта лежала на боку, крышка была откинута.
Джек поставил парту на место. Коробка, которой он прижал крышку перед уходом, валялась в стороне. Все его вещи разлетелись по полу.
Раскрытый альбом лежал тут же. Джек поднял его, взял пёрышко, придвинул стул и сел.
Закусив губу, положил альбом на колени, сбросил со страницы дохлую муху. Вот они во всей красе, кляксы, которые он наставил: шлёп-шлёп-шлёп. Две страницы, испещрённые густыми чёрными точками. Он склонился над альбомом. «Да, очень похоже на мух…»
– «Я исполню любую мечту… – пробормотал он себе под нос, – если ты подведёшь черту».
Глава 5
И, словно серые тучи разошлись, постепенно открывая голубое небо, до Джека начало доходить…
Выходит, это правда? Выходит, кляксы в альбоме превратились в мух? Неужели он, Джек Альфонс Эксетер Дэш, реально, действительно, в самом деле вызвал к жизни рой мух, который в эту самую минуту сворачивает с Карантинной улицы в Прививочный проезд? И если да, то, может быть, получится создать что-то ещё? Неужели пёрышко действительно исполняет желания?
«Ну что ж, не проверишь – не узнаешь», – рассудил Джек и потянулся за пером.
Глава 6
– Ладно, я точно знаю, что мне нужно, – сказал Джек сам себе и дрожащей рукой взял перо. – Ого! Прямо чувствуется магия! – Он поставил кончик пера на чистую страницу. – Эхм… с чего же начать? – Джек улыбнулся. – А! Всё просто: начну с окна в моей комнате.
Раз, раз, раз, раз – он нарисовал прямоугольник. Раз-два, раз-два – разделил его на квадратики.
– Так, одно окно есть. Сколько их там ещё? Хм… – Он задумался, закусив губу. – Сколько же окон в доме на Ланселотовой улице?
«Ошибка дорого обойдётся, – мысленно предупредил он себя. – Забросит меня в какой-нибудь Идиотвилль, Вуллумулу или вообще Марс, штат Пенсильвания».
– Ладно, нарисую пока крышу… Э‐э… только я не помню, какая она. – Он отложил перо и почесал затылок. – Она вообще плоская или треугольная?
Джек зажмурился и приказал себе: «Думай, думай, думай!»
И через минуту – БАХ! – грохнул кулаком по столу.
– Да не помню я! – взвыл он. – Вообще не помню. А если я не помню, то как рисовать?! Ой, что это?
На странице что-то лежало – небольшое, плоское и блестящее.
– Раньше тут точно ничего не было. Странно, на шоколадку похоже. – Он взял её, отломил кусочек и закинул в рот. – М‐м… действительно шоколадка. И вкусная.
Джек посмотрел на свой рисунок. Потом на шоколадку.
Окно. Шоколадка. Окно. Шоколадка. Одинаковые прямоугольники, разделённые на одинаковые квадратики. И захохотал.
– Перо работает! Получилось! Я нарисовал себе шоколадку! – Он перевернул страницу. – Попробую ещё раз. Только надо изобразить что-то очень простое, чтобы уж наверняка. – Схватил перо и довольно улыбнулся. – Нарисую себе маску… маску Дерзкого Демона Джека!
Очень аккуратно Джек нарисовал овал, в нём два круга – дырки для глаз. А теперь самое интересное: шик-шик-шик-шик – принялся вырисовывать языки пламени вокруг.
– Да это круче, чем американские горки!
Джек сжал кулаки. «Ну же, пёрышко, давай!» Затаил дыхание и…
– Эй?! Кто выключил свет? – Джек ощупал своё лицо. – Ага! Вот она! – Он поправил маску так, чтобы дырки для глаз пришлись куда положено. – Отлично сидит! Видимо, я наловчился рисовать как надо.
Метнувшись к коробке с вещами, Джек принялся в ней копаться.
– Где-то тут было зеркало…
Носок… кроссовок… серебристая машинка…
«Секундочку! Я же могу нарисовать машинку! И как я сразу не сообразил?»
Он подскочил к парте и перевернул страницу альбома.
– Нарисую крутую тачку со всякими наворотами. И когда Невилл придёт в гости, устроим гонки. Да я его с его жалкой тарахтелкой вмиг разгромлю!
Джек сел на стул, улыбнулся такой широкой улыбкой, будто проглотил решётку радиатора, и принялся водить пером по бумаге: вверх, вниз, вправо, влево. Он любовно нарисовал обтекаемый корпус (чтобы уменьшить сопротивление воздуха), изобразил лобовое стекло, фары, колпаки, тщательно вывел рисунок протектора (чтобы не заносило на поворотах). Раз, два, три, четыре… пять! Да, пусть у неё будет целых пять выхлопных труб. Прорисовал педали, рычаг передач, кнопки, даже антенну не забыл.
– И всё-таки чего-то не хватает, – пробормотал он. – Ну конечно! Капитана Нелли!
Он нарисовал голову, туловище, руки, ноги и кривую улыбку. Наконец откинулся на спинку стула и с наслаждением оглядел свой труд.
– Дамы и господа, мальчики и девочки! Представляю вашему вниманию самый скоростной гоночный автомобиль в мире – «Джек Дэш 700 Равиоли Ультра»! – Он прямо видел гоночную трассу, полные трибуны. Вот взметнулся клетчатый флаг. – Ревут моторы, визжат колёса, и преданные фанаты орут…
– ДЖЕК!
«Давай же, пёрышко. Давай! Сделай мне такую машинку! Вр-р, вр-р-р, вр-р-р-р-р… до финиша осталось всего два круга, и…»
– ДЖЕ-Е-ЕК!
Мама. Ну что ей опять нужно? Вот уж кто точно получил бы главный приз на конкурсе «Самый надоедливый родитель планеты»!
– СОЛНЫШКО!!!
Джек подбежал к двери, распахнул её и завопил:
– Иду-у-у!
А сам обернулся и стал умолять пёрышко: «Ну скорее, давай уже!»
– Сюрприз! – крикнула мама. – К тебе кое-кто пришёл!
«Да знаю! Я же сам его вызвал».
Джек выбежал на площадку лестницы и заорал вниз:
– Салют, Капитан Нелли! Поднимайся ко мне!
БДЫЩ! – послышалось из комнаты. Бам! Бум-бум! «Бешеные бизоны, что это?»
Джек посмотрел в открытую дверь и так и застыл с распахнутым ртом. Протёр глаза и шагнул к своей комнате. Ахнул и отвернулся. По- вернулся обратно – и снова ахнул.
– О‐о-о! – завыл он, как шимпанзе, которого запихнули в горячую ванну. – О‐о! О-о-о! О‐о-о-о!
Это было чудо. Потрясающее, невероятное, сумасшедшее чудо. Он захохотал так, что горячие солёные слёзы потекли по щекам.
Глава 7
– Вот Невилл удивится, когда увидит! – Джек вытер слёзы и хихикнул.
Радость в нём шипела и пузырилась, как лимонад. Это же с ума сойти… рехнуться… невозможно поверить! Просто, как манная каша, и вот она перед ним: «Джек Дэш 700 Равиоли Ультра» сияет в солнечных лучах прямо посреди комнаты.
Он в жизни не видел такой классной машинки! Длиннее, чем ванна, и высотой ему до подбородка. Джек заглянул в пассажирское окно и тут же ущипнул себя за руку. Нет, это не сон.
«Всё по правде… я нарисовал пёрышком машинку, и она ожила. Она настоящая! На тысячу сто десять процентов настоящая!»
Он провёл пальцем по блестящему боку, пересчитал антенны: семнадцать штук – точно как на рисунке. Тук-тук – постучал по крыше, затем зашёл сзади: раз, два, три, четыре, пять – ровно пять выхлопных труб. «Я исполню любую мечту, если ты…»
– Привет, Тюфяк, как твой язык?
– Невилл?! – Джек резко развернулся.
Катастрофа! Он бросился к двери, но не успел её закрыть: апельсинового цвета кроссовок показался на пороге, а в щели между дверью и косяком он увидел самую пугающую физиономию на свете.
«Не может быть! Мама совсем сошла с ума – пустила в дом Кукушечку!»
– Чего тебе? – буркнул Джек, изо всех сил навалившись плечом на дверь.
– Я Коко Макбин. Давай дружить.
«Дружить? Она что, издевается? Да лучше съесть все ногти на ногах!»
– Я дружу с Невиллом. До свиданья.
Он постарался прижать дверь сильнее, но Кукушечка просунула в щель локоть, а потом и колено.
– Эй! Больно вообще-то! Кончай придуриваться и впусти меня.
– Придуриваться? Это я придуриваюсь? Ты пряталась в кустах. А потом пыталась взорвать мои вкусовые рецепторы, а потом чуть не расквасила мне нос струёй из шланга.
– Ну что старое вспоминать? Я же пошутила. – Она заглянула в щель. – А зачем ты надел на голову трусы?
– Это не трусы, а маска. Иди отсюда.
Её круглые глазёнки хищно блеснули, как у голодной пираньи.
– Никакая это не маска, а трусы.
– Да сколько можно уже?! Это маска Дерзкого Демона Джека!
– Розовые кружевные девчачьи трусы. И ты их надел на голову.
– Чего?!
Джек обернулся, насколько мог вытянул шею и заглянул в боковое зеркало своей новой машинки.
У него упала челюсть. В зеркале отразились чёрные глаза в окружении клубничных кружавчиков. Он сорвал с головы дурацкие трусы и…
Бах! Дверь распахнулась. Десятикратная катастрофа: Коко Макбин в его комнате. Он только на миллисекундочку потерял бдительность, и вот – она тут же воспользовалась его промахом и ворвалась внутрь.
Кукушечка стояла посреди комнаты в своих полосатых штанах и, уперев руки в боки, разглядывала «Равиоли Ультра».
– Ну и что это такое?
«Спокойно, – сказал себе Джек. – Не подавай виду, что тут что-то интересное. Ей станет скучно, и она уйдёт».
Он небрежно пожал плечами:
– А ты как думаешь?
– Не знаю. Никогда не видела ничего подобного. Мусорка на колёсиках?
– «Мусорка на колёсиках»? С ума сошла?! Да ты, видно, не отличишь «ягуар» от «сникерса»! Это же крутейший гоночный автомобиль с инжекторным двигателем, с турбонаддувом, с… Эй! Что это ты делаешь?
Бумс! Она стукнула по капоту своим веснушчатым кулаком, потом наклонилась так, что косички растопырились в разные стороны, заглянула под машину и спросила:
– Тогда почему у него пять колёс?
«Что-о-о? – Джек присел на корточки. – Ну надо же! А ведь правда».
– Специально, для дополнительного ускорения. Это современная пятиколёсная база. Разгон до шестидесяти миль в час за три с половиной секунды, крейсерская скорость пятьсот миль в час.
– Да? – Она лениво оттянула антенну и отпустила.
Пинг!
– Эй, прекрати! Это же спутниковая антенна.
– Как скажешь.
Всё пошло не так! Катастрофически не так! Он должен был сделать всё возможное, чтобы не пустить сюда Кукушечку. И вот она разгуливает тут, как у себя дома, и жужжит что-то себе под нос, довольная, как оса на пикнике.
