Бумажный самолетик опустился передо мной на парту. Шел урок физики. Учитель мистер Тэлбот что-то писал на доске, повернувшись спиной к классу. Воспользовавшись этим, я развернул послание, поскольку ничем иным сложенный самолетиком листок бумаги быть не мог. И от кого, сразу стало понятно: на листке было что-то написано по-русски. Уже некоторое время я учил этот язык с помощью Питера. На рождественские каникулы мы собирались в Москву, и Питер сказал, что без этого нельзя, его мама не говорит по-английски. Вот только развернуть-то я развернул, да прочитать не успел. Мистер Тэлбот неожиданно возник прямо надо мной.

– Та-ак, – протянул он. – Полагаю, что-то важное, мистер Стэмфорд…

Он взял у меня листок и многозначительно кивнул.

– …Ага. К тому же совершенно секретное. Мистер Уильямс… – теперь он обернулся и смотрел на Питера, сразу же склонившегося над своей тетрадью, – …надеюсь, вы помните, что у нас урок физики, а не русского языка.

– Да, сэр, – отозвался Питер. Мистер Тэлбот снова кивнул.

– Замечательно. В таком случае идите к доске и продолжите там, где я остановился.

Отказаться было невозможно. Печально вздохнув, Питер встал и поплелся к доске. Мистер Тэлбот положил листок в карман.

– Верну после занятий, – сказал он мне, возвращаясь к своему столу.

Питер тем временем осмотрел написанное, немного подумал и заскользил мелом по доске.

– Боюсь, мистер Уильямс, – снова заговорил учитель, – вы ошибаетесь.

– Нет, сэр, это вы ошиблись, – отозвался Питер. – Вот здесь…

Он показал мелом.

– …Так что, я просто продолжил за вами. А на самом деле должно быть так…

Питер стер последнюю часть выкладок физика, написал поверх другую формулу, зачеркнул только что написанное им самим, добавил еще одно действие и подвел итог. Казалось, мистер Тэлбот даже слегка сконфузился. Подойдя к доске, он внимательно проверил расчеты и пожевал губами.

– Ну-у, что же… – медленно протянул он. – Должен признать… вы оказались правы… на этот раз. Можете идти.

Питер направился к своему месту.

– За доблести я чтил его, но он стал властолюбив, и я убил его, – вполголоса проговорил он, оглядев класс, и подмигнул. Мистер Тэлбот, однако, расслышал. Он заулыбался.

– Это, конечно, похвально, мистер Уильямс, что вы цитируете Шекспира. Но было бы еще похвальнее, если бы на моих занятиях вы цитировали что-нибудь поближе к изучаемой нами науке. А тут у вас далеко не все в порядке, о чем красноречиво свидетельствует последняя контрольная.

Прозвенел звонок.

– Что ты мне написал? – спросил я, подойдя к Питеру, собиравшему свои тетради. Он махнул рукой.

– Теперь уже не важно. Собственно, как раз о том, что Тэлбот ошибся.

– Здорово ты его…

Обернувшись на голос, я увидел Эрика Чапмана, неожиданно оказавшегося возле нас. Питер явно не сразу понял, о чем речь, потом махнул рукой.

– А, ерунда.

– Слушайте, парни… – внезапно продолжил Эрик, посмотрев в мою сторону, потом снова перевел взгляд на Питера, – приезжайте на мой день рождения… В субботу… Буду очень рад вас видеть…

– Куда? – машинально спросил я.

– В наше поместье, – воодушевленно отозвался он. – Тут недалеко…

Мы с Питером переглянулись. Лично мне приглашение пришлось совсем некстати, и Питер, это я прочел на его лице, придерживался такого же мнения. Основания на то были вескими. Эрик Чапман, появившийся в нашем классе только той осенью, уже успел заработать определенную репутацию. Держался он надменно, все время бравировал своим богатством. То есть богатством своего отца, недавно купившего поместье Бэрринг-корт в семи или восьми милях от школы, откуда Эрика каждое утро привозил шофер на дорогущей машине. Так себя вести у нас было не принято. Хотя школа и была из тех, которые называют престижными, многих из наших одноклассников развозили на каникулы на крутых тачках, а за Вайолет иногда приезжал шофер ее дедушки, как-то само собой получалось, в школе мы были все равны. Как говорил Питер, мериться папами можно в детском саду, а теперь важно не кто твой папа, а кто ты. И вот с этим у Эрика возникали проблемы.

– …Будет круто, – продолжал тот, по-видимому, не заметив нашей реакции.

– Мы… подумаем, – уклончиво сказал я.

– Отлично! – воскликнул Эрик, снова ничего не заметив. – Я скажу, чтобы вам прислали приглашения.

И он поспешно вышел из класса. Повисла недолгая пауза.

– Что… это… было? – раздельно проговорил Питер.

– По-видимому, нас сочли достойными посетить родовое гнездо Чапманов, – сказал я.

* * *

– Вы не поверите! – воскликнул Питер, когда мы вошли в гостиную Охотничьего дома, где сидели Вайолет и Тина.

– Не поверим во что? – спросила Вайолет.

– Он нас пригласил.

– Кто? – в свою очередь, поинтересовалась Тина.

– Чапман, – сказал я. Вайолет закивала головой.

– Очень даже поверим. Это из-за нас.

– То есть как? – спросил Питер.

– Ну… – Вайолет слегка поморщилась. – Он пригласил нас с Тиной, а я сказала, что мы придем, только если и вы двое там будете.

– Вот спасибо! – Питер грохнул своей сумкой по спинке дивана. – …Удружила!

Вайолет взмахнула руками.

– А что было делать?

– Ну-у… – протянул Питер, – могла бы сказать, что… Или просто послать…

– Посылать нехорошо, – вставила Тина. – Его и так все посылают.

– Да никто его не посылает, – сказал я.

– Посылаете, посылаете, это же невооруженным глазом видно, – продолжила спорить Тина.

– Ну, знаешь, – вступил Питер, – если парень не может вписаться в систему, это его проблема, а не системы.

– А мне кажется, наоборот…

– Вовсе нет! Я вот вписался.

– Так ты – совсем другое дело, – заявила Вайолет. – Ты кролик Питер…

– Я не кролик! – возмущенно воскликнул Питер.

– Кролик! Кролик! – захихикала Тина, хлопнув в ладоши.

– Вовсе нет!

– Во всяком случае, у вас много общего, – примирительно сказала Вайолет.

– Это чего же такого?

– Ну, ты… смелый… находчивый…

– А-а… если так…

Питер заулыбался.

– Давайте, хвалите его, хвалите, – сказал я. – Он это любит.

– А ты нет? – бросил Питер.

– Меня никто особо не хвалит.

– Да ладно, не прибедняйся, любимчик учительницы биологии. А вы, это… не можете сказать ему, что не получится, потому что…

Вайолет печально вздохнула.

– Уже не можем.

– Так что? – состроив кислую мину, проговорил Питер. – Придется ехать в этот Бэрринг-корт?

Вайолет развела руками.

– Похоже на то.

– Он обещал прислать за нами машину, – сказала Тина, отбив ладонями по столу барабанную дробь. – Наверняка лимузин…

– Ну уж нет, – заявил Питер. – Вызовем такси.

– Такси денег стоит, – сказала Тина.

– Я плачу.

– Нет, я так не согласна!

– И я тоже, – снова вступила Вайолет.

– Хорошо, поедем автобусом, а обратно, все равно уже поздно будет, вызовем такси.

– Может, он забудет прислать приглашения, и мы никуда не поедем, – сказал я, что, наверное, получилось мечтательно. Вайолет покачала головой.

– Даже не надейся…

* * *

Вайолет оказалась права. На следующее утро привратник Твиддел вручил нам конверты, так что на вечеринку в субботу мы отправились все вчетвером. Не знаю, бывали ли вы в поместье Бэрринг-корт, мне до того дня только на фотографиях доводилось видеть это довольно эклектичное сооружение, часть которого была построена, наверное, еще в эпоху Тюдоров, остальные добавлялись по мере изменения архитектурных пристрастий. В результате получился эдакий компот из совершенно разных стилей, возвышавшийся в конце мрачноватой аллеи.

– Здорово, что вы приехали! – приветствовал нас Эрик, похоже, специально дожидавшийся у парадной двери, и провел внутрь, где все выглядело еще эклектичнее.

Новые владельцы почти не тронули вестибюль, куда спускалась со второго этажа трехмаршевая лестница. Зато в примыкавшей к вестибюлю галерее, как назвал проводивший нас туда Эрик это помещение, вряд ли имевшее право называться именно так, зачем-то развесили повсюду вычурные светильники, смотревшиеся вставными зубами на покрытых старинными дубовыми панелями стенах.

Все это пространство было заполнено людьми. Никогда еще я не видел столько дам в обсыпанных блестками платьях, и пузатых типов, которым едва ли шли вечерние костюмы. К тому же они совершенно не умели их носить, о чем потихоньку шепнула мне Вайолет, а уж на ее мнение в таких делах можно было вполне положиться. И еще я совсем не понял, зачем они здесь. Во всяком случае, моим родителям уж точно не пришло бы в голову созывать своих друзей на мой день рождения.

– А она что тут делает? – шепнула Вайолет, и только теперь я заметил рассеянно бродившую в толпе Дейзи Голдинг.

– Наверное, Эрик пригласил, – предположил я.

– Зачем? – спросила Вайолет, но вынуждена была остаться без ответа. Нас как раз представляли мистеру и миссис Чапман, расхаживавшим среди гостей с непередаваемо важным видом.

– О, друзья моего сына! – зачем-то громогласно сообщил Чапман-старший, а когда очередь дошла до Вайолет, широкое лицо его стало еще шире и все просто засветилось. Хотя, может быть, это испарина так отливала в лучах света. В так называемой галерее, несмотря на высоту потолка, было душновато.

– …Леди Вайолет! Какой сюрприз! – воскликнул он.

– Не знал, что к тебе следует так обращаться, – шепнул я Вайолет, которая по своему обыкновению фыркнула.

– С какой стати? Но ему, похоже, так нравится, – шепнула она в ответ, тут же выслушав целую кучу комплиментов от миссис Чапман, одетой в длинное, полупрозрачное, ярко-красное платье, так зауженное к низу, что бедняжке, казалось, не очень-то удобно было в нем ходить.

По виду моих спутников нетрудно было догадаться, что и они находятся в состоянии легкого недоумения. Спасало, пожалуй, только шампанское, расставленное по тянувшимся вдоль стен галереи столам под белоснежными скатертями. Дейзи тоже казалась потерянной. Очевидно, подобно нам, она едва ли была тут с кем-нибудь знакома. Вайолет даже предложила взять ее в наш кружок, но в тот момент к ней подошла невысокого росточка старушка, явно не желавшая казаться соответствующей своему возрасту. Столько косметики было заметно в ярком свете на ее лице.

– Кажется, мы с вами уже встречались, милочка… – донесся до меня ее на удивление звучный голос, – …у Валери…

Дейзи растерянно кивнула.

– …Замечательная была женщина, а какая актриса, – продолжила старушка. – Жаль, умерла так рано и так неожиданно…

Дейзи снова кивнула.

– …Мы с вами обязательно должны поболтать…

Лицо старушки расплылось в широкой улыбке.

– Пойдемте, покажу дом, – сказал Эрик, и продолжения разговора я не слышал.

Двустворчатые двери в конце галереи вели в следующую, столь же обширную комнату. По-видимому, и здесь стены были когда-то покрыты деревянными панелями, но их сняли, открыв тюдоровский кирпич, и развесили картины. В основном пейзажи, была только пара портретов, как я понял со слов Эрика, прежних владельцев поместья, доставшихся новым вместе со всей обстановкой. Возникший тут же мистер Чапман с заметной гордостью сообщил, что коллекционирует живопись, поэтому оставил портреты, все-таки те принадлежали кисти Тернера. Сообщил, конечно, не нам. Вместе с ним двигалась небольшая группа других гостей.

– Какая прелесть! – воскликнула одна из дам, прижимая к груди сумочку, всю переливавшуюся в лучах света. Питер легонько толкнул Вайолет локтем.

– Хочешь такую сумочку? – шепнул он. – Смотри, сколько стразиков…

Вайолет фыркнула и покрутила пальцем у виска.

– А вот это жемчужина моей коллекции! – возгласил мистер Чапман, широким жестом указывая на картину в несколько вычурной раме, висевшую отдельно от остальных, еще и подсвеченную с двух сторон скрытыми в стене светильниками. Надо полагать, по мысли хозяина дома, это должно было создавать какой-то особый эффект. – Недавно приобрел…

Он отыскал глазами Питера и жестом поманил к себе.

– …Ты ведь из России, как я слышал. Думаю, тебе будет особенно интересно. Малоизвестная работа русского живописца Брюлло «Последний день Помпеи».

Мне сразу показалось, изображенное на картине я уже где-то видел, только не мог вспомнить, где именно. Еще я заметил, как глаза Питера заметно округлились, а потом лицо приобрело просто неописуемое выражение.

– Поздравляю! – громко сказал он, обернувшись к мистеру Чапману и, казалось, с трудом сдерживая смех. – От всей души поздравляю… Вас надули.

Мистер Чапман заулыбался, не расслышав последних слов, но потом все же до него дошло.

– В ка… каком смысле? – заговорил он с явным недоумением в голосе.

– Да во всех, – отозвался Питер. – Дело в том, что «Последний день Помпеи», пожалуй, самая известная работа Карла Брюллова. Только оригинал раз в десять больше и висит в Русском музее Санкт-Петербурга.

Повисла пауза.

– Что ты говоришь? – непередаваемым тоном пробормотал потом мистер Чапман.

– Чистую правду. Сам видел, собственными глазами.

Лицо мистера Чапмана буквально на глазах побагровело и, казалось, заблестело еще сильнее.

– Погоди… ты что, хочешь сказать, это… подделка? – даже не вскричал, взревел он.

– Вряд ли авторская копия, – равнодушно проговорил Питер.

– Не может быть! – воскликнула миссис Чапман.

– К сожалению, это так, мэм…

Последние слова Питер произнес нарочито вежливо, зато мистер Чапман, уже не скрывая эмоций, скрипнул зубами.

– Он мне заплатит за это!

– Кто? – слабым голосом спросила миссис Чапман.

– Эта свинья антиквар! Вижу, он такой же антиквар, как я… Боб Дилан…

– Значит, я была права, что не стала с ним связываться… – послышался за моей спиной звучный голос молодящейся старушки.

Но больше, кажется, никто не расслышал ее реплики. Миссис Чапман всплеснула руками.

– Боже мой! Неужели и наш Констебл…

– Надеюсь, нет, – ворчливо отозвался мистер Чапман. – Констебла я сам купил на Сотбис… А этот жулик мне еще одну картину навязывал. Тоже русского художника. Ве-ре-ча…

Питер ухмыльнулся.

– Верещагина? И никак «Апофеоз войны» называется?

Лицо мистера Чапмана стало совсем пунцовым.

– Да, как-то так, – растерянно пробормотал он.

– Тоже весьма известное полотно, – сообщил Питер. – Видел в Москве. В Третьяковской галерее.

Мистер Чапман снова скрипнул зубами.

Мы вернулись к столикам с шампанским. Вечеринка продолжалась.

* * *

– А еще бизнесмен, – сказала Вайолет на обратном пути.

– Может, в бизнесе он и шарит, – отозвался Питер. – Но в живописи полный профан. Вот какие-то жулики и развели его как лоха.

– Думаешь, остальные картины тоже подделки?

Питер пожал плечами.

– Не знаю. Но эта – точно.

– Идемте скорее, – поторопила нас Тина. – Зря мы вышли на шоссе.

Мы попросили таксиста высадить нас у поворота к школе. Питер сказал, что хочет пройтись.

– А что? – удивленно спросил он. – Погода хорошая, можно и прогуляться.

– Темно, – проговорила Тина.

– И страшно, – добавил я.

– И кабаны водятся, – свистящим шепотом подхватил Питер.

– Неправда, – возразила Вайолет. – Никакие кабаны тут не водятся.

– Водятся, – сказал Питер. – Я сам видел. В Вороньем лесу…

Так назывался лес к югу от школы.

– Когда видел?

– Темной-претемной ночью… А! Там!.. – внезапно вскрикнул он, вытянув руку в сторону, будто хотел на что-то показать.

– Что?

Вайолет машинально повернула голову в указанном направлении. Питер, прижав палец к губам, тихонечко зашел ей за спину.

– А-у-у-у-у! – взвыл он. От неожиданности Вайолет вздрогнула.

– Дурак! – воскликнула она. – Тоже мне, американский оборотень в Лондоне.

– Я русский оборотень.

– А есть разница?

– Небольшая. Но есть.

– Тише вы, – прошипела Тина, прижимая палец к губам. – Тут живет мисс Лэйн.

Мы уже шли мимо коттеджей, стоявших вдоль дороги, ведущей от шоссе к школе.

– Правда, что ли? – удивился Питер. – Теперь понятно, почему, когда математика первой парой, она так нервно реагирует.

– На что?

– На его опоздание, – вставил я.

– На твое опоздание, – отпарировал он.

– Может, по лесу пройдемся, – сказал я Тине. – Посмотрим на кабанов…

– Еще чего! – возмущенно отозвалась она и только собралась что-то добавить, чуть приглушенный, но вполне отчетливо слышный вопль прозвучал внезапно, казалось, прямо у меня над головой.

– Лайонел, – с усмешкой начал Питер, – не надо так болезненно реагировать на отказ девушки…

Но он не успел договорить последнее слово. Сверху послышался уже достаточно громкий стук, как если бы хлопнуло окно, и в то же самое мгновение до нас донесся буквально истошный крик:

– Помогите!

Мы все одновременно подняли головы. В темноте едва просматривался чей-то силуэт в окне коттеджа, но голос сразу показался мне знакомым. Это явно был голос мисс Лэйн.

– Кто-нибудь! Помогите!

– Мисс Лэйн? Что случилось? – первой отреагировала Вайолет.

– Помогите! – вместо ответа снова прокричала математичка. – В моей комнате г о л ы й м у ж ч и н а!!!

Глава вторая

Прошли годы, многое стерлось из памяти, проступая теперь как рваные облака: что-то очень даже отчетливо, что-то расплывчато, а что-то и вовсе ушло, погребенное под поздними наслоениями, но этот крик я по-прежнему помню так, будто слышал вчера. И еще помню, в самый первый момент услышанное представилось мне до смешного нелепым и до нелепого смешным. Только по голосу мисс Лэйн сразу стало понятно: она действительно в ужасе. Питер кашлянул, словно поперхнулся, Тина и Вайолет одновременно ахнули. На несколько последующих мгновений все буквально онемели.

– Все в порядке, мисс Лэйн, мы здесь, – крикнул Питер, первым выйдя из охватившего нас оцепенения, резким движением распахнул калитку, та громко стукнула, бросился к входной двери и дернул ручку. Мы последовали за ним, но дверь оказалась заперта.

– Помогите!

Снова послышался сверху голос нашей учительницы.

– Дверь, мисс! Вы можете отпереть дверь? – прокричал Питер, задрав голову. Мисс Лэйн отозвалась не сразу.

– Что?.. Дверь?.. Нет!.. Он… тут…

– Ключи! Бросьте нам ключи!

– Ключи? Какие ключи? Я не… не знаю, где ключи…

Голос мисс Лэйн сорвался, наверное, от сковавшего ее страха. Питер снова дернул ручку.

– …Лайонел, сможем выломать?

Ответить я не успел, сверху послышался голос мисс Лэйн:

– Ключ… запасной ключ… под цветочным горшком…

Питер нагнулся к цветочному горшку у двери и всего пару секунд спустя уже возился с замком. Наконец дверь распахнулась.

В прихожей было темно. Питер, даже не позаботившись поискать выключатель, рванул к лестнице, ведущей на второй этаж, благо различить очертания перил в темноте было все-таки возможно. На лестнице ориентироваться стало проще. Дверь спальни мисс Лэйн была распахнута, оттуда на ступеньки лился поток света. Когда, поднявшись наверх, Питер и я следом за ним переступили порог, мисс Лэйн все еще стояла у окна, не поручусь, что не на одной ноге. На ней была только ночная рубашка. Можно было подумать, она собиралась ложиться спать, когда и обнаружила, что в спальне не одна.

Второго я заметил сразу. Между кроватью и туалетным столиком лежал и правда совершенно обнаженный мужчина. Коротко стриженные волосы на голове были темными, оттенок в неярком свете ночника едва ли определялся, и резко контрастировали с заметно поседевшими усами. И еще, я почему-то сразу подумал, что он неживой. Глаза были закрыты, рот, напротив, полуоткрыт. Поза, в которой он лежал, казалась какой-то неестественной. К тому же будь он живым, несомненно, должен был хоть как-то отреагировать на вопли мисс Лэйн и наш громкий топот по лестнице.

Питер, мгновенно оценив ситуацию, встал поперек двери, не пропуская в комнату Вайолет и Тину. Вряд ли им стоило любоваться открывшимся нам зрелищем. Потом он вопросительно посмотрел на меня, и я сразу догадался, чего он ждет. Пришлось сделать над собой усилие. Преодолевая брезгливость, я склонился над телом, приложил пальцы к шее, и догадка мгновенно переросла в уверенность.

– Он мертв, Пит, – сказал я.

– Ты уверен? – спросил Питер.

– Пульса нет. И он… не дышит…

– Так… – Питер закусил губу и оглянулся на Вайолет и Тину, – …прикрой его чем-нибудь…

Я потянул к себе прикроватный коврик и как смог, прикрыл тело. Питер одобрительно кивнул.

– Так, – повторил он. – Девчонки, уведите мисс Лэйн вниз… Напоите ее чаем, что ли… короче, постарайтесь успокоить. Идемте, мисс Лэйн… Давайте руку…

Он протянул руку буквально дрожавшей всем телом учительнице, за которую та сразу ухватилась.

– …Вот так… Еще шаг…

Было заметно, шаги давались ей не без труда. Она совсем не была похожа на ту мисс Лэйн, которую я привык видеть в классе. Не только потому, что была она сейчас в ночной рубашке и вся просто тряслась. Может быть, от страха, хотя, может быть, вдобавок и от холода, уже изрядно заполнившего комнату по причине распахнутого окна. На нас она смотрела каким-то совершенно отсутствующим взглядом, почти невозможно было понять, осознает ли она, кто мы такие. Даже представить не могу, чтобы в другой ситуации она так вцепилась в руку Питера, который взял с кровати лежавший там халат, накинул ей на плечи, потом аккуратно провел через комнату к двери, где передал Вайолет и Тине.

– Теперь идите вниз, – сказал он, добавив что-то еще, я уже не расслышал и, что говорили мисс Лэйн девчонки, тоже, только шаги на лестнице.

Когда они ушли, Питер оглядел комнату, потом наклонился ко мне.

– Причина смерти?

Откинув коврик, я снова и повнимательнее осмотрел тело, подсветив себе лампой с прикроватной тумбочки.

– Абсолютно не ясна… Внешних повреждений… не вижу. На губах пена, но тому может быть множество причин…

– Понятно. Время смерти?

– С этим проще. Тело еще довольно теплое…

Вспомнив, что читал на эту тему в медицинском учебнике, я взял руку трупа, снова пришлось сделать над собой усилие, и покрутил ею. Рука легко сгибалась.

– …Признаков окоченения нет… часа полтора-два назад. Но, сам понимаешь, я не эксперт.

– Конечно, понимаю, – раздраженно сказал Питер. – Вот чего не понимаю…

Он не закончил и уставился куда-то в пространство, снова закусив губу.

– Чего не понимаешь? – спросил я, только потом подумав, что вопрос прозвучал нелепо. Питер не ответил, все в том же задумчивом состоянии прошелся по комнате, потом встал на колени и заглянул под кровать, но почти сразу поднялся, подошел к платяному шкафу и открыл дверцу.

– Наверное, не стоит тут… рыться… – сказал я.

– Так я не роюсь, просто смотрю, – проговорил Питер. – Ладно…

Он снова обернулся ко мне с прежним выражением задумчивости на лице.

– …Вызови полицию, я пока осмотрю дом.

– Зачем?

– На всякий случай.

И он вышел. Снова прикрыв тело, я вышел следом, спустился по лестнице и, разыскав в прихожей телефонный аппарат, стал набирать экстренный номер, что получилось не сразу. Только теперь я заметил, что руки у меня тряслись.

Решительно не помню, что я говорил тогда. Вряд ли меня было легко понять, но там наверняка привыкли к подобному. Оператор терпеливо выслушал, попросил повторить адрес, сказал: «Оставайтесь на месте, полиция уже в пути», после чего послышались гудки. Я положил трубку, и мне захотелось поскорее выйти на улицу. Казалось, в доме было ужасно душно. Или просто сказывалось волнение. За дверью свежий воздух оказал положенное воздействие, стало полегче. Пока я приходил в себя, из двери показался Питер. Заметив меня, он помотал головой.

– В доме больше никого, задняя дверь заперта, окна целы. Ничего не понимаю. А ты?

– Аналогично, – сказал я. Питер хмыкнул, глубоко вздохнул и с шумом выдохнул.

– Уф! Вот так история. Кстати, ты обратил внимание…

– На что?

– На его одежду.

– Какую одежду? – недоуменно спросил я. – Он же это… ну… голый…

Питер усмехнулся и кивнул.

– Вот именно.

– И что это значит?

Он развел руками.

– Хотел бы я знать. Есть, конечно, самое простое объяснение, но, боюсь, оно не подходит…

– Какое объяснение?

Питер пристально посмотрел на меня, чуть сдвинув брови.

– Как я и сказал, самое простое…

– Не понял.

– Лайонел! – воскликнул он. – Мне иногда кажется, ты такой невинный, что по сравнению с тобой святая Цецилия просто развратница.

– А-а, так ты в этом смысле?

– Ну, конечно. В каком же еще?

– А почему не подходит?

– Прежде всего потому, что никак не объясняет истерику мисс Лэйн. Допустим, этот тип забрался к ней, чтобы… ну, ты понимаешь. Тогда ее состояние становится вполне понятным, но сразу возникает вопрос его одежды. В спальне ничего нет, ни под кроватью, ни в шкафу, и уж, само собой, он не стал бы засовывать одежду в прикроватную тумбочку. В прихожей, на кухне, в ванной и в других комнатах тоже, я все осмотрел. Разве что в кладовке, там свет не включался. Хотя трудно представить, чтобы он стал раздеваться в кладовке, верно? Как-то… нелогично, что ли. И уж совсем невероятно, если он разделся где-нибудь снаружи. Это уже ни в какие ворота не лезет. Да и холодновато было бы голым тут шастать. Не май месяц. Ну а если она сама его где-то подцепила и пригласила к себе, вряд ли стала бы так орать. Правда, мне показалось, она слегка пьяна… Или, может, даже не слегка, но все же не до такой степени, чтобы напрочь забыть про своего гостя…

На несколько секунд Питер умолк, потом щелкнул пальцами.

– …То есть, если рассуждать чисто теоретически, – снова заговорил он, – они, конечно, могли тут резвиться в костюмах Адама и Евы, периодически прикладываясь к бутылке, потом он поднялся в спальню и там отчего-то внезапно окочурился, а когда она туда пришла…

– Не могу представить, – сказал я, – чтобы мисс Лэйн вот так вот… резвилась…

– В голом виде, с голым мужиком, – подхватил Питер, хихикнув. – Ой, ладно, – он отмахнулся. – Мы же видим ее только в школе. И там она, да, занудная математичка. Но какая она в остальной жизни, мы понятия не имеем. Хотя, вообще-то, я тоже сомневаюсь. Не в том смысле, что она не могла вот так вот… – он покрутил руками в воздухе, – …резвиться, как ты выражаешься…

– Это ты так выразился, – вставил я.

– Не важно, – отмахнулся Питер. – Она была в ночной рубашке, что как бы подразумевает, просто собиралась ложиться спать. Или я ошибаюсь?

На этот вопрос я не знал, что ответить, и покрутил головой. Питер кивнул.

– Похоже, именно так все и было…

– То есть?

– То есть она на самом деле собиралась ложиться спать, когда обнаружила возле кровати этого типа. Что он мертвый, она не поняла. То ли спьяну, то ли просто в истерике. Прикинь, что она могла подумать, увидев на полу обнаженное тело. Тут не у всякого нервы выдержат, тем более у женщины. И поскольку туго соображала или вообще потеряла способность соображать, завопила. И это снова возвращает нас к вопросу, как он здесь очутился. Ты его точно никогда раньше не видел?

– В смысле?

– Ну, он не может быть никем из… ее соседей…

– Точно.

– Я тоже так думаю. Мы же знаем, кто тут еще живет. В соседнем доме, ближе к шоссе, секретарша директора… кажется. С другой стороны старушка. Как я понимаю, бывшая учительница химии, теперь на пенсии. Это же ее в прошлом году сменила…

– Мисс Уэйнстайн.

– Ага, она самая. Ну а там дальше вроде завхоз… Пикок или как его…

– Точно. Его жена столовой в главном корпусе заведует.

– Вот-вот. Кстати, странно, что никто из них…

– Что?

Питер махнул рукой.

– Не важно. В любом случае этот тип тут совершенно посторонний, потому и непонятно, как он мог оказаться в коттедже мисс Лэйн. Будь он кем-то из соседей, еще можно было бы представить. Перепутал с бодуна…

– С чего?

– С перепоя.

– С тобой такое уже бывало? – я попытался пошутить, Питер явно не оценил.

– Я еще так не напивался, – проговорил он хмуро, глубоко вздохнул и снова пощелкал пальцами. – Короче, с какой стороны ни подойти, странная история…

– Это уж точно, – поддержал я.

– Ладно, – сказал Питер, немного помолчав, – может быть, мисс Лэйн что-то прояснит, когда придет в себя.

Мы вернулись в коттедж. В прихожей я огляделся по сторонам, но никаких признаков одежды незнакомца не обнаружил, что подтверждало слова Питера. Мисс Лэйн сидела на кухне вместе с Вайолет и Тиной. Как и велел Питер, они приготовили ей чай, но добиться от нее вразумительного объяснения не удалось, как Питер ни старался. Она по-прежнему пребывала в полной прострации, на вопросы отвечала невнятно, периодически вздрагивала и принималась рыдать. Сквозь эти рыдания я скорее догадался, чем понял, что вечер она провела не дома и, когда вернулась, ничего не заметила, только потом увидела тело на полу в спальне. Продолжать расспросы, очевидно, не имело смысла. Вайолет даже замахала руками, когда Питер попытался еще о чем-то спросить. К тому же в тот момент мы услышали приближавшийся издалека вой полицейской сирены и поспешили к дверям.

Сирена, к счастью, почти сразу умолкла. Я было испугался, что она могла перебудить обитателей соседних коттеджей. Мы только успели выйти, как со стороны шоссе яркий свет автомобильных фар прорезал темноту, и вскоре к калитке подъехал джип в полицейской раскраске. Из джипа не вышел, скорее, выскочил парень, на вид едва ли старше двадцати, в криво застегнутой униформе и столь же криво сидевшей фуражке. На нас он уставился так, будто не ожидал увидеть или ожидал кого-то, совсем другого.

– Джон Томас, кон…стебль, – сбивчиво представился он. В чем дело? Кто вызывал полицию?

При ближайшем рассмотрении лицо констебля показалось мне каким-то помятым. Похоже было, начинающего блюстителя порядка подняли с постели.

– Мы вызывали, – сказал Питер. – Труп наверху.

Он показал рукой на дверь коттеджа.

– Труп?

Глаза констебля заметно округлились.

– Труп? – повторил он, мне показалось, на этот раз даже чуть испуганно. Питер кивнул.

– Да, а в чем проблема?

– А-а… здесь еще… – забормотал констебль, зачем-то озираясь по сторонам, – э-э… есть кто-нибудь… из взрослых?

Питер снова кивнул.

– Есть. Но ее пока лучше не беспокоить.

Несколько мгновений констебль тупо смотрел прямо на нас, потом зачем-то топнул ногой.

– Никому не двигаться! Покажите, где труп!

– Так не двигаться или показать? – совершенно спокойно спросил Питер.

Теперь констебль, казалось, окончательно растерялся и пробурчал что-то невыразительное. Питер усмехнулся и махнул ему рукой.

– Идем…

Они вошли в дом и стали подниматься по лестнице наверх, я последовал за ними, хотя в этом не было никакой необходимости. Наверное, просто любопытно стало, что этот недотепа, каким показался мне констебль, станет делать.

В спальне все было так же, как и прежде. Легкие порывы ветра, проникавшие через раскрытое окно, раскачивали занавески, отчего по стенам периодически принимались скользить тени, создавая немного жутковатую обстановку. Констебль остановился в дверях, не решаясь переступить порог. Питер поманил его рукой.

– Сюда, – сказал он.

Только после этого констебль все-таки вошел в спальню, огляделся, но сразу стало понятно, ничего не заметил и обернулся ко мне, состроив на лице выражение, надо полагать, по его мнению, официальное, получившееся, однако, совершенно нелепым.

– Где? – снова спросил он. Я поспешил протиснуться в дверь, подошел к кровати и откинул коврик, прикрывавший труп.

Лицо констебля мгновенно побелело, что было заметно даже в не слишком ярком свете настольной лампы на прикроватной тумбочке – единственного источника, освещавшего спальню. Прежде я никогда не видел, чтобы человек так стремительно бледнел. Он раскрыл рот, судорожно глотнул воздух, потом вдруг обхватил лицо руками и согнулся пополам. Казалось, его сейчас вот прямо тут и вырвет. Питер, видимо, тоже заметил.

– Выйдем на воздух, – сказал он. – Труп никуда не убежит. И… может, позвать кого-нибудь из взрослых?

За порогом спальни бедняга констебль успел немного отдышаться и посмотрел на нас недоумевающим взглядом.

– Что значит… – заговорил он, было заметно, не без труда совладав с собой. – Вы, вообще… кто такие?

– Мы из школы Деббингтон. Знаешь такую? – спокойно проговорил Питер. – Это тут, рядом. В доме живет наша учительница мисс Лэйн. И предваряя следующий вопрос, как здесь оказался труп, не имею ни малейшего понятия. Возможно, мисс Лэйн все объяснит, когда придет в себя, но не похоже, чтобы это случилось скоро. Так что действуй, как у вас полагается. Вызывай криминалистов… ну, ты ведь знаешь.

– Телефон… – после небольшой паузы проговорил констебль. – Здесь есть телефон?

– Есть, – сказал я, – внизу, в прихожей.

Все еще с бледным лицом констебль не спустился, скатился по лестнице и не сразу нашел телефонный аппарат на тумбочке возле двери в гостиную, хотя тот просто бросался в глаза. Его разговор с полицейским управлением занял некоторое время. Не расслышал, что он там говорил, догадывался только, что нам придется еще ждать. Между тем, судя по моим часам, время приближалось к одиннадцати.

– Они скоро будут, – сказал потом констебль, положив телефонную трубку. – Я должен…

Он прервался.

– Записать наши показания, – продолжил за него Питер. – Или тебе велено никого не впускать и никого не выпускать?

Констебль раскрыл рот, но издал только невнятный звук, потом растерянно кивнул. Лицо его по-прежнему оставалось весьма бледным.

– Тогда выйдем, – сказал Питер. – У тебя сигареты есть?

Такого вопроса полицейский явно никак не ожидал и даже замер на секунду, снова, как тогда в спальне, судорожно глотнув воздух.

– Только не говори, что курить вредно, – как бы совсем не обращая внимания на его состояние, продолжил Питер. – Сам знаю. Но тут, как видишь, ситуация неординарная. Полиция в таких случаях предлагает свидетелям психологическую помощь, так что ты просто… поможешь преодолеть последствия стресса.

Все это он произнес несколько нагловатым тоном, по которому сразу можно было безошибочно догадаться, что никакого стресса он нисколько не испытывает. Другой бы на месте констебля так и подумал, но тот-то как раз сам, похоже, только что испытал немалое потрясение. Он только снова растерянно кивнул и все же достал из кармана пачку сигарет.

– Отлично, – сказал Питер, направляясь к входной двери. – Тебе тоже не мешает проветриться…

На всякий случай я снова заглянул на кухню. Там ничего не изменилось. Мисс Лэйн, сидевшая между Тиной и Вайолет у стола, что-то говорила вполголоса, пару раз всхлипнув. На мое появление Вайолет замахала руками и что-то беззвучно проговорила, по губам я прочитал что-то вроде «не сейчас, не сейчас» и решил, что лучше убраться. По-видимому, сейчас я был там совершенно лишним.

Странное ощущение нереальности охватило меня в тот момент, и на секунду даже показалось, что все это происходит не в действительности, а только снится, и вот сейчас или уже вскоре я проснусь, и окажется, что мы вовсе не в коттедже мисс Лэйн, а в нашей комнате Охотничьего дома.

Может быть, не помню точно, я даже помотал головой, как бывало во сне, когда снилась какая-нибудь нелепица. Иногда это помогало проснуться. Ничего не случилось. То есть я не проснулся, потому что это был никакой не сон.

– Мне тоже пару раз казалось, что все это только снится… – услышал я голос Питера. Не заметил, как он вернулся. – …К счастью, это происходит на самом деле.

– К счастью?

– Ну… может, я неточно выразился. Ничего, уже недолго осталось. Скоро приедут криминалисты и следователи. Дождемся их, тогда и…

– Думаешь, мы должны их дожидаться?

– Придется… – Питер вздохнул. – …Мне тоже спать хочется. Это шампанское у Чампанов… Но мы же, как-никак, свидетели. К тому же единственные. Да ты и сам знаешь, как положено…

Поскольку я и правда знал, возражать не стал. Хотя ждать пришлось еще порядочно. Криминалисты прибыли не раньше чем через час. Всем распоряжалась полноватая леди, явно за пятьдесят. Вылезая из фургона, она надела резиновые перчатки. Лицо ее выглядело свирепо. Голос оказался таким же, когда, ни слова не сказав, она миновала топтавшегося у двери констебля Томаса и, войдя в дом, деловито осведомилась:

– Где труп?

– Наверху, в спальне, – сказал я.

– Так, понятно. Оставайтесь здесь, – бросила она все тем же тоном и голосом. По-видимому, это относилось к нам. Потом обернулась к своим спутникам – парню с фотоаппаратом, светловолосой девушке с объемистым чемоданчиком и еще кому-то, в полутьме прихожей я не разглядел лица: – …За мной!

И устремилась вверх по лестнице, грохоча на весь дом башмаками на очень толстой подошве.

– Вот так фурия, – полушепотом сказал Питер. – Смотри, Лайонел, будешь возиться с трупами, таким же станешь, – добавил он, усмехнувшись.

– Я не вожусь с трупами, – сказал я.

– Ну, ты же рассматриваешь всякие жуткие картинки.

– Просто учебник анатомии.

– Да-да, я знаю.

– И между прочим, сам же попросил меня определить время смерти.

Питер рассмеялся и закивал головой.

– Все верно, все верно. Я же просто так. Но дамочка действительно специфическая, согласись…

– Это здесь, сэр… – послышалось снаружи.

– Я догадался, Трейси.

Мы с Питером одновременно обернулись. В дом входили двое мужчин, один помоложе, на вид лет двадцати пяти, второй заметно старше. Оба были в обычных костюмах, но я сразу понял, что перед нами полицейские. Едва переступив порог, они внезапно остановились, причем лицо старшего, как мне показалось, приобрело несколько удивленное выражение.

– Вы… – начал было он, но тут же оборвался и продолжил через паузу так, будто собирался сказать что-то совсем другое, но именно эти слова сказались как бы сами собой: – Э-э… вы кто такие?

– Питер Уильямс меня зовут, – поспешно и немного развязно представился Питер, потом кивнул в мою сторону, – это Лайонел Стэмфорд. Мы из школы Деббингтон. А вы, я так понимаю, из полиции? Департамент криминальных расследований?

Старший полицейский посмотрел на него, чуть сдвинув брови.

– Детектив-старший инспектор Доджсон, – быстро проговорил он. – Это детектив-сержант Трейси. Что вы тут делаете?

– Ну, вообще-то, мы… то есть и мы в том числе обнаружили труп, – отчетливо хмыкнув, уж не знаю почему, отозвался Питер.

– При каких обстоятельствах? – теперь уже деловито задал вопрос старший инспектор, видимо, успев мысленно разобраться, что к чему.

– Проходили мимо. Возвращались в школу, – в тон ему заговорил Питер, – когда мисс Лэйн открыла окно и закричала…

– Что закричала?

– Вам дословно?

– Желательно.

Питер пожал плечами.

– Дословно: помогите, у меня в комнате голый мужчина.

Детектив-сержант издал звук, похожий на хрюканье. Старший инспектор слегка качнул головой.

– Вам это кажется смешным, Трейси?

– Конечно нет, сэр, – торопливо пробормотал сержант.

Старший инспектор бросил на своего подчиненного выразительный взгляд, потом снова повернулся к нам.

– Когда это было?

– Где-то вскоре после десяти, – сказал Питер. – А трупом он стал часа за полтора-два до того.

– Откуда такая точность?

Питер снова кивнул в мою сторону.

– Лайонел определил…

– Интересно, как он определил? – послышался с лестницы свирепый голос. Сверху спускалась, грохоча башмаками, судмедэксперт. На мгновение я растерялся, не зная, стоит ли отвечать, но все-таки ответил:

– По температуре тела и… подвижности мышц. Признаков окоченения еще не было, и температура… ну, по моим ощущениям, конечно…

Она издала звук, который можно было принять за усмешку, хотя прозвучавший почти как рычание.

– …Но никаких повреждений на теле заметно не было, – поспешил добавить я. – Правда, мы его не переворачивали…

– И правильно сделали, – проворчала эксперт. – Хотите взглянуть, старший инспектор?

– У меня есть выбор? – иронично отозвался тот, и они втроем отправились наверх.

Мы с Питером остались в прихожей, понятно было, что нас там никто не ждал. Да и не поместились бы мы все в не слишком обширной спальне. Впрочем, уже пару минут спустя все трое вернулись, продолжая разговор.

– …Все понятно, – говорил старший инспектор. – Но меня сейчас больше интересует причина смерти.

– Пока ничего не могу сказать, – последовал ответ свирепым голосом судмедэксперта, сопровождаемый громким топотом по ступенькам.

– Может быть… какие-то догадки…

– Догадки, – проговорила она уже внизу, бросив на меня многозначительный взгляд (или мне только показалось), – строят любители. А я предпочитаю руководствоваться фактами. Когда мы доставим его в лабораторию и проведем исследования, смогу что-нибудь сказать, но не раньше. Отпечатки пальцев сейчас снимают, хотя полагаю…

Она снова бросила на нас свирепый взгляд.

– Мы старались без необходимости ни до чего не дотрагиваться, – вставил Питер. – И не думаю, что сильно наследили. В любом случае мисс Лэйн звала на помощь, мы не могли поступить иначе. Нам пришлось подняться в спальню, где мы и нашли… покойника…

– То есть он уже был мертв? – оживился детектив-сержант.

– Да, он уже был мертв, – подтвердил Питер. – И да, уже в голом виде.

Старший инспектор отчетливо хмыкнул, Питер продолжал, то ли не расслышав, то ли не обратив внимания:

– …Потом мы отвели мисс Лэйн вниз, на кухню, а наверху оставили все, как было. Окно спальни, по-видимому, открыла она сама. Во всяком случае, окно уже было открыто, когда мы вошли. Больше в доме никого не было. Задняя дверь была заперта, кстати, парадная тоже, мы открыли запасным ключом, который мисс Лэйн хранит под цветочным горшком. Не очень надежное место, конечно… – он пожал плечами. – …В смысле, хочу сказать… Впрочем, не имеет значения. А вот что имеет, так это одежда покойного. Ее нигде нет. То есть мы нигде не нашли. Это, конечно, несколько необычно, но факт остается фактом…

– Понятно, – прервал его старший инспектор, как легко было заметить, не слишком расположенный слушать дальше. – Этим мы тоже займемся. Для начала я хотел бы поговорить с хозяйкой дома. Так понимаю, она учительница…

Питер кивнул.

– Математики. Боюсь, сэр, сейчас от нее мало толку. Она… ну, скажем так, в истерике, – продолжил он, отвечая на ставший вопросительным взгляд старшего инспектора. – И, конечно, это только предположение, думаю, она не знает, кто этот тип.

Старший инспектор снова хмыкнул и нахмурил брови.

– Понятно, – повторил он. – Все же я хотел бы услышать подробности от нее само…

– Что тут происходит? Что случилось? – прервал теперь уже его чей-то очень взволнованный голос, и в дом, преодолев чисто символическое, впрочем, сопротивление констебля Томаса, по-прежнему остававшегося у входной двери, ворвался, я не сразу его узнал, школьный завхоз мистер Пикок.

Не было никаких сомнений, он только-только поднялся с постели. На нем был халат, накинутый поверх пижамы, и чуть ли не домашние тапочки. Растерянно блуждая взглядом по полутемной прихожей, он с удивлением уставился на нас.

– …Уильямс? Стэмфорд? Вы что тут делаете?

– Помогаем полиции разобраться с трупом, который мисс Лэйн обнаружила в своей спальне, – сказал Питер.

Лицо мистера Пикока мгновенно изменилось. Почти как у констебля Томаса, когда тот увидел труп. Только на этот раз окраска сделалась не белой, а пунцовой.

– Труп? – пробормотал он. – Ка… какой труп?

– Мертвый, – сказал Питер.

– Боже мой! Боже мой! – запричитал завхоз. – А мисс Лэйн? Она… она…

– Она в порядке, – сказал я. – То есть, не совсем… Но с ней сейчас Вайолет и Тина…

– Как труп… как здесь труп… какой труп… – снова начал мистер Пикок, теперь уже даже путаясь в словах.

– Вот этим полиция сейчас и занимается, – сказал Питер таким тоном, как если бы разговаривал с полным идиотом. Хотя следует признать, мистер Пикок сейчас и находился в положении полного идиота. Все же он сумел собраться и принять привычный вид напускной важности, с каким обычно расхаживал по школе.

– Почему меня не оповестили? – сердито заговорил он. – Надо было сразу мне…

– Вы, собственно, кто? – прервал его старший инспектор.

Мистер Пикок поглядел на полицейского как бы свысока, хотя на самом деле был одного с ним роста.

– А вы?

– Детектив-старший инспектор Доджсон из департамента криминальных расследований.

Эти слова старший инспектор сопроводил взглядом, под которым Пикок сразу смешался, похоже, осознав свое вовсе не такое уж особое здесь положение, и сбивчиво назвал себя:

– …Живу поблизости… через два дома… – продолжил он, всплескивая руками. – Я… я слышал какой-то шум, но не думал, что… Боже мой! Боже мой! А моя жена, как назло, приняла снотворное… – он схватился за голову. – …Надо же… надо же… труп… труп…

– Вы можете пригласить вашу супругу? – прервал старший инспектор его бессвязное бормотание.

Мистер Пикок замотал головой.

– Э-э… да, конечно… нет… то есть, я же сказал, она… она приняла снотворное… – снова всплеснув руками, он вдруг хлопнул себя по бокам. – …Пилар! Надо ее позвать!

– Черт! – воскликнул Питер. – Мы совсем забыли! Она же нас ждала…

Тут я тоже подумал, что получилось не очень хорошо. Пилар должна была нас дождаться. Обычно после десяти она запирала дверь Охотничьего дома, а теперь на моих часах было уже за полночь.

– …Я сбегаю… – бросил Питер и умчался.

– Да-да-да, – закивал ему вслед головой мистер Пикок. – Обязательно надо, чтобы с мисс Лэйн кто-то был. Боже мой! Боже мой! Труп! Труп!

Продолжая причитать, он шагнул было в сторону кухни, но тут же остановился. То ли передумал, то ли не хотел показываться там в своем несколько домашнем виде. По лицу старшего инспектора было заметно, что ему не терпится заняться наконец своим делом, то есть допросить мисс Лэйн, чтобы получить возможность отправиться домой. Детектив-сержант украдкой позевывал, изредка поглядывая на часы, которые, видимо, не сообщали ему ничего утешительного. Так можно было подумать, слыша его грустные вздохи. Но поскольку из кухни по-прежнему периодически доносились всхлипы и рыдания, допрос сам собой откладывался до лучших времен.

Нам пришлось отступить в угол, под лестницу, пропуская двух людей в черном, появившихся в доме по сигналу суровой дамы-судмедэксперта, которые сразу поднялись наверх, откуда через несколько минут вынесли упакованное в черный мешок тело, как раз в тот момент, когда появился Питер в сопровождении Пилар. Не знаю, что он ей сказал, но похоже было, она уже сумела верно оценить ситуацию, потому что даже не взглянула на полицейских и сразу направилась в кухню.

– Эти Пилар, наша сотрудница. В смысле, тоже работает в школе, – с некоторым облегчением поспешно заговорил мистер Пикок. – Она все сделает… то есть, я хочу сказать…

– Спасибо, я понял, – снова прервал его старший инспектор. – Все-таки нам придется побеседовать… с хозяйкой дома. Так что попрошу всех посторонних…

Он не закончил, только кивнул в сторону двери, но сразу стало понятно, что последнее относится к нам.

– Если мы можем быть еще чем-нибудь полезны, сэр… – заговорил было Питер и тут же умолк под весьма многозначительным взглядом.