Друзья называют меня Нэнси. Враги – по-разному, например: «Девушка, которая испортила мне всё дело». Честное слово, они так и говорят! Впрочем, чего ещё ожидать от преступников? Видите ли, я – детектив. Ну не совсем. Лицензии или вроде того у меня нет. Ни значка, ни пистолета. Во-первых, потому что к пистолету я бы и так не притронулась, а во-вторых, по закону я не могу носить оружие. Зато я достаточно взрослая для того, чтобы обращать внимание на несправедливость, обман и подлые поступки. И знаю, как остановить негодяев, поймать их и отдать в руки полиции. К этому у меня подход очень серьёзный, и ошибаюсь я крайне редко.
Мои лучшие подруги, Бесс и Джордж, не всегда со мной согласны. По их мнению, я то и дело допускаю ошибки и меня приходится выручать, чтобы я не упала в грязь лицом. Бесс говорит, что я плохо одеваюсь. По-моему, у меня обычный повседневный стиль. А Джордж считает, что я безответственная. Это она про те случаи, когда я в очередной раз забываю заправить машину или захватить с собой достаточно денег на обед. Правда, обе они прекрасно понимают, что к преступлениям я подхожу со всей ответственностью. Всегда.
Нэнси Дрю
Глава первая
Нерешительная звезда
– Нэнси Дрю – и не доела вафли?! – воскликнула Ханна Груэн. – Не может быть!
Я вздрогнула от неожиданности. Ханна стояла, склонившись над моей тарелкой, где лежали половина вафли и две полоски бекона.
– Извини, – пробормотала я, хватая вилку. – Наверное, опять витала в облаках.
Ханна улыбнулась и пошла на кухню налить ещё кофе для папы. Он всегда выпивал по две чашки за утро. Я отреґзала себе кусочек домашней вафли.
Ханна работала у нас экономкой, а ещё восхитительно готовила, и я её просто обожала. Правда, сейчас даже ароматные вафли Ханны не могли отвлечь меня от переживаний. Я страшно волновалась. До ужаса.
Вилка упала на тарелку, тихо звякнув. Я живо представила, как непременно опозорюсь и все в Ривер-Хайтс будут надо мной смеяться!
– …Нэнси! Земля вызывает Нэнси!
Я подняла взгляд. Ой, и давно это папа пытается до меня докричаться?
– Извини, – сказала я.
Папа изучающе посмотрел на меня. Я сразу узнала типичный прищур Карсона Дрю. Он был одним из лучших адвокатов города и умел буквально читать чужие мысли. Можно сказать, видел людей насквозь. Мне это тоже хорошо давалось и всегда пригождалось, когда я разгадывала какую-нибудь тайну, что, кстати, случалось нередко.
Только сегодня меня тревожило не загадочное преступление, а кино. Точнее, как пробудить в себе актёрский талант.
– Думаешь про съёмки? – спросил папа и попал в точку.
Я кивнула.
– Мне всё ещё кажется, что я недостаточно хорошо помню свои реплики.
Совсем недавно мне предложили роль в фильме «Кража грома», который снимали у нас в городе. Сценарий написали по мотивам самого знаменитого исторического события в Ривер-Хайтс: крупного ограбления, которое провернули братья Рэкхемы. Они отняли у Этана Махоуни, производителя наковален, целое состояние. Никто так и не узнал, куда пропали братья Рэкхемы и украденные деньги. Это осталось тайной. В фильме я играла Эстер Рэкхем, сестру бандитов, и эта роль очень мне подходила. Эстер пыталась помешать своим братьям и была очень близка мне по духу.
Папа похлопал меня по руке.
– Волноваться перед съёмками – это нормально, – сказал он. – Ты справишься, обещаю.
– Просто … – Я не знала, как описать свои чувства. Обычно меня переполняла уверенность в себе, но от одной мысли, что придётся играть перед камерой, к горлу подкатывала тошнота. Я уже успела отрепетировать несколько сцен до того, как съёмки пошли полным ходом, и заметила, как это нелегко – вести себя естественно перед камерой.
– Я не актриса! – воскликнула я.
Папа ухмыльнулся.
– Ты себя недооцениваешь. Разве ты не играешь роль, когда действуешь под прикрытием или вытягиваешь сведения из подозреваемых?
– Можно и так сказать, но это не совсем то. Когда я разгадываю тайну, для меня главное – получить ответы и найти истину. А здесь суть другая. Мне надо притвориться той, кем я не являюсь!
– Звучит весело, – заметила Ханна, возвращаясь в столовую с чашкой кофе для папы.
– А, вот в чём загвоздка – я просто не привыкла веселиться, – пошутила я. – Мне обязательно нужна какая-то цель, какая-то задача!
– Знаешь, ты уже раскрыла одно преступление на съёмочной площадке, теперь пора немного отдохнуть, – заметил папа.
Это случилось совсем недавно: я нашла ключ к тайне всего пару дней назад. Проект чуть не свернули из-за того, что ответственная за снабжение и один из актёров активно ставили нам палки в колёса. Я вовремя догадалась, что это они во всём виноваты, и фильм не закрыли. Актёра уволили, а на его место взяли моего хорошего друга Гарольда Сафера. Всё устаканилось, и сегодня меня ждал первый полноценный рабочий день на съёмочной площадке.
– Ну не знаю, получится ли там развеяться, – призналась я. – Моррис и так потерял уйму времени и денег из-за всех этих диверсий. Теперь будет непросто уложиться в бюджет.
– Не переживай, – отмахнулся папа. – Моррис Доновитц – опытный продюсер и режиссёр. Он придумает, как сэкономить и успеть вовремя.
– Да, а ещё актёрам вроде тебя и Гарольда не надо платить такие же огромные гонорары, как голливудским, – вставила Ханна. – Моррису это тоже на руку.
Я нервно сглотнула. В этом-то и загвоздка! Моррис нанял двух неопытных актёров на важнейшие исторические роли! Не знаю, что об этом думал мистер Сафер, но я места себе не находила от волнения. Моррису и так пришлось несладко. Мне совсем не хотелось портить его фильм.
Вдруг зазвонил телефон, и я аж подпрыгнула на стуле.
– Дом Дрю, – сказал папа, поднимая трубку. Несколько секунд он молча слушал собеседника и задумчиво хмурился. – Конечно, Пётр. Может, заедете сегодня ко мне, и мы всё обсудим?
Я со вздохом впихнула в себя остаток вафли. Если сейчас же не перестану думать о том, как мне страшно, будет только хуже!
– Один из твоих клиентов? – спросила я папу, когда он закончил разговор.
Папа кивнул.
– Да, Пётр Вышиньский.
Вид у него был отрешённый. Наверное, мистер Вышиньский позвонил с плохими новостями.
– Это же новый финансовый директор компании «Рэкхем»? – уточнила я. Мне всегда была интересна папина работа. А иногда я даже сама помогала его клиентам.
– Да, – коротко ответил папа.
– Что-то не так?
Я понимала, что для папы такой влиятельный клиент очень важен. Всё-таки компания «Рэкхем» – самая крупная в нашем городе. Поэтому я надеялась, что ничего серьёзного не случилось.
– Похоже, что да, – признался папа. – Пётр не хотел говорить об этом по телефону. Пока не знаю, в чём там дело. Придётся подождать, пока он ко мне заедет.
– Нэнси, ты всё? – спросила Ханна, кивая на мою тарелку.
Я сунула в рот последний кусочек бекона и встала из-за стола, чтобы отнести грязную посуду в раковину.
– Вот теперь всё, – сказала я. Ханна уже начала протирать стол. Мне очень хотелось обсудить с папой его нового клиента, но все мысли занимали предстоящие съёмки. В ближайшие дни должны были отснять все важные сцены с моим участием, и я не могла прийти неподготовленной.
Я поднялась к себе в комнату, почистила зубы и спустилась вниз. Только я надела кроссовки и собралась уже выходить, как вдруг вспомнила, что забыла ключи от машины на комоде. Пришлось возвращаться за ними на второй этаж.
По пути назад я заглянула в столовую.
– Пока, пап!
Он поднял взгляд от кофе:
– Удачи, милая.
Я улыбнулась и пошла к двери.
– Нэнси, подожди! – окликнула меня Ханна. – А как же сценарий?
Она выбежала из кухни и вручила мне листы, которые я оставила на тумбочке.
– Спасибо, Ханна. Что-то я всё сегодня забываю.
С этими словами я потянула на себя дверь, но Ханна снова её захлопнула.
– Ты забыла кое-что ещё, – с ухмылкой сказала она.
– Что?
Ханна кивнула на старинное зеркало, висевшее в прихожей. Я взглянула на своё отражение и пришла в ужас. Волосы у меня выглядели, мягко говоря, неопрятно, а одна светло-рыжая прядь торчала вверх, будто антенна пришельца.
– Ну и ну! – воскликнула я, приглаживая причёску.
Ханна рассмеялась, но вот мне было не до смеха. Если я забываю причесаться с утра, как же тогда запомню все реплики для фильма?!
Глава вторая
История или тайна?
На площадку я пришла первая. Наручные часы показывали девять утра. Я сверилась со своим графиком съёмок. Помимо сцен там было указано время, в которое должен прийти каждый актёр. Меня ждали к десяти пятнадцати. Я вздохнула. Ну вот, так распереживалась, что даже забыла проверить расписание!
Надо было позвонить одной из моих лучших подруг, Бесс Марвин или Джордж Фейн. Во время последнего расследования они обе присоединились к съёмочной команде. Точнее, Джордж стала ответственной за компьютеры, а Бесс заменила главного плотника. Им обеим нравилась их работа, и они, в отличие от меня, не переживали, что придут не вовремя или в чём-то оплошают. К сожалению, я не догадалась с ними созвониться и теперь осталась в гордом одиночестве на ближайший час.
– Ладно, зато будет время проникнуться персонажем, – сказала я сама себе. Вроде бы реплики я запомнила, но боялась, что не смогу правильно их подать. Чтобы убедительно сыграть Эстер Рэкхем, надо научиться думать как она.
Я пошла к своему фургону, который делила с мистером Сафером и двумя актёрами, исполнявшими роли братьев Рэкхем, – Беном и Люком Альварез. Говорят, на съёмках крупных голливудских кинокартин каждому актёру предоставляют личный фургон. Он служит этакой личной гостиной, в которой можно отдохнуть и повторить сценарий. Только у нас проект был низкобюджетный, и фургоны приходилось делить с кем-то ещё, чтобы сэкономить деньги. Меня это ни капли не расстраивало. Мистера Сафера я знала давно, да и братья Альварез оказались неплохими ребятами.
На входе были написаны имена наших персонажей: Эстер Рэкхем, Этан Махоуни, Джон и Росс Рэкхемы. Я зашла и плюхнулась на небольшой диванчик. Ещё здесь поместились кухонька, узкий стол и ванная комната. Фургон был предназначен для одного человека, и я боялась, что вчетвером мы поместимся с трудом.
После того как преступников, которые пытались сорвать съёмки, арестовали, процесс наладился. Моррису Доновитцу пришлось остановить всё на четыре дня и переписать план вместе с новым ответственным за снабжение, Кевином Келли. Они с Моррисом хотели убедиться, что для продолжения съёмок всё готово и лишних трат не предвидится.
Я достала сценарий и начала листать. Свои сцены я помнила, но не помешало бы ознакомиться и с остальными. Моррис кратко объяснил мне, как создаются фильмы, когда только принял в команду. Больше всего меня удивило то, что сцены снимают не по порядку. Главное – в каком месте происходит действие. Всего за один день могут отснять множество сцен из совершенно разных частей фильма, основываясь не на хронологии, а на местоположении. Хотя по сюжету между ними может быть несколько дней, а то и месяцев. Так съёмочная команда экономит деньги, потому что нужное место можно арендовать не десять раз, а всего один или два. Некоторые декорации строят в специальном павильоне, ими можно пользоваться сколько угодно, поэтому к ним обращаются чаще всего.
Из-за этого очень сложно следить за развитием своего персонажа. Поэтому я решила перечитать сегодняшние сцены, чтобы разобраться в чувствах Эстер.
Я открыла сценарий на моей любимой части, где Этан Махоуни, владелец компании «Наковальни Махоуни», приходит в чувство на своей лодке и обнаруживает, что вокруг него бушует пламя. Братья Рэкхемы подожгли судно, оглушили мистера Махоуни и оставили его там умирать. Однако здесь ему удалось выйти победителем. Этан вскоре очнулся, потушил огонь и пустился в погоню. Он нагнал братьев у пещеры рядом с рекой и почти поймал! Помешала пума, которая набросилась на Этана Махоуни и серьёзно его ранила. Ему удалось отпугнуть хищника, но идти он не мог, как и позвать на помощь. Там, посреди дикого леса, одинокий и истекающий кровью, мистер Махоуни непременно бы погиб, если бы не моя героиня – Эстер Рэкхем.
Учитывая, что это её братья украли деньги Этана и подожгли его лодку, мне казалось особенно очаровательным то, что именно Эстер нашла и спасла его. Наверное, между ними вспыхнула любовь с первого взгляда. После того как мистер Махоуни поправился, они сразу поженились.
Никто не знал наверняка, почему Эстер оказалась в тот момент у пещеры. Они с Этаном жили в уединении и ни с кем особо не общались. Честно говоря, больше всего меня мучил именно этот вопрос: как так вышло, что Эстер очутилась в нужное время в нужном месте?
Может, если я сумею поставить себя на её место, смогу лучше понять её чувства? И блестяще исполнить роль? Я уронила сценарий на колени, откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза, пытаясь представить себя на месте Эстер Рэкхем. Что она почувствовала, что подумала, когда увидела раненого незнакомца в непроходимой глуши?
Братья Эстер были знаменитыми преступниками из банды Рэкхемов. На самом деле их было всего двое, поэтому не знаю, справедливо ли такое громкое название. В любом случае Эстер не могла не любить своих братьев. Знала ли она, что они затевают? Может, даже договорилась встретиться с ними у пещеры? Или пошла туда, чтобы их остановить?..
Я вздохнула. Нет, так нельзя. Мне нужно проникнуться чувствами Эстер, а не разгадать её тайну!
– Спишь на рабочем месте, а, Нэнси? – прервал мои мысли чей-то голос.
Я распахнула глаза и увидела Лютера Элдриджа, моего хорошего друга и историка, которого Моррис Доновитц взял в команду консультантом. Лютер знал всё-всё-всё про историю Ривер-Хайтс. Он идеально подходил на роль человека, на чьих плечах лежит обязанность помочь фильму сохранить историческую правду. Честно говоря, я очень обрадовалась, когда он согласился на эту работу. И не только потому, что Лютер – отличный специалист. Много лет назад он потерял жену и дочь в автомобильной аварии и до сих пор никак не мог справиться с горем. Он почти не выходил из дома и ни с кем не общался. В детстве я дружила с его дочкой Мелиссой и до сих пор сильно по ней скучала. Мне казалось, поддержать её отца – мой долг. Я боялась, что разбитое сердце Лютера залечить уже невозможно, но работа над фильмом немного его приободрила, и мне приятно было видеть своего друга полным жизни.
– Нет, не сплю. Наоборот – пытаюсь сосредоточиться. Представить, что ощущала Эстер Рэкхем, и проникнуться её чувствами.
– А-а, – протянул Лютер. – Хочешь стать мастером перевоплощения!
– Кем-кем? – уточнила я, смахнув прядь волос со лба.
– Это такая техника в актёрском мастерстве, – объяснил Лютер. – Когда пытаешься наложить свои чувства и впечатления на ситуацию, в которой находится твой персонаж.
– Ну, мне это, похоже, не особо помогает, – признала я. – Из головы не идёт тайна, связанная с Эстер Рэкхем.
Лютер кивнул.
– Да, сейчас ты актриса, но в первую очередь – детектив, – с улыбкой сказал он.
– Знаю. Вот только Моррис на меня рассчитывает. Как и съёмочная команда. А после неудач последних дней мне совершенно не хочется всё испортить.
Лютер изучающе на меня посмотрел.
– Ты и правда сильно переживаешь?
Я кивнула.
– Всё не могу понять, как мне играть Эстер.
Лютер опустился на диван рядом со мной.
– У тебя ещё есть немного времени до начала съёмок. Хочешь, я тебе помогу?
– Было бы здорово. Думаю, никто не знает об Эстер Рэкхем больше тебя.
– Не уверен, что тут я тебе пригожусь. О ней мало что известно.
– А как же её дневник? – не сдавалась я. – В сценарии написано, что она каждый день записывала всё происходившее с ней в мельчайших подробностях!
– Да, дневник действительно существовал. Почти всё, что мы знаем о Ривер-Хайтс, было взято оттуда, – признал Лютер. – Она не пропускала ни единой детали и прилежно вела записи с десяти лет.
– Тогда я прочитаю их, и Эстер сама мне расскажет, почему отправилась в тот день к пещере! – радостно воскликнула я. Конечно, я и раньше слышала о дневнике Эстер, но мне не доводилось его читать. Этот старинный документ хранился в мэрии в герметичном контейнере, чтобы бумага не рассыпалась от времени. – Как думаешь, мэр выдаст мне разрешение? Или удастся найти копию …
– Толку будет мало, – заверил меня Лютер. – Честно говоря, я уже получил разрешение мэра перечитать дневник и сделал копию. Алтея ходила вместе со мной. Она пришла в восторг, когда про него узнала.
Лютер слегка покраснел, когда упомянул автора сценария – Алтею Уотерс. Я подозревала, что между ними что-то есть.
– Мы с ней хотим сегодня попросить Морриса добавить несколько сцен с Эстер, ведущей дневник, – добавил Лютер. – Мне кажется, так фильм будет выглядеть более достоверно.
Ага, и у меня появится больше работы. Ох. Как всегда.
– В любом случае дневник не ответит на твои вопросы, – продолжил Лютер. – Там нет записей ни про тот день, когда Эстер нашла Этана Махоуни, ни про предыдущий.
Я изумлённо посмотрела на Лютера.
– Как, совсем ничего?
Это звучало очень подозрительно. Я раскрыла много тайн, и у меня выработалось, скажем так, шестое чувство на такие вещи. И сейчас интуиция мне подсказывала, что девушка, которая всегда исправно вела дневник, не могла бросить его без причины! Тем более накануне крупного ограбления, задуманного её братьями.
– Да, странно это, – сказал Лютер. – Такое впечатление, что эти страницы вырвали. Остались только обрывки, торчащие из переплёта.
Очередная загадка!
– Кому могло это понадобиться? – спросила я.
– Боюсь, мы никогда не узнаем.
– И она никому не сказала, что случилось с её братьями и куда они уплыли!
– Да, – признал Лютер, – но далеко не факт, что Эстер об этом знала. Вряд ли они продолжали общаться после того, как она вышла замуж за человека, которого ограбили братья Рэкхемы!
Я улыбнулась.
– Да, пожалуй.
– Тем не менее нам многое известно именно благодаря Эстер. Например, она записала, сколько именно денег украли её братья у Этана.
– Я думала, они забрали всё …
– Всё, что было в сейфе у него в кабинете, – уточнил Лютер. – В те времена в городе не было банка. Эти места ещё только осваивали. Этан Махоуни хранил все свои сбережения на территории фабрики.
– То есть они забрали его сбережения, но наковальни остались, – заметила я. – Разве нельзя было их продать и заново сколотить состояние?
– Всё не так просто, – объяснил Лютер. – Рэкхемы стащили в том числе и предоплату за наковальни. Этан получил огромный заказ на сотни наковален, потому что в то время ещё строились железные дороги.
– Значит, у него остались, по сути, проданные наковальни, – заключила я.
– Даже хуже – он не успел изготовить все, а денег на это уже не было – Рэкхемы оставили его ни с чем. Мало того что Этан обанкротился, так ещё и оказался должен железнодорожной компании.
– Ничего себе … а я думала, Этан Махоуни сохранил своё богатство, несмотря на всю эту историю. Разве нет?
– Отчасти ты права. После смерти Этана и Эстер их наследники получили огромное состояние, чего, кстати, совершенно не ожидали.
Я нахмурилась.
– У них же не было детей!
– Нет, но у Этана остались дети от первого брака. Он был вдовцом, когда познакомился с Эстер.
– Наверное, она сильно любила Этана, раз решила за него выйти даже при том, что он обеднел, – заметила я.
– Наверное. После свадьбы Эстер перестала вести дневник. Этан всё пересказал местному шерифу, и больше они ни с кем не заговаривали об этом ограблении.
– Мне кажется, оно должно было усложнить их отношения, – сказала я, размышляя вслух. – Ну, то, что это братья Эстер его ограбили. Такие вещи могут испортить брак.
Лютер пожал плечами.
– Они не принимали гостей и держались особняком, поэтому нельзя сказать, счастливый у них был брак или нет. Или откуда они взяли деньги. По словам сына мистера Махоуни, Этан удачно инвестировал весь скромный капитал, который остался у него после ограбления.
Мне слабо в это верилось. Если братья Рэкхемы в самом деле забрали из сейфа все его сбережения, вкладывать ему было особо нечего.
– Но семья Махоуни – одна из богатейших в Ривер-Хайтс, – напомнила я. – Половина всех зданий в городе названа в их честь!
– Правда, – согласился Лютер, – но это заслуга последующих поколений. Они приумножили состояние Этана. К тому же все Махоуни много жертвовали на развитие города. Похоже, для их семьи это было особенно важно.
Я сразу подумала о миссис Махоуни, пожилой вдове и одной из последних представителей рода. Она пользовалась услугами моего отца, поэтому я очень хорошо её знала. Почивший супруг миссис Махоуни был известным скрягой, но после его смерти она начала жертвовать большие суммы на благотворительность.
– Ну, для миссис Махоуни это действительно важно, а вот для её мужа было не очень, – заметила я.
Лютер кивул.
– Корнелиус Махоуни не считал нужным раздавать свои деньги.
– Я вот думаю, миссис Махоуни много жертвует для того, чтобы все забыли, каким он был ужасным человеком, – сказала я. – Если совершить много добра от его имени, рано или поздно люди начнут думать, что он был великим филантропом!
Вдруг в фургон постучали, и я вздрогнула от неожиданности.
Это была Джейни Грэйсен, одна из помощниц продюсера. Она открыла дверь и заглянула внутрь.
– Извините, если помешала, но Моррис просит всех собраться в офисе перед началом съёмок.
Лютер поднялся.
– Если я что и знаю о киноиндустрии, так это то, что режиссёра всегда надо слушаться.
Я не сразу смогла встать с дивана. Волнение снова зажало меня в тиски. Идти никуда не хотелось.
– Да, ты прав, – медленно произнесла я.
Лютер заметил мою тревогу.
– Не переживай, Нэнси, ты отлично справишься! Я тебя давно знаю и могу сказать: ты можешь многое – стоит только захотеть! – Он тепло мне улыбнулся. – Ну что, готова?
– Конечно, – ответила я, поднимаясь, но в глубине души понимала, что нет – нисколечко. Вдруг из-за меня весь фильм полетит к чертям?
Глава третья
Пылкое начало
Не успела я пройти и трёх шагов, как кто-то схватил меня за локоть.
– Вот ты где! – Тёмные глаза Джордж смотрели на меня с осуждением. – А мы тебя повсюду ищем!
– Мы даже к тебе домой заехали – думали, ты опять проспала! – добавила её двоюродная сестра Бесс.
Я улыбнулась своим подругам. Удивительно, какими разными могут быть сёстры! Взять хотя бы внешность. Джордж высокая, и худая, и всегда коротко стрижёт свои каштановые волосы, чтобы они ей не мешались. Бесс намного ниже и пышнее, волосы у неё светлые и длинные, а глаза – ярко-синие. Да и характеры у них непохожи. Джордж сходит с ума по компьютерам и разной электронике, а Бесс – по моде и парням. Ну, так кажется на первый взгляд, если вы плохо знаете Бесс. Под личиной очаровательной хохотушки скрывается гениальный механик. Ей подвластны все двигатели, и с молотком она обращается как профи. Неудивительно, что из неё получился отличный главный плотник.
Есть у них, правда, и кое-что общее: например, они обожают меня дразнить!
– Нет, сегодня Нэнси не проспала, – пошутила Джордж. – Скорее – недоспала!
– Да, Нэнс, – поддержала её Бесс. – Выглядишь ты кошмарно. – Она протянула мне помаду из своей сумочки, но я отмахнулась.
– Спасибо, не надо. Всё равно придётся её стереть, когда мне будут накладывать макияж перед съёмками.
– Тогда хотя бы рубашку поправь! – попросила Бесс.
Я опустила взгляд на свою рубашку, наполовину заправленную в джинсы, и поспешила привести себя в порядок.
– Забыла проверить расписание, поэтому приехала слишком рано, – объяснила я девчонкам по пути к офису. – Извините, я заставила вас волноваться.
– Да ерунда, не бери в голову, – успокоила меня Джордж. – Я говорила Бесс: ты наверняка у себя в фургоне, но она заявила, что это маловероятно!
– Эй! – возмутилась Бесс. – Как будто ты не знаешь Нэнси! Логично же, что она скорее будет вынюхивать новую тайну, чем прятаться в фургоне, как какая-нибудь кинозвезда!
– Нэнси и есть кинозвезда! – воскликнул Бен Альварез, присоединяясь к нашей компании. Он приобнял меня за плечо и добавил: – Она уже спасла наш фильм благодаря своему таланту сыщика …
– …а теперь спасёт его снова, но уже благодаря актёрскому таланту! – закончил за него Люк.
Все в лагере знали, что братья Альварез любят дурачиться. Им нравилось подшучивать над другими и дразнить их. Поэтому я понимала, что сейчас они шутят. И всё же мне было не по себе от того, как я рискую обмануть их ожидания. Особенно после такого заявления! Нет, подобные шутки не по мне.
– Никого она не спасёт, если опоздает на встречу в офисе! – парировала Бесс.
– Тогда поспешим! – вскричал Люк, схватил её за руку и побежал вперёд.
– Подожди меня! – Бен помчался за ним.
– Увидимся! – крикнула Бесс, обернувшись.
Джордж закатила глаза.
– Ну прямо школа заигрываний, – беззлобно проворчала она.
Да, и то правда. Бесс всегда находила с кем пофлиртовать, и я всегда думала, что в этом ей нет равных, но братья Альварез каким-то чудом её превосходили!
Мы с Джордж зашли в приёмную и увидели, как Моррис Доновитц разговаривает с Джейком Бригамом, дрессировщиком, ответственным за всех животных, участвующих в фильме. Он следил за тем, чтобы с ними хорошо обращались и чтобы они ничего себе не повредили.
– Я совершенно серьёзно, Моррис, – говорил Джейк. – Понимаю, что вам несладко пришлось. Можете урезать мне гонорар, я не обижусь. Даже настаиваю.
– Спасибо огромное, – ответил Моррис. – У нас и так был скромный бюджет, а из-за происков Германа Хаусмана стал совсем мизерным.
– Конечно, вы не могли этого предвидеть. И я очень уважаю вас за то, что вы готовы довести дело до конца, несмотря на преграды. Любой другой режиссёр уже опустил бы руки. Поэтому и предлагаю сэкономить на моём гонораре.
Моррис душевно пожал ему руку, и Джейк скрылся в офисе.
– Доброе утро! – сказала я, подходя к Моррису. Он широко улыбнулся.
– Можешь не принимать невинный вид, Нэнси. Я уже заметил, что ты подслушивала.
– Я? Никогда! – картинно оскорбилась я.
– Ой, брось, ты же знаешь: он прав, – поддразнила меня Джордж. – Ты всегда греешь уши на чужих разговорах!
– Ладно-ладно, но это не моя вина, – сказала я в свою защиту. – Как-то само собой выходит из-за привычки к слежке.
– Ничего страшного, – успокоил меня Моррис. – Если бы не твой дар сыщика, съёмки пришлось бы отменить. – С этими словами он придержал для нас с Джордж дверь в кабинет.
– Очень любезное предложение со стороны Джейка, – заметила я, перешагивая через порог. Это был главный офис Морриса с кабинетами для всех продюсеров и монтажёров. В общем зале уже собралась целая толпа. Кто-то сидел на стульях, кто-то – на столах, а кто-то даже на полу.
– Ты удивишься, как много таких предложений мне поступило, – тихо произнёс Моррис. – Такое чувство, будто афера Германа Хаусмана всех сплотила. Всем хочется, чтобы фильм получился, и они даже готовы пожертвовать ради этого своей зарплатой, представляешь?
Он окинул взглядом сияющие и восторженные лица собравшихся.
– Видишь, Нэнси? Они горят энтузиазмом, и всё благодаря тебе.
У меня вспотели ладони. Да, все выглядели счастливыми. Совсем не как на последнем совещании, перед тем как я раскрыла замыслы Германа Хаусмана. Тогда все чувствовали себя уставшими и несчастными. Слишком много плохого произошло в лагере, и съёмочная команда начала думать, что на фильме лежит проклятие. Люди ворчали и жаловались, многие хотели уволиться. А теперь повсюду сияли улыбки. Атмосфера была самая что ни на есть радостная.
Вот только я не разделяла их восторга. Меня не отпускал страх перед предстоящими съёмками.
– Так, внимание! – объявил Моррис. – Много времени это не займёт. Уверен, нам всем не терпится приступить к съёмкам!
Все единодушно поддержали его аплодисментами.
– План такой, – продолжил Моррис. – Вернёмся к самому началу. Переснимем все сцены с участием Хаусмана …
Фамилия уволенного актёра вызвала осуждающий свист и гул неодобрения.
– …с нашей новой звездой из Ривер-Хайтс – Гарольдом Сафером, – закончил Моррис.
Мистер Сафер вышел вперёд, и я присоединилась к аплодисментам. По моему скромному мнению, он был рождён для роли Этана Махоуни. Пылкий и эмоциональный, он даже закаты умел описать с присущей ему театральностью и так же горячо обсуждал бродвейские спектакли. Мистер Сафер держал сырную лавку в городе, но сердце его принадлежало театру. Я не сомневалась, что он многому научился, наблюдая за актёрами на сцене.
– Сегодня начнём со сцен в кабинете Этана Махоуни, – снова заговорил Моррис. – Быстренько снимем Этана за работой. Потом момент, где к нему вламываются Рэкхемы, и потасовку. И, наконец, последний эпизод на сегодня – когда братья Рэкхемы и Эстер проникают в офис компании, чтобы изучить обстановку. Ну что, за работу!
Все поспешили разойтись по местам. Я повторила про себя порядок сцен. Моя стояла последней. Отлично. Будет время подготовиться.
– Эй, не хотите сходить перекусить? – спросила я подруг.
Столовую оборудовали во временной металлической постройке. Внутри располагались столы, на которых сервировались завтрак, обед и ужин, а ещё в течение дня на них выкладывали закуски, чтобы людям не приходилось надолго отвлекаться на еду и рабочий процесс не замедлялся. Если бы не столовая в лагере, все актёры и члены съёмочной команды ездили бы на обед в город, и тогда обеденный перерыв растянулся бы часа на два.
– Нет, спасибо, – ответила Джордж. – Я сегодня помогала маме загружать еду в машину. Даже рядом стоять не хочу с кишем со шпинатом. Только на то, чтобы всё это упаковать, сорок минут ушло.
Я понимала, что не стоит воспринимать жалобы Джордж всерьёз. Она очень обрадовалась, когда её маму наняли главным поваром. Предыдущего кулинара уволили за неприятный случай с пищевым отравлением – очередной результат происков Германа Хаусмана.
– Извини, я тоже не могу, – сказала Бесс. – Надо работать над декорациями для хижины Рэкхемов. После кабинета будут снимать там. А я ещё не закончила стену, которая должна стоять под наклоном.
Не успела я оглянуться, как девчонки убежали по делам, оставив меня наедине с моим страхом. Тут ко мне подошёл Гарольд Сафер в халате в шотландскую клетку поверх костюма Этана Махоуни. Он выглядел немного глупо, но я уже привыкла к такому. Дело в том, что для костюмеров были важны каждое пятнышко и болтающаяся пуговица на костюме – любая, даже малейшая деталь, и они не хотели, чтобы с их творением что-то случилось. Даже короткая прогулка от фургона к площадке могла повредить костюм. Поэтому мы и носили халаты – с целью их защитить.
– Пожелай мне удачи, Нэнси, – попросил он. – Мне ещё ни разу не доводилось играть.
– Ни пуха ни пера, мистер Сафер, – сказала я.
– Пожалуйста, Нэнси, зови меня Гарольд. Всё-таки мы с тобой – старые друзья.
Он широко улыбнулся и поспешил к павильону, где должны были снимать сцены в кабинете мистера Махоуни. Ну почему я не могла держаться так же собранно и спокойно, как он? Мы с Гарольдом оба были неопытными актёрами и оба получили роли в этом фильме, но его переполнял энтузиазм, а я паниковала.
В чём же его секрет? Я решила пойти за ним. До меня очередь дойдёт ещё нескоро. Может, мне станет чуть легче, если я посмотрю на первые шаги Гарольда в мире кино?
Я успела проскользнуть в тёмный павильон буквально за секунду до того, как двери закрылись. На самом деле это был огромный склад, в котором устроили съёмочную площадку. Здесь находились постоянные декорации – те, что прослужат до самого конца съёмок. Когда съёмка проводится на натуре – в одном из настоящих мест или зданий Ривер-Хайтс и округи, – декорации строятся в дополнение к естественному фону, а потом их полностью разбирают. В павильоне у нас располагались самые нужные сцены: офис компании «Наковальни Махоуни» и хижина банды Рэкхемов. Ими команда могла пользоваться в любое время. Впечатление они производили невероятное. У меня всякий раз создавалось чувство, будто я зашла в настоящее здание. Всё было продумано до деталей.
Во время съёмок в павильоне царила полная тишина. Мощные микрофоны улавливали малейший шорох. Поэтому после крика «Мотор!» все замирали и ждали, пока режиссёр прокричит «Снято!». Заговорить никто не смел. Даже ходить запрещалось, потому что по большом складу разносилось громкое эхо. Я как раз успела добраться до декораций офиса компании «Наковальни Махоуни», когда услышала громкий скрипучий голос Морриса:
– Махоуни за работой, дубль первый. Мотор!
Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. А вдруг врежусь во что-нибудь или споткнусь об один из толстых проводов, змеившихся по полу? Я ведь ужасно неуклюжая, все это знают. К счастью, вскоре мои страхи улетучились. Теперь я могла думать только о том, как восхитительно играет Гарольд! У него явно был недюжинный талант. Я уже видела эту сцену со знаменитым Германом Хаусманом в роли мистера Махоуни, но Гарольд Сафер оказался на порядок лучше!
С началом дубля он словно преобразился. Пропали его привычные нервные жесты. Он шагал с достоинством и разговаривал уверенным, властным голосом человека, сколотившего огромное состояние на производстве наковален. Я смотрела на знакомое мне лицо Гарольда, но видела в нём только Этана Махоуни.
Стараясь не двигаться, я медленно огляделась по сторонам. Вокруг сцены стояло человек двадцать: члены операторской и звуковой групп, визажисты и парикмахеры, помощник режиссёра и другие ассистенты. На их лицах отражалось искреннее изумление. Никто не ожидал, что Гарольд окажется непревзойдённым актёром.
– Деньги должны прийти в течение двух дней, не больше, – сурово произнёс он свою последнюю реплику.
– И … снято! – крикнул Моррис.
Толпа разразилась аплодисментами. Хлопал даже Моррис. Гарольд на секунду растерялся, но быстро сообразил, что к чему, и отвесил низкий поклон.
– Великолепно! – воскликнул Моррис, когда аплодисменты стихли. – Теперь повторим всё то же самое, чтобы снять ваше лицо крупным планом, Гарольд. Все на позиции!
Актёры встали там, где должны были находиться в начале сцены, и Моррис снова крикнул:
– Мотор!
Гарольд повторил своё блестящее выступление всё с тем же оглушительным успехом. Жалко, Бесс и Джордж не видели его триумфа! Я так увлеклась происходящим, что даже не заметила, как Джули Блаттберг, звукорежиссёр, покинула свой пост у микшерного пульта. Увидела её уже тогда, когда она проталкивалась к Моррису. Джули приподняла его наушники и что-то ему сказала.
– Стоп! – тут же проорал Моррис.
Операторы бросили снимать, и актёры расслабились. Все вопросительно посмотрели на Морриса, гадая, в чём дело, но я уже всё поняла. Как только актёры умолкли, до меня донёсся вой сирены. Он был не слишком громким, но Джули, видно, его уловила. Наверное, она переживала, что микрофоны поймают этот звук и испортят сцену, события которой происходили около сотни лет назад.
– Давайте подождём, пока сирены затихнут! – крикнула Джули.
