Ольга Мяхар

А обещали сказку…

Всем, кто помогал мне фантазировать и сочинять новые повороты сюжета, посвящается. Автор

Пролог

Сижу, сжимаю в руках простое золотое колечко и удивленно смотрю на высокую надменную женщину, стоящую передо мной.

– Фея? – с вызовом.

– Фея, – твердо.

– Исполняешь? – напряженно и немного нервно. Счастье зашкаливает, разум в отрубе.

– Да.

– Тогда хочу…

– Погоди. В ответ на предложения читателей.

Понятливо замолкаю: чудес на свете не бывает, и сейчас мне об этом нагло объявят.

– Сначала верни кольцо, потом исполню одно желание. Поняла?

– Фигу!

– Что-о?! – Взгляд феи прожигал насквозь, я вцепилась в колечко грязными пальцами, наотрез отказываясь выпускать его из рук. Ага, щас, так я и поверила! Не отдам.

– Сначала желание.

– Да как ты…

Я сунула кольцо в рот и нагло улыбнулась. У феи не было слов. Зато сколько эмоций на лице.

– Ефли пофволю – доставать будеф, сама внаеф откуда.

Лицо тети посерело, она допетрила.

– Говори желание, грязь под моими ногтями!

Я вопросительно посмотрела на ее ногти.

– Такие гвяфзные? – участливо и с оттенком жалости.

Обоюдное рассматривание маникюра. Серое лицо пошло багровыми пятнами. Красиво.

– НЕТ!

Молчу.

– Так, или ты скажешь свое желание и выплюнешь мне мое кольцо, или…

– Ой.

– Ну что еще?

– Я, кажется, его…

Шок – и снова сереющее лицо. Широко раскрытые глаза смотрели на мир и грязную меня, сидящую в подворотне.

– Проглотила? – Надсадный писк поразил до глубины души.

– Не-не, – успокоила я истеричку, – оно за щеку завалилось. Нашла, не боись.

Моя широкая щербатая улыбка – и шумное дыхание взбешенной женщины в ответ.

– Говори немедленно, чего хочешь!

Я с трудом встала, потирая синяк на коленке, и почесала ногтями спутанные волосы на макушке. Чего хочу? Многого. Но говорить надо кратко. А то ведь последний шанс провороню.

– Хочу красоты и счастья.

– Это два желания.

Я перекатила кольцо во рту, звякнув им по остаткам эмали. Фея скрипнула зубами.

– Против правил не пойду. Перефразируй.

– Лана, тогда сделай меня главным героем в сказке со счастливым концом. Сойдет?

– Плюй.

– Сначала…

– Выплюнь, тогда исполню. Без кольца – не колдую. Да не бойся, я уже дала слово.

Я тяжело вздохнула, но кольцо выплюнула. Ладно, фиг с ней, попытаюсь поверить еще раз.

Кольцо крайне брезгливо соскребли платочком с моей ладони, зажимая нос второй рукой. Ну да, я сейчас в бегах от одной местной банды, вот и прошлась по канализации. Так ведь уже почти все выветрилось.

– Уверена? – прогундосила фея, пытаясь надеть кольцо на трясущийся палец.

– Да.

– Ну смотри…

А дальше память обрывалась.

Глава 1

– Вирх, вставай! Вставай, кому говорю! На экзамен опоздаешь – лично придушу.

По мне кто-то прыгал. Но было так тепло и уютно в кои-то веки, что я просто отмахнулась и забралась поглубже под одеяло. Рядом пискнули, закопошились, и в ухо вонзилось что-то острое.

Мой крик смешался с чужим воплем, и я вылетела из кровати, грохнувшись на пол и на ощупь отползая в угол. При этом на груди дергалось что-то мелкое, мягкое и сопротивляющееся.

– Кто здесь? – Голос был каким-то чужим, будто и не мой вовсе. И когда только успела так охрипнуть?

– Я.

– Кто – я?

– Ты идиотом-то не прикидывайся. Ты – это ты.

Недоверчиво опускаю голову и смотрю в огромные золотые глаза котенка, затихшего на коленях.

– Глюк, – мрачно и проникновенно.

– Кто? Я?! – расширив глаза и выпуская коготки.

– Ну не я же, – усмехаясь.

– Ну все, ученик, ты нарвался.

Дальше было плохо.

По комнате что-то летало (кот), сверкали когти, раздавалось шипение, меня поливало какими-то огненными искрами и било летающими с неменьшей скоростью подушками. Психика слезно прощалась с тронувшимся в дальний путь разумом.

Кое-как влетела в ванную, заперла дверь на хрупкую щеколду и, пока котенок с жутким хохотом выжигал в ней дырку бьющими из глаз лазерными лучами, судорожно искала окно. Линять вообще никогда не поздно. Проходили.

Остановившись и слегка отдышавшись, я опасливо огляделась по сторонам. Из зеркала на меня смотрел хмурый психопат с дымящимся хвостом на макушке и трясущимися руками. Я взвизгнула, врезала по нему ковшиком, и на меня градом посыпались осколки битого стекла.

Дверь разлетелась на куски, на пороге стоял ненормальный котенок, а я ревела, сидя на краю ванны и прижимая к себе погнутый ковшик.

Кот остановился, склонил голову набок и неожиданно ласково спросил:

– Вирх, ты чего?

– Я МАЛЬЧИК?!! – на пределе связок.

Кота вынесло децибелами.

– Странно, – откуда-то из коридора.

– Да? – недоверчиво. Вытирая ковшиком сопли.

– Да. И как ты за триста лет этого не заметил?

– За скоко?!

Слезы перестали течь, ковш я прижимала к плоской груди, как последний оплот надежды.

– Триста, – безжалостно и с садистским юмором.

– Столько не живут. – Я попыталась встать.

– А ты давно мертв.

Грохот рухнувшего в ванну тела и дребезжание ковша, упавшего на пол.

Тишина в коридоре.

Но уже через минуту мне на грудь кто-то вспрыгнул, а в ухо ткнулись мокрым носом, щекоча усами. Я угрюмо разглядывала потолок.

– Хочешь еще что-нибудь о себе узнать? – задумчиво тыча лапкой мне в глаз. – Рефлекс есть. Хорошо.

– А что, я еще чего-то не знаю?! – Так и не смогла сказать это с юмором. По потолку ползли жирные наглые тараканы, с интересом меня разглядывая.

Все. Это – явно ШИЗА. Мозги не вынесли реалий мира и спустили сознание в глубины бушующей психики.

– Ну… гм. Зовут тебя Вирх. Ты студент. Сегодня экзамен по философии, и ты – вампир.

Я закрыла глаза. Ничего себе сказочка. Спасибо тебе, добрая фея.

Кот все же меня поднял. Заставил одеться, попытался еще и накормить – не смог. (В холодильнике мне торжественно указали лапкой на тридцать пакетов с донорской кровью и заформалиненное сердце на закуску. Мне стало дурно, я предложила укусить кота. Вопрос еды был снят.) После чего он залез в рюкзак и заставил, закинув сумку за спину, идти в универ.

Мне в принципе было все равно, а мозг пока не претендовал на место главного органа, тихо решая сугубо внутренние проблемы организма в целом. Так что я задумчиво помахала (…помахал?) рукой тараканам, трогательно сидящим на краю ванной, и покорно вышла из квартиры, не забыв закрыть за собой дверь.

– Так, а теперь рассказывай.

На улице светило солнце, пели птички, бабульки на лавочках мило мне улыбались, махая и называя Вирхом. Я ме-эдленно приходила в себя, рассматривая со всех сторон только что проклюнувшуюся мысль… что и от шизы надо постараться получить удовольствие.

А рюкзак все не затыкался.

– Что именно ты забыл? Вирх, не игнорируй меня, а то засвечу фаерболом в спину!

– Все.

– Что «все».

– Все забыл.

Мат-перемат из рюкзака. Улыбки бабулек подувяли, мне уже не так активно машут вслед.

– А это… про мальчика ты там что вещал?

– Я – девочка, – с какой-то непонятной гордостью.

Тяжелый стон из рюкзака.

– Да? – истерически.

– Да, – твердо и с нажимом.

– Н-да-а-а… Если твоя сестра узнает, меня кремируют прижизненно… Надо что-то делать.

Я угрюмо молчал… молчала? А, не знаю! Тоскливо щупаю грудь проходящей рядом случайной девушки. Визг, резанувший по барабанным перепонкам, и увесистая пощечина более или менее привели в чувство.

– Чего там? – заволновался рюкзак.

– Извращенец!!!

Что ж так орать-то?

– Кто? – ахнул рюкзак.

– Я, – мрачно и с оттенком сарказма.

На душе муторно. «Красавица» все не затыкается. Да и спешащие от соседней скамейки ей на помощь ребята оптимизма не добавляют. Лысые и с наколками – они столь явно символизировали защиту чистоты и добродетели, что даже девушка на миг заткнулась, оценивая смутные перспективы такого близкого «спасения». Правый ей щербато улыбнулся и подмигнул. Красавица куда-то рванула, передумав жаловаться. Амбалы, не замедляясь, пронеслись мимо меня, спеша догнать «спасаемую». Пришлось посторониться, не то бы сбили.

– Н-да-а, – мохнатая морда высунулась из рюкзака и угрюмо огляделась по сторонам, – может, хоть вспомнишь, что вчера пил?

– Я вчера даже не ела.

– Н-да-а…

Институт поражал обшарпанностью и убожеством. Кафедра погрязла в ремонте и походила на руины, оставленные войсками на разграбление тощим студентам. Сами же студенты, толкущиеся внутри, в основном занимались тем, что злобно переглядывались, шушукались и нервно пересчитывали шпоры.

Изредка по коридорам проходили тихие преподаватели, стараясь при этом ни на кого не смотреть и никому не мешать.

Я «встал» в сторонке, расчесывая бардак на голове и снова скалывая черные волосы во вполне уже приличный хвост. Котенок более или менее рассказал, что надо делать, и предупредил: с кошками сюда нельзя. Ну нельзя так нельзя. Я «прислонился» к стене, прикрыв глаза и пытаясь хоть как-то собрать разъезжающиеся мысли.

Итак, первое: я – вампир. Света не боюсь, чеснока не пробовал. Кол в грудь, скорее, убьет и упокоит одновременно, но мне от этого не легче. А еще из нёба теперь вторым рядом выступают острые края пары клыков. Могут выходить и на всю длину, царапая нижнюю губу. Я так понял, что ими, скорее всего, и надо кусать непосредственно перед присосом к жертве.

Далее… мертв. С этим сложнее, пока забью.

Живу… а точнее, существую около трехсот лет. Много. Скорее всего, кот врет – столько не умирают.

Что там еще? Ах да. Мрачно смотрю на штаны, начинаю расстегивать пояс. Хочется убедиться в том, что действительно парень. Мгновенно повисшая в радиусе трех метров тишина напрягала. Ладно, проверю позже.

На меня смотрели с любопытством и пренебрежением. Либо не знали, кто я (пока и сам не в курсе: то в мужском, то в женском роде о себе думаю), либо просто не уважали. Скорее, второе. Еще бы: мне бы вымыться.

– Пра-ашу всях зайты в аудториу! – рявкнуло что-то в сером костюме от двери, сражая наповал газами духов.

Глаза начали слезиться, сильно захотелось открыть хотя бы форточку.

Народ нестройно потянулся, гнусавя что-то под нос и толкаясь в узком дверном проеме. Пришлось идти следом, заранее ненавидя и эту «аудиториу», и сдаваемый предмет, и… да все сразу! Я сказку просила, не маразм. А это что?

– Тянитя бялет! – рявкнули, выхватывая из руки зачетку (кот заранее сунул).

Я хмуро посмотрела на карточки с кучей помятостей и подозрительных пятен на поверхности. После чего тяжело вздохнула и взяла наиболее чистый.

– Сдитесь! – Корявый палец с километровым когтем ткнул куда-то вбок.

Пожав плечами, подошла и села за переднюю парту, не слушая шипение котенка в сумке. Списывать не хотелось. Что я тут делаю – было непонятно в принципе.

– Покажи билет! – Громкий шепот прошелся по нервам соседей, сумка старательно ползла ко мне по скамейке.

Я сунула билет в прорезь. Упоенное шебуршение привлекало все больше внимания.

– На, – сунули мне в руку пухлую связку шпор.

Я столько и за неделю не прочитаю… тем более таким шрифтом.

– Не надо, – мотаю головой и сую шпоры обратно.

Удивленная сумка застыла рядом со мной.

– Идиот, да?

– Нет.

– Да.

– Нет!

– ДА!!!

От рева котенка у кого-то посыпались шпоры, справа об пол грохнулась «промокашка» соседа. Мне криво улыбнулись, обещая придушить взглядом.

– Маладый чилафек! – Тетка стояла прямо передо мной, пытаясь взять когтями сумку. Я вежливо, но быстро переложила сумку на правую сторону скамьи и небрежно скинула ее на пол. Послышался тихий стон, и все стихло.

– Где? – вежливо и с интересом в глазах.

– Хто? – хмуря нарисованные брови.

– Чилафек, – поясняю мысль.

Багровая шея и пятна на лбу.

– Фто-о?!!

– Хта? – еще более вежливо, с ободряющей улыбкой.

Короче… меня выгнали, попросив не возвращаться. Я был доволен. Рюкзак, который кинули вслед, загадочно молчал.

Присев в коридоре на корточки, я расстегнула молнию и с любопытством уставилась на злого, встрепанного, пытающегося прийти в себя котенка.

– Ну ты… – прошипел он.

Я сграбастала его на руки и пошла вниз по лестнице.

– Рассказывай. Все. Мне надо знать, как выпутаться из этой истории.

Недоверчивый, но уже более осмысленный взгляд кошачьих глаз.

– Значит, не врешь? А где Вирх?

– Понятия не имею. – Главное – честно.

Особо много мне не рассказали. В основном – все то же самое плюс кое-какие подробности. Вроде той, что неизвестный мне Вирх, ранее живший в этом теле, постоянно бегает между мирами, имеет сестру, кучу врагов и временно залег на дно. Домой, в родной мир Вирха, как я понял, лучше не возвращаться. Почему – не уточнили. Сам же котенок является личным телохранителем вампира, для конспирации принявшим вид небольшого безвредного существа. Как я понял – на самом деле он похож на бенгальского тигра, только покруче… Но я слушала не очень внимательно.

– Значит, так… – Котенок сидел у меня на руке, старательно имитируя процесс мышления.

Я стоял у палатки с мороженым, свободной рукой шаря в карманах и разыскивая мелочь. Продавец угрюмо наблюдал за процессом, отгоняя мух от лица. Неподалеку от палатки по традиции располагались кабинки платных туалетов – хорошее, надо сказать, соседство для товара мороженщика. Да и хрен с ними, зато дешево.

– Стаканчик.

Цапнув монетку, мне извлекли что-то холодное, мятое и без палочки. Протестовать не стал, просто пошел дальше, кусая льдистую сладость.

– Короче, сядь где-нибудь. Вон хоть на ту скамейку в парке, а то мне при людях говорить нельзя. – Котенок, облизываясь.

Пожав плечами, иду к стоящей невдалеке свободной лавочке. Располагалась она у самой воды, что радовало, а вокруг росли деревья, укрывая от любопытных глаз. Здесь было тихо, сравнительно уютно, да и никто не мешал и не сновал перед носом. Так что можно было спокойно откусывать мороженое, изредка давая лизнуть котенку, и с умным видом выслушивать умозаключения зверя.

– Во-первых, закрой глаза – я просканирую мозг. Авось пойму, куда ты Вирха дела.

Я недоверчиво хмыкнула, но глаза закрыла. Душа потихоньку успокаивалась, думать не хотелось совершенно, исходя из вполне разумного предположения, что психика все-таки не железная. Вокруг меня пели птицы, у серебристой кромки воды суетились воробьи, не поделившие крошку хлеба, а яркое летнее солнце, словно раскаленный еж, царило над облаками.

Мягкая лапка коснулась лба, и осторожные волны тепла прошли сквозь мозг, окутывая туманом больную голову. Я расслабилась, чувствуя, как ветер приятно обдувает виски, скользя по прядям. Да и солнце уже светило не так ярко, а крики детей и шелест листвы, скорее… убаюкивали.

Но поспать не дали. Легкий укус за палец, и вот я снова открываю глаза, вопросительно глядя на серую морду.

– Гм… ну не знаю, как и сказать.

Я выгнула дугой правую бровь, молча ожидая продолжения.

– Короче, Вирх… никуда и не уходил.

– Н-да? – Мороженое капнуло на штанину – придется спускаться к воде и замывать.

– Угу. Вас там теперь либо двое, либо же просто он вчера сильно ударился головой, и ты – его временное помешательство.

Весело.

– И… что мне теперь делать?

– А что хочешь. Надеюсь, со временем все пройдет само. Мне же пока достаточно того, что с хозяином все нормально.

Я кивнула и встала. Котенок, обиженно мявкнув, упал с колен в траву и уже оттуда хмуро наблюдал, как я захожу по колено в мутную воду. Утки вежливо отплыли, стараясь не мешать.

– Эй, козел, куда? Дети ж смотрят, не вздумай топиться! – рявкнул мне какой-то толстый мужик с берега.

Угу, вот прямо сейчас наложу на себя руки и, булькнув, скроюсь под водой. Не дождетесь.

– Вирх, – неуверенно позвал котенок.

– Чего?

– А ты и впрямь?..

– Стираю.

– Чего?

– Штаны стираю, не мешай.

– А-а…

А дальше все было, как в самом дешевом романе. На безоблачном небе сгустились грозовые тучи, грянул гром, сверкнула молния и с треском вонзилась в меня. Я заорала, вода вокруг забурлила, накатывая непонятно откуда взявшимися метровыми волнами. А в грудь врезалось что-то небольшое и колючее.

Потом – полный мрак… и смешная мысль о том, что я все-таки утоплюсь.

Глава 2

Тепло. Уютно. Уже второй раз за прошедшие сутки я прихожу в себя, лежа в мягкой теплой кровати. Видимо, врали все романы о том, что после обморока обязательно должна быть холодная темница с полчищами крыс. Ничего подобного. Даже котенок, свернувшийся клубочком около груди, не раздражал.

Из любопытства осторожно открываю один глаз, пытаясь понять, где это я очутилась.

Не общага точно. Странная небольшая комната, полностью обитая деревом. Или же само строение деревянное? Не знаю. Около кровати, за письменным столом, склонившись над древним манускриптом, сидит мужчина и что-то пишет, поскрипывая пером. Высокий, худощавый, с узким лицом и черными, живыми как ртуть, глазами, он так и излучает силу и уверенность в себе. Волосы коротко и неровно острижены. Нижнюю губу слегка прикусывают кончики острых клыков. Я тихонько вздохнула, любуясь идеалом и млея от восторга: наверняка он-то меня и спас.

– Очнулся?

Восторг умер, не выдержав мысли о том, что я теперь тоже парень.

– Да.

– Вставай.

Пришлось кое-как выбираться из такой уютной и теплой кровати, стараясь не разбудить кота.

– Вещи в углу. Одевайся и можешь идти.

Угрюмо смотрю на грязную кучу еще сырой одежды.

– А-а…

– Можешь не благодарить. Я всех спасаю.

Меня перекосило – в общем-то и не собирался.

– А как тебя…

– Вас, – уточнил идеал, продолжая поскрипывать пером.

– …вас зовут? – не стала я возникать.

– Как надо, так и зовут. Вали отсюда.

Я сжал зубы, но одежду подобрал, хмуро наблюдая, как с поднятых штанов капает вода.

– Они мокрые.

Перо перестало скрипеть, на меня впервые посмотрели. Я попытался улыбнуться.

– И что дальше? Хочешь – иди без штанов. Мне в общем-то все равно.

Скрип зубов, молча пытаюсь просунуть ногу в правую штанину, но нога не лезет, а по телу проходит дрожь отвращения и холода.

– Гадость, – ни к кому конкретно не обращаясь.

Тяжелый вздох и что-то синее, кинутое в меня. Попали в штаны, которые тут же зашипели. Я испуганно бросил их обратно в кучу, и теперь шипела уже вся одежда, исходя тяжелым паром. Мужчина снова склонился над пергаментом, макая перо в чернильницу.

– Теперь все сухое.

Недоверчиво трогаю вещи и радостно начинаю одеваться в еще теплую одежду, стараясь не поворачиваться при этом к нему лицом.

– Спасибо, – поправляя куртку и застегивая ремень.

– Пожалуйста.

Я неуверенно застыл посреди комнаты.

– Ну я пошел?

– Да.

Зачем-то продолжаю стоять.

– До свидания.

– Всего доброго! – Скрип пера стал более отчетливым.

– Еще раз спасибо за все, – не унималась я, переступая с ноги на ногу.

Мне не ответили, спина мужчины напряглась.

– Я говорю, спасибо!

Перо треснуло в пальцах, он встал.

– Тебе помочь? – тихо, оборачиваясь и пристально при этом глядя в глаза.

Я отрицательно мотнул головой, подошел к кровати, взял котенка и сделал пару шагов к двери. Ощущение, что за мной наблюдают, не покидало ни на миг.

– И все же… – уже берясь за ручку двери, протянула я, – как вас зовут?

Ко мне подошли, рывком распахнули дверь, сильным тычком в спину выпихнули из комнаты и с грохотом дверь захлопнули. Я врезалась в стену, со стоном сползла на пол и угрюмо посмотрела на валяющегося в обмороке кота. Он как раз был между мной и стеной, так и не успев проснуться. Обидно.

Нет, ну так же нельзя! По меньшей мере, это вообще некультурно.

Я встала, внимательно огляделась по сторонам и, увидев чьи-то грязные сапоги у соседнего порога, радостно схватила один. Ну сейчас я ему покажу…

Вернувшись обратно и удерживая одной рукой котенка, я грохнула пару раз сапогом по двери. После чего бросила сапог обратно и как можно быстрее скрылась за поворотом коридора.

Тишина. Осторожно выглянув и разочарованно вздохнув, я снова вернулась, взяла сапог и… так обколошматила его об дверь, что аж рука заболела.

Послышались ругань и звук отодвигаемого стула. Бросив сапог, я снова скрылась за поворотом. Уже оттуда я услышала, как распахнулась дверь, как стучали в соседнюю и как из соседнего номера моего спасителя некультурно послали в то самое место. Спаситель, доведенный до ручки, вызверился, выломал дверь, уделал сапогом того, кто его послал. После чего вернулся в номер и… снова грохнул напоследок дверью.

– Чего это он? – держась лапкой за голову, простонал котенок.

– Характер… – туманно пояснил я.

– А… кто это меня так… больно ушиб?

– Так вышло. – Снова храбро иду к номеру. – Да, кстати, а имя-то у тебя есть?

– Да, кажется.

Я покосилась на зверька.

– И какое?

– Мурз.

Забавно.

– Между прочим, древнее и очень редкое дворянское имя, так что нечего ржать.

Но я уже стучалась в дверь ногой, не обращая внимания на возмущение обиженного зверя.

Дверь открыли сразу. В руках хозяина комнаты был длинный меч, а в глазах – мой кровавый фотопортрет. Я лучезарно улыбнулась, подошла к нему и страстно поцеловала в щеку, прижимаясь всем телом. После чего скромно обошла по дуге застывшего в оторопи спасителя и аккуратно присела на кровать, ожидая, когда в его широко распахнутых от удивления глазах отразится первая мысль.

Котенок тоже находился в ступоре. Видимо, все еще воспринимал меня как своего прежнего хозяина. Я тихо хмыкнула в кулак, наслаждаясь тишиной и моментом. Радовалась я недолго.

На этот раз меня вышвырнули из окна, вместе со стеклом. И выжила я только благодаря тому, что падала с первого этажа. Котенок упал сверху, ругаясь и обзывая меня последними словами. Подумав, поняла, что он прав: я явно переборщила, и высунувшаяся из окна красная злая рожа была живым тому доказательством.

– Если еще раз увижу – убью!

– Так ты ж сам меня спас! – возмущенно. Пытаясь при этом сгрести под себя разъезжающиеся ноги. Котенку-то хорошо – упал на мягкое, то бишь на меня.

– И уже жалею!

– Я, может, спасибо хотел сказать!

– Что?! – В голосе почти истерика.

– Ничего, – это я буркнул под нос.

– Так, короче…

– А слуга тебе не нужен? – Я только что огляделась по сторонам и резко осознала, что явно не в своем родном мире. Лошади, ржущие у привязи, были явным тому подтверждением, да и котенок что-то такое пытался сказать в коридоре.

– Нет! – Прежней злости в голосе я уже не заметила. Будем давить дальше. Одна я тут точно пропаду, тем более не зная ни законов, ни порядков этого места, или что там у них. Мозги работали судорожно, пытаясь стабилизировать полную нестабильность.

Я подняла глаза и твердо взглянула в его черные, с искрами в глубине.

– А ты подумай: платить не надо, все исполню, да еще и магией, если что, помогу. Плюс… – Я улыбнулась, демонстрируя клыки на всю длину и сильно рискуя быть непонятой.

Он внимательно на меня посмотрел, нахмурился и… внезапно успокоился, изучая необычную улыбку стоящего под окном парня.

– Заходи.

После чего мужчина скрылся внутри комнаты.

Я радостно заулыбалась – есть контакт с аборигеном!

– Поздравляю, – мрачно сообщили откуда-то снизу, – так улыбнуться охотнику на вампиров способен не каждый. Продемонстрировать клыки – только полный идиот додумается.

В животе стало пусто и холодно, улыбку заклинило на лице, а в комнате уже раздавались странные щелчки.

– А… что это там щелкает? – не переставая улыбаться, поинтересовалась я.

– Арбалет серебром заряжает, – задумчиво сообщил Мурз и куда-то пошел.

Налетевший ветер взъерошил волосы, заглянув в расширенные до предела глаза.

– Ты идешь? Или все же поднимешься в его комнату? – Сарказм зашкаливал.

Я вздрогнул, резко развернулся и побежал за котом. Ну на фиг этих аборигенов, сама разберусь, как тут жить.

– Стой, нежить! – И мимо уха просвистел первый болт.

Вот когда я понял, что такое быстро бегать. Подхватив животное, я рванул так, что только ветер засвистел. Котенка впечатало в грудь, он что-то орал, но я не слушал, набирая и без того немаленькую скорость.

– Что? – перемахивая через забор.

– Я говорю, правее давай!!! Там ворота-а-а-а!..

Я свернул, во что-то врезался, побежал дальше, на ходу выковыривая пушистика из того, во что врезался. И рванул дальше, вскоре увидев впереди те самые ворота, почему-то открытые даже ночью.

– Ты как? – рявкнул в ухо имитирующему обмороку Мурзу.

Мурз заорал от неожиданности и вцепился в руку всеми когтями разом. Стиснув зубы, стараюсь стойко это вынести.

– Так ты как?!

– Сволочь! – прочувствованно, в ответ.

Я успокоился. Значит, все в порядке. А мимо ноги просвистел еще один болт.

Оглянувшись на бегу, увидел скачущего на коне вслед за мной недавнего спасителя.

– А-а-а-а!!! – заорал котенок.

– Оторвемся, – крикнул я в ответ, не отводя взгляд от всадника.

– Ворота-а-а-а!!! – завопил Мурз еще сильнее.

Удивленно оборачиваюсь и с силой впечатываюсь как раз в правую створку. Снизу послышался стон, переходящий в вой, я – медленно сполз на твердую землю.

– Зараза, – простонали из области живота.

– Жив? – Из груди вырвался невнятный хрип.

– Нет!

Киваю и кое-как, держась одной рукой за створку, встаю на подкашивающиеся ноги. Кот из последних сил лечит себя магией, не переставая выдавать, кто я есть.

А передо мной встал на дыбы резко остановившийся жеребец, взбивая копытами воздух и выворачивая длинную черную шею. Всадник держит в руке нацеленный на меня арбалет и крепко сжимает поводья. Все-таки не оторвался. Жаль.

– Ну что, вампиреныш, добегался?

– Иди на хрен! – храбро. Прижимаясь спиной к воротам и тяжело дыша.

Перед глазами все плыло, замелькали искры. Н-да-а-а, нехило я врезался. Как еще кот выжил – не понимаю.

– Готовься, если не будешь рыпаться – попаду сразу в глаз, и ты почти ничего не почувствуешь.

Это «почти» меня напрягало. Глаз было очень жаль.

– А может, договоримся?

Но он просто спустил курок.

Я все-таки дернулся. Висок обожгло, на щеку и плечо брызнула свежая кровь. Болт, разорвав ухо, вонзился в дерево и застрял в нем. Начала просыпаться боль, злобно жаля разорванные нервы. А с ней проснулась… ярость.

– Странно, серебро, ранившее вампира, просто обязано его сжечь, – нахмурился всадник.

– Если только он уже успел отведать человеческой крови, – ехидно просветил котенок, угрюмо изучающий кривой и местами лысый хвост.

На меня смотрели уже с интересом.

– Новообращенный?

Ярость затуманивала мозг. Клыки царапают губу, полосуя тонкую кожу и давая почувствовать дурманящий вкус крови.

– Хотя нет. Новенькие так уматывать не умеют. Тебе точно не меньше ста лет… не понимаю.

Я прыгнул. Рык испугал даже меня. Острые длинные когти вонзились в его грудь, свистнул второй болт, дернув болью в плече, но это только раззадорило.

Котенок остался сидеть у ворот, хмуро наблюдая за процессом. Если что – должен вмешаться. Пока все под контролем.

Клыки впились в шею охотника, а рот мгновенно наполнился дурманящим вкусом теплой крови. Боль, всплеск, и вот я уже снова врезаюсь в ворота, пробивая их насквозь и падая на землю.

Встать…

Кое-как фокусирую взгляд на идущем ко мне и зажимающем рану на шее охотнике. Ненависть голодной смертью скулит внутри, заставляя подняться и снова броситься вперед.

Два тела сплелись в смертельном клубке. Нож охотника пронзил бок, входя под ребра вампира. Но тот в ответ все-таки дотянулся когтями до его сердца…

Его взгляд черной тьмою выжигает душу, не разрываясь с моим. Я улыбаюсь и медленно провожу языком по клыкам. Он – сжимает зубы и поворачивает нож в ране. Больно. И… сладко. Склоняюсь над ним, не выпуская сердце из хватки когтей, вторая рука держит его кисть с ножом. А зубы входят в горло, с наслаждением разрывая тонкую вязь сосудов и наполняя рот кровью…

– Урррод, – хрипло, на ухо. Не в силах пошевелиться и едва не теряя сознание от боли.

Я улыбнулся. Охотник был хорош, но такой скорости он просто не мог ожидать. Скорости трехсотлетнего вампира, умеющего гораздо больше любого, виденного им до меня.

– Ты теперь мой, – на миг отрываясь от раны и заглядывая в его странные глаза.

Широкая улыбка открывает зубастый оскал.

– Обойдешься.

И еще один нож достает мое сердце.

Глава 3

Кажется, я кричал. А может, выл.

Не помню, не знаю. Только внезапно сильная волна сжатого воздуха подняла нас с охотником и швырнула куда-то вверх и вбок. После чего ударила о землю и раскидала в разные стороны. Промелькнула судорожная мысль, что это так котенок колдует. Приподняв голову и увидев кривой хвост, виднеющийся из-под ворот, поняла, что ошиблась. А в груди противно хлюпало и тянуло что-то, что снова пыталось стать сердцем.

Н-да-а… хреново.

Кое-как встаю, то есть это я так думаю, что встаю. А на самом деле пытаюсь хотя бы сесть. Что-то ревет над головой, в лицо бьет ветер, летят комья вырванной из земли грязи. Глаза открыть не могу: залеплены. Придется ползти.

Руки щупают землю и камни, над головой вой переходит в рев, а ветер буквально сдувает. Одно хорошо: регенерация ветхих вампиров – это что-то. Грудь, к примеру, уже почти восстановилась. По крайней мере, я все больше и больше прихожу в себя. И даже уже могу встать с четверенек, покачиваясь из стороны в сторону и пытаясь отчистить глаза от слоя грязи. Так, ну и что там у нас?

Поднимаю взгляд и тихо выдыхаю сквозь сжатые зубы. И как это я забыла, что в сказках герои обязательно убивают драконов, спасая сонных угрюмых принцесс?

Вот такой вот десятиметровый сказочный «дракоша» как раз и стоял сейчас прямо передо мной, сверкая огненными глазами и выдыхая дым, пополам с пламенем, куда-то в небо.

Я сглотнула, резко захотелось обратно в канализацию. Но уже поздно.

– Вирх!

Оборачиваюсь и смотрю на жмущегося к воротам котенка. Взглядом спрашиваю: что?

– Используй силу!

Хочется ржать. А еще ругаться. Котенок ободряюще показывает мне правую лапку. Спасибо, блин.

Внезапно рев стих. Я замерла, понимая, что совсем не хочу знать, отчего вдруг грянула такая пронзительная тишина. Просто стою, смотрю себе под ноги и пытаюсь унять дрожь в коленях.

– Вирх! – И чего ему неймется? Не видно, что ли: человек занят, думает. – Вирх, сейчас момент хороший, бей его! Оторви башку! Только зубы не трогай и глаза оставь, нам деньги нужны!!!

Я скрипнула зубами. Так надо мной еще никто не издевался.

Видимо, ярость придала мне сил, и я наконец-то смогла поднять голову.

А в глаза, всего в полуметре от моего лица, с интересом заглядывал тот самый дракон, затаив дыхание и тихо-онечко рыча.

Что делают герои в таких удобных случаях, я не помнила. Лично я – изо всех сил врезала кулаком как раз в левый глаз, подпрыгнув для надежности. Кулак скользнул по упруго-склизкой радужке, а морда резко отшатнулась, взревев так, что меня снесло плюс неслабо опалило горячим дымом.

Я врезалась в какой-то забор, пробила его и упала в грязь, задыхаясь и пытаясь не потерять сознание от боли, которая то нарастала, то исчезала вовсе, доводя до помешательства. А земля уже содрогалась от идущего прямо ко мне десятиметрового гиганта, рычащего и плюющегося огнем. Я застонала и попыталась ползти, но руки упорно подламывались. Блин, ну за что мне все это? Не могу.

Рухнуть в грязь лицом, сжать зубы и зажмуриться. Пущай жрет, мне уже все равно. Лишь бы побыстрее.

Топот нарастал.

Я сжала кулаки и попыталась унять дрожь. Еще отвлекало противное сосуще-хлюпающее чувство в груди. Ну и пусть. Пусть.

И снова тишина.

Жду. Притворяюсь мертвой. Безумная мысль: «Авось пройдет мимо, побрезговав», с ужасом огляделась в полной пустоте черепа.

– Грр-рау-у-у!!!

Спину опалило, пятую точку качественно припекло. Сжимаю зубы, продолжая имитировать труп.

За ногу что-то цапнуло, и меня дернуло вверх. Ору от боли, но кость каким-то чудом выдерживает, а я зависаю вверх ногами прямо перед мордой щурящегося дракона. Левый глаз у него слезится. Усмехаюсь, почти гордясь собою.

Меня осторожно и очень внимательно обнюхали, обдавая зловонным дыханием и демонстрируя длинные клыки. После чего раззявили пасть и медленно, со вкусом, попытались туда запихнуть.

…

Упираюсь оставшимися тремя конечностями и не лезу ни в какую.

– Вирх, я помогу! Потерпи!

– Сколько? – В голосе явная истерика, дракон пихает меня в спину второй лапой, разевая пасть пошире.

– Минут десять, мне еще пентаграмму чертить! Продержишься?

Истерический хохот пугает дракона настолько, что временно меня даже относят от пасти подальше, с любопытством разглядывая необычайно веселую жертву.

– Конечно! Какие проблемы!!!

– Тогда жди!

По-моему, котенок моего юмора не понял.

А дракону в голову пришла гениальная мысль: сначала обед поджарить. И в меня плюнули пламенем. Мама дорогая!!!

Как увернулся – не помню. Кажется, сработали рефлексы отчаянно не желавшего умирать тела.

Дракон радостно взревел и прикрыл лапой левый глаз, целясь в перепуганную жертву и что-то довольно порыкивая. Я с ужасом на него посмотрел. Он что, снова?

Шикарный плевок – и боль в обожженной руке. Я же каким-то образом очутился на самой лапе, все еще сжимающей мою ногу. Дракон довольно рыкнул и прицелился снова. Я судорожно искала взглядом котенка, но из-за дыма ничего не могла рассмотреть. Чудовище снова плюнуло, целясь выше. Не дожидаясь эффекта, я изо всех сил попыталась выдернуть ногу из захвата. Кость все-таки хрустнула, но голень я освободила и успела свалиться вниз, как раз перед тем, как меня достало. В итоге опалило саму лапу, и обиженный рев накрыл и без того травмированные уши. Земля с силой врезалась в бок, я выдохнула и тихо застонала. Перед глазами все плыло, думать не получалось, а боль методично сводила с ума, накрывая волнами и вгрызаясь в тело.

– Вирх, беги!

Я застонала сильнее. Какой там «беги», даже ползти не могу. И вообще, отстаньте от меня наконец. Дайте в кои-то веки героически сдохнуть! Пожалуйста.

– Вирх, на тебя сейчас наступят!

Я передумала. Куда-то ползу на ощупь, подволакивая сломанную ногу и поражаясь собственной живучести. Позади что-то грохнуло, я поняла, что отползла вовремя.

– Ложись!

Беспрекословно падаю в грязь, стискивая зубы от новой вспышки боли, а над спиной проносится что-то большое, холодное и страшное. Стараюсь вжаться лицом как можно глубже в лужу, булькая и не дыша. По телу ударила сильная волна воздуха, вминая в грязь по самую макушку. Грохнуло так, что заложило уши. Послышался жуткий вой, и… все стихло.

Лежу, не решаясь шевелиться и не реагируя на острый недостаток кислорода в легких.

Кто-то кусает за ухо. Что-то орут. Упорно не отзываюсь, продолжая лежать. Мне все равно. Я – труп, просьба не беспокоить.

– Вирх!

Кое-как поворачиваюсь на бок, хватая ртом кислород, и чувствую, как по лицу елозят лапкой, стирая потеки грязи. После чего устало смотрю на мокрую и не менее грязную мордочку котенка.

– Ты… жив? – Это он мне? Ну-у так сразу и не скажешь. – Потерпи, я сейчас тебя подлатаю.

– КРОВИ… – Это я такое прохрипел? Зашибись.

Котенок вздрогнул и огляделся по сторонам:

– Щас. – После чего куда-то смылся.

Продолжаю лежать, разглядывая землю и обижаясь, что в поле зрения не попало небо. Все, что увижу перед смертью, – грязь, покореженный забор и… задняя часть умирающего дракона. Да-а…

– Вот, на, пей.

Мне суют в губы горлышко бурдюка, из которого страшно воняет. Морщусь и капризно пытаюсь отвернуться. Тело взрывается болью и посылает меня по старому адресу.

– Да пей же, это кровь!

Ага, только, по-моему, она давно протухла как минимум. Не буду!

Но через стиснутые зубы все же проникает пара капель теплой жидкости, обжигая нёбо, и я неуверенно их сглатываю…

Дальше – чудо. Сажусь, вырываю бурдюк и пью взахлеб, рыча и фыркая, как лошадь. В глазах – красная пелена, руки трясутся, как у алкоголика, а тело мгновенно перестает болеть, регенерируя с бешеной скоростью.

Отшвыриваю бурдюк и невменяемо смотрю на грязного котенка:

– ЭТО ЧТО?! – даже и не пытаясь контролировать собственный голос.

Но Мурз даже не вздрогнул, довольно улыбаясь и нагло влезая на колени к невменяемому существу, которым сейчас являюсь я.

– Кровь дракона, – зевнув, пояснил он, – по легенде, вампир, который сможет выпить ее и не сгореть заживо, – больше никогда в крови нуждаться не будет. И ему станет доступно наслаждение от обычной пищи. – Он закрыл глаза и тихонько засопел, сворачиваясь в клубочек.

Тупо перевариваю информацию. Это что, значит, меня только что чуть не сожгли заживо?

– А-а…

– Отстань, Вирх. Дай поспать, я на заклинание все силы угробил. – И он уснул.

А я тяжело вздохнул, глядя на это странное существо, и… осторожно взяв его на руки, прижал к изувеченной груди и попытался встать.

Пару раз я падал, но силы прибывали с каждой секундой, и мне все-таки удалось подняться. По синусоиде подошел к дракону и угрюмо изучил труп с впечатляющей дырой в брюхе. Зверушку жалко не было ни грамма. А осторожно жмущиеся к заборам люди, уже появляющиеся из окрестных домов, и вовсе не добавляли оптимизма. Понятно, что у них сейчас на уме: срочно разобрать зверушку на составляющие, загнать на рынке подороже и мимоходом прибить временно слабого меня, чтобы типа не мешал «честному дележу». Ну-ну. На ногах я уже стою вполне уверенно, временно забыв, что одна из них была сломана, сердце радует вполне ритмичным стуком, а усталости – как ни бывало. Короче… подходи, народ. Не обделю никого.

– Э-э…

Ну вот и первый претендент.

Оборачиваюсь и угрюмо смотрю на невысокого бородатого мужичка, прячущего за спиной впечатляющие вилы. Это мне? Я прям смущаюсь.

– Че надо?

Мужик окончательно стушевался и сделал уверенный шаг назад. Я оскалился в улыбке (без клыков, конечно, а то мало ли… на вампиров тут всемирная охота).

– Ну дык это… Поздравляем, значит.

– Угу. Можешь валить, делиться не намерен. Это все – мое, – весомо тыкаю пальцем в вонючую тушу неподалеку.

Обида в глазах приблизившегося населения. Кажется, меня все же попытаются прибить.

– А ну расступись! – В первые ряды проталкивалась группа стражников, одетых в кольчуги, и с воеводой (или кто он там) во главе.

Мою грязную персону смерили презрительным взглядом и осторожно выставили вперед высокого субтильного типа в дорогих одеждах.

Стою, жду, держа на руках спящего котенка.

– Кто таков? – цедя слова сквозь зубы и разглядывая меня водянистыми глазами.

– Кто надо.

Злоба на лице начальства.

Нагло улыбаюсь, нарываясь. Но какой-то дедок уже шепчет что-то на ухо этому типу, отираясь рядом. Лицо мужика светлеет, на меня смотрят уже если не с пренебрежением, то, по крайней мере, с интересом.

– Я дам тебе десять золотых монет, а ты оставишь мне дракона, идет?

– Тысяча.

Дружный вздох народа и шок в глазах начальства. Стража начала доставать мечи, выказывая повышенный интерес к моей шее.

– С ума сошел? Я тебе являю высшую милость…

Он осекся, когда я начал рычать. Все окрасилось в красный, из пальцев начали вырастать впечатляющие когти, а волосы на голове зашевелились. Я вытянул перед собой правую руку, тут же начавшую светиться алым, и тихим, пробирающим до костей голосом повторил:

– Тысяча.

Мужик икнул, отшатнулся и истерически заверещал. Между мною и типом тут же выстроилась стена из лезвий и направленных в грудь арбалетов. Я улыбнулся и стряхнул капли света с руки на землю. Всего две капли, но грохнуло так, что большую часть публики просто снесло, каким-то образом умудрившись не задеть меня. Хотя… это же моя сила, так что и причинять вред мне она не должна.

– Убить ег… нет, стойте!

Кто-то кричал, народ разбегался, меня проклинали. А стража пыталась подняться с земли, подсчитывая потери и пока не находя таковых. В итоге типчика тоже подняли, отряхнули и сунули к нему трясущегося старичка, который что-то очень быстро залопотал на ухо испуганному начальству. В водянистых глазах медленно оживал разум пополам с ненавистью, которой меня незамедлительно облили.

– Ладно, пришлый, – сквозь зубы процедил он, отстраняя старика, – пятьсот, и ни одним золотым больше.

Свечение на руке медленно погасло. Я улыбнулся уже более располагающе:

– Деньги отдашь сейчас.

Он кивнул, развернулся и начал быстро отдавать приказы об охране туши. Я же пошел снова наполнять бурдюк кровью. Противно, а надо: если сейчас не напьюсь ею вдосталь, то уже часа через два она испортится, и толку не будет никакого. Гм… правда, откуда я это знаю – убейте, не вспомню.

Да, кстати, а что там с охотником на вампиров? Наполнив бурдюк и оглядевшись, увидел, как народ собирается у чего-то, лежащего неподалеку от ворот. И если мне не изменяет память, то именно там я его и оставил.

Иду к толпе, отхлебывая на ходу и морщась от запаха. Передо мной люди тут же расступаются, давая рассмотреть безжизненное тело, лежащее на земле. Склоняюсь и неуверенно щупаю пульс.

Пульса нет. Жаль. Очень.

– Какой-то вампир его задрал, – сообщают справа, – вон вся шея разодрана, да и грудь – сплошное месиво.

Я выпрямляюсь и смотрю на ближайшего мужика, не обращая внимания на болтуна. Этот с виду вроде бы поумнее остальных будет. По крайней мере, не трясется и глаз не отводит.

– Похоронишь?

– А зачем? – лениво пожимая плечами. – Ночью придут волки, вот и будет ему могила.

– Похоронишь. За один золотой.

– Три! – И наглая улыбка на бородатом лице.

– Три, – медленно киваю я.

Мне протянули руку, которую я неуверенно пожала.

– Так. Миха, Шустрый. А ну ко мне!..

Дальше я слушать не стал – снова пошел к типу, за гонораром. Уже в спину мне прокричали, чтобы приходил вечером к воротам. Я кивнул, не оглядываясь.

А котенок продолжал спать у меня на руках.

Глава 4

Тишина. Створки ворот поскрипывают на ветру, дует пронизывающий, холодный ветер, забираясь под одежду и холодя спину. Брр… противно.

Три монеты, звякнув, перекочевали в лопатоподобную ладонь. Щербатая улыбка, взмах рукой. И вот уже четверо «могильщиков» уходят обратно в деревню, радуясь огромной прибыли и обсуждая, что и сколько будут пить в трактире.

Я ежусь, запахивая поплотнее куртку и чувствуя боль в груди.

– Задыхаюсь, – угрожающе шипят за пазухой. Тяжелый вздох и угрюмая мордочка, высунувшаяся из воротника. – Где он?

Оглядываю старое, не слишком ухоженное кладбище, расположенное у кромки леса на отшибе, и тыкаю пальцем в небольшой холмик могилы с покосившимся крестом (вбить его поглубже особо не старались).

– Закопали? – ахнул котенок и попытался выбраться полностью. Пришлось взять за шкирку и пересадить на плечо. Мне вцепились в ухо и хвост с утра не чесанных волос, ощутимо повредив оба.

– Ай! Больно.

– Куртка скользкая – падаю, – наставительно сообщили на ухо, продолжая его терроризировать.

Я зашипела и сдернула его на руки. Покусали. Но вскоре котенок успокоился и притих, мигая светящимися золотым светом глазами в полной темноте. Тучи давно и прочно скрыли луну, а точнее, тот плюгавый серпик, который еще пять минут назад гордо маячил на небосклоне.

– Ну что, пошли?

Фонари глаз теперь светили мне прямо в лицо. Я недовольно сощурилась.

– Подсветку отключи, а то сама вырублю.

Свет послушно мигнул и погас.

– Прости, – смущенно, – но этот так красиво. Пару раз мигнешь, и все собаки в отпаде.

– Не сомневаюсь.

Недовольное сопение. Я вздохнула и медленно пошла в сторону виднеющегося у края кладбища леса.

– Эй, эй, ты куда? – заволновался кот, царапая когтями ладони.

– Туда. – Не обращая внимания на Мурза, я подошла к ближайшей могиле, рядом с которой валялось старое дырявое ведро. Молча взяла его и пошла обратно.

– А зачем? – не унимался кот.

Я грохнула ведро рядом с холмиком охотника на вампиров и мрачно на него села, опасно кренясь влево. Мурз все-таки спрыгнул с рук и с интересом на меня уставился. Я продолжала молчать.

– Переживаешь?

Свет луны пробился из-за туч и осветил кривой крест на могилке. Сверху капнуло.

– Нет.

– Молодец. Я тоже.

Помолчали. Послышалось тихое шипение. Стук капель немного усилился, заставив поежиться и поднять воротник кожаной куртки.

– Ну помянем! На.

Посмотрев вниз, увидела Мурза, протягивающего мне небольшой и сильно замызганный кусок колбасы. С интересом его осмотрев, отрицательно качнула головой. В доме графа, выплатившего гонорар часа два назад, я успела неплохо перекусить (под надзором кучи озлобленных и сильно вооруженных людей). Так что пока потерплю.

В ответ раздалось тихое чавканье и что-то вроде: «Ну и как фофеф».

Шипение усилилось, я удивленно уставилась на могилу.

Треск, странный звук… и длинная когтистая рука, вырвавшаяся из-под земли и вцепившаяся в крест, врезали дозой адреналина по нервам. Котенок икнул и подавился колбасой, судорожно закашлявшись. Не отрывая взгляда от руки, нащупала его хвост и с силой дернула… колбасу таки проглотили.

– Пусти!

Пустила. Мурз шмякнулся на землю, набрал в грудь побольше воздуха и…

Крест треснул, а из земли послышался долгий надсадный вой, переходящий в булькающее рычание.

Я сглотнула и попыталась не паниковать. Кот же каким-то странным образом вдруг оказался у меня на коленях, активно кутаясь в куртку и тут же все мне прощая.

– Э-э… Мурз.

– А?

– А он, когда вылезет, точно будет вменяем?

Вторая рука вырвалась из грязи и начала щупать вокруг под непрекращающийся вой из-под земли и стук о землю разогнавшихся капель.

– Понятия не имею.

Я нахмурилась, приходя в себя, хотя в последнее время делать это становилось все сложнее и сложнее.

– Ты же говорил…

– Мама! Не трогай хвост, а то как дам пульсаром по… ну ты понял.

Из горла вырвалось раздраженное рычание, но в лицо попали комья земли, летящие от активно раскапывающегося покойника. Ладно, с Мурзом потом разберусь. Сейчас же надо просто встать и, не поворачиваясь к «этому» спиной, осторожно отойти подальше.

А еще через минуту на месте недавнего холмика стоял мой недавний знакомый – злой, с алыми горящими глазами, когтистый и… ну о-очень грязный.

Нервно хихикаю, пугая кота. Мертвец молча поворачивает голову в мою сторону.

В мертвых глазах мелькает что-то разумное, формируя первое в новой «жизни» слово:

– Еда!

Хихиканье перешло в ржач. Меня трясло. Из ворота показалась испуганная голова Мурза, увидела приближающегося покойника и, не глядя, шандарахнула мне мини-пульсаром в лоб, снова скрывшись внутри. Смеяться больше не тянуло, сожженная челка и быстро покрывающийся волдырями лоб – это не смешно в принципе.

– Мурз!

– Останови его! – За пазухой почти истерика.

Угрюмо смотрю на приближающегося мертвеца.

– Как?

– Укус, – просветили из-под мышки.

Я поморщилась и сделала пару шагов назад. Мертвец прибавил скорости, не желая терять ужин.

– Он же грязный. Не хочу я его кусать.

– Да не ты его, он тебя должен укусить!

Я сглотнула и потерла лоб. Но тут же зашипела, отдернув пальцы. Больно.

А мертвец все приближался, переходя на бег. Я тоже решила побегать, увернувшись от захвата и начиная петлять между могилками, упрямо не подпуская его к своей шее.

– А может, просто добить его, и все?

– Садист.

Я споткнулась и чуть не рухнула, ошарашенно переваривая новость. Сзади нетерпеливо мычали и подвывали, намекая на тесный будущий контакт. Я прибавила ходу.

– Так, блин, а ну объясняй снова. На фиг ему меня кусать? Я думала – он просто воскреснет и мило с нами поговорит.

– Вирх, ну не идиотничай…

– Я – Марина!!!

Молчание под мышкой.

– Ты себе в штаны, пардон, заглядывала… Марина.

Умудряюсь покраснеть, перепрыгивая через очередную оградку. Понаставили тут. Сзади послышался треск и радостное «У-у-у…». Зомбик явно начинает получать кайф от забега.

– Так чего там с укусом? – тихо. Я.

– Гм, кхм. О чем это я? Ах да, ну короче. Ты его укусил, да?

– Да.

– Но он умер. Ты в курсе?

– Да!

– А-а-а!.. – согласились сзади и схватили меня за куртку.

Я от неожиданности тоже закричала, рванув так, что выдралась из рукавов. И припустила с такой скоростью, что кот подавился футболкой, распластавшись по груди.

– Мурз!

– Тьфу, тьфу. Гадость. Короче, чтобы стать новообращенным вампиром, ему, во-первых, надо глотнуть твоей крови, а во-вторых, – еле увернулась от когтей, ничего себе скорость у покойничка, – чтобы ты дал ему свободу! И пока не дашь – не отстанет!

– Как это знакомо, – прошипела я, уворачиваясь от когтей.

– Чего?

– Ничего. Ладно! Сколько крови надо?

– Достаточно нескольких капель!

– А он меня потом точно признает?

– Верняк! На колени встанет и всего оближет, если прикажешь! – Кот перекрикивал свист ветра.

Я воодушевилась и резко затормозила.

Зомби, не ожидавший такого коварства, врезался в спину, сбил с ног и пробил мною два креста и одно надгробие. Ну что сказать… коту тотально не везет. Он почему-то всегда оказывается между мною и опасностью. Видимо, защищает так. Самоотверженно. Я бы даже сказала – самоустремленно. А вой и ругань после – это так, для антуражу.

Короче, пока раздавленный Мурз куда-то уползал залечивать переломы буквально всего, меня активно ели. Причем сам зомби явно кота не слышал и парой каплей ограничиваться не собирался, кусая все, до чего мог дотянуться. Я же – орала и отбивалась, как могла, повелевая ему если не облизать, то хотя бы прекратить меня есть! Мертвец в свою очередь выполнять приказы не спешил, урча от удовольствия и пытаясь отгрызть правое ухо.

– МУРЗ!!! – на пределе связок.

Из ближайших кустов меня послали. Я с надеждой к ним повернулась.

– Он меня не слуша-а-ай… Му-урз!

– Конечно, не слушает, он же есть хочет.

– А я при чем? Да отцепись ты, зараза!

– А ты вкусный.

– Урою!

– Ладно, ладно. Ща.

И кусты затихли. А зомби тем временем уже радостно примерялся к моему животу. Резко захотелось жить, я попытался эффектно выпустить из пальцев когти, но пальцы почему-то намертво скрючило в виде фиги, которую я ему и показал, отпихиваясь ногами. Фигу пристально осмотрели, задумчиво рыкнули и… укусили. Я взвыл.

А из кустов вышел хромающий Мурз и угрюмо посмотрел на нашу копошащуюся композицию.

– Дай ему имя, и он станет тебя слушать.

Я с трудом поняла, что это он мне. Кулак никак не хотел выниматься изо рта зомби, в голове – один мат. Ну я так не могу!

– Я нарекаю тебя… ой… Скотина!!!

Неожиданно зубы разжались, с меня слезли. И наступила абсолютная тишина, прерываемая только моим тяжелым дыханием. Вопросительно смотрю на кота.

– Познакомься, – нагло улыбнулся тот, – это теперь твоя скотина. Ты рад?

– Очень, – тихо ответил мертвец и встал, глядя на меня более чем разумными глазами и вытирая с подбородка кровь.

Мне стало плохо. Опять. Да что ж это за сказка-то такая?!

Треск костра немного успокаивал перенесшие инфаркт нервы. Я уже не вздрагивала от всего подряд и умудрялась не смеяться, как идиотка. Успокоиться совсем, естественно, не получалось. Столько всего навалилось: смена пола, мира, окружения. Короче, всего. А тут еще и этот охотничек на вампиров сидит рядом, смотрит, как на больную беременную крысу, и явно не прочь добить из жалости.

– Э-э-э… ну-с, начнем, пожалуй, с твоего имени.

– Переименовывать нельзя – перестанет слушаться и съест.

Угрюмо кошусь на лежащего на моих коленях котенка, щурящегося на пламя костра.

– Ладно. Но ведь сокращать-то можно? – Ленивый взмах хвоста. Я задумалась. – Тогда будешь зваться просто… Котус. Согласен?

– Да.

И голос какой-то безжизненный. Морщусь, пихая пальцем кота. Палец укусили, заставляя шипеть от боли.

– Ну чего еще?

– Он так и будет мне дакать каждый раз?

– А как же. Он теперь твой раб. Ты ведь счастлив?

– Безмерно.

Угрюмо смотрю на сидящего рядом мужчину. А хотя…

– Поцелуй меня.

Непередаваемое выражение черных глаз и тихий «ик» котенка. А в следующее мгновение меня уже берут за плечи и… и фаербол сносит мужчину моей мечты куда-то в дерево. Дерево падает, я – душу кота, испуганно глядя в темноту.

– Пусти! – Полузадушенный зверь выдирается из рук.

– Ты зачем?!

– Офонарел? Ты мужчина! Тебе нельзя! Да меня твоя сестра закопает заживо, если узнает, что ее брат…

– Я МАРИНА!!!

Стон кота.

Плюнув, отбрасываю его в сторону и иду искать Котуса. Тот как раз вылез из развороченных им и деревом кустов и пытается выпрямиться, но так, чтобы не доломать ребра.

– Больно?

На меня смотрят так, словно я эти ребра лично выдираю, участливо заглядывая в глаза.

– Иди сюда, – с трудом поднимаясь из щепок.

– Зачем?

– Поцелую.

Я аж покраснел.

– Убью, – мрачно. Из-за спины. Не уточняя кого.

Хочется плакать от досады. И надо было этой фее засунуть меня именно в это тело? Найду и… даже не знаю, что с ней сделаю.

– Ладно, это была… проверка. Которую ты прошел… Так что приказ отменяется, пошли к костру.

И я мрачно шагаю обратно, понимая, что жизнь кончена, так и не начавшись.

Сидим. Молчим.

Переживаю.

Котенок дрыхнет на коленях, а темы для разговора – все сплошь банальные и скучные. Очень не хватает постели, ванны и туалета. Но говорить об ужасе замены туалетной бумаги колючими листиками как-то не тянет.

– Ты вообще как? – Ну не могу я молчать, и все тут.

На меня мрачно смотрят.

– Ну-у… может, у тебя что болит? Может, хочешь поговорить об этом…

Взгляд из мрачного становится угрожающим. Я поняла, что психолог из меня, как из таракана бабочка. Вроде бы тоже с крыльями, но не то.

– Еще вчера я охотился и убивал тех, кем стал сегодня. А сейчас я мертв, у меня есть хозяин, и мне постоянно хочется его крови… я просто сча-астлив. – Его глаза напугали бы даже гризли.

Неуверенно киваю, стараясь незаметно отползти от него подальше. На коленях закопошился Мурз, недовольный передвижениями.

– Ну… и хорошо.

У мужчины дернулось веко.

– Поверь, бывает и хуже.

– Например? – Голос пробирает до костей. Мне почему-то не верят.

– Например, я, к примеру, еще вчера была девушкой, а не парнем. И жила в другом мире, вовсе не мечтая о глотке крови на обед.

Недоверие.

Я хмурюсь и, отвернувшись, ложусь на холодную жесткую землю, пытаясь устроиться поудобнее. Если будут проблемы с почками, сказка получится – веселее некуда.

– Это правда?

Уже закрывая глаза, мрачно улыбаюсь:

– А зачем мне врать? Ты теперь мой раб. Лгать нет смысла.

Больше он ничего не сказал. А я провалилась в тяжелое и очень насыщенное подобие сна, издевавшееся надо мной вплоть до рассвета.

Глава 5

Вы любите лес? Я ненавижу. Сильно, прицельно и до дрожи в коленях. Везде деревья. Куда идти – никто не знает. Мох на стволах растет не только на севере, но и на юге, западе и востоке, если таковые имеются. Еды нет, воды нет (откуда я знаю, где там ручей течет?), холодно, неуютно и совершенно непонятно, когда все это кончится. Да еще и корни эти под ногами, о которые постоянно спотыкаешься. Я уже молчу о кустарниках, комарах, злых зайцах, избегающих надолго показываться мне на глаза, и… и все. По-моему, причин более чем достаточно, чтобы не любить лес.

– Вирх, я гриб нашел!

Останавливаюсь и хмуро смотрю на сидящего под деревом рыжего котенка, гордо тыкающего лапкой во что-то бледно-зеленое, с синими пятнами и дырявой покосившейся шляпкой. Валяющийся рядом скелетик убедительно не рекомендует доедать начатое.

– Нет.

Мурз сник.

– Опять поганка, да? – И голос такой жалостливый.

Мысль о том, что меня банально хотят отравить, – конвульсирует в объятиях совести.

– Пошли.

– Я зайца поймал. – Котус выходит, будто из ниоткуда, и сует мне под нос что-то большое, трепыхающееся и очень напуганное.

– Заяц! – Котенок уже карабкается мне на руки по штанине. Отдираю его за шкирку и сажаю на плечо. Добыча интересует нас обоих.

– Приготовить сумеешь? – С надеждой смотрю на Котуса.

– Да. – В глазах оттенок удивления.

Довольно улыбаюсь, сбрасывая мешок на землю.

– Так готовь.

– А ты не…

– А я не. И вообще ты – мой раб, так что давай, найди воду и…

– Но ведь мы уже полчаса бродим вокруг озера, – взвешенно и спокойно.

Удивленно смотрю на Мурза, даже и не зная, что сказать. Но он вроде бы тоже удивлен. Ясно, я тут не одна такая – со сломанным джи-пи-эр-эс в мозгах. Киваю охотнику:

– Веди.

И еще через тридцать метров среди деревьев действительно впервые блеснула вода, и мы вышли к большому чистому озеру.

Радостно вбегаю в холодную воду по колено, наклоняюсь, зачерпывая ее в пригоршню ладоней, и пью до тех пор, пока не начинаю чувствовать, как живот оттопыривает футболку. Как же хорошо, елки. Ухо с силой царапнули, и на плече повис все-таки соскользнувший с куртки котенок. Мурз с ужасом посмотрел на воду и осторожно полез ко мне на спину. Я же, усмехнувшись, беру его за хвост и с силой дергаю вниз. Когти пробороздили по плечу, послышался вой, и кот таки рухнул в озеро, окатив меня веером брызг. Довольно выпрямляюсь, чувствуя, как от холода сводит правую ногу. Вопли котенка стремительно повышают настроение, а мысль о скором позднем завтраке и вовсе доводит его до отметки глубокий плюс.

– Вирх! – На меня посмотрели два больших злых глаза с мокрой мордочки.

– Ты – прелесть, – улыбнулась я.

«Прелесть» нехорошо оскалилась и что-то пробулькала. В итоге из-под ног резко ушла земля, и я тоже ухнула в воду, смыв кота и затонув у берега. Холод врезал по нервам. Выныриваю, отплевываясь и сильно ругаясь. А мимо меня с довольным видом к берегу проплыл Мурз, кося золотистым глазом…

Пока мы резвились в воде, выясняя, кто кого утопит, Котус развел огонь, разделал тушку и теперь жарил нанизанные на прутья куски мяса над огнем. Так что, мокрая, усталая и замерзшая, я все же почуяла запах шашлыка и вылезла из воды к костру. Где и рухнула, стараясь лечь как можно ближе. Котенок расположился у меня на спине, парой заклинаний высушив и мою одежду, и свою шерсть. Я благодарно что-то промычала и потянулась к мясу.

– Погоди, еще не готово. – Мурз зевнул и свернулся в клубок.

Недовольно фыркнув, послушно убираю руку. Котус же сидит напротив и отчего-то пристально на меня смотрит.

– Тебе чего? – хмурясь. И чувствуя, что что-то забыла.

– Хочу есть, – угрюмо сообщил он.

– Ешь.

– Можно?

Странный какой-то. Он у меня теперь и в туалет отпрашиваться будет?

– Конечно.

Мужчина встал, медленно приблизился, наклонился к моему лицу, и… я закрыла глаза, чтобы не спугнуть момент и чуть вытянув губки. А в следующее мгновение шею пронзила острая боль, и этот гад захлюпал моей кровью!

– У-у-у!..

Он оторвался от раны и удивленно посмотрел на лежащую на земле жертву, зажимающую рот кулаком, дабы не заорать.

– Ты чего?

Я открыла глаза и заткнулась. Только сейчас до меня начал доходить весь ужас ситуации.

Я села. Котенок упал на землю и обиженно взвыл.

– Ты… – откашлявшись и зажимая шею рукой, – без крови не можешь?

Он стиснул зубы и мрачно улыбнулся.

– Твоя кровь для меня теперь лучше любого зелья. Готов пить литрами, а голод доводит до помешательства.

Я с ужасом вспомнила, сколько всего у меня литров крови. По-моему, где-то четыре. Так, стоп, а почему литрами? А как же пара капель – и все супер?

– Мурз, – я повернулась к котенку, тыча в Котуса пальцем, – что делать?

Он скептически на меня посмотрел.

– Ну есть два выхода. Первый: ты его держишь на строгой диете. – Мы с Котусом одинаково поморщились. – И второй: ты даешь ему полную свободу.

– И каковы минусы второго варианта?

– Для тебя? Потеря раба. Для него – возможность пить кровь любого человека, заходясь в судорогах от кайфа.

Я посмотрела на Котуса. Тот осмысливал новую информацию.

– Освободи меня, – хрипло, но уверенно, – хочу умереть.

– Поздравляю, ты мертв, – желчно ответил котенок и пошел за новым кусочком мяса.

Недоверие в глазах раба.

– Да?

– Уж поверь, я-то в этом разбираюсь. – Мурз радостно вытаскивал из общей кучки кусок мяса побольше.

Я уверенно кивнула в ответ на вопросительный взгляд Котуса.

– Но ты же ешь мясо. – На меня смотрели чуть ли не обвиняюще.

– Я вчера дракона убил, после чего напился его крови и теперь весь такой особенный. – Так, хорош думать о себе в женском роде, в конце концов, это может быть навсегда, так что надо привыкать к новому телу. А то не пойми чего получается.

Котус вздохнул и прикрыл глаза.

– Значит, мне, чтобы стать снова… не уродом, – я молчал, мужику и так тяжело – не буду лезть, – надо найти дракона, убить его и выпить крови?

– Не позже чем через два часа после смерти, – отвлекся от мяса котенок.

– Пошли! – кивнул Котус и решительно встал.

Я скептически выгнул дугой бровь и остался сидеть на месте. На меня недовольно посмотрели.

– А кто тебе сказал, что я тебя освобожу?

– Предпочитаешь подкармливать собственной кровью? У меня отменный аппетит.

Я хмыкнул и вопросительно взглянул на котенка. Мурз ел и отвлекаться явно не собирался. Гм… О, опять решения мне принимать.

– Ладно. – Тяжело вздыхаю, понимая, что делаю глупость. Котус напряженно смотрит на меня, застыв, как изваяние. – Короче, ты свободен. Можешь идти.

Теперь уже оба смотрим на Мурза. Котенок продолжает есть.

– Мурз!!! – хором.

Судорожный кашель, тихая ругань.

– Чего? – прохрипел он, отодвигая лапкой мясо.

– Он свободен?

Котус, казалось, даже не дышал.

– Да, а что, так не ясно?

Я выдохнул и усмехнулся. Отлично, одной проблемой меньше. Шея все еще болит, но раны заживают на удивление быстро.

– Что ж, тогда прощай, – кивнул я, поворачиваясь к Котусу.

Но тут в сердце вошел широкий серебряный клинок. А я… взглянул в его глаза, улыбнулся, чувствуя, как кровь хлещет из легких в горло, заполняя рот.

Действительно. И как я мог забыть… мы ведь враги.

– Извиняться не буду, – шепнул он, резко дернув нож вверх и вправо, ломая ребра и снова распарывая сердце.

Твою ж…

Огненный шар врезался в кота и снес его с меня. Я повернулся, кашляя кровью и пытаясь выдернуть трясущейся рукой клинок.

– Не шевелись. – Что-то пушистое прошлось по щеке. Нож выпал сам, а в груди медленно начало нарастать горячее жжение. Я застонал и попытался отодвинуться. – Потерпи, осталось немного.

Стиснув зубы, закрываю глаза. Больно.

– Все. Шрам потом пройдет. Эй, ты меня слышишь?

Неуверенно открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд и понимая, что мне больше не больно. Мурз хмыкает.

– Где он? – хрипло, не спеша садиться или вставать.

– Не переживай. После такого он еще не скоро оправится. Хочешь, добью?

– Не… – Кашель пробивается наружу, заставляя согнуться и кое-как сесть. Грудь все-таки побаливает, не решаясь так просто забыть недавний разрыв сердца и аорты. – Не надо.

– Тогда он тебя добьет, – просветил Мурз, внимательно за мной наблюдая.

Кое-как встаю. Качнулся, чуть не рухнул, но упрямо пошел к кустам, в которых валялся еще не пришедший в сознание вампир.

– Скажи, – не оборачиваясь, – а почему у него были клыки до обращения?

– Заметил? – Голос явно довольный, чувствую себя двоечником, умудрившимся сдать тест на «пять». – В этом мире охотники произошли от вампиров. Но ненавидят их за это почему-то еще больше. Для них стать снова одним из детей ночи – хуже смерти, бесчестья и позора, в одном флаконе. Так что ты, можно сказать, очень качественно ему нагадил. Уж прости, но такое не забывается.

– Мог бы и предупредить перед тем, как я дал ему свободу.

Мурз только фыркнул. Да я и сам понимал, что глупость сморозил. Наивность уже давно плюнула на меня и смылась к другим деткам. Но это не мешает мне прокалываться снова и снова. Я неожиданно весело усмехнулся и возложил руки на валяющееся в отрубе тело. У моего желания было одно условие: у сказки должен быть счастливый конец. А это значит, что герой как минимум доживет до ее конца и будет там чем-то сильно осчастливлен. И вряд ли этим «чем-то» будет смерть от руки Котуса. Так что…

– Ты идиот? – обреченно, из-за спины.

Я же – уже лечу охотника, против всякой логики и здравого смысла.

– Он мне нравится. Мы явно подружимся.

Тяжелый стон несчастного Мурза был мне ответом.

Охотник почему-то совсем не был счастлив спасению. Но, взглянув на Мурза и взвесив все «за» и «против», решил пока не возникать.

– Знаешь, в каком направлении ближайший город?

На меня хмуро взглянули, но он все-таки утвердительно кивнул. Я его специально недолечил, да еще и ножи забрал, нагло повесив их себе на пояс.

– Отлично, вот и покажешь тогда дорогу. А там разойдемся.

– Я до тебя все равно доберусь. – Голос спокойный, но в глазах – целое море ненависти.

Странно, что я смог не заметить такое раньше. Хотя… хороший охотник на разумную дичь просто обязан уметь качественно притворяться. Сумел же он меня убедить дать ему свободу, так что и убить сможет, если что. Только вот я… верю в хороший конец этой сказки, и все тут.

Улыбка нагло вылезла на лицо, я с интересом смотрел в его черные, переливающиеся, подобно ртути, глаза. Он нахмурился и отвернулся. Правильно, с такими психами, как я, говорить не о чем.

А посему надо идти.

Сборы заняли не больше двух минут. Я взял на руки Мурза, сунув в карман куртки остатки мяса (куртку жаль, но голодать больше не хочется), и пошел следом за хромающим охотником. Кстати, его зовут Хорт. Котусом он называть себя больше настоятельно не рекомендовал.

Что ж, мне в общем-то все равно.

Глава 6

Шли долго. Хорт сказал, что к вечеру, если не будем останавливаться, успеем выйти из леса. А там уже рукой подать до главного тракта и одной из гостиниц, в которой можно заночевать.

Больше он ничего не говорил. Шел впереди, прижимая левую руку к боку и подволакивая ногу. Вспоминаю, что специально недолечил его до конца, опасаясь продолжения мести. Но даже так – еле за ним поспеваю. Длинные ноги постоянно запинаются о корни, а дыхание довольно быстро перестало быть спокойным и ровным. Захотелось куда-нибудь рухнуть и немного отдохнуть, но сказать это Хорту я не мог. Одно дело, когда ноет симпатичная девчонка, с которой все парни носятся как курица с яйцом и совсем другое, когда скулит заклятый враг, выглядящий здоровее тебя. Из глубин уже час как пустого желудка вылезла щуплая гордость и обиженно обосновалась в груди, мешая ныть и просить снизить темп. Ну его, если уж он хромой так прыгает, то я и подавно выдержу.

А хотя…

– Мурз. Му-урз.

– У?

– Дай немного силы, а.

– У-у.

То есть нет, что ли?

– Умираю, – доверительный шепот на пушистое ухо.

А эта зараза даже глаза не открыла.

– Как упадешь – подумаю.

Я скрипнул зубами.

– Сейчас ведь брошу здесь, и добирайся сам как знаешь.

– Не бросишь.

Чуть не споткнулся, взвыв от боли в ушибленной ноге и угрюмо уставившись на котенка.

– Ты подобрел, Вирх. Раньше бы бросил, а теперь нет. И вообще, не мешай мне спать. Я, если ты забыл, недавно тебе жизнь спас. Дважды. Так что будь добр – помолчи и дай отдохнуть.

Хотелось завыть. А спина Хорта уже мелькала далеко впереди, рискуя скрыться из виду. Пришлось прибавить ходу, проклиная все на свете и в первую очередь этот лес!

Где-то на двадцатом километре я все-таки упал. Впрочем, тут же встал и снова рухнул. Котенок выбрался у меня из-за пазухи и отошел подальше, недовольно созерцая мое изможденное лицо.

– Тебе не стыдно?

Я стонал от наслаждения: ноги наконец-то могли расслабиться. Правую вообще, по-моему, судорогой свело.

Организм отдал все силы на недавнюю регенерацию, так что и пройденные двадцать уже были чудом.

– Нет.

– Вставай, а то потеряешь Хорта.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Подумаешь, не очень-то он мне и нужен.

– И всю жизнь будешь ходить по этому лесу.

Мой стон разжалобил бы и мертвого. Хотя… не факт.

– Что случилось?

Мы с Мурзом ошарашенно смотрим на стоящего неподалеку Хорта.

– Умираю. Добей, – вежливо попросил я.

– Только попробуй, – мрачно вставил Мурз.

Хорт посмотрел на меня, на Мурза и… сел, прислонившись спиной к дереву. Прикрыв глаза, он откинул голову назад и затих. Я тоже закрыл глаза. Страшно хотелось спать. Несчастный организм пытался любыми способами заставить меня успокоиться, пока моя бешеная деятельность не довела кое-как восстановившееся сердце до инфаркта. А вот интересно, у вампиров бывают инфаркты? Или я снова стану уникальным…

И все-таки я уснул. А точнее, отрубился. Когда пришел в себя – уже был вечер. Хорт так и сидел у дерева, положив руку на согнутую в колене ногу и пристально глядя на меня.

– Нравлюсь? – Усмешка открыла белизну клыков.

Он молча встал.

– Придется идти ночью. Темнеет здесь быстро. Идешь?

– А тебе это важно?

– Однажды мне снова подвернется удобный случай убить тебя. Не хочу терять шанс.

Я кивнул и поднялся, подхватывая мявкнувшего котенка на руки.

– Пошли.

И мы снова бодро похромали сквозь заросли в наступающую темноту. Где-то вдалеке завыли волки. Наверное, волки. Не хочется думать, кто это мог бы быть еще. Но Хорт не сменил темп, так что и я временно расслабился. Над головой, пару раз вскрикнув, пролетело что-то большое и пернатое, а под ногами шмыгали мыши, спеша укрыться на ночь от выспавшихся за день хищников. Зеваю, оглядываясь по сторонам и начиная потихоньку скучать. Лес… если не знать, куда смотреть, – очень скучное место. Н-да.

– А знаешь, – обосновываясь у меня на руках, протянул Мурз, – со стороны вы и впрямь смотритесь, как двое заклятых друзей.

– «Заклятых» – это ты хорошо сказал, по-книжному, – кивнул я, разглядывая спину идущего впереди Хорта. – И поверь, если не мужем, то другом-то он мне будет точно.

Мурз застыл на руках пушистым столбиком. В его глазах явно читался ужас и осознание того факта, что я не шутил.

– Надо будет поговорить с твоей сестрой. Тебе явно давно пора жениться, – пробормотал он.

А вот тут уже заклинило меня. Жениться? Мне?! Н-да-а. Если это и есть счастливый конец сказки, то я точно повешусь.

– Не надо.

Мурз угрюмо на меня покосился.

– Надо! – прозвучало как приговор.

– Я… сам!

– Что – сам? – удивленно.

– Все сам.

Шок в глазах котенка.

– Как… совсем все?

Я очнулся и посмотрел на Мурза.

– А ты о чем?

Облегченный вздох зверька:

– Нет, нет. Все нормально.

Я кивнул и постарался догнать опять ушедшего далеко вперед охотника.

– А жениться тебе все равно придется.

Не рассчитав скорость, чуть не врезался в дерево, с трудом увернувшись и таки вляпавшись в колючий кустарник.

– Мурз! Давай не сейчас.

– Угу.

У-у-у… Ладно. Блин, опять Хорт куда-то делся! А, вон он. Надо догнать, а с остальным разберусь позже.

Глава 7

Низкий заунывный вой прервал довольно грустные мысли о собственном бедственном положении. Лес и не думал становиться светлее или приятнее. Ветер ерошил волосы, болела пятка, да и, в общем и в целом, я очень сильно устал. А тут еще котенок довольно нагло разлегся на моих руках и спит, сопя в две дырки. Задумчиво смотрю на Хорта… вот было бы здорово, если бы он меня вот так нес.

Ну, к примеру, я – умираю: вся в крови, погрызена дикими животными… крепко сжимаю зубы, дабы не проронить ни звука, молча перенося страшную боль. А он самоотверженно тащит мое тело, на лице читается крайняя степень отчаяния. А из черных глаз по щекам катятся скупые слезы боли. Да, кстати, – при этом он еще успевает признаться мне в любви… в стихах… и уверяет, что сам умрет, если не дотащит любимую до ближайшей деревни.

Мм… класс! Хотя… если смотреть со стороны: один мужик тащит второго и рыдает…

Нет, не айс. Бли-ин.

И снова вой. Хорт остановился. Котенок приоткрыл правый глаз, я – врезалась в спину охотника.

– Мм… Прости.

– Тихо.

Замираю и чутко вслушиваюсь в приближающийся вой, стараясь сделать умный вид.

– Слышишь?

– Нет. Оглох.

Смотрят вопросительно, чуть сощурив глаза.

Так. Не время язвить. Я – крутой парень.

Выпрямляюсь, чуть выпуская клыки и принюхиваясь непонятно к чему. Хмуро киваю.

– Слышу. – По-моему, выгляжу круто.

– Это доры.

На всякий случай состроил еще более умный вид.

– И что будем делать?

Вой приближается. Уже слышу, что звук доносится с нескольких сторон сразу.

– Если бы я был один, то убежал.

…Неужели он заботится обо мне? Краснею и отворачиваюсь, чувствуя, как заходится сердце в груди.

– Ты, – стараясь не заикаться, – за меня не волнуйся. Я могу за себя…

– Нет, – твердо и холодно, – право убить тебя принадлежит только мне, а потому…

Мучительно пытаюсь сглотнуть. Челюсть отвисла, румянец прошел. Котенок хихикает, наблюдая за изменениями на моей физиономии и явно обо всем догадываясь. Скинула его на землю. Возмущенный «мяв» заглушил конец фразы.

– Я сказал, лезь на дерево!

– А? Что?

Смотрю на палец охотника, тычущий в ближайшую сосну. Соображаю, что он имеет в виду, и осознаю, что лезть почему-то не хочется. Более того, я начинаю злиться. Страх, только что пульсировавший в груди, словно плавится в ярость. Чужую, непонятную и поднимающуюся из глубины тяжелым горячим комом, затапливающим мысли и разум. Я чувствую, что перестаю контролировать тело, и меня словно оттесняют куда-то назад, в темноту. А чужой, холодный и более древний разум спокойно обустраивается на привычном месте, мрачно оскалившись в жуткой улыбке.

– Не смотри на меня свысока, охотник. – Глаза сужены, в голосе пробивается рычание, а когти мерцают в лунном свете, подобно клинкам.

Он усмехается и кивает в ответ:

– Хорошо. Но не…

Выпрыгивают. Из кустов, и сразу целая стая. Один из них бежит к коту, разинув слюнявую пасть и полыхая светом бешеных глаз.

Сделать шаг навстречу, вырвать Мурза из-под клыков и вмазать когтями по морде, с наслаждением погружая их в мертвую плоть.

«Доры… – воскресшие трупы волков», – вспыхивает в памяти кусочек знания. Разворачиваюсь и пинаю вторую шавку, чувствуя, как третья врезается в грудь, сбивая с ног и вонзая зубы в шею. Больно. Очень…

Зашвыриваю котенка на ближайшую ветку, впиваюсь зубами в вонючую холку и почти раздираю пасть собственными руками. Сила, мощь и ярость. Сейчас все это во мне – сводит с ума и поднимается огромной волной из глубины, сжигая мысли и душу. И это сводит с ума. Уже сам иду к ним, разрывая когтями, не различающими разницу между плотью и костью. Чувствуя смрад и вонь гнилой крови, стекающей по виску, щеке. И улыбаюсь – холодно и зло, оборачиваясь к следующей жертве и желая… больше.

Стою посреди груды искореженных тел и медленно стряхиваю капли крови с когтей на траву. За спиной раздается яростный визг вперемешку с рычанием.

Оглядываюсь. Одна из тварей прижала охотника к дереву, две другие вцепились в руки, плотно фиксируя. С интересом за ними наблюдаю. Такое смутное чувство, словно я что-то упустил. Врезаю сапогом в живот очередной шавки, хмурюсь. Что?

Клинки! Я же отобрал их у него. Хм. А может, возвращать и не стоит? Он – враг. Зачем мне помогать врагу? Шавки уже не нападают на меня. Стоят полукругом, удивленно принюхиваясь к меняющемуся запаху существа, только что пахнувшего почти человеком.

Растягиваю губы в клыкастой улыбке. Признали? Мрразь…

…твою ж…

Голову будто стискивают раскаленные обручи. Падаю на колени, чувствуя, как сжимаются зубы и из горла вырывается глухой стон. Что?!

Она? Снова она! Я же…

Медленно поднимаюсь, смотрю на Хорта. Щурю глаза и бледно улыбаюсь. И впрямь… одно тело на двоих.

– Охотник! – скорее карканье, чем крик.

Но он повернул голову. А кинжал, брошенный мною, метко впился в горло той твари, что вцепилась в его левую руку. Визг, шипение, и вот уже горсть пепла осыпается вниз, а в окровавленных пальцах плотно зажата стальная рукоять. Серебро на лезвии.

Он полоснул второго зверя, все еще держащего за локоть, и приподнял третьего за шею, сжимая с нечеловеческой силой, и… остальные звери внезапно попятились, тихо повизгивая и поджимая хвосты. После чего бросились врассыпную, с ужасом оглядываясь назад.

Трансформация запаха окончена. Они признали. Признали того, на кого разинули пасть. И теперь спешат вновь скрыться в чаще леса, пока я еще… добрый.

Охотник же с удивлением смотрит им вслед, пока туша третьего дора рассыпается пеплом в его руках.

Глава 8

Сидим под деревом, лечим раны. Котенок занят Хортом. Я лечусь сам.

И каких сил мне стоило убедить зверька заняться охотником – не знает никто.

Стон охотника. Угрюмо смотрю на рыжего. Ведь умеет лечить без боли. Так чего ж?..

– А теперь грудь. Не шевелись, я залечу. – Кот лезет на колени Хорту, целеустремленно глядя на рваные раны с еще сочащейся кровью.

– Может… просто перевязать? – неуверенно.

Удивленно смотрю на охотника. Так больно?

Две лапки прижимаются к груди, вид у Мурза спокойный и сосредоточенный.

– Разряд!

Тело парня начинает посверкивать. Он… дымится? Скрежет зубов, крик. Оттаскиваю мелкую сволочь за шкирку, шипя сквозь стиснутые зубы.

– А что сразу я? Не нравится – лечи сам. Тоже мне, потерпеть немного не может.

Зашвыриваю кота в кусты, после чего прижимаю пальцы ко все еще дымящимся ранам. Сжимает кулаки, пытаясь не орать, и отрицательно качает головой. В глазах – ничего, кроме боли.

– Я осторожно, – тихо, пытаясь улыбнуться.

Смотрит, все еще не понимая, шипит сквозь сжатые клыки.

– Доверься мне. – Мягкое зеленоватое сияние моих кистей проникает в сжимающие их пальцы и осторожно спускается ниже, к груди, обезболивая и принося прохладу и покой.

Отпускает, разжав стиснутые зубы и откидываясь назад. Медленно начинает дышать.

Вот так. Хорошо. Все будет хорошо.

Лечение окончено.

Он уснул. Еще бы, после такой-то боли и кровопотери. И как только не орал?

На колени же, пыхтя, залез рыжий комок, смущенно поднял морду и сверкнул золотыми глазами.

– Прости.

Извиняющийся Мурз – редкость. С интересом его разглядываю.

– Он почему-то и впрямь тебе нужен живым, – каялся зверек. – А я чуть не добил. Просто подумал, что у тебя все еще помешательство и ты неадекватен, потому и взял инициативу в собственные лапы. Но… у тебя явно есть планы насчет него. А я вмешался. Прости.

О чем это он? Планы? Ну… выйти замуж. Хотя этого явно говорить не стоит. Меня, в конце концов, только что признали вменяемым, такой шанс нельзя упускать.

– Ну-у… хорошо, – откашливаюсь, – но если ты еще раз… э-э-э… а что ты делаешь?

Мурз, уже наполовину залезший в мой карман, как раз пытался что-то вытащить… Там же мясо.

Вытаскиваю эту заразу за шкирку. В лапах – половина моего ужина, морда страшно довольная, жует.

– Ну ты…

Чавканье в ответ на мое рычание.

– Ты же меня простил? – довольно.

– Зараза.

Утро наступило как-то неожиданно. Я и сама не заметила, как уснула, положив голову на его колени. Так хорошо… смотреть перед сном на длинные черные ресницы, слушать его дыхание, чувствуя тепло обнимающих меня рук… Ну точнее, это я взяла его руки, положив их себе на плечи. И что с того? Это ведь моя сказка.

А утром он очнулся, посмотрел на мирно спящего на его коленях парня и… дал по шее.

Жестоко.

Котенок веселился в кустах, пока охотник орал на меня, чтобы я больше никогда и ничем к нему не прикасался. Я? Прикасался?! Подумаешь, обнял во сне за талию, уткнувшись носом в живот. С кем не бывает. Хорт, не слушая объяснений, пообещал прирезать в кратчайшие сроки, если еще раз… Спросил – с каких пор мне вообще нравятся мужчины? Я не растерялся и ответил, что это он сам меня не отпускал, прижимая в бреду, и даже лез ночью целоваться. Еле отбился.

Парня заклинило, от меня теперь держался подальше, целеустремленно шагая по лесу.

Еле поспеваю следом, спотыкаясь о каждый корень и ругаясь сквозь стиснутые зубы. Котенок подпрыгивает в капюшоне и, постоянно жалуясь на тряску, старается уснуть.

– Послушай.

Блин! Опять о корень споткнулась. Ну что ему еще надо? И хватит так гнать!

– А?

– Почему… ты меня вчера спас? – не глядя на меня. Продолжая идти вперед и говоря так тихо, что еле расслышала.

Хромаю вприпрыжку следом. Задыхаясь, объясняю:

– Понимаешь… я решил, что никто, кроме меня, тебя убить не должен.

Резко останавливается, поворачиваясь. Налетаю на него, но меня тут же отталкивают назад. Больно: опять корень, блин.

– Так это не потому, что я тебе нравлюсь? – глядя вбок и сжимая зубы и кулаки.

Сижу на земле, потирая поясницу, и удивленно на него смотрю. Запоздало соображаю, что немного переборщила и теперь меня считают извращенцем. Так, надо с этим что-то сделать, а то охотник меня прирежет еще до конца пути.

– Ты? Мне? С какого боку? – презрительно. Вставая, отряхиваясь и корча самую высокомерную рожу, какую только могу. – Ты ж мужик, а не баба. На фиг сдался? И только не говори мне, что сам в меня влюбился и ждешь взаимности, – усмехаясь.

Кинжал срезал прядь волос у виска и вонзился в дерево. Застываю. Зрачки расширены. С трудом вспоминаю, как надо дышать.

– Не шути так. Если полезешь еще раз…

Сощурить глаза. Нагло, вызывающе улыбнуться и выпустить когти.

– И не надейся. Даже девкой ты был бы банально не в моем вкусе.

Странно, но Хорт явно успокаивается и даже усмехается в ответ. После чего идет ко мне и, глядя прямо в глаза, чуть ли не касаясь носом моего носа, выдергивает кинжал из дерева. Снова уходит.

Сглатываю. Нервно втягиваю и вновь выпускаю когти. Я… я ведь нагло выглядел, да?

– Нет. – Эта сволочь что, и мысли читать умеет? – У тебя вся рожа красная, Вирх. И как-как, а круто ты явно не выглядел. – И уже тише: – Еще бы глазки закрыл и губки вытянул.

Открываю глаза. Мне эта зараза реально надоела. Прибью как-нибудь…

Лес достал, а еще я очень устала. Все, надоело быть мужиком. Сажусь на какую-то корягу, со стоном вытягивая ноги.

Вряд ли я сейчас выгляжу очень уж круто. Вяло смотрю, как охотник исчезает за стволами деревьев, и прислушиваюсь к храпу, доносящемуся из капюшона. Интересно, он вернется?

Он вернулся. Пытаюсь улыбнуться, откинувшись на дерево и борясь со сном.

– Что случилось? – Ни грамма заботы в голосе!

– Ну… я тебя столько лечил, что теперь даже нет сил идти.

Класс. Хорошая отмаза.

– Н-да? Что ж, уже темнеет. – Смотрю на небо, щурясь и широко зевая. – Предлагаю провести ночь в пещере неподалеку. Сколько тебе нужно времени, чтобы восстановиться?

И идти потом таким вот темпом? Вся жизнь.

– Много. Очень. А ты спешишь?

– Нет.

– Вот и прекрасно.

– Просто хочу поскорее оказаться в городе. Там условия для ночлега куда лучше, чем здесь…

Киваю, встаю. Правую ногу резко сводит судорогой. Опа…

– Пошли… ай, в пещеру. Ну где она там?

Хорт задумчиво посмотрел на меня и ткнул пальцем вправо. Иду следом, на ходу потирая бедро и сжимая зубы. Главное – не ныть.

Пещера оказалась в шести километрах от коряги.

Меня туда донесли. Но не на руках, как я мечтала, а перекинув через плечо, как куль с мукой. Мне все равно. Чувствую себя трупом, очень голодным к тому же. Кстати о голоде…

Сижу на камне, опираясь спиной на холодный свод и задумчиво наблюдая за разводящим костер охотником. Котенок где-то лазает, обещал что-нибудь добыть к ужину. Ну-ну. Хотя если воспользуется магией…

– Эй.

Поворачивает голову. Блики огня красиво подсвечивают его лицо. И эти холодные черные глаза…

– Что?

– А?

– Ты уже минуту смотришь на меня с лицом идиота.

Да? Гм… что-то я отвлекся.

– Прости, прости. Просто я тут подумал… А ты есть хочешь?

Черные глаза резко расширились и тут же сузились. Я заметил пульсацию радужек, мгновенно налившихся кровью.

Голод. Он едва его сдерживал, а я снова разбудила. Теперь – жадно смотрит на мою шею, стиснув зубы.

– Нет, – хрипло, отворачиваясь и швыряя в костер еще веток.

– Как… совсем? – растерянно.

Сжимает руку в кулак. Кого-то сейчас прибьют.

– Издеваешься?

– Нет. Просто если хочешь, то я могу…

– Дать глотнуть своей крови.

– Ну да.

Оборачивается, встает и идет ко мне. Ежусь, но тут же одергиваю себя, напуская безразличный вид.

Он же опускается передо мной на одно колено и медленно приближается к лицу, не разрывая контакт глаз.

Так… близко. Смотрит на шею. Прикусывает губу и тянется к плечу когтистыми пальцами. На лице – усмешка. В глазах – сумасшедшая жажда.

– А не пожалеешь? – тихо, пытаясь прочесть что-то в моих глазах.

Склоняю голову набок, убирая рукой волосы.

– Пей. Нужно, чтобы завтра ты был здоров – понесешь меня.

– Хм, – погружая клыки в кожу.

Сжимаю зубы, шипя и чувствуя сильную боль. Все верно, я ведь не человек, чтобы испытывать удовольствие от укуса вампира.

– Не «хм», а понесешь. – Сглатываю, поднимая лицо и стараясь не скулить. – Я… не успею восстановиться.

По груди стекают горячие капли. Охотник пьет жадно, большими глотками, удерживая за плечи. Перед глазами уже мутится, и я с ужасом осознаю, что останавливаться он не собирается. Что… делать? Сил так мало, и с каждым глотком – все меньше.

Последнее, что замечаю: рыжие искры знакомых глаз и яркий пронзительный свет.

Вой. Противный запах горелого. Мех лап на моих щеках и настойчивые крики:

– Вирх! Ты меня слышишь? Вирх!!!

Кашель. Горло пережато. Мне холодно и очень хреново в целом.

– Вирх!

– Да слышу я, – хрипло, пытаясь открыть и так широко распахнутые глаза.

– Идиот. – Сила мягкими волнами втекает в грудь. Щурюсь, начиная различать цвета и сидящего на моей груди Мурза. – Ну почему ты такой идиот? Он же не смог бы выпить твоей крови без разрешения, так как именно ты его обратил! Ну почему ты такой придурок?!

– Я… думал, он остановится. Когда напьется.

Котенок тяжело дышит, но потихоньку успокаивается.

– Напьется? Да твоя кровь для него лучше любого наркотика! Даже старые вампиры не могут остановиться, если присосутся к девственнице, а тут целый бывший хозяин! Да еще и идиот, – уже тише.

Улыбаюсь, скользнув пальцами по его меху, и рывком отдаю силу обратно. Вздрагивает, смотрит укоризненно.

– Зачем?

Встаю, держась за стеночку и стараясь не рухнуть снова.

– Н-да. Этого я как-то не учел. Прости. Кстати, где он?

А… нашел. На спине охотника – большой сильный ожог. Впрочем, заживает он прямо на глазах.

Делаю шаг к Хорту, но Мурз спрыгивает с камня и встает между нами.

– Еще шаг, Вирх, – в голосе чистая угроза, – и я его действительно убью. Чтобы защитить тебя.

Останавливаюсь, прикрыв глаза и стараясь не заводиться. Так. Ладно. Сев обратно на пол, достаю из куртки остатки мяса, внимательно разглядывая их при свете небольшого костерка. Котенок – все так же спокоен и собран. Делает вид, что мясо его не интересует.

– Да на фиг он мне сдался? – усмехаюсь, протягивая ему кусочек. – Сам восстановится. Иди лучше сюда, одного я уже накормил, твоя очередь.

Мурз хмурится, что-то прикидывает, но послушно подходит и даже открывает алую пасть, давая запихнуть в нее лакомство.

– Фкуфно, – угрюмо. Впрочем, уже вполне вольготно располагаясь на моих коленях.

Киваю, сую уже себе в рот второй кусок и чувствую приступ сильного голода. Причем не совсем человеческого. Тяжело сглатываю, стараясь не смотреть на распростертое на полу пещеры тело и хоть как-то отвлечься от мыслей о крови.

Если прямо сейчас ничего не съем – сорвусь. Совсем как при битве с волками.

– Гм. А ты там… ничего не поймал? – осторожно проводя коготком по спинке Мурза.

Удивленно поднятое ухо, довольный прищур глаз.

– Да так. Поймал кое-чего. У входа валяет…

Встав и уронив кота, скольжу к выходу с ненормальной скоростью. Еда.

Н-да-а. Мишку-то за что? И как он только это дотащил?

А впрочем, неважно. Готовить некогда, так что, сев рядом с тушей медведя, ем так, полоснув когтями по шкуре и вытаскивая сочащиеся кровью еще теплые куски мяса. Мрмм! Чудовище в груди довольно затихает, пока я, жмурясь от удовольствия, проглатываю пищу, чавкая и постанывая от счастья.

Минут через пять к выходу подошел Хорт, держась за стенку и хмуро глядя на меня из-под черной длинной челки.

– Хочешь? – Протягиваю внушительный кусок, чувствуя, как по щекам и подбородку стекает кровь.

Охотник сплюнул и снова скрылся в пещере.

Удивленно смотрю ему вслед. Что это с ним? Хотя мне же больше достанется.

Глава 9

А к середине следующего дня мы наконец-то вышли из леса и увидели огромную зеленую долину да крепостные стены города, возвышающегося в центре. Стою, держась рукой за ствол дерева и тяжело дыша. Наконец-то. Дошла. Не скулила, не ныла. Хорошо хоть, это тело довольно выносливо. Хотя… кот как-то намекнул, что я могла бы ходить втрое быстрее и не испытывать усталость вовсе, если бы не моя психика, слишком убедительно уверяющая ноги, что они – слабые и увечные. Так что сама виновата.

– И?..

Удивленно поворачиваюсь к Хорту, не совсем понимая.

– Что будешь делать теперь?

– Ну… а что?

– Если решишь скрыться – мне придется тебя убить. Я не собираюсь тебя отпускать.

Была б я девушкой (и не вампиршей) – вторая половина фразы явно привела бы меня в коматозно-восторженное состояние. И все равно почему-то приятно… я ему нужна.

– Ну значит, я пойду с тобой.

Смотрит угрюмо. Идея его почему-то не радует.

– Куда?

– Да куда угодно.

– Даже в церковь?

Пытаюсь справиться с отвисшей челюстью. Куда-куда он меня зовет?

Из-за плеча вылезает сонная морда Мурза.

– А что ты там забыл, охотник? Одна капля святой воды – и ты труп. Да и с серебром я бы на твоем месте теперь поосторожнее был – не дай бог, поранишься, и мрачная тучка пепла до конца дней будет витать над землей.

Хорт смотрит только на меня, игнорируя Мурза. Кот почему-то обиделся и не нашел ничего лучше, как запустить в него молнией. Охотника закоротило – лезет душить некую сволочь. Выпуская когти, пытаюсь объяснить, что не отдам.

Полчаса спустя.

– Так… значит, ты идешь в город, а после – искать дракона. Я прав?

Кивок. Смотрит на кота, потирая ожог от молнии сквозь дыру в рукаве. Мурз показывает ему язык и строит рожи из воротника.

– Гм. Значит, пока – я иду с тобой.

– Зачем? – холодно.

– Ну. У меня временные затруднения с памятью. Ничего не помню, короче.

– Ты о том, что был девочкой?

– А как?.. А, ну да, я же сам тебе рассказал. Гм. Это была шутка. Просто я все забыл и теперь мечтаю вспомнить, так что пока побуду рядом с тобой. Да и вообще… ты интересный.

Кот и Хорт смотрят на меня недоверчиво и немного удивленно.

– Я… не совсем понял. Но пока меня все устраивает. Пошли.

Хмуро смотрю ему вслед, пока Мурз переползает на плечо, цепляясь за волосы.

– Ну? – тяжело дыша и устраиваясь на плече.

– Что?

– Может, мне-то хоть скажешь, зачем он тебе сдался?

Удивленно кошусь на рыжую морду.

– Да понимаешь…

– Понимаю, – угрюмо. – Ты – Марина. И ты влюбилась, мечтая о взаимности и трепеща от его прикосновений. Я прав, Вирх?

Иду за Хортом, предпочитая не отвечать.

– Бли-ин, ну и что ты будешь с ним делать? Значит, так. У тебя есть три недели, не больше. Потом планеты встанут так, что я смогу открыть дверь в наше измерение. Вот там пусть твоя сестра с тобой и разбирается, понял?

Киваю, прикидывая, хватит ли мне времени завоевать охотника и что я сделаю с Мурзом потом.

– Ладно уж. Давай прибавь темпу. А то твоя любовь вон куда учесала. Советую догнать, пока банально не кинули.

Хмыкнув, бегу следом. Ты прав, Мурз. Я – влюбившаяся идиотка. Но… если у этой сказки будет хеппи-энд, то я уж постараюсь сделать все, чтобы это был мой happy end. И скорее повешусь, чем женюсь.

– Кстати, Вирх.

– Мм?

– А деньги-то у тебя есть? За въезд в город платить надо. А то золото, что тебе заплатили в деревне, ты где-то посеял.

Хмуро роюсь в кармане. Н-да-а…

Тихое зловредное хихиканье у уха.

– Что ж, тогда советую уже сейчас придумать, как ты будешь умолять во-он того типа в дальнейшем платить за тебя из своего кармана.

Пристально смотрю в прямую, как палка, спину охотника, шагающего по дороге с расправленными плечами и гордо поднятой головой.

– Ну он же меня не бросит. И не прирежет на глазах у стражи…

– Ага. А как вариант, можешь вообще ей сразу сдаться. Ты как-никак вампир.

– Он тоже.

– Хм… верно. – Мурз подозрительно притих.

– Хорт! – Догнав охотника, пытаюсь успевать шагать, а не бежать рядом с ним. – А у меня денег нет.

Мужчина резко затормозил и внимательно посмотрел на мое несчастное улыбающееся лицо (чувствую себя при этом, как не вовремя ожившее ископаемое).

– Да?

Ежусь и смущенно киваю. Котенок с интересом наблюдает за сменой эмоций на лице охотника.

– У меня тоже, – наконец сообщает парень.

Хмуро смотрим друг на друга.

– И что делать?

Охотник оглядывается на город, думает. Котенок дергает меня за ухо.

– Что?

– Ты же маг, Вирх.

Оба поворачиваем головы к Мурзу.

– И?..

– Ну так и поколдуй немножко, тебя и пропустят. У стражников ведь всегда много желаний. – Довольное сопение пушистика, кивок Хорта.

– Но я не совсем помню…

Но Хорт уже снова размашисто шагает вперед, посчитав проблему исчерпанной.

Угрюмо бреду следом. Бли-ин. Это Вирх мог колдовать, а не я. И что делать?

А в капюшоне уже снова устраивается на отдых одна мелкая пушистая язва.

И за что мне все это?

Глава 10

Стою около ворот, хмуро смотрю на стражников и что-то втолковывающего им Хорта. Периодически мужчина указывает на меня, что в целом оптимизма не добавляет.

– Эй, парень! Иди сюда!

Киваю и медленно бреду к высокому бородачу в доспехах. Он и еще пятеро заинтересованно смотрят на меня, ожидая, когда приближусь. Кот продолжает спать в капюшоне, не спеша протягивать хозяину лапу помощи. Что делать?

Встаю перед стражей, щурясь и старательно запихивая руки в карманы. Чтобы не тряслись.

– Правда, что колдовать могешь? – Видимо, их главный. Вышел вперед, щербато улыбаясь и разглядывая, как заморскую диковинку на выезде.

– Могу, – глядя исключительно себе под ноги.

– Хм. Ну сколдуй мне… а полюбовное зелье есть?

Гомон остальных, в глазах – интерес и внимание. Хорт отошел, наблюдая за мной со стороны и пока не вмешиваясь.

– Нет, – сказала, как отрезала.

Разочарование общественности. Бородач сплюнул мне под ноги и спросил, что я тогда вообще могу.

Смотрю на Хорта. Мне отвечают равнодушным и чуть презрительным взглядом.

Вот всегда так. Как помощь нужна – ни у одного не допросишься. Ладно… тогда буду импровизировать.

Глаза невысокого паренька сверкнули из-за отросшей челки, а пальцы сжались в щепоть и засветились алым.

Стражники наблюдали, затаив дыхание и прислушиваясь к тихому шипению. Что именно сейчас будет – никто не знал.

Взмах руками. Веер алых искр упал на доспехи мужчин, издавая низкий мелодичный стук при соприкосновении с металлом.

Все застыли. Парень, сжав зубы и насупившись, наблюдал, сам не зная, что именно только что сделал.

Из-за плеча высунулась заспанная рыжая морда и угрюмо всех осмотрела.

– И чего ждем? Пошли в город, я есть хочу.

– Сейчас, – напряженно. Сжимая кулаки и закусывая губу.

Еще минута молчания. Мимо пролетела птичка, радостно щебеча на лету.

– Я не понял, – ехидно, – ты что, решил заночевать у ворот?

– Нет.

– Тогда что?

– Жду, когда подействует заклинание.

Тихий хмык.

– Если ты про заклинание окаменения, то поздравляю. Оно уже подействовало. Пройдет к утру. Это, правда, на мой взгляд, слегка радикальный способ проникнуть в город, но эффективный, тут уж ничего не скажешь.

Сердце пропустило удар. Тупо пялюсь на не меняющих выражения лиц стражей. Хорт подошел и постучал пальцем по лбу бородача. Звук – будто и впрямь стучат по камню.

– Мм… Мурз…

– Да? – лениво зевая.

– А… как снять заклятие?

– Зачем?

– Ну. Я его, в некотором смысле, нечаянно наложил.

– Н-да? Тогда у тебя явный талант. Наложить трехступенчатое заклинание из разряда высшей магии, которая никогда не давалась Вирху, НЕЧАЯННО – это и впрямь круто. А теперь пошли, я есть хочу. И нет, расколдовывать я их не буду и тебе не советую. Мало ли что еще нечаянно вспомнишь.

Поворачиваюсь к Хорту, но тот уже целеустремленно шагает по городу, не оглядываясь на меня.

Вот зараза, блин.

Ладно, фиг с ними, со стражами. Надо догнать любовь всей своей жизни.

Остановились в первом попавшемся трактире. Котенок сказал, что заклинание окаменения еще и память за последние сутки стирает, так что искать нас будут вряд ли. Сердце отпустило, и я смогла наконец начать наслаждаться местной кухней.

Хорт заказал всего и сразу, после чего просто сидел и смотрел, как я ем. Пристально. Холодно. И с ненавистью.

Давлюсь колбасой.

– Э-э-э… Хорт.

– Да?

– Кх-кх. Ты не мог бы отвернуться? Я смущаюсь.

– Чего? – Это кот. Сидит посреди стола, по уши в сметане, и смотрит удивленно и непонимающе.

– Ну… когда меня так ненавидят, кусок как-то не лезет в горло.

Хорт хмыкнул и откинулся на стену, прикрыв глаза и сложив на груди руки.

– Теперь есть можешь? – спокойно и тихо.

Киваю, откусывая небольшой кусок от какой-то птицы. Не вовремя приходит на ум мысль об оплате. И чем я буду расплачиваться за трапезу? Жую, думаю. Мурз просит немного мяса – отдаю крылышко.

Н-да-а… проблемка.

– Господа откушали? – Хозяин – низенький коренастый гном – возник рядом, словно из ниоткуда. Смотрит, ждет, улыбается.

А я только-только успела дожевать последнюю ложку салата. Как раз рылась в карманах, надеясь на чудом завалявшийся золотой. Это ж надо умудриться потерять полтысячи золотых! Хоть вешайся.

– Д-да, – киваю, медленно отодвигая тарелку и стараясь улыбаться не менее широко.

Котенок икал, сидя в плошке из-под сметаны.

– Что ж, хорошо. Счет сейчас оплатите?

– А что, можно потом? – наивно.

Улыбка хозяина подувяла.

– Нельзя, – все еще ласково.

– Тогда сейчас, – вякнул котенок.

Хорт даже глаза не открыл. Опять мне выпутываться.

– А… Вам повезло!

– Да?

– Да. Я – маг. И могу расплатиться кое-чем более ценным, чем презренное золото. – Стараюсь, чтобы голос не дрожал на слове «презренное».

Улыбка на лице хозяина таверны и вовсе сошла на нет. На меня смотрят угрюмо и крайне недружелюбно.

– То есть денег нет.

– Ну… волшебство – гораздо ценнее.

– Хм. Что ж. Ежели не врешь, то пошли со мной.

И меня больно схватили за волосы и куда-то с силой поволокли. Едва не рухнул, кое-как пробираясь между лавками с завсегдатаями, под веселый хохот последних. Котенок и Хорт остались сидеть на месте. И почему-то им никаких претензий выставлено не было? Вот так всегда: чуть чего – сразу я. Шишки собираю.

Мы поднялись на второй этаж, и меня чуть ли не пинком закинули в одну из комнат. Кое-как удержалась на ногах, выпрямившись и оглядываясь по сторонам.

Комнатка небольшая, освещена только двумя стоящими на тумбочке у кровати свечками. На полу и стенах – дорогие ковры. А из всей мебели – кровать, тумбочка и небольшой деревянный стул.

Я нахмурилась, не понимая, зачем меня сюда привели. Гном ткнул пальцем в кровать и хмуро рыкнул:

– Вылечишь ее, и выпущу вас всех. А нет… мои ребята быстро дурь из тебя выбьют.

– И из товарищей? – с надеждой.

Удивленный взгляд из-под густых бровей.

– Небось не звери, их не тронем. В конце концов, ел и врал, что маг, ты один.

Вспоминаю кота, вымазанного в сметане. Тяжело вздыхаю.

Так. Ладно, что там у нас?

Подхожу к кровати, склоняясь над покрывалом. На ней, под кучей одеял, лежит довольно хрупкий, болезненного вида ребенок. Девочка: бледная, дышит тяжело, глаза закрыты, а по лицу стекают прозрачные капли пота. Сажусь на край, осторожно касаясь пальцами ее лба.

Плохо. Сильный жар. И Мурза нет рядом.

– Что с ней?

Гном сжимает зубы и отрицательно качает головой:

– Уже пять лекарей приводил. Все пытались вылечить, да даже жар сбить не смогли. А последний – так и вовсе сказал, что завтра, дескать, помрет. – На отца страшно было смотреть.

Прелесть какая. Что ж это за лекари такие?

Закрываю глаза. Пытаюсь сосредоточиться и чувствую, как сила медленно и как-то неохотно стекает в кисть, заставляя неярко сиять кожу чуть красноватым светом. Накапливаясь на кончиках пальцев, она застывает, словно в нерешительности, и медленно, лениво стекает на кожу девочки, впитываясь в нее и начиная поиск паразита.

Вокруг меня – тишина. Гном затаил дыхание, стараясь не мешать. Я же жду, когда сила даст знать о том, что именно и где нашла.

Мягкий тычок в ладонь, поток инфы, и цветная картинка пораженного детского мозга, разворачивающаяся перед глазами. Сглатываю, чувствуя, что меня подташнивает. Зараза нагло и безнаказанно расселилась в самих клетках, поразив почти три четверти мозга. И даже мне уже понятно, что спасти ребенка теперь – практически нереально.

Открываю глаза и закусываю клыками губу, едва не сорвав маскировку.

– Как заболела девочка? – Голос холодный и отчужденный. В глаза стараюсь не смотреть.

– Я… да первый раз ее сюда привез. Дочка она моя. Хотел хоть на месяц из гор вывезти. Город показать. А она прямо в пути и заболела. Сначала вроде бы ничего страшного, только небольшой жар и был. А потом…

Глаза гнома потухли.

Н-да-а…

– Я спросил: как заболела девочка, а не из-за кого.

Гном нахмурился, но ответил:

– Какие-то ягоды в дороге ела. Потом ей плохо и стало. Но это ягоды безопасные! Зеленика. Что с нее станется-то?

Ну. И что мне это дает? Я даже не знаю, что это за зеленика такая. Гм… зеленика. Похоже на «клубника». Эх! Хреновый из меня врач. Просто оттягиваю неизбежное.

– Через ягоды ей в мозг пробралась какая-то тварь. Размножилась и сейчас его жрет.

Шок. Гном сел на стул, боясь не устоять на ногах.

– То есть как… жрет?

– А вот так. Мыть фрукты перед едой надо. Она ж с гор, иммунитета к местной флоре и фауне никакого…

Что я несу? Хотя впечатлился. Слушает внимательно, глаза испуганные.

– А… как ей этот мумунитет-то достать?

– Поздно. Уже никак.

Хозяин опускает голову, сжимает кулаки и медленно встает. На какую-то долю мгновения мне показалось, что сейчас передо мной рухнут на колени. Но вместо этого у горла появилось холодное лезвие кинжала, неприятно царапнувшее кожу. Замираю, стараясь не делать резких движений и только сейчас понимая, насколько влипла.

– Вылечи ее, маг. Вылечи, или и самого убью. Клянусь.

Больно. Тонкая струйка крови стекает из надреза, будоража обоняние. Смотрю прямо перед собой, крепко стиснув зубы и сжав кулаки. Но клыки упорно лезут из челюсти, а из груди медленно поднимается голодное ворчание зверя. Блин, ведь не удержу. Запах крови плюс ярость, вызванная угрозой, – слишком сильные факторы. Он сейчас в бешенстве оттого, что кто-то посмел угрожать его телу. И мое упрямое сознание просто сметет, если не подвинусь.

Зажмуриваюсь, стараясь не рычать и проклиная этот трактир, Хорта и Мурза в придачу…

Неожиданно мои пальцы сжала маленькая ладошка – горячая, дрожащая и совсем слабая. Вздрагиваю, оглядываюсь. Смотрю в затопленные болью глаза.

Как она умудряется оставаться в сознании? Невозможно.

Глаза вновь закрываются, и рука падает на покрывало. Гном всхлипывает, нож только сильнее входит в шею.

Хочется ругаться и убивать.

Сволочи. Вы все.

Закрываю глаза, опускаю руку на лоб, сосредотачивая всю лечебную силу в пальцах разом. И единым усилием воли выстреливаю этой силой в тело девочки.

Энергия огромна, воздух шипит, соприкасаясь с кожей. Чувствую себя полной идиоткой, отдавая почти все. И ради чего? Ради незнакомого ребенка, которого вряд ли смогу спасти.

Почти вижу сквозь плотно сомкнутые веки, как все клетки мозга разом подвергаются сильному, обжигающему облучению.

Болезнь просто сметает с пути волной магии, а ребенок кричит, кричит… выгибаясь всем телом и не успевая дышать.

Все.

Нервно сглатываю. Открываю глаза и смотрю на постель. Зараза, как это ни странно, уничтожена. Клетки восстановлены по ДНК, а она все еще дышит. Все еще дышит?! Поразительно.

Трогаю лоб. Температура медленно начала спадать. Еще рано, но дыхание уже ровное, спокойное. Девочка спит.

Звон упавшего на пол кинжала отвлекает. Смотрю на сжимающего кулаки гнома, по щекам которого текут слезы.

– Спасибо, – опускаясь на кровать и беря в свои лопатоподобные ладони маленькую бледную ручку. – Спасибо…

Неуверенно киваю, встаю и по стеночке иду к выходу. Перед глазами все плывет. Из разреза на шее течет кровь, и очень хочется куда-нибудь упасть. И чтоб не трогали.

Спускаюсь по лестнице на первый этаж. Гомон постепенно затихает, все смотрят только на меня. Ну еще бы: бледный, в крови и шатающийся, стою на ступеньках и блуждающим взглядом ищу Хорта и Мурза.

Вон они. Хорт идет ко мне, а котенок сидит у него на плече. Выдыхаю и красиво падаю вниз, мысленно улыбнувшись. Ну хоть Хорт на руках вынесет. Приятно.

И тело пролетает мимо охотника, скатываясь по ступеням вниз.

Блин.

Глава 11

Тепло. Хорошо. Уютно.

Лежу в постели среди подушек и одеял, по уши утонув в перине. Кто-то храпит у уха и воняет селедкой, но это такие мелочи.

– Мрр… хорошо.

Киваю, соглашаясь и морщась от сверхмощного запаха рыбы.

– Ну ты как? Медик.

– Мурз, ты зубы давно чистил? – кашляя.

– Я – кот. Я зубы вообще никогда не чистил, – гордо.

– Оно и видно. А ну брысь.

– Чего?! Да ты, ученик, совсем зажрался!

Фаер красиво разворотил кровать, прервав недолгое подушечное счастье.

Еле успел свалить. Стою у руин кровати и угрюмо смотрю на кота.

– Я – твой учитель! Так что имей совесть и вымаливай прощение, бездельник! – вещает рыжая сволочь, уже перебравшаяся на стул.

– Ну… все.

Мурза я поймал, зажал одной рукой пасть, чтобы чего не начудил, и хмуро пошел к наполненной уже остывшей водой ванне.

Вдохновленно топлю вопящего мучителя. На душе снова полегчало.

В дверь постучали.

– Я занят!

Вошел Хорт.

– Ты всегда без стука заходишь? А если бы я чем неприличным занимался, – удерживая дергающегося кота под водой.

– С Мурзом? – И не тени сарказма в голосе.

Бульканье в ванне прекратилось. Хмурюсь, вынимаю обмякшую тушку.

– На, – сую ее удивленному Хорту. – Ты искусственное дыхание делать умеешь? Я не могу – у меня аллергия на рыбу.

– Дыхание?

– Он не дышит, – терпеливо. – Так что ты должен его спасти.

Котенка бросили в руины кровати. Еле успел поймать.

– Эй! Ты чего?

– Мне нужна кровь.

Стою, тормошу Мурза, пытаясь привести в чувство. Блин, и впрямь не дышит.

– Не дам. Я вчера очень много ее потерял, и силы на нуле.

– Мне очень нужно, – почти рычание.

Угрюмо смотрю на него. Ме-эдленно улыбаюсь.

– Сделаешь ему искусственное дыхание – дам два глотка.

Сую кота ему в руки. Взгляд Хорта… непередаваем.

– Что надо делать? – И сколько ненависти в этих прекрасных глазах. Весь таю.

Объяснил что и как.

Сижу, смотрю. Любуюсь.

Хорт небрежно разложил на столе Мурза, открыл ему пасть и теперь присосался к ней, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Живот котенка вздулся, глаза открылись и лезут из орбит.

Не рискнул сказать, что кот уже очнулся. Его продолжают ответственно надувать. Котенок косится на меня, дергая лапой и явно пытаясь что-то сказать. Тоже ему махнула, сохраняя серьезный вид.

Хорт не выдерживает, выпускает кота, кашляя и отплевываясь. Мурз со свистом выпускает воздух, хрипит, держится за шею. Отползает от Хорта.

– Вирх!

– Что? – подходя ближе и беря его на руки.

– Он… он извращенец!

Хорт оглядывается, не понимая. Тоже с любопытством на него смотрю.

– Почему?

– ВЗАСОС ЦЕЛОВАЛ! – У кота явная истерика.

– Это было искусственное дыхание. – Хорт. С низким утробным рычанием.

– Какое дыхание? А где вдох?!

– Так, мальчики, не спорьте. Мурз, он и впрямь тебя спасал. Я его попросил.

Кот угрюмо чихнул, потер лапой нос, начал вспоминать, с чего все началось. Взгляд его нехорошо задержался на ванне.

– Один топит, другой целует… И за что мне все это?

Заворачиваю язву в полотенце и сажаю на стол.

– Квиты. – Протягиваю ему руку, на которую смотрят с непониманием. – Ты сжег кровать, я – окунул в ванну. Квиты.

Осторожно жму протянутую лапку.

– Ну Вирх. Я все сестре расскажу.

Угу.

Затем подхожу к Хорту, убираю волосы с шеи и наклоняю голову набок.

– Два глотка. Помнишь?

Кивает. Подходит и осторожно притягивает меня к себе. Щеки тут же наливаются алым. Блин. Ничего не могу с собой поделать, когда он касается меня.

– Эй, эй, я не понял! – со стола, из полотенца.

– Все в порядке, – холодно. Чуть ли не мурлыча в его руках. – Это плата за твою жизнь, Мурз. – Удивленное молчание.

Клыки болезненно разрывают кожу, а его руки сжимают меня в стальных объятиях. Запах, сила, тепло… И все это разом. Так близко. Обнимаю в ответ, наклоняя голову сильнее и прикрыв глаза от удовольствия. Хорт…

– Разряд… – угрюмо.

И тело охотника вибрирует в моих руках, дымится и падает вниз. Прижимаю ладонь к горлу, ме-эдленно оборачиваюсь к закутанному в полотенце коту.

– Он сделал ТРИ глотка! – сурово. Дуя на правую лапку.

– Мурз!

Мурз так и не признал себя виноватым. Так что я махнула на него рукой и перетащила отходящего от разряда вампира в соседний номер. Там хоть постель была. Гном – хозяин трактира – посильно мне помогал.

Повалив парня на кровать, мы устало встали рядом, глядя на несчастного. Гном почему-то не спешил уходить, пока я прикидывала, – хватит ли места на кровати еще и для меня и что конкретно, очнувшись, сделает со мной Хорт.

– Я хотел бы поблагодарить тебя.

Вздрагиваю, оборачиваясь к трактирщику. Хмурюсь. Меня? Еще раз? Боюсь, не переживу.

– Пойдем со мной, я кое-что тебе покажу.

Смотрю на Мурза, уже уютно окопавшегося на подушке возле головы Хорта. Ну… будем надеяться, они без меня не передерутся.

– Ладно.

Вслед за гномом спускаюсь на первый этаж, прохожу на кухню, а из нее – в небольшую потайную комнатку, спрятанную в одной из стен. Открывалась она нажатием на определенные кирпичи стоящей рядом печи. И была довольно небольшой.

Заходить почему-то не хотелось. Но я решила, что запирать меня в стене после спасения дочери, по меньшей мере, глупо. И почему свечка только у хозяина? Я тоже хочу.

Гном поставил свечу на стол и подошел к большому старинному шкафу с кучей ящичков, каждый из которых закрывался на ключ. Достав внушительную связку, он отпер средний левый и начал в нем рыться, чем-то громыхая.

Не выдержав, взяла свечу и подошла ближе, старясь, чтобы свет попадал внутрь.

– Нашел! Вот, на.

Мне в руки довольно сунули что-то синее, скукожившееся и отдаленно напоминающее гроздь засохшего винограда.

– Это… что? – брезгливо рассматривая подарок.

– Ну дык… давно думал, как бы использовать. А то уже тускнеть начал, через месяц и вовсе силу потеряет. А тебе, глядишь, и пригодится. Рад? Ну что молчишь? А, понимаю, от счастья язык отнялся! Ну да бывает. Ты, главное, помни: мы, гномы, хоть и скупы, но жизнь близких для нас дорогого стоит! Так что не смущайся, бери.

– А что это? – глядя на трактирщика.

На меня ошарашенно уставились.

– Киндеря.

– Хм. А… зачем?

– А ты точно маг? – с подозрением в голосе.

– Да, но… с провалами в памяти. Временно все забыл, – невинно улыбаясь.

Не хватало еще, чтобы гном осознал, что я – вампир. Убьет. Как есть убьет.

– А-а-а. Ну тогда ладно. Что ж ты сразу не сказал? Ну… – закрывая дверь комнаты и выпихивая меня в кухню, – киндеря – это ягоды, которые, стоит только одну съесть, меняют облик, да так, что мать родная не признает. Правда, заранее никогда не знаешь, в кого превратишься. Но для мага – первейшая вещь. Ибо никто, кроме магов, есть и пользоваться ими не могут. Вот. А так – колданул неудачно и смылся, пока по ушам не навешали. – Огромная ладонь дружески хлопнула меня по спине, чуть не впечатав в стол.

Стою, прихожу в себя, кашляю.

– Экий ты хилый. Ну да ничего. Неделю можете жить тут бесплатно. А там – поглядим.

– Спасибо, – неуверенно улыбаясь.

Мне подмигнули, пожали хрустнувшую руку, еще разок врезали по спине и, довольно усмехаясь, удалились. Стою на кухне, тихо скулю, сращивая кости пальцев и пытаясь не орать в голос. Н-да-а… С гномами лучше не сближаться. Хиловат я для них. Особенно после того, как грохнул всю магию и дал одному гаду насосаться своей крови.

Угрюмо считаю ягоды. Десять. Съесть, что ли?

А сколько эффект продлится? Забыл спросить. Ну вот сейчас и проверим.

Ягода почти тут же растворилась на языке, скользнув в желудок приятной теплой волною вкуса. Перед глазами все поплыло, на ощупь сажусь на скамейку, мысленно умоляя, чтобы ягода превратила меня в девушку лет… двадцати. Очень надо.

Котенок и Хорт сидели на постели и задумчиво друг на друга смотрели.

Вот уже час, как наступило утро, а Вирх так и не вернулся.

– Надо его найти. – Мурз. Хмуро.

Хорт встал, подошел к окну, выглянул.

– Ты меня слышишь?

– Мне нет никакого дела до этого мальчишки. Если опять угодил в неприятности – пусть сам и выбирается.

– Ты без его крови долго не протянешь.

Хруст ломаемого пальцами подоконника.

– Сам говорил: мне и другая кровь сойдет.

– Будешь каждую ночь кидаться на людей и сосать их, как вампир-малолетка? Поздравляю. Ты верно идешь по пути превращения в низшего. В итоге тебя прибьют свои же, чтоб не буянил.

Охотник обернулся. В глазах – холодная смерть. Мурз понял, что перегнул: не будет Хорт пить кровь людей. Скорее сам воткнет в себя серебряный кинжал, а пить не будет.

– Ладно, успокойся. Не знаю уж почему, но Вирх дает тебе свою кровь по доброй воле. С этим я ничего сделать не могу. Так же как с его желанием следовать за тобой и помогать в поисках дракона. Но и ты помни: он – мой ученик. Один из клана высших. И если с ним что случится, я тебе не завидую. Честно.

Охотник пожал плечами:

– Ты ведь мог бы убить меня прямо сейчас. Так почему терпишь?

Мурз довольно сощурился, стараясь не задирать нос.

– Ну… да. Но в этом теле я не только выгляжу, но и ощущаю себя котенком. Так что почему-то следую сумасшедшему желанию хозяина не трогать тебя. Но ведь все можно переиграть и…

Но тут речь входящего во вкус запугивания Мурза нагло прервали, пинком распахнув дверь.

Оба отвлеклись, поворачивая головы и глядя на… нее.

Девушка – молодая, высокая, с грудью пятого размера, до неприличия утянутая в мини-юбку. Огромные омуты зеленых глаз, сверкающие из-под черной знакомой челки. На лице – победная улыбка.

– В-вирх?

Хорт сглотнул, переводя взгляд на растерянного пушистика.

– Кто? – переспросил охотник.

Но тут девушка сорвалась с места, подбежала на умопомрачительных шпильках к охотнику, с визгом на него запрыгнула, обхватив ногами за талию, и поцеловала взасос, проскальзывая быстрым язычком между приоткрытых губ и постанывая от наслаждения.

Хорт скосил глаза на застывшего соляным столбиком кота. Глаза выпучены, лапка дергается. Все пытается что-то сказать.

Поцелуй становился все жарче… Охотник понял, что не железный, – особенно когда к нему вот так прижимаются всем телом и явно готовы на все, – неуверенно обнял брюнетку и… тут Мурз обрел голос.

– ВИРХ!!!

Брюнетку отодрали от тела и осторожно поставили на пол.

– Это не Вирх, – уверенно. Глядя на грудь девушки, практически выпавшую из корсажа.

– Я Марина, – прикрыв глаза длиннющими ресницами и соблазнительно улыбаясь.

– Она – Марина, – кивнул Хорт, обращаясь к котенку и не понимая, отчего от запаха тела этой девушки так кружит голову, клыки режут губу, выходя на всю длину. А руки никак не хотят ее отпускать.

– Это Вирх. Уж своего хозяина я всегда узнаю. И если ты сейчас же его не отпустишь…

Девушку отпустили. Она угрюмо повернулась к коту:

– Мурз!

– Что?

– Ну какого ты лезешь?! Он – мой!

В удивленного и все еще плохо понимающего ситуацию Хорта ткнули длинным алым коготком.

– Разбежался! Ты – парень! Запомни! Па-арень! И не фиг тут… А что ты съел, что тебя так изуродовало?

Девушка вздрогнула и повернулась к висящему на стене зеркалу. С удовольствием провела рукой по талии. Хорт прикрыл глаза. Голод и страсть сводили с ума, магнитом притягивая к незнакомке, которую Мурз упорно называл Вирхом.

– А по-моему, супер. Никогда еще так хорошо не выглядела.

Котенок застонал, после чего подошел к стенке и начал биться об нее головой. Хорт и девушка удивленно за ним наблюдали.

– Так, ладно. Иди ко мне, – довольно улыбаясь и протягивая к нему руки.

На этот раз охотник успел перехватить их и силой удержать меня на расстоянии.

– Я тебе не нравлюсь? – с та-акой болью в широко распахнутых прекрасных глазах.

– Нравишься. – Хрипло. С трудом отводя глаза от почему-то упорно сводящего с ума тела. Да что это такое! Никогда еще так не хотел женщину. Это ненормально. Надо успокоиться. Успокоиться…

Слезы скользнули по бледным щекам девушки. Головка опущена, смотрит в пол, не сопротивляясь.

Охотник стиснул зубы, отпуская и делая шаг назад. Мурз сделал вид, что его тут вообще нет, даже и не думая помогать парню.

– Я… не знаю, кто ты.

– Марина, – тихо, еле слышно.

– Но ты просто не понимаешь, кто я такой.

Поднятая головка. Блеск ее глаз и легкая полуулыбка на пухлых губах.

– Знаю. Ты – вампир, раньше бывший охотником на вампиров.

Охотник почти почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Стало трудно дышать.

Сжать зубы. Успокоиться!!!

– Ты – Вирх?!

Да что же это за магия такая?

– Нет.

Выдох. Нахмурился и снова:

– Тогда почему Мурз называет тебя хозяином?

– Он тоже обознался. Я изначально – девушка. Просто превращена в парня, очень похожего на его хозяина. – Мурз громко хмыкнул, но на него никто не обратил внимания. Котенок надулся. – Понимаешь, я как-то встретила фею, и она…

– Ладно.

Марина замолчала, удивленно глядя на охотника. Он же внешне уже вновь был спокоен, собран и смотрел холодно и отчужденно.

– Мне, в сущности, все равно: кто ты и кем была. Просто сейчас ты должна уйти, поняла? Или я сам выставлю тебя за дверь.

– Но…

– Вон отсюда. – И ни грамма тепла в голосе.

Девушка вздрогнула, беспомощно оглянулась на котенка. Но тот все еще дулся, а потому сидел ко всем спиной на подушке.

– Но я… люблю тебя, Хорт.

Охотник вздрогнул. Холодный панцирь безразличия дал трещину. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Да что же это сегодня с ним?

– Вирх, – стон с подушки, – ты меня убиваешь.

Поднять голову, твердо взглянуть ей в глаза, чувствуя, как ее руки обвивают шею, теплые губы снова прижимаются к губам, а нежное мягкое тело словно тает в объятиях, его объятиях. Голова кружилась, мысли стали рваными и неважными. Хотелось одновременно и оттолкнуть, и… прижать крепче, намного крепче.

Чтобы больше никогда не отпускать.

– Хорт, – тихо, сквозь вкус поцелуев, прерывисто дыша и сводя с ума ароматом кожи, почти неощутимым для обычного человека, но остро обоняемым охотником-вампиром.

Что же это?

Впиться в ее губы. Сжимая в руках так, что сердце зашлось в агонии в груди, слыша собственный полурык-полустон, и целовать, целовать… пока хватает дыхания. Не думая ни о чем, наслаждаясь близостью…

Тихий хлопок. Приоткрыть глаза и увидеть тающего в его объятиях…Вирха.

Как же так?

И только тихий ржач котенка на заднем плане наполненной смертельной тишиной комнаты.

Глава 12

Ну, Мурз, ну ско-ти-ина! Вот есть же скотина такая.

Сижу у колодца во дворе, лечу сломанную в двух местах челюсть, слушая вопли кота, доносящиеся из глубины. Я его таким заклинанием от злости спеленал, что колдовать эта гадость не сможет часа два как минимум. Нет, ну это ж надо было снять заклинание в такой момент!

У Хорта чуть инфаркт не случился. Парень до сих пор в шоке. На меня не смотрит, пьет вино – отходит.

Бли-ин. А я была так близко. Еще бы чуть-чуть. Но эта зараза сняла чары. Убью.

– Вирх! – гулко, из колодца.

– Что? – Ой, блин. Больно-то как.

– Я околел! Вирх, ну я больше, честно, так не буду! Ну пожа-алуйста. – Тихий всхлип и чихание утопающего в бадье.

Сжимаю зубы, хватаясь за отозвавшуюся резкой болью челюсть. Угрюмо тяну бадью обратно на поверхность. Из глубины, вцепившись коготками в веревку, к свету поднимается мокрый и крайне несчастный Мурз. Смотрит жалобно, трясется.

Беру за шкирку, отогреваю заклинанием и прижимаю к груди, заворачивая в куртку.

– Спп-пас-си-бб-бо, – дрожит он.

Хм, пробыл всего пять минут, а уже околел. Слабый какой.

– Еще раз такое выкинешь – продам магу вместе с заклинанием магопеленания. Понял? – Голос пустой и безжизненный. В глаза мне сейчас лучше не смотреть.

Кот кивает, испуганно на меня глядя.

– Ну прости. Я и вправду не знал, что это так важно. Думал… заскок.

Смотрю на кота мертвыми глазами. Улыбаюсь так, что самому жутко.

Котенок икает, дергая правым глазом.

– Я, честно… Больше никогда и ни за что! Честное магическое.

– Ну-ну. Короче, ты понял.

Кивает.

Медленно встаю и иду в таверну. Надо бы поесть. И начать общаться с Хортом. А то так от шока и не отойдет.

– Да, кстати. А сколько бы продлилось действие заклинания без твоего вмешательства? – удерживая мокрого Мурза на руках.

– Ну… часов пять. Слабенькое было. А что?

Киваю, мысленно подсчитывая, сколько еще часов смогу быть девушкой. Ну фея, ну зараза. Бли-ин, и какой конец тут ожидать?!

Не женюсь – и все тут.

Хорт сидел в комнате на подоконнике и задумчиво смотрел наружу. Подхожу, опуская Мурза на кровать, мнусь, пытаясь сообразить, что сказать.

– Мм… крови не хочешь? – растерянно.

Даже не оборачивается.

– Дам отпить…

Обернулся, смотрит тяжело и испытующе.

– Три глотка. – Улыбка почти жалобная.

– Хорошо. – Встает, обнажая клыки, подходит.

Торопливо подставляю шею, протягивая к нему руки. Замирает. Каменеет.

– Не могу.

– Что так? – Котенок. С кровати, хмуро.

– Как представлю, что парня целовал… – тихо.

Меня оттолкнули. Охотник пошел к двери.

Прикусываю губу. Надо что-то делать. Магичу, зажмуриваясь и изо всех сил желая, чтобы он просто все забыл.

Вспышка, шипение и тихий ржач котенка были мне ответом.

– Вирх, – валяясь на кровати и ухохатываясь, – ты – нечто. Я всего от тебя ожидал, но еще одной Марины! Ой, я ща помру.

Открываю правый глаз, осторожно глядя им на разглядывающую себя в зеркале широкоплечую мощную брюнетку, еще недавно бывшую Хортом. Зубы девушки сжаты, грудь рвет рубашку, а бровь подергивается.

– Э-э-э… – прямо не знаю, что и сказать. Как бы на себе такое повторить?

Ко мне медленно оборачиваются. В глазах… та-а-ко-ое! Вспоминаю сломанную челюсть. Понимаю, что слишком легко отделался. Красиво выпрыгиваю в окно, удирая от невменяемого охотника.

– Я все исправлю-у-у! – на пределе связок.

И прыгающая вслед с обнаженным кинжалом девушка, мрачно улыбающаяся в ответ.

Мама, роди меня обратно.

Оно меня догнало. Попыталось страшно избить, но! Я, не иначе как с перепуга, превратила Хорта обратно в парня! И меня оставили в полуживых. В луже, у колодца. Мужчина моей мечты. Мра-ак.

Всегда считала, что парень, поднявший руку на девушку, – ее как минимум недостоин. С другой стороны, я сейчас и не девушка вовсе. Отыскать бы ту фею, что придумала эту сказочку, и врезать бы по морде лица так… а еще лучше – ее саму сделать мужиком и торжественно вставить в сказку про Златовласку. Пущай взбирается по волосам в башню и женится на девушке сколько влезет. Я тебе покажу хеппи-энд, скотина. Я тебе… ой, больно.

Нет, ну за что мне это?!

Вернулась в комнату, разбудила Мурза. Сонный недовольный пушистик лечит хозяина, объясняя, что я неправ, а еще я – мальчик. С чем советует смириться.

Не хочу.

А заклинание, с помощью которого Хорта в девку превратила, как назло, забыла.

Сижу. Грустно думаю о сущем, чувствуя, как синяки проходят, а трещины в костях срастаются. А может, ну это все… подумаешь, ну стала парнем. Что плохого?..

Я сейчас заплачу.

Дверь скрипнула, в комнату вошел Хорт. Не глядя на меня, сказал:

– Я тебе верю… Марина.

После чего вышел, закрыв дверь за собой.

Сидим с Мурзом. Смотрим на дверь. В мозгах – каша.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.