книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Посеяв Ветер

Пришлые-2

Виктор Гутеев

Пришлые. Посеяв ветер. Глава 1

Безделье госпитальных будней быстро надоело. Ища занятие, Алексей добрался до меню голографа. Изучение функционала примитивного по местным меркам прибора заняло больше суток, зато по их истечении Алексей уверенно вызвал к жизни блок познавательных каналов. Следующие дни сидел, вперившись в проекцию, губкой впитывая информацию о жизни Новой Республики.

Даже не влезая в дебри, становилось ясно: жители Земли и Республики смотрят на многие вещи с разных позиций. Словосочетание «человек человеку волк» здесь не работало. Доброжелательность и уважение впитывались с молоком матери. Доход высоких чиновников и операторов сельскохозяйственных комплексов был примерно на одном уровне. Максимально сокращённый административный ресурс реально работал на благо населения. Высокообразованное, живущее в достатке общество радело не за собственный желудок, а занималось коллективным решением умело поставленных задач и добилось ощутимых результатов.

Агрессию, а вместе с ней и преступность свели практически на нет, а решившимся на преступление безжалостно раздавали пожизненные сроки. Алексея покоробила такая система, но результаты были на лицо. На многие миллиарды жителей приходилось жалкое количество совершивших тяжкие преступления. Ген преступности безжалостно искореняли.

Когда мозг вспучился от объёма информации, Алексей принял очередное приглашение новых знакомых. Сонный и тихий госпиталь вечерами наполнялся весельем и жизнью. Оригинальная иллюминация превращала окрестности в сказочный пейзаж, а огромный, усеянный кратерами спутник планеты, закрывший собой четверть небосвода, заметно дополнял картину.

Весёлая компания, перебираясь от корпуса к корпусу, развлекалась на полную катушку. Грамотно организованный отдых отвлекал людей от тяжёлых мыслей, попутно приводя в норму нервную систему. Алексея удивило отсутствие тонизирующих препаратов. Ни алкоголя, а тем более наркотиков здесь не было и в помине. Они умели просто веселиться и делали это чрезвычайно заразительно. Алексей вместе со всеми принимал участие в различных конкурсах и поединках. Одни казались слишком сложными, другие – по-детски глупыми, но все – неизменно весёлыми. Народ хохотал над теми, кому не везло, но обиженных Алексей не увидел. Витающее в воздухе веселье захлестнуло и его.

Так продолжалось до тех пор, пока не заметил, что темы для разговора постепенно тают. Алексей, легко входивший в новые компании, спокойно находящий общий язык с кем угодно, здесь ощутил себя не совсем полноценным членом общества. Братья по несчастью с военного направления, в котором он хоть как-то разбирался, перебрались на непонятные Алексею бытовые истории. Он хлопал глазами, откровенно недопонимая то, что для остальных было естественным. А когда речь зашла об отношениях мужчин и женщин и Алексей рассказал историю, как одна добрая душа умудрилась за ночь отправить целое отделение лечиться от гонореи, шутку не оценили. А узнав, что такое гонорея, компания долго молчала, переваривая услышанное.


***

Глава отдела высоких технологий Натан Григ, сорокашестилетний худощавый болезненного вида блондин, стал первым жителем Новой Республики, испытавшим неподдельную радость при появлении вражеского звездолёта. А когда выяснилось, что противник пройдёт в зоне действия эсминца, на борту которого находилась возглавляемая им группа учёных, Натаном овладело нервное возбуждение.

«Память» – именно так звал себя доставленный полтора месяца назад прибор, оказавшийся истинным кладом. Кто и почему его оставил, Натана заботило в последнюю очередь. Он ликовал. Даже малой крупицы знаний, что в огромном количестве содержалась в таинственном цилиндре, хватило для создания опытного образца, нынешние испытания которого могли в корне изменить ход всей военной компании.

– Господин Григ, – обратился к Натану капитан эсминца.

За двое суток ожидания между ними сложились тёплые отношения. Уверенность и ум молодого капитана породили симпатию, а слаженные действия экипажа, прошедшего не одну схватку под командованием голубоглазого хищника, добавили веры в успех предприятия.

– Системы ведут объект. Мой корабль в вашем распоряжении.

Дежурившие на мостике офицеры внимательно следили за порхающими над клавиатурой пальцами учёного, вводящего коды активации. На дополнительно установленных панелях зажглись сигналы готовности, вспыхнули цифры обратного отсчёта.

Сделав необходимые приготовления, Натан откинулся на спинку кресла.

Потерпев сокрушительное поражение при попытке завоевать господство в системе, противник больше не предпринимал массированных вылазок. С завидной периодичностью к блокированной станции начали прорываться одиночные грузовые суда.

Выходя из межпространственного перехода в непосредственной близости, корабли прятались за силовым барьером прежде, чем люди успевали среагировать. Это и подтолкнуло учёных провести испытания именно здесь. Лёгкий эсминец с экспериментальным оборудованием на борту под мощным эскортом заступил на дежурство в ожидании очередного грузовика.

Натан, затаив дыхание, впился в развернувшуюся перед глазами проекцию. Изображение шло из экранированного отсека в кормовой части эсминца. Сгусток выданных «памятью» технологий уместился в узком трёхметровом прямоугольнике, вертикально установленном на круглом помосте в центре отсека. К помосту вели жгуты кабелей, перемкнутых блоками усилителей и модулей возврата.

– Шестьдесят пять процентов мощности, – доложил один из ассистентов Натана.

В машинном зале взвыли генераторы, отправляя в творение учёных недостающие мегаватты энергии.

– Сто процентов.

Сразу после слов ассистента прямоугольник на мгновение окутался золотистым сиянием. Шкалы уровня энергии ухнули вниз.

– Есть.

В голосе капитана читалось неприкрытое злорадство. В этом коротком слове отразилась вся ненависть к незваным гостям.

– Знаете, Натан, – капитан сделал над собой усилие, гася всколыхнувшие душу чувства, – я до последнего момента не верил, что такое возможно, но сейчас, – ровные зубы капитана обнажила мрачная улыбка, – сейчас просто весело.

Не реагируя на слова капитана, Натан следил за громоздким транспортом противника. Казалось, ничего не изменилось, и ещё несколько секунд корабль шёл как ни в чём не бывало. Затем на корпусе на миг что-то полыхнуло и корабль, не тормозя, врезался в проём огромного, способного поглотить грузовик целиком открытого шлюза.

Внутри станции прокатилась серия взрывов. Вспучились поля обшивки, выбросив в космос потоки пламени вперемешку с внутренностями отсеков.

Блокирующие станцию республиканские корабли вышли из скрытного режима и разрядили орудия вслед грузовику. Потоки поменявших структуру боеприпасов стеклом рассыпались от удара о борта станции. Несмотря на повреждения, силовое поле космического города исправно восстановилось.

– Приятно, – рассматривая последствия тарана, произнёс учёный.

С чувством хорошо выполненной работы он прикрыл веки и откинул голову на подголовник кресла. Переждав вал захлестнувших разум эмоций, улыбнулся не сводящему с него глаз коллективу и коротко кивнул.

– Повтор. Начнём со старта, стократное замедление.

Один из ассистентов призвал к жизни запись. На экране появился отсек с испытуемым оборудованием. В момент запуска прямоугольник начал терять очертания и бесследно исчез. Спустя мгновение опытный образец, окружённый золотистыми сполохами, материализовался на прежнем месте.

– Хорошо, – потёр ладони учёный, – теперь транспорт, тысячекратное замедление.

Изображение широкого, приплюснутого с краёв звездолёта, максимально приближенное системами визуального контроля, передавалось в мельчайших подробностях.

Туша транспорта, усеянная непривычной формы надстройками, блестела чёрным глянцем. Возникшая словно из ничего песчинка прямоугольника прилипла к борту точно по центру звездолёта. Тысячекратное замедление позволило рассмотреть, как из прямоугольника выстрелили телескопические полосы, которые, хомутом охватив корабль, сцепились на другой его стороне. В момент сцепления друг с другом полосы засияли золотом.

Ширина полос составляла два метра шесть сантиметров. Именно такой участок испарился вместе с прилипшим к борту прямоугольником. По всёй глубине корабля шёл идеально ровный срез, в который заглянули далёкие звёзды. Из ничем больше не связанных половин корабля валился груз и облака застывшей дыхательной смеси. Разрубленные энергомагистрали освещали расчленённые отсеки синими сполохами. Несколько секунд убитый корабль летел ровно. Затем, подчиняясь импульсам всё ещё работающих двигателей, корма начала валиться, открыв взору многоэтажный срез внутренних палуб.

– Хорошо, – повторил Натан.

Спустя несколько минут учёный посредством кодированного канала связи подробно доложил президенту о ходе испытаний.

– Спасибо, Натан. Поздравляю с успехом.

Закончив, президент Новой Республики вызвал секретаря.

– Встречу проведём здесь, на острове. Оповестите министров и распорядитесь вызвать адмирала Двински. Госпиталь – это, конечно, хорошо, но пора браться за дела.

Секретарь молча склонил голову и растворился в дверях кабинета. Президент подошёл к большому во всю стену окну. Задумчивый взгляд блуждал по безбрежным просторам океана, но мысли человека, решавшего судьбы многих, были далеки от природных красот. В голове вертелись слова учёного, и губы президента впервые за длительное время тронула лёгкая улыбка.

***

Возмущённо-обиженное выражение лица медицинской сестры отрезвило Алексея.

– Прости, родная.

Незаслуженно грубые слова, в запале слетевшие с языка, адресовались не ей. Просто раздражение, копившееся последнее время, требовало выхода, и сестричка первой имела неосторожность чем-то зацепить Алексея.

– Нервишки шалят, ради бога извини.

Он приложил ладони к груди, полагая, что жест подтвердит искренность слов, но реакция оказалась прямо противоположной.

– О вашем поведении будет доложено ведущему врачу.

Правила госпитального этикета приклеили к её губам улыбку, но холодные глаза ясно говорили: извинения не приняты.

– После завтрака явитесь в главный корпус. Я вправе выбрать любые препараты из списка рекомендованных для вашего лечения. Только что вам назначен курс горячих инъекций.

Дама в белом халате, вдруг ставшая совсем не симпатичной, сделав пометки в электронной карте, ещё раз сочувственно улыбнулась.

– Я знаю, последствия инъекций отразятся мышечной судорогой, но это пойдёт вам на пользу.

– Ну, виноват, прости.

Алексей состроил невинную гримасу, стараясь смягчить сестричку. Не вышло. Фурия с гордым видом громко хлопнула дверью. Вслед полетела подушка.

– Кобыла тупорылая, – громко выругался Алексей, ища, что бы ещё запустить ей вслед.

Услышала. Дверь распахнулась, из проёма дохнуло яростью. Глаза побледневшей сестры метали молнии. Хлипкие пуговки с трудом держали тяжело вздымающиеся холмы грудей, готовые при каждом вдохе выскочить из халата. Частое, тяжёлое дыхание разнеслось в тишине палаты.

– У тебя там что, быстрый секс случился? Пыхтишь как при оргазме, – съязвил Алексей.

Слова, готовые сорваться с губ девушки, застряли в горле. В карих глазах мелькнула обида, по щекам покатились слёзы. Неожиданно сестричка привалилась к двери и, спрятав в ладони лицо, расплакалась. Алексей подорвался, встал рядом и, не зная, что делать, погладил её по плечу.

– Уйди от меня, – расслышал он сквозь всхлипы, – ты…, ты грубиян, – выбрала она самое страшное ругательство в своём лексиконе, – тебе повезло, инъекций не будет. Через пять минут тебя ждут в центральном корпусе.

Девушка быстро успокоилась, утёрла слёзы. Демонстративно игнорируя Алексея, поправила выбившийся из-под чепчика локон и гордо зашагала прочь.

– Да что я тебе сделал-то? – крикнул ей вслед Алексей, но увидел лишь выставленную за спиной фигу, – да и пошла ты, – вполголоса выругался вдогонку, – дура.

Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что в чём-то, возможно, виноват и сам. Но занятый мыслями о внезапном вызове, он не принял её к рассмотрению.

– Идите за мной.

Худощавый хлюпик с жетоном дежурного по этажу, шаркая ногами, повёл Алексея по коридорам центрального корпуса. Лучи местного светила, заглядывая в окна, играли бликами на тянущихся навстречу чёрных лакированных дверях. Навстречу попались четверо пехотинцев в новой, с иголочки форме. Рядовые громко обсуждали предписания, выданные заключительной комиссией. Бойцы отправлялись на фронт, в их глазах Алексей увидел готовность отправиться в пекло.

Вернулось раздражение, возникло желание влепить хлюпику пендаля, чтобы шаркал быстрее, но воплотить его в жизнь не успел. Хлюпик толкнул очередную дверь.

– Ждите здесь.

Просторная, стерильно белая комната с двумя креслами, стоящими друг против друга, встретила пустотой. Зная возможности голографов, не удивился столь скромной меблировке. Подошёл к распахнутому настежь окну. Втянул мятный аромат, вгляделся в разбуженный рассветом лес.

К собственному удивлению, покой и красота окружающего мира сейчас только раздражали. Всё портило мерзкое настроение. От грустных мыслей отвлёк щелчок открывшейся двери.

В комнату уверенной походкой вошёл знакомый старик. Не говоря ни слова, он прошествовал к креслу. Алексей отметил чёрную, идеально сидящую на сухом теле форму. Отлично скроенные куртка и брюки порадовали глаз отсутствием регалий. Выделялся ворот, серебряная окантовка которого говорила о высоком статусе её обладателя. Адмирал сел в кресло, привычным движением закинул ногу на ногу.

– Удивлён? – вопрос смыл глуповатое выражение с лица Алексея, но ответить он не успел, – ноги за эти дни я, конечно, не вырастил – это протез, – ответил адмирал на свой же вопрос, – насколько мне известно, на твоей родине таких пока не делают?

– А что вам ещё известно?

– Всё, – ответил старик, – заинтересовался расположением Российской армии, пришлось навести справки. Как оказалось, вы, молодой человек, весьма интересная личность.

– Ого, – притворно зарделся Алексей, – я становлюсь популярным.

– Судя по тону, популярность тебя не радует.

– Да какой радует, – сокрушённый вздох подтвердил слова, – болтаюсь, извините за выражение, как говно в проруби. Последний пехотинец знает, что и как будет дальше, а я постоянно в подвешенном состоянии. Вот сижу и думаю. Или встречу в этом госпитале старость, или опять очнусь в верхних слоях атмосферы. Что со мной будет завтра, не могу даже предположить. И так постоянно, а это раздражает.

– Однако это не помешало с блеском выполнить задание.

– А куда деваться? – Алексей поднял глаза, призывая в свидетели высокие потолки, – когда над головой дамокловым мечом висит пожизненная статья, а на орбите висит линкор, который неизвестно по кому шарахнет, тут что угодно выполнишь блестяще.

– Причина только в этом?

– Тогда была в этом, сейчас не уверен.

– Что изменилось?

– Умерло слишком много невиновного люда, это не правильно.

– Ты так считаешь, несмотря на то, что, по сути, войну развязали люди?

– Очень странно они её развязали, – возразил Алексей.

– Согласен, – кивнул старик, – твоё мнение?

– Вы за этим звали?

– Так сложилось, что ты обладаешь почти полной картиной развития событий. Например, сведения об ударе группы шестого флота по чужой планете засекречены. Кроме выжившего, кстати, не без твоего участия, экипажа, об этом знают единицы. Скажем так, мне интересно мнение стороннего участника событий.

– Понимаю, – кивнул Алексей, – на Гарде всё прошло слишком гладко. Если отбросить нелепую смерть Ворстона, то нам подозрительно везло. У меня сложилось устойчивое впечатление, что нас вели.

– Кто и с какой целью?

– Вот тут вопрос. У чужаков было время вывести цилиндр с Гарды, но он остался на месте. Почему?

– Планета находилась в кольце блокады.

– Но мы-то ушли.

– Вы ушли благодаря сбою систем наведения патрульного линкора.

– Даже так? – вскинул брови Алексей, – а вы уверены, что сбой произошёл случайно?

– Опираясь на последний опыт, не уверен. К чему ты клонишь?

– Думаю, цилиндр изначально предназначался людям.

– Возможно, – согласился адмирал, кивком пригласив Алексея сесть, – на это указывает многое. Вопрос в том, зачем, по чьей прихоти и что с этим делать?

Адмирал хотел что-то добавить, но внезапно застыл. Алексей настороженно огляделся, не понимая, что происходит.

– Хорошо, – старик кивнул, и только тогда Алексей разглядел вставленную в ухо бусину прибора, – буду готов через тридцать минут.

Несколько секунд прошли в задумчивом молчании. Наконец, что-то обдумав, адмирал посмотрел Алексею в глаза.

– Рядовой Вольнов.

Тон адмирала не оставлял сомнений, Алексей повинуясь многолетней выучке вскочил на ноги.

– До нового назначения поступаете в моё распоряжение. На сборы тридцать минут.

– А—а—а—а… – замялся Алексей, шаря взглядом по госпитальной робе.

– Доставят в палату, – ответил адмирал на незаданный вопрос, – встречаемся на площади главного корпуса, время я обозначил.

Изрядно намучившись с меню, наконец-то перевёл проекцию в зеркальный режим. Пятнистая пехотная форма сидит как влитая. Покрутившись, улыбнулся отражению. Подхватил со столика кем-то заботливо собранный рюкзак, распахнул дверь палаты. Сзади что-то тяжело грохнулось. Увидев, что, замер. Из полевого рюкзака, набитого бытовой мелочью, вывалился пистолет. Алексей осмотрел машинку. Полный заряд батареи и снаряжённый преобразователь зарядов говорили о многом. Боеготовность оружия кричала о доверии.

И без того хорошее настроение взлетело до небес. Сдерживая довольную улыбку, выскочил в холл, где нос к носу столкнулся с недавним расстройством.

Ойкнув от неожиданности, сестричка шарахнулась в сторону. Преисполненный радости, Алексей подхватил её на руки, закружил на месте. Мягко опустил на пол и, пользуясь оторопью девушки, чмокнул в губы. Получив пощёчину, довольный собой помчался к точке рандеву.

Адмирала увидел издалека. Старик, задрав голову, стоял на краю ровной площадки, окружённой высокими деревьями. Проследив его взгляд, Алексей наткнулся на стремительно падающую с неба точку.

– Смотрю, повеселел, – подметил смену настроения адмирал.

– Определённость – сила, – губы Алексея растянулись в улыбке, – не могу сидеть без дела. Сатанею.

Басовитый гул, пройдясь по верхушкам деревьев, эхом отразился от здания главного корпуса. Приплюснутый катер, блестя бортами, мягко опустился на площадку.

Вслед за адмиралом поднялся по опущенному трапу. Зелёная обивка стен, два ряда жёстких кресел да дверь в кабину пилотов. Внутреннее убранство пришедшего за адмиралом катера мало чем отличалось от спартанских десантных ботов. Пристегнули ремни, катер рванул вверх.

– Можно вопрос? – едва справившись с дурнотой ускорения, обратился Алексей к сидящему напротив него адмиралу.

Короткий кивок в ответ.

– Почему я лечу с вами?

– На тебя пришло предписание, – не глядя на собеседника, пояснил адмирал, – я направляюсь туда же, поэтому ты здесь.

– Зачем оружие?

– Идёт война.

– Думаете, справимся пистолетиком?

– По пути зайдём в одно место. Взвод охраны таскать не хочу. Вот ты и присмотришь, чтобы старика не обидели.

– С чего такое доверие?

– Слушай, солдат, – с начала разговора старик впервые поднял на него глаза, – слишком много вопросов.

– Виноват.

Глава 2

Ждущий адмирала на орбите линкор встретил суетой погрузочных работ. Простор шлюзовой палубы наполнил гул транспортёров, тягавших разнокалиберные контейнеры. Широкие, залитые ярким светом грузовые лифты уносили тонны доставленных с планеты грузов в пустоту грузовых трюмов. Одетые в серые комбинезоны контролёры, занятые сортировкой грузовых потоков, не обратили на вновь прибывших никакого внимания.

Беготня людей и механизмов для непосвящённого в тонкости корабельной жизни Алексея была непонятна. Понял другое: вместо ожидаемых красных дорожек, оркестров и почётного караула в честь высокопоставленной персоны адмирала встретил одинокий дежурный офицер. В звании лейтенанта, примерно одного с Алексеем возраста, плотный и невысокий.

– Адмирал Двински, – выправке офицера мог позавидовать караул мавзолея, – капитан Хаяма приветствует вас на борту. Он приносит извинения за то, что не смог встретить вас лично, – обстановка осложнилась.

– Слушаю, – бросил адмирал, направившись к лифту.

– Атакован Тиус.

– Подробней.

– Точной информации не имею.

Войдя в лифт, адмирал обернулся.

– Определите рядового, я доберусь сам.

Створки лифта захлопнулись перед носом Алексея.

– Рядовой, следуйте за мной, – дежурный зашагал к межпалубному тамбуру.

Глазеть по сторонам быстро надоело. Яркие эмоции относительно технических чудес притупились. Им на смену пришло обыкновенное любопытство, и то при появлении чего-то нового. В переплетениях эскалаторов, лифтов и отсеков нового было мало. Откровенно скучая, Алексей надумал разговорить сопровождающего офицера.

– А что за Тиус такой, что все так всполошились?

Чуть не упёрся в спину вставшего столбом офицера. Развернувшись по-строевому, он вперил в Алексея холодный взор.

– Кто вам позволил обращаться к старшему по званию в неуставной форме?

Стальные нотки в голосе впечатления не произвели.

– Я спрашиваю, что на этом Тиусе такого важного? – сознательно снахальничал Алексей.

– Рядовой! – отчеканил лейтенант, – обратитесь, как положено.

– Жена и дети тоже уставным шагом ходят?

От неожиданного рывка в шее что-то щёлкнуло. Коридор крутанулся, в спину врезалось рифлёное покрытие палубы. Вес навалившегося на грудь офицера выдавил воздух из лёгких. Считавший себя неплохим рукопашником, Алексей поразился быстроте и мастерству проведённой атаки. Решил шевельнуться. Не тут-то было, стальные объятия только сжались. Светившие с потолка панели загородило скуластое лицо офицера.

– Слушай, ты, – он, не мигая, уставился Алексею в глаза, – меня не волнует, кем ты приходишься адмиралу и что потом ему скажешь. Здесь братаний не будет. Уяснил?

– Так точно, господин лейтенант, понял, разрешите обратиться? – с трудом набрав воздух в лёгкие, выдавил Алексей.

– Слушаю, рядовой, – упор сделал на звание, немного ослабил хватку.

– Приношу извинения за безмерно грубые слова в адрес суперглубокоуважаемого офицера. Даю честное пионерское: подобное не повторится. Но есть простая человеческая просьба, – Алексей не скупился на слова, – я, как выяснилось, жалкий дилетант, так запросто поверженный истинным мастером, прошу рассказать об этой системе боя. Но если ослепительнейший…

– Не смешно, – перебил лейтенант.

– А так? – хрипя от натуги, Алексей рывком перевалил офицера, оказался сверху, – смешно?

Удар подбородком в плечо, руку дёрнуло током. Не успел ругнуться, как с грохотом врезался в стену. Коридор потерял очертания, кругом вспыхнули краски. Когда мельтешащие в глазах круги наконец рассеялись, обнаружил себя сидящим на полу, привалившись спиной к прохладной переборке. С интересом за ним наблюдая, над Алексеем застыл лейтенант.

– И что это было? – спросил он, дождавшись, когда мутный взор приобретёт ясность.

– Курс по самбо.

– Что это?

– Да хрен знает, всё подряд, но очень занимательно.

Алексей упёрся руками в пол, пытаясь подняться, голова опять пошла кругом.

– Посиди минутку, муть скоро пройдёт.

Возражать не стал.

– Откуда такая скорость? – спросил в свою очередь.

– Коррекция нервных окончаний. Процедура долгая, но результат приличный, – офицер бросил внимательный взгляд на Алексея, – что адмиралу скажешь?

– Скажу, что лейтенант. Кстати, как тебя зовут?

– Меня зовут Стапер.

– Так вот, лейтенант Стапер неожиданно напал и сильно меня избил.

Выдержав тяжелеющий взгляд Стапера, добавил.

– А также, пользуясь служебным положением, пытался склонить к извращённому половому акту.

Лицо – зеркало души. Здесь было всё: от удивления до презрения, ненависти и злости.

– Ну, ты, ну, ты…

Вид лейтенанта был потешен. Алексей не смог удержаться, засмеялся.

– Ну, ты даёшь, – сказал он вскоре, – такой быстрый и такой наивный. Не парься, Стапер, всё в порядке. Кстати, я тоже не прочь подкорректировать окончания, подскажешь, кому надо звякнуть?

– Подскажу, – протянул он Алексею руку, помог встать, – извини, что так встретил. В начале войны адмирал уже был у нас на борту. Прибыл с ним сержантик, типчик крайне неприятный.

– А-а, – протянул Алексей, – таких типчиков всегда хватает.

– Не знаю, как всегда, – возразил Стапер, – я такого встретил впервые. Сначала подумал, что ты такой же, вот и решил по уставу прокатиться, – он хлопнул Алексея по плечу, – не обижайся. Кстати, тебя-то как зовут?

Общий язык нашли быстро, тема рукопашного боя для обоих оказалась весьма интересной. Не торопясь добрались до жилых палуб. Миновав ряд ведущих в личные каюты дверей, остановились у крайней.

– Твоя, – указал на дверь Стапер, – запоминай, как добраться до ближайшего пищеблока. Прямо до лифта, два уровня вверх, там направо и вниз по транспортёру. Найдёшь?

– Найду.

Стапер протянул руку.

– Надеюсь, свидимся.

– Обязательно, – Алексей крепко стиснул протянутую ладонь.

В каюте задержался ровно настолько, сколько времени потребовалось рюкзаку пересечь каморку и грохнуться на узкую койку. Вошёл в лифт. Двери закрылись, кабина без команды пошла вниз. Алексей давил на клавиши, но лифт как ни в чём не бывало продолжал идти вниз.

Когда неисправная кабина остановилась и отказалась подниматься, Алексей оказался в просторном, ярко освещённом зале. В глаза бросились свисающие с потолка жгуты кабелей, подключённые к рядам высоких цилиндрических агрегатов.

– Эй, – крикнул Алексей, стараясь перекричать их низкий гул, – лифт сломался, помогите выбраться.

Никто не отозвался. Потоптавшись, Алексей шагнул вперёд. Идя между рядами и оглядываясь в поисках хоть кого-то, случайно наступил на жёлтую линию, начерченную вокруг каждого агрегата. В следующее мгновение перед глазами вспыхнула спроецированная панель. От обилия на ней цифр и символов зарябило в глазах. Сотканная из света панель управления смотрела на Алексея, рапортуя об исправности.

– Ты кто такой?

Окрик за спиной заставил вздрогнуть. Оборачиваясь, Алексей дёрнулся и ткнул локтем в проекцию. Висящий в воздухе гул тут же сменил тональность. На панели вспыхнули тревожные красные точки.

– Собака страшная.

Выругался высокий и широкий в плечах, коротко стриженный мужчина, одетый в тёмный комбинезон с эмблемой технических служб. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, здоровяк схватил Алексея за грудки и оттолкнул в сторону от панели. Тот в свою очередь сжал кулаки, но отбиваться не пришлось. Техник, стоя к нему спиной, склонился над проекцией. Его пальцы с удивительным проворством порхали над шкалами и символами.

– Отключить шестой и четвёртый модуль, – скороговоркой приказал он кому-то невидимому, – скинуть нагрузку в центральный накопитель, приступить к перезапуску.

Через секунды, в общем гуле опять что-то поменялось. Красные точки на панели сменились мирными отчётами. Коротким жестом свернув проекцию, техник повернулся к Алексею. Широкое лицо блестит испариной, взгляд не обещает ничего хорошего.

– Ты кто такой? Мамонт.

Отметив ещё одно знакомое словечко, Алексей молча ждал продолжения. Из соседних рядов вынырнули несколько человек в таких же тёмных комбинезонах без знаков отличия.

– Звание? – в басе здоровяка появились угрожающие нотки.

– Это сложно.

Алексей всем своим видом показал, что эмоции техника, его не волнуют. Он понимал, что виноват, но какого было чёрта орать под руку?

– В смысле сложно?

– В прямом, – огрызнулся Алексей, – чинов и званий в вашей армии не имею.

На лицах обступивших его техников отразилось непонимание.

– А здесь как оказался? – напирал здоровяк.

– Прибыл полчаса назад, искал столовую, сюда забрёл по ошибке. За проблемы извини, вышло случайно.

– Зовут тебя как? – Спросил техник, стоящий немного в стороне. Худой, низкорослый, он резко контрастировал с горой мышц, нависшей над головой. – Имя есть?

– Алексей.

– А-лек-сей, – задумчиво повторил здоровяк, – а родом ты, Алексей, откуда?

– Земля, Солнечная система.

– Скажи ещё, что фамилия твоя Волянов, а капитан Кара Стэйфер тебе знакома?

Удивляться настала очередь Алексея. Найти общих знакомых среди огромного количества людей, да ещё в такой обстановке – дело неслыханное.

– Фамилия моя Вольнов, и капитана Стэйфер я действительно знаю.

Неожиданно подобрев лицами, четвёрка переглянулась.

– Точно говорят, космос тесен, – техник повернулся к остальным, – проследите за разгоном шестого и четвёртого. Вернусь быстро.

Тройка без лишних слов растворилась среди агрегатов. Проводив их взглядом, мужчина протянул руку.

– Я Сибаур, Кара и Вацлав – мои друзья. Идём, он будет рад знакомству.

– Кто?

– Родственник Кары Стэйфер, он командует артиллерией на нашем корабле.

Несмотря на урчание в желудке, Алексей не отказался от предложения. Он всегда старался завести как можно больше знакомых. Здесь человек сам шёл навстречу, и не воспользоваться этим было глупо.

На орудийную палубу пробирались ремонтными тоннелями. Впервые оказавшись внутри технического царства, Алексей с интересом смотрел по сторонам. Он понимал, что для функционирования корабля требуется множество всевозможных агрегатов, блоков и механизмов, но даже думать не думал, что в таких количествах. Навстречу тянулась череда коридоров подъёмных площадок и полутёмных помещений, сплошь забитых разнообразным оборудованием. Бесконечные трубопроводы, жгуты кабелей и сотни распределительных щитов, мерцающих индикацией, попадались на протяжении всего пути. Всё это шумело, мигало вспыхивало спроецированными отчётами, которые собеседник периодически снимал с тех или иных устройств. Шли мимо ремонтных ангаров, оборудование которых позволяло службе справиться с большинством возникших проблем. Шли сквозь ангар с застывшими в ожидании своего часа ремонтными роботами. Насчитал несколько модификаций, но особое внимание привлекла только одна. Алексей притормозил возле крупной, в несколько метров шириной, машины. Из чёрного корпуса выдавались мощные манипуляторы с разномастными насадками. Полукруглый контейнер, прикреплённый на спину, и несколько массивных двигателей придавали машине форму земного жука.

– Это Скрабер, – техник хлопнул ладонью по манипулятору робота, – создан для внешнего ремонта. По большому счёту, тупое железо, требующее внешнего управления, но в нашем хозяйстве вещь незаменимая.

– Слушай, – поборов приступ волнения, Алексей решился наконец задать вертевшийся на языке вопрос, – собака страшная, мамонт, сарай. Ведь это не ваши слова, от кого ты их слышал?

– Несколько месяцев назад летуны по ошибке собственный челнок обстреляли.

Понял всё и сразу, дальше слушал лишь из вежливости.

– А там, – продолжил он, – оказался великий мастер заковыристого слова. Запись того сеанса с лёгкой руки связистов оказалась в войсках. Несколько минут отборной ругани, сам слушал. Говоря по правде, значения многих слов никто не понял, но всем очень понравилось.

Вспыхнувшая было надежда на встречу с землянами угасла.

– О великий Потрясатель Вселенной, – всё ещё с долей разочарования сказал Алексей, – войска твои не дошли до последнего моря, зато слова сынов твоих добрались до звёзд. Спи спокойно, хан, я выполнил твою волю.

– Ты о чём?

– О великом кагане.

Опережая расспросы, пояснил.

– Он был предводителем великой армии, завоевавшей половину мира, говорят, именно эта армия принесла так понравившиеся вам слова.

– Ничего не понял.

После полумрака технических уровней свет орудийной палубы ударил по глазам. Щурясь, Алексей окинул взглядом боевую составляющую линкора. Ряд стоявших как бы на пьедестале, развёрнутых лицом к борту кресел, казённики орудий на массивных амортизаторах, стерильная чистота стального пола.

Если в технических службах кораблей тянут лямку резервированные специалисты, привыкшие к гражданскому образу жизни, то на орудийной палубе всё говорит о военной выправке. Закованные в скафандры повышенной защиты наводчики-операторы, словно изваяния, сидят в креслах. Лицевые щитки откинуты, однако ни лишних движений, ни разговоров Алексей не отметил. В воздухе витает напряжённая готовность немедленно вступить в схватку.

Вдоль помоста неторопливо шёл высокий мужчина в тёмном офицерском костюме. Знаки лет-майора на лацкане пиджака говорили о его полномочиях. Высокий лоб, упрямый подбородок лишь подчёркивали сталь в глазах офицера. Алексей безошибочно отнёс идущего к породе дерзких, волевых командиров. Таких встречал, такие являлись костяком любой армии.

– Здравствуй, Вацлав, – техник Сибаур по-граждански протянул офицеру руку, – угадай, кого я привёл?

Вацлав с готовностью пожал протянутую ладонь, коротко кивнул Алексею, бросив быстрый изучающий взгляд и, не сказав, ни слова, вопросительно посмотрел на друга.

– Алексей Вольнов собственной персоной, – представил Сибаур, расплывшись в широкой улыбке, – как внезапно выяснилось, – добавил он, – Алексей – автор тех громких речевых оборотов, что ты давал мне послушать.

Вацлав широко улыбнулся, стиснул ладонь Алексея обеими руками.

– Рад встрече, – тепло приветствовал он гостя, – вот кому я обязан за спасение сестры. Кара описала вас довольно точно. К сожалению, не могу оказать полноценный приём – обстановка требует личного присутствия на главной орудийной.

– Скажу честно, в первую очередь мы спасали себя.

– Но попутно спасли целый экипаж, – встрял в разговор Сибаур, – скажи, Вацлав, как там Тиус?

– Противник рассеян, но отбой ещё не дали, – он хотел что-то добавить, но вставленный в ухо прибор связи, не дал этого сделать, – слушаю.

Выслушав собеседника на том конце, Вацлав посмотрел на Алексея.

– Хочешь пальнуть из главного калибра?

Видя непонимание, пояснил.

– Кара рассказала, как ты мучил наводчиков-операторов расспросами о вооружении корабля. Хочу отблагодарить тебя хоть как-нибудь, вот и предлагаю залп из главного калибра.

– На губу не загремишь?

– Куда?

– Тьфу, чёрт, – опомнился Алексей, – всё забываю. Не накажут за самоуправство?

– Идём, – не стал вдаваться в подробности Вацлав.

Укладываясь в кресло наводчика, испытал забытое чувство восторга, смешанного с детским нетерпением. Укутав тело, скафандр с мягким шипением загерметизировал стыки в области запястий и голенищ. Одновременно с чмоканьем вакуумных присосок шлема включилось голографическое сопровождение боевого комплекса.

На этот раз эффект присутствия не удивил. Точки звёзд обступили со всех сторон. Внизу, медленно вращаясь, величаво проплывал Сарус. В глазах зарябило от множества меток, ведомых системой наведения. Десятки кораблей, патрулируя пространство, охраняли покой густонаселённой планеты. В отличие от штурмовика, где, как только что выяснил, определялись лишь близкие цели, датчики линкора вели полноценный мониторинг всей системы, беря на прицел всё, что заходило в её пределы.

– Цель – астероид, – голос Вацлава прокрался сквозь наушник скафандра, – второй сектор.

Предстояло на практике освоить предварительный инструктаж. Алексей включил подсветку цели. Когда окружающее пространство прокрутилось по часовой стрелке, выведя на передний план тот самый астероид, Алексей вдруг ощутил, какая невероятная мощь сконцентрирована в его руках. Не обращая внимания на столбики цифр, говорящих о скорости, массе и множестве других параметров цели, уверенно толкнул джойстик. Приноравливаясь к его короткому ходу, случайно навёл целеуказатель на орбитальную станцию. Реакция системы была мгновенной. Целеуказатель окрасился в жёлтый цвет, пиликнула трель, сообщив стрелку о наведении на дружественный объект.

– Спокойно, – подбодрил Вацлав, – доводи.

Алексей и не думал нервничать. Закончив доводку, придержал палец над гашеткой.

– Точно проблем не будет?

– Это последствия старой как мир катастрофы. В системе когда-то было на одну планету больше, но до наших дней она дожила лишь в виде астероидного пояса. Зонды выявляют опасные из них, – пустился в объяснения Вацлав, – эта конкретная глыба угрожает сообщению, и её приказано разрушить. Кто именно нажмёт гашетку, значения не имеет, так что развлекайся и ни о чём не думай.

Алексей не видел, как гася инерцию выстрела, сработали амортизаторы, как полыхнул манёвровый двигатель, предотвратив осевое вращение линкора. Он лишь почувствовал слабую дрожь, прошедшую по палубе. Проекция разделилась, позволив видеть атаку посредством камеры на головке снаряда.

Неровная, блистающая острыми гранями глыба надвигалась с огромной скоростью. Только когда камень затмил всё изображение, Алексей понял, насколько он огромен. В следующий миг снаряд вплавился в камень и взорвался, развалив глыбу на части.

– Мощь, – вымолвил Алексей, глядя на расходящиеся веером обломки.

Потянулся к панели дезактивации скафандра, но прокатившийся по кораблю сигнал тревоги отдёрнул руку. Системы наведения вцепились в одинокую цель, вышедшую из-за обломков разбитого Алексеем астероида.

– Здесь мостик, – раздался в наушнике незнакомый голос, – боевая тревога, цель -неизвестный объект. Огонь всем системам.

На перезарядку орудия не требовалось много времени, Алексей понял, что гнать его с места наводчика-оператора никто не будет. Не теряя времени, он быстро навёл орудие на причину возникшего переполоха. Включилось приближение, позволив рассмотреть корабль, или что это было, во всех подробностях.

Искусственный объект чем-то напомнил продолговатый слоёный пирог. Таких слоёв Алексей насчитал семь. Каждый из них светится не меняющим интенсивность светло-голубым цветом. Между светлыми слоями различались узкие тёмные полосы, идущие вдоль всего объекта и поглощавшие испускаемый им же свет. Зрелище было ещё то. Голубое сияние, словно туман, вливалось в тёмные ненасытные полосы. Казалось, вся поверхность объекта течёт, создавая иллюзию нескончаемого движения. Ни надстроек, ни чего-то, напоминающего двигатели, не увидел.

Бросив короткий взгляд на отчёты систем, Алексей невольно присвистнул. Длина объекта составляла два с половиной километра, высота и ширина сравнялись на четырёхстах метрах. Огромный корабль, провисев на месте несколько секунд, плавно двинулась к Сарусу.

В следующий миг на объект обрушилась вся мощь патрулирующего систему флота. Вспышки затмили звёзды. Системы отмечали всё новые и новые потоки торпед, снарядов и ракет, тянущихся к неведомому объекту. Когда феерия красок спала, обнаружилось, что объект как ни в чём не бывало идёт прежним курсом. Никаких видимых повреждений способный испепелить целый континент удар ему не нанёс.

В эфире поднялся шум. Кто-то просил инструкций, кто-то кричал об отказе оружия. Всё смолкло в один миг, когда объект, превратившись вдруг в стремительную искру и покрыв за секунды огромное расстояние, вновь остановился, словно дразня защитников. Алексей, неотрывно следивший за атакой, отметил, что странный корабль, не разворачиваясь, ушёл боком.

В наушнике послышался знакомый властный голос. Перехватив управление, адмирал отправил флот в погоню, оставив около планеты дежурное соединение.

– Алексей, ты как?

– В норме.

Он с сожалением приготовился уступить место.

– Замена нужна?

– Пока справляюсь.

Через пятнадцать минут погоня, добравшись до застывшего на месте беглеца, вышла на дистанцию уверенного залпа, но пространство вновь пронзила голубая искра. Огромный корабль, словно играя, замер между планетой и оставшимся у Саруса флотом. Зависнув на долю секунды, он ринулся дальше.

Компьютер выдал траекторию его полёта, и Алексея прошиб холодный пот. Вцепившись в джойстики, он выстрелил одновременно со всеми, когда неведомый корабль буквально материализовался в жалкой сотне километров от их линкора.

Проекция вновь разделилась, транслируя изображение с камеры выпущенного Алексеем снаряда. Не встретив сопротивления, снаряд прошил странный корабль насквозь и ушёл в пустоту. На чужаке залп опять никак не отразился. Он без видимых повреждений продолжал висеть рядом. Между кораблями образовался огненный мост, проложенный стрелковыми системами линкора.

Видя, что стрельба не даёт результата, Алексей упрямо ждал перезарядки орудия. Дождавшись, вдавил гашетку. Орудие не подчинилось. Одновременно с волной холода, прошедшего по телу, отключилась связь. Следом отключилась проекция наведения. Затем погасло всё: и встроенные в откатники панели, и системы скафандра, и освещение. Обесточенный линкор погрузился в кромешную тьму.

На грузовой палубе стоит многоголосый гул. Свет переносных прожекторов освещает людские потоки, застывшие перед шлюзовыми створами линкора. Эвакуация идёт отрепетированно слаженно. В первую очередь на новый, прибывший из резерва борт отправились боевые расчёты и командный состав, в последнюю линкор покидают технические службы. Несмотря на их старания, реанимировать поверженный корабль так и не удалось. Электронная начинка под воздействием неведомого излучения безвозвратно вышла из строя.

На них обращают внимание. Отцепленный солдатами шлюз и два человека, идущих вдали от суеты и ожидания, притягивают взоры. Шагая за адмиралом, Алексей присматривался к людям. Разлуку с кораблём каждый переживал по-своему. Кто-то делал вид, что всё – пустяки, кто-то, скользя взглядом по палубе, оставлял здесь частичку души. Алексей понимал чувства людей, чей временный, но уже привычный жизненный уклад сменился в один миг.

За иллюминатором катера медленно плыл орбитальный док. Чёрная Т—образная конструкция выглядела неуклюжим гигантом в сравнении с двумя пристыкованными к ней красавцами линкорами.

Хищные рубленые носы, широкая корма и надстройки в точности повторяли друг друга. Разницу между близнецами составляла яркая иллюминация одного и чёрные безжизненные контуры другого. Между кораблями, озаряя чернильную пустошь реактивными струями, снуют точки перевозящих экипаж катеров.

Алексей мысленно простился с новыми знакомыми. Вспомнив данное себе же обещание, направился к сидящему у другого борта адмиралу.

– Адмирал, разрешите.

Дождавшись кивка, присел рядом.

– Могу я обратиться с личной просьбой?

– Слушаю.

– Я по поводу лет-майора Стэйфера, – начал Алексей, но адмирал перебил.

– Вот что тебя волнует?

По-прежнему глядя в иллюминатор, спросил он.

– Волнует меня многое. Наказание Стэйфера висит камнем, всё-таки пострадал он из-за меня.

– А сказать, что волнует меня? – так и не ответив на вопрос, адмирал переключился на другую тему, – Алекс Блэймер дал тебе верную характеристику.

Старик смолк, дав время осмыслить сказанное. К Алексу Алексей относился в высшей степени положительно. Кроме того, считал его самым близким здесь человеком, и весть о каком-то негативе с его стороны неприятно кольнула.

– Что же вас так взволновало? – спросил Алексей, всё ещё не веря в предательство.

– Твоё умение находить проблемы там, где их быть не должно.

Он и сам прекрасно знал эту особенность своего организма, а услышав слова адмирала, лишний раз убедился, что не зря проникся к Блэймеру уважением.

– Можно начистоту? – расценив молчание Адмирала как согласие, Алексей продолжил, – проще всего кого-то обвинить и перевалить на него свои проблемы.

Эмоции – нечастый гость на лице адмирала – вырвались наружу. Старик расхохотался, разгладились глубокие морщины, омолодив адмирала на добрый десяток лет. Отсмеявшись, он заглянул Алексею в глаза.

– Думаешь, я хочу перевалить на тебя свои проблемы? – спросил он, – поверь, если я скину на тебя хоть четверть из них, ты просто сойдёшь с ума.

– Тогда в чём суть ваших ко мне претензий?

– В том, – заговорил он, – что почему-то именно ты все время в центре событий. В центре странных событий, – поправился он.

– Я бы с радостью оказался где-нибудь в Сочи, – искренне поделился мыслями Алексей.

– В том-то и дело, что с радостью, – изрёк на выдохе старик и вновь сменил тему, – этот корабль, твоё мнение?

– Это чужаки, но не те чужаки, с которыми вы воюете.

– Ты тоже с ними воюешь, – поправил адмирал, – а теперь давай подробней.

– Что мы имеем? – начал Алексей, – невиданной формы корабль, который в одиночку уделал целый наш флот. Будь у руконогих такие технологии, всё бы давно кончилось.

– Испытание экспериментального образца ты не допускаешь?

– А какой смысл гонять его по задворкам, когда огромная станция торчит в блокаде? Тем более при атаке на наш линкор покойников среди людей не оказалось. А глядя на Лайлону, в благородство противника верится с трудом. Потому и думаю, что это другие чужаки.

– Что им здесь надо? – вновь отвернувшись к иллюминатору, вымолвил старик.

Приняв сказанные самому себе слова за вопрос, Алексей пустился по скользкой дорожке гипотез и домыслов. Связанное с недавним боем напряжение детонировало повышенную словоохотливость, и Алексей, вслух поразмышляв на предложенную адмиралом тему, плавно перешёл на всё остальное. Редкое желание выговориться возникло именно сейчас, и он, не обращая на молчание старика внимания, говорил почти всё, над чем думал и что приходило в голову. Прошёлся и по болезненной теме потерь, по недочётам и ошибкам командования.

Словесное извержение прервал раздражённый голос адмирала.

– Ты когда-нибудь замолчишь?

Алексей запнулся на полуслове. Поняв, что наговорил много пустого, отправился на своё место.

– Много болтаешь, – услышал сказанные в спину слова, – то ему не верно, это не так. Доберёмся до Тиуса, посмотрим, как запоёшь, оратор новоявленный.

Дверь в кабину пилотов отскочила в сторону. Молодой сержант вытянулся перед адмиралом.

– Господин адмирал, пришедший за вами эсминец вышел из перехода, до стыковки десять минут.

Вскоре чёрная тень затмила звёзды. Эсминец из-за узкого носа и широкой кормы напоминал вытянутый треугольник. В сравнении с линкором он казался младшим братом, но хищные злые формы не оставляли сомнений в крутом нраве. Идя параллельным курсом, катер плавно приблизился к появившемуся на носу светлому прямоугольнику.

Спустя сутки, выйдя из межпространственного перехода, эсминец завис на орбите Тиуса.

Пройдя плотные слои атмосферы, опускающий их на планету челнок ворвался в мир холода. Скованные мерзлотой моря и континенты, теряя очертания, погружались во тьму наступающей ночи. Внизу зажигались россыпи электрических огней, определив границы уцелевших поселений.

Вспомнив инструктаж, Алексей зябко укутался в куртку. Свирепый климат Тиуса мало подходил для человека. Первое время, несмотря на пригодную атмосферу, планету обходили стороной. Всё изменилось с высадкой крупной геологической партии. Недра планеты буквально состояли из редких ископаемых, представленных здесь в богатом ассортименте.

Статус Тиуса изменился. На поверхности выросли тысячи промышленных комплексов. Вокруг росли города, население которых быстро перевалило за четыреста миллионов. Производство набрало обороты, превратив Тиус в один из промышленных центров Республики.

Предрекая Тиусу роль первостепенной цели в случае военного конфликта, стратеги Новой Республики допустили ошибку. Планету атаковали спустя почти год с начала войны. Люди устояли, но заплатили высокую цену.

Тиус атаковали пресловутые диски. На местах, попавших под удар городов и заводов, зияли многокилометровые проплешины. С высоты язвы ударов просматривались как на ладони, и таких язв были сотни. По приказу адмирала сделали круг над крупнейшим на южном полушарии городом. Удар пришёлся в центр. Огромный, идеально ровный круг мрака с ярко освещёнными уцелевшими окраинами. По периметру круга ползали светляки прожекторов, но и так было ясно: помогать там уже некому.

Зрелище оборвало завязавшуюся дискуссию о последствиях атаки. Старшие офицеры эсминца, вошедшие в состав делегации, уткнулись в иллюминаторы. Оставшийся полёт прошёл в полной тишине.

Челнок сел в доках, на дневной стороне планеты. К верфям противника не подпустили, поэтому встречу с рабочими организовали именно здесь.

Вместе с иглами брошенного ветром в лицо снега в нос ударил запах горелого железа. Откуда-то издалека неслись тяжёлые металлические удары. Несмотря на беду, люди продолжали работать.

Скрипя подошвами, Алексей крутанулся на месте. Вокруг увидел лишь однотипные многоэтажные цеха, окружившие посадочную площадку с одиноким челноком в центре. Кроме вышедшей из его недр делегации на улице никто не появился.

– Сюда, – перекричав вой ветра, махнул рукой адмирал.

Делегация пересекла площадь и, миновав стеклянный тамбур, окунулась в тепло проходной. Имея представление о заводских проходных ещё со школьных времён, Алексей удивился, увидев столь необычную обстановку.

Огромный холл буквально тонул в зелени живых насаждений. Искусственное солнце, сверкая с ярко-синего потолка, манило в уют мягких диванов окруживших проекцию водопада, низвергавшего с немыслимой высоты водные потоки.

Их ждали. Совершенно лысый шустрый толстяк, одетый в «цивильный» серый костюм, подскочил к адмиралу. Перекинувшись парой фраз, оба скрылись в боковом проходе. Указаний на их счёт не поступило, и офицеры, потоптавшись на месте, расселись по диванам.

– Зачем мы сюда прибыли? – спросил Алексей у севшего рядом лет-майора.

– В этот день семьдесят лет назад Эман Тиус грохнулся на эту самую планету. До атаки чужаков планировали митинг в честь открытия, мы почётные гости. Не понимаю, почему адмирал не отменил визит. Наверное, хочет лично выразить соболезнования, – предположил он.

– Праздник вышел на славу.

– Да-а-а, – тихо протянул майор, – на славу.

Порыв ледяного ветра заставил обернуться. В холл ввели группу малышей лет пяти-шести. Местами не по размеру наспех подвязанная одежда не оставляла сомнений в том, откуда прибыли дети. Поразило молчание. Ни всхлипов, ни плача, лишь затравленные, полные испуга взгляды вмиг повзрослевших глаз.

– Шестнадцатый?

Молодая женщина, сопровождавшая группу детей, привычным жестом поправила гарнитуру.

– Как шестнадцатый? Мы в шестом. Транспорт ушёл, – услышав что-то нелицеприятное она вспылила, – вы у себя порядок наведите, а потом на меня кивайте. Пешком не поведу.

Занятая перепалкой, она не заметила, как от сбившихся в стайку детишек оторвалась девочка и подошла к лет-майору и Алексею.

– Дяденька, вы не видели мою маму? – широко открытые глаза ребёнка с надеждой посмотрели на Алексея, – мы долго бежали, – продолжила девочка, – потом мама наказала мне стоять и побежала искать Лованьку. Потом, куда она побежала, всё почернело и упало, – девочка отрывисто всхлипнула, – вы не могли бы помочь её найти?

– Иди сюда, милая.

Подскочившая женщина опустилась перед девочкой на колени, прижала вдруг разрыдавшегося ребёнка к груди.

– Эти дяди уже помогли, – сказала она, – дяди отдали города, но зато отстояли проклятые верфи.

Бросив на военных выразительный взгляд, женщина увела девочку к остальным. На родном Кавказе подобное слышал много раз. Стало жаль офицеров, впервые съевших горькую пилюлю. Никто не посмел возразить. Здоровые мужики, играя желваками на окаменевших лицах, все как один уткнулись взглядами в пол.

Вскоре защитников пригласили на митинг. Поднявшись на шестой этаж, оказались в широком проходе. Шагая за молчаливыми офицерами, Алексей вдруг уловил отголоски знакомого запаха. Этот запах много раз слышал во сне. Просыпаясь, часто ощущал во рту мерзкий привкус табачного дыма. Об этой гадости часто думал и даже мечтал. Привычка дала знать и сейчас. Алексей встал как вкопанный. Словно собака, ловя ноздрями вонючий запах, он дёрнул приоткрытую дверь.

Специфический запах источал работающий станок. Синие вспышки миниатюрных молний жгли на круглой болванке узкие борозды. При каждой вспышке в воздух поднималась струйка, принятая Алексеем за дым табака.

Сглаживая нервное возбуждение, затряслись вмиг вспотевшие ладони. Подобного разочарования не испытывал давно. Вспомнив, сколько месяцев не курил, и, оценив степень собственной зависимости, дал себе слово, что, даже если представится случай, никогда в жизни не прикоснётся к этой дряни.

– Вольнов, что застрял? – взмыленный лейтенант из экипажа эсминца, засунув голову в приоткрытую дверь, прервал разочарованные вздохи, – Адмирал требует. Срочно.

Преодолев длинный коридор спринтерским нажимом, нырнув в двухстворчатую распахнутую дверь, выскочили на балюстраду, опоясывающую стены гигантского цеха на высоте пятого-шестого этажей. Размеры цеха впечатляли. Внизу увидел море людских голов, слившихся в единую многотысячную массу, заполнившую пространство сборочного цеха. Те, кто не уместился на полу, оседлали широкие балки недавно заложенного корабля. Лица толпы были обращены на площадку, приютившую Алексея. Рядом увидел офицеров эсминца, десяток гражданских и адмирала, стоявшего около стойки с микрофоном.

– Вот человек, о котором я говорил, – многократно усиленный динамиками голос вмиг долетел до дальних углов цеха, – рядовой армии Новой Республики Алексей Вольнов. Этот храбрый солдат участвовал в большинстве сражений этой войны, был ранен, но, как видите, не потерял боевого духа.

Многотысячная толпа шевельнулась.

– Прежде чем Алексей возьмёт слово, – говорил адмирал, – хочу вам сказать. Не ждите гладкой подготовленной речи. Алексея пригласили в последний момент и сделали это намеренно, – при этих словах старик бросил на него короткий взгляд, – нам не нужны сухие фразы, мы хотим слышать слова, идущие от души. Прошу вас, Алексей.

Сердце оборвалось. На негнущихся деревянных ногах подошёл к адмиралу. Чувствуя ожидание десятков тысяч, Алексей со страхом глядел на приближающийся микрофон. Мысли путались. Соображая, что говорить, с надеждой посмотрел на старика.

– Давай, сынок, – подбодрил тот, – здесь твоим ораторским способностям никто не помешает.

Всё понял. Критика старших по званию никому не шла на пользу. Зарёкшись никогда в жизни не болтать лишнего в присутствии начальства, склонился над микрофоном.

– Здравствуйте, – начал Алексей, чувствуя, как трещит мозг, таща из уголков памяти обрывки речей политиков и военных, – прежде всего, позвольте выразить вам поддержку и глубокое сочувствие по поводу загубленных жизней.

Страх испарился с первыми же словами. Вспомнив выстраданное правило «не можешь управлять, приспосабливайся», Алексей постарался взять себя в руки. Стиснув трясущимися ладонями перила, упёрся взглядом в микрофон.

– Война никого не щадит. Ни стрелка, успевшего на последнем вдохе выстрелить по врагу, ни младенца, не успевшего понять красот этой жизни. Так было всегда. К сожалению, так и будет, пока в мире ведутся войны.

Остатки волнения окончательно выветрились. Голова работала чётко, складывая слова и выдавая фразы, мигом облетавшие пространство цеха.

– На долю великого народа выпали великие испытания. Я не буду сейчас говорить о доблести солдат и офицеров, сложивших головы на полях брани. Я буду говорить о тех, без чьего ежедневного подвига все усилия армии и флота были бы напрасны. Я говорю о вас, говорю о тружениках тыла. Враг силён. Под напором и дерзостью его солдат содрогнулись системы. Глядя на полчища, вторгшиеся в наши миры, можно уверять, что не знающий пощады агрессор давно готовился предать наш вид забвению. Но мы великий народ, и, согнувшись от первых ошеломляющей силы ударов, смогли выстоять и оказать захватчикам жестокое сопротивление. Гибнут миллиарды наших сестёр и братьев, но их жертвы не напрасны. Пока поля брани требуют солдатской крови, вы куёте нашу победу. Не взирая на зной и холод, на голод и болезни, вы, не падая духом, трудитесь ради наших будущих поколений. Усталость и лишения терзают ваши тела, но горящие жаждой победы души делают всё возможное и невозможное ради приближения победы. Мы выстоим в самой страшной за всю историю человечества войне. Выстоим, потому что все от мала до велика, как один, поднялись на борьбу с заклятым врагом.

Впервые с начала речи посмел окинуть цех взглядом. Многотысячная толпа, устремив взоры на балюстраду, не шевелясь, переваривала его слова. Алексей не видел лиц, но по звенящей тишине понял: его услышали.

– Я простой солдат, – продолжил он, – поверьте, я знаю цену геройству и предательству, и позвольте вас заверить: армия, на нужды которой работаете вы, на деле доказала свою состоятельность. Ваши братья и сёстры, не щадя жизней, бьются с вероломным захватчиком. Их мужество и решимость позволили остановить и частично разгромить зарвавшегося врага. Потери пока велики. За каждого убитого врага приходится платить цену, но сократить эту цену сможете только вы, снабдив армию и флот мощным современным оружием. Будьте уверены: армия полна решимости идти до конца, и позвольте от имени защитников поблагодарить вас за ваш трудовой подвиг.

Переведя дыхание и удивившись, что не все слова ещё сказаны, Алексей вновь склонился над микрофоном.

– Враг знал, куда бить. Ночная атака на Тиус унесла много невинных жизней. Предприятия южного полушария практически уничтожены. Армия, ведущая жестокие бои, с надеждой смотрит на вас. От вас зависит будущее человечества. Зная, что вы и так делаете всё возможное, присутствующий здесь командующий космическими силами нашей родины адмирал Арон Двински не решился обратиться к вам с просьбой.

Алексей обернулся и не без доли злорадства встретил встревоженный взгляд адмирала.

– Но я, простой солдат великого народа, познавшего горечь утрат и вкусившего восторг побед, возьму на себя смелость обратиться к вам от лица адмирала и всей нашей армии.

Сзади дёрнули за рукав. Алексей знал, что взял на себя слишком много, но, рассудив, что вообще не просил слова, отмахнулся от назойливой руки.

– Готовы ли вы удвоить и утроить усилия и в сжатые сроки восстановить утерянные предприятия?

Несколько секунд в огромном цеху стояла мёртвая тишина. Затем лёгким ветерком над толпой прошёл шелест голосов. Видя реакцию, Алексей прибавил голоса.

– Готовы ли вы своим трудом обеспечить детям и внукам мирное небо?

– Да—а—а, – нестройный выдох тысяч голосов прокатился по цеху.

– Мы – гордая раса, и мы не позволим нашим потомкам расплачиваться жизнями за наше бездействие, – кричал Алексей, стремясь пересилить растущий гул толпы, – единство – наше оружие. Победа будет за нами.

– Да—а—а—а, – громогласно неслось вслед отошедшему от микрофона Алексею.

– Прошли плотные слои. До стыковки с эсминцем две минуты.

Второй пилот челнока, козырнув адмиралу, скрылся в кабине.

Алексей и представить не мог, что речь высосет столько сил. То ли от усталости, то ли от стресса его клонило в сон. Откинувшись на спинку кресла, он, хлопая глазами, смотрел на теряющий очертания Тиус.

– Не ожидал от тебя такого, – голос присевшего в соседнее кресло адмирала стряхнул дрёму.

– Я тоже, – вспомнив испытанный страх, холодно ответил Алексей.

– К твоему сведению, процесс восстановления цехов автоматизирован, так что терпеть лишения из-за мороза и зноя никому не придётся.

– Какая разница, – пожал Алексей плечами, – сами пустили дикаря к микрофону, сами и расхлёбывайте.

– Я не об этом, – Адмирал упорно не замечал его холодного тона, – рабочие коллективы требуют повышения производственных норм. Твоя речь оказалась продуктивной.

– Всегда к вашим услугам. Только в следующий раз предупреждайте, я подгузник надену.

Старик тихо рассмеялся.

– Как насчёт моей просьбы? – свернул Алексей на волнующую тему.

– Передача оружия не имеющему допуск лицу – серьёзный проступок, – Адмирал на удивление быстро вспомнил, о чём идёт речь, – как бы поступили у вас?

– Могли дать орден, могли поставить к стенке, всё зависит от последствий и обстоятельств.

– Будь на месте капитана ты?

– Погибли бы люди, расстрел. Нет, дал бы в морду.

– Лет-майор Стэйфер смещён с должности и понижен в звании капитаном корабля. Я не вмешиваюсь в решения своих офицеров.

Коротко и ясно. Алексей отвернулся к иллюминатору, и до встречи с эсминцем не проронил ни слова.

Глава 3

Корабль дальнего поиска, оставляя шлейф из обломков, камнем валился на поверхность только что обнаруженной планеты. Усиленная броня мостика позволила капитану и пилотам пережить атаку. Гибель остальных членов экипажа была очевидна, но живых это тревожило мало. Быстрая смерть товарищей, чьи тела остались в разрушенных отсеках, казалась спасением. Три человека, глядя на растущую поверхность планеты расширенными от страха глазами, обречённо ждали удара.

Тревожный писк аппаратуры, вопящей о конце света, глушил бас капитана, делающего последний отчёт в своей жизни.

– Нам конец. Накрыли при включённом скрытном режиме, повторяю, генераторы невидимого поля работали без сбоев. Противник использовал оружие взрывного действия, нам хватило двух попаданий.

Капитан знал: все события пишутся в память капсулы, но, соблюдая инструкции службы дальнего поиска, упорно дублировал систему.

– Планета густо заселена, это они. Повторяю…, мы всё-таки их нашли.

Частично сгорев в плотных слоях, разведчик огненным болидом врезался в поверхность планеты. За секунду до сотрясшего почву удара отстрелилась аварийная капсула, установленная на всех кораблях этого класса. Полыхнув ускорителями, капсула растворилась во вспышке межпространственного перехода. Спустя недели, пройдя весь путь поисковика, капсула принесла людям по-настоящему ценные сведения.

***

Алексей на минуту задержался возле иллюминаторов, отделявших наполненные жизнью отсеки орбитальной станции от мрака космической пустоты. Вдали, блестя покатыми бортами, застыли десятки транспортных судов, ведущих погрузку сформированных на станции дивизий. К каждому непрерывным потоком идут пузатые челноки, сгружают солдат и технику, вновь отправляясь за новым грузом.

– Выплывают расписные Стеньки Разина челны, – едва слышно пропел Алексей, попутно оценив слаженные действия пилотов.

– Нас ждут, – напомнил о себе провожатый.

Задержки явно не входят в планы капитана в форме военной полиции. До приказа пошевеливаться дело ещё не дошло и Алексей, слушая недовольное сопение за спиной, часто притормаживал, осматриваясь по сторонам. А посмотреть было на что. От разнообразия оттенков камуфляжа и выходных мундиров рябит в глазах. Тысячи мужчин и женщин заполонили просторные отсеки и палубы перевалочной станции. Подгоняемые окриками сержантов, солдаты сплошным потоком двигаются в разных направлениях. Космическая пехота, сухопутники, лётчики, медики, инженеры, электронщики и множество разнообразных родов войск, увешанных оружием и амуницией, пробираются к погрузочным секторам. На станции стоит многоголосый гвалт, перекричать который умудряются единицы.

Провожая взглядом группу пилотов, Алексей столкнулся с кричащим на кого-то офицером.

– Куда прёшь? – чувствительный удар в грудь откинул Алексея назад.

Упасть не позволила плотная толпа. На Алексея смотрело злое, побагровевшее от крика лицо коренастого мужчины. Окинув взглядом пожилого хама с нашивками пехотного полковника, Алексей огрызнулся.

– Зачем так нервничать?

– Ты не видел, как я нервничаю, – рыкнул полковник, сверля Алексея тяжёлым взглядом.

– Да я и смотреть не буду, – тихо проговорил Алексей, шагнув к обидчику. Он видел, кто перед ним, но прощать грубость не собирался.

– В чём дело? – вынырнувший словно из ниоткуда провожатый оттеснил Алексея в сторону.

Форма капитана остудила задиру. Полковник осёкся, злое выражение лица сменила гримаса сожаления.

– Тяжёлый день, капитан, погорячился.

– Ваш жетон.

Полковник не шелохнулся.

– Ваш жетон, – понизив тон, повторил капитан, – вы только что подняли руку на рядового и понесёте наказание.

«Да чтоб тебя, мало мне проблем что ли», – подумал Алексей.

– Да на, – вспылил полковник, запустив руку во внутренний карман кителя.

Коротко замахнувшись, Алексей ударил полковника в солнечное сплетение. Тот, ловя ртом воздух, согнулся пополам.

– Готов понести наказание, – повернулся Алексей к капитану.

– Следуйте за мной, – мрачно сказал страж порядка и, позабыв о полковнике, не оглядываясь, двинулся дальше.

Двери лифта отрезали гомон толпы.

– Прости, капитан, не люблю, когда из-за меня страдают.

– Наделал бы в тебе дырок – пел бы по-другому.

– Да брось ты, – возразил Алексей, – ну, психанул человек, с кем не бывает.

– Слишком много психов в последнее время. Прибыли.

У лифта встретили четверо в чёрной форме разведки. Круглолицый лейтенант, изучив бумаги, протянутые капитаном, с интересом взглянул на Алексея.

– Рядовой, следуйте за мной. Капитан, вы свободны.

Здесь ничего не напоминало духоту и сутолоку нижних ярусов. Миновав длинный пустой коридор, остановились возле отделанной деревянной панелью двери.

– Сюда, – указал рукой лейтенант.

Небольшая каюта с круглым столиком и двумя диванчиками. При появлении Алексея с одного из них поднялся знакомый майор. Лицо Хармана осунулось ещё сильнее. Красные от недосыпания глаза ввалились, но взгляд остался всё таким же свежим и цепким. Алексей, щёлкнув каблуками, вытянулся по стойке смирно.

– Брось, – Харман махнул рукой, приглашая сесть.

Сел, выжидающе посмотрел на майора.

– Считай, что в моём лице с тобой говорит Снайк Вишнёв, – видя непонимание, пояснил. – Снайк Вишнёв – глава министерства по связям с общественностью Новой Республики.

– И чем я могу быть полезен? – недоумённо спросил Алексей.

– Буду краток. Республике нужен героический образ. Департамент пропаганды решил, что пришло время создать легендарную личность, на героические заслуги которой будут равняться.

Алексей расхохотался.

– Это я-то легендарная личность?

– Претендентов хватает и без тебя, но людям нужны захватывающие, полные риска истории, – перебил Харман, – вот пример. Наводчик не покинул разбитый корабль. Экипаж катапультировался, а он остался один и в течение часа вёл дуэль с истребителями, прикрывая капсулы товарищей. Разве не подвиг? Подвиг, – ответил майор на свой же вопрос, – но что можно рассказать об этом человеке? Ничего. Людям неинтересно слушать о скучных вахтах и бесконечных переходах. Другое дело – ваша группа. Рейд на Гарду, бой с противником, полёт на чужом корабле, спасение потерянного линкора, бой в пространстве, плен, ранение, не говоря уже о «памяти», прихваченной у чужаков. Где-то подтереть, где-то приукрасить, и имя героя будет вписано в историю.

– И каковы последствия внесения имени героя в исторические анналы?

– Выступления, интервью, съёмки, гастроли по мирам Республики. Всё, что требуется от публичной персоны. При этом всё на высшем уровне и только в безопасных районах.

– А можно оставить только последнее предложение?

– Ты не совсем правильно меня понял.

– Я против, – перебил Алексей майора.

– Ты добровольно отказываешься от почёта и славы? – в тоне майора послышалось непонятное облегчение.

– Да…, после выступления на Тиусе меня трясло полдня. Да и ходить в туалет под прицелом камер совсем не прельщает. Но если мои «подвиги» оценят материально, возражать не буду.

– Оценят, – на секунду показалось, что Харман как-то напрягся, хотя причина этому нашлась практически сразу, – с условием, что подвиги уже не твои.

– То есть, с моим багажом выступит кто-то другой?

– Да, если ты, конечно, обязуешься молчать.

– А как же люди, которые знают? К примеру, экипаж «геройски» спасённого линкора?

– Это мои проблемы.

– Тогда у меня тоже есть условие, нет, скорее просьба. При первой возможности вы найдёте мой мир. Или хотя бы сделаете попытку.

– Я официально уполномочен удовлетворить твою просьбу.

– Тогда по рукам, – довольный сделкой, Алексей протянул руку, – только никакой коррекций памяти. Буду молчать. Слово Русского офицера.

– Договорились, – Харман поднялся, – жди здесь.

Подойдя к двери, он обернулся.

– Никто не собирался делать икону из тебя. Ты чужак. Мне поручили прозондировать почву и заключить договор. Извини, ничего личного.

– Спасибо за откровенность. Я не в обиде, хотя интересно узнать, кто озвучит мою историю?

– Муртан Кумкони.

– Почему не Алекс?

– Лейтенант Блэймер отказался от предложения, он намерен драться дальше. Он, как и ты, получит свою долю почестей при условии, что доживёт до победы.

Губы Алексея тронула улыбка. Муртан хрен с ним, этому телку на передке не место. А вот поступок друга, коим он считал Алекса, пришёлся по душе.

– Я рад, что имею дело именно с тобой, – сказал Харман, выходя из каюты.

Доклад главы департамента высоких технологий Натана Грига подходил к концу. Учёный изо всех сил сдерживал эмоции, но в речь то и дело прорывались восхищённые интонации. Семь человек, сидящих за длинным столом, внимательно слушали. С начала боевых действий министры и командующие войсками третий раз собрались под одной крышей. Когда обсуждение текущих дел было закончено, кабинет посвятили в ход последних технических разработок.

– Перед нами открылись горизонты, о которых мы и мечтать не смели, – закончил доклад учёный, – теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Несколько секунд люди, от решений которых зависело практически всё, молчали.

– Из ваших слов выходит, – заговорил наконец глава министерства по связям с общественностью семидесятилетний Снайк Вишнёв, – что эта, как вы говорите, «память» доставлена с Гарды. Разведывательное соединение шестого флота, пропавшее в начале войны, и, как недавно выяснилось, уничтожившее планету чужаков, направлялось туда же. Не кажется ли вам, уважаемый Натан, что цепочка странных событий тянется не от Гарды, а именно от найденного в её недрах цилиндра?

Видя готовность учёного дать пояснения, Снайк взмахнул ладонью.

– Нет, нет, меня не интересуют домыслы, домыслов хватает своих. Мне интересно, кому это принадлежало изначально и как оно оказалось в недрах нашей планеты?

– Для начала я выскажу своё, ничем не подтверждённое мнение. Считаю, что захваченный у противника цилиндр и пропавшее соединение имеют прямую связь. Теперь о фактах, – учёный обошёл стол и, сев в кресло, продолжил, – о том, кому он принадлежит, сведений нет. В недрах планеты цилиндр хранился около шести миллионов лет. Таких цилиндров четыре, и координаты следующего можно узнать, соединив два предыдущих. Исключение составлял номер один. Каким образом он оказался у противника – неизвестно, сюда они пришли именно за вторым номером.

– Это объясняет атаку на Гарду. – Поддержал учёного адмирал Арон Двински, – горнодобывающий комплекс путал их планы и, соответственно, был уничтожен.

– А не проще ли было договориться с нами? – обратился к адмиралу министр промышленности Элиот Барн, – война – это серьёзно.

– И что? – поползли к переносице брови адмирала, – мы, не задавая вопросов, позволили бы им рыться в недрах нашей планеты?

– Думаю, на определённых условиях это было бы возможно.

– Нет, Элиот, они всё сделали правильно. Я на их месте поступил бы так же. У них почти получилось, единственное, чего я не могу понять, так это причину задержки.

– Это как раз легко объяснить, – вмешался Натан, – За шесть миллионов лет континентальные плиты сместились; это не учли, и поиск занял больше времени, чем они рассчитывали.

– Легко объяснить, – повторил слова учёного командующий сухопутными силами генерал Семён Роялд, – может, тогда так же легко объясните появление возле Саруса неизвестного корабля, который, поиграв с нашим патрульным флотом, в буквальном смысле «выключил» один из линкоров.

– Я просматривал записи событий на Сарусе. Могу сказать, что техника принципиально отличается от всего, с чем мы встречались прежде. Кто это и с какой целью прибыл – для меня такая же загадка, как и для вас.

– Вот и спросите у этого вашего цилиндра, кто это такие. Может, вернулись хозяева и ищут пропажу. Честно говоря, после того, как один единственный корабль обставил наш флот и преспокойно ушёл, меня нервирует перспектива встретить сотню подобных да ещё выслушать обвинение в воровстве.

Ирония разозлила учёного.

– Видно, вы недостаточно внимательно меня слушали. Память не отвечает на вопросы. Она обрабатывает предоставленную нами информацию и предлагает готовое решение с помощью заложенных в ней данных. Например, предоставив всестороннюю информацию о заселённых нами планетах, мы получили возможность формировать на мёртвых мирах атмосферу, пригодную для человека. Всё это отталкивается от наших же технологий и соизмеряется нашими возможностями. Так во всём: в вооружениях, в машиностроении, в медицине и науке.

– То есть вы предоставили этому реликту полную о нас информацию?

– Да, без этого эффективное использование прибора невозможно.

– Тогда что мешает дать информацию о событиях на Сарусе?

– Пробовали, – мрачно сказал учёный, – безрезультатно. Остаётся надеяться, что к противнику этот корабль не имеет отношения.

– Может, настало время спросить об этом самого противника?

Головы сидящих за столом членов правительства как по команде повернулись в сторону стоящего около трёхмерной звёздной карты человека. Президент, не проронивший с момента доклада учёного ни слова, обвёл кабинет взглядом и продолжил.

– Мы воюем почти год и до сих пор точно не знаем, с кем и по какой причине, – Гард Скове по обыкновению зашагал по кабинету, – Адмирал Двински.

Адмирал встал.

– Насколько я помню, мы обговаривали необходимость захвата пленных, живых пленных, – повторился президент, – и, если мне не изменяет память, вы намеревались сделать это в кратчайшие сроки. С тех пор минуло восемь месяцев, как успехи?

– Попытки захвата предпринимались неоднократно. При малейшей угрозе плена чужаки кончают жизнь самоубийством. Для успешного выполнения задачи необходима внезапность, а в космическом сражении это невыполнимо. Боюсь, придётся совершить рейд к обнаруженной поисковиком планете.

– В этом нет необходимости, уважаемый адмирал, – вмешался Натан, – максимум через две недели будет готов опытный образец. Могу гарантировать захват одного из курсирующих к станции грузовиков и мгновенную его доставку в указанную вами точку. От вас потребуется провести быстрый штурм.

– Детали обговорите после церемонии награждения, – взглянув на часы, прервал учёного Гард Скове, – пора.

Все поднялись и вслед за президентом покинули кабинет.

Дверь распахнулась, и порог переступил Алекс. Вскочив с дивана, Алексей быстро оказался рядом.

– Вот так сюрприз, – не стесняясь широкой улыбки, воскликнул он, – ну, здравствуй.

Двое мужчин, прошедших бок о бок огонь и воду, крепко обнялись.

– Сломаешь, собака страшная, – с трудом выдавил Алекс.

– Собака страшная, – с улыбкой повторил Алексей, ослабив железные объятия, – и где только слов таких нахватался?

– С тобой поведёшься, ещё не такого нахватаешься. Давай рассказывай, как сам?

Сев на диваны, каждый поведал друг другу свою историю.

– Смотрю, тебя в звании восстановили, – заметив лейтенантские лычки на полевой форме друга, улыбнулся Алексей, – поздравляю.

– Давно уже, – что-то вспомнив, Алекс усмехнулся, – но всё равно спасибо за поздравления.

Он внимательно посмотрел Алексею в глаза.

– А тебе хоть сообщили, зачем мы здесь?

– Да, мы беседовали с Харманом, пришли к согласию.

– Значит, не сообщили, – заключил Алекс, – тогда и я говорить не буду, будет сюрприз.

Алексей хотел рассказать, что сюрприз уже состоялся и ему обещали возвращение домой, но не стал этого делать. Что толку сотрясать воздух, когда всё решено, и вконец угасшая надежда вновь опалила душу.

Расценив молчание Алексея по своему, Алекс хлопнул его по плечу.

– Был я недавно на Диболе, и угадай, кого там встретил?

– Кого? – занятый мыслями о доме, равнодушно спросил Алексей.

– Эльмиру Марис собственной персоной, – назвав имя, Алекс внимательно посмотрел на Алексея.

Внутри что-то дёрнулось, но, встретив взгляд друга, Алексей подавил эмоции.

– Ну и как она поживает?

Алекс неожиданно рассмеялся.

– Знаешь, – продолжил он, – она спрашивала о тебе с таким же глупым выражением лица, как сейчас у тебя. Но я-то прочитал вас ещё на корабле.

– И что же ты прочитал, читарь?

– Симпатию, Лёша, сим-па-ти-ю, – по слогам повторил Алекс, – женщины, конечно, странные существа, но я никак не могу взять в толк. Что именно любимица флота, мечта многих, можно сказать, звезда, нашла в таком банальном недоноске, как ты?

– Сам ты недоносок, – отмахнулся Алексей, – любимица флота, мечта миллионов, комсомолка, красавица, – с напускным равнодушием повторил он озвученные другом достоинства, – да ещё до кучи местная звезда, что я с ней делать-то буду?

– Придумаешь, – улыбнулся Алекс, – я бы от такой, как она, ни за что бы не отказался.

– Я и не отказываюсь.

Тонкий писк наручных часов прервал разговор.

– Давай-ка глянем на звезду другого масштаба, – подмигнул он Алексею.

Нехитрая комбинация превратила противоположную стену в объёмный экран. Сложилось впечатление, что они сидят на балконе и смотрят в огромный, до отказа заполненный людьми зал.

Всё говорило о торжественности момента: и делившая зал на две половины дорожка, и застывшие по её краям пехотинцы в парадной форме.

Ковровая дорожка ведёт к широкому ярко освещённому возвышению, на котором чинно стоят несколько человек, одетых в гражданские костюмы. Среди них чёрным пятном военной формы выделяется седой старик, в котором Алексей узнал адмирала. Ниже, в разделённом дорожкой зале, разместились многочисленные военные и гражданские, приглашённые на церемонию.

Из динамиков полились звуки бравого военного марша. Поставленный голос комментатора вещал из-за кадра.

– Приветствую вас, граждане Новой Республики. Мы ведём репортаж с одной из станций, несущей боевое дежурство в глубинах космоса. Сегодня здесь собрались руководители нашего общества во главе с президентом Новой Республики Гардом Скове. Впервые с начала войны правительство собралось не на совет, а на чествование героев.

Из динамиков грохнули фанфары, на минуту заглушившие все остальные звуки.

– Их было много, – продолжил диктор, – подвигов, совершённых храбрыми солдатами и офицерами армии и флота. Я уверен, в будущем их будет больше, и их оценят по достоинству, но впервые в новейшей истории высшую награду Республики получает солдат за доблесть, проявленную в военное время. Итак, дамы и господа, прошу приветствовать нашего героя, рядовой второй статьи Муртан Кумкони, наводчик…

Дальнейшие слова диктора заглушил грохот аплодисментов. Сотни людей рукоплескали одетому в парадную военную форму человеку, вошедшему в зал.

– В одиночку высадившись на планету, занятую противником, этот храбрый воин Республики, несмотря на смертельную опасность и ранение…

Комментарии диктора ушли на второй план и зазвучали неразборчивым бормотанием. Алексей подался вперёд, пристально вглядываясь в идущего по дорожке человека. От того Муртана, которого он знал, не осталось почти ничего. Уверенная походка, решительное выражение лица, плотно сжатые губы. Прямой взгляд подёрнутых сталью глаз, смело буравящих объектив телекамеры.

– …Столкнувшись во вражеском подземелье лицом к лицу с противником, Муртан, не дрогнув, вступил в неравный бой. Смелость и выучка позволили выйти из схватки победителем и завладеть ценным источником данных, информация которого уже спасла сотни тысяч жизней и спутала коварные планы неприятеля…

Помпезная церемония завершилась навешиванием на геройскую грудь знака серебряной кометы.

– Впечатляет, – воскликнул Алекс, вернув стену в прежнее состояние.

– И где вся эта вакханалия происходила? – спросил Алексей.

– Двумя палубами выше, – ткнул Алекс пальцем в сторону потолка, – ну, как тебе наш парнишка?

– Именно так я и представлял героев.

В комнату влетел запыхавшийся Харман. Окинув обоих придирчивым взглядом, удовлетворенно кивнул.

– Готовы? – не дожидаясь ответа, махнул рукой, – пошли.

– Слушай, Харман, – Алексей не двинулся с места, – ведь церемония, речь диктора – всё было подготовлено заранее. Верно?

Харман кивнул.

– Зачем ты тогда мне голову морочил? Договор, соглашение. А не дай я согласия, чтобы вы со мной сделали?

– Мозги бы сплавили, – хохотнул Алекс, – не заостряйся на мелочах, Леша, – он хлопнул его по плечу, – идём, нас ждут.

Поднявшись на следующий ярус и миновав тяжеловооружённых пехотинцев, проводивших их придирчивыми взглядами, остановились возле большой двустворчатой двери. Харман с загадочной улыбкой, словно заботливая нянька, оправил им одежду.

– Удачи, – произнёс он и распахнул двери.

Алекс, демонстрируя отменную выправку, шагнул вперёд. Окинув взглядом помещение, Алексей по-строевому шагнул вслед за Алексом. Щёлкнув каблуками, оба застыли в центре просторного кабинета.

– Господин президент, лейтенант Блэймер и рядовой Вольнов прибыли по вашему приказанию.

Пока Алекс рапортовал, Алексей пробежал по лицам собравшихся в зале людей и, поняв, что их встречает высшее руководство республики, только что награждавшее Муртана, мысленно обругал за «сюрприз» Алекса и Хармана.

В свою очередь, сильные мира сего с интересом посматривали на стоявших на вытяжку лейтенанта и рядового.

– Зачем же так официально.

Гард Скове, мягко ступая по отделанному пластиком полу подошёл, пожал обоим руки. Отойдя в сторону, кивнул стоявшему около массивного стола моложавому генералу.

Заместитель адмирала Двински вице-адмирал Зир Масторд, приняв смирно, упёрся в Алекса холодным немигающим взглядом.

– Лейтенант Алекс Блэймер.

– Я, – вытянулся в струну Алекс.

– Вам досрочно присвоено звание капитана.

Открыв взятый со стола футляр, вице-адмирал по-строевому подошёл к Алексу и, прикрепив на ворот капитанские знаки, вернулся на место.

– За проявленное мужество, – продолжил он, – вы награждаетесь высшей наградой Новой Республики – знаком Серебряной Кометы!

Награду вручал президент. Подойдя, он прицепил её на грудь Алекса и отошёл в сторону.

– Служу армии и Республике! – рявкнул Алекс.

Алексей скосил глаза. Несмотря на старания, губы Алекса невольно тянулись в улыбке. Он как мог старался придать лицу серьёзное выражение, но эмоции брали верх. Глядя на него, улыбались и члены правительства.

– Рядовой Алексей Вольнов, – взгляд генерала перекочевал на Алексея.

– Я.

– Вам досрочно присвоено звание лейтенанта.

Генерал прицепил на китель Алексея лейтенантские знаки.

– За проявленное мужество вы награждаетесь высшей наградой Новой Республики – знаком Серебряной Кометы!

Гард Скове прицепил награду и сделал шаг в сторону.

– Спасибо, – коротким кивком поблагодарил Алексей президента.

Улыбки на лицах членов правительства медленно погасли.

– Что значит «спасибо»?

Возмущенный тон Вишнёва подчеркнули сведённые к переносице брови.

– Служу армии и Республике, идиот, – не шевеля губами, прошипел Алекс, – говори.

– А что вы от меня ждёте? – глядя на министра, поинтересовался Алексей.

От подобной наглости Снайк Вишнёв потерял дар речи. Он завертел головой, ища поддержки коллег.

– От вас, лейтенант, ждут благодарности, достойной военнослужащего республиканской армии, – холодно отчеканил вице-адмирал Масторд.

– Десять лет назад, – Алексей, не мигая, смотрел в ледяные глаза генерала, – я уже присягал на верность и по-прежнему верен данной клятве.

– Сейчас это так важно?

– Важно, – отрезал Алексей, – я дрался на вашей стороне и готов продолжать в том же духе, но я – подданный Российской Империи и присягать кому-либо ещё не имею ни права, ни желания.

В глазах Масторда мелькнуло понимание. Он повернулся к президенту, ожидая оценки упрямству лейтенанта.

– И что прикажешь с тобой делать? – поинтересовался президент.

– Утром мы с майором Харманом заключили договор, что мешает заключить ещё один?

Глава Республики ответил вопрошающим взглядом.

– Я на совесть дерусь рядом с вами, вы в свою очередь обязуетесь оказать помощь нам.

Послышались смешки.

– То есть, – спрятав улыбку, заключил президент, – войска Новой Республики по первому твоему требованию обязаны прибыть на…

– Землю, – подсказал адмирал.

– Землю и разбить враждебные тебе племена?

– Нет, – подавив вызванное иронией раздражение, возразил Алексей, – На Земле моя держава решает вопросы без посторонней помощи. Я говорю о повторении вашего сценария.

Немного подумав, президент кивнул.

– Хорошо, лейтенант, договорились. Надеюсь, моего устного заверения будет достаточно?

– На данный момент да, но в дальнейшем я хотел бы положить его на бумагу.

– Ну, ты наглец, – предварительно кивнув в знак согласия, сказал глава Республики.

– Так точно, господин президент.

На этот раз выправкой и чёткостью слов Алексей перещеголял Алекса.

Гард Скове, жестом пригласив членов кабинета к столу, занял своё место.

– Капитан Блэймер, – вице-адмирал Масторд повернулся к стоящим в центре кабинета награждённым, – вам надлежит немедленно вернуться в расположении части.

Вице-адмирал пожал Алексу руку.

– Лейтенант Вольнов, – обратил он взор на Алексея.

– Этому хаму я дам отдельное поручение, – перебил подчинённого адмирал Двински.

Глава 4

Получив приказ о разработке плана по захвату дееспособных представителей противника, генеральный штаб немедленно приступил к исполнению. Спустя три недели, потраченные на подготовку и обкатку штурмовых групп, Республиканский транспорт в сопровождении двух эсминцев и носителя прибыл в отведённую для проведения операции систему.

На просторах посадочной палубы транспорта царит оживление. Сводный полк в составе двух тысяч солдат и офицеров тщательно проверяет оружие и экипировку. Поглядывая на стоявшие на стартовых столах приземистые челноки, закованные в броню пехотинцы готовились к погрузке.

Готовился и Алексей, доставленный на борт транспорта непосредственно перед прыжком в систему. В его задачу не входило участие в предстоящей схватке, Алексей прибыл в полк в качестве наблюдателя штаба. Тем не менее, зная превратности военных будней, он, как и все, проверял снаряжение. Одетый в герметичную броню, компактно увешанную килограммами боекомплекта, Алексей по привычке подпрыгнул на месте, проверив надёжность крепления дополнительной амуниции.

– Вы представитель штаба?

Обернувшись, встретил вопросительный взгляд рослого пехотинца. На костюме не было знаков различия, но по ноткам в голосе Алексей безошибочно определил офицера.

– Да, это я.

– Прошу извинить, что не встретил вас сразу по прибытии. Много дел, забегался.

Пехотинец протянул руку.

– Майор Фариз Аскоев, заместитель командира полка.

– Лейтенант Алексей Вольнов.

– Погрузка начнётся в ближайшие минуты, идёмте, представлю вас командиру.

Следуя за майором к центру просторной палубы, Алексей всматривался в лица солдат. Здесь не было бледных от страха новобранцев, и взрывы хохота, долетавшие с разных сторон, служили этому наглядным подтверждением. В сводный полк собрали опытных, уверенных в себе мужчин, готовых рисковать ради выполнения поставленной задачи.

«Ну и что ты наделал?» – сквозь царящий на палубе гул прорвался чей-то рассерженный голос.

Майор свернул к ближайшему челноку. Рядом с трапом стояли четверо. Двое – в тёмной форме офицеров флота, двое – в пехотных скафандрах. Один из пехотинцев, не жалея слов, распекал второго.

– Так точно, господин полковник, – понуро опустив голову, мямлил пехотинец.

– Что так точно?

– Виноват, господин полковник.

Встали за спинами офицеров. Майор кивнул в спину распекавшего подчинённого пехотинца.

– Полковник Хозин, – шепнул он, – командир полка.

Не добившись от рядового вразумительных ответов, полковник обратился к офицерам флота.

– От имени полка приношу извинения за этого разгильдяя. Если при выполнении задания он останется жив, то понесёт заслуженное наказание.

Переглянувшись, офицеры кивнули и направились к выходу с палубы.

– И какого…, тебя туда понесло? – изобразив негодование, налетел на солдата полковник.

– Красивая девушка, хотел представиться.

– Ты офицера избил, идиот. Понимаешь, чем это грозит?

– Он сам полез, – оправдывался рядовой, – да и не бил я его, так, приложил разок о переборку.

– О переборку, – передразнил командир, – впереди бой, а в пустой башке одно бабьё. Ты чем вообще думаешь?

– Головой.

– Какой? – спросил полковник, и, уперев указательный палец в лоб солдата, добавил, – ещё раз выкинешь подобное – пристрелю собственноручно. Понял?

– Так точно, – поняв, что опасность миновала, пехотинец решился поднять глаза на командира.

– Пошёл с глаз моих, – напутствовал тот нерадивого пехотинца.

Дважды повторять не пришлось. Боец, сопровождаемый беззлобными смешками товарищей, профессионально затерялся в массе однополчан.

– Конор, – обратился по имени майор к командиру, – прибыл представитель штаба лейтенант Вольнов, знакомьтесь.

Полковник обернулся.

«Чёрт», – чуть не вырвалось у Алексея, как только увидел его лицо.

Тяжёлый подбородок, мясистый нос и бусинки близко посаженных глаз оказались знакомы. В памяти всплыла толчея перевалочной станции и злющий полковник, в запале ударивший Алексея. О том, что произошло дальше, вспоминать не хотелось, осталось надеяться, что полковник его не узнал.

– Насколько я помню, недавно вы носили форму рядового? – развенчал полковник мелькнувшую было надежду.

– Носил.

– Так вы знакомы? – удивился майор.

– Встречались.

Алексею показалось, что опущенные уголки губ командира полка опустились ещё ниже.

– Ты, майор, ещё раз проинструктируй пилотов, а ты, – полковник с ног до головы осмотрел Алексея, – от меня ни на шаг.

Подчиняясь приказу, Алексей шагал рядом с командиром полка к овальным провалам шлюзовых створов. Идя между рядами сидящих на скамьях пехотинцев, полковник внезапно остановился около свесившего голову и закрывшего ладонями лицо солдата.

– Сопли подбери, – он стукнул кончиками пальцев по макушке его шлема.

Тот, едва не упав вперёд, поднял заспанное лицо и непонимающе уставился на командира.

– Не спать, – бросил полковник и двинулся дальше, – думал, загрустил парень, ему через час в мясорубку лезть, а он спит себе спокойно. Железные нервы.

В тоне командира сквозила гордость. Отталкивающая внешность и инцидент, произошедший между ними на станции, сначала вызвал в Алексее стойкое чувство неприязни к этому человеку, однако, присматриваясь к полковнику и ловя обращённые на офицера преданные взгляды солдат, Алексей решил с выводами не торопиться.

– В общем так, лейтенант…

Командир хотел что-то добавить, но пискнул сигнал связи.

– Вас понял, – ответил полковник незримому собеседнику, и, переключив связь на частоту полка, коротко бросил, – грузимся.

Две тысячи массивных фигур пришли в движение. Полк, взваливая на плечи крупнокалиберные системы и дополнительный боекомплект, повзводно потянулся к трапам ожидающих челноков.

Загудев приводами, вздрогнули стартовые столы, втягивая кораблики во чрева шлюзов. Через час семьдесят абордажных челноков в сопровождении эсминцев и носителя зависли в заданном районе.

Четыре ударных флота, прибывшие для усиления основной группировки, закончили перестроение. Обстановка требовала работать в скрытном режиме, однако это не мешало пришедшим из разных систем экипажам увидеть своими глазами то, о чём порой было страшно и думать. Мёртвая, покрытая пеплом Лайлона заставляла людей всё чаше кидать тяжёлые взгляды в обзорные экраны. Там, совсем близко, спрятавшаяся за защитным полем, висела осаждённая станция, убившая население их столицы.

Девять грузовиков, просочившихся к повреждённой станции за время подготовки операции, умышленно не трогали, пытаясь вычислить график их появления. Удалось это или нет, предстояло выяснить в ближайшие секунды.

– Контакт, – прошелестело в эфире одновременно с коллективным вздохом облегчения, – дистанция – восемь единиц. Семь единиц, – отсчитывал оператор, пройденное кораблём расстояние, – шесть. Цель идентифицирована. Грузовой транспорт идёт с замедлением хода.

На цифре «пять» республиканский буксир, тянувший платформу с экспериментальным оборудованием параллельно курсу грузовика, скинул маскировочное поле.

– Четыре.

Длинная решётчатая конструкция, установленная на платформе, окуталась золотистым сиянием и растворилась. Через мгновение камеры беспилотных зондов зафиксировали появление конструкции над угловатым корпусом долгожданного грузовика. Конструкция, трансформируясь под форму корабля, намертво примагнитилась к корпусу.

– Три единицы.

Образовавшийся тандем потерял очертания и бесследно исчез.

В генеральный штаб полетели сообщения, что первая фаза операции успешно пройдена.

– Вот он, – пилот абордажного челнока ткнул пальцем в обзорный экран.

Сидевший за креслами пилотов челнока Алексей впился в появившуюся на экране точку.

– Готовность, – разорвал эфир голос полковника, и Алексей ощутил, как напряглись пехотинцы, ждущие в тесноте отсеков.

Обречённый корабль, словно бычка на верёвочке, притащили в западню. По мере приближения на его приплюснутом корпусе всё чётче просматривались многочисленные надстройки. В отличие от зализанных кораблей Республики, транспорт противника смотрелся угловатым уродцем, отливающим чернильным глянцем ломаных линий.

Сброшенные носителем звенья штурмовиков заплясали на фоне полутора километровой громады яркими точками реактивных выхлопов. Первоочередной целью пилотов являлись двигатели, и вскоре серия блёклых вспышек озарила пространство. В ответ ударили редкие батареи грузовика, в сторону штурмовиков потянулись белые трассы энергетических зарядов. Триста пятьдесят республиканских штурмовиков и канониры похищенного корабля сошлись в ожесточённой схватке.

Через несколько минут на разгромленных орудийных палубах транспорта гулял космос, а в сторону абордажных групп потянулись цепочки кодированных сигналов. Двигатели челноков изрыгнули пламя, и семьдесят хищных корабликов устремились к жертве. Корпус беззащитного транспорта задрожал от тяжёлых ударов, липнущих к корпусу абордажных челноков.

Ощутимый толчок, короткий звуковой сигнал и сообщение об успешной стыковке. Отстегнув ремни, Алексей выскочил вслед за полковником в десантный отсек. Вскочившие пехотинцы, держа наготове автоматы, молча ждали открытия переходного тамбура. Напротив люка, вцепившись в рукоятки скорострельных турелей, подвешенных к потолку, стояли двое. Всё внимание было приковано к экрану, на котором отображалась работа автоматических резаков, кромсающих борт захваченного судна.

Как только метровой толщины прямоугольник тяжело упал внутрь чужого корабля, люк челнока отскочил в сторону. Сухо щёлкнув, вперёд выдвинулись телескопические направляющие, по которым стрелки подтолкнули к дымящемуся проему громоздкие турели. Сотни снарядов, выпущенные в неизвестность, за секунды превратили обстановку чужой палубы в разгромленный хаос.

– Право чисто, – выкрикнул стрелок, отсканировав изуродованное пространство палубы.

– Лево чисто, – вторил ему второй.

Командир взвода махнул рукой, и тридцать до зубов вооружённых фигур растворились в чреве чужого транспорта.

Тщательные исследования останков разбитых кораблей подобного класса сыграли важную роль. Благодаря им рвущиеся внутрь корабля пехотинцы имели полную информацию о захваченном судне. Подробная схема переходов и палуб, высвеченная на лицевых щитках шлемов, позволила взводам двигаться в заданных направлениях, не сбивая ритма отрепетированного плана.

При подготовке операции рассматривалось несколько вариантов развития событий. В итоге за основу взяли один единственный и оказались правы. Лишившись шансов на бегство, капитан грузовика, понимая, что им осталось лишь дороже отдать свои жизни, сконцентрировал остатки экипажа в единственно удобном для обороны месте, а именно на верхнем шестом уровне, примыкающем к рубке управления.

Штурмовые группы, обследовав безжизненную пустоту корабельного лабиринта, стянулись туда же, взяв оборонявшихся в плотное кольцо. Не вступая в бой, полк перегруппировался и замер, ожидая команды на штурм. Тысяче восьмистам пехотинцам, направленным на шестой уровень, противостояли шестьсот членов обречённого экипажа.

– На связи Аскоев, – нарушил тишину челнока вмонтированный в переборку динамик, – полк вышел на исходные.

– Вижу, – полковник захлопнул электронный планшет, посредством которого следил за продвижением штурмовых групп, – ждите. Пятый, как у тебя? – связался он с командиром роты, на плечи которой легла самая ответственная задача.

– Ещё несколько минут, ставим охладители.

– Вас понял.

Полковник шагнул к ведущему на транспорт люку, но, притормозив, повернулся к Алексею.

– Лейтенант, приказать тебе не могу, но, если хочешь, можешь принять участие.

Полковник с усмешкой подмигнул следившему за разговором пилоту и вновь обратил взор на Алексея.

– Или офицеру штаба не пристало пачкать ручки?

– От вашего предложения, господин полковник, трудно отказаться, – усмехнулся Алексей, – а по поводу моих рук не беспокойтесь, они к грязи привычные.

– Тогда за мной.

Пристроив за спиной трубу реактивного комплекса, Алексей взвёл автомат и выбрался на палубу.

Внутри грузовик отличается от корабля, захваченного на Гарде, только габаритами. То же призрачно-синее освещение, те же узоры на переборках, те же высоченные, с расчётом на рослых обитателей перекрытия между палубами. Намёков на уют, создаваемый людьми на своих кораблях, здесь нет и в помине. Всё указывает на то, что пришельцы не относятся к своим кораблям как к чему-то большему, чем просто средству доставки. Переходы и палубы, пройденные Алексеем и полковником, резали глаз стерильной чистотой, нарушаемой лишь подтёками расплавленного металла вскрытых пехотинцами переборок.

Пройдя по узкому помосту над бездной переходной шахты и поднявшись по пологому коридору, вышли на пятый уровень, где их поджидал командир роты.

– У меня всё готово.

Вошли в просторное, неправильной формы техническое помещение. Находящиеся здесь контейнеры и непонятного назначения цилиндрические стержни пехотинцы вынесли в соседние отсеки. На стены прикрепили связанные между собой пучками проводов баллоны с охлаждающим раствором, а к потолочному перекрытию прикрепили сборную, идущую вдоль стен отсека конструкцию, прижавшую к потолку толстый шнур, который и являлся изюминкой всей операции.

Склонность к самоубийству предпочитающих смерть плену чужаков заставила штабистов поломать голову над тем, как застать противника врасплох. В конечном итоге пошли на риск, взяв за основу предположение об отсутствии на чужих кораблях систем внутреннего контроля. Из опыта прошлых абордажных боёв имелись веские основания считать именно так. По плану, пока основные силы завяжут бой на шестом уровне, отдельная рота уровнем ниже обрушит перекрытие под мостиком и, пользуясь фактором неожиданности, успеет взять пленных. Имелось предположение, что на мостике никого не окажется, но в ходе проработки эта версия не выдержала критики.

Осмотрев приготовления, полковник позволил себе улыбку.

– Приготовились, – отреагировал командир роты.

Пехотинцы, разбившись по взводам, укрылись в трёх широких проходах, ведущих прочь из отсека.

Связавшись с Аскоевым и получив подтверждение готовности, полковник погнал своих людей в атаку.

Тишину шестого уровня разорвало в клочья. Пехотинцы, обрушив на противника мощь ручной артиллерии, устремились вперёд. Тысяча восемьсот человек, ломая оборону отчаянно сопротивлявшегося экипажа, начали планомерное наступление на мостик чужого транспорта.

Из первых же донесений, поступивших от майора, выяснилось, что столь упорного сопротивления люди не ожидали. Жестокая драка шла за все без исключения переходы и отсеки, веером сходящиеся к нервному центру корабля. Противник контратаковал, местами выдавив штурмовые группы с захваченных позиций. Быстро обнаружилось, что численность экипажа почему-то оказалась в разы больше, чем рассчитывали. Кроме того, на корабле оказались роботы, которые в буквальном смысле косили ряды атакующих. За первые минуты боя полк, не нанеся врагу серьёзного урона, потерял более трёхсот человек.

Микрофоны скафандра улавливали отголоски кипевшего наверху боя. По интенсивности стрельбы и гулу разрывов Алексей определил, что всё идёт не так гладко, как ожидалось. Это понимали все. Бойцы пятой роты, плотной толпой набившиеся в проходе, тревожно вертели головами, прислушиваясь к нарастающему сверху грохоту. На десятой минуте по стенам и полу прохода пошла лёгкая вибрация. Полк упорно пробивался к намеченным рубежам.

Поглаживая ладонью рукоять автомата, Алексей ждал. Он знал: пятая рота начнёт действовать после того, как основные силы достигнут определённых линий. На это полку отводилось семь минут, прошло, однако, более двадцати, а сигнала всё не было. Отыскал взглядом полковника.

Тот, привалившись спиной к переборке, стоял и не шевелился. Сквозь отражающее свет забрало шлема разглядеть выражение его лица не представлялось возможным, однако от Алексея не укрылось движение его губ. Пользуясь привилегией представителя штаба, он имел доступ к командной частоте связи. Алексей ни разу ей не воспользовался, но нынешняя обстановка заставляла быть в курсе событий.

Стоило переключить канал, как в шлемофоне послышался голос вице-адмирала Масторда, руководящего операцией в целом.

– Собрали всё, что оказалось под рукой, и бросили к вам. На подходе транспорт с экспериментальным вооружением; как прибудет – сразу подключим.

– Надеюсь, он придёт быстро, иначе от моего полка останется только номер.

– Мы солдаты, – отрезал вице-адмирал, – смерть – наш труд.

Спустя несколько минут полковника вызвал Аскоев.

– Закрепились на заданных рубежах, – доложил майор, – руконогие постоянно контратакуют, дерутся гады отчаянно. Опасайтесь роботов, эти твари очень опасны, выбили вроде всех, но будьте начеку. До связи.

– Вас понял.

Полковник распрямил плечи, посредством голосовой команды переключил канал связи, набрал в лёгкие воздуха и отдал приказ.

– Начали.

Гул идущего наверху боя заглушило ревущее шипение. Баллоны с охладителем, опорожняясь струями азотного концентрата, быстро наполнили пустоту отсека тяжёлой стужей. Едва температура опустилась ниже трёхсот градусов, тугоплавкий шнур, прикреплённый к потолку отсека, мгновенно разогрелся до десятков тысяч градусов и вплавился в металл. В отсеке полыхнуло, к полу потянулись вязкие струи расплавленного металла. По ушам ударил металлический скрежет. Через секунду вниз обрушилась вырезанная в потолке полуметровой толщины плита, некогда служившая полом мостика. Концентрация охладителя позволила семи существам, рухнувшим вместе с ней, не изжариться заживо.

Хлынувшие в отсек пехотинцы с чужаками не церемонились. Дёргающих конечностями и пытавшихся подняться после падения пришельцев пинками и прикладами вновь сбили на палубу. Вокруг каждого засуетились бойцы, одни держали и вязали суставчатые конечности, другие, орудуя гидравлическими ножницами, аккуратно резали затянутые на сухих телах ремни с амуницией и приборами самоумерщвления, приводимыми в действие механическим способом. Прикоснуться к приборам люди не позволили ни одному пленнику.

Рота работала как единый механизм. Пока два взвода пристёгивали пленных к заранее заготовленным раздвижным носилкам, остальные, рассредоточившись по краям упавшей в центре отсека плиты, взяли на прицел вход в рубку управления. За их спинами шестеро бойцов установили две турели, и, задрав жала стволов, приготовились к бою.

Шелест открывшегося люка, ведущего в рубку управления, услышали все, загрохотали турели. Потоки снарядов разметали мелькнувшие в открывшемся проходе тени.

– Быстро, быстро, черти недоношенные, – просипел наушник голосом полковника.

Пехотинцы, подхватив отчаянно дёргающихся пленников, потащили драгоценную добычу к выходам из отсека. Чужаков выносили разными проходами. Посмотрев им вслед, оставшийся не у дел Алексей, решил пробираться к челноку вместе с ними.

Приёмники турелей, опустошив боекомплект, жадно щёлкнули. Воцарившуюся на мгновение тишину взорвал грохот автоматов. Бьющие вверх трассы очередей сошлись в одной точке. Пехотинцы, кроша рикошетами панели освещения, от души били по входу в рубку, но плотности огня не хватило.

Из глубины прохода вниз забросили неправильной формы шар немногим больше крупного яблока. Не найдя достойного убежища, Алексей упал за рухнувшую на палубное покрытие плиту. Вопреки ожиданиям шар, пролежав несколько секунд, просто сморщился, выпустив в воздух струйку прозрачного дыма.

– Держим вход. Окрик офицера восстановил плотность поредевшего огня.

Поняв, что опасность миновала, Алексей поднялся на ноги.

В этот момент струящийся из шара дым вступил в реакцию с воздушной смесью. По отсеку прошлись воздушные завихрения. Колебания воздуха, едва добравшись до переборок, тут же рассеялись, не причинив ровным счётом никакого вреда. Эффект почувствовал, когда собрался шагнуть вслед за ушедшей группой. Воздух в отсеке словно превратился в камень, Алексей вспотел от натуги, но сил не хватило даже на малейшее движение. Взгляд царапнули неестественные позы застывших кругом пехотинцев.

Грудь сдавил вдруг ставший тесным скафандр. Не успел Алексей перевести дыхание, как сверху, грохнув манипуляторами по покрытию палубы, соскочили две уже знакомые машины. Первыми пали расчёты турелей. От тяжёлых ударов узких телескопических манипуляторов смятые тела бойцов, продавив сопротивление воздуха, тряпьём отклонялись в стороны. Спокойно двигаясь в уплотнившемся воздухе, машины, мечась между попавшими в ловушку пехотинцами, быстро и безнаказанно растерзали полтора взвода.

Алексей, немо взирая на бойню в центре отсека, зацепился взглядом за стоявшего рядом пехотинца. Боец, упёршись ногами в пол, прикладывал неимоверные усилия, доводя ствол автомата на нависшую над очередной жертвой машину. Сквозь прозрачное забрало рассмотрел бледное перекошенное лицо и лезущие из орбит глаза. В них читался страх.

Чувствуя, как у самого дрожат поджилки, Алексей не посмел его осудить. Собственное бессилие породило зависть к погибшим, которые уже не смотрят на машущую манипуляторами смерть и не думают о том, на кого она направит свой взгляд. Поднимающуюся волну страха гнал как обычно, распаляя в себе злость. Она росла и ширилась и вскоре, разметав предательскую слабость, выдавила страх. Преодолевая слабеющее сопротивление воздуха, Алексей, рыча, потянул руку за спину, стараясь достать рукоять ракетомёта.

Очистив центр отсека, машины разделились. Одна, проредив ряды пехотинцев, скрылась в первом проходе. Вторая, убивая всех, до кого получалось дотянуться, направилась ко второму и к застывшему на её пути Алексею.

Он вздрогнул, когда идущая на него машина ударила стоявшего в стороне пехотинца. Солдат в последний момент сумел отклониться, и край манипулятора всего лишь чиркнул по забралу шлема. Брызнувшие осколки лицевого щитка смешались с каплями крови. Колени человека подогнулись, и он начал медленно опускаться на пол. Алексей сперва осознал, а затем и почувствовал, что значит это падение. Действие заряда, возвращая людям возможность двигаться, шло на убыль. По закону подлости сие случилось, когда расстояние между ним и набирающей скорость машиной сократилось до нескольких метров.

Рядом рыкнул автомат. Очередь, срикошетив от узкого корпуса, раскромсала покрытие переборки.

Алексей знал, что автомат стремительно приближающейся машине не причинит вреда, и сделал единственно возможное в данной ситуации. Схватив стоявшего рядом пехотинца за ранец, он с падением отскочил в сторону. Машина, не обратив на них внимания, скрылась в проходе. Посмотрев ей вслед, Алексей выругался.

Оказалось, что действие заряда распространилось дальше границ отсека, и несущие пленников пехотинцы попали в ту же ловушку. Получив свободу, солдаты побежали, но севшая им на хвост машина стремительно сокращала дистанцию.

– Сзади, сзади, – закричал Алексей.

Предупреждение опоздало. Взмах телескопических манипуляторов, и два замыкающих строй бойца мятым тряпьём отлетели в стороны. Ещё двое, несущие носилки за передние ручки, успели схватиться за оружие, но времени на выстрел машина им не дала. Следующей жертвой стал отбитый у людей пленник. Машина разрубила пристёгнутое к носилкам тело бывшего хозяина и устремилась за следующей четвёркой.

Двое пехотинцев, тащивших следующего пленника, взвалив ношу на товарищей, вскинули автоматы и открыли огонь.

Алексей не стал терять времени. С перекатом встав на колено, он взгромоздил на плечо трубу ракетного комплекса. Одновременно с нажатием кнопки активации лицевой щиток шлема окрасился шкалами наведения. Перекрестье прицела, прилипнув к роботу, поменяло цвет. Наушник пискнул готовностью, но Алексей медлил.

Он видел, как машина, разметав стрелков ринулась дальше. Видел, как двое, бросив добычу на пол, повернулись к ней лицом. Видел, как один из них открыл огонь из автомата, а второй потянул из-за спины трубу ракетомёта. Медленно, очень медленно. Окончательно убедившись, что пехотинец не успеет выстрелить, Алексей нажал пуск. Оставив в проходе дымный след, ракета вмиг настигла машину.

Пламя взрыва опало, открыв взору разбитый остов машины, подмявшей второго пленника, и покорёженные тела пехотинцев. В конце длинного прохода четвёрка, несущая третьего чужака, наконец-то достигнув вырезанной в переборке дыры, скрылась из вида.

Алексей пристально всматривался в неподвижные тела пехотинцев. Он знал: двух последних убила не машина, а выпущенная им ракета. В горле встал ком, а понимание того, что бойцы были обречены, не принесло облегчения. Алексей до последнего надеялся, что они лишь ранены, и ждал хоть намёк на слабое движение, но увидел совсем другое.

Из шлема лежащего в обнимку с ракетным комплексом солдата выплыла бестелесная субстанция. Поднявшись над местом короткой схватки, голубоватое, постоянно меняющее очертания нечто на несколько секунд зависло на месте, после чего не торопясь поплыло в сторону и, не встретив сопротивления, ушло сквозь металл переборки. Алексей ошеломлённо потряс головой. Ища подтверждения, повернулся к спасённому им пехотинцу, который так же пристально всматривался в лежащие тела.

– Видел? – почему-то шёпотом спросил Алексей.

– Что?

– Ну…, это? – ища подходящие слова, он повернул голову.

Глубоко посаженные глаза пехотинца буквально буравили Алексея. Тяжёлый исподлобья взгляд списал на пережитое и не придал особого значения. Не понравилось то, что пехотинец, явно видевший то же, что и он, не высказал ни испуга, ни удивления. Подумать над странностями его поведения не дал возникший за спиной шум.

Сверху, держа в переплетении кистевых отростков непривычного вида оружие, спрыгнули трое. Не успев приземлиться, худощавые фигуры, оттолкнувшись от палубы, словно акробаты отскочили в разные стороны. Взмах верхними конечностями, блёклые вспышки оружия, и двое пехотинцев осели на палубу.

Тройка повторила манёвр с прыжком. Двоих подстрелили в воздухе, третьего, имевшего неосторожность поскользнуться в луже человеческой крови, убил прикладом подскочивший боец. Следом свалилась ещё одна тройка, но люди были начеку. Обозлённые гибелью товарищей и собственным страхом, пехотинцы разорвали тела чужаков длинными очередями.

– Прекратить огонь.

Голос не принадлежал командиру роты, однако стрельба мгновенно стихла. Ротный, находящийся в момент атаки машин около турелей, был убит в числе первых, и командование остатками роты взял кто-то из младших офицеров.

– Держим отсек. Тройками, прикрывая друг друга, втягиваемся в проходы, – сыпал он приказаниями, – пошли.

Организованно, короткими рывками пехотинцы начали отход. Когда основная масса бойцов оказалась на виду, Алексей прикинул потери. Не считая двух взводов, которые, вынося пленных, ушли с полковником, от роты осталось человек тридцать. На почерневшей от крови палубе остались лежать более сотни убитых машинами солдат.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.