Татьяна Бабушкина

Часы пробили в дюжину

© Н. Городилова, 2010

© АНО «Агентство образовательного сотрудничества», 2010

© ООО «Образовательные проекты», 2010

© Т. Мосиенко, обложка, 2010

От редакторов книги

Трилогия «Что хранится в карманах детства» – о том, как взрослый и ребёнок могут изо дня в день приносить счастье друг другу, используя простейшие и вечные детали быта и бытия.

В ней записано то, что прежде бытовало лишь в живом творчестве ТиВи (как давно переименовали дети Т. В. Бабушкину) и в пересказах, передававшихся из уст в уста.

Лишь первая из трёх книг, та которую вы держите в руках, была написана самой Татьяной Викторовной.

Две другие книги мы успели с Татьяной Викторовной лишь задумать, а собирать их пришлось уже без неё.

26 апреля 2008 года Татьяна Викторовна Бабушкина погибла в автомобильной катастрофе.

Наша страна потеряла одного из последних великих отечественных педагогов, первопроходца многих удивительно плодотворных направлений сотрудничества детей и взрослых, великого исследователя и защитника мира детства.

Пусть среди мыслей Татьяны Викторовны, её неожиданных педагогических ходов и предложений каждый читатель обнаружит те вещи, которые останутся для него навсегда живыми и действенными.

Ведь как объясняла сами ТиВи: «Мы – те, кто живёт с детьми – очень небольшая группа людей, которой достаётся невероятная роскошь жизни, где можно обойтись без душевной неряшливости, ощутить, что душа твоя сбылась».

Комната этой книги. Предисловие ко второму изданию

Дорогой читатель!

Возможно, вы были в этой комнате. Заглянем прямо сейчас. Высокая и светлая, населённая необычайно густо предметами, достойными самого тщательного рассмотрения. Эта комната – первое впечатление, – могла бы быть комнатой художника: на стенах, вплоть до потолка, великое множество рисунков, портретов и фотографий разных лет, эпох и времен года. Лица детские и взрослые, морды любимых животных, автографы на окнах и обоях, цветы, книги, шкатулки, коробки…

Везде живейший творческий беспорядок. И порядок одновременно, ибо всё в этой комнате жило и живёт – даже в отсутствии хозяйки – в удивительном сочетании собранного с любовью.

Отдельного внимания заслуживает ёлка. Конечно, летом её здесь нет. Но как не хватает! Так органично она воцаряется в этой комнате, что иногда в каком-нибудь августе какой-нибудь частый гость зайдёт и удивится – а где же ёлка? Будет, непременно будет, когда настанет месяц сиреневень (это после ноября, но ещё не декабрь), зашуршат по закоулкам новогодние блёсточки, засобираются на ёлку – каждый в свою сказку – ёлочные игрушки…

Ах, об игрушках мы и не сказали! По признаку их повсеместного присутствия можно предугадать, что обитатель дома не только художник, но и непременно ребёнок. Здесь есть всё, о чём мечтает маленькая девочка и маленький мальчик, скучая в компании своих пластиковых спутников. Каждая игрушка в этой комнате, будь то старинная, рукодельная или только что подаренная, – бесценная ценность. Каждый предмет, будь то ржавый гвоздь, крымский камень или свиток душистой ванильной бумаги – то самое третье, срединное, столь важное для опредмеченного диалога между взрослым и ребёнком.

Итак, дорогой читатель, вы уже догадались, что наша комната из тех редких, что обладают талантом хранения атмосферы. И кое-что можете предположить о дарованиях её хозяйки.

Вот такая комната.

Здесь рождались главы этой книги. Вернём ей изначально задуманное название: «Часы пробили в дюжину». В русском языке нет такого выражения. Оно родилось в воображении девочки Тани, в какой-то фантастически важный для неё момент, когда сердце просто замерло в предвосхищении… Вот они две стрелки, большая и маленькая, быстрая и та, что помедленнее, ходят по кругу целый день – год! – и вдруг в какой-то момент – какой? – совпадают. И заметьте, часы бьют в дюжину не каждый день, а на самой вершине райского дерева ёлки.

Новый год, по мнению многих детей, и самой Тани, – главный детский праздник. Ждут его, как ожидают чуда. А если без чудес, то всё равно время это особенное, назначенное. Часы пробили в дюжину, и дом вот-вот наполнится гостями. Близкие и ещё не знакомые друзья соберутся вместе, чтобы отпраздновать встречу и поговорить о сокровенном.

Сколько таких встреч – шумных, многолюдных и тет-а-тет с хозяйкой дома – помнит эта комната! Толпы студентов, детей, пап и мам, друзей и подруг, из разных городов и стран, оставляли здесь свои детские – и взрослые – тайны и откровения.

Продолжают ходить в эту комнату и сегодня. Она немного другая, без хозяйки. Но невидимой ниточкой оказались связаны все те, кто бывал в ней раньше. Здесь хочется бывать, и не покидает надежда, что в стенах этой удивительной комнаты произойдет ещё много событий.

Дорогой читатель, а теперь позвольте сыграть с вами небольшое превращение. Представьте, что главы этой книги – встречи. Глубокий вечер, вы в гостях, в удобном кресле-качалке. Ваш собеседник многие годы обитает в Стране Детства. Какая это страна, помните?.. Перед вами, очень кстати, чашка чая и угощение. В ногах, – если не против, – кошка Ася.

Это не значит, что вы теперь в кресле перед телевизором. Звонкий колокольчик Большого колокольного древа приглашает вас, дорогой читатель, в дорогу, ибо настало время кочевое, время открытий и свершений. А когда вам захочется прикорнуть у огонька, настанет время оседлое – время созерцаний и размышлений.

И далеко ходить мы не будем. Всё близко, всё вокруг да около Дома, в котором живёт ваш Ребёнок.

Звёздное небо, обеденный стол, мокрый осенний зонтик и кукла из платка – помогут в создании атмосферы, которая сродни детской. Вас ждут Уроки фантазии, игры с Гулливером, Театр овощей и многое другое…

А перед тем, как приступить к чтению, посидим немного в молчании, как при свечах, с гостеприимной Хозяйкой дома, ибо как любила повторять она сама:

«тон делает музыку…»Юлия Маслова, 2009 г.

Слово к читателю. Предисловие к первому изданию

В тёплой атмосфере своих клубов и в холодных чужих аудиториях, в семейном кругу, в стенах детских садов, в непредсказуемых ребячьих дворовых компаниях, на семинарах ученых-исследователей, в вечных педагогических путешествиях, в 25 легендарных художественных дачах в Танаисе, Прелестном, Боровске, Мезмае, Сергиевом Посаде, Екатеринбурге, в непрестанном общении с детьми, в столь же непрестанном, «летучем», легкомысленном и глубоком «воспитании воспитателей» – обкатывались маленькие сюжеты этой книги.

«Взрослый, душевно живущий рядом с Ребёнком, обладает даром вернувшегося времени. Он как бы возвращается сквозь время назад и имеет счастливую (подчас трудную) возможность снова пережить или дополнить его…

Человек, думающий о судьбах Детства, может прокладывать своё собственное время через всеобщие уроки и уравнивающие обстоятельства; он умудряется сохранять личностно-значимое, то, что особенно ценит – и может пытаться привнести свои ценности в современную ситуацию, чуть меняя её к лучшему».

Так автор этой книги пытается убедить нас, что привычка жить в контакте с детьми и детством жизненно важна не только для маленьких, но и для самих взрослых.

Эта книга о тех средствах и таком понимании вещей, с помощью которых любой взрослый человек может найти контакт с любым маленьким человеком.

Надеемся, что книга Татьяны Викторовны Бабушкиной и порадует при первом чтении, и не раз послужит вам в жизни, уважаемый читатель. 2004 г.

На перекрёстке пространства и времени

Время, не воспринятое сердцем, – пропадает. Михаэль Энде

В детстве моя дочь просила записывать её мысли. Это происходило в том возрасте, когда они (детские мысли) уже приходили, но писать Наташа ещё не умела. Однажды она подошла ко мне и сказала: «Я знаю тайну детства». Думаю, эти размышления долго жили в Наташе, потому что произнесённое оказалось событием для нас обеих.

«Детство – это когда один рождается, а другой уже радуется… Дети дальше видят мир, потому что мир их тоже замечает и видит… В детстве взрослые должны больше слушать детей, чем дети взрослых… Вот я хочу кошку, а бабушка сидит и пьёт чай, и ничего ей не нужно. А кошка – это часть мира… И если взрослые перестанут покупать детям собак и кошек, то дети разочаруются во взрослых, перестанут их понимать и на земле наступит самое страшное…»

А потом она добавила странную фразу: «Детство – это когда учишься узнавать время». Честно говоря, я довольно часто возвращаюсь к этому высказыванию. И только недавно поняла, что усложняю его содержание, придавая ему философское значение. Речь шла о простом, но таком сложном в детстве, определении времени по часам.

Не так давно, разговаривая с мальчиком лет девятнадцати, я услышала поразившую меня историю. Как сейчас вспоминается юноше, трещина в отношениях с отцом произошла в самый сложный момент научения в детстве – момент определения времени по часам. Отец, решив научить шестилетнего сына этой грамоте, посадил его на стул, заводил будильник и заставлял называть время.

Не стану останавливаться на столь печальной ноте. Но благодаря этому откровению я поняла, как мы всей своей взрослой цивилизацией, пройдя разные этапы определения времени, вымываем из себя ту сложность восприятия, которая хранится только что пришедшим в мир ребёнком…

Пространственно-временные понятия

Думаю, эти понятия в диалогах взрослого и ребёнка наиболее нуждаются в переводах с детского на взрослый. Давайте попробуем взглянуть на эту проблему не линейно, архитектурно объёмно, попробуем взять полную гамму разнозвучащих клавиш пространства и времени в её единозвучии.

Я прекрасно понимаю, например, степень занятости воспитателя в каждодневности жизни детского сада и то, как он ограничен всевозможными планами. Но позволю себе поделиться рецептами «нелинейного знания» – знания, передаваемого не по особой программе, а как бы рассыпанного рукою взрослого по складывающемуся полю дня.

Пространство и время разделить очень трудно. Но то, что я предлагаю, бывает заманчиво не только для детей, но и для моих студентов, и для меня. Это, безусловно, осмысленное, но искусственное разделение. В детском восприятии пространство заключено по подобию старинных детских игрушек: один сундучок в другом, меньший в большем и т. д. Думаю, по этой логике и следует двигаться в нашем клубке взросло-детских диалогов.

Ещё в начале века Павел Флоренский рассматривал сочетания пространства и времени и размышлял о передаче этих понятий детям. Флоренский говорил о том, что, прежде всего, время и пространство заключено в нескольких так доступных детям вещах – в любовании картинами, детской живописи, лепке и графике.

Я поделюсь с вами некоторыми играми, микроэтюдами отношений пространства и времени, перекликающимися с идеями философа.

Создание детской живописи, как только оно оформлено рамой (или неким иным образом), сразу становится необычайно важным для ребёнка. Это, собственно, и есть переключение результата труда в пространство вечности. Картина ребёнка-художника воспитывает в нём свой созерцающий творческий взгляд, что очень важно при современной клиповой организации не только мышления, но всего восприятия действительности. Это выход на неподвижность времени, на внутренний приход к самому себе.

Графика – это не что иное, как сам ход времени. И рисующий «каляками-маляками» ребёнок внутренне отвечает своим пространственно-временным отношениям. Быстрые, плавные, резкие, округлые, угловатые движения – это не рисование, считает Флоренский. Это графический перевод своего внутреннего движения в реальные черты.

Чаще предлагайте своим детям такие маленькие свободные этюды. Детям, не вместе сидящим, а россыпью раскиданным в комнате по тем уголкам и стульям, которые им кажутся удобнее. Фломастеры могут скользить свободно и непринуждённо, предложите ребятам образ танцующего внутри человечка, лошади, несущейся в поле. полёт детского движения можно сопровождать музыкальными фрагментами. Ритмовое оформление может быть совершенно разнообразным.

Внутренняя энергия движения запечатлится на бумаге, и увиденное может произвести на ребёнка неизгладимое впечатление (не говоря уже о взрослой ценности такого наблюдения). Графические изображения и есть выход накопившегося внутреннего чувства времени.

Этюды по восприятию вечности

Наблюдение, созерцание пространства воспитывает взгляд, без которого сложно вырасти творческим человеком и совершенно невозможно прийти в музей, как в место любования.

Предложите ребёнку небольшую пустую раму, их может быть несколько на всю группу. Пусть дети, не спеша, под музыку походят, побродят по обжитой комнате и сквозь раму попытаются кадрировать видимое. В рамку может попасть всё что угодно: и зимнее окно, и группа любимых игрушек, и та же ёлка, попавшая в твой уникальный жизненный кадр.

Любой предмет становится знакомым и может начать разговаривать, если ты умеешь общаться с его деталями. Вот, в раму попадает верхушка самого высокого цветка, донышко аквариума… Эта мгновенная, прозрачная живопись окружающего быта научит совершенно другой организации видения простых вещей в пространстве как сложных.

Флоренский говорил, что лепка – удивительная вещь, потому что находится посередине между живописью и графикой. В лепке заключена тайна мгновения. Твоё прикосновение волшебно, оно изменяет форму. В лепке – сумма мышечных движений мгновения.

Попросите лепящего ребёнка так коснуться материала, чтобы остался зримый след. И эту самую секунду отметьте значительной паузой, возгласом. Дайте ребёнку почувствовать соединение воедино касания и самой возможности что-то изменить. Или же попросите поставить точку на листе бумаги, ещё одну… Эффект повторится. В движении застыло мгновение и оно неповторимо.

Флоренский отмечал, что точечность, пунктуализм (когда-то пришедший на смену постимпрессионизму) запечатлевает чувство мгновенности происходящего. Эти картины прекрасны тем, что рождают лёгкую ностальгию, сожаление об уходящем дне. Большие мазки, напротив, воплощают гармонию вечности.

Праздник измерений

Первое пространство, доступное восприятию ребёнка, – это пространство его тела. Оно, как замечательно говорит М. В. Осорина в книге «Секретный мир детей в пространстве мира взрослых», впервые измеряется вместе со словами: «гули-гули полетели, на головку сели…». Путешествия, связанные с пространством своего тела, необычайно важны. Ребёнок должен, прежде всего, почувствовать время и размер себя как вещи совместимые.

Традиционные измерения растущего человека на притолоке двери можно празднично оформить, разнообразить совместными шумными измерениями «во что мы помещаемся».

Сумка, рюкзак, большая корзина – кто во что поместится? Эта замечательная, суматошная игра дарит радость всем играющим. А опыт показывает, что папа, чудом помещённый в туристический рюкзак, оказывается не совсем ещё и выросшим.

Необычайно полезно измерять себя в сантиметрах и во времени. Пусть ребята тщательно измеряют то вертикальное пространство, которое они уже успели освоить, а также пространство вытянутых вверх ладошек – оно тоже, можно сказать, освоено, как освоено пространство на цыпочках, на стуле и т. д.

Можно измерять себя в ширину, в обхват. Сюда же входят комплиментарные касания, рисование-обводка друг друга (когда ребёнок или вы лежите на бумаге). Такие этюды можно соединять с временными параметрами. Сколько в моём сантиметре лет? А наоборот?

Завершить праздник измерений можно таким, например, действом.

Предложите детям нарисовать важный, запомнившийся эпизод их жизни, самое яркое из года, весны, лета.

Прорежьте лист ватмана, и он станет экраном. Протяните в нём ленту склеенных детских рисунков, и в движении будет длиться настоящее статичное кино.

Такая лента раннего самосознания явно противоречит подвижным лентам экрана, её длина и наполненность создадут необычайное и непростое зрелище.

Оказывается, что время в человеке бесконечно больше его роста, его размеров. Это начало диалога о бесконечности невидимого и конечности видимого. Философские противоречия, данные через простую житейскую образность, через сказочный образ и оформляют философскую архитектонику пространства в ребёнке.

Воспитывающее путешествие. Внешний и внутренний мир движения

Путешествие – это стихотворение с рифмами-пейзажами и ритмом шага. М. Волошин

Сегодня наших детей, да и любого взрослого, способна поразить – и тут же оставить в равнодушии – видимая географическая исчерпанность мира. Земля уже выглядит как тесная, всезнаемая, небольшая планета. Человечество, географически исчерпав себя, тем не менее, печально глядит на компьютерно неподвижного ребёнка. И даже не утруждает себя понятием, что приход к компьютеру начинается с отсутствия многообразия воспитывающих путешествий. Мы сами убиваем в ребёнке путешественника в малых кругах нарастания пространства.

Раньше многие взрослые понимали эту важность. Недаром, когда маленький Одоевский в детстве сломал ногу, переживающая бабушка сажала его в экипаж и каждый день возила вокруг дома, усадьбы. Мудрая бабушка понимала, что без этих маленьких путешествий ребёнок будет двигателен, как ни странно, только внешне, а внутренний двигательный мир не разовьётся. Сегодня ребёнок настолько обездвижен, что у него сокращается и та, и другая способность познания пространства.

Давайте вспомним, в чём раньше измерялось пространство? В локтях. Двигаясь, присаживаясь, ползая, прислоняясь, измеряя собой, своей неуёмностью окружающее, ребёнок измеряет пространство вокруг себя и в своём теле. Старые мультфильмы дарят нам удивительные, «живые» единицы измерения (Мартышка, Удав, Попугай). Придумайте новые. Сделайте интересное исследование окружающей комнаты в ладошках, шагах, прыжках, в ребятах, взявшихся за руки.

В XVI веке испанский философ Ксавье де Местр написал книгу, которая тут же стала необычайно популярна во многих странах. В произведении таится открытие целой бесконечности в пространстве малой комнаты. Автор пишет о том, как он любит свой дом. О том, что его письменный стол находится на таком-то градусе широты и долготы, его кровать в стольких-то шагах от стола, что если идти по компасу, то кресло расположено на юге, стол – на севере и т. д.

Мгновенный подъём своего дома до уникальности единственной точки на Земле и есть основа значимости родной земли, которая сегодня утрачена.

Ещё мне хотелось бы поделиться с вами рецептами путешествий, некогда размноженными десятками дореволюционных изданий. Я говорю о серии «Путешествие по комнате».

К сожалению, никакой взрослой заботливостью эти замечательные книги не были переизданы, но некоторые из них я видела в своём доме и пользовалась ими как компасом со страницами. Главы «Путешествий» звучали так: «Кабинет», «Гостиная», «Столовая», «Кухня».

Исследования велись двумя логическими линиями. Дети измеряли расстояние от одного предмета до другого и совместно со взрослыми восстанавливали историю данного предмета, историю вилки и ножа, блюда и кувшина… Любая вещная история содержит сумму поколений предмета. Можно устроить родительское собрание, встречу вещей, которые необычайно наполнят пространство стариной и традицией.

Но, вернёмся на кухню. Там разыгрывались целые географические странствия – путешествия за гвоздикой и пряностями, за чаем и картофелем… Кроме полезности познания обыденных предметов, география всех этих вещей и даёт сумму открытий, а не привычную нынче малость Земли.

А. В. Апраушев, бывший директор Загорского Дома слепоглухонемых детей, говорит о том, что многие открытия слепоглухонемых детей также важны и для зрячих. И далее продолжает: «Подобно тому, как малыш ещё в утробе проходит всю эволюцию человечества, в детстве ребёнок должен пройти радость всех первооткрытий: и кочевой, и оседлой жизни в разных пространствах, и радость кораблестроения, и открытия новых земель… Иначе вырастёт человек, лишённый не только корней, но и ног».

Мои бабушка с дедушкой рисовали со мной карты нашей комнаты. И поскольку она была высокой, а не широкой – то высоте стен уделялось больше внимания, чем горизонтали.

Помню, как загадочно-постепенно карта наполнялась знакомыми и не виденными раньше предметами. Затем они заменялись символами, знаками.

Переход от видимого к графическому силуэту показывает, насколько это тяжёлый труд и, прежде всего, для ребёнка. В нашем доме рисовали все вместе и, в итоге, дедушка составлял карту, с помощью которой изготовлялся объёмный макет комнаты.

Попробуйте вместе с детьми создать карты, макеты вашей группы, вашего детского сада. И вы увидите, как свободно сосуществуют дети в объёмно познаваемом пространстве.

Долго ли, коротко ли

Наполненное движение в пространстве возможно только с моментом его созерцания. Движение становится цельным, если у ребёнка есть точки обособления, если он следует собственно детскому ритму познания окружающего, своёму индивидуальному ритму. Один из самых любимых мною детских садов долго возделывал коллекцию домиков, грибов, каких-то зонтов, лошадок, покрывал, под которыми можно укрыться, спрятаться, просто сидеть и наблюдать за происходящим вокруг. Забираясь в эти уголки, ребёнок получает свободу собственного уединённого философствования.

Здесь может быть впервые передано ребёнку понятие «скоро» и «долго». Наша жизнь приучает детей к тому, что долго – это плохо. Убыстрение темпа воплощено в сленговом подростковом «короче…». Но чем раньше мы начнём воспитывать в наших детях нормальное отношение к сладко-спокойному, вдумчивому ритму, тем скорее они перестанут не успевать в чём-либо.

Воспоминания о детстве многих моих знакомых напомнили мне многожанровость художественных поисков. Например, дети-импрессионисты видят пятнами, кусками, набросками, которые они же сами в жизни и выделяют, и любуются ими. Дети-графики видят мир по-иному.

Пустите ребёнка посидеть в «своём домике» и спросите, что он видел, долго ли, коротко ли длилось время? Мы забываем, что понятие «долго» – базовое понятие маленького и большого человека. Главное, как это понятие раскрасить. Это очень важно для однажды приходящего осознания-открытия: «И дольше века длится день…»

Дмитрий Сергеевич Лихачёв говорил, что русский человек – это уникальный человек, который живёт больше в пространстве, чем во времени, это человек, воспринимающий пространство на слух. Некогда бубенцы, колокольчики тройки, являли собой не искажаемую высотами чистоту эстетического восприятия звука… Звука родного, узнаваемого издалека.

Отсюда следует чудесная игра с завязанными глазами, имитирующая перспективу движения усиленным или ослабленным звуком. На самом деле взрослому нетрудно создать такую чудесную ситуацию слуховой, а не только видимой перспективы. Раньше в прятки играли именно с завязанными глазами и колокольчиком.

Чтобы показать детям полноту и объёмность пространства, предлагайте им время от времени ходить в помещении и на улице спиной, задом-наперёд. Совсем по-другому воспринимается окружающее, уходит консерватизм стандартного видения. Ребёнок вдруг увидит, как само пространство идёт к нему.

Канатные шаги, так называемые «тарзанки» – это также средство познания пространства и времени. Воздушные вертушки, ловящие ветер, помогают познать сладость траекторий, сначала внешних, потом дающих внутренние рисунки.

К сожалению, игры, связанные с ловлей ветра, утрачены, а они – соединение видимости движения с его нелинейностью, соединение твоего движения с невидимыми силами, дающими им направления во внешнее.

К сожалению, сейчас почти забыты диорамы. Их можно сделать и в домашних условиях, и в группе. Понадобится основание картонной коробки в виде сцены, открытой взгляду. На задней части «сцены» рисуется углубляющийся фон. Если это ёлка, то одной своей частью она наполовину выходит в пустое пространство. Зримая часть диорамы переходит в предметную, она может без конца пополняться принесёнными из дома предметами.

Такие картины видятся абсолютно живыми, дети от них в восторге. Они долгое время могут оставаться недвижимыми зрителями, тем временем переживая каскады внутренних чувств, внутреннего действия.

Пространство времени

Если перейти к удивительному сплетению пространства-времени, на пересечении которого и стоит человек, важно понять, что человек, который только использует и то, и другое перестаёт быть таковым.

Пространство времени пронизывает всё, всепроникающи пути его познания. Покажите ребёнку, через сколько минут закипает чай, приготавливается каша, пусть увидит однажды, как стремительно «сбегает» молоко… Показ, как во всём этом живёт время, и есть уроки времени.

Возвращаясь к истории с часами, хотелось бы заметить, что и часы бывают разными. Весной можно сделать часы-капель из обычной пластмассовой бутылки, которую вешают за окном, чтобы понаблюдать за капелью – искусственной и настоящей. В природе капель капает не по часам, такого вы не увидите.… Зато часы из бутылочки получаются почти что механические. Две пластмассовые бутылки, соединённые горлышками и наполненные горохом – импровизированные «песочные» часы Принцессы на горошине. Легко делаются теневые часы.

Помните время, отведённое Золушке в её сказке? Ровно 12. Время, важное для Маленького Принца и его друга Лиса – 4 часа. У Винни Пуха тоже было любимое время, когда он ходил в гости – 10 часов утра. Прекрасный повод сделать сказочные часы в каждой группе. Пусть ребята сначала научатся узнавать часы своих любимых героев. Детям приятней и понятней сказочная постепенность изучения движения времени.

Предлагаю вам поиграть с ребятами старшей группы во «Встречу под часами». Пусть они нарисуют циферблат или же раздайте их готовыми. Далее каждый ребёнок получает таинственную записочку с указанной цифрой, обозначающей время назначенной встречи. Все разбирают записки и разбегаются с ними по комнате (если детей больше, одно и то же время может быть указано нескольким из них).

Спустя несколько минут воспитатель перевоплощается в Хранителя времени и сообщает, который сейчас час. А дети откликаются и выбегают к часам, показывающим их время. Встреча может порадовать и вопросом, и просто вниманием взрослого, и чем-то вкусненьким. Потом можно многократно меняться записками, встречаться снова и снова.

Во время игр можно создавать массу моментов-размышлений, раскрывающих детскую фантазию. В расцветших почках содержится количество дней… В посаженной фасоли – количество недель… В закипевшей воде – множество пузырьков…

А если перейти к более сложным понятиям пространства и времени – прошлому, настоящему и будущему, можно устроить следующее действо.

Положите на картонное поле ворох разноцветных железных опилок и дайте ребёнку поводить под столом небольшим магнитом. То, что легло в узор – прошлое, то, что живёт под его рукой – настоящее, то, что нетронуто – будущее, и оно уже слегка колеблемо настоящим движением.

В начале века большой друг Максимилиана Волошина Аделаида Герцык издала чудные рассказы о своём сыне, где в одном из них появилось удивительное животное – Архотка. Её себе в друзья придумал мальчик. Для него Архотка была той невидимой лошадкой, в которую превращалось всё, на что бы ни садился малыш – стул, кресло, диван. И однажды, когда мама наказала его, убрав все раскиданные игрушки, мальчик в сердцах воскликнул: «А Архотку ты никогда у меня не отнимешь!». К сожалению, современным взрослым почти удалось отнять у детей Архотку – невидимое движение ребёнка в своём времени-пространстве.

Так давайте, наконец, осознаем важность создания условий для кораблей из коробок, лошадей из стульев, машин из ящиков… Свобода выбора – пространства и в пространстве – обеспечит внутреннее движение Архотки.

Стихии огня, воды, воздуха, песка и…

Всё, что есть прекрасного в мире…Максимилиан Волошин

С самого детства я задумывалась, почему взрослый отмеряет ребёнку так скупо то, чем щедро сам пользуется: «Не обожгись, не промокни, не стой на ветру…» Каждодневно разбросанные запреты на самое насущное… Воспитав в себе эти правила техники поведения, это совершенство Сальери, мы лишаемся моцартовского целостного видения и возможности жить в присутствии Тайны.

И если у вас у самого есть силы и мужество во взрослом возрасте преодолеть запреты окружающих взрослых, можете считать себя Проводником ребёнка к целому пласту его будущей жизни.

Огонь

Это напоминание о том, что в каждом мальчике живёт Прометей. Гастон Башляр

У Сальвадора Дали есть гениальный рисунок, тайну которого сможет разгадать только внимательный взгляд человека, живущего рядом с ребёнком. Вдаль уходят две фигуры, детская и взрослая. Они идут за руки, и лишь отбрасываемые тени говорят о пройденном уже пути – тень ребёнка ложится за его плечами тоненькой спичкой, тень взрослого – спичкой сгоревшей.

Огонь и всё, что с ним связано, жизненно важно для человека и в высшей степени таинственно. Поэтому могу себе позволить только разноцветную составную мозаику, которую каждый пожелавший будет складывать сам, трепетно выстраивая внутренние ценности своего домашнего очага.

Хороша встреча родителей и детей в дни оседлого времени года, в часы сиреневени, у ленивого огня, в уютном вечереющем кругу. Само расположение сидящих являет древнюю традицию, и даёт урок бережности, осторожности – но и доверительности.

А если возраста поменять ролями, то получится, что это дети охраняют огонь древней пещеры (пусть и обозначенный лишь широким основанием свечи): придерживая себя, заботясь о взрослых, они сами примут правило, и можно начинать беседу.

Первые две дороги огня: Свет и Тепло. Расположившись за столами-домами у своей свечи, создавшей атмосферу тишины и уюта, попросите ребёнка тихо поднести руку до грани тепла, где оно не обжигает, а чуть только греет пальчики. У каждого расстояние прикосновения окажется неповторимым. Пусть взрослый возьмёт свечу, и с нею постепенно удаляется в даль комнаты, коридора. Свеча, уходя, будет бросать свет. Тайна первая – свет может помочь и издалека, тогда как для передачи человеческого тепла надо быть рядом.

Тайна вторая – огонь согревающий, он же сжигающий. Огонь дарит радость близости, но он и наказывает за непослушание. Когда в этот момент пламя свечи живёт рядом с тобой, эти слова теряют скучность назидательности, и ты готов слушать и верить.

Огонь любит тишину, он постоянен и изменчив. Посмотрите как пламя играет вашей тенью, меняя её очертания, поднимает до самого потолка, посмотрите как с живым освещением всё вокруг преобразилось… А вы заметили, что рядом с огнём звучит только живая музыка? Быть может, оттого, что сам огонь живой.

Есть легенды о том, что он имеет свой возраст. Если долго смотреть на огонёк свечи, можно увидеть эти разные цвета его возраста. Можно нарисовать свечу в увиденном образе (на что похожа свеча?), в подробности запахов (свеча восковая, медовая), оттенков (свеча молочная, кисейная), в образе высоты, теряемой по капельке стекающего воска… Интересно, но дети часто не замечают и не отображают фитилёк свечи, как и гораздо позже замечают шею у рисуемого человека.

Зажжённая свеча или костёр – это ещё и редкий повод увидеть затихшим своего малыша. У огня дети, да и взрослые извечно принимают задумчивую позу: упершись локтями в колени, подпирают подбородок и, не мигая, через огонь, возвращаются, каждый неповторимо, к самому себе. Это удивительное время сосредоточенности не соответствует обычному времени и служит будущему опыту вдумчивости.

Огонь – щедрое и свирепое, к нему, как известно, нельзя прикасаться. Но, если ты вежлив и с проводником, оказывается – можно. Если ладонью, сложенною дощечкой, ласково, но быстро провести по макушке свечи, огонь не обожжёт. Этот момент очень важен, ибо в каждом ребёнке живёт маленький Прометей, преодолевающий запрет на огонь. Огонь, освоенный рядом со взрослым, может превратиться в гордость впервые испытанного. «До этого я видел, как огонь даёт свет. Я чувствовал тепло. Я пробовал вкус поджаренной корочки хлеба. Сегодня я первый раз коснулся огня…. при маме! Я не побоялся!»

Пламя очага

Огонь и праздник часто связывают пространство вкусности. Гастон Башляр, в педагогике которого большую роль занимали размышления на тему огня, вспоминал, что когда он был ребёнком, по большим праздникам отец делал жженку. Он подробно описывал, как отец наливал в блюдо виноградную водку и складывал на середине большие куски колотого сахара. Интересно, что мальчик запоминал абсолютно все подробности: и как вспыхивало голубое пламя зажженной верхушки сахарной горки, и как мама при этом тушила лампу, и как торжественно становилось в комнате, и как дорого и важно, что у блюда и огня была вся семья… За горением внимательно следили, чтобы у жжёнки не снизились лечебные качества (от простуды), а потом этот вечер питал массу детских воспоминаний.

Всегда задумываюсь (и не знаю ответа), почему дети у костра так любят поджигать палочки и, отделяя их от общего пламени, держать огоньки-звёздочки на кончиках веток? И бесполезно усаживать их на место. Полагаю, в этом тайна захватывающего чувства управления своим огнем, возможностью его передачи – или, по мановению желания, тушения. А разве свечи на день-рожденном пироге не включают в себя тайну неповторимого огня, зажжённого у костра на палочке? Это большие и маленькие созвездия, по количеству лет, слетающие на желанно сладкий остров торта…

Но мы коснулись ещё одной дороги огня – огня праздничного. На празднике в семьях огонь часто сближали с водой. В детстве мне под Новый Год всегда ставили довольно глубокое, обширное блюдо с водой, где замком вниз отражались разноцветные, разного размера свечи. Я долго, неподвижно любовалась отражением замка в воде. И никак не могла понять, почему он не плывёт? Только потом узнала – бабушка сначала прилепляла воском свечи ко дну блюда, а потом наливала в него воду.

Мы с детьми опускаем в таз с водой целые флотилии из скорлупок орехов, а вместо парусов прикрепляем маленькие свечи, отбрасывающие тени от корпусов плывущих кораблей. Поверьте, зрелище стоит и ещё больших хлопот.

Праздничные бенгальские огни – это высокая нота огня, его верхнее «до». И если вы бережно-рядом, не лишайте детей этого праздника, ибо он несёт в себе метафоричность внутренних событий и состояний.

А если на большом листе бумаги всем вместе, ладошками и пальчиками, изобразить пламя очага, почти как на холсте Папы Карло, бумагу тут же промаслить, сделав её поразительно светящейся и посадить детей в круг, объединив сказкой… А потом, притушив свет, за листом-очагом осторожно поставить вазу со сверкающими сквозь масляную прозрачность нарисованного огня бенгальскими свечами, вы увидите на лицах детей удивительный свет, означающий внутреннюю радость.

Воздух

Ветер всегда был попутным… Марсель Пруст

Очень многие важные вещи в детстве происходят в момент возможности предметного прикосновения к воздуху. Все – от вертушки до летающих змеев, от запахов травы за окном до парашюта с фигуркой, подброшенного собственной рукой. Повезло малышу, растущему рядом со взрослым, для которого не утеряна вместе с ветром память крыла.

Раньше ветер жил в длинных волосах, в причудливых складках, как говорил Боттичелли, лабиринтах одежд, в тщательно сделанных игрушках. К сожалению, и волосы, и одежды становятся всё короче, а подобные игрушки встречаются всё реже…

Хочу поделиться идеей, которая поразительным образом дарит ребёнку трепетность ветра и помогает почувствовать архитектонику внутреннего мира.

Для этих сложных задач опять понадобятся простые бытовые вещи. А именно, самые маленькие разноцветные полиэтиленовые пакетики и проволочный обруч, как у сачка, который можно закрепить на палке, размер которой не затруднит детскую руку. Вместе с ребятами можно начинать изготавливать будущее чудо. Первая череда пакетиков закрепляется на обруче узелками их ручек. Вторая линия пакетов узелками привязывается к основаниям первой. Так вяжется огромный разноцветный сачок, только из простого подручного материала.

Но стоит выйти на улицу, расправить Чулок-сачок и взмахнуть рукояткой палки, и побежать – как на всех парусах за вами полетит разноцветное облако!

У детей, с их ослабленной речевой образностью, вырастает в памяти образ зрительный. А успешное маневрирование рукояткой, влекущей полёт всего сооружения, показывает невидимые линии и связи, свободу полёта и перемещения во внутреннем мире.

Однажды, когда мы «летали» на этих облаках, слепая девочка Лерочка попросила, чтобы крылья из пакетиков привязали не к обручу, а к бретелькам её сарафанчика. С этим плащом, взяв за руку нашу Алёнку, она бегала, не останавливаясь. Крылья трепетали. Она всё повторяла: «Я познала ветер. Я познала скорость». Конечно, к вечеру такие крылья выросли и у остальных детей…

Песок

Сколько хлопот возле этой забавы… Николай Рерих

Не знаю, после какой сказки в детстве, но я с очень раннего возраста стала внимательно относиться к старичкам, сидящим на деревянных лавочках рядом со мной и тем, кто меня сопровождал в прогулке. Особенно если у старичков была трость. Потому что в каждом из них для меня подразумевался волшебник, который вот прямо сейчас, незаметно для взрослых, напишет на песке что-то загадочное и важное, что поможет мне в данную минуту или окажется полезным в течение всей взрослой жизни. А быть может, даже ускорит её приход.

Сама многогранность общения маленького ребёнка с бесконечным материалом этой сыпучей материи стоит его внимательного, благодарного обозрения.

Игры у окоёма моря – Игры с невидимым другом

Печально думать о цивилизации, которая не бросит и горсти песка в детскую песочницу. К сожалению, мы пришли туда, где песок становится невероятной щедростью. Мир песочницы загнан или в узкие рамки воспоминаний, или требует любовного чутья к внукам бабушек и дедушек, которые выискивают эти уникальные, редкие уже заповедники.

Самым таинственным, самым заветным и не назойливым были, есть и остаются импровизированные, подвижные рисунки на песке. Идеальный вариант – минутные узоры, фразы, буквы, образы, которые облизывает набегающая волна. Здесь может случиться подаренный этой неразделённостью волны и глади песка целый веер игр.

Представьте себя с зеленоватой палочкой, с намёком на художественность вырезанной вашим единомышленником по прогулке… Вы спешите вперёди, или он обгоняет вас, и каждый пытается написать более длинную строку, которую не достигнет волна…

Здесь возможны взаимные прочтения, которые не хочется передавать видимыми путями. И вы особенно нуждаетесь в образных подтверждениях, облегчающих ваш диалог. А то, что вода тут же слизывает ваш разговор, возможно, ещё не понятым, имеет ещё больше смысла. Поскольку намёк, запавший в сознание ребёнка, может иметь гораздо больший смысл прорастающего зерна, чем ясная и знакомая мысль, даже очень ценная в этом возрасте.

Игры с песком у окоёма моря – это первое неосознанное действие ребёнка на границах двух противоположностей, жидкой и твёрдой. Одной – проливающейся, а другой – просыпающейся, прикосновение к которым настолько различно. Игры с песком у окоёма моря как бы принадлежат всем детям и абсолютно неповторимы для каждого.

Шлёпанье взрослого и малыша, появление канвы следов, отстающих и опережающих друг друга, есть выстраивание перспективы будущего роста. Прибрежное хождение из следа в след, разглядывание рисунка пяточек даёт возможность увидеть, какая она, ахиллесова пята детства – та неровная линия, что хранит отпечаток будущности ребёнка.

При играх у окоёма моря известны случаи, когда трёх-четырёхлетний малыш с головою погружается в труды по первому переносу тяжести, первому прокапыванию и узнаванию глубины, первому приходу к внутренним подземным водам… К первому пониманию, что вода есть сбоку, сверху, а ещё и снизу… Часто в этом возрасте малыша привозят домой поджаренным со спины и абсолютно белым, беззащитно белым, со стороны животика.

А стоит ли говорить о том, какие уникальные строительства могут объединять целое сообщество пяти-шестилетних детей – удивительный Замок, Китайская стена, Вавилонская башня… А закапывания! Ребёнок любого возраста, обвалянный в песке, прекрасен и необходим для яркого летнего детского воспоминания. Опыт закапывания в песок – это важнейшее снятие кальки ролей Гулливера, а заодно смена возрастов, размеров и положений. С открытым доверием – на грани пеленания сверстника.

Песок уходящий и возвращающий

Есть вещи настолько простые, что они в какой-то момент становятся изначальными не только во внешнем, но и во внутреннем мире, и помогают взрослому в объяснении истин, которые, с одной стороны, будто бы и рано познавать ребёнку. Но в то же время чувствуется, что каким-то путём они могут прийти к нему, и в нужный момент дать ответ.

Игры со взрослым на берегу реки или моря с просачиванием песка сквозь пальцы рук могут стать образной темой раздумья о текущем времени. Уходящий с руки песок – это время, которое мы держим в руках, время, которым мы владеем. Но вот оно и просачивается, и уходит, и убегает со скоростью скольжения…

Если время оставило вам лазейку, можно объяснить ребёнку, что такое песочные часы, которые сродни вашей руке, только что отпустившей поток песка. Постарайтесь обзавестись двумя маленькими пластиковыми бутылочками. Если вы в пробочке одной из них сможете проделать отверстие где-то миллиметра два шириной, и, насыпав во вторую бутылочку одну треть песка, свяжете всё это клеящей лентой – голова к голове – эти две бутылочки приобретут знак бесконечности.

Будет замечательно, если вы попробуете воспроизвести художественные поддержки, как у старинных песочных часов, и у вас будут свои песочные часы вашей жары, вашего лета…

А если образно замерить, или хотя бы представить, сколько песчинок за сколько песочных часов вытекает в бутылочку, то у вас будет ещё и своя мера купания, каприза, игры и всех предоставленных радостей.

У Марии Владимировны Осориной много заветных строчек подарено сыпучей массе вещества. Ребёнок вдруг открывает, что из всех видов материй окружающего мира именно влажный песок податлив и послушен настолько, что его можно подчинять своей творящей воле, оставлять следы своего присутствия в виде ямок, кучек, канавок.

Тогда и наступает эпоха куличиков. На берегу моря, реки, в песочнице на детской площадке – вы увидите множество панамок и бантиков, занятых казалось бы однообразной возней с ведёрками, совочками и «пасочками»… Но как это важно! В два-три года ребёнок ощущает себя властелином песочного царства, где он может нечто созидать или, наоборот, разрушать. «Игрой с песком ребёнок открывает для себя творящую силу своего намерения. Попутно он решает много других задач своего личностного развития, и это будет продолжаться ещё много лет».

Полагаю, песок в разных жизненных ситуациях важен и взрослеющему, и совсем взрослому человеку. В отроческом возрасте, когда дети, как и при ломке голоса или при переходе к какой-то другой форме рисования вдруг начинают стесняться самих себя, они возвращаются к якобы детским формам занятий. Именно тогда песок станет лучшим, невидимым другом, и поможет укрепиться.

Замки, горы и планеты…