Сергей Ковалев

Добрым словом и пистолетом

Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом. Аль Капоне

Пролог

В этом лучшем – как утверждают оптимисты – из миров редко в чем можно быть действительно уверенным. Лично мне на ум приходят всего три вещи: закон всемирного тяготения, закон Мерфи и то, что кожура всегда больше банана.

Впрочем, один знакомый ученый, у которого я время от времени покупаю всякие технические штуковины, полезные в непростом труде частного сыщика, как-то пытался мне доказать, что утверждение про банан и кожуру не всегда верно. В том смысле, что в определенной математической модели банан может быть больше кожуры. Однако мой насквозь гуманитарный мозг немедленно попытался впасть в спячку и сути объяснений я не уловил.

С другой стороны, мне самому не раз доводилось наблюдать, как маги легко нарушают закон тяготения и прочие физические, химические и юридические законы и просто основы здравого смысла.

Так что, пожалуй, единственный закон, непреложность которого не вызывает у меня никаких сомнений, – закон Мерфи, или, как чаще принято называть его в наших палестинах, закон подлости. Против него бессильны самые могущественные маги, которым все прочие законы не писаны.

К сожалению, я не маг, и в данный конкретный момент именно закон всемирного тяготения намеревался недвусмысленно продемонстрировать мне стабильность своего действия. Я же в меру своих невеликих сил пытался не дать ему это сделать.

Проще говоря, я висел, из последних сил цепляясь кончиками пальцев за крышу пятиэтажного дома и упираясь мысами ботинок в узкий декоративный карниз. Чертов закон тяготения изо всех сил тянул меня вниз, словно ему не терпелось доказать, что и мое тело будет падать вниз все с тем же ускорением девять и восемь десятых метра в секунду. Карниз под моими ногами тихонько проседал и явно собирался в ближайшее время обвалиться.

«Фокс! Хватит считать ворон! Вытащи нас немедленно!» – раздался в моей голове голос Хайши.

Для богини, прожившей несчитаную уйму лет, Хайша, на мой взгляд, слишком уж нервно относится к перспективе умереть. То есть я имею в виду, что, если бы мне довелось повидать, как возникают и рушатся цивилизации, быть непосредственным свидетелем походов Чингисхана, Куликовской битвы, мировых войн, революций и прочих масштабных боен, вряд ли бы во мне остался хоть какой-то страх перед смертью.

«Фокс! Сделай уже что-нибудь! Спаси нас!»

Увы, Хайша хоть и богиня, но богиня забытая. Некогда великий и многочисленный народ, строивший капища Арье Хайше, давно растворился среди других народов, населяющих Сибирь. А боги теряют силу, когда им перестают поклоняться. Когда про них забывают, боги умирают. Чтобы избежать подобной участи, Хайше пришлось искать убежище в столь ненадежном месте, как мое тело. В тот момент, кстати, мое тело было убежищем особенно ненадежным, наверное, самым ненадежным из возможных. Я как раз попал в аварию и тихо отходил в мир иной на обочине дороги где-то неподалеку от Иркутска. Спасти меня могло разве что чудо, и чудо произошло – меня нашла Хайша. Так что, можно сказать, мы тогда заключили взаимовыгодное соглашение. Хайша спасла меня от смерти, а я предоставил ей убежище в своем теле, чтобы она смогла выжить. Если кто-то считает, что собственная богиня – это круто, то он заблуждается. В результате «подселения» Хайша лишилась остатков божественного могущества, так что сотворить даже самое захудалое чудо – например, вытащить нас на крышу – она неспособна. Нет, кое-что она до сих пор умеет, но это «кое-что» никак не помогает в лазании по крышам и прочих физических упражнениях. Обеспечение выживания и целостности нашей общей с нею шкуры лежит целиком на мне. И если не придираться, можно сказать, что я с этой задачей вполне успешно справлялся. До настоящего момента…

«Фокс…»

«Да слышу я! Думаешь, это так просто?!»

«Фокс, посмотри наверх…»

Я поднял взгляд.

Закон Мерфи ухмыльнулся мне во все сорок два клыка.

Когда оборотни хотят выглядеть особо мерзко и пугающе, они трансформируют только какую-то одну часть своего тела. Чаще всего – пасть.

– Э-э-э… привет, Отбой!

Тяжело быть красноречивым, когда четверть часа провисел на двенадцатиметровой высоте, вжимаясь в стену и боясь шевельнуться.

Оборотень промолчал, с нехорошим интересом разглядывая меня. Щегольской сапог с металлическими набойками находился в опасной близости от моих пальцев. Если Отбой столь толстым намеком пытался заставить меня нервничать, то зря. По правде говоря, меня это совершенно не тревожило. То есть я хочу сказать, все равно сил продолжать цепляться за крышу почти не осталось.

Насладившись моим беспомощным положением, Отбой глухо прорычал:

– Четыре пули, Фокс! Четыре, кардан тебе в душу, пули сорок пятого калибра! Это, черт возьми, было очень больно!

«А я ведь предупреждала! – не замедлила напомнить мне Хайша. – У тебя ведь оставался еще один патрон!»

– Отбой, знаешь… – проскрипел я, чувствуя, как пальцы медленно соскальзывают с бетона, – ведь в барабане оставался еще один патрон…

Оборотень зарычал, нависая надо мной. Пальцы все-таки соскользнули с края, и в тот же момент карниз под моими ногами обвалился.

Говорят, в момент смерти перед внутренним взором должна проходить вся прожитая жизнь. Умирать мне уже доводилось, но тогда я был занят флиртом с Хайшей и было не до воспоминаний. В этот раз, впрочем, тоже никакие призраки прошлого меня не посетили, а посетила единственная мысль: «Это уже перебор! Я – пас!»

Глава первая

– Спаситель? Такого, слава богу, еще не было. Из к/ф «Дом, который построил Свифт»

– С-с-сволочь т-ты, Вик!

Алекс сполз с заднего сиденья мотоцикла, проковылял к крыльцу и плюхнулся на ступени, равнодушно оскверняя свой «выходной» костюм пылью. Колени его так и ходили ходуном. Прохожие с сочувствием смотрели на моего напарника и с осуждением – на меня.

– Извини, – буркнул я, пристегивая потрескивающий остывающим двигателем мотоцикл цепью к ограде. – Вставай. Нет времени…

Обычно-то я спокойно езжу. Кое-кто из моих друзей сказал бы: даже слишком спокойно – и ехидно посоветовал пересесть на мотороллер. И советовали. Раньше, когда у меня были друзья.

Мне всегда было плевать на подначки. Я езжу так, как мне комфортно. А для меня комфортная скорость в городском трафике – это километров сто в час. Быстрее разгоняться смысла не вижу, потому как по Москве с ее лабиринтами улиц и светофорами на каждом углу простреливать на большие расстояния все равно не получается. Да и машин на улицах в последние годы стало так много, что местами и пешком-то в междурядье не протиснешься.

Но в этот раз я гнал… гм… если честно, не знаю, с какой скоростью, – отрывать взгляд от дороги, чтобы посмотреть на спидометр, было слишком рискованно. Во всяком случае, Хайша, в начале поездки ругавшая меня за лихачество, потом только визжала, когда я вылетал на встречную полосу, объезжая пробки. Под конец пути она издавала лишь тихое бормотание, подозрительно смахивающее на молитву. Интересно, кому молятся боги?

Впрочем, мне было не до теологических вопросов.

Меньше двадцати минут назад в наше с Алексом детективное агентство позвонил Ивор – глава местного Анклава магов. Надо сказать, если Ивор горит желанием озадачить нас каким-нибудь делом, я не всегда срываюсь с места и лечу к нему, чтобы немедленно приступить к работе. Наоборот, обычно я руками и ногами отбрыкиваюсь от такого дела, потому что задания у Ивора всегда головоломные. И в переносном, и в прямом смысле. Обычно это Алекс в обход меня соглашается выполнить поручение Ивора, а потом просто ставит перед фактом. Потому что Ивор платит очень хорошо.

Но в этот раз я сам разговаривал с главой Анклава, сам ответил, что немедленно выезжаю, и, схватив за шкирку Алекса, бегом бросился к мотоциклу, на ходу посвящая напарника в детали. Выслушав меня, Алекс даже согласился ехать пассажиром. Один раз, очень давно, он уже ездил со мной, так что его поступок вполне можно назвать актом осознанного самопожертвования. Или временным умопомрачением. Правда, он предварительно выцыганил у меня обещание ехать осторожно, но ведь у всех разные представления об осторожности, разве нет?.. Ну ладно, признаю – я его бессовестно обманул.

Но это ведь не повод так сильно расстраиваться!

Мне понадобилось приложить изрядное усилие, чтобы стянуть с расстроенного Алекса шлем – напарник отчаянно сопротивлялся и никак не желал вставать с надежных неподвижных ступеней. Пришлось даже прибегнуть к обману:

– Алекс, хватит позориться! Девушки над тобой смеются!

– Где?!

Гнусно сыграв на безусловных рефлексах Алекса, я быстро сдернул с него шлем и, схватив озирающегося по сторонам напарника под руку, поволок к парадному подъезду высотки. Последние полвека на верхних этажах этого величественного памятника тоталитарному ампиру располагается Совет Анклава магов и личные апартаменты его главы.

– Где девушки-то?!

– Везде! – Я перешел на теневое зрение, открыл дверь, видимую только магами, и втолкнул Алекса в прохладный полумрак холла. – Вокруг полно девушек. Красивых, веселых, в мини-юбках и обтягивающих топиках. Но конкретно в данный момент ты чужой на этом празднике жизни. Если не забыл, нас ждет один мелкий древний старикашка, и я бы не рисковал заставлять его ждать слишком долго. Иначе девушки могут перестать тебя волновать. Разве что зеленые и в пупырышках, с жилплощадью в ближайшем болоте.

– Брось! Ивор с нами так не поступит!

Я покосился на Алекса:

– Почему это?

Напарник обдумал неожиданный вопрос, не нашел весомых аргументов и попытался зайти с другой стороны:

– Никогда не слышал, чтобы старик кого-нибудь превратил в лягушку!

– И от кого бы ты такое мог услышать? Ты типа лягушачий язык знаешь?

– Ну-у-у… вот он, наверное, должен знать! – Алекс кивнул в сторону дагу, который как раз деловито обыскивал меня на предмет скрытого оружия. – Слушай, Ивор хоть кого-нибудь когда-нибудь превращал в лягушку?

Дагу, могущественная теневая сущность, вот уже многие века служащая привратником и заодно охранником, аккуратно поставил меня на пол и повернул к Алексу костяной диск. За неимением лучшего я всегда считал это лицом. Больше в дагу ничего вещественного не было – просто сгусток теней, постоянно меняющих форму и плотность.

– Нет, – поразмыслив, ответил дагу и принялся обыскивать Алекса.

– Вот видишь!

– Это было бы нерационально, – продолжил дагу, отпуская Алекса. – Лягушки требуют особого ухода, и их жизнь коротка. Превратить кого-то в лягушку – то же самое, что просто убить, но с большими хлопотами и затратой магической силы. Мэтр Ивор рационален и гуманен. Обычно он превращает своих противников в стулья, коврики и прочие долговечные и полезные в быту предметы.

– Скажи мне, что это он так пошутил! – потребовал Алекс, едва мы вошли в лифт.

– Не уверен, что у дагу есть чувство юмора, – честно ответил я. – И вообще какие-то чувства.

Алекс обреченно вздохнул:

– Напомни, ради чего мы во все это ввязались?

– Ради денег? – предположил я.

– Вик, ну мне-то лапшу на уши не вешай, а? Раньше ты терпеть не мог работать на Ивора. Даже за очень большие деньги!

– Ну ладно, ладно, – сдался я. – У меня обязательства перед девочкой и ее матерью. Ведь это я навязал им Ивора в учителя. Получается, и моя вина есть в том, что Арина пропала.

Алекс только картинно схватился за голову. Ну да, формально-то мне себя винить не в чем. Да и неформально – все равно не в чем.

Началась эта история чуть больше месяца назад. Мать Арины – популярная актриса, звезда отечественных телесериалов Ева Барановски – наняла нас с Алексом, что само по себе уже попахивало мистикой.

То есть я хочу сказать, наше агентство ведь особой известностью похвастаться не может. О нас вообще мало кто знает, так что мы рады любому клиенту. Особенно Алекс. На самом деле именно он и вышел каким-то образом на Еву и сумел убедить ее, что только агентство «Фокс и Рейнард» сможет помочь в ее беде, потому как нам нет равных. Врал, конечно, но я еще не встречал женщину, способную устоять перед обаянием Алекса. Вот и Ева не устояла.

Вообще, наши основные клиенты – люди, которые что-то потеряли. Не состояние или фамильные драгоценности, увы, совсем нет. Обычно это сбежавший щенок, кошка, попугай или иной домашний питомец. Бывает, что нас просят найти владельца какого-нибудь редкого антиквариата и быть посредниками в сделке купли-продажи. Можем еще проследить за кем-нибудь, проверить сотрудников на лояльность и все такое, по мелочи. В крупные дела мы предпочитаем не лезть, даже если таковые и подворачиваются. Точнее, это я предпочитаю в такие дела не лезть. Алекс, как человек гораздо более молодой и гораздо менее жизнью битый, наоборот, все еще мечтает о громком деле, которое принесет нам популярность и деньги. Потому-то он так и вцепился в Еву.

В обычной ситуации такая клиентка нам, разумеется, не светила. У звезд кинематографа есть покровители, личная охрана, да и милиция всегда проявляет особое рвение, когда приходится решать проблемы известных персон. Но ситуация у Евы Барановски была необычной. Актриса была уверена, что ее дочь Арина одержима демонами. И что вполне естественно, хотела избавить девочку от одержимости. С такой проблемой не очень-то пойдешь в милицию.

Ах да! Я забыл упомянуть про специфику нашего агентства. «Фокс и Рейнард» – единственное в Москве детективное агентство по сверхъестественным делам. Мы охотно беремся за проблемы, с которыми не только в милицию не обратишься, но про которые не всякому другу расскажешь. Если не хочешь, конечно, увидеть, как друг прячет глаза и заводит осторожный разговор об одном своем знакомом, «кстати, очень хорошем психиатре». Мы всегда верим клиенту, даже если обстоятельства дела выглядят совершенно невероятными. Почему бы и нет? Алекс – маг, хоть и весьма слабый. Я владею теневым зрением и делю тело с забытой богиней. Подходящая компания для отлова привидений и заключения контракта на уборку помещений с гоблинами. Ну и для изгнания демонов тоже.

То есть это Алекс так считал. Я-то демонов изгонять не взялся бы ни за какие деньги. Во-первых, это мне не по зубам. Есть специалисты, а я всегда предпочитаю доверять такие дела специалистам. Во-вторых, демоны – существа крайне обидчивые и злопамятные. Алекс об этом прекрасно знает, потому что его отец – инкуб, соответственно, мой напарник сам наполовину демон. Потому-то он, заключив контракт с Евой, решать проблему отправил меня, предусмотрительно ни словом не заикнувшись об одержимости.

Впрочем, мне хватило одного теневого взгляда, чтобы понять – никакой одержимости у девочки нет. Иначе только бы меня и видели! Зато у Арины были невероятные способности к магии. Потенциально она могла оказаться ведьмой, равной по силе самому Ивору. А старик, надо отметить, не за красивые глаза получил титул главы Анклава магов – он сильнейший маг в нашем регионе.

Все проблемы, породившие слухи об одержимости Арины, проистекали именно из этой силы, пока неосознаваемой и сырой, но уже начавшей пробуждаться. На девочку обрушилась настоящая лавина знаний и способностей, с которыми и взрослому-то человеку нелегко совладать. Например, способность читать мысли других людей – вовсе не такая заманчивая штука, как кажется некоторым. Можно сказать, Арина применяла свою силу для самозащиты. Правда, в результате вся прислуга в доме семьи Барановски была запугана безопасными, но действительно жутковатыми фокусами и считала Арину настоящим исчадием ада. Арина использовала магию с грацией размахивающего дубиной тролля и полным пренебрежением к окружающим. Девочке был необходим наставник, который научил бы ее обращаться с пробуждающимися силами и заодно указал какие-нибудь не особо разрушительные цели для приложения таланта. Разумеется, такой наставник должен был и сам обладать немалой магической силой, чтобы хоть как-то справляться с ученицей. Как ни крути, а лучше Ивора на эту роль никто не годился, вот я его и рекомендовал Еве. Да и сам Ивор, вникнув в ситуацию, признал, что за будущей ведьмой необходимо приглядывать.

На тот момент мне казалось, что я очень изящно разрешил все проблемы, просто сведя нужных друг другу людей вместе. И кстати, укрепив репутацию агентства и получив от Евы немалый гонорар. И вот Арина пропала. Маловероятно, что это как-то связано с тем делом. Но в том, что я обязан помочь девочке, у меня сомнений все равно не было.

Сомнения были у Алекса, на которого слова дагу произвели крайне тягостное впечатление.

– Да ты не переживай, – постарался я успокоить напарника. – Ивор ведь нас сам вызвал. Не думаю, что только для того, чтобы обновить интерьер.

Несмотря на уверенный тон, которым это было сказано, я, войдя в кабинет Ивора, невольно принялся озираться, выглядывая новые стулья. Отношения с древним магом у меня сложились, можно даже сказать, дружеские, но ведь я раньше не подозревал о таком его хобби!

– Наконец-то!

В голосе Ивора было больше озабоченности, чем нетерпения. Маленький сухощавый старичок крепко пожал нам с Алексом руки и вновь принялся расхаживать из угла в угол, машинально теребя и без того уже всклокоченную бороду.

– Извини, Ивор, приехал так быстро, как только смог. – Я собирался уже по привычке рухнуть в кресло напротив рабочего стола мага, но некстати вспомнил слова дагу. – Гм… слушай, Ивор, давно хочу спросить – откуда у тебя это кресло?

– Что? – Глава Анклава прекратил мерить кабинет шагами и уставился на кресло, словно впервые его заметил. А может, и правда впервые – о рассеянности мага в Тени слагали анекдоты. – Понятия не имею. Купил, наверное. Или от прежнего хозяина квартиры осталось. Не помню уже… Что за идиотский вопрос?! Виктор, о чем ты вообще думаешь?! Арину похитили!

– Это я понял. – Я все-таки решился сесть. Учитывая, сколько раз мне доводилось сидеть в этом кресле, проявлять деликатность было несколько поздно. – Я всю дорогу гнал так, что у Алекса вон до сих пор волосы по всему телу дыбом стоят. Сначала скажи: ты уверен, что ее именно похитили? Она не могла заиграться и остаться ночевать у какой-нибудь подружки? Или даже самостоятельно заблудиться? У них там рядом с поселком настоящий лес, кстати.

Ивор смерил меня таким взглядом, словно я в глаза назвал его старым маразматиком. Я ответил безмятежным взором: сыщик как врач – не имеет права на лишнюю деликатность.

– Это я проверил в первую очередь, – буркнул маг. – Сначала Агата вынюхала там все, что только можно. А потом, когда она мне сообщила о похищении, я сам отправился в Липовый Цвет и все проверил своими методами. Мы прочесали весь лес на десятки километров вокруг. Я могу тебе точно ответить даже, сколько в нем муравейников. Девочки там нет, да и не было. Ни у каких подружек она не оставалась, после школы ее сразу забрала гувернантка.

– Гувернантка, значит… – протянул я. – Стоп! При чем тут Агата?!

Ивор вновь принялся бегать из угла в угол.

– Я, между прочим, глава Анклава! Это, чтобы ты знал, не просто красивое слово! У меня хватает дел и помимо того, чтобы малолетней ведьме сопли утирать! Вот! Ты только посмотри на это!

Ивор бросился к столу, схватил кипу бумаг, потряс ею в воздухе и с отвращением бросил обратно. Надо признать, кипа выглядела пугающе.

– И это только за сегодняшнее утро накопилось!

– То есть ты спихнул Арину на эту надменную психопатку? – подытожил я энергичную пантомиму Ивора.

– Помни о ковриках, – простонал за моей спиной Алекс.

Ивор нахмурил всклокоченные, словно он и их дергал в раздражении, брови, но сдержался.

– Не воображай, что ты единственный заботишься о девочке! – пропыхтел маг, усаживаясь за стол. – Я занимался с ней по два дня в неделю, каждое занятие – не меньше четырех часов. Я уделял ей восемь часов в неделю! Да я себе меньше времени уделяю! Еще по одному дню с ней занимались Агата и Хормин. Между прочим, маги высочайшего уровня! В некоторых областях магии даже мне есть чему у них поучиться. Согласись, это не совсем то, про что можно сказать «спихнул».

– Но Агата?!

– Я в курсе, как вы относитесь друг к другу, – отмахнулся Ивор. – Да чего уж там! В Тени даже самый занюханный гоблин знает, как вы друг к другу относитесь. Ваш последний – я надеюсь, действительно последний! – конфликт был несколько… э-э-э… излишне горячим. Но ты остался жив! Разве это не говорит о том, что Агата вполне способна управлять своим гневом? Она, между прочим, тоже не особо к тебе благоволит. И это неудивительно – даже мне иногда хочется пристукнуть тебя! И с этим соблазном, скажу по секрету, бывает очень тяжело бороться!

– Спасибо за откровенность, – проворчал я.

– Да ладно, Вик! – встрял Алекс. – Я тоже иногда с трудом удерживаюсь, чтобы не настучать по твоей ослиной башке!

– Не забывай также, что Арина – не простая девочка, – продолжил Ивор, пропуская комментарий Алекса мимо ушей. – Когда-нибудь она станет могущественной ведьмой, одной из нас. И это время не за горами. Потому Агата относилась к девочке как к одной из будущих коллег. Видел бы ты, сколько она сил потратила, пока мы искали Арину!

– Вот как, – хмыкнул я. – Два высших мага Анклава потерпели неудачу, разыскивая ребенка. Так чего ты тогда от нас ждешь? Магию Алекса даже сравнивать смешно с вашими возможностями. Я же и вовсе не маг. Если уж вы потерпели неудачу, то нам и вовсе рассчитывать не на что.

– Боюсь, ты прав, – вздохнул Ивор и обмяк в кресле, словно шарик, из которого выпустили воздух. – И все же я хочу, чтобы вы тоже начали поиски. Мы с Агатой продолжим искать девочку магическими методами… эх, жаль, на Хормина надежды нет – его некромантия очень пригодилась бы… Но мы маги, а не сыщики. Когда магические методы не дают результата, мы просто не знаем, что делать дальше. Вот я и хочу, чтобы вы попытались найти Арину другим способом – вдруг у вас что-то получится? Оплата будет выше самых ваших смелых ожиданий.

– Ты поразишься смелости наших ожиданий! – потер руки немедленно воспрянувший духом Алекс.

Я вздохнул и выложил на стол включенный диктофон.

– Ладно. Расскажи подробно, что произошло и что вам удалось разузнать?

– Э-э-э… вчера с Ариной должна была заниматься Агата… – Ивор прикрыл глаза, вспоминая. – В будни девочку каждое утро отвозят в «Гаудеамус». Это такая закрытая гимназия, в которой учится Арина. Очень пафосное место, надо заметить. Настоятельница… э-э-э… тьфу ты!.. директор гимназии утверждает, что у них там просто-таки сплошь гениальные дети учатся. А по мне, так самые обычные оболтусы…

– Не отвлекайся, Ивор!

– Да, да… Так вот, в гимназию Арину отвозит на машине шофер. Сопровождает ее новая гувернантка. Прежняя так и не вернулась – не верит, что «одержимость» у девочки прошла… м-да… Так вот! Шофер привозит Арину в гимназию и возвращается в Липовый Цвет. Обычно забирает с собой и гувернантку. Иногда, впрочем, уезжает один, а девушка остается в городе по своим делам. Но вчера и шофер, и гувернантка вернулись в Липовый Цвет и весь день провели в особняке. По окончании уроков они забирают Арину и привозят домой. Ближе к вечеру, часам к шести, приезжаю я или кто-то из моих заместителей.

– Чему конкретно учила девочку Агата?

Ивор недовольно уставился на меня:

– Отвяжись ты от Агаты! Вот не думал, что ты такой злопамятный!

– Я не злопамятный, просто память у меня хорошая! – огрызнулся я. – Ивор, ты сам признал, что ничего не понимаешь в сыске и хочешь поручить дело профессионалам, так? Ну и не мешай мне в таком случае работать!

– Это может быть важно, – поспешил смягчить мою отповедь Алекс. – Нравилось ли Арине заниматься с Агатой? Какие у них сложились отношения?

– Ты хочешь сказать, Арина могла сбежать, потому что ей не нравилось учиться? – Брови мага заехали на обширную лысину. – Но это же нелепо! Это ее дом, никто не принуждал ее к учебе. Если ей не нравилось заниматься с Агатой ли, с Хормином или даже со мной, достаточно было просто сказать!

– Она ребенок, Ивор, – возразил я. – Талантливый, умный, необычный. Но всего лишь ребенок. А дети не всегда мыслят логично.

– Ты не поверишь, но взрослые тоже… Извини, но я не могу ответить на твой вопрос. Просто не знаю. Я не вмешивался в то, что делали мои заместители, это было бы неучтиво. Они могли решить, что я считаю их недостаточно компетентными магами. К тому же мы занимаемся с девочкой меньше месяца. За это время можно едва-едва каким-то азам научиться. Да и человека так быстро не поймешь. Не думаю, что Агата так быстро вызвала в девочке неприязнь.

– Мы говорим об одной и той же Агате? – Я постарался вложить в голос максимум яда.

– Вик, перестань! – не выдержал на этот раз уже Алекс. – Если ты и дальше собираешься реагировать на имя Агаты, как бык на красную тряпку, лучше уж нам и не браться за дело! В конце концов, это просто непрофессионально!

– Ладно, ладно! – Я поднял руки. – Больше ни слова! Продолжай, Ивор.

– Э-э-э… о чем я говорил? А! Так вот, вчера Агата прибыла в Липовый Цвет, как всегда, к шести вечера. Но Арины дома не оказалось. Это сразу насторожило Агату, потому что в холле она встретила гувернантку, а ведь девочку никуда не отпускали одну. Евы дома не было, но это и неудивительно – она дама очень занятая, я и сам ее видел всего один раз за это время. Агата прошлась по дому и выяснила, что никто из слуг, похоже, не осознает, что пропала хозяйская дочь.

Алекс подался вперед:

– Магическое воздействие?

Ивор кивнул:

– Очень простая магия, можно сказать, элементарная, проследить по ней автора невозможно. Такое заклинание мог наложить даже очень слабый маг. Или вообще не маг – подходящий амулет можно купить в любой магической лавке города.

– Тем не менее кое-что это нам дает, – возразил Алекс. – Чтобы купить амулет, нужно как минимум знать о его существовании. Значит, кто бы это ни был, он, так или иначе, связан с теневой Москвой. Хорошо, что ты упомянул про магические лавки. Нужно будет обойти их и узнать, не покупал ли кто-нибудь недавно такой амулет.

Я кивнул:

– Не думаю, что похититель был настолько глуп, чтобы засветиться так элементарно. Но проверить эту ниточку все равно необходимо.

– Вот видите! – воскликнул слегка приободрившийся Ивор. – Вы уже с ходу предложили идею, которая нам, магам, не пришла в голову! Я не зря на вас надеялся!

– О да! Просто гениальная идея!

Мне не было нужды оборачиваться. Мягкий, таящий в бархатной подушечке контральто острый коготь язвительности голос был мне прекрасно знаком. А вот Алекс подскочил как ужаленный, а лицо его немедленно приобрело счастливое глуповатое выражение. Агата так на всех мужиков действует. Впрочем, на моего напарника так действуют все женщины. Хорошо еще, что эффект длится недолго.

– Приветствую, о мудрейший из мудрых! – Ведьма между тем остановилась в двух шагах от стола и присела в церемонном реверансе. На ней был черный жакет и черная юбка ниже колен, из разреза которой выбивалась еще одна – уже пурпурная – юбка из пышных кружев. В сочетании с кожей цвета шоколада и лавиной кудрей антрацитовой черноты и блеска, свободно спадавшей до середины спины, выглядело это очень эффектно. А если добавить идеальный овал лица, пухлые алые губы, тонкий, совершенно не негритянский нос и огромные, влажные, как у антилопы, глаза под смелым разлетом бровей – просто мужская погибель во плоти. Юная африканская принцесса… если не знать, что Агата была свидетельницей появления первых африканцев в Европе, а возможно, и зарождения первых африканских племен. Как и большинство женщин, Агата умело избегает разговоров про свой возраст.

– Прости, о мудрейший из мудрых, что позволила недостойной вмешаться в ваш разговор.

– Ничего, ничего! – замахал руками Ивор. – Ох, ну я ведь просил обходиться без этих чайных церемоний! Здравствуй, Агаточка! Присоединяйся! У нас тут, как видишь, стратегическое совещание.

– Не думаю, что мне удастся быть полезной столь гениальным сыщикам. – Агата повела рукой в нашу с Алексом сторону. – Недостойной всегда казалось, что следует искать то, что есть. И вот только минуту назад эти два детективных гения донесли до меня истину – оказывается, искать нужно то, чего нет! Глубина мысли столь поразительна, что мне и сказать-то нечего.

– Ты совершенно права! Для тебя такие идеи слишком сложны. Не напрягайся. Просто ответь нам с Алексом на пару вопросов и можешь вернуться к своим делам.

Агата не снизошла даже до взгляда в мою сторону. Она всегда так себя ведет, когда мне удается ее разозлить. А поскольку у меня вполне успешно получается злить ее одним своим существованием, то она так всегда себя держит, если я в пределах видимости.

– Ивор, я не оспариваю твоих решений, но, привлекая к поискам профанов, ты лишь напрасно теряешь время. Исчезновение девочки совершенно очевидно связано с ее магическими способностями. Обычные сыщики ее никогда не найдут.

Ивор замялся. Лучащаяся притягательность Агаты действовала на старика так же, как и на любого мужчину. Но он хотя бы осознавал это и мог себя контролировать.

– Да, но… Агата, дорогая, мы ведь уже пытались. И без всякого, увы, результата. Ситуация совершенно ужасная! Я бы даже сказал – критическая. Нам нужно отбросить прежние распри и объединиться…

– С ним? Никогда!

– Да не очень-то и хотелось, – пожал я плечами.

– Ты за всех-то не говори! – разочарованно проворчал Алекс.

– Но Агаточка! – Старик выглядел совершенно несчастным. – Ты же сама убедилась, что из нас получились совершенно никудышные сыщики! Мы просто не знаем, как это делается. Нам необходима помощь профессионалов.

– Это я прекрасно понимаю. Потому и обратилась за помощью к настоящему профессионалу. Вагнер, войди!

Мне стоило некоторого усилия, чтобы не обернуться.

Вагнер передвигался стремительно и абсолютно бесшумно. Лишь колыхнулся воздух, потревоженный открывшейся дверью, и через мгновение перед столом Ивора возник незнакомец. Вполне обычный человек – не слишком высокий, коренастый, лет тридцати. Под хорошим неброским костюмом заметно перекатывались внушительные мышцы. Лицо совершенно обыденное – про такое в протоколах пишут «без особых примет». Разве что голубые, слегка навыкате глаза смотрят пристально и неподвижно, словно человек все время прицеливается. Короткие светлые волосы. Я с неожиданным для себя злорадством отметил изрядные залысины. В общем и целом, типичный «мистер неприметность».

Я посмотрел на Вагнера теневым зрением.

Теневой облик наемника меня не впечатлил. Вид человека в Тени чаще всего сильно отличается от его обычного облика. Если человек имеет теневую кровь или много времени проводит рядом с магами и теневыми существами, его облик меняется кардинально. Но Вагнер выглядел почти так же, как и при взгляде на него обычным зрением. Это говорило о поразительной целостности его натуры – что снаружи, то и внутри. Факт, достойный восхищения, если бы снаружи все не было столь банально. Похоже, Вагнер и внутри слишком банален, чтобы Тень могла его изменить. Правда, незначительные изменения все-таки были. Вытянулся череп, слегка отъехали назад глаза, увеличились челюсти. Кожа местами поблескивала, словно чешуя… вот оно что! Я сообразил, что в Тени у наемника проявляются змеиные черты.

Мой взгляд тут же переместился на Агату. За прошедшие годы я более-менее привык к ее теневому облику, а вот поначалу он меня здорово смущал. В Тени ведьма в целом оставалась похожа на себя, но ее тело покрывала гладкая чешуйчатая кожа зеленого цвета с ярким геометрическим узором. Нос почти полностью отсутствовал, зато глаза были гораздо больше и, казалось, состояли из одной оранжевой радужки с вертикальным щелевидным зрачком. Лишенная волос и каких-либо признаков ушей голова. Длинные гибкие пальцы.

И что никогда не укладывалось у меня в голове, при всем при этом Агата сохраняла свою привлекательность. Она не казалась уродливой химерой или злой карикатурой, каким часто видится теневой облик. Так могла бы выглядеть представительница древней расы гуманоидов, произошедших от рептилий, чью внешность создавали и оттачивали тысячелетия естественного отбора, сделавшие ее совершенной и, черт возьми, сексуальной. В этом было что-то невыносимо порочное.

И Вагнер постепенно приобретал те же черты. Похоже, он близко общается с Агатой и ее тень – тень одной из сильнейших ведьм – уже начала менять его. Я отогнал неприличное видение, невольно возникшее в голове, и нарочито цинично ухмыльнулся:

– А, у тебя новый фаворит? Мило. Но что ты там говорила насчет обычных сыщиков? Этот парень ведь тоже не маг.

Теневой крови в наемнике не было. Зато в его ухе поблескивала маленькая простенькая серьга, в Тени испускавшая мощные колебания магической энергии. Артефакт, учитывая его малые размеры и простоту при такой силе, уникальный и очень дорогой. Похоже, именно Агата его и создала специально для наемника. А это уже была прямая демонстрация – для тех, кто способен понять, разумеется.

Агата впервые за время разговора посмотрела на меня. Ну во всяком случае, куда-то в мою сторону.

– Да, Вагнер не маг. Необходимую магическую поддержку ему обеспечу я. А в своей сфере он прекрасный специалист. И уж точно превосходит всяких нелепых самозванцев. Уверена, что он скоро найдет ребенка.

Ведьма перевела взгляд на Алекса и произнесла гораздо мягче:

– Тебе, Алекс, я настоятельно не советую путаться у Вагнера под ногами. Жалко будет, если Тень лишится такого милого зайчика.

Агата развернулась и вышла, оставив легкий запах эксклюзивных духов.

Вагнер остался столбом торчать у стола, равнодушно разглядывая Ивора.

Алекс натурально таял и вообще вид имел совершенно идиотский.

– Приятный разговор получился, – проворчал я. – А что, не желает ли и Хормин выставить своего фаворита на этих скачках?

Ивор отрицательно покачал головой:

– Хормин заявил, что его судьба девочки не касается. Он даже вчера не соизволил в Липовый Цвет приехать и помочь в поисках. Сказал, что ежедневно пропадают тысячи детей, и он не может жертвовать своими научными изысканиями ради их поиска. Мол, если Арина найдется и захочет продолжить обучение, тогда и вызывайте. А нет – так нет, не велика потеря.

– Чертов старый упырь!

Вагнер покосился на меня и криво усмехнулся.

– Я не могу заставить Хормина помогать нам, – развел руками Ивор. – Вы же знаете, какой он бирюк. Если будет нужно поговорить с ним, это я смогу устроить. Правда, придется ехать к нему в поместье. Хормин выбирается в город, только если у него совсем не остается иного выхода.

– Может быть, позже. Сначала я должен побывать в Липовом Цвете и все увидеть своими глазами. Да и со свидетелями нужно поговорить.

– Не уезжайте без меня, – наконец подал голос Вагнер. Голос был такой же невыразительный, как и внешность. – Я поговорю с боссом и тоже поеду в этот ваш Липовый Цвет.

Похоже, наемник был о себе очень высокого мнения. Или вообразил, что покровительство Агаты автоматически ставит его во главе расследования. Его слова прозвучали как приказ. А может быть, у него было тяжелое детство и ему как-то не довелось научиться слову «пожалуйста»? Вообще-то мне и самому плевать на общепринятые нормы вежливости. Но я терпеть не могу, когда мною пытаются командовать.

Не обращая внимания на Вагнера, я встал, пожал руку Ивору и направился к выходу. Алекс последовал за мной.

– Эй, ты! Я же сказал подождать меня!

А вот это уже была явно не случайная грубость. Наемник специально провоцировал нас. Интересно, зачем? Ясно же, что Ивор не потерпит никакого выяснения отношений в собственном кабинете.

Я развернулся и зашагал назад, к столу. Вагнер подобрался и демонстративно опустил руку на пояс. Что у него там? Нож? Или что-нибудь более экзотичное? Подобные «мачо» просто обожают всякие необычные штучки, которым место разве что в комиксах.

– Ивор, извини, только что вспомнил, – игнорируя наемника, обратился я к магу. – Я как-то просил тебя сделать амулет теневого зрения. Помнишь?

– А… Помню, конечно. Для какой-то девицы, кажется, которую вы взяли в свою команду?

– Иногда мне кажется, что это она нас взяла в свою команду, – усмехнулся я.

– И как ты только не боишься за нее? Ваша контора – опасное место для юной особы!

– Ничего, у нее хватило ума отшить Алекса при первой же встрече, – рассеянно отмахнулся я. – Так что насчет амулета?

– Давно уже готов. – Ивор извлек из-под стола большую картонную коробку и вывалил из нее на стол целую груду разнообразных амулетов. Сосредоточенно порылся в ней, вытащил несколько медальонов и, близоруко щурясь, протянул мне один из них. – Держи.

Я с сомнением посмотрел на грубый медный диск, больше всего напоминающий медный пятак, побывавший на трамвайных рельсах. В детстве таким варварским методом мы делали себе «медали». Диск покрывали неряшливые узоры, отдаленно напоминающие руны. Впрочем, может быть, он просто поцарапался в коробке о другие амулеты. В теневом зрении диск слегка пульсировал магической энергией – так, на уровне чуть выше фона. Вагнер издевательски хихикнул и потрогал свою сережку.

– Это точно амулет?

– Амулет, амулет, – отмахнулся Ивор, сгребая назад в коробку «сокровища». – Внешность, знаешь ли, бывает обманчива. Когда все закончится, приводи сюда эту свою новую сотрудницу. Хочу посмотреть, с кем мне в дальнейшем придется работать.

– Надеюсь, в дальнейшем ей никогда не придется на тебя работать, – хмыкнул я, пряча амулет в карман и направляясь к двери. – Да и мне – тоже!

– Надейся! – рассмеялся Ивор сухим смешком. – Надежда облегчает наш путь в этой юдоли скорби.

– Эй, ты! – повторил мне в спину Вагнер. – Не нарывайся! Думаешь, ты такой крутой? Я все про тебя знаю!

– И это делает тебя печальным?

– Чего?! – опешил наемник.

– Ну говорят же, что во многом знании много печали, – ответил я, открывая дверь. – Не принимай слишком близко к сердцу. Агата наверняка преувеличивала, когда рассказывала обо мне. Этим ведьмам совершенно нельзя верить!

Не оставляя Вагнеру шансов на ответный выпад, я быстро вышел и закрыл за собой дверь.

– Может, не стоило с ним ссориться? – проворчал Алекс. – Ты знаешь, я и сам всегда против большой компании, когда речь идет о дележе гонорара. Но тут другое дело. Ты вроде хотел отыскать девчонку как можно быстрее. Нам бы не помешала помощь Агаты.

– Она не станет нам помогать.

– Своими руками, разумеется, нет, – согласился Алекс. – Ей ведь тоже надо лицо сохранить. Но если бы мы столковались с этим пижоном, то вполне могли бы получать ее помощь опосредованно. Она ведь обещала ему поддержку. А мы бы пользовались заодно. И все были бы довольны.

Я поразмыслил над этой идеей, пока лифт спускался на первый этаж.

– Ничего не вышло бы. Ты же слышал, какой он тон взял?

– Подумаешь – тон! Как будто в первый раз приходится работать с напыщенным идиотом!

– До меня и раньше кое-какие слухи об этом Вагнере доходили, – покачал я головой. – Он работает в Тени уже лет пять, при том что сам даже теневым зрением не обладает. Будь он идиотом, так долго ни за что не продержался бы. Обрати внимание на его последнюю фразу – что Агата ему про меня все рассказала. Она не могла не упомянуть, что лучший способ меня взбесить – говорить в приказном тоне. Значит, Вагнер специально взял такой тон.

– Зачем? Думаешь, Агата ему приказала специально нарваться на конфликт?

– Если я отвечу утвердительно, ты ведь опять обвинишь меня в необъективности?

Попрощавшись с дагу, мы вышли на улицу.

Я оглядел припаркованные у высотки автомобили. Красная «бист» сразу бросалась в глаза, как бросался бы в глаза арабский скакун в стаде английских пони. При той старательности, с которой наемник культивировал внешнюю непримечательность, ездить на столь приметной машине было просто смешно. Да, похоже, у парня нешуточные тараканы в голове.

– Ты же не можешь всерьез подозревать Агату?! – продолжал между тем гнуть свою линию Алекс.

– Почему? Я ее подозреваю. И вполне всерьез.

«В чем и кого ты подозреваешь?»

Когда мне приходится общаться с магами, способными видеть сквозь защиту, Хайша всегда прячется. Она сворачивается во что-то вроде ментального кокона и полностью изолирует себя от внешнего мира. Почему она не желает, чтобы о ней узнали маги Анклава, мне из нее вытянуть так и не удалось. Богиня либо отмалчивается на мои вопросы, либо становится крайне грубой и едкой. Подозреваю, что в прошлом она всласть поиздевалась над «жалкими смертными магами», и теперь ей невыносима мысль, что кто-то из прежних жертв увидит ее в нынешнем не особо божественном состоянии.

Я быстро прогнал перед мысленным взором все, что происходило с того момента, как мы вошли в подъезд высотки. Со своими комментариями.

«Это ничего не доказывает, Вик! Ты необъективен!»

– Ты необъективен, Вик! – невольно повторил за Хайшей мой напарник. – Ну на кой черт Агате похищать девочку?

– Не знаю. Цели магов такого уровня понять очень трудно, даже когда они их не скрывают. Помнишь, Ивор пытался нам втолковать, зачем ему две тысячи голубей? Ведь он нам целых полчаса объяснял, пока не сдался и не сказал: «Просто пойдите и наловите!»

– Ты что?! – вытаращился Алекс. – Ты так до сих пор не понял этого?!

– А ты понял, что ли?!

– Конечно! – снисходительно посмотрел на меня напарник. – Он их потом выпустил.

– Я знаю! Он же это прямо при нас сделал. Но зачем?

– А это уже другой вопрос, – заржал Алекс. – Этого я не знаю.

– Да ну тебя! – Я с трудом спрятал улыбку. – Побудь хоть немного серьезным!

– Ладно, ладно… зануда!

– Так вот. Пока я подозреваю Агату по той причине, что именно она в тот день должна была проводить урок у Арины. На месте любого другого обитателя Тени я выбрал бы один из тех дней, когда у девочки нет вечерних занятий. Понятно же, что Агата сразу обнаружит следы магии, поймет, что девочку похитили, и поднимет тревогу.

– Так оно и вышло, но похитителя все равно не поймали по горячим следам, – возразил Алекс. – Значит, он придумал, как провернуть дело, и ему было плевать на магов. Возможно, он вообще специально выбрал этот день, чтобы бросить подозрение на Агату.

«Он прав. Будь это Агата, она бы уж точно догадалась, что ты именно так и подумаешь!»

«Но она вполне могла подумать, что я подумаю, что она подумает… тьфу ты! Эти цепочки можно строить бесконечно, а толку в них никакого!»

– Неважно! – вслух заключил я. – Я ведь не собираюсь немедленно хватать Агату и подвергать ее допросу с пристрастием. Даже если бы и хотел, мне с ней не справиться. И я не отбрасываю другие версии. Возможно, после осмотра особняка Барановски что-то прояснится.

– Ты один там справишься?

– Ну… справлюсь, пожалуй. Если что, Хайша ведь всегда со мной. А ты что придумал?

– Я попытаюсь выяснить все у самой Агаты.

– …?! – Я на мгновение потерял дар речи, но, думаю, мое молчание было достаточно красноречивым.

– А что? Отправлюсь к ней, вскружу голову…

– Болван! – констатировал я. – Влюбился! Опять! А я-то ломаю голову – чего ты ее так защищаешь?!

– Да ничего я не влюбился! – как-то неубедительно запротестовал Алекс. – Это же ради дела!

– Угу, расскажи это кому-нибудь другому!

– Почему-то раньше ты никогда не возражал, если я пользовался своими способностями с целью что-то разузнать! Уж не ревнуешь ли ты, братец Фокс?!

– К Агате?! Да ты рехнулся! Я за тебя беспокоюсь!

– Брось! Она тоже женщина!

– Я бы не был в этом так уверен, – покачал я головой. – Конечно, твоя кровь инкуба на нее действует. Когда вы встречались раньше, я замечал, как она на тебя реагирует. Вернее, это ее тело реагирует. Но она прежде всего ведьма. И ей сотни, если не тысячи лет. Она тебя сразу же раскусит, причем и в прямом смысле тоже. А потом выпотрошит и голову твою пустую повесит на стенку. Знаешь, у нее дома есть целая стена с охотничьими трофеями – головами оленей, волков, тигров. И место для еще одной вполне найдется.

– Это ты правильно меня с тигром сравнил! – Алекс немедленно надулся от гордости. – Брось, Вик! Нам нужно узнать, при каких тут делах Агата! Я предлагаю самый простой и быстрый способ!

– Марго тебя убьет! – использовал я последний аргумент.

Марго – жена Алекса. Обычная женщина без единой капли теневой крови, хотя, конечно, про Тень знает. Еще бы ей не знать, имея в мужьях сына инкуба! Алекс, правда, всего лишь наполовину инкуб, но из-за этой демонической половины вынужден постоянно менять женщин. Дело в том, что инкубы так питаются – высасывают во время занятий сексом жизненную энергию партнерши. И если инкуб – и Алекс тоже! – проведет с женщиной слишком много времени, то наверняка убьет ее. Только инкубу на это наплевать, а вот Алекс действительно любит Марго. И Марго его любит и даже понимает, что его бесконечные измены – неизбежное зло. Но одновременно с этим она нормальная женщина. Поэтому сцены буйной ревности, которым позавидовали бы испанские драматурги, случаются в этой семье регулярно.

Такой вот пердюмонокль, как выражались в дореволюционном театре.

Правда, у меня есть серьезное подозрение, что сам Алекс от «родового проклятия» не очень-то и страдает, а нравственные муки изображает только в присутствии Марго.

«Его не удержать, Фокс, – прокомментировала Хайша. – И ты не можешь не признать, что он прав. Чем скорее мы узнаем, на чьей стороне Агата, тем лучше».

– Ладно, поступай как считаешь нужным, – проворчал я. – Только сначала поймай мне гремлина.

– Гремлина? – Алекс перевел взгляд на автомобиль Вагнера и расплылся в понимающей ухмылке. – Без проблем!

Ретроспектива

Десятый год от большого разлива реки,

Центральная Африка, деревня Утсотокалеме

Очередной порыв ветра безжалостно вцепился в кроны деревьев и пригнул их едва ли не к самой земле. Гордые красавицы стонали от чинимого насилия и мели голыми ветвями траву – листья давно сорвало и унесло в низкое черное небо.

Торонго бросил взгляд назад, в темноту леса. Может быть, вернуться, пока не поздно? Но кто-то упрямый, засевший в его голове, твердил: «Сделай это сейчас, иначе никогда больше не решишься и никогда никто не будет уважать тебя. Даже сам себя уважать не сможешь».

Торонго всхлипнул от жалости к себе, нашел пологий спуск и побрел к реке, что-то бормоча под нос. То ли молился Орубе, то ли самозабвенно проклинал собственную глупость и гордыню, которая, если подумать трезво, была той же глупостью. Жаль, трезво все обдумать он смог только сейчас.

Говорят же старики, что орета делает труса храбрецом, умного – дураком, а крокодила – любимой женой. Впрочем, говорить-то они много чего говорят. Как соберутся в доме старейшины – кстати, вокруг бурдюка с той самой оретой, – так и давай пичкать друг друга и всех вокруг замшелой мудростью. И чем меньше в бурдюке пальмового пива, тем красноречивее становятся. Бывает, что и в бороды друг другу вцепляются.

Сегодня, правда, обошлось без драки. Как заговорили с самого начала старики о вымрунах, костяном вороне, безногой обезьяне и прочих страстях, так до самого вечера и рассказывали байки.

Торонго готов был хоть всю ночь слушать такие истории. Особенно же любил он те из них, в которых против кровожадных чудищ выступал не могучий герой, а обычный деревенский парень. И побеждал врага не дубинкой или луком, а собственной хитростью. В итоге чудовище обязательно погибало или изгонялось с позором за реку, а победителю доставались всякие полезные вещи и он становился уважаемым в деревне человеком.

Для Торонго последнее было особенно важно.

Так уж сложилось, что в деревне его не уважали. Насмехались. Ну не то чтобы насмехались, мысленно каждый раз поправлялся Торонго, – добродушно посмеивались. А все равно ведь обидно! Торонго с детства был неловким и растяпистым. Хуже всех лазил по деревьям, хуже всех плавал и боялся заходить далеко в лес.

Торонго уже год как прошел посвящение в мужчины, но ловкости и силы это ему не добавило. Как и уважения односельчан. Только и радости с того посвящения, что теперь можно сидеть в кругу младших мужчин деревни хоть всю ночь, слушая, как в кругу стариков рассказывают страшные истории. И пить орету.

Орету парень не любил, но отказаться, когда бурдюк, сделав круг, вновь склонялся над его чашкой, не мог. Не хватало еще, чтобы над ним и из-за этого потешались! Увы, за страх перед насмешками приходилось расплачиваться – от выпитого Торонго, как всегда, быстро окосел.

И надо же было старому Шогу именно в тот момент рассказать про пещеру.

Какой-то частью одурманенного пивом разума Торонго понимал, что задумал очень глупую штуку, в которой, протрезвев, обязательно раскается. И что, будь он трезв сейчас, ни за что не пошел бы посреди ночи в лес. Тем более искать в этом лесу пещеру, про которую рассказал Шогу. В рассказе старика фигурировали горячие от внутреннего жара камни, руки без тел, самостоятельно ходившие по этим камням, жуткие пальмы с глазами и ртами. И чудовище. Чудовище жило в пещере, по словам старика, уже многие поколения. Вроде бы еще дед Шогу мальчишкой прокрался к пещере и выдрал у чудовища из хвоста волос. Или то был дед не Шогу, а вовсе даже Рогу, другого старика, который тоже был не прочь похвастаться героическим предком. Шогу и Рогу уже прицелились было выдрать друг у друга по клоку из бороды, но потом как-то примирились и решили, что оба их деда вполне могли совершить это героическое деяние. В те времена ведь молодежь была смелая, не чета нынешней.

Последние слова хоть и сказаны были в воздух, но порядком захмелевший уже Торонго принял их на свой счет. Не то чтобы его так уж сильно задевали подобные намеки – притерпелся за столько-то лет. Просто за занавеской, отделявшей женскую половину дома от мужской, наверняка пряталась внучка Шогу – веселая ясноглазая Агата, девушка, подарившая Торонго накануне посвящения в мужчины бусинку на ремешке. Пусть ни до того, ни после Торонго так и не осмелился ни разу заговорить с ней, но не выдумал же он эту лазурную бусинку! Вот же она, на шее!

Старики говорят, орета делает труса храбрецом. Но женщина опьяняет мужчину сильнее пальмового пива. Никто даже не взглянул в сторону Торонго, когда он встал и нетвердой походкой покинул дом старейшины. А что смотреть? Мало ли по каким делам вышел парень. Особенно после ореты-то!

Но пальмовое пиво было ни при чем. Точнее, при чем, но совсем в другом смысле. Оно коварно нашептывало Торонге, мол, мальчишки какие-то смогли, значит, и он сможет! Подкрадется к логову чудовища и… нет, не станет вырывать волос из хвоста, конечно. Это уж совсем по-детски. Он сделает кое-что достойное настоящего охотника!

Торонго тихонько пробрался в дом, в котором жил вместе с остальными неженатыми мужчинами деревни. Почти все они сейчас были в доме старейшины, а оставшиеся трое спали, издавая дружный храп. Спал даже тот, который должен был приглядывать за огнем в очаге. Торонго набрал в глиняную чашку углей, засунул за пояс с одной стороны факел, а с другой – дубинку и вышел, никого не потревожив.

Ударю чудовище дубинкой по голове, пока тварь спит, рассуждал Торонго, шагая по тропинке к реке. Дубинка хорошая – тяжелая, с крепко вбитым в расщепленный конец камнем. Дикую свинью с одного удара убить можно. Наверняка у чудовища голова не крепче, чем у дикой свиньи! Или крепче? А если чудовище не умрет? Торонго в ярких красках представлял, как притащит в деревню шкуру чудовища и как все станут восхищаться его силой и храбростью. Но вот вариант, в котором чудовище благополучно переживет удар дубинкой и поужинает храбрецом, пришел в голову Торонго, только когда он миновал опушку и углубился в лес. Орета постепенно выветривалась.

Он задумался, не вернуться ли в деревню? Благо никто не знал, что он уходил совершать подвиг. А значит, и насмешек не будет. Ну не больше, чем обычно… Нет! Дальше это терпеть невозможно!

Все-таки в голове Торонго плескалось еще слишком много пива, и он упрямо двинулся в глубь леса. В рассказе старика путь до пещеры, конечно, в подробностях не описывался, но Шогу сказал, что вход в нее находится со стороны крутого обрывистого берега реки. А такой обрыв в окрестностях деревни был только один. И не так уж далеко – за половину ночи можно дойти.

Орета окончательно выветрилась примерно тогда же, когда Торонго достиг обрыва. К этому времени погода испортилась, небо затянуло низкими тучами, и над обрывом бушевал ураган. Тут и настоящий герой, пожалуй, решил бы переждать непогоду под крышей, а подвиг совершить как-нибудь в другой раз. Но Торонго не поддался этой мысли. Парень прекрасно знал свою натуру – в другой раз он ни за что не заставит себя прийти сюда.

Спустившись к реке, он побрел вдоль нее, высматривая пещеру. Постепенно Торонго все отчетливее осознавал безумие своей затеи. С чего он вообще взял, что чудовище ночью спит, как люди? Куда естественнее для него было именно сейчас выйти на охоту – например, за всякими бестолковыми героями! Ночь после этой мысли стала особенно недружелюбной и темной. Торонго почти уже сдался и готов был повернуть, но тут ему пришло в голову, что чудовище вполне могло отправиться на охоту в лес. Идти назад через лес после такой мысли было слишком страшно. Отчаянно сжимая обеими руками дубинку, Торонго сделал еще несколько шагов и замер. Красный камень обрыва в темноте казался серым, и на этом сером фоне отчетливо выделялось темное пятно. Торонго с ужасом понял, что все-таки нашел вход в пещеру.

Он долго стоял перед входом, не решаясь войти. Большая часть его души просто-таки вопила, требуя немедленно убраться подальше, спрятаться, дождаться утра, вернуться в деревню и забыть о несостоявшемся подвиге, как о дурном сне. Но какая-то небольшая часть, о присутствии которой он раньше и не подозревал, хотела, чтобы он вошел внутрь. Просто посмотреть, хоть одним глазом.

Вряд ли бы он послушался этого слабого голоса, но тут вмешалась природа. Тучи зрели-зрели да и обрушили на джунгли ливень. Да такой ливень, словно это река встала на дыбы. Торонго инстинктивно нырнул в укрытие и только потом сообразил, что спрятался в пещере. По спине немедленно забегали мурашки – парень был совершенно уверен, что из глубины пещеры его сейчас рассматривает чудовище, прикидывая, с какого места начинать есть. Мгновения тянулись медленно, но все же проходили, никто на него не набрасывался, и постепенно Торонго стало ясно, что есть его пока не будут. Да и вообще, судя по запаху, в пещере давным-давно никто не жил. Пахло неприятно – затхлостью и плесенью, но совершенно безопасно. Торонго перевел дух, раздул угли в чашке и запалил от них факел.

Оглядел пещеру и… заорал, выронив чашку с углями и выставив перед собой факел.

У стены лежал мертвец.

Вообще-то Торонго не боялся мертвых. В деревне не часто, но все-таки умирали люди. Вот прошлым летом умер один из охотников – во время охоты антилопа подняла его на рога. А этой весной несколько человек заболели, и знахарь ничего не смог поделать – тоже умерли. Но это все были понятные смерти, и умершие люди во всем походили на живых, только не дышали и не двигались. И добропорядочно ложились в могилу, чтобы души их могли вернуться на землю в новых телах.

Мертвец в пещере был другим – непонятным и оттого страшным. Он так ссохся, что походил на корягу, долго пробывшую в воде, а потом выбеленную солнцем. И волосы у него были белыми и прямыми, не как у людей. Торонго содрогнулся от мысли, что все люди после смерти со временем становятся такими уродами.

Впрочем, прежнего страха он больше не испытывал. Ну мертвец. Ну страшный, да. Но ведь просто лежит себе спокойно у стенки, глядя пустыми глазницами в потолок и мирно сложив на груди руки. А между руками, кстати, что-то поблескивает в лохмотьях! Преодолевая отвращение, Торонго приблизился к мертвецу. Вблизи тот был еще неприятнее – мало того что кожа белая, так еще и огромный нос загнут, как у стервятника. А зубы-то во рту! Ох, добрые духи! Да неужто после смерти зубы продолжают расти и вот такими становятся? Ну чисто ведь крокодилова пасть!

Взгляд Торонго опустился ниже, и он тут же забыл про страшное лицо мертвеца. Сложенные на груди руки сжимали нож. И такого ножа Торонго ни разу в жизни не видел. В деревне пользовались ножами, выточенными из костей животных. У охотников в ходу были ножи из камня – более острые, но хрупкие. Да и сделать себе такой нож умел не всякий охотник. Торонго, например, не умел, только пальцы себе все отбил. Самые острые, прочные и красивые ножи в селе делал Шогу. Но даже лучшие из ножей старейшины теперь казались Торонго такими же убогими, как его собственные поделки. Нож в руках мертвеца был совершенен.

Он был не очень длинным – с локоть длиной, причем половина приходилась на рукоять. Лезвие заточено с двух сторон, и видно по отблескам факела, что оно очень острое, – так блестит свежий скол камня, из которого Шогу делает ножи. Но такого камня Торонго в жизни не видывал – гладкого, серого и блестящего. Было в ноже что-то такое, отчего рука сама потянулась к нему. Таким ножом хотелось обладать, Торонго чувствовал, что с ним его жизнь изменится. Не будет больше унижений и насмешек…

Нож оказался и в самом деле невероятно острым. Торонго ухватился за лезвие и тут же отдернул руку, удивленно разглядывая совершенно ровный глубокий порез, мгновенно заполнившийся кровью. Так ровно и глубоко не резали даже самые лучшие ножи старейшины Шогу! Вот это добыча!

Забыв и про страх, и про боль, Торонго воткнул факел в песчаный пол и принялся отдирать от рукояти ножа руки мертвеца, обильно поливая их кровью. Высохшие, словно ветки, пальцы никак не разжимались. Торонго показалось даже, что они стискивают рукоять все сильнее. Он удивленно посмотрел на мертвеца… тот смотрел на него. В провалах глазниц поблескивали красным маленькие, злобные, как у кабана, глазки. Торонго взвизгнул, отшатнулся и сел на пол. Пополз спиной вперед, не сводя глаз с ожившего мертвеца, пока не уперся спиной в стену пещеры. Мертвец медленно сел – казалось, был слышен треск и скрип ссохшихся суставов. Черным длинным языком облизал с рук кровь. Шумно сглотнул и прикрыл от удовольствия глаза. Торонго хотел убежать, но не мог – от страха из тела словно все кости вынули.

Он понял, что все-таки нашел чудовище.

Мертвец открыл глаза и уставился на Торонго, оскалив жуткие клыки. Парень не сразу понял, что чудовище так улыбается. От этого стало еще страшнее. Мертвец встал на четвереньки и медленно, словно крупная больная гиена, заковылял к Торонго. На беднягу пахнуло тем самым заплесневелым духом, что он почувствовал, забравшись в пещеру. Чудовище сцапало его руку и, урча и чавкая, присосалось к кровоточащему порезу. Торонго стало дурно. Он понимал, что сейчас умрет, но ничего не мог поделать, ужас парализовал его.

Чудовище почему-то не спешило вонзить в него клыки. Наоборот, отпустило руку и опять уставилось на Торонго – глаза в глаза.

– …?

Чудовище могло разговаривать! Торонго не понял, что оно говорит, хотя вопросительные звуки и были похожи на человеческую речь. Чудовище повторило вопрос. Торонго испуганно потряс головой в знак того, что не понимает. Сейчас чудовище убедится, что говорить с Торонго не о чем, и примется его жрать. На глаза навернулись слезы – умирать было страшно и обидно. И наверное, больно.

– …? …? …? Ты … что за … такой?

Торонго вздрогнул, услышав в мешанине странных звуков знакомые слова. Чудовище удовлетворенно кивнуло. Вновь ухватило парня за руку и присосалось к ране. Оторвалось от побелевшей руки и облизало окровавленные губы. Кожа на лице чудовища уже не была похожа на высохшую землю – она начала разглаживаться и розоветь. Выпитая кровь возвращала тварь к жизни.

– Не бойся. Не умрешь… сейчас.

Эти слова Торонго понял, но не очень-то поверил. Хотя слабая надежда и шевельнулась в груди – зачем чудовищу врать? Он ведь и так даже не сопротивляется. Вдруг твари что-то нужно от Торонго? И можно договориться?

– Кровь… нужна, – произнесло чудовище. – Много.

И, глядя на дрожащего парня, загоготало утробным смехом.

– В тебе… нет… столько. Не умрешь. Приведешь других.

Торонго посмотрел на усмехающееся чудовище и понял, что с ним все-таки можно договориться.

Он вернулся в деревню, когда солнце уже было в зените.

Охотники два дня назад загнали несколько диких свиней в яму с кольями и сегодня на охоту не пошли – можно было отдохнуть несколько дней, занимаясь починкой оружия и скопившимися домашними делами. Торонго порадовался этому – значит, все люди в деревне, не придется для кого-то повторять еще раз.

Он шел через всю деревню к дому старейшины Шогу. Люди оглядывались на него – впервые неуклюжий Торонго, трус Торонго, шел, выпятив грудь и надменно глядя поверх голов. Это было смешно, но никто не смеялся. Что-то во взгляде Торонго изменилось. Даже Шогу, увидев его глаза, вздрогнул, словно заглянул в глаза крокодила.

– Шогу, ты больше не старейшина.

– Что?

– Теперь я буду решать, кому и что делать в деревне.

Люди наконец засмеялись. Наваждение спало – да парень просто сошел с ума! Пересидел на солнце, вот голова-то и не выдержала. Торонго обвел смеющихся односельчан спокойным взглядом, и смех сам собой утих.

– Я был в пещере чудовища, – спокойно произнес Торонго. – Оно проснулось и голодно. И оно сказало, что теперь в деревне старейшиной буду я.

Глава вторая

Наша жизнь – как карусель – мы всего лишь вращаемся в определенном месте с определенной скоростью. Наше вращение никуда не направлено. Ни выйти, ни пересесть. Харуки Мураками

За время, прошедшее с моего последнего визита в Липовый Цвет, в поселке ровным счетом ничего не изменилось. Настолько ничего, что даже мускулистые лица охранников на въезде показались мне знакомыми.

«Фокс! Ты был здесь месяц назад, – напомнила Хайша. – Каких изменений ты ожидал? Что от домов остались развалины, покрытые джунглями?»

«Всего месяц? – поразился я. – Черт! А ты права! Столько всего произошло за последнее время, будто это было в прошлой жизни».

На самом деле с моего последнего визита в Липовый Цвет прошло все-таки больше месяца. Мы с преподобным Яном Замойским – уличным проповедником, согласившимся за определенную мзду помочь мне с проведением ритуала экзорцизма, – вполне успешно «изгнали бесов» и благопристойно покинули поселок.

А несколькими днями позже я вновь посетил Липовый Цвет, только вот назвать это посещение «визитом» у меня язык не поворачивается. Вместе с моим другом Игорем Дэнбеевым мы проникли на территорию поселка путем вульгарного обмана. Затем раздвинули домкратом прутья ограды и пробрались в сад, раскинувшийся вокруг особняка одного известного в определенных кругах академика, – естественно, тоже без приглашения. Потом мы избили охранников и взорвали дверь в подвал. Я при помощи газовой гранаты обеспечил расстройство кишечника хозяину особняка и дюжине его гостей, а Игорь побил и, кажется, даже покусал сторожевых собак. Повеселились, короче, от души. Завершающим аккордом нашей операции стал случайно освобожденный ифрит, в благодарность поджегший окружавший особняк парк. Нет, серьезно, именно в благодарность. Он таким кардинальным способом прикрывал наше с Игорем отступление. В общем, мне кажется, для обозначения всего этого безобразия слово «визит» кажется каким-то слишком уж благочинным. С таким же правом можно сказать, что Аттила посещал римские города с визитами.

Хорошо еще, что подробности той операции остались известны лишь очень узкому кругу лиц. Академик Келлер, особняк которого, собственно, и подвергся нашему «визиту», счел за благо не афишировать события. Отчасти потому, что на нашей стороне выступила и его дочь Женя, которая теперь работает в нашем агентстве. Хоть академик давным-давно развелся с ее матерью и отношения с дочерью у него весьма натянутые, но кровь – не вода, и подводить Женьку под статью Анатолий Германович не пожелал. С другой стороны, роль самого господина Келлера в этой истории оказалась более чем двусмысленной. В погоне за мифическим эликсиром вечной молодости ученый муж не останавливался ни перед жульничеством, ни перед похищением людей и шантажом. Мы ведь и вломились-то к нему исключительно ради освобождения Алекса, которого Келлер похитил, накачал наркотиками и держал в подвале особняка.

Что бы там ни оказалось главной причиной, но Анатолий Германович благодаря своим обширным связям и немалым деньгам дело замял, и я мог не опасаться, что в Липовом Цвете меня объявили персоной нон грата. Правда, чтобы попасть на территорию поселка, этого было мало.

– Фокс? – раздался в трубке хорошо поставленный голос. – Виктор Фокс? Конечно же я вас помню! Как хорошо, что вы приехали! Передайте телефон охране!

Вскоре я вновь шел по скользкой брусчатке к особняку, напоминающему кошмарный сон архитектора, насмотревшегося фильмов о вампирах. Приземистый остов, похожий на склеп, барочные колонны и готические башенки… Сегодня эта декоративная мрачность показалась мне особенно нелепой.

На пороге меня встретил знакомый по прошлым визитам дворецкий – в настоящей ливрее, с роскошными старомодными бакенбардами. За его спиной в холле маячили двое молодых людей спортивного вида. Дворецкий виновато развел руками – мол, безобразие, конечно, но ситуация особая. Вы же понимаете?

Я проникся ситуацией и безропотно позволил одному из парней обыскать меня. Заодно встал так, чтобы моя тень накрыла его. Теневой крови в парне не было. Да и сам по себе он был абсолютно неинтересен – среднестатистический, хотя и профессиональный телохранитель. Под ветровкой у парня оказалась «сбруя», причем пистолет в кобуре был настоящий, а не газовый или травматический. Также обнаружились наручники и шокер на поясе, а в придачу к ним – какое-то удостоверение во внутреннем кармане. Способностей Хайши не хватило, чтобы прочитать его, да я и не особо интересовался. И без того понятно, что «звезда» уровня Евы Барановски в подобной ситуации не окажется совсем уж беззащитной.

Вот только обычная охрана, какой бы суровой она ни была, неспособна помочь против сверхъестественного врага.

Кастет пришлось оставить охранникам. Только после этого мне позволили пройти в дом. Все-таки хорошо, что маги редко ввязываются в откровенный криминал, иначе такие охранники остались бы без работы. Господи, даже я мог бы при желании пронести мимо них хоть базуку!

– Как же хорошо, что вы приехали!

Ева не выглядела убитой горем. То есть я хочу сказать, от женщины, особенно столь эмоциональной профессии, как актриса, в подобной ситуации невольно ожидаешь истерики. Как минимум – слез и растерянности. Тем более что в наши прошлые встречи госпожа Барановски вполне оправдывала это ожидание по куда менее трагичному поводу.

Никакого намека на слезы не было. Наоборот, Ева казалась сконцентрированной и целеустремленной, напоминая более всего бойца, вышедшего на ринг за мгновение до начала поединка. Собранные на затылке в пучок волосы, заострившееся серьезное лицо без макияжа, серый брючный костюм – все это совершенно изменило Еву, я едва узнал ее.

– Ивор в общих чертах рассказал мне, что случилось. Я искренне сочувствую…

– Да. Спасибо. Будем считать, что все, что положено говорить в таких ситуациях, вы уже сказали. Пойдемте в мой кабинет. Там будет удобнее говорить.

Я последовал за актрисой, пытаясь на ходу подобрать отвисшую челюсть. К такой Еве необходимо было привыкнуть!

В кабинете Евы я оказался впервые, и он тоже по-своему шокировал меня.

Интерьер особняка в целом производил впечатление больших денег, потраченных совершенно идиотским способом. Много лакированного дерева, портьер, кожаной обивки кресел и диванов – все это очень мрачно и давяще. В такой обстановке легко можно было представить доживающего свой век английского банкира, заставшего еще королеву Викторию, но никак не молодую актрису.

Кабинет актрисы располагался под самой крышей особняка, что позволило сделать из части потолка одно большое окно. Стены комнаты покрывала почти белая, едва тронутая бежевым тоном штукатурка, пол также был выкрашен светлой краской и застелен белым ковром с длинным, словно мех мамонта-альбиноса, ворсом. Мебели было совсем немного, вся таких же светлых тонов, в основном металл и стекло. Одну из стен полностью занимало высокое, под потолок, зеркало, какие бывают в балетных классах.

Кабинет настолько выбивался из общей тяжеловесной роскоши прихожей и гостиной, что мне показалось, будто я оказался в другом доме. Актриса заметила мое удивление и верно истолковала причину.

– Дом принадлежит Андрею, моему мужу. И кошмарный внешний вид, и весь этот старый хлам внутри, который он называет антиквариатом, – все это как раз в его вкусе. Когда мы встретились, он уже был состоявшимся бизнесменом. И что гораздо печальнее, у него имелись непоколебимые представления о том, как должен выглядеть состоявшийся бизнесмен и его дом. Я даже не пыталась его переубедить. В конце концов, я полюбила его именно таким – ужасно несовременным, зажатым сотнями выдуманных правил приличия. Вдруг, если он поменяет свои старомодные костюмы на джинсы и свитер, окажется, что я любила совсем другого человека? Ха-ха-ха!.. Не обращайте внимания, Виктор, это все нервы.

– Понимаю, – кивнул я. – Вы отлично держитесь.

– Скрывать настоящие чувства и демонстрировать поддельные – это ведь моя работа. Мне кажется, если я позволю себе расклеиться, с Ариной действительно… действительно…

Ева замолчала, глядя в угол комнаты.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть Арину, – произнес я, надеюсь, уверенным тоном. – Мы узнали про похищение только этим утром. Мой напарник уже прорабатывает одну из версий. Еще один наш сотрудник – настоящий гений по поиску информации – тоже подключился к делу сразу после звонка Ивора. Я только задам несколько вопросов и тоже присоединюсь к ним. Если вы не против, разумеется…

– Спрашивайте.

– Первый вопрос очевиден. Уверен, вам уже не раз его задавали. Были какие-то угрозы в ваш адрес, в адрес Арины или вашего мужа? Особенно в последнее время.

– Нет, ничего такого не было, – покачала головой Ева. – Действительно, это было первое, о чем меня спросили, и я все это время пыталась хоть что-нибудь вспомнить. Ничего. Знаете, мне ведь даже психи никогда не присылали угрожающих записок, как бывает с другими знаменитостями. Даже обидно! Ха-ха-ха! Похоже, я недостаточно популярна, чтобы растревожить больные фантазии. Арина постоянно под присмотром, если бы к ней кто-то приставал, гувернантка знала бы. А у мужа… конечно, враги есть – он ведь бизнесмен. Но сейчас не девяностые. К откровенному насилию в наше время прибегают редко. Проще и эффективнее натравить налоговую инспекцию или организовать другие, вполне законные неприятности. Да ведь и требований никаких до сих пор не было. Правда, Андрей сейчас в Польше на переговорах с возможными партнерами.

– Он уже знает?

– Нет. Я запретила сообщать ему.

Я вопросительно посмотрел на Еву.

– Он все равно заканчивает переговоры сегодня и через два часа уже вылетит в Москву. Если бы он вчера узнал о похищении, то плюнул бы на все дела и бросился в аэропорт. Он ведь в Арине души не чает, его не остановили бы огромные убытки от сорванной сделки. Если бы не было рейсов, он зафрахтовал бы самолет и в результате прилетел бы сегодня. В лучшем случае ночью. Но что бы он тут делал? Все, что можно сделать в этой ситуации, я и сама сделала – попросила помощи у одного нашего знакомого. Его людей вы видели в холле, а сам он сейчас выясняет, не замешаны ли в похищении конкуренты Андрея. У него большие возможности. Так что мужу оставалось бы только сидеть тут со мной и сходить с ума от тревоги. А этим я могу заниматься и в одиночку.

– Вы продолжаете меня удивлять, – признался я.

– Путь к вершине закаляет, – усмехнулась Ева. – Учит принимать трудные решения. Даже если это всего лишь вершина рейтингов телесериалов.

– Тем не менее сбрасывать эту версию со счетов рано. Девочку могли похитить именно в расчете на то, что вы броситесь звонить мужу, а он слетит с катушек и сорвет переговоры. Или чтобы он «дозрел», пока будет добираться до Москвы, – ожидание и неизвестность в такой ситуации только на руку преступникам.

«Не понимаю, чего ради ты тратишь время на тупиковые версии? Какой выкуп? Какие бандиты? Наверняка девчонку похитили именно из-за ее магических способностей!»

«Ты попадаешь в ту же ловушку, что и Ивор с Агатой, – мысленно возразил я Хайше. – Для вас магия слишком важна, и, что бы ни случилось, все всегда упирается именно в магию. А для большинства людей это совсем не так. Если похищение совершил маг, это еще не значит, что девочку похитили не ради выкупа. Ладно, Ивора или Агату можно понять – они уже забыли те времена, когда у них не было денег. Но ты-то достаточно долго живешь во мне!»

«Маг, конечно, может пойти на преступление ради денег, – вынуждена была согласиться Хайша. – Но я чувствую, что сейчас дело в чем-то другом!»

«Я тоже, – признался я. – Просто не хочу Еву пугать заранее. Ей спокойнее будет думать, что Арину похитили ради денег, – большая вероятность вернуть ее живой и здоровой».

– Ладно, над возможными причинами похищения мне еще нужно будет основательно поразмыслить, – произнес я вслух. – Теперь вот что постарайтесь вспомнить. Не было ли в последнее время, скажем в течение последних двух месяцев, странных визитов? Например, незнакомые люди, пытавшиеся под каким-нибудь предлогом проникнуть в дом? Или кто-нибудь пытался завязать разговор с вами или Ариной? Возможно, заблудившиеся курьеры пытались доставить вам товары, которые вы не заказывали?

Ева вновь отрицательно покачала головой.

– Об этом меня тоже спрашивали. Вы же сами могли убедиться – на территорию поселка невозможно попасть без приглашения местного жителя. Мы здесь живем очень замкнуто. Во время съемок, конечно, мне приходится общаться с множеством людей, в том числе и незнакомых. На всяких тусовках, посещать которые – часть моей работы, я тем более вращаюсь буквально в водовороте малознакомых и совсем незнакомых людей. Но ничего выходящего за рамки обычных в этой среде разговоров не было. Гимназия, в которой учится Арина, тоже закрытая, внутрь пускают только детей и их сопровождающих, имеющих специальные пропуска. А в остальное время Арина постоянно под присмотром гувернантки и нашего шофера – он к тому же профессиональный телохранитель.

Я задал еще несколько вопросов, получил подробные ответы, но так и не обнаружил ни одной зацепки. Впрочем, это меня как раз не смутило – в первые часы расследования мне редко удается что-то найти. Может быть, какой-нибудь детективный гений и способен раскрыть преступление за час, опираясь на то, что у свидетельницы перчатки не подходят под цвет сумочки, а у свидетеля ботинки вымазаны желтой глиной. Увы, я так не умею. Обычно мне приходится здорово побегать, сунуть нос во множество разных закоулков и взломать пару запертых дверей, прежде чем картина начинает проясняться.

Уже прощаясь, я поинтересовался:

– Ева, скажите, а в последние две-три недели не происходило ничего странного? Возможно, это показалось вам пустяком, никак не связанным с вами или Ариной. Просто что-нибудь странное, не имеющее объяснения?

На этот раз Ева задумалась – видимо, этот вопрос ей пока никто не задавал.

– Странное? Нет… по-моему, ничего странного не случалось. Хотя подождите… Вадим Александрович говорил что-то про собак. Не помню. Пустяки какие-то…

– Вадим Александрович?

– Дворецкий.

– Хорошо. Я сейчас поговорю с ним и поеду, мне тут пришло в голову, что один мой знакомый может подсказать что-нибудь полезное. Если объявится похититель с требованием выкупа, да и вообще что-нибудь произойдет, сообщите мне немедленно.

– Вы ведь и сами не особо верите в это?

Ева слабо улыбнулась в ответ на мой удивленный взгляд.

– Вы же не обычный детектив, Виктор. Ради простого похищения вы не приехали бы.

«Вот и весь толк от твоей деликатности! – сообщила Хайша. – А девочка совсем не глупа!»

– Это не совсем так, – возразил я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. – В основном, конечно, наше агентство занимается сверхъестественными делами. В этой области у нас нет конкурентов. Но иногда мы беремся и за самые обычные расследования. Я пока не знаю, что произошло с Ариной на самом деле, но постараюсь вернуть ее домой в любом случае. Не сдавайтесь, Ева. Верьте в лучшее. Вера иногда творит чудеса.

«Экий ты все-таки фарисей, Фокс!» – прокомментировала мою прочувствованную речь Хайша.

Попрощавшись с Евой, я отправился поговорить с дворецким. Возможно, Вадим Александрович вспомнит, что такое он рассказывал хозяйке про собак.

Вадим Александрович прекрасно помнил, что он говорил Еве про собак, еще бы! Он ведь твердил это чуть ли не ежедневно всю неделю, надеясь добиться хоть какого-то решения проблемы. Взбалмошная же актриса каждый раз обещала подумать, но, как подозревал дворецкий, забывала о проблеме сразу по окончании разговора.

Проблема же заключалась в том, что собаки – а было их у четы Барановски аж целых четыре, начиная с пары элитных борзых и заканчивая вечно мерзнущим существом, больше походившим на долго болевшую крысу, – стали чего-то бояться. И если тойтерьер и без того боялся даже мух, видимо догадываясь, что те при желании могут его заесть, если навалятся вчетвером, то страх остальных собак был необъясним. Причем боялся даже охранявший особняк Медведко – зверюга, судя по размерам находившаяся в отдаленном родстве то ли с лошадью, то ли и впрямь с медведем. До сего момента этот самый Медведко не только никогда и ни перед чем не выказывал страха, но, казалось, и вовсе не был знаком с этим чувством. Что в общем-то при его габаритах и длине клыков было вполне естественно. Но что-то смогло напугать даже этого гиганта. Страх охватывал собак раз или два за сутки, в разное время и днем и ночью. И если перепуганный тойтерьер просто забивался в какую-нибудь щель и единственной проблемой становилось вызволить его из этой щели, то, например, испуганный Медведко каждый раз напрочь вытаптывал розарий и сносил двери черного хода.

Самым же странным было то, что никаких видимых причин для этих вспышек паники не было. Я для очистки совести поинтересовался:

– Это происходило случайно не во время визитов господина Ивора? Или госпожи Агаты? Или Хормина?

– Нет-нет, если вы имеете в виду, боялись ли собаки кого-то из гостей хозяйки, – нет, не боялись. Наоборот, господин Ивор и госпожа Агата очень хорошо с ними ладили. Господин Хормин не обращал на них внимания, но и его собаки не боялись, хотя он им и не очень-то нравился.

– Бедняга Хормин, никто его не любит, – констатировал я. – Даже собаки… Любопытно…

Я знал несколько причин, по которым собаки могли так испугаться. Но большинство из них – например, грядущее извержение вулкана – представлялись маловероятными в подмосковном поселке. Одна же из причин казалась и вовсе бредовой. Считается, что собаки до смерти боятся оборотней.

То есть я хочу сказать, эту причину сочли бы бредовой большинство нормальных людей. Ведь всем известно, что никаких оборотней не существует и все, что о них рассказывают, досужие выдумки.

Загвоздка в том, что я совершенно точно знаю, что оборотни существуют. С одним из них я даже несколько раз основательно надирался в компании. Каковой факт, впрочем, не свидетельствует о безобидности оборотней. Они действительно опасные и кровожадные твари с плохим чувством юмора. Впрочем, то же самое можно сказать и про многих знакомых мне людей.

Сад вокруг особняка Евы Барановски явно планировали исходя из консервативных вкусов ее мужа. Ровная, словно на теннисном корте, трава, одинаковые деревья и аккуратно подстриженные кусты. Больше всего меня заинтересовали кусты роз, росшие вплотную к забору по периметру всего сада. Оборотень вполне мог перескочить и забор, и примкнувшие к нему кусты. Сил у этих тварей вполне хватает, а волчий нюх должен был заранее подсказать, что за оградой растут розы. Но вот смог ли он так же точно подсказать высоту кустов? Наблюдая за Паштетом, нашим конторским котом, я не раз убеждался, что он, даже видя преграду, может и не рассчитать силу и направление прыжка. Правда, Паштет ленивый и толстый, чего не скажешь про оборотней из стаи Отбоя. Но проверить все равно нужно, вдруг да повезет?

«Думаешь, это Отбой напакостил? – засомневалась Хайша. – Но ему-то какой интерес? Решил таким образом отомстить тебе?»

«Не думаю. Это не в характере оборотней. Для них правильная месть заключается в чем-нибудь более конкретном. Например, оторвать врагу голову. Они не понимают даже, как можно мстить через близких людей. Слишком длинная цепочка рассуждений. А уж мстить через человека, который тебе не родственник, а так, некто, за кого ты чувствуешь ответственность, это вообще выше их понимания. К тому же Арина, по их понятиям, детеныш, а значит, на нее нельзя охотиться».

«Тогда что ты ищешь?»

Я продолжил методично осматривать кусты вдоль забора.

«Следы оборотней».

«Ты специально меня бесишь, Фокс?! Это звучит как какой-то дурацкий коан!»

«Арина для оборотней – табу, – пояснил я. – Они ее не убьют. Но похитить могли. И я почти убежден, что именно они ее и похитили… А! Вот!»

Я осторожно снял с ветки кустарника клок длинной серой шерсти.

«Вот и подтверждение. Посмотри сама…»

Я почувствовал, как Хайша изучает шерсть своими магическими способами.

«Да, это совершенно точно шерсть оборотня. И потерял он ее как раз вчера. Но я все равно не понимаю, зачем им Арина?»

«Откуда мне знать? Вот встречусь с Отбоем и спрошу!»

«Э-э-э… погоди, погоди! – встревожилась Хайша. – Ты хорошо помнишь, что тебе обещал Отбой в последнюю вашу встречу?!»

Отбой мне много чего обещал. В основном его обещания сводились к красочному описанию различных способов моего умерщвления. Я же говорю, оборотни – опасные кровожадные твари с дурным чувством юмора.

«У меня с памятью все в порядке. Слушай, меня по разным причинам ненавидят с десяток различных теневых ублюдков. При этом я не беру в расчет тех, кто меня просто недолюбливает! Ну ты ведь понимаешь, меня не беспокоят те, кто при случае пересчитал бы мне кости в темном переулке, это дело житейское. Я говорю о тех, кто с удовольствием прикончит меня, подвернись удобный случай. И примерно у половины из них есть шанс. Так что же мне теперь, запереться в конторе и на улицу нос не высовывать?»

Хайшу мое выступление не убедило.

«Одно дело – встретить врага случайно на улице, а другое – самому лезть к Отбою в пасть!»

«Я хорошо подготовлюсь, – пообещал я, чтобы закончить бесполезный спор. – Можешь не верить, но мне тоже в целом нравится жить».

Оседлав мотоцикл, я покатил прочь из Липового Цвета.

У выезда из поселка пришлось притормозить – шлагбаум был опущен, по ту сторону стояло такси, и охранники вяло препирались с пассажиром. Заметив меня, один из охранников махнул рукой, мол, объезжай шлагбаум так, не можем сейчас открыть, и потерял ко мне интерес. Зато пассажир выскочил из такси и уставился на меня, нервно сжимая и разжимая кулаки, словно собирался немедленно вцепиться в чью-то шею. Я узнал Вагнера, и сомнения относительно того, чью шею он хотел бы сжать, развеялись.

– Ты?! – взвыл наемник. – Ты что с моей машиной сделал, сволочь?!

– А у тебя была машина? – со всей доступной мне искренностью удивился я. – Не знал. Хотя конечно, репортеру без машины не обойтись…

– Что? – Вагнер нахмурился, почувствовав подвох, но еще не понимая его суть. – Ты о чем это?

Зато на охранников слово «репортер» подействовало именно так, как я и ожидал. Все их вялое добродушие как ветром сдуло. К двоим здоровенным лбам, дежурившим у шлагбаума, поспешил присоединиться третий, выскочивший из сторожки, и все вместе они стали окружать Вагнера. Я продолжил тоном восторженного идиота:

– Знаешь, не сочти за лесть, но я всегда с удовольствием читаю твою колонку в «Светских скандалах»! У тебя просто талант вытаскивать на свет чужое грязное белье. Наверное, здесь тоже что-то такое случилось, да? О, не говори! Я лучше прочитаю твою статью! Чао!

Нанеся этот coup de grâce[1], я вырулил на дорогу и открутил газ на полную. Конечно, хотелось посмотреть, что сделают с Вагнером охранники и насколько хорош наемник в реальном деле, но времени на развлечения сейчас не было.

К тому же, в чью бы пользу ни закончился матч, мне совсем не хотелось потом объясняться с Вагнером. Не то чтобы я его боялся, просто считаю применение насилия слишком вульгарным. Особенно в отношении меня.

«И что, эта буффонада была так уж необходима?»

«Нужно было притормозить этого парня!»

«Зачем? Можно подумать, для тебя главное не спасти девочку, а помешать спасти ее Агате!»

«Ты ведь знаешь, что это не так! Просто я не могу позволить этому самодовольному болвану наломать дров до того, как сам их наломаю! Тьфу! То есть до того, как я спасу Арину!»

«А если с ней что-нибудь случится, пока вы тут будете выяснять, кто круче сварен?»

«Надеюсь, нет. Я тут только что вспомнил про одного нашего общего знакомого – господина Ессе…»

«Пойдешь к нему на поклон?»

«Вежливо попрошу помочь – такая формулировка мне больше нравится. Впрочем, если понадобится, я готов и впрямь ему кланяться. Ситуация не та, чтобы размахивать гордостью направо и налево».

Через полчаса я припарковался у старого дома, чудом уцелевшего в одном из переулков недалеко от Таганской площади. И возможно, в прямом смысле чудом, хоть сам господин Ессе уверял, что никаких чудес не творит и творить не может. Но разве в наше время можно кому-то верить на слово? Даже ангелу.

Ах да, забыл сказать, Самуил Яковлевич был ангелом.

Только не подумайте, будто я имею в виду, что он был ангельски красив, ничего подобного! Да, надо признать, господин Ессе был счастливым обладателем баскетбольного роста и могучего сложения штангиста, так что когда-то наверняка выглядел очень эффектно. Особенно если и впрямь разгуливал в той одежде, в которой ангелов изображали художники времен Возрождения, то есть в небрежно наброшенном на чресла полотенце. Рост за прошедшие века остался при Самуиле, а вот мышцы изрядно заплыли жиром, и вся его фигура говорила (а точнее, вопила) о неподвижном образе жизни, пьянстве и обжорстве. К тому же лицо Самуила Яковлевича более всего напоминало лики, которыми древние индейцы наделяли статуи своих богов. А надо отметить, что боги у индейцев почитались все больше гневные и жестокие. Короче говоря, внешность господина Ессе была того типа, что при встрече в темной подворотне вызывает инстинктивное желание оказаться как можно дальше от ее обладателя, возможно даже оставив ему кошелек на манер ящерицы, оставляющей хвост в зубах хищника.

И уж конечно я назвал Самуила Яковлевича ангелом вовсе не из-за ангельского характера! Характер у господина Ессе, насколько я мог судить по нашим предыдущим встречам, был отвратительный. Грубость органично сочеталась в нем с ехидством и цинизмом.

Просто господин Ессе в прямом смысле слова был ангелом. Настоящим.

Правда, серым.

Он снизошел до того, чтобы объяснить мне ситуацию в первую нашу встречу. Да и Хайша потом кое-что рассказала, хотя у меня вовсе не было желания узнать подробности той грязной истории. Ну про бунт Люцифера все слышали хоть что-то, но что там на самом деле произошло, знают только непосредственные участники. Прочим же остается довольствоваться изрядно отредактированными мифами. Как известно, историю пишут победители. Впрочем, Самуил, несмотря на то что был участником тех событий, тоже не особо распространялся о них. Упомянул только мельком, что, когда Люцифер устроил бучу, он по каким-то соображениям отказался его поддержать, хоть и был согласен почти со всеми тезисами восставшего ангела. Подозреваю, отказался он просто в силу мерзкого своего характера.

Но и против бывшего соратника тоже не выступил – то ли из чувства справедливости, то ли, опять же, из вредности. Таких «воздержавшихся» ангелов набралось немного, и на фатальный результат восстания они не повлияли. Конец Люцифера и его воинства известен. Самуила же и его единомышленников за неуместный пацифизм сослали в человеческий мир, лишив всех ангельских сил. Так что пришлось серым ангелам устраиваться в человеческой жизни кто как мог.

Наказание это всегда казалось мне каким-то смехотворным. Подумаешь, лишили ангельских сил! Даже и без сверхъестественных способностей большинство из серых ангелов устроились вполне неплохо.

Например, на момент нашего знакомства господин Ессе являлся авторитетным в кругах библиофилов специалистом по антикварным книгам. На этой почве я с ним и познакомился – мое расследование непосредственно касалось похищения библиотеки старинных книг. Не могу, правда, сказать, что Самуил мне сильно помог в этом расследовании. На самом деле вообще не помог. Старый мизантроп терпеть не может помогать кому-либо.

– А, это снова ты? – без особого интереса покосился на меня Самуил и вернулся к созерцанию телевизионных экранов. – Что на этот раз?

С нашей последней встречи телевизоров в комнате прибавилось, теперь их стало десять: начиная от древнего лампового монстра в деревянном корпусе и заканчивая суперсовременной плазменной панелью на стене. Все они работали одновременно, демонстрируя разные программы и бубня на разные голоса. Под этот информационный шум Самуил параллельно читал две книги и глянцевый журнал. Вокруг кресла высились неряшливые курганы из прочитанной беллетристики.

Как я догадываюсь, это главная составляющая наказания. Заключенный в ограниченном земном мире, более того, в ограниченном человеческом теле, серый ангел страдал от скуки. Он и со мной-то изволил общаться только потому, что мои метания его слегка развлекали.

– А то ты не знаешь! – буркнул я.

В присутствии Самуила я несколько теряюсь. Мне и раньше доводилось встречать достаточно могущественных личностей – да взять хоть того же Ивора. В конце концов, в моем собственном теле живет настоящая богиня, пусть ее и трудно назвать могущественной. Но ангел, когда-то имевший дело с самим Творцом, – это все-таки совсем другое дело!

А когда меня что-то смущает, я невольно становлюсь грубым. Очень неудобное свойство, когда разговариваешь с ангелом. Самуила, впрочем, моя грубость только позабавила.

– Знаю? Я знаю, что пропала маленькая вредная девчонка. Ах-ах-ах! Всем бы радоваться, ан нет, почему-то суетятся, переживают, ищут. Зачем ищут? Столько проблем ведь сразу решилось.

– Тебе не идет быть циником, – сообщил я. – Это банально. От типа с физиономией как у тебя и так никто ничего хорошего не ожидает. Тебя испортило телевидение.

– Все в этом мире банально, – отмахнулся ангел, доставая откуда-то из книжного завала бутыль коньяка и делая внушительный глоток. – Ты опять на колесах?

– Угу. Да и вообще коньяк не люблю.

– Ну и дурак. – Самуил сделал еще пару могучих глотков и спрятал бутыль. – Это единственная полезная вещь, которую научился делать род людской. Так… вернемся к теме. Чего ты хочешь?

– Узнать, где Арина сейчас.

– Вот прямо так? Хочешь узнать ответ сразу?

– Да!

– И даже не попытаешься шевелить тем, что у вас считается мозгами?

– Где Арина?

– Ты готов заглянуть в конец книги, даже не вникая в сюжет?

– Да.

– Знаешь, Ножницы, твой подопечный разочаровал меня, – презрительно скривившись, обратился Самуил к Хайше, игнорируя меня. – Мне показалось, что он понимает вкус жизни, но…

– Хватит болтать. – Я почувствовал, что теряю терпение. – Мне действительно нравится решать загадки. И я с удовольствием предоставлю тебе возможность наблюдать, как я их решаю, – в другой ситуации. Но сейчас мне не до этих игр. Где Арина?

– Не скажу.

– Почему? – опешил я.

– А не хочу, – пожал плечами Самуил. – Почему я должен лишать себя развлечения? Ищи, ты вполне способен сам ее найти.

– Но она может погибнуть!

Самуил наконец отвлекся от своих телевизоров и посмотрел на меня. Мне показалось, что на меня смотрит пустыня, заполненная серым песком и ветром.

– Как ты думаешь, сколько людей умерло за время моей ссылки? Сколько смертей я видел? Тебя волнует смерть мухи-однодневки? Она все равно умрет к вечеру, так что же я буду переживать, если птица склюет ее в середине дня?

Я шагнул к ангелу, сжимая кулаки и…

…Улица. Точнее, переулок, в котором стоит дом, где живет Самуил.

Вот и его окна прямо передо мной. Три пестрые кошки надменными статуэтками застыли на подоконнике. И сам хозяин, покинувший ради такого случая кресло, с насмешкой разглядывающий меня.

– Нет, пожалуй, я поторопился, Ножницы. Этот экземпляр довольно забавен. Подумать только – меня впервые за… даже не помню, за сколько лет, меня попытались побить! Думаю, подобная наглость заслуживает небольшого подарка.

– Где Арина? – повторил я. Давно не чувствовал себя таким беспомощным.

– Я сказал – небольшого. Даже двух. Первый: я скажу тебе, что Арина пока жива. И ей пока ничего не грозит. Второй: обещаю тебе, что, если за ближайшие четыре дня ты ее не найдешь, я дам тебе подсказку.

Я молча повернулся к мотоциклу и надел шлем.

– Эй, муха, – окликнул меня из окна ангел. – Что ты собираешься делать?

– Пока не знаю, – проворчал я под нос, но Самуил меня каким-то образом услышал.

– Когда не знаешь, что делать, лучше ничего не делать. Иначе ситуация может стать гораздо хуже – твоими собственными стараниями!

– Да пошел ты! – выругался я и бросил сцепление. «Драга» взвыла и рванула с места, распугивая законопослушных автомобилистов.

Впрочем, уже стоя у первого светофора, я перестал беситься. Мотоцикл меня вообще быстро успокаивает. Надо признать, что с паршивого ангела хоть пуха клок да удалось содрать – можно быть уверенным, что Арина жива и минимум четыре дня на поиски у меня есть.

«Ты тупица, Фокс! – оторвала меня от размышлений Хайша. – Как ты только посмел?! Нет, это просто уму непостижимо!»

«Ну он тоже, знаешь ли, не ангел! – принялся оправдываться я. – То есть, конечно, ангел, но тот еще тип! Да он меня просто взбесил!»

«Взбесил?! Ты идиот! Нет, ну надо же догадаться – напасть на ангела!»

«Брось, Хайша! Он же в ссылке, да и сам признался, что его патрона этот мир больше не интересует. Если бы ты мне помогла, вместе бы мы его скрутили! У него и магии-то настоящей нет, так – какой-то пошлый гипноз!»

«Да какая разница? Ты его ручищи видел?! Он мог тебе шею свернуть без всякой магии! И свернул бы, да чем-то ты ему интересен. Но особо на его доброту не рассчитывай. Он же тебе правду сказал. Когда живешь так долго, человеческая смерть становится чем-то… ну вот как листья с деревьев осенью опадают. Да, умирают. Иногда даже грустно становится – под настроение. Но не более…»

«И для тебя так?»

«Да. Извини, Фокс. Тебя это, конечно, не касается – мы связаны, твоя смерть, скорее всего, будет концом и для меня. Но Алекс, Женя… Мне будет грустно от их смерти. Но совсем немного. Извини…»

«Проехали, – хмыкнул я. – Но на твоем месте я бы не особо рассчитывал поплакать на их могилках. Алекс моложе меня, и он – маг. А Женька, при том что вообще малявка, так еще и не участвует в наших операциях».

«Знаешь, Фокс… ты меня просто охренеть как приободрил!»

Обожаю дразнить Хайшу!

За этим приятным занятием я не заметил, как долетел до нашей конторы.

На лестничной площадке, как обычно, дежурила Едвига Константовна – наша бдительная соседка. Вообще-то она делала вид, что вышла покурить. Но я в это не верю, иначе пришлось бы поверить, что каждый раз ее желание покурить совпадает с моим или Алекса возвращением в контору, а это означало бы злостное нарушение теории вероятности. Правда, если принять, что она специально следит за нами, то остается загадкой, как она заранее узнает о нашем приходе? Окна ее квартиры выходят на другую сторону дома, и увидеть, что мы заходим в подъезд, соседка ну никак не может. Разве что она тоже маг, но скрывает это?

«Ты становишься параноиком, Фокс, – устало констатировала Хайша. – Нам пора отдохнуть».

«Так недавно же отдыхали».

«Когда?!»

«Ну вот же, когда Келлер мне плечо прострелил. Целую неделю в больнице валялись. Сон – сколько влезет, питание по расписанию, делать ничего не надо. Курорт! Хочешь, повторим?»

Под аккомпанемент возмущенных воплей Хайши я вежливо поздоровался с Едвигой Константовной, отпер дверь и осторожно вошел в контору.

Осторожность моя вполне объяснима, если вспомнить о том, что в конторе нашей с недавних пор обитает чжуполун Ми-ми. Его выписал для себя из Китая некий эксцентричный богатый старик. Почему бы и нет? Иметь в качестве домашнего любимца редчайшего в наших краях свинодракона вполне подходит для имиджа эксцентричного богача. Ми-ми, правда, своего высокого предназначения не оценил и вскоре от хозяина сбежал. Старик нанял нас с Алексом отыскать беглеца, что я с успехом и выполнил. Но, видимо, за время поисков хозяин осознал, насколько спокойнее его жизнь стала в отсутствие чжуполуна, и забирать его у нас не стал: сначала кормил отговорками и обещаниями забрать питомца «завтра», а потом просто перестал отвечать на звонки. И осуждать его за это трудно. Не всякий человек сможет долго выносить присутствие в своем доме чжуполуна.

Дело, думаю, не в том, что внешне чжуполун представляет собой полутораметрового поросенка в панцире черепахи и с хвостом крокодила. Это как раз эксцентричного богача устраивало. Но Ми-ми обладает крайне жизнерадостным нравом и щенячьей игривостью, что в сочетании с немалой массой и весьма твердым панцирем представляет реальную опасность для костей. Особенно в области коленей.

Именно поэтому я вошел в нашу прихожую осторожно и тут же выставил перед собой ногу в тяжелом мотоциклетном ботинке, готовясь отбить сокрушительное проявление свинской любви. Однако сегодня Ми-ми был не в настроении, и я смог без боя проникнуть в приемную.

Под контору мы с Алексом снимаем трехкомнатную квартиру. В большой комнате у нас приемная, в одной спальне живу я, а в другой раньше иногда ночевал Алекс, а теперь поселилась Женька. Впрочем, наш информационный гений предпочитает работать в приемной. Самым удобным местом она почему-то считает мой стол. Я бы счел это проявлением подсознательного стремления занять мое место в команде, если бы Женька работала за моим столом. Но нет – она усаживается на стол, свернув тощие ноги так, словно в них вообще нет костей, и устроив ноутбук на этом «узле». И согнать ее с этого места не так уж просто – сразу начинается нытье и жалобы на жестокое обращение с детьми и общее начальственное бессердечие.

Впрочем, сейчас мне стол был не нужен. Я рухнул на диван и блаженно вытянул ноги. Кот немедленно запрыгнул мне на живот и потребовал, чтобы я его погладил. Чжуполун, лежавший на полу у дивана, поднял на меня страдальческий взор и тихо хрюкнул.

– Ну что там? – поинтересовалась Женька, не отрываясь от экрана ноутбука. – Пофиксили проблему? Или зря скатался?

– Скатался не зря, – сообщил я. – Но с наскока эту проблему не решить. Похоже, у нас появилось серьезное дело. Что-нибудь накопала на семью Барановски?

– А ты сомневался? Все, что про них в Сети есть, уже у меня на харде.

– Это хорошо, – протянул я. – Это просто замечательно, скажу я вам, господа присяжные заседатели. А скажи мне, о мудрейшая из хакеров, не было ли у семьи Барановски в последнее время проблем с всякими криминальными элементами? Может быть, их пытались ограбить? Или какие-то анонимные угрозы?

– Я же просила не называть меня хакером! – бросила на меня сердитый взгляд Женька. – Я веб-хантер, охотник за информацией!

– Ладно, ладно, это я так… пошутил. Так что с криминалом?

Девчонка отрицательно тряхнула выкрашенными в несколько кислотных цветов волосами.

– Ничего. У Андрея Радченко – это, если ты не в курсе, муж Евы – есть, конечно, тайны. Но по нынешним временам это даже не криминал, а так, мелкие баги. Подобную шелуху можно насобирать на любого бизнесмена. Если что-то серьезное и было, то в реале, и никаких следов в Сети не осталось. При этом не было никаких неожиданных финансовых операций – непонятных поступлений или отчислений больших сумм, отказов от сделок или, наоборот, незапланированных контрактов. Никаких слухов или скандальных записей в дневниках и социальных сетях со стороны служащих компании. А их там полно сидит.

– Понятно… А что с Евой?

– Тут, само собой, канал потолще и трешака по нему больше течет. Ева же сейчас в топе ньюсмейкеров, про нее всегда куча новостей и сплетен, но большая часть этой информации из абсолютно левых источников. Мне придется еще покопаться, чтобы отсеять откровенные фэйки, но уже сейчас могу сказать: ничего криминального я не заметила.

– Про Арину?

– Практически ничего. Известно только, что она есть, и пара фотографий с родителями – папарацци подловили. Она пока никому не интересна.

– Как выяснилось вчера, кому-то она очень даже интересна.

– Извини, говорю что знаю, – пожала плечами Женька. – Может быть, это спонтанное преступление? Шел прохожий, увидел дыру в заборе…

– И у этого прохожего совершенно случайно при себе оказалось магическое средство, вводящее людей в прострацию. И он совершенно случайно похитил именно Арину с ее невероятным магическим потенциалом. Нет уж, я в такие совпадения не верю. К тому же в заборе вокруг Липового Цвета нет дырок больше, чем собаке пролезть. Или волку. Точнее, человеку в шкуре волка.

– Хочешь сказать, это оборотни ее похитили?

– Почти наверняка.

Я коротко пересказал Женьке события сегодняшнего дня и продемонстрировал клок волчьей шерсти.

– Но я не представляю, зачем оборотням это могло понадобиться. Если бы они сразу потребовали выкуп, еще куда ни шло. Но интриги длиннее двух ходов совершенно не в их стиле. Они явно выполняли чей-то заказ. Еще мне нужна будет информация по Вагнеру и Агате. Много ты про них, конечно, не узнаешь, но в обычной жизни они тоже как-то устраиваются. А значит, могут быть зацепки. Про Агату могу подсказать: она владелица модного бутика «Парнас». Раньше жила в том же доме, где расположен бутик, но могла поменять адрес. Проверь – улица Заморенова, такое вот зловещее название, точно не забудешь. Вагнер себя хорошо засекретил, но, думаю, ты обнаружишь его где-то в окружении Агаты.

– Есть, сэр! Будет исполнено, сэр!

«Ты, я вижу, все-таки плотно засел на мысли, что виновата Агата!»

«Я сейчас подозреваю всех!»

«Почему же тогда ты не попросил Женьку собрать информацию на Ивора и Хормина?»

«Потому что эти двое почти постоянно живут в Тени. В Интернете про них просто ничего не может быть. Но ты права – Хормином надо заняться вплотную».

Паштет сладко потянулся и попытался загрызть мою руку. Я прогнал пушистого нахала, сел и достал телефон. Как-то нам с Алексом пришлось выполнять для Ивора одно малоприятное задание, требовавшее постоянной координации действий, и старый маг дал номер своего прямого телефона. Этой привилегией я и воспользовался.

– Алло? – почти сразу задребезжал в трубке голос мага. – Алло? Кто там?

– Это я, Фокс.

– А, Виктор! Ну выяснили уже что-нибудь?

– Расследование движется, – дипломатично ушел я от прямого ответа. – О результатах пока рано говорить, но кое-какие зацепки уже есть.

– Вот видишь! Не зря я вас нанял!

– Кто бы сомневался… Ивор, мне понадобится твоя помощь. Ты вроде как говорил, что можешь свести меня с Хормином?

– Да, я ему уже телефонировал. Он согласен встретиться с кем-нибудь одним из вас завтра.

– Во сколько?

– Хормин точного времени не назначил. Да это и не нужно. Он почти не выходит из дому, так что когда бы ты ни приехал, наверняка его застанешь.

– Отлично! Спасибо, Ивор!

Я записал координаты хорминовской норы и спрятал телефон. Разговор с Ивором напомнил мне об амулете.

– Жень, лови!

Девчонка поймала медный диск и вопросительно посмотрела на меня. Н-да… сейчас ее ждет маленькое потрясение. В Тени моя физиономия выглядит как у кукольного петрушки: громадный нос крючком, рот в вечной улыбке до ушей, длинный раздвоенный подбородок, в общем, тот еще урод. Не знаю, почему так. Теневые облики – вопрос тонкий и совершенно неизученный. Кое-кто считает, что они отражают нашу внутреннюю суть.

То есть, получается, с точки зрения Тени я – шут?

С другой стороны, хорошо еще, что Алекса нет. Его теневой облик мог бы быть истолкован Женькой совершенно превратно. Пока-то она уверена, что у Алекса всего лишь кривые ноги…

– Надень на шею и посмотри, что будет.

Девчонка послушно нацепила амулет и стала ждать, что будет. Судя по выражению ее лица, «что будет» не наступало.

– Ты что, не видишь никаких перемен?

– А должны быть? Ты бы сказал, что должно произойти, может, я их просто не замечаю?

– Это ты бы точно заметила! – пообещал я. – Ну-ка дай взглянуть…

Я сжал амулет в кулаке.

«Хайша, посмотри, пожалуйста. Похоже, что-то не так».

Я почувствовал слабую пульсацию и тяжесть.

«Очень даже не так, – подтвердила через мгновение богиня. – Этот старый пень ошибся и всучил тебе другой амулет!»

«Вот… блин! Хоть полезный?»

«Смотря что ты считаешь пользой. Амулет закрывает от магического взгляда. То есть маг не сможет обнаружить присутствие человека, на котором этот амулет, пока не увидит его собственными глазами».

«Хм. А что, маги могут так делать?»

«А ты не знал?! И ты считаешь себя профессионалом?!»

«А я профессионал! И еще какой! Просто до сих пор не работал против магов. Откуда мне было узнать?»

«Опытный маг может почувствовать присутствие живого существа в радиусе примерно шагов тридцать, даже если не будет видеть его. В зависимости от силы и опыта радиус может увеличиваться. А такой маг, как Ивор, даже сможет точно сказать, кто именно прячется в кустах».

«Понятно… Но я-то просил совсем другой амулет! Придется опять к Ивору переться!»

Я спрятал уродливую поделку и развел руками:

– Извини, Жень, сюрприз не удался. Надо запомнить: проверяй амулеты, не отходя от мага.

Женька равнодушно кивнула и вернулась к ноутбуку. Хорошо хоть не успел сказать, что за сюрприз ее ожидал.

Ну Ивор! Ну удружил!

Ретроспектива

Четырнадцатый год со дня явления повелителей,

Центральная Африка, город Утсотокалеме

Пестрые ткани лежали на коврах – ничья рука так и не прикоснулась к ним. Корзины с плодами капуры теснились у входа – никто не распорядился укрыть их в подвале от полуденного зноя.

Торонго нахмурился, решительно отбросил с пути узорную занавеску и оказался на женской половине дома. В первой комнате никого не было, и это рассердило вождя еще больше. О чем они думают, в конце концов?!

В следующей комнате две младших жены замерли, глядя на Торонго испуганно и заискивающе. Одна как раз возилась с младшим сыном вождя, родившимся всего три месяца назад и еще не получившим имени. Вторая играла с двумя средними дочками, показывала им, как правильно сшивать кусочки ткани. Торонго скривился – ну зачем его дочерям это умение?! Для них всегда будут шить рабыни. Кстати о рабынях…

– Где эта… как ее… которую я купил три дня назад?

– Орана, господин? – пролепетала одна из жен. – Старшая жена отправила ее на рынок.

– А где… – Торонго задумался, но так и не вспомнил ни одного из многочисленных рабов. Он никогда не мог их запомнить. Да и не мужское это дело – заниматься домашним хозяйством. – Где хоть кто-нибудь?! Почему корзины с едой до сих пор не в подвале?!

Увидев непонимание на лицах женщин, досадливо крякнул:

– С капурой! Корзины с капурой стоят на улице! На самом солнцепеке!

Торонго уже давно пытался приучить домашних к речи повелителей. Например, он считал, что говорить просто «еда» куда изысканней, чем называть съестные припасы их обычными названиями. Увы, даже жены не всегда понимали его, как, например, и в этот раз. Правда, нужно признать, сами повелители называли едой только кровь. Все остальные продукты и напитки они презирали, а потому не давали им названий. Даже кровь животных повелители полагали недостойной едой, пить ее дозволялось только в исключительных случаях – чтобы спастись от глубокого сна, очень похожего на смерть, в который повелители впадали при долгом голоде. Именно в таком смертном сне пребывал первый повелитель, когда его нашел Торонго. Считалось, что он был слишком горд, чтобы пить кровь животных, и предпочел добровольно уснуть в ожидании достойной еды. Торонго знал маленькую тайну: повелитель Эстрахари заснул вовсе не из-за гордости. Поначалу, когда Эстрахари был единственным повелителем в этих местах, он частенько запросто общался с Торонго и рассказал ему о повелителях много интересного. Например, что в других землях никто не зовет их повелителями, да и не за что – никем и ничем они там не повелевают. Наоборот, живут, скитаясь под видом обычных бродяг, в вечном страхе быть разоблаченными. И уж конечно, ни о какой «чистой еде» речи не идет – вполне охотно пьют кровь и свиней, и собак, и даже крыс. Хотя, конечно, предпочитают кровь людей.

Возможно, теперь Эстрахари жалел о тогдашней своей откровенности. Впрочем, в преданности Торонго он уже не раз убеждался. Эта преданность покоилась на надежной основе: пошатнись власть повелителей, исчезни они в недобрый час – час этот станет последним и для Торонго. В лучшем случае соплеменники его изгонят.

«Неблагодарные обезьяны, – мелькнула в голове вождя привычная мысль. – Стараешься для них, трудишься не покладая рук, жизни не видишь! А хоть кто-нибудь спасибо сказал бы! Нет же! Только и шипят за спиной, только и ждут случая ударить!»

Торонго прошел в следующую комнату и замер на пороге. Агаты не было и здесь, а значит, не было в доме вообще. Это было не то чтобы необычно – старшая жена не была домоседкой, но нельзя же покидать дом в такое тревожное время!

– Где Агата? – спросил Торонго младших жен, возвращаясь в общую комнату. – Давно она ушла? Сказала, куда пойдет?

– Мы не знаем, – затараторили наперебой младшие жены. – Госпожа старшая жена ничего не сказала! Она еще утром ушла! До прихода водоноса!

«До прихода водоноса… Ну конечно, я же был сегодня ночью в храме!»

Торонго едва сумел подавить отчаянное желание оттаскать глупых куриц за волосы. Остановило его присутствие детей, да еще, в большей степени, осознание бессмысленности такой выходки. Они ведь даже не поймут, за что он их бьет, потому что ни в чем перед ним не провинились. Это Агата вызвала его гнев! Только она виновата в том, что в глазах темнеет от ярости, а кулаки стискиваются до онемения. Неблагодарная дрянь! Все еще мстит! Спустя столько лет!

Торонго издал что-то вроде сдавленного рыка и выскочил из дома, оставив жен с детьми в недоумении и страхе. На улице пришлось перейти на медленный, степенный шаг – не пристало вождю бегать, да еще с перекошенным от злости лицом. Горожане не поймут.

Впрочем, горожан-то на улице в дневное время почти и не было. Палящее полуденное солнце заставляло прятаться в домах, толстые глиняные стены которых хоть как-то защищали от жары. Лишь рабы вынуждены были работать в это время, да и то у нерадивых или очень богатых хозяев – эдак недолго и загубить имущество. Зрелище всеобщего отдыха и расслабленности вызвало у Торонго горькую улыбку. Он-то хорошо помнил то время, когда на месте города была жалкая деревушка из пары десятков домов. Ай-а! Да и домов-то настоящих тогда у них не было! По наивности они величали домами сараи из деревянных кольев, между которыми набивали связки тростника, – сейчас в таких сараях скотину держат. И отдыхать среди дня они могли позволить себе нечасто – лишь в те дни, когда охотники возвращались с богатой добычей.

Теперь же единственной работой, которую выполняли его соплеменники, была война. Повелители принесли с собой чудесное оружие из неведомого окрестным племенам камня, называемого железом. С этим оружием война превратилась в забаву. В набеги на соседей теперь ходили все мужчины племени, за исключением тех, кто был слишком мал или слишком стар, чтобы держать в руках копье. Каждый набег приносил племени еду и различные предметы, но главное – рабов. Заботой Торонго было следить, чтобы одни и те же племена не слишком часто грабили, давали им отстроить свои убогие деревеньки, накопить запасы и вырастить детей.

И ведь спроси кого – недовольных нынешним положением не найти! Всех оно устраивает. Но повелителей, чья в этом основная заслуга, все равно ненавидят. И Торонго заодно с ними.

«Все меня ненавидят, – с привычной жалостью к себе подумал Торонго. – Даже жена любимая, ясноглазая Агата, и та ненавидит…»

Но куда же она все-таки запропала?

Торонго уже много раз пытался выяснить, куда время от времени сбегает его жена, но безрезультатно. Это было даже смешно! Как бы ни разросся за последние годы город, но не такой он все-таки большой, чтобы в нем от вождя могла спрятаться его собственная жена! Мешало выяснить этот вопрос раз и навсегда то, что приходилось быть очень осторожным. Ведь узнают горожане – насмешек не оберешься. А насмешек Торонго натерпелся еще в детстве. И готов был пойти на что угодно, готов был даже смириться с таинственными исчезновениями Агаты, лишь бы не вернулось то давнишнее отношение к нему.

Была, впрочем, одна возможность точно разузнать, где скрывается его жена. Торонго долго избегал даже думать об этом способе, но сегодняшний приступ злости словно прорвал какую-то запруду. Будь что будет.

Торонго поднялся по ступеням храма, прошел мимо стражей и погрузился в прохладный сумрак единственного в городе строения, сложенного из камней. Вернее, огромных каменных блоков. Повелители не выносили солнечного света и первое, что потребовали, явившись на зов Эстрахари, – построить надежное дневное убежище. О хижинах из тростника, само собой, даже речи быть не могло, дома из глины тоже показались повелителям недостаточно надежными. Лучшим вариантом были бы пещеры, но в окрестностях была всего одна пещера, да и то маленькая. Тогда решили построить рукотворную пещеру. Так и появился храм…

– Ты уверен, что хочешь знать это? – спросил Эстрахари. – Вдруг узнаешь, что твоя жена сейчас в объятиях другого мужчины?

Торонго насупился, но упрямо подтвердил:

– Хочу.

Повелитель равнодушно кивнул:

– Ну ты этого сам пожелал. Ты давно и верно служишь нам и редко беспокоишь просьбами. Я помогу тебе. Мне нужно что-нибудь, принадлежащее твоей жене.

Торонго растерялся на мгновение – ничего такого взять с собой он не догадался. Но потом вспомнил и снял с шеи тонкий кожаный ремешок с лазурной бусинкой. От времени бусинка слегка побелела, но все еще была похожа на кусочек неба. Эстрахари с неподдельным интересом повертел в руках украшение.

– Надо же… неожиданно.

– Что? – Торонго почувствовал тревогу.

– А? – рассеянно отозвался повелитель, продолжая рассматривать бусинку. – А, это ты… Дома твоя жена. Не беспокойся. Только ты ушел, как она вернулась.

– Но как же… мне ведь нужно знать, куда она уходила!

– Сейчас я тебе этого не скажу. Иди домой, а как она опять исчезнет, тогда и приходи. Иди, иди. Это я себе пока оставлю.

Спорить с повелителем было опасно, да и бессмысленно. Разочарованный Торонго поспешил домой. Без привычного тонкого ремешка с бусинкой шея казалась голой. Злость на Агату прошла, уступив место привычной обиде и почему-то тревоге. Вождь поймал себя на мысли, что разговор с повелителем, короткий и вполне безобидный, напугал его. Даже не разговор, а то, как повелитель смотрел на бусину. Торонго чувствовал, что произошло что-то очень плохое, хоть и не мог объяснить даже себе, откуда взялось это чувство.

При виде Агаты, сидящей на крыльце дома с равнодушным видом, Торонго слегка успокоился. И даже почувствовал, что возвращается гнев. Стараясь не встретиться с женой взглядом, он грубо схватил ее за плечо и поволок в дом. Захлопнув дверь, отбросил Агату так, что та не удержалась и упала на ковер. Скривилась от боли, но промолчала, непокорно сверля Торонго взглядом.

– Ты где была?! – распаляясь все сильнее, но еще балансируя на грани, прорычал Торонго. – Где?! Отвечай!

Агата молчала, продолжая неотрывно смотреть на Торонго. Это было ее испытанное оружие – вызывающее молчание и пристальный взгляд. Но сегодня Торонго был слишком зол.

– Я знаю, что ты хочешь сказать! Что вы все хотите сказать! Кровосос – вот что шепчут мне вслед! Ты… вы все ненавидите меня за то, что я разбудил повелителя! Вы ненавидите повелителей! Но никто не отказывается от хорошего дома и обильной еды, никто не отказывается совершать набеги на соседей! Вы такие же, как и я. Почему же вы ненавидите только меня?

– Ты прав, – неожиданно нарушила молчание Агата. – И неправ тоже. Мы ненавидим и себя. Мы не в силах отказаться от благ, которые дают нам повелители. И мы понимаем, что на твоем месте поступали бы так же. Мы ненавидим тебя, потому что видим в тебе свое отражение.

– Но почему?! – завопил Торонго. – Разве лучше было бы, живи мы и дальше в жалкой деревушке?

– Лучше.

– Ты с ума сошла?! Почему?!

– Не нужно было бы поить кровью твоих кровососов. Никому не нужно было бы умирать, чтобы они насытились. Неужели ты сам не понимаешь этого?

– Не смей называть повелителей кровососами! – простонал Торонго, невольно оглядываясь. – Они давно уже не трогают наше племя. Им вполне хватает рабов… – Торонго запнулся, уже зная, что услышит в ответ.

– А как же мой отец?

– Это вышло случайно…

Торонго замолчал под насмешливым взглядом жены.

– Повелители сказали тебе, что мой отец случайно зашел в храм и его случайно убили? Может быть, еще и случайно сам лег на алтарь? И сам случайно воткнул себе ритуальный кинжал в сердце?

– Откуда ты знаешь?!

– Я раскопала могилу, – легко призналась Агата. – В первую же ночь после того, как отца похоронили. Я сразу почувствовала, что ты врешь! Ведь отца не отдали родным, чтобы подготовить к похоронам, – якобы из уважения повелители сами решили его похоронить! Ха! Да где это видано?! Ты мог бы придумать что-нибудь поумнее!

Торонго подавленно молчал. Агата в тот день гостила в доме тетки и ничего не знала о случившемся. Повелители забрали ее отца прямо из дома, ночью, из постели. И когда Торонго прибежал в храм, просто бросили к его ногам тело с дырой в груди, не заботясь об оправданиях или хотя бы объяснениях. Пришлось устроить целый спектакль… как стало ясно только что – зря.

– Ты был хорошим человеком, – тихо произнесла Агата. – Мы все были когда-то хорошими людьми. А потом мы посадили себе на шею демонов, и теперь они погоняют нас, как скот. Мы стали жить богаче и сытнее, но только потому, что подбираем объедки за демонами. И я никогда не прощу тебя, потому что ты первым усадил на свою шею демона! Ты сделал это по собственному желанию, и ты соблазнил остальных! Завтра утром мы уйдем. Я и те из нашего племени, кто больше не хочет везти демонов на своей шее. Мы давно готовились, собирали припасы и решали, куда пойдем. Тебя, конечно, не любят, но, если ты пойдешь с нами, не прогонят. Ты сможешь доказать, что где-то внутри еще жив тот Торонго, которого я любила. У тебя есть время подумать. Скажешь о принятом решении утром.

Агата замолчала, и больше между ними не было сказано ни слова. Ни в тот момент, ни позже. Ночью в дом вождя пришел повелитель.

Торонго не спал, не в силах сделать выбор. Многие годы он потратил на то, чтобы упрочить свое положение, чтобы быть и ценным слугой для повелителей, и хорошим вождем для соплеменников. Благодаря его усилиям деревня стала городом, а племя разрослось и подчинило себе все окрестные земли. Оставить это все?.. Немыслимо! Но с другой стороны – Агата…

Дверь открылась так буднично, что сначала Торонго не понял, что вошел повелитель. Увидев, что вождь не спит, Эстрахари слегка нахмурился и махнул рукой, мол, сиди. Прошел на женскую половину, и через мгновение раздался визг жен вождя, впрочем тут же стихнувший. Эстрахари уже выходил, перекинув через плечо оглушенную Агату. Торонго сидел в обморочном оцепенении, вспоминая, как точно так же повелитель уносил отца жены. В тот миг, когда вождь понял, что в следующий раз он увидит Агату мертвой с вырванным сердцем, он схватил меч и молча бросился на повелителя.

Ему даже удалось один раз ударить Эстрахари мечом – повелитель никак не ожидал нападения от верного слуги. Лезвие вошло чуть ниже лопатки и вышло между ребрами, пройдя сквозь сердце. Вместо того чтобы упасть замертво, повелитель зарычал, выронил Агату и резко шагнул вперед, снимаясь с меча. Развернулся и легко отбил второй удар рукой. Лезвие располосовало предплечье повелителя до самой кости, но он не обратил на это внимания. Короткий взмах… Торонго почувствовал резкую боль в горле, закричал, но вместо крика вырвался лишь клокочущий хрип. Мир перед глазами поплыл, и он повалился навзничь. Последнее, что увидел вождь в своей жизни, – склоняющегося над ним Эстрахари, его жуткую пасть, полную крокодильих клыков.

Повелитель был не голоден, но позволить еде пропадать просто так не мог – тело слишком хорошо помнило годы, когда приходилось ловить крыс, чтобы выжать из них жалкие капли жидкой, почти безвкусной крови. Когда сердце вождя остановилось, Эстрахари удовлетворенно рыгнул, снова взвалил женщину на плечо и вышел. Его ждало куда более приятное и важное дело, чем простая трапеза.

Глава третья

Когда я хочу что-то узнать, я нахожу человека умнее меня и спрашиваю. Из к/ф «Город грехов»

Эх, дороги, пыль да бурьян! Убей, не помню, про что там еще пелось, кроме пыли и бурьяна. Но уверен, что не иначе как про ямы да колдобины. Правда, подходящую рифму я никак не мог найти, но это из-за моей поэтической бездарности. Наверняка там было что-то про бездорожье – про что же еще можно так заунывно петь?

Мотоцикл подбрасывало и трясло, что не добавляло моим мыслям оптимизма. Трудно веселиться, мысленно подсчитывая убытки от предстоящего ремонта! Проселочные ухабы моментом убивают вилку и амортизаторы, да и гвоздь или какую-нибудь иную острую железяку здесь в колесо заполучить проще простого. А уж когда попадался участок, засыпанный гравием, я просто весь внутренне рыдал, слушая, как мелкие камешки лупят по картеру словно дробь, – непередаваемое ощущение. Я, в общем, не космополит и даже где-то местами патриот, но в такие мгновения мне очень хочется оказаться где-нибудь в Германии, где, как рассказывали знакомые, даже дорожки к свинарникам заасфальтированы.

После поворота на село Курганы дорожное покрытие разом сузилось и пошло трещинами и кое-как засыпанными выбоинами. Но даже в таком истерзанном виде блага цивилизации продолжались всего километра два. Потом количество трещин и выбоин стало расти в геометрической прогрессии, а промежутки целого асфальта между ними становились все условнее, пока совсем не истончились и не растаяли. А еще примерно через километр дорога и вовсе превратилась в полосу препятствий. Похоже, ездили по ней не чаще двух-трех раз в неделю: трава, уже начинающая желтеть в преддверии осени, полностью спрятала в себе колеи. Едва различимые, они при этом оставались коварно глубокими. Пару раз от неожиданного удара передним колесом руль едва не вырывался у меня из рук – это окружающий лес выбросил на дорогу мощные узловатые корни, также прячущиеся в траве.

«Хормин – типичный психопат! – в очередной раз чудом уберегши зубы от удара о спидометр, сообщил я Хайше. – Он бы еще в Антарктиду забрался! На Северный полюс!»

«Он просто не любит людей, – возразила Хайша. – И знаешь, с тех пор как я познакомилась с тобой, я его начала понимать!»

«Ха. Ха. Ха. Это я оценил твое остроумие, если ты не догадалась. Раз Хормин такой мизантроп, чего он торчит под Москвой? Антарктида не Антарктида, но вполне мог бы найти какой-нибудь медвежий угол!»

«Не знаю, Фокс. Я вообще про него мало что знаю. Да и не интересовалась им никогда, если вспомнить».

«И что, все боги такие нелюбопытные?»

«Да нет, – не обратила внимания на мою подначку Хайша. – Я просто общалась с равными мне. Равными тогда, я имею в виду. Обычные маги не особенно меня интересовали».

«Но хоть что-то ты про него знаешь?»

«Так – всякие слухи, сплетни».

«Боги тоже сплетничают?!»

«О-о-о, еще бы! Чем еще развлекать себя в вечности? Ну или почти в вечности».

«Так что с Хормином?» – поспешил я отвлечь Хайшу от грустных мыслей.

«Известно точно, что прибыл он откуда-то издалека. Скорее всего, из восточных земель. Прибыл давно – Москва тогда еще вся умещалась внутри крепостных стен. С другой стороны, все относительно, и можно сказать, что прибыл он недавно, потому что Москва на тот момент уже была городом. Хормин, надо отметить, был в то время не особо силен и не особо опытен. Так что, думаю, он моложе Агаты, и уж тем более – Ивора. Хоть и выглядит ровесником последнего».

«А почему, кстати? – заинтересовался я. – Почему одни маги выглядят дряхлыми стариками, разменяв всего пару сотен лет, а та же Агата – молода и прекрасна, несмотря на века за плечами?»

«Суть та же, что и у теневых обликов. Внешность отражает самоощущение мага».

«Хочешь сказать, раз Хормин выглядит старой унылой развалиной – это потому, что он сам хочет таким быть?»

«Хотеть он, может быть, и не хочет, но измениться не может. Такой уж у него характер».

Впереди показался забор. Не внушительная стена из бетонных плит и даже не вездесущая металлическая сетка, а натуральный такой забор из почерневших от времени досок, со спиленными треугольником верхушками. На некоторых висели кувшины, банки и почему-то растрепанный ботинок. К ботинку по-хозяйски приценивалась ворона. Повеяло чем-то родным, взывающим к архаичным пластам подсознания…

«Осторожно!»

Только благодаря воплю Хайши мне удалось объехать здоровенную коровью лепешку. Я сосредоточился на дороге – чем ближе к селу, тем основательнее «заминированной» она становилась.

Хайша продолжала рассказывать: «Хормин не любит людей. Особенно обычных, без теневой крови. Говорят, каждый раз, когда собирается Большой Совет, по любому поводу, Хормин обязательно выдвигает предложение взять всю власть в руки магов, а обычных людей сделать рабами».

«Я и говорю – типичный психопат, – прокомментировал я, совершая чудеса фигурного вождения мотоцикла. – С мономанией».

«Думаю, Хормин просто не осознает, как изменился мир, – предположила Хайша. – Или не хочет осознавать. Разумеется, каждый раз его предложение отклоняется большинством голосов. После этого он возвращается в свое имение и сидит в нем безвылазно до следующего Большого Совета».

«И вот этому упырю Ивор поручил обучать Арину?! Да он что, умом тронулся?!»

«Ивор – учитель и, можно сказать, старый друг Хормина. Он необъективен».

«Боги, как я это ненавижу!»

«Что именно?»

«Когда в дело вмешиваются личные симпатии и антипатии! Хорошо хоть у Ивора нет нежных чувств к Агате…»

«Кто о чем, а вшивый о бане!» – фыркнула Хайша.

«Ладно, ладно! Время все по своим местам расставит!»

Продолжая искусно лавировать промеж следов жизнедеятельности местных буренок, я вкатился в село Курганы.

Село приятно удивило чистотой и ухоженностью домиков и прилегающих к ним огородов. Более того, сразу за воротами дорога хоть и осталась грунтовой и щедро унавоженной, но выправилась – рытвины и колдобины как-то разом исчезли.

«Логично. Еще один способ отпугнуть случайных, да и неслучайных, доброхотов».

Я молча согласился с Хайшей. Вчера, получив от Ивора этот адрес, я попросил Женьку пробить информацию о селе Курганы. Какого-то особого результата я не ожидал, тем не менее кое-что наш веб-хантер нашла.

Это была небольшая заметка на сайте, посвященном всяким сверхъестественным явлениям и загадочным случаям. Чисто любительский сайт, забытый своими создателями, он, как брошенный командой корабль, медленно умирал, дрейфуя по волнам Всемирной сети. Такое романтичное описание выдала Женька, распечатывая заметку.

Заметка не блистала литературными, как, впрочем, и какими-либо иными достоинствами. Вполне косноязычный, но претендующий на художественность пересказ слухов, ходивших о селе Курганы по окрестностям. Когда-то село было частью одного из подмосковных совхозов и хоть какие-то отношения с внешним миром курганцы поддерживали. После развала же село каким-то образом якобы прибрал к рукам «фермер», про которого никто толком ничего не знал. Связи с Курганами свелись к минимуму, и что там точно происходит, никто толком не знал. Остались лишь слухи.

Болтали, как обычно, всякую ерунду: о призраке помещика, которого в процессе раскулачивания заодно и расстреляли и который теперь обитал в старой усадьбе. Якобы «фермер», выкупив усадьбу, сумел того призрака каким-то образом подчинить и теперь заставлял работать пугалом на своих огородах. О схватке белогвардейцев и красногвардейцев, случившейся во время Гражданской войны в окрестностях усадьбы, в каковой схватке и полегли все бойцы с обеих сторон. Погибшие, естественно, тоже регулярно вставали из земли то ли в качестве призраков, то ли новомодных зомби. Восстав, смертельные враги возобновляли схватку, пока вновь не отправляли друг друга в землю – до следующего новолуния. Были также байки о дороге, на которой без следа сгинуло несколько тракторов еще во времена совхозные – в этих рассказах я как раз ничего мистического не увидел. После дождя на этой дороге и танк запросто может сгинуть. Ну и все в том же духе.

Подозреваю, большую часть слухов сам же Хормин и распространял, справедливо посчитав, что дурная слава и страх людской охранят его одиночество куда надежнее забора. Во всяком случае, никакие призраки или зомби остановить нас не пытались. Я проехал через село, вызвав нездоровый ажиотаж у сидящих на лавочках перед домами старушек и нескольких сельских мальчишек. Видимо, чужаки здесь были редкостью. Мальчишки бежали за мотоциклом через все село, но, когда я выехал на небольшую площадь перед особняком, почему-то отстали и так и остались стоять в отдалении. То ли Хормин зачаровал сельчан, то ли просто хорошенько запугал. Ну тем и лучше, по крайней мере, шпанята ничего не открутят у «драги» и не напихают в выхлопные трубы картофелин.

Сам я никакой магии не почувствовал и спокойно припарковался у крыльца изрядно покосившегося особняка. Хормин выйти навстречу не соизволил, но мне, даже с рекомендацией Ивора, рассчитывать на такую честь конечно же и не приходилось.

Терпеть не могу этих напыщенных клоунов!

«Фокс! – прежде чем спрятаться, попросила Хайша. – Пожалуйста, хоть недолго побудь вежливым!»

Вот всегда она так! Ее послушать, так я какой-то варвар неотесанный! А на самом деле у меня сугубо интеллигентные предки и два гуманитарных образования за плечами. Просто реальность такова, что от наглости (особенно подкрепленной кулаками) гораздо больше пользы, чем от вежливого обращения. Да и в основном частному сыщику приходится вращаться в таких кругах, где вежливость приравнивается к слабости. Но когда речь идет о магах, которым ничего не стоит превратить тебя в лягушку или в табуретку, я вполне способен быть вежливым!

Я пнул рассохшуюся дверь и оказался в коротком темном коридоре, который вывел меня в небольшой холл, такой же темный и запущенный. У меня зародилось подозрение, что в этом доме все помещения будут темными, и я перешел на теневое зрение.

Обычно старые постройки в Тени сильно отличаются от своих оригиналов. Если у здания богатая история, отличия эти бывают очень существенными, как, например, у высотки МГУ, Красной площади или Останкинской башни. Ну а если в доме проживает теневой маг, даже сравнительно недавнюю постройку корежит и перекраивает так, что архитектор родной не узнает.

Особняк был старым, историю имел бурную, и вот уже много десятков лет в нем жил один из сильнейших магов региона. Стоит ли удивляться, что вместо обстановки подмосковной дворянской усадьбы в Тени я увидел нечто, напоминающее одновременно пещеры, готический храм и кишечник гигантского дракона изнутри. Стены и потолок словно некогда попытались повторить архитектуру собора в Реймсе, вывернув его наизнанку, но на полпути забыли о цели и расползлись незавершенными формами. Там, где трансформация замерла, проступал необработанный камень и свисали сталактиты, вызывая в памяти крымские пещеры.

Кишечник дракона изнутри я, к счастью, никогда не видел, подобные ассоциации мне навеяла слизь на стенах и весьма неприятный запах. Если память мне не изменяет, это первый случай, когда в Тени радикально изменился запах помещения.

Черт! Как Хормин может жить в таком месте?! Как тут вообще хоть кто-то может жить?!

Я поборол недостойное настоящего сыщика желание заткнуть нос и крикнул в темноту:

– Эй! Есть тут кто?

Ответом мне была тишина. Даже эхо не прозвучало. Только шелест капель, срывающихся со сталактитов. Я не выдержал и вышел из теневого зрения. Обстановка, прямо скажем, пригляднее не стала, но хотя бы гнилостная вонь сменилась запахом пыли и мышей. Ни слуги, ни тем более хозяин на мои призывные вопли не отреагировали.

Хорошенькое у них тут отношение к гостям!

– Ау?! – завопил я снова, уже в полную силу легких. – Есть тут кто живой?!

– Так вам нужен кто-нибудь вообще или кто-нибудь живой?

– …!!!

– Сударь, попрошу вас! В прежние времена я вызвал бы вас на дуэль за такое оскорбление! Увы, некоторые печальные обстоятельства не позволяют мне требовать сатисфакции в такой форме.

– А нечего подкрадываться! – пытаясь унять скачущее галопом сердце, огрызнулся я. – Я ведь мог и врезать от неожиданности.

– Мне это не доставило бы особых неудобств, – сообщил блеклый силуэт, приближаясь. – И я вовсе не подкрадывался. Просто сущность моей нынешней, так сказать, телесной оболочки столь эфемерна, что при всем желании мне недоступно громко топать ногами. Или хотя бы тихо шаркать.

Я вновь перешел на теневое зрение, и мой собеседник обзавелся светящимся голубоватым ореолом.

– Вот оно что – призрак… Я так понимаю, бывший хозяин этого поместья?

– Формально нет, – с явной неохотой ответил призрак. – Знаете, так нелепо вышло… Хозяином поместья был мой отец – служивший, между прочим, коллежским асессором! – Павел Павлович Ситичкин. А я, знаете ли, состоял в кадетском корпусе, да. В одна тысяча девятьсот третьем году впервые дрался на дуэли, и вот перед вами ее плачевный результат. В некотором роде я пережил всех последующих хозяев поместья, но потом оказался в подчинении у господина мага.

– Сочувствую.

– О нет! Что вы! – запротестовал призрак. – С появлением господина Хормина моя жизнь обрела смысл! Я ведь дворянин, а значит, должен служить! Пусть не державе, не царю, но хотя бы достойному повелителю!

– Хорошо, что я не дворянин, – буркнул я себе под нос и добавил уже громче: – Меня твой босс вроде как ждет, если у него склероз не разыгрался. Я – Виктор Фокс, частный детектив. О том, что я приеду, его должен был предупредить Ивор.

– Сейчас доложу…

Призрачный кадет Ситичкин исчез где-то в глубине дома. Я был готов к тому, что Хормин промурыжит меня какое-то время, чтобы набить себе цену. Но, видимо, старик был выше таких примитивных игр. Или хотел побыстрее от меня избавиться. Призрак вернулся весьма скоро и повел меня в кабинет мага.

Кабинет был, похоже, единственным местом в доме, где убирались. Правда, я видел лишь комнаты, мимо которых меня вел призрак, но везде за приоткрытыми перекошенными дверями чувствовался тлен и запустение. Особняк выглядел давно заброшенным. Это ощущение в полной мере относилось и к кабинету. Пыль тут явно вытирали и даже вроде бы полы когда-то мыли, но особого толку от этих стараний не было. Древний рассохшийся паркет на каждый шаг отвечал небольшим облаком скопившейся под ним пыли, углы терявшейся в полумраке комнаты оккупировали пауки, настроив там фортеции из многослойной паутины. Обои на стенах выцвели и покрылись пятнами неизвестного происхождения так плотно, что первоначальный рисунок и цвет опознанию не поддавались. Самым чистым местом был длинный стол, вдоль которого неторопливо прохаживался Хормин. Маг внимательно осматривал некую сложную конструкцию из металлических реек, шаров и, как мне показалось, драгоценных камней. Вызвав теневое зрение, я увидел сеть мощных силовых линий, густо переплетавшихся внутри этой конструкции. Правда, стоило мне увидеть Хормина, как я мгновенно перешел на обычное зрение и зарекся когда-либо смотреть на него через Тень. Слишком уж гадко выглядел маг.

То есть я хочу сказать, с тех пор как мне стало доступно теневое зрение, многие мои представления о красоте и уродстве претерпели изрядную метаморфозу. Меня уже не пугают до икоты разнообразные обитатели Тени, а некоторые кажутся даже привлекательными. Всякие там щупальца, чешуйчатая кожа, клыки и фасеточные глаза – к этому я давно привык. Но вот к виду полуистлевших мертвецов мне так и не удалось привыкнуть. Не люблю зомби.

Разумеется, Хормин не был зомби в прямом смысле слова. В Тени он выглядел словно ожившая мумия – его почти полностью покрывали многослойные бинты. Но тех участков плоти, если это еще можно было назвать плотью, что виднелись по причине ветхости материала, оказалось достаточно, чтобы вызвать у меня приступ тошноты.

Обычное зрение, впрочем, не принесло мне особого облегчения. Хормин уже не казался мумией, но приятнее его внешность от этого не стала. Если точнее, он выглядел как свежая мумия, которую уже успели выпотрошить и зашить, но пока не замотали в бинты. Казалось, на теле мага не найти и малой толики не то что жира, а и мяса или хотя бы сухожилий – одни лишь кости, обтянутые кожей неприятного серого цвета. Особенно впечатлил меня череп. Реальный такой череп, с которого можно делать иллюстрацию для анатомического атласа. Глаза у мага были маленькие и так глубоко запавшие в темные провалы глазниц, что их не сразу и заметишь. На мгновение мне почудилось, что на меня смотрит сама Смерть.

Хормин, скорее всего, сознательно постарался усугубить впечатление и облачился в черную мантию с капюшоном. Вот только добился совершенно противоположного эффекта. Мне раньше довелось мельком видеть Хормина в деловом костюме, и я знал, что капюшон скрывает его огромные оттопыренные уши. Это сакральное знание основательно снижало градус пафоса.

Тем не менее я счел неблагоразумным смеяться над Хормином. Эти старые маги относятся к собственной персоне удручающе серьезно. Я сдержанно поклонился и поискал глазами кресло. Кресло в кабинете было, но одно. И в него успел плюхнуться Хормин. Судя по всему, предполагалось, что посетитель будет почтительно внимать хозяину стоя. Посетителю, то бишь мне, было нетрудно и постоять, но пренебрежительное отношение мага начинало раздражать. Поэтому я сдвинул часть конструкции, высившейся на столе, и непринужденно присел на краешек столешницы. Глаза у Хормина сделались раза в два больше, но я спокойно выдержал гневный взгляд черепа и выложил свой козырь:

– Ивор ведь объяснил, что мне от тебя нужно?

На мгновение показалось, что Хормин взорвется. Но потом его взгляд потух, и череп в капюшоне слегка наклонился – то ли в ответ на мой вопрос, то ли признавая за мной победу. Хотя бы даже и временную. Приятно чувствовать за спиной незримое присутствие главы Анклава магов.

– У меня всего пара вопросов. Не думаю, что ты знаешь что-то существенное о похищении, иначе сказал бы Ивору, но мне сейчас важна любая мелочь.

Череп опять кивнул.

– Сколько раз ты успел побывать в Липовом Цвете?

– Где? – наконец соизволил заговорить маг. – А, ты, верно, говоришь о той деревне? Три раза.

– Меньше всех, – сообразил я. – Ивор мне об этом не сказал. Впрочем, он признался, что считал некорректным контролировать вашу с Агатой работу. Значит, это вы с Агатой между собой договорились?

– Она предложила, я не возражал. Без сожаления и остальные дни отдал бы ей, но я дал обещание Ивору.

– Почему?

Хормин посмотрел на меня как на идиота.

– Потому что главе Анклава не отказывают.

– Нет, я имел в виду – почему ты не хотел учить Арину?

– А что мне с того? – равнодушно пожал плечами маг. – Невелика радость тащиться за сотню верст, чтобы весь вечер обучать азам магии какую-то бестолковую юницу. У меня достает и более важных дел.

– Хм… резонно, – вынужден был согласиться я с таким доводом. – Но почему в таком случае ты просто не отказался?

– Я же тебе ответил! Главе Анклава не отказывают!

– Брось, Хормин! Старик никогда не был диктатором…

– Много ты понимаешь, щенок! Да уж, Ивор – не диктатор! Он слишком долго живет и слишком много общается со смертными! Он стал непозволительно мягок с вами. Разве в годы моего ученичества посмел бы кто-нибудь назвать главу Анклава… да и вообще любого мага «стариком»?! Он проклял бы тот день, когда родился на свет, прежде чем ему позволили бы умереть! Что за время настало?! Воистину, близится конец света!

Хормин успокоился так же внезапно, как и вспыхнул. Помолчав, добавил уже прежним, похожим на шуршание песка в пустыне голосом:

– Ивор вправе вести себя как пожелает. Если он изволит быть снисходительным с простолюдинами, как я могу возражать ему? Если он позволяет другим магам игнорировать его приказы… что ж, пусть это остается на совести тех магов. Но я буду и далее придерживаться исконных традиций, которые требуют беспрекословного подчинения главе Анклава.

Стоило бы, конечно, промолчать – обсуждать традиции магов мне сейчас было совершенно недосуг. Да и не нанимался я травить тараканов в голове всяких древних развалин. Но вот просто до зубовного скрежета терпеть не могу всякую власть, тем более такую, о которой говорил Хормин. Потому не удержался и возразил:

– Ни к чему хорошему бездумное подчинение никогда не приводило! Человек – не овца! Даже вы, маги, это признаете. Не просто так ведь у вас серьезные решения принимает Совет.

– Совет! – пренебрежительно взмахнул сухой лапкой Хормин. – Сборище бесталанных недоумков! Если глава Анклава пожелает, то одно его слово перевесит мнения всех остальных.

Я почувствовал даже некоторое расположение к Хормину. Во всяком случае, наши с ним мнения о магах из Совета полностью совпадали.

– Ивор выбрал разрушительный для магии путь, – продолжал между тем жаловаться Хормин. – Он увлечен механизмами, всеми этими телефонами, автомобилями, аэропланами, пароходами и прочими людскими игрушками. Мало того что сам их пытается освоить, так ведь еще и навязывает другим магам!

– И что в этом плохого? Он просто хочет, чтобы и древние маги вписались в современное общество…

– Чушь! – оборвал меня Хормин. – Нельзя было вообще допускать всех этих изобретений! Люди слишком глупы и безответственны, чтобы владеть силами, кои раньше доступны были лишь самым могущественным и умелым магам.

– Ну конечно, конкуренцию никто не любит…

– Ты рассуждаешь как человек, – устало произнес Хормин. – Впрочем, многие маги очень долго изживают в себе человеческий образ мышления. Подумай вот над чем: чтобы научиться хотя бы основам магии, нужно много лет трудов и самодисциплины. Даже у самых талантливых и упорных этот период занимает лет десять, а большинство становятся настоящими магами в лучшем случае годам к тридцати – сорока. Долгие годы они приучают себя принимать решения не под влиянием сиюминутных эмоций и желаний, а проверяя каждое холодным разумом. А теперь посмотри на людей: их изобретения способны стереть с лица земли все живое, и для управления ими не нужно мудрости, не нужно даже каких-либо знаний. Любой деревенский дурачок может нажать на кнопку и уничтожить мир!

– Не преувеличивай. «Любого» не допустят к такой кнопке.

– Если это и преувеличение, то небольшое. Конечно, самое разрушительное оружие люди кое-как научились контролировать. Но сколько более простого оружия в руках у вчерашних детей, едва умеющих читать? Да не будем даже говорить об оружии! Люди постоянно убивают себя, отравляя воздух, воду и саму землю ради бессмысленного накопления денег. Они словно смешали свою кровь с кровью гномов! Так те хоть копят золото и драгоценные камни, а люди готовы на все ради обычных бумажек!

– Похоже, ты не врубаешься в суть современной денежной системы.

– Да, я ее не понимаю, – кивнул Хормин. – И не хочу понимать. Это неважно. Важно то, что людей нельзя предоставлять самим себе. Для их же собственного блага! Как малым детям, им нужен присмотр мудрых и строгих взрослых.

– И под «взрослыми» ты подразумеваешь, конечно, магов?

– Да. Не всех, разумеется. Ваша цивилизация источает яд, и он оказался достаточно сладким, чтобы соблазнить многих из магов. Все эти блага прогресса, делающие жизнь удобнее, кажутся вполне безобидными. От них трудно отказаться. Но никто из соблазнившихся, даже сам Ивор, не понимает, что вместе с удобством эти блага несут и главное зло вашей цивилизации – ее идеи! Идеи, делающие нас слабыми и безвольными!

– Ну так давно взял бы власть в свои руки, раз Ивор так ослаб, пользуясь телефоном и телевизором.

Хормину, похоже, такое понятие, как сарказм, было совершенно чуждо. Даже на его не особо пригодном для выражения эмоций лице можно было отчетливо прочесть искреннее сожаление.

– Ивор ослаб духовно, но он по-прежнему сильнейший маг. Мне с ним не сравниться ни в могуществе, ни в мастерстве. К тому же его поддерживают многие члены Совета. У меня, само собой, тоже найдутся сторонники, но меньше всего я хотел бы разжечь войну внутри Совета.

Я мысленно порадовался за Ивора. Хорошо, что у его противника такая низкая самооценка. Ослаб там глава Анклава духовно или нет, я не знаю, но совершенно уверен, что плетущийся заговор Ивор заметит последним. Впрочем, он рулит Анклавом магов уже несколько сотен лет и все это время вполне обходился без моей помощи. Думаю, и в этот раз как-нибудь без нее обойдется. У меня своих проблем по горло.

– Ладно, все это офигеть как интересно, – решил я перевести разговор на более насущную тему, – но мне вообще-то надо девочку искать. Может быть, ты заметил что-то необычное, когда бывал в Липовом Цвете? Что-то, что не увязал с похищением и потому промолчал?

Хормин немного поразмыслил, прикрыв глаза, потом решительно покачал головой:

– Нет, ничего странного не происходило.

– А может быть, Агата упоминала, что заметила что-то странное?

– Нет.

– Досадно… А ты в последнее время не общался с оборотнями?

Хормин поднял на меня удивленный взгляд:

– Нет. При чем тут оборотни?

– Пока не знаю, – признался я. – Может, и ни при чем. Но они крутились недавно возле особняка, где живет Арина.

– Оборотни… оборотни… – забормотал Хормин. Взгляд его маленьких глаз стал совершенно отсутствующим. – Оборотни… Ну конечно!

– Что?! – Я едва удержался, чтобы не вцепиться в его балахон и не встряхнуть как следует. Но унизительный опыт с Самуилом был еще слишком свеж в памяти. – Что ты вспомнил?!

Маг уставился на меня каким-то странным взглядом, словно, будучи на рынке, прикидывал, сколько весу в поросенке, сколько за него можно заплатить и сколько выйдет отбивных. Последняя мысль мне особенно не понравилась.

– Я никогда не общался с оборотнями, – медленно, явно параллельно думая о чем-то другом, произнес Хормин. – Они обладают всеми недостатками как людей, так и волков, при том лишены достоинств обоих видов. Лучше уж иметь дело с вампирами. Они хотя бы относятся к древней расе и наделены магическими способностями. Но я знаю, что Агата занималась какими-то исследованиями, связанными с оборотнями. Это было совсем недавно, лет десять назад. И как ни странно, она сохранила хорошие отношения с их общиной.

Я приложил все усилия, чтобы мое лицо ничего не выражало.

– И что это были за исследования?

– Откуда мне знать? – рассеянно отмахнулся Хормин. Похоже, какая-то мысль полностью завладела им. – В нашем кругу не принято лезть в чужие исследования. Если маг достигнет успеха, он сам похвастается. Поскольку Агата ничего не рассказывала, видимо, успеха она пока не добилась. Или не захотела делиться знаниями. Она вообще скрытная стерва…

Я удивился, но промолчал. В самой этой характеристике не было ничего удивительного. То есть я хочу сказать, любому, кто общался с Агатой больше четверти часа, это слово неизбежно приходило на ум. А через полчаса общения так же неизбежно дополнялось прилагательным «безжалостная». Удивительным было то, что такой сухарь, как Хормин, его использовал. Причем с экспрессией, не оставлявшей сомнений – Агату маг почему-то внезапно сильно невзлюбил. Странно, всего пару минут назад он говорил о ней вполне спокойно.

Вообще, после упоминания оборотней в контексте расследования мага словно подменили. Его равнодушие превратилось в маску, под которой бушевали какие-то непонятные мне страсти. Дорого бы я дал за способность читать мысли! Увы, такого таланта у меня нет. Впрочем, можно долго перечислять таланты, которых у меня нет!

– Хормин, что произошло? О чем ты догадался?

– Ни о чем, – проблеял маг, делая честные глаза. Получилось у него не очень убедительно. – Просто пришла в голову идея, к похищению никак не относящаяся.

– Не ври! Это как-то связано с Агатой! Ты должен мне сказать!

Но Хормин уже пришел в себя и вновь принял вид уверенного в своем величии древнего мага. Бросив на меня надменный взгляд, он прошелестел:

– Должен? Я тебе ничего не должен, пес. Благодари всех богов Тени, что за тебя просил глава Анклава, иначе ты был бы уже мертв. Убирайся.

Если бы Хормин заорал на меня, начал сыпать угрозами в духе криминальных братков, я бы позлил его еще, в надежде, что от злости он что-нибудь да выболтает. Но этот спокойный полушепот не оставлял мне шансов. Хормин не собирался отвечать и явно насмехался над моей беспомощностью. Он даже не воспринимал меня в качестве врага! Так, нечто незначительно раздражающее, вроде пыли на столе.

Сохраняя остатки достоинства, я молча развернулся и направился к двери.

Призрак кадета Ситичкина тоже не проронил ни слова, провожая меня до выхода из особняка. Видимо, злился за недостаточно почтительное отношение к хозяину. А хозяину-то, скорее всего, наплевать на преданность кадета Ситичкина. Ему и на живых-то людей наплевать, а уж призраков всяких он тем более не замечает.

Эта мысль подтолкнула другую, более практичную.

Призраков иногда еще называют духами, но это ошибка. Призраками чаще всего становятся души умерших людей, которых что-то удерживает в этом мире. Какое-то важное дело, долг, месть. Иногда страх. Происхождение же духов неизвестно. Думаю, они – все, что остается от племенных божков, после того как исчезают с лица земли последние их последователи. Хайша считает мое объяснение бредовым и оскорбительным, но это лишь потому, что такая перспектива пугает ее даже больше, чем полное исчезновение. Да и своего объяснения природы духов у нее нет. И ни у кого нет. Не думаю, что это такая сложная задача, просто никто не занимался изучением духов – они никому не интересны, на них никто не обращает внимания.

Этим-то они и ценны.

Все привыкли к тому, что духи страсть как любят подглядывать. Интересует их исключительно секс, а поскольку в Тени ханжество не особо распространено, никого бесплотные вуайеристы не беспокоят. Общаться с ними тоже мало желающих, поскольку говорить духи способны только об одном – опять же о сексе, а точнее, где, что и при каких обстоятельствах им удалось подсмотреть. Пожалуй, рассказывать духи любят даже больше, чем собственно процесс подглядывания.

Нетрудно догадаться, что мысль использовать эту особенность духов пришла в голову именно частному детективу. И не надо грязно ухмыляться! Эта идея, разумеется, пришла в голову не мне, а Алексу.

Но я тоже не брезговал пользоваться этим методом.

Примерно через два с половиной часа я припарковался возле бара «У кота». Вопреки всяким эзотерическим книгам из категории «Магия для чайников» искать духов в американских прериях или сибирской тайге вовсе не обязательно. Их всегда можно найти в ближайшем баре. Они там выслеживают своих будущих «жертв». Ну а если приспичило поговорить с духами, лучше все-таки найти особое заведение вроде того же «У кота». Здесь на вас не будут смотреть как на сумасшедшего, когда станете разговаривать с невидимым собеседником. Точнее, здесь на вас не станут смотреть как на сумасшедшего, что бы вы ни отмочили. Принцип, который с незапамятных времен культивируют хозяева бара, братья Петрос и Саргис, – это терпимость к чужим странностям.

Собственно, в иных условиях этот бар не смог бы существовать, ведь все его посетители – теневые маги и прочие существа, населяющие Тень. И мы все очень и очень разные. Если бы не терпимость друг к другу, давно перегрызлись бы и от уютной атмосферы бара ничего не осталось. А Саргис и Петрос очень ценят атмосферу своего заведения, поэтому поддерживают должный уровень толерантности посредством внушительных каменных кулаков.

– Привет, Саргис! – Я кивнул гиганту, возвышающемуся за стойкой.

– Доброго тебе дня, Вик! – степенно кивнул Саргис. – Я вижу, ты наконец научился нас различать! А вот Алекс до сих пор путается!

Я усмехнулся и направился к любимому столику в углу бара. Алекс так и не заметил, что гранит, из которого сложен Саргис, содержит чуть больше биотита, а потому слегка темнее, чем гранит, из которого сложен Петрос. Разница невелика, но достаточная для внимательного глаза. Впрочем, Алекс обращает внимание только на то, что хоть немного похоже на женщину.

Ах да, нужно пояснить: Саргис и Петрос – почти чистокровные элементарные духи земли. Теневой крови в них больше двух третей, оставшаяся часть – человеческая. Так что выглядят они как две здоровенные ожившие скульптуры из гранита.

Когда я говорил про каменные кулаки, это была вовсе не метафора.

По причине дневного времени в баре было малолюдно. Парочка гоблинов в офисных костюмах за одним столом – наверняка обсуждают какую-то сделку. Гном у стены сосредоточенно наливается пивом. Компания молодых вампиров за сдвинутыми столами играет в карты, дожидаясь захода солнца. Завидев меня, некоторые из них вскочили, угрожающе скалясь, но более осмотрительные друзья немедленно вцепились в них и заставили сесть. С Саргиса станет вышвырнуть скандалистов прямо под солнце. День сегодня, конечно, пасмурный, но болезненные ожоги упырям будут обеспечены.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания