Глава 1. Печенька, странный тип и что вообще происходит?!
Двадцатое июня, суббота.
Мой день начался как обычно.
Проснувшись утром, я с удивлением обнаружила, что у меня закончился чай. Вот такая маленькая неприятность. Заварочный чайник был пуст, одноразовых пакетиков с чаем тоже нигде отыскать не удалось. Достав из навесного шкафчика пустую жёлтую металлическую коробочку и заглянув в неё, я уныло вздохнула.
Из всех бед и неприятностей, что могли произойти со мной, случилось именно это: закончился чай.
Я, конечно, понимаю, что довольно-таки невезучая, но не до такой же степени! Уму непостижимо! Судьба явно решила надо мной поиздеваться.
Продолжая держать в руках пустую коробочку, на дне которой сиротливо пристроилась одинокая чаинка, я плюхнулась на табуретку и взглянула на висящие на стене большие часы в форме чёрного кота. Зрачки кошачьих глаз бегали из стороны в сторону, а стрелки показывали шесть часов и сорок две минуты утра. И какой чёрт дёрнул меня проснуться в такую рань?
Одна половина мозга настойчиво требовала чай, а вторая – плюнуть на всё и лечь спать. Услышав, что говорит второе полушарие, первое начало возмущаться: мол, какой спать? Мы же жаворонки (вообще-то не мы, а я, но не суть важно)! И это действительно было так: я с рождения привыкла к ранним пробуждениям. Вернее, не совсем. Если разобраться тщательнее, то я была совиным жаворонком (или жаворонковой совой, кому как больше нравится). Я запросто могла улечься спать глубоко за полночь, а затем проснуться ни свет, ни заря. Собственно, именно это сегодня и произошло.
Я снова посмотрела на одинокую чаинку в коробке. Кого-то мне всё это смутно напоминает. Только вместо чаинки – я, а вместо коробки – двухкомнатная квартира. Чем я заслужила такое? Живу одна, нет парня, уже почти месяц не могу найти работу, а накопленные ранее сбережения потихоньку испарялись в круговороте экономики в природе. Как ни крути, но надежд на светлое будущее становится всё меньше и меньше. Да и вообще, это самое будущее настолько тёмное, что никаких фонариков не хватит, чтобы разогнать мрак, к которому я стремительно приближаюсь.
Теперь ещё и чай.
Впору расплакаться. Но я не такая. Я живу одна – потому что сильная. У меня нет парня – потому что я независимая. А работу не могу найти – потому что работодатели все как один находятся в сговоре. Последнее утверждение чуть более, чем правда. И я легко могу доказать это. Посудите сами, разве не сговор, когда на каждом собеседовании тебе говорят, что им нужна сотрудница с опытом работы, желательно замужем и со взрослым ребёнком (взрослый ребёнок – какое забавное словосочетание). Мотивируют всё это тем, что такой ребёнок достаточно самостоятелен, и за ним не нужен будет уход в случае его болезни, а, соответственно, отпадает надобность и в больничном. В крайнем случае, муж посидит с ребёнком (о том, что муж тоже работает, никто почему-то не задумывался). Вот откуда, скажите, у меня взяться взрослому ребёнку, если мне всего двадцать три! А я всё продолжаю ходить на утомительные и бесперспективные собеседования, тратить впустую своё время и долдонить одно и то же представителям компаний: «Здравствуйте! Меня зовут Александра Васильева, я уроженка города Лесовска. Имею высшее образование по специальности…». Затем следуют красочные описания моего опыта в профессиональной деятельности (очень скромного, ведь я всего год как окончила университет) и моих личных качеств. И никого не волнуют мои интересы или предпочтения, в основном только семейное положение и наличие детей. А мне, между прочим, как любительнице тяжёлой музыки, коротких стрижек и зелёного цвета, тоже требуется внимание (и работа)! Где бы только такой умнице-раскрасавице найти того самого, внимательного? Ох, сама себя не похвалишь, никто не похвалит… Жаль, что чай от этого не появится.
Тяжело вздохнув, я поставила коробку на стол и снова посмотрела на часы. Прошло всего шесть минут – ровно столько занял полёт моих невесёлых мыслей. Что же мне теперь делать? Первый продуктовый магазин в округе открывается в восемь. Это ещё больше часа сидеть и изнывать от отсутствия чая. Как говорится: жизнь – боль.
Разумеется, я могла обойти соседей по лестничной клетке и попросить чая у них. Как ни заманчива была подобная затея, но от неё пришлось отказаться, едва я вспомнила, кто мои соседи и сколько сейчас времени. Разбужу людей с утра пораньше, и выслушаю о себе много нового и интересного. Оно мне надо? Я и так всё знаю лучше других.
Очередной тяжёлый вздох. Услышь его кто неравнодушный, он мигом сделает всё возможное, чтобы принести мне чай. Даже пойдёт на отчаянный шаг и ограбит продуктовый магазин (ага, в моих мечтах!).
Развернувшись на табуретке на девяносто градусов, я выглянула в окно. Вид со второго этажа открывался просто незабываемый. Детская площадка, находящаяся в печальном состоянии, яблоня, высоченная лиственница, верхушку которой в прошлом году оторвало во время урагана. Всё это «великолепие» венчали автомобили, выстроившиеся в ряд перед подъездом – им не хватило места на стоянке, которая располагалась позади дома. На капоте одной из машин какой-то поросёнок оставил недопитую пивную бутылку (разбить бы её ему об голову!). Было уже светло, и моё внимание привлекло кое-что необычное. Над двором кружила стая галок. Их было десятка три, не меньше. Они описывали в воздухе круги и без умолку галдели. Да уж, не каждый день такое увидишь.
– С ума сошли, что ли?
Пару минут я смотрела на галок и пыталась понять причину их странного поведения. Возможно, где-то упал галчонок, однако не припоминаю, чтобы поблизости были птичьи гнёзда. На уже упомянутых выше яблоне и лиственнице их точно не было. К тому же галки кружили не над деревьями, а ближе к моей пятиэтажке. Значит, галчонок отпадает.
Напрашивается закономерный вопрос: почему я думаю о птицах, а не чае? Жизнь пернатых меня никоим образом не касается, мне свою хотя бы более-менее наладить.
Я перевела взгляд вниз и обомлела. Мимо припаркованных машин медленно прошла безголовая кошка и скрылась в кустах. Какое-то время я сидела неподвижно, словно каменная статуя, и разглядывала кусты, в которые нырнула кошка.
– Безголовая… – сдавленно произнесла я.
Разум отказывался верить в только что увиденное. И снова в дело вступили две половинки мозга. Одна говорила, что мне это почудилось из-за отсутствия чая, а вторая – от недосыпа. В том, что мне это почудилось, я была с ними согласна. Кошка без головы ходить не может, это вам не курица.
Галки меж тем продолжали нарезать в воздухе очередной круг.
В моём сознании наконец-то увязались птицы и безголовая кошка, хотя эта связь была тонкой, словно паутинка, и такая же едва видимая. Я решительно вскочила на ноги и вылетела на балкон. Несмотря на разгар лета, в столь ранний час было довольно-таки прохладно, и по коже мгновенно побежали мурашки (или мурики, как я их обычно называла). Изо рта вылетело маленькое облачко пара, которое тут же растаяло в воздухе. Я вытянулась вперёд, перегнувшись через балконное ограждение, и вонзила свой взгляд в кусты, в которых скрылась кошка.
Прошло несколько томительных минут. За это время я окончательно замёрзла, вся покрылась мурашками и уже собиралась вернуться обратно в тёплую и уютную квартиру, как вдруг…
Теперь всё списать не недосып и нехватку чая не выйдет.
Я снова узрела её – из кустов вышла безголовая кошка. Протерев глаза, я пригляделась повнимательнее и наконец-то поняла, что мне действительно всё почудилось. Вернее, кошка была на самом деле, и голова у неё имелась, вот только на голове красовалась консервная банка. Из-за того, что не было видно торчащих ушей, мой не до конца пробудившийся разум и дорисовал жуткую картину обезглавленной кошки. У меня прям от сердца отлегло. Я однозначно не какая-нибудь сумасшедшая, просто обладательница богатого воображения. К добру или худу, неизвестно.
– Ох, блин…
Словно обезумевшая, я бросилась на улицу на помощь кошке. Побежала в том, в чём была – шортах, майке и тапках на босу ногу. На то, чтобы привести себя в подобающий вид, времени у меня не было. Несчастная кошка могла попросту задохнуться. Через несколько секунд я спустилась со второго этажа, где находилась моя квартира, и подлетела к кошке, которая к тому моменту уселась на задние лапы, а передними пыталась стянуть с головы консервную банку. Присев на корточки, я аккуратно сняла с бедного животного банку (оказалось, что в ней когда-то были кошачьи консервы). Кошка, удостоив меня коротким взглядом, отбежала к клумбе и принялась вылизывать перепачканную остатками консервов мордочку.
Вот она – кошачья благодарность. Впрочем, не больше, чем человеческая.
Держа банку в руке, я поднялась.
И тут же едва не вскрикнула от неожиданности – рядом со мной внезапно появился какой-то странный тип. Достаточно странный, чтобы слегка запаниковать. На нём был чёрный балахон, с натянутым на голову капюшоном, и штаны с ботинками такого же цвета. Одежда мало того, что совсем не летняя, так ещё и чёрный цвет ассоциировался с чем-то плохим. На вид парень был примерно моего возраста, может, чуть старше. Лицо у него самое обычное – немного худощавое, с острым орлиным носом и светло-серыми глазами. Оно не было каким-то примечательным и, если в ближайшие минуты не случится чего-то нехорошее (а внешний вид незнакомца на это прозрачно намекал), я почти наверняка не вспомню его при следующей встрече. Хотя надеюсь, что ей не суждено произойти.
Я с силой сжала консервную банку в руке, готовая в любой момент бросить её в парня и кинуться наутёк (попутно визжа и зовя на помощь – в таких обстоятельствах сильная и независимая девушка становится слабой и беззащитной).
– Надо же, какая сердобольная, – проговорил парень. Негромкий и спокойный голос с едва слышимой насмешкой.
Вот зачем ты заговорил со мной? Неужели так трудно было просто пройти мимо по своим делам? Чувствую, во что-то это всё выльется.
– Кхм… Да, я такая, – промямлила я.
– Вот и молодец, держи печеньку. Смотри не потеряй, она тебе ещё пригодится.
Произошедшее следом ввело меня в состояние ступора. Я мигом позабыла о том, что хотела бежать и звать на помощь.
Парень легонько хлопнул меня ладонью по лбу и, весело хохотнув, стремглав убежал. Взглядом удивлённой коровы я глазела ему вслед.
Кошка оторвалась от умывания, внимательно посмотрела на меня и продолжила своё увлекательное занятие.
– Мать… его… – сквозь зубы процедила я. – Печеньку…
Не дожидаясь, пока не появился кто-нибудь ещё и не выдал мне добавки (а также, возможно, и пирожков с ватрушками), я вернулась в квартиру и первым делом посмотрела на часы. Без пятнадцати восемь. Скоро откроется продуктовый магазин, я куплю чай и забуду о сумасшедшем парне и безголовой кошке.
Что и говорить – утро удалось на славу. Даже боюсь представить, что ждёт меня дальше. Я посмеюсь, если магазин будет закрыт, в нём не окажется чая или мир начнут захватывать пришельцы. И откуда в моей голове столько детских мыслей?
Мама часто повторяет, что я никогда не вырасту и навсегда останусь малым дитём. Я где-то читала, что человек счастлив столько, сколько он чувствует себя ребёнком. А я хочу быть счастливой. Пусть даже для этого нужно вести себя не так, как подобает приличной двадцатитрёхлетней девушке.
Посидев на диване в зале пару минут и придя в себя после эпизода с участием кошки и странного незнакомца в чёрном, я начала одеваться. И вот за что меня никогда не упрекали (особенно мои бывшие кавалеры – думать не хочу об этих сволочах!), так это за скорость набрасывания на себя одежды. Если я говорила, что уже одеваюсь и выйду из дома через три минуты, то значит так оно и было. Не люблю заставлять ждать и требую от других того же самого.
Нарядившись в тёмно-зелёные уличные шорты и белоснежную футболку, я обула на ноги кеды и вышла из квартиры. Я шла в сторону продуктового магазина, и мне навстречу попадались первые прохожие. Утро не щадит никого, и потому вид у всех был весьма помятый и заспанный. Впрочем, про себя я тактично промолчу – даже не догадалась с утра в зеркало заглянуть. Но, что удивительно, прохожие отчего-то обращали на меня куда больше внимания, чем я на них. Кто-то поглядывал робко и без особого интереса, другие, наоборот, буквально пожирали глазами, при этом сильно хмурясь и что-то бормоча себе под нос. Честно признаться, я впервые сталкиваюсь с такой реакцией на свою скромную персону. В чём дело?
Ну конечно же!
Я красива и бесподобна! Живое воплощение идеальной женщины! Ангел, сошедший с небес на…
Вот тут самое время остановиться. Что я первое сделала утром? Правильно, полезла за чаем, коего не оказалось. Из этого следовало, что такие пункты как «умывание», «расчёсывание» и «чистка зубов» выполнены не были. Всё это я делаю уже после чаепития. Откуда тогда взяться красивой и бесподобной, особенно после спасения кошки от консервной банки и шлепка по лбу?
Опустив голову и уставившись на серый асфальт, я ускорила шаг. Вскоре я добралась до магазина, словив по пути пару десятков удивлённых взглядов. Да что они все смотрят-то, у меня на голове деревце выросло, что ли? Для собственного успокоения я погладила ладонью макушку. Ничего там не было, кроме волос. Странно, раньше на меня так не глазели (наверное, я становлюсь популярной).
Охранник, стоящий возле входа и курящий, взглянул на меня и тут же сигарета выпала из его рта, а сам он закашлял. Я решила проигнорировать его, но не тут-то было.
– Девушка, – позвал меня охранник.
– Чего? – я постаралась придать своему голосу побольше раздражения, коего и так было в избытке.
– Ничего, но с мусором в магазин нельзя.
– Каким ещё мусором?
– Этим.
Охранник указал на мою руку. Я посмотрела на неё и лицо у меня в тот же миг вытянулось. Я в полной мере ощутила себя бестолковой ослицей. В руке я сжимала пустую банку из-под кошачьих консервов. Вот как, скажите на милость, я умудрилась вместе с банкой прийти домой, переодеться и отправиться потом в магазин? Теперь-то понятно, чего на меня все так пялились. Испытав одновременно отвращение и смущение, я выкинула банку в урну, стоящую неподалёку, и вошла в магазин, поспешив к полкам с чаем.
Так, вот они.
Моего любимого, как назло, не оказалось. Я принялась шарить по полкам в надежде на то, что где-нибудь завалялась хоть одна пачка. Но нет, не судьба. Придётся пить что-то другое, незнакомое. Наверняка вкус будет отвратным, но на кофе по утрам переходить что-то желания нет. Кофе я пью только в полдень и никогда в другое время.
Вдруг я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Знаете, это такой взгляд, который ощущается не только кожей, но и всем нутром. Прервав свои увлекательные поиски чая, я посмотрела по сторонам. Справа от меня стоял какой-то парень. Молодой, с такого расстояния он внешне показался мне весьма симпатичным. Облачённый в одинаково чёрные ботинки, штаны и балахон, капюшон которого был накинут на голову. Обилие чёрного цвета ввело меня в лёгкий ступор, а потом в памяти всплыла фраза «держи печеньку!». Верно, тот безумный тип тоже носил такой же наряд. Это что, новая мода такая? Похоже, я сильно отстала от жизни.
Парень не сводил с меня глаз. Мне стало неуютно, и я приготовилась схватить первую попавшуюся пачку чая и удалиться восвояси. По спине даже пробежал лёгкий холодок, как предчувствие надвигающихся неприятностей. Парень неожиданно широко улыбнулся и пошёл в мою сторону.
Стоило ли мне забеспокоиться? Наверное… Однако сделать этого я не успела: парень встал напротив меня и голосом, полным неподдельной радости произнёс:
– Надо же какие чудеса!
– Прошу прощения? – выдавила из себя я, не понимая, о каких чудесах идёт речь.
– Просто поразительно, что кто-то здесь оказался помимо меня.
– Помимо тебя?
– Ну да, хотя я ожидал увидеть совсем другого.
Разговор двух сумасшедших. С более близкого расстояния парень показался мне настоящим красавчиком. Высокий, спортивный, голубоглазый. У него были ярко-белые, наверняка крашенные волосы, которые выбивались из-под капюшона. А маленькая и столь же белая бородка придавала ему какое-то особое очарование, хотя я не любительница лишней растительности на лице. Я прямо сейчас готова была влюбиться по уши, но, будучи девушкой серьёзной и рассудительной, с первого взгляда не влюбляюсь. Тем более в незнакомых людей, которые заговаривают со мной в магазине. Для вспышки пламенных чувств это малоподходящее место. Почему мы не встретились где-нибудь в сквере или выставке изобразительных искусств?
Парень меж тем изогнул шею и посмотрел на меня сначала с одной стороны, затем с другой. Проклятье, терпеть не могу, когда меня так разглядывают. Как лабораторную мышку, право слово.
– Хм, ты вроде местная. Где ты его взяла?
– Кого? – не поняла я.
– Его, – парень указал пальцем прямо на моё лицо. Фу, ну и манеры.
Я приложила руку ко лбу и изумлённо захлопала глазами. У меня на лбу что-то было. Я отлепила это что-то и увидела, что это был маленький золотистый кружок размером с рублёвую монету, но гораздо тоньше.
Наклейка какая-то. Откуда она?
– Вот же скотина! – воскликнула я. Сомнений быть не могло, эту наклейку мне прилепил тот тип, когда давал мне «печеньку». Ух, попадись он мне ещё раз, я его в бараний рог скручу. Простыми синяками не отделается.
– Какая скотина? – парень наклонил голову.
– Такая! – раздражённо бросила я, заметив, что блондин отчего-то стал расплываться у меня перед глазами. Странное явление, следствие недосыпа?
– Сможешь меня отвести к ней?
– К кому?
– К такой скотине. Мне очень нужно с ней поговорить.
– Почём мне знать, где он? Твой друг? Наверное – да, вы даже одеты одинаково. Он приклеил мне эту фиговину и убежал.
– Нет, он не мой друг, но мне нужно с ним поговорить. Раз уж он обратил на тебя внимание, то ты, стало быть, достойна.
Достойна его внимания? Ну уж нет, как-нибудь обойдусь. Странных типов мне в жизни только не хватало.
Раздалось непонятное пиликанье, услышав которое, парень похлопал ладонью по карману своих брюк и сказал:
– Прости пожалуйста, но мне прямо сейчас нужно уйти. Нам надо будет встретиться и как следует всё обсудить. Вот, держи.
Не успела я что-либо возразить, как мне в руку сунули какой-то смятый клочок бумаги.
– Это я у тебя пока заберу. Позвони мне.
Парень выхватил наклейку и быстро убежал. Постойте, убежал – это сильно сказано. Он словно растворился в воздухе. Вот он был, а вот его не стало. Я так и осталась стоять столбом. Куча разных мыслей пронеслась в моей голове – озвучивать их нет смысла, ибо все они были в той или иной степени нецензурными. Я готова была схватить любой подвернувшийся под руку предмет и разбить его себе об голову (если бы этим предметом оказалось какая-нибудь штанга, то я всё равно бы это сделала). Всё во мне кипело и бурлило, такого скотского отношения к собственной персоне (да ещё и дважды за утро) я не припомню. Один буйнопомешанный подарил печеньку, второй (да, признаю, он хотя бы был симпатичным, но менее буйным от этого не стал) пронёс какую-то ахинею, всучил клочок бумаги и скрылся в неизвестном направлении.
Что это за бумажка хоть?
Я развернула её и пробежалась глазами по короткому тексту: «Альберт Димдорский. Ловец. Звоните +0-888-88-088-880 с 10.00 до 27.00». Едва прочитав это, я почувствовала себя полной дурой. Какой ещё Альберт Димдорский? Какой ещё ловец? Что это за номер такой и время? В сутках двадцать четыре часа, откуда двадцать семь?
Сунув бумажку в карман, я взяла с полки первую попавшуюся пачку чёрного чая и двинулась к кассе. Домой, быстрее домой, пока ко мне не пристал очередной ненормальный. Я, похоже, их сегодня притягиваю. Главное, чтобы по пути не случилось ничего экстраординарного, и я в безопасности добралась до родной квартиры.
Глава 2. Муки выбора и встреча, которой лучше бы не было
Чай упорно не хотел перемещаться из чашки в мой рот. Не хотел, хоть ты тресни, а ведь всего полчаса назад я буквально горела желанием отведать своего любимого напитка. Голова была забита не тем, чем надо (поиском работы, парня и денег), а событиями сегодняшнего безумного утра, будь оно трижды неладно! Я пыталась разложить всё по полочкам, но выходило, откровенно говоря, не очень. Полочек было слишком мало, а вот того, что следовало на них уместить – слишком много.
Итак…
Во-первых, я спасла кошку. Дело, несомненно, доброе и благородное. Выгоды мне от него никакой, но кошка, наверное, мне признательна. А кошачья признательность сами знаете какая – спасибо, что удостоила меня хотя бы взглядом.
Во-вторых, какой-то странноватый тип видел, как я совершила хороший поступок, и подарил мне «печеньку». Точнее, хлопнул меня ладонью по лбу, приклеив на него маленькую наклейку.
Вот этот момент и поразил больше всего. Скажите, вы часто подходите к незнакомым людям и шлёпаете их по разным частям тела? Сомневаюсь, что тот тип подошёл бы с этой целью к какому-нибудь парню. Получил бы по шее в два счёта. А я девушка, вот он и воспользовался этим, чтобы сделать своё грязное дело. Впрочем, я тоже без проблем зарядила бы ему в физиономию, не будь я в тот момент в состоянии истукана. Вообще, надо бы тренировать свою реакцию, чтобы в следующий раз среагировать молниеносно. Возможно, когда-нибудь это спасёт мне жизнь, не стоит такими вещами пренебрегать.
В-третьих, в магазине ко мне прицепился ещё один парень. Да, он был гораздо симпатичнее первого, не бил меня ладонью по лбу, но это не делало его менее странным. Сначала произнёс несколько непонятных фраз, которые, вне всякого сомнения, для него имели какой-то смысл, однако для меня не значили ровным счётом ничего. Затем он сходу предложил встретиться, дал свою визитку, написанную корявым почерком на обрывке бумаги. И имя у него нерусское – Альберт. Да вдобавок ещё и Димдорский.
Альберт Димдорский, ловец. Ловец чего – снов, жемчужин или беглых преступников? Чувствую, голова начинает закипать и каша, в которую превратился мой несчастный мозг, вот-вот выльется наружу.
Всё это так… Даже слова подобрать не могу, ибо «странно» звучит слишком простенько. Подобного в моей насыщенной (ладно, не такой уж и насыщенной) жизни ещё не случалось. Пресловутая женская интуиция подсказывала, что дальше будет только веселее. Я, конечно, ничего против веселья не имею, но хотелось бы что-то более, скажем так, привычное. Моя любовь к неожиданностям сравнима с любовью рыбы к свежему воздуху.
Кое-как мне удалось осилить половину кружки. При этом к сделанным на скорую руку бутербродам я даже не притронулась. Они лежали передо мной на блюдце и прямо-таки умоляли их съесть. Я достала из кармана смятую бумажку, положила её на стол и тщательно разгладила, а затем уставилась на написанный на ней текст. Перечитала его несколько раз. Кириллица, хоть буквы и кривые донельзя. Тот, кто дал мне это, говорил по-русски без акцента. Однако же имя не вписывалось в мои умозаключения о том, что незнакомец всё-таки местный. Хотя, если подумать, мой дядя тоже назвал свою дочку Николь-Даниела. Николь-Даниела Дмитриевна, один смех. В таких обстоятельствах, Альберт ещё куда ни шло. По крайней мере, звучит более-менее прилично.
– И вот что мне теперь делать?
Я с трудом нашла в себе силы съесть один бутерброд, запив его тремя глотками чая.
Наверное, всё же стоит позвонить этому парню. Однако это как-то неправильно. Он должен был спросить мой номер телефона, позвонить и умолять о свидании. Я бы, чтобы соблюсти все приличия, пару раз отказалась, а на третий дала бы своё согласие, но с непременными условиями. Сводить меня в ресторан, покатать на лошади и подарить букет роз.
Святые угодники, что я горожу?! Сейчас моё разыгравшееся воображение унесёт меня такие дебри, что мама не горюй! Буду половину дня мечтать об идеальном свидании, а к вечеру выяснится, что никто меня никуда не приглашал, никакого свидания не было и в помине, а я просто дура двадцатитрёхлетняя, которая очень любит грезить наяву.
– И вот что мне теперь делать? – повторила я свой недавний вопрос.
Телефонный номер на бумажке был весьма непонятным. Плюс ноль и практически одни восьмёрки. Это что же за царство-государство такое? Нет. Не стану я всё же никуда звонить.
Доев второй бутерброд и допив чай, я прошла в спальню, уселась за компьютерный стол и включила ноутбук. Надо заняться поисками работы, а не надеяться на сомнительные свидания.
На сайте, где я выложила своё резюме, по-прежнему была тишь да гладь. Никого я и мой скромный послужной список не заинтересовали. Может, стоит попробовать купить местную газету и посмотреть объявления там? Иных путей я пока не вижу. Ещё можно позвонить Машке, которая обещала что-нибудь подыскать. Хотя, если бы она нашла мне тёпленькое местечко, то давно позвонила бы сама.
Точно, позвонить. Позвонить Альберту.
Нет, лучше Машке. Работа всё-таки важнее. Я взяла мобильник и набрала номер подруги. Продолжительные гудки, а затем сонный голос недовольно вопросил:
– Санёк, ты знаешь, сколько сейчас времени?
– Половина десятого, – тут же бодро ответила я.
– И какого лешего ты звонишь мне в такую рань? Суббота же, я хочу хорошенько выспаться. Это ты у нас жаворонок!
– Знаешь поговорку: кто рано встаёт…
– И что, много тебе подали?
Я спасла кошку и мне за это подали «печеньку», но о такой незначительной вещи я скромно решила умолчать.
– Ну, я надеялась, что ты мне что-то подашь… – промямлила я, теребя в одной руке бумажку, которую мне всучил Альберт. В этот момент я испытывала не что иное, как самый настоящий стыд.
На другом конце послышалось какое-то невнятное сопение, а потом Машка сказала:
– Не в этот раз, пока всё глухо.
– Эх, печально.
– Тут уж я ничего поделать не могу. От меня немногое зависит.
– Ага, всё равно спасибо.
– Как что-то прояснится – я дам тебе знать… И малюсенькое предупреждение…
– Какое?
– Ещё раз позвонишь мне ни свет, ни заря – на куски искромсаю. Ладно, пока.
– Пока…
Я положила телефон на стол и уставилась на стену, словно баран на новые ворота. Машка, конечно, девушка суровая, но кромсать человека на куски лишь за то, что он позвонил в девять часов и тридцать минут утра?! Во сколько же ей звонить тогда? В полдень? Ох уж это извечное противостояние сов и жаворонков.
Тяжело вздохнув, я склонилась над столом и уткнулась лбом в его поверхность.
Как говорится: не везёт – так с детства. Мне сие выражение весьма подходит, его будто бы писали специально под меня.
Снова посмотрев на визитку Альберта, я невольно застонала. Какой же он на самом деле красавчик, так и хочется ему позвонить. Даже пресловутая женская гордость в этот момент молчала и никаких возражений не высказывала. А вдруг этот Альберт мне и работёнку какую-нибудь подкинет? Почему бы и нет, визитки-то у него есть, а значит и работа имеется. Хотя у нормального работодателя и визитки соответствующие. Отпечатанные типографией. Здесь же самый заурядный клочок бумаги, исписанный неровным почерком. Кто вообще в здравом уме станет делать такие визитки (прощу прощения за слово визитки) и раздавать их незнакомым людям?
Ну-с, позвонить или нет? Просто поговорю с ним, ненавязчиво узнаю, что да как. Деньги, мне сейчас нужны деньги, а если к ним ещё прибавится лёгкий роман, то счастью моему не будет предела.
Я проверила баланс телефона и убедилась, что средств на нём достаточно для звонка. Собравшись с духом, я набрала номер Альберта и стала слушать гудки. Вскоре из трубки донеслось:
– Я вас приветствую. Вы позвонили в офис Альберта Димдорского – лучшего ловца из всех известных. Прошу не путать меня с Альбиртом Диморским. Я – не он. Если хотите поговорить со мной, пожалуйста, оставайтесь на линии. Если у вас есть более важные дела – повесьте трубку.
Ох, ну и чушь же он на автоответчик надиктовал, да ещё таким невозмутимым тоном. Удержавшись от язвительного замечания, я стала терпеливо ждать, пока Альберт соизволит заговорить лично. Ждать пришлось недолго.
– Альберт Димдорский слушает. – раздался бесстрастный голос. – Чем могу быть вам полезен?
– Эм… Привет, это я, ты просил позвонить тебе.
– Простите, я многих прошу позвонить мне, работа такая.
Неслыханная наглость, захотелось даже нажать кнопку отбоя.
– Ты сам дал мне свою визитку сегодня, – произнесла я. – Ну, ту бумажку.
– Понятное дело, я её даю и прошу позвонить, если требуются мои услуги. Вам они требуются?
– Я понятия не имею, что у тебя за услуги, но ты просил меня тебе позвонить и ещё сказал, что нам надо встретиться.
– М-м…
– Я та девушка из магазина, помнишь? С наклейкой на лбу.
– А! Золотой визор! Теперь я вспомнил!
– Золотой кто?
– Не суть важно, нам правда надо встретиться и как можно быстрее. Тот, кто прилепил на тебя золотой визор должен быть пойман, пока не натворил бед.
– Я не совсем понимаю, если честно.
– Я понимаю, что ты не понимаешь, но постараюсь тебе всё объяснить. Встречаемся через час на лавочке возле фонтана в центре вашего города. Ладно, жду.
И, не дожидаясь моего ответа, Альберт повесил трубку. Я заскрежетала зубами, да так, что этот противный звук должны были услышать на другом конце света. Что за дела, мной вертят как хотят! Назначают встречу, и даже не удосуживаются поинтересоваться, удобно ли мне прийти к условленному времени. Да, мне было удобно (ведь я безработная и одинокая – сейчас расплачусь), но это не значит, что я стану плясать под чужую дудку.
– Надеюсь, при живом общении ты окажешься лучше…
До центра города мне было пятнадцать минут ходу, так что я решила покамест навести кое-какую красоту. Косметика всегда использовалась мной по минимуму, не больно-то хотелось выглядеть как размалёванная корова. Не ровён час примут за девушку с низкой планкой социальной ответственности, не то чтобы меня заботило общественное мнение (мне вообще без разницы мнение людей, которых я не знаю и не уважаю), но всё же. Поэтому мой набор был скромен: тушь для ресниц, лак для ногтей, губная помада и красивенькие серёжки. Стандарт. Разглядывая себя в зеркале, я удивлялась, почему на такую красавицу до сих пор никто глаз не положил? Друзья говорят, что это из-за рыжих волос и скверного характера. Что за вздор! Характер у меня ангельский, я очень терпеливая. А что до рыжих волос, то, как мне кажется, рыжие девушки самые неотразимые. Джентльмены предпочитают блондинок, потому что те бестолковые. Ну и ладно, обойдусь без джентльмена, больно надо.
Развалившись на диване в полный рост и вперив пустой взгляд в потолок, я стала размышлять над странностью происходящего. Оставим в стороне того ненормального, влепившего мне «печеньку». Больше всего меня интересовал Альберт Димдорский. Откуда он взялся, чем занимается и что его так во мне привлекло? Вернее, что его привлекло в том парне? У них была одинаковая одежда, значит, они либо одеваются в одном магазине, либо работают в одной организации. Или просто у них вкусы совпадают. Ну и логика, с такой трудно спорить.
А вдруг этот Альберт ловит сбежавших сумасшедших? Правда, я не уверена, существует ли такая профессия, но версия вполне имеет право на жизнь. И если тот псих действительно псих, то разве мне не стоит опасаться за собственную безопасность?
Думаю, нет. Моя интуиция подсказывает мне, что я забиваю голову всякими глупостями. Всё будет хорошо. Так ведь? С другой стороны, если ко мне потихоньку подкрадываются неприятности, то не надо ли ради их предотвращения предпринять какие-нибудь превентивные меры? Голова пухнет от таких мыслей.
Время было собираться на выход. На этот раз вместо излюбленных шорт, футболки и кед, я надела лёгкое летнее платье и туфли. Надо произвести впечатление, не каждый день меня зовут на встречу (не свидание) столь экстравагантным способом.
Я вышла из дома и изящной походкой двинулась в центр города…
Как я и ожидала, на предполагаемом месте встречи никого не оказалось. Нет, разумеется, людей здесь было полно, лето как-никак, да и погода стояла просто шикарная. Солнце ярко светило, заливая своими лучами всё вокруг, при этом на небе не было ни единого облачка. Если бы сейчас ветер гонял серые тучи, то и настроение моё было бы соответствующим. А так вроде всё даже неплохо.
Почти все лавочки вокруг фонтана были заняты или воркующими парочками, или мамашами с детьми. К последним я никаких претензий не имела, а вот первые одним своим видом вызывали просто жгучую ненависть. Не будем заострять на них своё внимание, есть дела поважнее. Например, где Альберт Димдорский, и почему я пришла раньше него на встречу (не свидание)?
Решив дать парню шанс (приезжий, поди, плохо ориентируется на местности), я присела на единственную свободную лавочку и стала разглядывать стайку голубей, пытающихся искупаться в фонтане. У них сегодня праздник, не иначе.
До часа Х оставалось ещё целых семь минут. И чего меня принесло так рано? Как приличной девушке мне позволительно было опоздать минут эдак на пятнадцать. Вдруг телефон в кармане завибрировал и издал коротенькую мелодию. Похоже, пришла СМС. Приготовившись прочитать трогательное сообщение от Альберта об опоздании, я достала телефон и уставилась на экран. Текст гласил: «Спасибо, что пришла. Не пугайся». Чего не пугаться-то?
И тут я почувствовала какое-то прикосновение к своей чёлке. Тряхнув головой и махнув пару раз рукой, я краем глаза увидела сидящего рядом Альберта.
– А! – на весь мир воскликнула я и готова была свалиться с лавочки.
Откуда он взялся? Секунду назад его там не было! То ли у меня совсем со зрением плохо, то ли белобрысый освоил технику телепортации.
Альберт виновато улыбнулся, затем встал и вежливо поклонился:
– Прошу меня простить великодушно, – сказал он и снова плюхнулся рядом.
Как назло, сцену сию наблюдало немалое количество зевак. Кто-то перестал обниматься, кто-то – целоваться, кто-то – ругать своего ребёнка. Множество глаз уставилось на нас. Я готова была провалиться сквозь землю, чтобы не быть участницей подобного позора. К счастью, среди всего этого люда не оказалось никаких моих знакомых. Впрочем, интерес зевак ко мне быстро угас, и они вернулись к своим прежним занятиям.
По моим щекам пробежал румянец. Не поворачивая голову и скосив на Альберта глаза, я спросила:
– Ты откуда там взялся?
– Я здесь уже несколько минут сижу, – ответил белобрысый парень.
– Не ври, когда я пришла, тебя не было.
– Это правда, я был, просто ты не могла меня видеть.
– Вот только не надо строить из себя человека-невидимку. Подкрался сзади?
– Говорю же, я был здесь. Просто без визора ты меня не можешь видеть.
Визор? Где-то я уже слышала это слово. Ах, да, он же сам мне об этом говорил. Начавшийся разговор мне совсем не нравился, было в нём что-то неправильное. Но вот что именно – я понять не могла. Как правило, разговор должен начинаться на некую отвлечённую тему, однако мы отвлеклись на совсем уж непонятную ерунду.
– Кстати, я ведь представился, но так и не узнал твоего имени, – произнёс Альберт. – Довольно бестактно с моей стороны.
Ну надо же, он что, извиняется передо мной? Так и быть, прощу его на этот раз.
– Я – Александра, – сказала я. – Можно просто Саша.
И не вздумай звать меня Санёк, это дозволяется только друзьям. Впрочем, не думаю, что он опустится до такого фамильярства.
– Александра, – произнёс по слогам Альберт. – Какое длинное и красивое имя. Но давай я буду называть тебя Сашей, чтобы не терять времени. А сейчас, Саша, перестань смотреть на меня, и вообще сделай вид, словно ты тут одна.
– Что сделать? – не поняла я.
– Представь, будто меня здесь нет. Это в твоих интересах, да и я не хочу, чтобы окружающие подумали, что ты лишилась рассудка.
– Ну, если ты так просишь.
Сцепив пальцы рук на затылке, я задрала лицо кверху, подставив его солнечным лучам. Не знаю, что замыслил Альберт, но мне отчего-то казалось, что надо поступить так, как он велит. Он же не просит от меня чего-то невозможного – всего лишь игнорировать его присутствие. Если бы игнорирование было спортивной дисциплиной, я бы уже давно стала чемпионкой мира.
– Нам стоит где-нибудь пройтись, чтобы никто не видел, как ты разговариваешь сама с собой, – полушёпотом сказал Альберт.
– Вообще-то я с тобой разговариваю, – передразнивая, также полушёпотом произнесла я.
– Кроме тебя никто меня не видит, я прилепил тебе золотой визор.
Опять это дурацкое слово. Минуточку, перед появлением Альберта я ведь почувствовала, как кто-то (или что-то) прикасается к моему лбу.
Я оказалась права, та самая «печенька» снова красовалась на мне. Я сняла её и повернулась к Альберту, собираясь обиженно спросить, зачем он это сделал. Но вопрос застрял у меня в горле. От увиденного я едва не заорала и не обратилась в паническое бегство.
Улыбающийся Альберт стал частично прозрачным и теперь медленно таял в воздухе. Выходит, сегодня утром в магазине мне всё это не почудилось. Меня охватила дрожь. Это что вообще за дела такие?!
Прежде чем окончательно исчезнуть, Альберт успел произнести:
– Приклей визор обратно, пожалуйста.
Не медля ни секунды, я так и поступила. Мой собеседник вмиг материализовался на своём прежнем месте. Кто-нибудь, растолкуйте мне, что тут вообще происходит!
– Я всё объясню, – пообещал Альберт, – но давай всё-таки пройдёмся.
– Хорошо, давай, – поспешно согласилась я.
Лучшего места для прогулки, чем сосновый бор неподалёку, я найти не смогла. В самый разгар дня людей там практически не встретишь, основная масса высыпает ближе к вечеру – пройтись по тропинкам, совершить пробежку. Хотя для меня появился повод задуматься, а не позволит ли Альберт себе каких-нибудь необдуманных действий? Оставалось уповать на его благоразумие.
До бора мы шли молча. Альберт обходил идущих нам навстречу прохожих, которые словно не видели его, даже если он маячил прямо у них перед носом. При этом белобрысый постоянно говорил мне, чтобы я за него не переживала. Я и не переживала, меня больше беспокоила собственная внешность. Чтобы никто не видел этот злосчастный визор, я прикрыла его чёлкой. Однако всё равно чувствовала себя последней дурой. За всем этим я только сейчас заметила, что такой же визор находился на лбу моего спутника, и он, казалось, ничуть этим фактом обеспокоен не был.
Вот мы наконец-то добрались до бора. Альберт поравнялся со мной, и мы сбавили шаг.
– Итак, я жду объяснений, – сказала я, когда убедилась, что поблизости никого нет.
Мне показалось, что голос мой прозвучал довольно грубо. Это оттого, что я и впрямь ничего не понимала, но хотела всё прояснить.
– Так, с чего бы начать… – задумчиво протянул Альберт.
– С начала, – подсказала я.
– С начала получится длинно и запутанно. Думаю, стоит объяснить, кто я такой и чем занимаюсь.
– Было бы очень кстати.
– Имя моё ты уже знаешь. А занимаюсь я тем, что ловлю беглых неуравновешенных. Это довольно сложная и опасная работа, но она мне нравится и приносит неплохой доход.
Он думает, будто я что-то поняла? Альберт, видимо, догадался, что я ничегошеньки из его слов не разобрала, поэтому решил продолжить:
– Я прибыл издалека.
– Из какой страны?
– Из Вилленты.
– Никогда о такой не слышала.
– Неудивительно, она находится в другом измерении.
Альберт откинул капюшон с головы (неужели нельзя было сделать это раньше?). Его белые волосы заблестели на летнем солнце. Я невольно залюбовалась этим зрелищем и потеряла нить разговора. Хотя о чём я, она и так была потеряна изначально.
– Я путешественник по измерениям, – сообщил Альберт. – Занимаюсь тем, что ловлю неуравновешенных.
Хорошее уточнение, только мне от этого не легче.
– Послушай, – Альберт засунул руки в карманы брюк. – Жители одного измерения не могут видеть жителей и предметы из другого. Это ограничение мироздания. Поэтому мы и изобрели визоры. Без них мы видим лишь пустыню. Вот, к примеру, я без визора попал в ваше измерение и вижу лишь пустынный серый мир. Но это не так, есть люди, машины, города, которые недоступны моему взору. Я тоже для жителей планеты невидимка. И тут – бац! – меня насмерть сбивает поезд.
– Поезд? – из всего потока сознания я зацепилась за последнее слово. Потому что только оно не отдавало безумием.
– Или машина, – пожал плечами Альберт. – Как угодно. Физически я присутствую в вашем изменении, поэтому мне можно причинить боль.
– Кое-что не клеится.
– Что, прости?
– Ты говоришь, что без этого визора ты не видишь ни меня, ни вообще ничего вокруг. Если подумать, то и я, попади в твоё измерение, не смогу там ничего увидеть без визора. Так?
Я подивилась полёту собственных мыслей (наверное, начинаю медленно сходить с ума). Альберт, по всей видимости, тоже его оценил. Он кивнул и сказал:
– Так.
– Тогда как ты объяснишь эту бумажку? – я потрясла визиткой Альберта у него перед лицом.
– Как это надо объяснять?
– Ты сам снял с меня визор сразу после того, как вручил мне эту бумажку. Она ведь из твоего мира, я не могу её видеть, если верить твоим словам.
– О, нет-нет. Эту бумажку я оторвал от вашей местной газеты, которую нашёл на улице.
Мои аргументы были разбиты в пух и прах. Постойте, этот товарищ что, подбирает на улице всякий мусор? Ужас какой!
– Звучит фантастично, – промямлила я.
– Всё про исчезновения есть правда. Ты сама видела, как я начал исчезать, когда сняла визор. Это потому, что излучаемое им поле имеет маленький радиус действия. И чем дальше от мозга визор находится, тем поле слабее и плохо отрисовывает общую картину мироздания.
Верно, своим глазам я верю. Неужели этот белобрысый пройдоха не лжёт? Тем не менее сомнения меня не покидали. Альберт решил пойти ва-банк.
Я пожала плечами и выполнила просьбу. По-моему, я стала что-то чересчур покладистой…
Как и полчаса назад на лавочке перед фонтаном, мне стало не по себе. Альберт снова начал растворяться в воздухе. Я поспешила вернуть визор на место, но беловолосый парень остановил меня.
– Погоди минутку, – сказал он и забрал золотистый кружок себе.
Я подождала, пока Альберт на пару с визором полностью не исчез. А в следующую секунду нечто стало ерошить мои волосы. Я невольно взвизгнула и отскочила назад. Нога зацепилась за торчащий из-под земли корень, и я стала падать. Новенькое платье приготовилось быть испачканным, а моя пятая точка – получить удар об землю. Но внезапно невидимые руки подхватили меня и с элегантностью и нежностью привели в вертикальное положение. Спустя секунду визор вернулся на своё изначальное место. На мой лоб.
Альберт опять появился рядом со мной.
– Ну как, убедилась? – спросил он, улыбаясь. Схожая улыбка была у Чеширского кота.
– Д-да… – запинаясь, проговорила я. – Теперь я готова тебе поверить.
Да скажи он сейчас, что является императором всея Галактики, я бы в этом даже не усомнилась. После таких-то потрясающих демонстраций. Не каждый день увидишь, как человек (я ведь уверена, что Альберт – человек?) растворяется в воздухе.
– Но я всё равно не до конца понимаю принципа работы этого визора, – сказала я. Чего уж греха таить – я не понимала от слова совсем.
– Я готов объяснить. В общих чертах, чтобы не разбазаривать понапрасну время.
Время он со мной разбазаривает. Я, по его мнению, чем сейчас занята? То, что я безработная, вовсе не означает, что у меня нет иных дел.
Объяснение Альберта (который дорожил своим ненаглядным временем) хоть и вышло довольно пространным, но быть чересчур замысловатым от этого не перестало. Как оказалось, визоры не могут работать в отрыве от человеческого тела, точнее, той его части, что именуется мозгом. Золотой кругляшок, с помощью встроенных датчиков сканирующий окружающую действительность и приклеенный к голове жителя измерения А, позволяет ему видеть и слышать пришельца из измерения Б, даже если на том такого же кружка нет. Если визор имеют оба, то они видят и слышат друг друга. Достигается это за счёт беспроводного соединения между двумя золотыми визорами.
Стоп, кажется, основы до меня начинают доходить.
– Как я уже говорил, расстояние, на котором действует поле визора, небольшое, – заканчивал Альберт своё объяснение. – Всего около полуметра. Хотя его сканирующие датчики «видят» примерно метров на пятьсот-шестьсот.
– Теперь-то всё понятно. Чем дальше от головы я отношу руку с визором, тем более прозрачным ты становишься.
– Верно.
На деле, я поняла отнюдь не всё. Но вдаваться в технические подробности не хотелось. Тяжела жизнь гуманитария, которому приходится иметь дело с высокотехнологичными приборами из развитого измерения.
– Никогда бы не подумала, что есть другие измерения…
– Есть, и их миллионы.
– И ты побывал во всех?
– Что ты, и в сотой части не был. В каждое измерение заглянуть хотя бы на день – не хватит и целой жизни. Но мы отвлеклись от основной темы… Теперь, когда ты немного знаешь про измерения, я расскажу тебе о своей работе и о том, почему мне потребуется твоя помощь.
– А она потребуется?
– Ещё как!
Альберт пристально посмотрел на меня. Я же не могла отвести от его глаз своего взгляда. Ах, эти глаза – небесно-голубые, утонуть в которых было так просто.
– Я слушаю, – кое-как смогла я выдавить из себя.
– Так-с, на чём я остановился? – задумался Альберт.
– На моей помощи, – напомнила я.
– Тот парень, что прилепил тебе визор, является одним из неуравновешенных. Они очень опасны, и их действия могут привести к тому, что ваше измерение сильно пострадает. А если и не пострадает, то шуму они наделают много.
– Да кто такие эти неуравновешенные?
– Те, кто слишком часто прыгает по измерениям. Одно за другим, каждый день, нигде подолгу не задерживаясь. И прыжки эти очень сильно влияют на сознание, открывается истинная картина мира, которая лишает рассудка.
Его слова звучали зловеще и пугающе. У меня по спине даже пробежал холодок.
– И человек становится неуравновешенным, – продолжал Альберт. – Считает, что в мироздании есть ошибки, которые он может исправить, а в действительности только ухудшает ситуацию. Несколько измерений от таких манипуляций уже перестали существовать. Есть причина, есть следствие. Они видят следствие, которое, почему-то, им совсем не нравится, и начинают искать причину.
– Для чего?
– Чтобы уничтожить. Нет причины, нет и следствия.
– Погоди, а разве второе идёт не после первого?
– После. Одна из особенностей неуравновешенных заключается в видении будущего. Недалёкого, но всё же.
Поверхностно я понимала, о чём он говорит. Очень поверхностно. Но была готова слушать дальше и впитывать в себя новую, крайне странную информацию.
– И чем я тебе помогу? – спросила я. Меня и впрямь это очень сильно интересовало.
– Априм заприметил тебя не просто так, – серьёзным тоном произнёс Альберт. – У него есть какой-то план относительно тебя, Саша.
– Априм?
– Так зовут того неуравновешенного. Он снова будет искать встречи с тобой.
– Да мы повстречались-то чисто случайно.
– Нет, не просто так.
Я удивлённо заморгала. Заметив моё недоумение, Альберт поспешил всё разъяснить:
– Ты – причина.
– Я?
– Ты.
– Причина?
– Ага.
У меня вдруг тягостно засосало под ложечкой, а в голове прозвенел тревожный звоночек.
– Он знал, что ты появишься в тот момент на улице. Поэтому и прилепил тебе визор, чтобы ты его смогла увидеть. Правда, я не могу понять, почему он сразу после этого убежал.
– А не должен был? – поинтересовалась я.
– На самом деле, я не понимаю, почему ты до сих пор жива, – сказал Альберт. – Если ты причина, то поразительно, что он тебя не устранил.
– Ты меня пугаешь.
– Я не нарочно. Должно быть, время следствия ещё не пришло.
Вот здесь нам стоит ненадолго прерваться. Ту встречу я прекрасно помню, произошла-то она всего несколько часов назад. Альберта там не было, посему он не мог знать, что этого Априма я видела ещё до того, как он влепил мне «печеньку»-визор. Я в этом чистосердечно призналась.
Лучше бы просто промолчала.
В ту же секунду Альберт страшно побледнел – цвет его лица практически сравнялся с цветом волос. В глазах белобрысого парня промелькнул такой невообразимый испуг, которого я никогда прежде не видела. Даже профессиональные актёры, снимающиеся в фильмах ужасов, не смогли бы подобный испуг изобразить. Парень схватился за грудь, словно у него заболело сердце, и опустился на подвернувшийся пенёк. Я терпеливо ждала, пока он придёт в себя и даст объяснения своему поведению.
– Ты уверена в том, что видела его без визора? – спросил Альберт.
– Как вижу тебя сейчас, – кивнула я. – На нём ещё была точно такая же одежда, что и на тебе.
– Иждивенцы Вселенной! Это катастрофа!
Альберт обхватил голову руками. Было видно, что теперь его обуял уже самый настоящий ужас. Я же была поразительно спокойна – незнание законов не освобождает от ответственности, но в данном случае освобождает от лишних переживаний. Впрочем, Альберт наверняка мне всё объяснит, и вот тогда-то я тоже схвачусь за голову.
– Что за беда? – осторожно спросила я.
– Если ты видела Априма без визора, это означает, что его бесконечные скачки по измерениям закончились тем, что он перешёл в состояние квантовой суперпозиции.
– Это что ещё такое?
– Долго объяснять, но если кратко – то он находится одновременно в двух и более разных местах.
– Неужто такое вообще возможно?
– В мире нет ничего невозможного. Кстати, он с тобой разговаривал?
– Сказал пару глупых фраз и всё.
– До того, как визор оказался у тебя на лбу?
– Ага, и я поняла каждое сказанное им слово.
– Ну точно, квантовая суперпозиция, будь она неладна!
– И чем же она так опасна?
– Тем, что если вдруг Априм встретит самого себя в каком-либо измерении, то это закончится…
Звучно хлопнув в ладоши, Альберт издал характерное «БАБАХ!». Я осведомилась, что это за «БАБАХ!», и получила ответ:
– Вселенная исчезнет. Не просто ваше измерение, а все измерения. Всё мироздание рухнет. Надо срочно изловить Априма, пока дела не пошли под откос.
Слушая его, я понимала, что под откос катятся мои выходные.
Глава 3. Строим планы, устраиваем драки
Квантовая суперпозиция, другие измерения, путешественники по измерениям, неуравновешенные… Удивительно, но всё это я восприняла весьма спокойно. А должна была, по идее, бегать по улице, хватать встречных прохожих за воротники и обезумевшим голосом вещать им про всю эту несуразицу. Но меня бы скорее забрали в психушку, чем стали внимательно слушать. Полученная информация выходила за рамки того, к чему я привыкла.
Однако к вечеру пыл мой поугас.
Альберт оставил меня одну в бору, а сам, достав из кармана какой-то непонятный цилиндрический предмет и что-то на нём покрутив, исчез. В этот раз я даже не удивилась, сил на это уже не было, поскольку я находилась в состоянии шока. Парень сказал, что для того, чтобы поймать Априма, меня придётся использовать в качестве приманки, а затем поспешил удалиться для обдумывания дальнейших действий. Скорее всего, он попросту сбежал, так как, похоже, на моём лице читалось жгучее желание быть приманкой для какого-то неуравновешенного.
И вот сейчас, лёжа на диване и глядя в потолок, я размышляла над тем, когда Альберт появится вновь, и не обнаружится ли Априм раньше него. Нетрудно догадаться, что встреча с последним меня ничуть не обрадует. Да и вряд ли найдётся в целом мире хоть один человек, который будет счастлив от встречи с сумасшедшим. Пусть и не до конца, но я всё же смирилась с тем, что на лбу у меня красуется кружок золотого визора. Я не стала его снимать, а просто прилепила повыше и прикрыла чёлкой, которая смогла сделать это еле-еле, поскольку я всегда стригусь довольно коротко. Чувствовала я себя при этом круглой дурой.
Несколько раз меня накрывало осознание того, что я прикоснулась к чему-то неизведанному, чему-то, что ещё никто не видел на нашей планете. Я несколько раз бросалась к телефону, чтобы позвонить маме и всё ей рассказать, но вовремя одёргивала себя. Вряд ли моему рассказу кто-то поверит, а с мамы станется вызвать мне санитаров. А я же не сумасшедшая.
Я ущипнула себя, чтобы убедиться, что происходящее мне не приснилось. Ай, больно! Нет, это однозначно не сон. Ну и что мне теперь делать-то? Я опасалась, что эта история добром для меня не кончится. Чувство растерянности, которое я ныне испытывала, наверняка было присуще всем тем, у кого простая и размеренная жизнь в один момент совершала крутой поворот. Я будто бы ехала в автобусе, из которого меня высадили на середине пути, сказав, что я еду не туда, куда мне надо. Знать бы ещё маршрут и конечную его остановку.
Неожиданно заиграла мелодия мобильника, прервавшая мои скромные философствования. Я без особого энтузиазма посмотрела на дисплей телефона – это была Маша. Вот как, пять вечера уже, неужто она соизволила проснуться?
– Привет, Машуль, – сказала я. – Доброе утро.
– Твои шутки всё также остры, – недовольно пробубнила моя подруга.
– Стараюсь оттачивать мастерство.
– Как день прошёл?
На такой стандартный вопрос мне есть что рассказать, но стоит ли? Конечно, с Машкой я всегда делилась самым сокровенным (как и она со мной), но сейчас был не тот случай. Пришлось сделать над собой волевое усилие, дабы не начать вещать про Альберта, Априма и другие измерения. Пусть это пока останется моей маленькой тайной.
– Да так, ничего особенного, – небрежно произнесла я. Главное, теперь лишнего не сболтнуть. Язык мой никогда мне не был лучшим другом.
– Что мне от тебя скрывать-то? И прекрати так растягивать слова, раздражает же.
– Ух, какие мы! А мне вот сорока на хвосте принесла, что ты сидела на лавочке возле фонтана.
– За мной что, слежка установлена?
– Пока нет.
Поразительная честность. Выходит, в будущем за мной могут начать следить. Мне вдруг стало интересно, а видел ли тот человек, который видел меня, Альберта. На лавочке ведь я была не одна.
– Ты кого-то ждала? – поинтересовалась Маша.
– Я чувствую себя словно на допросе.
– Не вынуждай меня его проводить. Я ведь могу лично приехать, привязать тебя к стулу и начать жестокие пытки.
– Ты и на такое способна?
– А то! Однако мои пытки ничто в сравнении с утренними звонками, которые мешают спать.
– Я же не специально.
– Ладно, пошутили и хватит. Так что ты делала возле фонтана?
– Просто решила прогуляться. Ты вечно занята, а сидеть в четырёх стенах довольно утомительно.
Надеюсь, такой ответ её устроит. Не очень хочется врать, но про Альберта рассказывать не стоит. Да и ложью мой ответ являлся лишь наполовину.
Маша несколько секунд ничего не говорила и только сопела в трубку. В этот момент я пыталась представить, какое выражение лица у подруги. Наверняка брови сдвинуты к переносице, губы плотно сжаты, а взгляд устремлён в пустоту. В общем, типичная Машина задумчивость.
– Дура! – воскликнула вдруг она. Её вопль так меня напугал, что я едва с дивана не свалилась.
– Маш, ты чего? – осторожно начала я.
– Да ничего! – взорвалась подруга. – Одна она сидела! Погулять ей захотелось! Парня, парня ты там должна была ждать! Вернее, это он должен был тебя ждать! Твою ж… Как с тобой сложно…
А я лежу такая вся шокированная и не знаю, что сказать в своё оправдание. Хотя на самом деле не понимаю, почему я должна оправдываться.
– Блин, Санёк, тебе уже двадцать три, – продолжала бурчать Маша. – Замуж пора, детей рожать и жить нормальной жизнью, а не сидеть на лавке в гордом одиночестве!
– Знаешь, не всё так просто… – тихо произнесла я. Приятно, что о моей личной жизни беспокоится лучшая подруга, но можно было делать это не так грубо.
– Всё проще некуда. Знакомишься с парнем, очаровываешь его и тащишь в ЗАГС.
– Ха-ха, очень смешно. Со мной этот номер не прокатывает.
– А должен прокатить.
– Мало ли, кому он должен. Я пробовала, как ты выразилась, очаровать, но толку – ноль. Через какое-то время мне говорят, мол, Александра, я нашёл другую, давай разойдемся и останемся друзьями. А при знакомстве эти гады заявляют, что я милая, хорошая, добрая и вообще супер. Я как тот котёнок на улице, которому все умиляются, но которого никто не подбирает.
Сказала о наболевшем. Легче от этого не стало.
– Попробуй сайты знакомств, – предложила Маша.
– Что ты, там, поди, одни идиоты и озабоченные.
Не стала я ей говорить, что уже пробовала. И вдоволь пообщалась с этими самыми «идиотами» и «озабоченными». Получила непередаваемый опыт и незабываемые впечатления, которые хотелось бы поскорее забыть.
– Да уж, похоже, придётся взять дело в свои руки.
Эти Машины слова нагнали на меня страху. Я не понаслышке знаю о её способах сводничества.
– Лучше работу мне подыщи, – сказала я. – А там, глядишь, и парня себе найду.
– Хочешь убить одним разом двух зайцев?
– Почему бы и нет?
– Хм, придётся постараться. Мне, естественно. Ты будешь стараться, когда я тебе найду работу и парня.
– Подходящего парня.
– Любой парень, который пожелает на тебе жениться – подходящий. И ещё кое-что. Дело портят твои волосы.
– В-волосы? – я аж опешила. – Почему волосы портят дело?
– Потому что они рыжие!
– Не понимаю…
– Что тут непонятного-то? Парням не нравятся рыжие, они их побаиваются.
– Намекаешь на то, что я могу быть ведьмой?
– Ха, будь ты ведьмой, давно бы уже кого-нибудь приворожила. Нет, нормальный парень считает рыжих женщинами импульсивными, даже стервозными. Их рассматривают только в качестве любовниц. Ты же не хочешь быть чьей-то любовницей?
– Ну, если только меня будут содержать…
Я услышала, как Машка поперхнулась.
– Никакого содержания! – голос её был как никогда суров. – Тебе нужно перекраситься.
– Сдурела, что ли? Я не хочу портить свои прекрасные волосы.
– Это поможет исправить положение.
– Нет, нет и нет, исправляй положение другими способами. Лучше найди такого, кому нравятся рыжие.
– Будет непросто. Впрочем, я попробую.
– Угу…
– Ладно, Санёк, увидимся.
– Пока, удачи.
– И тебе.
Подумать только – оказывается проблемы с парнями у меня из-за рыжих волос. По-моему, Машка чересчур преувеличивает, такого просто не может быть. Вон, Альберт Димдорский не заострил внимание на моих волосах.
Кстати об Альберте. Он сам собирается связаться со мной, или я опять должна ему названивать? Подумав об этом минутку, я решила, что пусть сам звонит. В конце-то концов, это ему нужно поймать Априма, это он у нас ловец, а не я.
Если уж на то пошло, я вообще не желаю заниматься поиском и ловлей опасных людей. Не женское это занятие.
Мне стало любопытно – и Альберт, и Априм: оба из другого измерения (допустим, так оно и есть на самом деле). Тогда почему они разговаривали на чистом русском языке без какого-либо акцента? Как-то подозрительно. Возможно, раз они умеют перемещаться между измерениями, у них имеется какой-нибудь прибор, чтобы переводить с одного языка на другой. Или же свою речь Альберт транслировал мне прямо в мозг, а губами просто так шевелил.
Да, фантазия у меня работает исправно.
Я очень хотела расспросить Альберта об измерениях. Мир в одночасье стал таким огромным! Хочу увидеть как можно больше. Что же, помогу ловцу поймать Априма, и в награду попрошу его взять меня в другое измерение хотя бы на экскурсию.
Только мои мысли плавно перетекли на фантазии об иных мирах и прочих интересностях, как снова зазвонил телефон.
– И кто же это?
Звонил Альберт. Похоже, наш отважный ловец окончил мозговой штурм и составил план-перехват для поимки Априма. Не терпится его услышать.
– Алло, – стараясь скрыть возбуждение, проговорила я.
– Добрый вечер, Ал… Саша, – сказал Альберт. Его голос был довольно блеклым и бесстрастным.
– Ага, добрый.
– Я вычислил координаты твоего жилища и готов появиться для обсуждения кое-каких деталей. Пожалуйста, не падай. А если вдруг не сможешь удержаться, то подстели себе что-то мягкое. Я не смогу среагировать и поймать тебя.
Он беспокоится о моей безопасности – как мило. Но вообще довольно странно – чего это он вдруг решил появиться в моей квартире? Незваных гостей я не очень жалую.
Я перекатилась на бок и рухнула с дивана. Проклятье, он собирается прямо сейчас появиться в моей квартире! На мне ведь домашние шорты, помятая майка, а на голове настоящий шухер! Да и дома хоть и прибрано более-менее, но до идеального порядка далеко.
– И сколько времени тебе понадобится на появление? – запинаясь, спросила я.
– Всего пара секунд, – отозвался Альберт. – Только кнопку нажать.
– Только кнопку…
– Только кнопку.
– Кнопку…
– Да, да. Похоже, что-то с вашей ужасной связью. Все слова дублируются.
– ПОГОДИ НЕ НАЖИМАЙ!!! – заорала я и вскочила на ноги.
Бросив телефон на диван, я словно ураган стала носиться по квартире, собирать разбросанные вещи и складывать их в шкаф. Минута, и ничего лишнего вроде бы (вроде бы!) не осталось. Я кое-как поправила майку, уселась на диван и взяла в руки телефон, чтобы дать Альберту добро на перемещение в пространстве.
– Ты ещё не нажимал свою кнопку? – тяжело дыша, спросила я.
– Нет. У тебя что-то стряслось?
– Всё в порядке, можешь появляться.
– Ладно.
Я отключила телефон и приготовилась к появлению своего нового экстравагантного знакомого. Если так подумать, то ко мне в гости без спросу заходят лишь родители и Машка. А тут какой-то товарищ, которого я знаю всего несколько часов. Наглости у этого товарища – вагон и маленькая тележка. Со мной поделился бы, что ли.
Прошло какое-то время, а Альберт всё не появлялся. Я почесала затылок и тут откуда-то сверху раздалось:
– Кажется, я малость напутал с координатами.
Я повернула голову. Этот чудик и впрямь напутал со своими координатами. Не знаю, как у него так получилось, но сейчас Альберт торчал из стены по пояс где-то в полуметре от потолка. Подобное зрелище кого угодно напугает. Я же не знала, что мне делать – то ли смеяться, то ли плакать.
Торчащий из стены человек выглядит, по меньшей мере, забавно. Это с одной стороны. А с другой появлялись разные мысли о привидениях. Моей же первой мыслью было беспокойство о внутренних органах Альберта – не смешались ли они с кирпичами, из которых был построен дом. Впрочем, ловец издавал членораздельные звуки, значит, с его органами всё в порядке, и стоит оставить своё беспокойство при себе.
– Н-да, неловко получилось, – сказал Альберт и провёл ладонью по лицу. Вторая его рука оказалась заложницей стены.
Неловко – это мягко сказано. У меня имелось несколько остроумных замечаний, но я решила промолчать.
– И как теперь будешь выпутываться? – спросила я.
– Надо исправить координаты и снова совершить прыжок. Бывал я в передрягах и похуже. Ты когда-нибудь телепортировалась в нутро гроллда? Окажешься там и у тебя будет совсем немного времени, чтобы унести ноги, пока его желудочные соки заживо не переварили твоё тело.
Нет, в нутро «гроллда» мне не приходилось телепортироваться. Если Альберт забыл, то на нашей планете нет приборов, позволяющих скакать по измерениям. Я тактично ему об этом напомнила.
– Ох, точно, – обескуражено произнёс Альберт. – Я и забыл об отсталости этого измерения.
– Ну, знаешь ли! – возмутилась я. Непозволительно, чтобы какой-то залётный гастролёр плохо отзывался о моём измерении.
– Зато, насколько мне известно, у вас очень вкусный напиток есть, кофе называется. Сам я не пробовал его, но в «Вестнике измерений» о нём очень хорошо отзывались.
– У вас его нет?
– К сожалению.
– Могу сварить тебе чашечку кофе.
– Правда?
– Правда.
– Ты очень добрая, Саша.
На этот комплимент я не нашлась, что ответить.
– Но для начала нужно решить мою проблему. Ты не могла бы подать мне ППИ?
– Это что такое?
– Перемещатель по измерениям. Он у меня в правой руке.
– А где она?
– Где-то за стеной.
Я прошла из зала в спальню, где моему взору предстало очередное уморительное зрелище. А именно – нижняя часть тела Альберта. Он забавно шевелил ногами и правой рукой, сжимающей тот самый ППИ.
– Ну как, видно? – подал голос Альберт.
– Видно, видно, сейчас, – отозвалась я, давясь смехом. Нет, ну правда, нечасто такое увидишь.
Я взяла ППИ и вернулась в зал, отдав предмет Альберту. Тот задумчиво осмотрел цилиндр, после чего, издав победное «Ха!», стал что-то в нём накручивать.
– Всё готово, я мигом, – сказал он и исчез…
…и тут же появился на диване. Вниз головой. Такого Альберт явно не ожидал, потому как тело его покачнулось, и он с грохотом свалился на пол. Неудачник-путешественник по измерениям встал, поправил свой чёрный балахон и сел на диван, одарив меня белоснежной улыбкой. И он называет себя лучшим ловцом?!
Наблюдая за этим шоу, я с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Совладав с собой, я села в некотором отдалении от Альберта и вопросительно на него посмотрела.
– В общем, – заговорил Альберт, – после долгих размышлений, я пришёл к выводу, что Априм рано или поздно явится к тебе.
– Зачем? – спросила я первое, что пришло в голову.
– Чтобы убить тебя, естественно.
Альберт сказал слово «убить» так, будто это было чем-то самим собой разумеющимся. У меня же на миг ёкнуло сердце.
– В-вот так взять и уб-бить? – я стала заикаться.
– Я ведь говорил – ты причина какого-то следствия, которое Априм считает катастрофическим. Не будет тебя – не будет и следствия.
– Как раз следствие и начнут вести…
– Поэтому, – Альберт словно не услышал меня, – мне придётся какое-то время пожить здесь, чтобы устроить Априму засаду.
От такой наглости я потеряла дар речи. Первый раз парень (с которым я едва знакома) предлагает пожить в моей квартире. Вернее, не предлагает, а говорит так, будто этот вопрос уже давно решён. Моего мнения, как обычно, не спросили.
– Но ты не можешь тут жить! – запротестовала я.
– Почему? – Альберт, казалось, был удивлён. Наверное, ему частенько приходилось жить в чужих квартирах, и у хозяев это не вызывало никаких неудобств.
– Потому что в любой момент могут прийти мои родители, родственники, друзья, и увидеть тебя. Они же в шоке будут!
– Не бойся, меня никто из них не увидит. Я, в отличие от Априма, не нахожусь в состоянии квантовой суперпозиции, а у твоих родителей, родственников и друзей нет золотого визора. Для них я останусь невидимкой.
Меня это ничуть не убедило. Я не хочу делить свою квартиру с посторонним человеком. Нависшая надо мной опасность казалась мне надуманной и какой-то нереальной. Априма я видела лишь раз и не могу сказать, что выглядел он угрожающе. Не более, чем Альберт.
– Это неправильно… – я пыталась придумать какие-нибудь возражения.
– Тебе не стоит переживать, что моё обитание здесь затянется, – промолвил Альберт. – Наш противник вскоре нанесёт удар, и тогда-то я его остановлю. Потом примусь за поиски его копии в каком-нибудь другом измерении.
– И ты знаешь в каком?
– Нет, но то, что знает один Априм, знает и второй. В теории, по крайней мере. С квантовой суперпозицией мы до сих пор не сталкивались.
– Получается, ты руководствуешься теориями?
– Ни в коем разе. Просто нашими учёными было предсказано, что предмет из живой или неживой материи, вошедший в состояние квантовой суперпозиции, станет виден жителям другого измерения без золотого визора. Ты это предсказание подтвердила. Пока я был дома, провёл встречу с друзьями-учёными и всё им рассказал. Это произвело настоящий фурор!
Много слов – мало дела. Я по-прежнему не хочу жить с ним под одной крышей, хоть день, хоть два. Разговорами на отвлечённые темы мне мозги не запудрить.
– Ладно, подтвердилась ваша теория, – буркнула я. – Дальше что?
– Априм вовсе не теория. Он – настоящая угроза.
– Но тоже пользуется теорией о причинах и следствиях.
– Да, но занимается делом, а не простыми размышлениями и научными изысканиями. Он давно уже находится в поиске. Два измерения назад он уже угробил одного несчастного. И это не первый случай.
– Неужто?
– Правда. Как считал Априм, тот человек был причиной страшной аварии с участием бензовоза, в которой погибнет целая сотня! Нет человека – нет аварии.
– Что это за авария такая?
– Я не знаю. Я не вижу связи, ты её не видишь, но Априм – другое дело. Может, он считает тебя причиной извержения вулкана.
Я, конечно, порой бываю неуклюжей, но не могу назвать себя ходячей катастрофой.
– У нас тут нет вулканов поблизости, – сказала я.
– Это я привёл в качестве примера. – Альберт помахал ладонью. – Насколько я знаю, в этом измерении даже существует теория на сей счёт. Дословно не помню, но что-то там про бабочку, которая вызывает цунами на другой стороне планеты.
– Теория хаоса, – блеснула я знаниями.
– Да, точно, она самая, – кивнул Альберт. – У нас она зовётся теорией взаимосвязей.
Разговор очень уж увлекательный выходит, но есть и проблемы насущные, которые сами собой не рассосутся. Надо их как-то решать. Прийти к какому-нибудь общему знаменателю и решить мы тем не менее ничего не успели. Я было открыла рот, как неожиданно откуда-то из прихожей донеслось коротенькое «вш-ш-ш». Я нахмурилась и собралась уже пойти и посмотреть, что за зверь издал такой звук, как Альберт схватил меня за руку. Он весь напрягся и встал, одновременно убирая в карман штанов ППИ.
В тот же миг в зал вошёл Априм. В своём прежнем одеянии – точно таком же, как и у Альберта.
Альберт и Априм недоумённо уставились друг на друга. Я переводила взгляд с одного парня на другого, чувствуя, как воздух между ними буквально наэлектризовывался. Голос разума умолял меня бежать без оглядки. Но глаза смотрели исключительно на Априма, который стоял в дверном проёме, загораживая собой единственный выход. Как вариант можно выпрыгнуть в окно – второй этаж, отделаюсь парой переломов и ушибов.
– Ты… – холодно произнёс Альберт. Такой голос мог заморозить всю воду на планете.
– Ты? – Априм был несколько удивлён.
Немая сцена длилась ещё немного, а затем…
Двое бросились друг на друга. Я хотела завизжать, но голос меня не слушался. Прижавшись к стене, я наблюдала за дракой. Обменявшись парой ударов, Альберт и Априм повалились на пол. Вместо того чтобы помочь Альберту, я превратилась в соляной столп и не могла даже пошевелить пальцем. Мозг верещал, обзывая меня бестолочью и трусихой. Возразить мне было решительно нечего.
Драка меж тем продолжалась. Двое парней катались по полу, награждая друг друга ударами. Каждый пытался перехватить инициативу, но это не получалось ни у одного, ни у другого. Силы их были примерно равны.
Я наконец смогла привести своё тело в движение, перебежав из зала в спальню и выглядывая оттуда. Чёрт возьми, и это путешественники по измерениям?! А где суперсовременные технологии? Где лазерное оружие и тому подобные штуки? Никогда бы не подумала, что в высокотехнологичных обществах в драках по-прежнему используют самые обычные кулаки.
Через несколько минут соперники выдохлись. Они тяжело дышали, их глаза метали молнии.
– Прочь с моего пути, Димдорский, – сказал Априм. Капюшон слетел с его головы, под ним оказались белоснежные волосы. Как у Альберта. Вот так неожиданность.
– Это моя работа – останавливать таких, как ты! – сквозь зубы процедил Альберт.
– Дерьмо собачье – твоя работа. На кону поставлено слишком много, чтобы я отступился.
– Ты чересчур часто прыгал по измерениям и превратился в маньяка.
– Маньяка, да? Может, и так, но жизней я спас куда больше, чем ты. Нас называют неуравновешенными, но мы таковыми не являемся.
– Чушь! Я немало повидал ваших подвигов.
И как в такой ситуации они умудряются разговаривать столь высокопарными фразами? Я бы предпочла, чтобы они вышли на улицу и там продолжили свои разборки. Не хватало ещё разнести мне всю квартиру. У меня кошелёк почти пуст и нет денег на ремонт и покупку новой мебели. Вдобавок и от соседей наслушаешься потом. Я ведь зарекомендовала себя как тихая и спокойная девушка, которая не устраивает гулянок допоздна.
– Где сейчас второй ты? – спросил Альберт.
– Второй я? – Априм не понял сути вопроса.
– Тебя видели без золотого визора, а это значит…
– Без тебя знаю, что это значит. Понятия не имею, где второй я, наверное, бродит по какому-нибудь далёкому измерению.
По голосу было ясно, что Априм просто издевается. Всё он знал, но говорить явно не собирался. Альберт тоже это понял, потому как сжал кулаки и затряс ими.
– Ты хочешь мир погубить? В курсе, что будет, если вы вдруг пересечётесь в одном измерении?
– Погубить мир… Хм… Поэтому мы никогда не пересечёмся. А вот эта девка…
Априм повернулся ко мне и указал на меня пальцем. Я аж вздрогнула. Его взгляд был преисполнен ненависти. На себя утреннего он совсем не был похож.
Не знаю, что взбесило меня больше: то, что он назвал меня девкой, или то, что на меня указали пальцем. Собственно, и того, и другого хватило, чтобы я потеряла контроль над собой (что случалось нечасто). Возникший перед Апримом страх улетучился также быстро, как и появился (попутно отключился инстинкт самосохранения). Недолго думая, я вылетела из спальни, подскочила к Априму и схватила его за грудки.
