книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Дэн Поблоки

Встреча

Посвящается Брюсу

Глава 1

КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ПОППИ КОЛДУЭЛЛ смотрелась в зеркало, она видела за спиной незнакомую девочку.

В приюте под названием «Четвертая надежда», где Поппи жила с шести лет, было много других девочек. Но эта Девочка разительно отличалась от них.

Поппи готова была поручиться, что она мертва.

Девочка в зеркале всегда улыбалась: добрые карие глаза задорно поблескивают, длинная черная челка небрежно спускается на лоб. На ней всегда одно и то же черное платье, а поверх него передник – белый, с глубокими разверстыми карманами, в которых словно прячется некая тайна.

Поппи понимала, что видеть Девочку как минимум странно. Может, она призрак? Или ангел? Однажды Поппи набралась смелости и спросила у своей соседки Эшли, нормально ли это, когда в зеркалах за твоей спиной появляются девочки – девочки, которые не говорят, девочки, которых и в комнате-то на самом деле нет: достаточно обернуться, чтобы это проверить. Эшли расхохоталась так громко, что Поппи тоже через силу хихикнула, сделав вид, что просто пошутила.

Она думала, что ее секрет останется секретом. Но Эшли не любила хранить тайны.

Слухи о видениях Поппи разнеслись по приюту словно дым, и к ней приклеилась неприятная кличка Чокнутая Поппи. Поначалу она пыталась спорить, в надежде убедить остальных, что Девочка действительно существует. Но из-за этого ее стали дразнить еще больше.

Поппи уже начала думать, что действительно сходит с ума.

Но когда тучи сгущались, когда другие девочки из «Четвертой надежды» безжалостно издевались над ней, тогда Девочка по-настоящему утешала Поппи – она была другом, который рассеивал ее страхи и одиночество. Иногда, когда на глаза ей попадалось зеркало, Поппи замечала, что Девочка смотрит прямо на нее, и тогда Девочка доставала из необъятных карманов своего передника какую-нибудь вещь и поднимала ее вверх, будто хотела развеселить подругу.

На следующее утро Поппи находила эту вещь в складках своего одеяла.

В первый раз это оказалась тонкая проволока, согнутая в форме птички. Потом были засушенные цветы, комиксы, вырезанные из старых, пожелтевших газет, кисточка с засохшей зеленой краской на кончике.

Старые вещи.

Удивительные вещи.

Странные вещи.

Поначалу Поппи не верила, что все это происходит на самом деле. Но подарки были перед ней, их можно было потрогать, взять в руки, а значит, они настоящие. Невероятно, но они настоящие.

Поппи бережно хранила подарки и складывала их в тайник внутри книги, который она вырезала. Но Эшли находила какое-то особое удовольствие в том, чтобы совершать налеты на имущество Поппи и раздавать сокровища Девочки другим, а те их рвали и портили. После таких случаев Поппи видела жуткие сны о страшном пожаре, где, захлебываясь криком, смотрела, как сгорают ее соседки. А хуже всего в этих кошмарах было то, что поджигателем всегда становилась она сама.

В реальности Поппи не умела за себя постоять… до тех пор, пока однажды Эшли не попыталась наложить лапу на аккуратный рисунок углем, на котором были изображены пятеро детей в масках и школьной форме, стоящих рядком на фоне стены. Поппи спрятала рисунок в другом месте, между страницами любимой книги, которую – она точно знала – Эшли никогда-никогда читать не станет. Но Эшли оказалась хорошим шпионом, и как-то, зайдя в комнату, Поппи застала ее стоящей у кровати, а в руке она небрежно держала рисунок.

– Это от твоей подружки? – спросила Эшли с ехидной улыбкой и угрожающе взялась за рисунок двумя руками, готовясь разорвать его.

У Поппи что-то надломилось внутри. Эшли шевельнуться не успела, как Поппи потянулась к стоявшему на их общем ночном столике изящно украшенному любимому зеркальцу соседки и швырнула его об пол. Раздался звон разбитого стекла. Затем – крик. Эшли сжала руку в кулак – но рисунок выскользнул и каким-то чудом прилетел невредимым на кровать Поппи.

Поппи просто стояла и смотрела, как Эшли воет и зовет на помощь.

До этого Поппи никогда не отправляли в кабинет мисс Тейт. Когда она проходила мимо, ряды шкафов из холодного металла и большой дубовый стол всегда наводили на нее ужас. Теперь она сидела перед этим столом, на месте нарушителя спокойствия. Секретарь строго приказала ей ничего не трогать и ждать здесь, пока мисс Тейт не закончит с Эшли.

Поппи понимала, что должна слушаться. Она и так уже нарвалась на неприятности. Но в ней горела такая злость, что от привычной кротости не осталось и следа. На этот раз она, не колеблясь, решила воспользоваться шансом, о котором всегда мечтала. Как только дверь кабинета закрылась за ее спиной, Поппи встала со стула и принялась рыться в картотеке в поисках папки с ее именем. Она и так уже в опале – что с того, если она совершит еще один маленький проступок?

В комнате стоял приторный запах, как будто на всю мебель здесь приклеили жевательные резинки. Солнечный свет проникал внутрь через высокое окно, озаряя пылевой вихрь, поднявшийся вокруг Поппи, пока она рылась в ящиках. Шкаф с личными делами стоял в дальнем конце кабинета. Поппи отыскала нужный ящик, вытащила свою папку и положила ее на стол мисс Тейт.

Пока Поппи просматривала содержимое папки, на нее накатила волна разочарования. Здесь были табели успеваемости и медицинские карточки, ее рисунки, когда она была совсем маленькой, – но не было ни единой вещи, которая бы напомнила ей о жизни до приюта. Она хотела узнать что-нибудь о своих родителях, но, судя по этим бумажкам, ее родителей никогда не существовало на свете. Поппи появилась из ниоткуда.

Это было удивительно.

А потом стало еще удивительнее.

Ближе к концу папки Поппи обнаружила запечатанный конверт, на котором стояло ее имя. Она долго вертела его в руках, и голова ее кружилась от волнения.

В верхнем левом углу аккуратным почерком был выведен адрес: Ларкспур Хаус, Хардскрэббл-роуд, Гринклифф, Нью-Йорк. Штемпель стерся, поэтому Поппи не могла узнать дату отправления письма.

Письмо? Гнев вновь заструился по ее жилам. Почему мисс Тейт о нем ни разу не обмолвилась?!

Поппи аккуратно просунула ноготь под клапан конверта. Внутри было письмо, написанное на почтовой бумаге лососевого цвета с затейливым цветочным узором по краям. Поппи редко когда удавалось видеть столь красивые вещи. В конверте также оказалась маленькая фотография роскошного загородного дома. Отложив ее в сторону, Поппи принялась за чтение.

Моя любимая племянница,

какая радость, что я наконец-то нашла тебя! Ты понятия не имеешь, что пережила твоя семья, хотя, я уверена, все это ничто по сравнению с той жизнью, которую пришлось вести тебе. Бедняжка!

Я твоя двоюродная тетушка Дельфиния. Я живу в большом особняке в Гудзонской долине, и у меня здесь столько свободного места, что я не представляю, что с ним делать. Я почла бы за честь, если бы ты согласилась приехать сюда и жить со мной. У тебя будет хорошая школа, еда и одежда – все, чего только может пожелать девочка, – но, думаю, ты понимаешь, что все это не имеет никакой ценности без любящей семьи, с которой начнется твое пребывание в Ларкспуре. Посылаю фотографию моего дома, чтобы ты лучше представляла, какая жизнь ждет тебя здесь!

Я бы сама приехала в «Четвертую надежду» и забрала тебя, если бы не слабое здоровье. Но прошу тебя, дай мне знать, что ты получила это письмо, и я тотчас же займусь твоим путешествием в Ларкспур. Нам так много нужно обсудить! Твоя любящая тетушка Дельфиния Ларкспур

Мурашки побежали по коже Поппи, и она закрыла глаза, которые наполнились слезами. Это было лучше всех сокровищ, которые дарила ей Девочка. Это было что-то сказочное, что-то, что не могло случиться с такой, как она. Семья! Счастливый конец!

Где-то в кабинете за ее спиной скрипнул пол. Поппи резко обернулась и увидела, что в дверях стоит директор.

– И чем же вы заняты, мисс Колдуэлл?

Взгляд мисс Тейт скользнул по открытой папке на столе и конверту в руках Поппи.

– Я хотела спросить вас о том, что нашла в своем деле, – сказала Поппи, прилагая все усилия, чтобы голос не дрожал.

– Ваше личное дело не предназначено для того, чтобы вы его читали, – отрезала мисс Тейт своим фирменным учительским голосом.

Поппи вспыхнула:

– Я нашла это, – она подняла повыше конверт, – письмо. Адресованное мне. – Она заставляла себя смотреть прямо в глаза мисс Тейт. – Почему вы прятали его от меня?

Гнев на лице мисс Тейт сменился смущением:

– Я бы никогда не стала этого делать! Дай-ка взглянуть.

Поппи неохотно отдала конверт. Она наблюдала за тем, как мисс Тейт быстро читает письмо.

– Поппи, я в первый раз его вижу. Честное слово.

– У меня есть семья! – выдохнула Поппи.

– Давай не будем делать поспешных выводов.

– Моя двоюродная тетушка Дельфиния все про меня знает. – Голос Поппи звучал тихо, но настойчиво.

Мисс Тейт вздохнула, словно все происходящее было ей не в новинку.

– Обратный адрес смазался. Номера телефона нет. Как и электронной почты. Как, по-твоему, мне с ней связаться?

«Не очень-то и надо, – подумала Поппи. – Я и сама с этим справлюсь».

Не отрывая взгляда от девочки, мисс Тейт обошла стол и села за компьютер. Не дыша, Поппи смотрела, как директор пробивает по Сети Ларкспур Хаус.

– Не очень-то обнадеживает. Только с десяток списков недвижимости по всей стране. И я ничего не могу найти о Дельфинии Ларкспур.

Поппи похолодела:

– И это все?

– Я знаю, что последнее время девочки тебя обижают. – Мисс Тейт откинулась на спинку стула и примирительно посмотрела на Поппи. – Думаю, тебе придется смириться с тем, что это всего лишь розыгрыш. А сейчас тебе стоит подумать о своем поведении. То, как ты поступила сегодня с Эшли… так вести себя недопустимо.

Поппи по-прежнему была в опале.

Позже вечером, когда Поппи подошла к зеркалу над раковиной в туалете, она не увидела там Девочки.

Раньше такого не случалось.

Ночью, когда Поппи уже лежала под одеялом, глядя, как лучи фар проезжающих машин скользят по потолку, и слушая сопение Эшли на нижнем ярусе кровати, она подумала: «Может быть, теперь, когда есть надежда поехать в Ларкспур к тетушке Дельфинии, Девочка мне больше не нужна?»

Как же Поппи ошибалась…

Глава 2

ПО-ВИДИМОМУ, ТОЛЬКО МАРКУС ГЕЛЛЕР слышал музыку, доносящуюся из соседней комнаты, о существовании которой знал только он.

Этой музыке невозможно было противостоять. Нельзя было отрешиться от нее.

Поэтому каждый раз, когда выпадала такая возможность, Маркус старался подыграть.

Но стоило Маркусу сесть на стул в углу кухни, поставить виолончель между коленей и поднять смычок, как мама позвала его:

– Маркус! Можешь подойти сюда, пожалуйста?

Ее голос звучал тонко и отдаленно, и он знал, что она примостилась за компьютером в спальне наверху, – ее обычное место, где она прячется от внешнего мира.

Маркус ощутил, как внутри зашевелилось неприятное бугристое чувство. Он еще не играл сегодня, а мама уже ставит палки в колеса. Он сжал кулаки и медленно разжал их, прежде чем ответить:

– Подожди минутку!

Он провел смычком по струнам – комнату наполнил низкий вибрирующий гул, и этот звук поглотил все тревоги и даже мамин ответ.

Дома всегда было непросто репетировать. Найти уединенное место, когда ты живешь под одной крышей с тремя старшими братьями, – примерно то же, что обнаружить под кроватью спящего единорога, а с недавнего времени ситуация усложнилась еще больше.

Музыка Маркуса странным образом действовала на маму.

Мамин младший брат, Шейн, тоже играл на виолончели. Вся семья считала, что он самый что ни на есть отличный музыкант. Что у него впереди большое будущее…

А потом случилось нечто ужасное.

Маркус не знал подробностей о смерти дяди. Об этом предпочитали не говорить.

Он знал только, что на момент смерти Шейну было двенадцать лет.

Столько же, сколько Маркусу сейчас.

Может быть, все дело именно в возрасте? Или в том, что Маркус начал делать успехи? Ясно одно: мама боится – и поэтому специально отвлекает его от занятий музыкой.

А это нечестно.

Ведь Маркус не может не играть. Если он забросит виолончель, эта музыка, которую, по-видимому, никто больше не слышит, поглотит его без остатка.

Для Маркуса звуки струн, труб и флейт были такими яркими и вибрирующими, а ритмы музыки такими яростными и необузданными, что он не мог поверить в то, что он единственный, для кого они звучат. Словно маленький ребенок, он непрестанно твердил об этой музыке, пропевая мелодии вслух, чтобы окружающие ему поверили.

В конце концов родители отвели его к врачу, который прописал препараты от галлюцинаций. После чего Маркус заключил, что музыка, по-видимому, должна стать его тайной. Он не хотел, чтобы она прекращалась, даже если она и правда играет только у него в голове.

К тому времени он стал брать инструменты из тех, что были в школе, в кабинете музыки, и дома, из старой дядиной коллекции, и пытался воспроизвести невероятные мелодии, которые окружали его повсюду.

Это был отличный ход: перестать говорить о музыке и начать ее творить. Эта перемена приглушила страхи родителей и к тому же привлекла внимание учителей и других взрослых, которые пришли в восторг от неожиданного таланта Маркуса.

Но несмотря на то что Маркусу нравилось такое внимание, он не был уверен, что заслужил его. Где-то в глубине души он чувствовал себя обманщиком: в конце концов, он же не сам сочинял эту музыку.

Она приходила к нему откуда-то извне, не из этого мира.

– Маркус!

Он оторвал смычок от струн и открыл глаза. Мама стояла в дверях кухни, в руке она держала листок бумаги. Маркус не заметил, как растворился в музыке, каким тихим и мирным вдруг стал день.

– Прости, мам, – сказал он. – Я отвлекся.

К его удивлению, она улыбнулась.

– Все в порядке. – Она протянула ему листок. – Я только что получила это письмо. Подумала, проще будет распечатать его и отнести тебе.

– Что за письмо?

– Прочитай и узнаешь.

Уважаемая миссис Геллер,

Меня зовут Л. Дельфиниум, и я являюсь директором Ларкспурской академии сценических искусств в штате Нью-Йорк. Мои агенты работают по всему миру, и недавно одна из них присутствовала на концерте в городе Оберлин, штат Огайо, где играл Ваш сын, – его яркое выступление буквально заворожило ее. Мы были бы чрезвычайно рады, если бы Маркус стал одним из наших студентов.

В Ларкспуре у Маркуса будет возможность учиться у ведущих преподавателей Нью-Йорка. К этому письму мы прикрепляем файл с буклетом, где Вы можете найти подробную информацию о нашем учебном плане и программах.

Мы понимаем, что немного запоздали с этим приглашением, но в любом случае наш главный принцип – искать многообещающие молодые таланты, и мы бы не простили себе, если бы не попытались заинтересовать Вас. Для такого ученика, как Маркус, мы готовы оплатить все расходы на обучение, питание и дорогу. От Вас не потребуется никаких вложений.

Пожалуйста, ответьте нам, как только сможете. С наилучшими пожеланиями, Л. Дельфиниум, директор, Ларкспурская академия

– Это розыгрыш? – спросил Маркус.

– Не думаю.

– Это же безумие! На концерте в Оберлине был какой-то агент?

– Ты талантливый мальчик, Маркус, – сказала мама. – Не делай такой удивленный вид.

– И ты не будешь против, если я поеду?

– Я буду счастлива, если ты поедешь.

Она скрестила руки и улыбнулась. Вид у нее был чуточку слишком счастливый.

Не успел Маркус ответить, как у него в ушах загремела музыка: такая какофония звуков, что он не мог даже различить в этом хаосе отдельные инструменты. Это совсем не походило на прежние мелодии – скорее на вопль. Маркус вздрогнул, но, взглянув на маму, попытался сделать вид, что так его взволновала новость о предстоящей поездке в школу.

Мама совсем ничего не услышала.

Глава 3

ВО СНЕ, КОТОРЫЙ ЕЕ ТЕРЗАЛ, Азуми Эндо шла босиком по лесу за домом тети в префектуре Яманаси. Из-за слоев вулканической породы, давным-давно сошедшей с вершины Фудзиямы, земля, прикрытая толстой лесной подстилкой и переплетающимися корнями деревьев, была ступенчатой и неровной. Азуми не обращала внимания на пересекавшие чащу вытоптанные тропинки и часто спотыкалась и падала на колени, пачкая ночную рубашку, но каждый раз поднималась и шла дальше. Азуми знала, что, если остановится хотя бы на мгновение, чья-то рука ляжет ей на плечо, а если обернется… в общем, она предпочитала не думать о том, что может подстерегать за спиной.

Сегодня она прошла дальше, чем обычно, и оказалась у оврага, склон которого отвесно уходил вниз. В ночном мраке и тумане дна не было видно. Еще один шаг – и она нырнет в пропасть с острыми ветвями, смертельную ловушку, готовую поглотить ее. Дорогу Азуми указывала длинная лента, одна из тех, что были привязаны к деревьям у входа в парк и вели в глубь леса.

Именно там были спрятаны тела.

Во сне ее кожа блестела от холодного пота, а мысли путались, пока она пыталась найти верный путь. Она не может спуститься вниз. Прыгать в овраг слишком опасно. И не похоже, чтобы Морико была там. Иначе разве она не отозвалась бы на ее крик? Азуми вдруг поняла, что не может вспомнить, звала ли она Морико, но она знала, что именно так и поступила бы. Разве не поэтому она очутилась здесь?

Она хочет найти сестру. Она обязана.

Сейчас…

Именно в такие моменты – когда Азуми пыталась понять, как она вообще оказалась одна в чаще леса, – она понимала, что это снова сон. Этот сумрачный лесной мир существует только в ее воображении. По большей части, во всяком случае. У сна была еще одна особенность, о которой она всегда вспоминала слишком поздно.

Потому что каждый раз, когда Азуми снился лес, она ходила и наяву тоже.

Азуми открыла глаза и обнаружила, что стоит в чаще леса, во тьме, за домом родителей в пригороде Сиэтла, и это уже третий раз за месяц.

Сейчас между ней и зловещим лесом в Японии находится океан, но разум настойчиво пытается пересечь его, вновь и вновь возвращая ее туда, где она потеряла сестру.

Она стоит босыми ногами на замшелой, холодной и мокрой земле в округе Вашингтон и вдыхает прохладный, влажный летний воздух. В темноте ей едва удается хоть что-нибудь различить, и она не знает, являлся ли страшный овраг лишь сном или она действительно была в шаге от катастрофы.

«Только не снова, только не сейчас! – думает она, сжимаясь в комок, чтобы защититься от ночи. – Мама и папа будут в ужасе». Как может она так вести себя после того, что случилось с Морико, после того, что сделала сама Азуми?

Она потеряла сестру.

Она не может потерять себя.

Наутро после последнего кошмара Азуми вдруг поняла, как защитить себя и родителей. Приходится смотреть правде в глаза: если она останется дома, то опасные сны будут приходить все чаще и шансов вернуться назад из этой жуткой реальности будет все меньше.

В Интернете она стала искать школы-интернаты в Восточном округе США, как можно дальше от тихоокеанского побережья.

Как странно – нашелся всего один сайт.

Школа Ларкспур.

Она попыталась поискать еще раз. И еще. Она перезагрузила компьютер – но результат был все тот же.

Ларкспур.

«Наверное, это знак, – подумала Азуми. – Возможно, это именно то, что мне нужно».

Она быстро пролистала описание школы.

Школа Ларкспур уже более ста лет является символом научного, творческого и социального совершенства. Наш корпус, расположенный в сельской местности, придется по душе ученикам, которые хотят блистать…

Азуми незачем было читать дальше. Судя по всему, это превосходное место.

Глава 4

РЕЖИССЕР БУКВАЛЬНО ВЛЕТЕЛА в залитую солнцем комнату, где Дэш и Дилан Райт сидели в ожидании начала нового рабочего дня.

– Через пятнадцать минут вы нам понадобитесь внизу, – сказала энергичная брюнетка, имя которой братья никак не могли запомнить. – Просто чтобы вы знали, о’кей? Спускайтесь.

Унылый график последних дней съемок братья пытались разнообразить тем, что играли в игры на смартфонах.

Близнецы Райт начали свою актерскую карьеру в возрасте пяти лет и уже привыкли к тому, что каждый день в их жизнь и гримерную могут входить самые разные люди.

– Внизу? – переспросил Дилан, ухмыльнувшись. – Зачем? Мы снимаем новую сцену?

Режиссер вскинула бровь и продолжала смотреть прямо на Дэша, как будто только его ответ имел какую-то ценность. Дилан помахал ей в надежде привлечь внимание:

– Эй, ау! Я невидимый, или как?

– Хорошо, – виновато кивнул Дэш. – Спасибо.

Режиссер моргнула и вылетела из гримерной, словно не хотела ни единой лишней секунды провести в их обществе. Дэш резко обернулся к Дилану.

– Я невидимый, или как? – передразнил Дэш, сверля брата взглядом.

Дилан нахмурился:

– А что я должен был сказать? Я же для нее пустое место.

Дэш вздохнул и передернул плечами:

– Думаю, твои выходки уже всем поперек горла.

– Это не выходки, – возразил Дилан. – Это шутки.

– Шутки, как правило, не стоят никому денег. Если крадешь у людей, нечего рассчитывать, что они проникнутся к тебе симпатией.

– Я беру у них меньше, чем ты думаешь. – Дилан скрестил руки на груди и насупился. – Да и кому какое дело? С завтрашнего дня им больше не придется меня терпеть. Жду не дождусь, когда оставлю это место.

Близнецы были практически неотличимы друг от друга. Одинаковая темная кожа, кривоватая ухмылка и ямочки на щеках, яркие темные глаза и короткие вьющиеся волосы.

С пяти лет они снимались в популярном ситкоме «Папа в непонятках». Главным героем сериала был незадачливый отец большого семейства, работающий частным детективом. На протяжении семи лет близнецы по очереди играли младшего брата, очаровательного шепелявого ребенка по имени Скутер, которого за глаза все звали Скунсом, – близнецам уже осточертела эта «сверхостроумная» шутка, особенно когда их так называли в реальной жизни.

Недавно главный сценарист сериала решил убрать Скутера из сюжета, отправив его учиться во Францию. Сегодня мальчикам предстоял последний день съемок.

Когда Дэш и Дилан об этом узнали, они были просто раздавлены этой новостью. Особенно Дэш: он впал в такое отчаяние, что родители пригрозили отправить его в больницу, если он не успокоится. Он никому не говорил, что чувствует себя виноватым из-за того, что был недостаточно строг с Диланом и не помешал всем этим его выходкам… его «шуткам». Возможно, он мог каким-то образом повлиять на брата, и тогда они продолжили бы сниматься.

Дилан заверял его, что скоро им подвернется что-нибудь получше, но это не помогало.

С недавнего времени Дэша все сильнее снедало беспокойство. Последние несколько недель ему снились яркие кошмары о Дилане. В этих снах брат был в какой-то опасности и ответственность за его спасение лежала на Дэше. Дэш просыпался во мраке и бежал по коридору в спальню Дилана, чтобы удостовериться, что с тем все в порядке. Обычно он находил брата мирно сопящим в постели, пребывающим в полном неведении относительно его тревог.

Но две ночи назад Дэш обнаружил, что кровать брата пуста, а скомканные простыни раскиданы в беспорядке. Дэш выбежал на улицу, в ночь, он сворачивал в незнакомые переулки и несся по пустынным улочкам, пока не очутился на огороженной заброшенной стройке в трех милях от дома. И он бродил по этой широкой, обветшалой площадке, зовя брата, в страхе обнаружить его изуродованное тело под грудой щебня или в захлопнувшемся мусорном баке. Но когда приехал отец с полицией, они принялись убеждать его, что Дилан, целый и невредимый, все это время был дома.

Позднее, когда Дэш своими глазами увидел лежащего в постели Дилана, у него отлегло от сердца. Ему не верилось, что все хорошо. Он был уверен, что Дилан куда-то ушел и что его нужно спасать.

Некоторое время спустя, когда мальчики до поздней ночи засиделись в комнате Дилана, Дэш рассказал брату, что ему пришлось пережить. Дилан посмеялся над ним и сказал, что нужно взять себя в руки, иначе родители отправят его учиться во Францию и больше он никогда их не увидит.

Дэшу стало лучше, у него уже слипались глаза, и Дилан предложил ему переночевать у него. Когда Дилан встал, чтобы выключить свет, взгляд Дэша упал на его босые ноги.

В окружившей их темноте Дэш побоялся сказать брату, что на секунду увидел Дилана в какой-то чужой кровати, с почерневшими и окровавленными ступнями.

– Эй, – позвал Дилан из дальнего угла залитой солнцем комнаты. – Ты видел письмо, которое только что пришло на почту?

Дэш покачал головой. С тех пор как темноволосая женщина пришла позвать их на общее собрание, он с головой ушел в игру на телефоне.

– Тогда посмотри! По-моему, очень даже интересно!

Введя пароль и зайдя в приложение, Дэш увидел сообщение с неизвестного номера. Отправителем значилась компания «Ларкспур Продакшнз». В теме стояло «ВАЖНО – ДЛЯ ВАС ЕСТЬ НОВЫЙ ПРОЕКТ». Дэшу стало не по себе.

Дилан! Дэш!

Как дела, мальчики? Надеемся, что у вас все хорошо. Мы были рады узнать, что фиаско с «Папой в непонятках» не повлияло на ваши амбиции. Как большие фанаты Скутера, мы понимаем, что просто не можем не известить вас о новом потрясающем проекте, который у нас назревает. Сценарий уже готов, и мы бы хотели, чтобы вы как можно скорее с ним ознакомились.

Мы читали, что вы оба любите фильмы ужасов. У нас есть для вас кое-что по-настоящему страшное: дом с привидениями, несколько убийц-психопатов и сюжет настолько интригующий, что вы даже не можете себе представить! Мы уверены, что вы оба прекрасно подойдете на главные роли близнецов, ключевых персонажей этой истории.

Если наше предложение вас заинтересовало, пожалуйста, дайте нам знать, и мы тут же вышлем вам сценарий. С наилучшими пожеланиями, Дел Ларкспур, Генеральный директор, компания «Ларкспур Продакшнз»

– Странно, – заметил Дилан. – Не находишь?

Дэш вздрогнул. Он не заметил, как брат пересек комнату и уселся на полу рядом с его стулом.

– В каком смысле странно?

– Ну, в смысле, что на этот раз у каждого будет свой герой. Раньше у нас всегда была общая роль.

– И ты думал, что так будет всю жизнь?

– Нет, но… понимаешь, режиссеры всегда считали, что твоя версия Скутера лучше моей.

– Не говори глупости.

Дэш старался, чтобы голос звучал ровно. Он знал, что брат прав. Он также подозревал, что это одна из причин, по которым Дилан вечно не в ладах со съемочной группой.

– В этом сериале мы играем абсолютно одинаково. Всегда.

Дилан закатил глаза:

– Нууу… ты предлагаешь согласиться?

Дэш какое-то время помолчал, думая о своих зловещих снах.

– Я не уверен, что готов сниматься именно в фильме ужасов.

И в этот самый момент оба телефона пискнули. Новое письмо. И снова отправитель – компания «Ларкспур Продакшнз». Перед тем, как прочитать сообщение, мальчики удивленно переглянулись.

Дэш зачитал вслух:

– «Не волнуйтесь. Сценарий не слишком страшный». – Он посмотрел на брата, потом оглядел комнату, словно надеялся увидеть направленный на них объектив скрытой камеры, и нервно хихикнул: – Они нас подслушивают?

– Ну да, конечно, – фыркнул Дилан. – Им же так сильно хочется нас заполучить. Дэш, расслабься. Наверняка они просто сначала отправили то письмо, а потом решили уточнить. Не будь таким трусишкой.

– Сам ты трусишка! – Подумав немного, Дэш улыбнулся. – А приятно вновь чувствовать себя востребованным.

Дилан хлопнул брата по колену:

– Мы будем звездами кинематографа!

– Ладно, в таком случае кто им ответит? – спросил Дэш. – Ты или я?

Глава 5

УЖЕ ПОДНИМАЯСЬ НА ХОЛМ за железнодорожной станцией Гринклифф, Поппи вдруг поняла, что за ней следят. За скрипом ветвей, шелестом листьев над головой и звенящим со всех сторон пением птиц Поппи слышала звук шагов – скрип гравия позади нее. Она остановилась и обернулась. Ее глазам предстал весь путь, который она только что прошла, – извилистая проселочная дорога, буйная зелень, а вдалеке сверкающие воды реки Гудзон, которая в солнечном свете казалась широкой, вышитой драгоценными камнями лентой.

Поппи застыла как вкопанная, заметив фигуру человека у подножия холма. Отсюда она не могла хорошо его разглядеть, ясно было только, что он небольшого роста, возможно, даже ниже ее.

На нем была черная куртка и штаны цвета хаки, а за спиной он нес что-то большое – Поппи не поняла что.

Хотя в этот августовский день солнце светило ярко и дул теплый ветерок, Поппи почувствовала, как по коже пробежал холод. Она закинула повыше на плечо свою потрепанную розовую сумку и продолжила взбираться на холм, теперь уже быстрее, хотя даже не была уверена, что выбрала верное направление.

В сумке она несла свои скромные пожитки: зубную щетку, полотенце, несколько пар носков и белья и «Льва, колдунью и платяной шкаф» в бумажном переплете – книжку-тайник, в которой лежали несколько маленьких безделушек, оставленных Девочкой под подушкой Поппи. С болью в сердце, но ей пришлось оставить свою коллекцию книг в «Четвертой надежде». В своем письме тетушка Дельфиния обещала, что, когда Поппи доберется до Ларкспура, у нее будет все, что ей понадобится и что она только пожелает. Новый дом, новая школа, новая семья. Когда Поппи удалось выклянчить деньги на билет на поезд до Гринклиффа, она задумалась, будут ли у нее новые друзья.

На следующее утро после того, как Поппи нашла в папке конверт, она расчесывала в ванной свои спутавшиеся волосы, и Девочка снова возникла в зеркале. Но она больше не походила на ту Девочку, вместе с которой Поппи росла в приюте. Ее лицо странно расплывалось, как будто она часто-часто, бессознательно мотала головой туда-сюда. Поппи показалось, что она слышит крик Девочки, которая первый раз за все это время попыталась заговорить.

Поппи поняла, что это знак. Но вот что он означает?

Не успела она как следует над этим поразмыслить, как зеркало почернело, словно комната с другой стороны – в отражении, там, где жила Девочка, – наполнилась плотным клубящимся дымом. Поппи ахнула.

В следующий миг зеркало очистилось.

Девочка исчезла, забрав с собой темноту.

С тех пор, когда бы Девочка ни появлялась, ее лицо всегда оставалось расплывчатым из-за того, что она яростно, нервически мотала головой.

Это было настолько душераздирающее зрелище, что Поппи стала избегать всех без исключения зеркал.

Когда Поппи услышала за спиной быстрые шаги, она инстинктивно бросилась бежать. Но стоило ей ускориться, как она наступила на шнурок и полетела вниз. Поппи упала на дорогу, перекатилась, но тут же резко вскочила на ноги, обернувшись лицом к таинственному преследователю и вскинув руки перед собой.

К ее удивлению, на дороге никого не было. Над головой покачивались ветви деревьев, солнечный свет то тут, то там просачивался между широкими зелеными листьями.

Ей показалось, что из-за поворота дороги доносится шаркающий звук шагов ее странного спутника.

И все-таки, чьи шаги она только что слышала? Этот человек скрылся в лесу? Возможно, он и сейчас наблюдает за ней с обочины дороги, спрятавшись за густой листвой.

«Чокнутая Поппи, – раздалось у нее в голове – голоса девочек из «Четвертой надежды» по-прежнему дразнили ее. – Чокнутая Поппи. Чоооокнутая Поооппи!»

Она встала и огляделась, пытаясь сориентироваться. В нескольких футах от нее, в густой чаще, за перекрученными красными лозами и молодыми хрупкими деревцами, растущими вдоль обочины, скрывалась высокая стена. Может быть, за ней начинается поместье тетушки Дельфинии?

Чуть подальше впереди Поппи заметила широкую гравийную дорогу, сворачивавшую от главной дороги в лес. Там, где она пересекала стену, прореха в каменной кладке походила на пустую десну в мертвом рту, растянувшемся в вечной улыбке. Вход обрамляли две колонны, растущие из лесной подстилки. Их соединяла узорчатая железная решетка, ее ржавые завитушки были сломаны и перекручены так, будто некое обладавшее нечеловеческой силой существо разорвало их на части. Под решеткой предположительно должны были находиться ворота, но их не было, а растущие за колоннами деревья образовывали темный, уходящий вдаль туннель.

От открывшегося вида у Поппи пересохло во рту. Она шагнула вперед и остановилась на краю боковой дороги. В ту же секунду она обратила внимание на слова, выгравированные на камнях в центре обеих колонн:

Ларкспур

Это то самое место. Ее новый дом.

Повсюду росла высокая сорная трава, а это значит, что по этой дороге уже давно никто не ездит. Поппи стало не по себе.

«Чокнутая Поппи…»

Поппи крепко зажмурилась. «Прекрати!»

Может быть, если пройти дальше по дороге, там будут другие ворота – те, которыми тетушка Дельфиния пользуется чаще.

Эти мысли улетучились, стоило Поппи заметить, что на колоннах, прямо под названием поместья, было вырезано кое-что еще: фамильный символ, силуэт, который давно не выходил у Поппи из головы. Силуэт птицы. Точно так же была согнута проволока, которую Девочка давным-давно достала из своего передника, первый подарок, который Поппи нашла под своей подушкой на следующее утро.

Прямо позади нее скрипнул гравий.

Поппи замерла на месте, похолодев от страха. Она оглянулась и увидела, что на дороге никого нет. Но шаги слышались теперь со всех сторон.

– Эй! – шепотом позвала она.

Никто не откликнулся. Здесь никого не было. Никого видимого.

Поппи знала, что есть другой способ проверить это, хотя он и внушал ей ужас. Но она должна выяснить…

Вся дрожа, она вытащила из сумки складное зеркальце и раскрыла его. Еще до того, как она поднесла зеркальце к глазам, она уже знала, кого там увидит.

Но стоило ей посмотреть на стеклянную поверхность, как она вздрогнула.

В зеркале Девочка стояла в нескольких шагах позади нее. Но теперь дрожало все ее тело. Ее сотрясало от молниеносных спазмов, и она мигала, как картинка в фильме, поставленном в ускоренный режим.

Не успела Поппи ничего сказать, как Девочка бросилась вперед.

Холод охватил Поппи, когда Девочка обвила ее руками и стиснула. Поппи почувствовала, как ее тащат обратно на дорогу, подальше от ворот Ларкспура. Рухнув на землю, она так пронзительно завопила, что все певчие птицы вылетели из древесных крон, и теперь их пронзительные крики вторили ее голосу. Птицы разлетелись в разные стороны, а у Поппи перехватило дыхание, и небо над ее головой почернело.

Глава 6

УСЛЫШАВ ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ КРИК за поворотом дороги, Маркус Геллер чуть не уронил виолончель. Вскоре звук резко оборвался, и он встревожился еще сильнее. Может быть, это кричала девочка, которая опередила его на железнодорожной станции? Что, если она в опасности?

Маркус сложил свои вещи у обочины дороги и бросился бежать. Миновав поворот, он увидел ту самую девочку со станции, она лежала посередине дороги и не шевелилась.

– Эй! – крикнул Маркус, быстро преодолев разделявшее их расстояние. – Ты в порядке?

Опустившись на колени рядом с ней, он вдруг понял, что не знает, что теперь делать. Девочка лежала на спине, раскинув руки и согнув колени, голова повернута в сторону.

– Только не умирай, – прошептал он, поднося руку к ее носу. Теплое дыхание защекотало кожу, и он облегченно выдохнул.

Он понимал, что нужно поскорее убраться с дороги – в любой момент из-за угла может вылететь машина. Он взял ее за руку, подумав, что, может быть, на это она отреагирует.

Веки девочки затрепетали, и в следующую секунду она открыла глаза. Когда она увидела склонившегося над ней Маркуса, недоумение в ее взгляде сменилось ужасом. Широко распахнув глаза, она вновь закричала, и они с Маркусом отлетели друг от друга – оба замерли по сторонам дороги, согнув ноги в коленях и подняв руки, точно соперники на ринге.

Потом Маркус вспомнил, что это он первый подошел к ней. Он медленно выдохнул и поднял руки вверх в знак того, что ничего плохого не замышляет.

– Все в порядке, – сказал он. – Я просто хотел помочь.

Когда он выпрямился, девочка потянулась к розовой сумке, лежащей на обочине, и подтащила ее к себе, как будто боялась, что он захочет ее украсть. Точно так же она поступила с черным складным зеркальцем и сжала его в кулаке.

А в следующий миг она отвела руку назад и со всей силы отшвырнула зеркальце.

Словно камень над поверхностью воды, оно пролетело над дорогой и скрылось в густой растительности. Облегченно вздохнув, девочка вытерла нос тыльной стороной ладони, посмотрела на Маркуса и покачала головой.

У Маркуса возникло ощущение, что он встретил девочку-Маугли, воспитанную волками.

– Меня зовут Маркус, – сказал он нарочито медленно – вдруг она не поймет? – Я шел по дороге, когда услышал крик. Ты просто лежала здесь.

Девочка моргнула и огляделась. По-видимому, она боялась, что здесь есть некто третий, который прячется в кустах и наблюдает за ними.

– Извини, – сказал он, когда понял, что она не собирается отвечать. – Я не хотел напугать тебя.

– Я испугалась не тебя, – сказала девочка, продолжая вглядываться в деревья.

У Маркуса мурашки побежали по коже. Мама предупреждала, что в Ларкспуре ему могут встретиться разные люди, но эта девочка совсем чудная. С другой стороны, то же самое можно сказать про многие музыкальные дарования, так что удивляться нечему. Он хотел спросить ее: «Если не я напугал тебя, то кто?», но вместо этого сказал:

– Давай сойдем с дороги. И тогда ты расскажешь мне, что случилось.

Он наконец-то поймал ее взгляд – судя по нему, она сама понятия не имеет, что произошло. Девочка выпрямилась, отряхнула одежду и направилась к гравийной дороге, которая ответвлялась от основной и уходила в лес. Маркус заметил стену, находившуюся в нескольких ярдах от них, и проход в ней, а заодно и слово «Ларкспур», выгравированное на каменных колоннах.

– Ой, – удивленно сказал он. – Мы здесь. Мы пришли.

Девочка исподлобья посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Ларкспур, – сказал он, залившись краской. – Извини, ты разве не сюда направлялась?

– Да, – неуверенно кивнула она.

Какое-то время Маркус разглядывал обветшалый вход и темный туннель под аркой деревьев за стеной. Ветер донес тихую и грустную фортепьянную мелодию, звучащую где-то неподалеку. Это была та самая композиция, которую невидимый музыкант играл в тот день, когда он получил приглашение в Ларкспур. Девочка не подала виду, что услышала музыку. Но он и не думал, что будет иначе. Эту музыку никто никогда не слышал.

– Я немного не так все себе представлял, – сказал он. – А ты?

– В каком смысле?

– Ты все так и представляла?

У девочки был озадаченный вид.

– Я-я не знаю, – запнулась она. – Как, ты сказал, тебя зовут?

– Маркус Геллер, – медленно повторил он.

Она, наверное, головой ударилась, когда упала. Сильно так.

– И зачем ты приехал в поместье Ларкспур?

– Ну, меня пригласили. А тебя разве нет?

Она не ответила. Он продолжал говорить, потому что нервничал:

– Я по большей части играю на виолончели, но люблю экспериментировать и с другими инструментами. Пианино. Флейта. Губная гармошка! На ней вообще весело играть.

Он запустил руку в задний карман и вытащил маленький металлический инструмент, который взял с собой из Огайо. Он поднес гармошку к губам и выдал короткую джазовую импровизацию.

– А ты на чем играешь? – спросил он.

– Играю?

– Да, на каком инструменте?

– Я ни на чем не играю.

– А, значит, поешь. Мило! У тебя хороший голос.

Щеки девочки вдруг стали того же оттенка, что и ее сумка.

– Правда? – Ее голос прозвучал вдруг очень тихо.

– Разумеется. Я чувствую такие вещи. Послушай, я бросил свою сумку, когда услышал… в общем, не важно. Подождешь меня? Я вернусь, и мы вместе пойдем в дом.

«И тогда ты сможешь рассказать мне, с чего тебе вздумалось лежать посередине дороги».

– Эта дорога должна вести прямо туда, согласна?

Девочка оглянулась и посмотрела на чащу деревьев. Затем кивнула, плотно сжав губы.

– Ничего, если я ненадолго оставлю тебя одну? – спросил Маркус.

Она распрямила плечи и заправила волосы за уши.

Маркус расценил это как «все в порядке».

Когда он уже направился назад по дороге к своим вещам, за спиной он услышал приглушенный голос. Оглянувшись, он увидел, что девочка смотрит на него. Она что-то сказала, но он не расслышал.

– Поппи, – повторила девочка. – Меня зовут Поппи Колдуэлл.

Вновь зазвучала фортепьянная музыка, но теперь она изменилась, стала более бодрой – не то чтобы радостной, но уж точно не грустной. Он тут же назвал ее «Тема Ларкспура» – мелодия подходила к этому месту. Когда они с Поппи доберутся до школы, он просто обязан найти пианино и сыграть ее, чтобы девочка тоже услышала.

– Приятно познакомиться, Поппи Колдуэлл, – сказал он с улыбкой.

– И спасибо, – выдавила она. – Что помог мне подняться.

Он шутливо поклонился и был удивлен, когда она рассмеялась. Ладно, может быть, она не такая уж и чудная.

Маркус никогда не уезжал из дома дольше, чем на неделю, и вот он здесь, один, на севере штата Нью-Йорк и собирается целый год проучиться в престижной Ларкспурской академии сценических искусств. Он будет питаться, жить и дышать музыкой вместе с другими талантливыми ребятами, с которыми окажется на одной волне, и уже никто, ни мама, ни братья, ни сестра не смогут ставить ему палки в колеса. Ему до сих пор не верилось, что все это взаправду.

«Возможно, – думал Маркус, – в академии будут люди, которые видят мир так же, как я. Может быть, я встречу тех, кто так же сходит с ума по джазовым легендам, по Чету Бейкеру, Дэвиду Брубеку и Нине Симон».

Он нашел Поппи там, где оставил: на гравийной дорожке, исчезающей в темном туннеле за стеной. У нее был обеспокоенный вид.

– Готова? – спросил он.

Поппи кивнула. Вместе они пошли вперед.

– Итак, – Маркус предпринял попытку завязать разговор, – ты не хочешь рассказать мне, что случилось?

Поппи закусила губу. А потом спросила:

– Можешь рассказать поподробнее о своем приглашении в Ларкспур?

– Я абсолютно уверен, что у тебя оно точно такое же.

– В том-то и дело, – сказала она, когда они прошли под гнутой железной решеткой и вступили на темную аллею, начинающуюся за колоннами. – Я абсолютно уверена, что нет.

Глава 7

КОГДА ВОДИТЕЛЬ, которого наняли родители, оставил ее у ворот Ларкспура, Азуми вместе со своим багажом направилась в гущу леса, вверх по пологому склону, а воспоминания о мрачных снах скребли ледяными ветвями по ее позвоночнику.

Прошлым летом Азуми и ее сестра Морико приезжали в гости к своей тетушке Вакамэ – она живет к северо-западу от горы Фудзияма на острове Хонсю. Тетушка Вакамэ запретила девочкам ходить в лес без взрослых, потому что даже местным жителям ничего не стоило там заблудиться. Национальный парк, раскинувшийся под не пропускавшим солнечного света плотным древесным куполом, где стрелка компаса теряла направление из-за насыщенной железом вулканической почвы, стал одним из самых известных зловещих мест в Японии.

Азуми пообещала себе, что больше никогда не вернется в префектуру Яманаси. Но чем дальше шла она по дороге в Ларкспур, тем тоньше становилась грань между прошлым и настоящим. Куда бы она ни посмотрела, она узнавала тот лес, где пропала Морико: покрытые лишайником древесные стволы, пятнистые тени, танцующие на усыпанной листьями земле, роса, посверкивавшая на густом мягком мху, свисавшем отовсюду.

А стоило только моргнуть – и она опять очутилась там. В Японии. В воспоминаниях о том страшном дне.

– Азуми, ну давай, – воскликнула Морико, сходя с четко обозначенной тропинки. – Не будь такой трусихой!

– Я не трусиха, – ответила Азуми, с отвращением оглянувшись вокруг. – Я просто подумала, что тетушка Вакамэ не просто так нас предупреждала. Здесь может таиться все что угодно.

– Ну так и ты тоже можешь затаиться. А пока ты будешь таиться, я поищу еще сокровища!

– Сокровища? Ты серьезно думаешь, что мусор, который оставляют после себя туристы, стоит того, чтобы в нем копаться?

– Конечно! Как еще, по-твоему, исследователи находят что-то ценное?

– Какая глубокая мысль, Морико, Искательница Сокровищ. – Азуми разглядывала нейлоновые ленты, которые пересекали отмеченные тропы и уходили в запретные участки леса, растворяясь в тенях. Ленты были разных цветов, и все такие яркие, что смотритель парка или случайный посетитель сразу бы их заметил.

– Зачем здесь все эти ленты?

Морико отвела взгляд:

– Из Токио приезжают люди. Грустные люди. Они приходят сюда, чтобы… чтобы попрощаться с этим миром. Они привязывают эти ленты на краю леса, чтобы потом их тела могли найти. Некоторые говорят, что их призраки томятся в этом лесу.

– Как в тетушкиных сказках про Юрэй, духов мертвых?

Морико широко раскрыла глаза, ее синие волосы переливались разными оттенками в тусклом вечернем свете.

– Именно!

Азуми покачала головой, стараясь, чтобы на лице отразилась усталость или раздражение – что угодно, лишь бы не страх, который набухал у нее внутри.

– Ну уж нет, спасибочки. Мне жалко новые кроссовки. Ты иди. Веселись. Ты всегда так делаешь.

– Азуми! – позвала Морико. – Я же пошутила! Хватит дуться!

Но Азуми ушла. Она спешила назад, к дому тетушки, мимо заброшенных тропок, а солнце тем временем опускалось все ниже.

В тот вечер ее сестра не вернулась к тетушке Вакамэ.

Родители тут же прилетели из Вашингтона. Поиски Морико были долгими и мучительными. Но никто не нашел ни единой, даже малюсенькой, зацепки. Ни Министерство охраны окружающей среды, ни местные детективы вместе с полицией, ни члены семьи.

Больше Азуми никогда не видела сестру.

Сны начались вскоре после того, как Азуми вернулась в Соединенные Штаты. Словно в деревьях позади ее родного дома поселились духи, прежде жившие в телах, гниющих в японском лесу, – они взывали к ней, и шорох листьев, потревоженных легким ветром за окном спальни, превращался в шепот в ее голове. «Здесь. Мы здесь. Приди и найди нас, дитя! Приди и помоги нам найти дорогу домой!»

Гравийная дорога сделала резкий поворот, и взгляду Азуми предстал огромный луг под голубым куполом сияющего неба. Лес и его тени исчезли в один миг.

На вершине холма, примерно в двух сотнях ярдов вверх по дороге, расположился гигантский особняк, который она впервые увидела в Сети месяц назад.

Школа Ларкспур.

В жизни она выглядела совсем иначе, чем на картинке. Намного больше. Азуми завороженно разглядывала неровную покатую крышу и множество стрельчатых окон, изящные каменные арки, украшенные узором из стеблей и листьев, поблескивающие окна, которые на фоне темных каменных стен сияли точно лед, башенки по краям внутренних галерей – наверное, так это называется, – напоминавшие кремовые верхушки на взбитом десерте, и главную остроконечную башню, казалось, выходившую прямо из сердца этой гранитной громадины.

Когда Азуми добралась до главного входа, то постучала в застекленную дверь, но никто не отозвался. Она приоткрыла створку и заглянула внутрь, где царили тени. Она ничего не услышала: ни звука шагов, ни голосов, ни даже тиканья часов.

– Эй! – крикнула она. – Меня зовут Азуми Эндо, я приехала сюда учиться!

Никто не отозвался.

– Прошу прощения! Есть здесь кто-нибудь?!

Азуми бросила сумку прямо за дверь и уселась на широкое каменное крыльцо, которое заприметила еще с дороги. Рано или поздно кто-нибудь придет. А до тех пор она будет снимать виды на телефон и отправлять фотографии родителям.

Морико и Азуми всегда были как небо и земля. Будучи на несколько лет старше Азуми, Морико проколола себе нос, покрасила волосы и заслушивалась творчеством старых панк-рок-групп, которыми вдохновлялись еще их родители. Одноклассники на нее чуть ли не молились, для них Морико была звездой, эталоном, душой компании и творческой личностью. Памятная статья в выпускном альбоме заняла две страницы.

У Азуми были длинные, прямые и темные точно ночь волосы – никакой искусственности. Отдавая предпочтение простым интерьерам, она не завешивала стены плакатами. Азуми всегда разувалась у входной двери, как учила бабушка. Азуми понятия не имела, как могла бы выглядеть памятная статья о ней, если бы ее друзьям пришлось таковую писать, но ей бы понравилось, если бы туда включили ее фотографию из выпускного альбома за седьмой класс – на ней она получилась серьезная, похожая на юриста или судью: уголки рта чуть опущены, бровь скептически вздернута.

Когда Азуми исполнилось тринадцать, она поняла, что никогда не будет такой беспечной и яркой, как Морико. Но она может стать примерной дочерью и радовать родителей так, как их никогда не радовала Морико: отличными оценками, лучшими голами в футбольных матчах и достойными друзьями, которые будут такими же целеустремленными и успешными, как она сама. Именно поэтому лунатизм стал ее кошмаром за последний год. Она теряла контроль над ситуацией. Как в тот раз, когда потеряла Морико. От собственного бессилия ей хотелось кричать.

Глядя на экран телефона, Азуми заметила силуэт, который двигался по краю леса, в нескольких шагах от того места, где она вышла из чащи. Но когда Азуми опустила телефон, то никого не увидела, только легкий ветерок колыхал густые зеленые ветви, и глянцевые листья иногда отражали солнечный свет так, что создавалось впечатление, будто за ней кто-то наблюдает.

Она снова подняла телефон, чтобы все-таки сделать фотографию. Когда темное пятно вновь появилось на экране на том же самом месте, Азуми затаила дыхание и увеличила изображение. Пятно маячило рядом с границей леса, как будто нечто отбрасывало на это место непроницаемую тень с высоты шести-семи футов.

Тень человека.

Она сделала снимок и увеличила его.

Длинные, тонкие руки, ноги как палки и голова, которая казалась несоразмерно большой по сравнению с таким тощим телом.

И глаза. Две золотистые искорки, глядящие на нее.

Картинка зарябила, и в следующий миг экран почернел.

Боковым зрением Азуми заметила рядом с деревьями какое-то движение. Она встала, готовая бежать отсюда. Но тут из разверстой пасти леса вышли двое ребят. Мальчик и девочка. Оба несли объемистые сумки.

Вскинув руки над головой, Азуми призывно замахала двум путникам. Они замерли на дороге и неуверенно помахали в ответ. Азуми опустила руки, чтобы не выказывать излишнего энтузиазма, но вдруг заметила, что на лугу, слева от тропинки, там, где она видела ее в прошлый раз, появилась зловещая тень.

Тень медленно повернула голову к мальчику и девочке.

Наблюдая за ними.

Готовясь к броску.

Стоило Азуми открыть рот, чтобы предупредить ребят об опасности, как тень понеслась вперед.

– Эй! – закричала девочка. – Сюда!

«Не будь такой трусихой.

…Заткнись, Морико!»

Мальчик и девочка замерли посреди дороги и растерянно уставились на нее. Азуми изо всех сил замахала руками над головой. Темное нечто приближается к ним, а они ни о чем не подозревают!

– Быстрее! – Все ближе. Ближе. – Бегите!

Видимо, у этих двоих в голове что-то щелкнуло, и они бросились вперед, по траве, прямо к крыльцу. Темное создание разрослось и нагоняло ребят.

– Не оглядывайтесь!

Они и не собирались.

Азуми быстро сбежала по ступенькам.

Там, на лугу, золотистые глаза тени радостно вспыхнули оттого, что Азуми приблизилась к ней.

Она сконцентрировала свое внимание на мальчике и девочке, которые теперь уже были совсем близко.

– Бросай мне сумку! – крикнула она мальчику, когда он поравнялся с ней.

Поймав сумку, она охнула, но не уронила ношу. За спиной у него была еще какая-то поклажа, по виду напоминавшая огромный рюкзак.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.