книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Пролог

Городской особняк. В малой гостиной перед пылающим камином сидел Винсент ли Мотерри. Он только удобно устроился в массивном старинном кресле с бокалом коньяку, как почти тут же его слуха достиг некий шум в коридоре. Мужчина поморщился, легко сообразив, кто сейчас к нему пожалует, что скажет, и как будут сверкать глаза у этого визитера. Но к моменту, когда дубовые двери распахнулись, успел изобразить на лице радушие.

– Брат! Вальтер! Сколько лет, сколько зим! Неужели, по мне соскучился?! Не думал, что ты способен выбираться из своего академического омута. Мне казалось, что ты там прирос к рабочему креслу и столу кабинета.

– А что я газеты иногда читаю, ты предполагал? Как ты мог так поступить, Винсент?! Это же, это же!.. – вошедший, то есть Вальтер, принялся размахивать зажатым в руке «Вестником Мартиньеса». – Завтра об этом станут говорить повсеместно!

– Да ты садись, брат. На ногах правды нет, – проследив, как Вальтер порывисто опустился во второе кресло перед пылающим очагом, продолжил. – И что такого случилось-то?

– Ты еще спрашиваешь? Не к лицу тебе, Винсент, прикидываться простаком. Ты же…понятно же, что и меня это обязательно коснется.

– Имеешь в виду наше сходство, – первый брат дотянулся до пустого бокала, стоящего неподалеку на низком столе, плеснул в него коньяку и протянул второму брату. – Держи, Валь.

– Зачем тебе понадобилась эта шумиха, Ви, можешь мне сказать? – тяжело вздохнул тот и принял коньяк.

– А если скажу, что так надо, ты от меня отстанешь?

– Уф! Эта твоя работа! Как мне все надоело. Думал, как переберусь в собственное жилье да еще на территории академии, так жизнь моя станет тихой и спокойной. Но твоя деятельность достает меня и там. Как все несправедливо. Я весь в науке, в опытах и рукописях. А мой брат – глава тайного сыска королевства. Что имею в итоге? Покой мне только снится! За забор академии носа высунуть не могу – там подстерегают всякие опасности, отголоски работы брата близнеца. А теперь и все наши девицы-студентки с ума сойдут от этой вот новости, – он снова потряс в воздухе газетой. – Вот ведь, судьба! Что бы тебе было стать таким же, как я, ученым? Голова-то светлая! Правда, дружит с темной магией.

– Каждому свое. И справедливость в этой жизни действительно в дефиците. Кстати, люди моей профессии и призваны следить за равновесием, и стараются воздать каждому по поступкам и старанию, – хмыкнул первый брат. И да он был действительно первым, так как родился на несколько минут раньше второго близнеца, оттого и титул главы рода по наследству перешел именно к нему. – А газета… Поверь, так надо было сделать. Что смотришь зверем? Нет!.. Я, правда, не прочь жениться. Серьезно. Просто…

– Просто тебя прижал совет рода, да? Я знаю, о чем говорю. Ко мне они тоже вяжутся, хоть и не принял на свои плечи титул. Стоит с кем-то из них пересечься, как напоминают о необходимости иметь семью и детей. Что уж тогда говорить про тебя.

– Это хорошо, что ты все и сам понимаешь.

– Но шумиха-то, зачем тебе понадобилась? Сезон! Список престижных женихов! Не мог по-тихому сделать кому-нибудь предложение и жениться? Представляю, что начнется завтра с утра.

– Сказал же, так надо.

– А сердитый чего такой, если это решение шло, все же, от тебя? Сидишь тут в одиночестве и…коньяк глушишь… Или я что-то не понял? А, дошло. Не только совет рода на тебя поднажал, так? Еще и он давить начал, да? – младший брат указал перстом в потолок. – Как сам женился, так и друзей подтягивать к семейному ярму начал Его Величество.

– Не без этого, – хмыкнул снова хозяин. – Но повторяю, главную роль здесь сыграла работа.

– Представь, верю. И сам такой. Мы с тобой, Ви, трудоголики. От этого никуда не деться.

– Вынужден согласиться.

– Все так, но что дальше станем делать, брат? Завтра такое начнется!

– Справимся, брат. Чтобы тебе легче было все пережить, обращу твое внимание, что это не тебе, а мне, все же, придется, в конце концов, жениться. Так-то! А ты живи пока по– прежнему.

И они дальше принялись, уже молча, пить коньяк и смотреть на пламя. Такие похожие, и такие разные тридцатилетние мужчины. Из внешних отличий можно было только, указать на цвет глаз. Винсенту достались глаза матери, синие, а Вальтеру – серо-голубые отцовские. Еще стрижки у них были немного разные: Вальтер носил волосы длиннее. В остальном отличить братьев было трудно. Оба рослые, широкоплечие, носы, губы, брови, все одинаковое. Даже взгляд из-под бровей имели схожий. А вот, улыбались, все же, по-разному. Старший чаще только кривил губы в усмешке, издавал короткий смешок. Младший, крайне редко, но если смеялся, то от души и по-мальчишески закидывал назад голову. Сейчас же они оба одинаково откинулись к спинкам кресел и сосредоточили взгляды на пляшущих языках пламени в камине.

Глава 1

Ее разбудил птичий галдеж за окном. И девушка, еще не открывая глаз, слегка поморщилась на эти звуки, проникшие в голову и сон. Это потому, что уж больно жалко так вот неожиданно было терять нить сновидения. А оно все истончалось, блекло, и, как водится, на самом интересном месте. Что бы вы думали, снилось этому прелестному юному созданию с безупречными и нежными чертами лица? Неотразимый принц на коне или без оного? Романтическая история с близким счастливым концом? Благоухающие цветочные поляны, ласково шепчущиеся морские волны и прочие красоты природы? Очень даже можно было такое предположить, наблюдая за трепетом длинных ресниц и легкой улыбкой на пухлых девичьих губах.

– Дани*! Дани, Женевьева?! Проснитесь. Вы одна остались в постели. Семейство вот-вот сядет за стол. И сами знаете, что скажет дан* Катарина, если вы опять явитесь к завтраку последней, – молоденькая служанка проскользнула в комнату и сразу же направилась к окну спальни, чтобы раздвинуть на нем шторы и впустить в комнату яркий солнечный свет. (*дани – обращение к девушке, *дан – обращение к замужней женщине) – Вы только посмотрите, какой сегодня день! Погода прекрасная, и…

– О!.. Нинет! Не верещи! И ты туда же… – лежащая на постели девушка с трудом оторвала голову от подушки, села, покачиваясь, словно еще маялась между сном и явью, а вместе с ней покачивались и всклокоченные русые волосы, экзотично топорщащиеся на затылке.

– Снова не могли уснуть половину ночи? И сон, судя по всему, был беспокойным. То-то смотрю, как спутались ваши волосы.

– У меня был прекрасный сон… – сладко потянулась девушка и принялась выбираться из-под одеяла. – Если бы не те красногрудые птицы, что повадились ни свет, ни заря прилетать под окно, я бы, возможно, смогла досмотреть сегодня результат одного очень интересного эксперимента.

– Ох! Дани! Вы снова не надели ночную рубашку. Вот бы вас сейчас увидала дан Катарина! Шуму было бы!.. – всплеснула служанка руками и спешно подала своей юной госпоже халат, оставляя висеть на спинке кровати белоснежную кружевную сорочку.

– Не увидала же! И ты знаешь, Нинет, как я кручусь во сне. Рубашка же вечно норовит спеленать меня. Оттого и сплю чаще голышом. И что такого?! – она накинула быстро на себя халатик и заскользила к боковой двери в ванную.

– Ваша мачеха, дан Катарина, уже не один раз, на этом самом месте, читала нотации и гневалась на тему «что оно такого», – горничная прислушалась, возможно, ожидая ответ, но расслышала только шум льющейся воды. – И во сколько же вы возвратились домой? Я что-то не заметила этого момента.

– Ты становишься чем-то похожей на мою мачеху, Нинель, – вышла к ней после душа Женевьева. – Во сколько?.. Почему?.. Как вы могли?..

– Неправда, – надула та губы. – Я нахожусь на вашей стороне. А дан Катарина – на противоположной. Она специально подлавливает ваши промахи и проказы, а я постоянно их прикрываю. Вот и вчера…сказала, что вы давно вернулись и уже спите. Только не знаю, насколько еще меня хватит.

– Что это значит? – Женевьева подошла к окну, и некоторое время рассматривала красногрудых птиц, усердно общипывающих мерзлые ягоды с росшего неподалеку дерева.

– Мне кажется, что с каждым днем веры мне все меньше и меньше. Ваша мачеха начала подозревать, что ее распоряжения постоянно нарушаются, а я… Нет! Это платье не пойдет. На улице мороз. Наденьте синее – оно много теплее, – и тут же кинулась в гардеробную, чтобы через пару секунд протянуть нужный наряд. – Так вот! Я бы рекомендовала вам, дани, хоть на некоторое время, притихнуть и создать о себе мнение…

– Пф! Создать мнение!.. – скривила девушка в ироничной усмешке губы.

– А что делать! Можно же затихнуть на пару дней, прекратив бурную деятельность? Тем более что в Мартиньес* (*одно из королевств магического мира, с одноименной столицей) начинаются празднества в честь Светлой. А это, как известно, семейные праздники, и их принято…

– Проводить в кругу семьи, – продолжила говорить за служанку ее госпожа, старательно изображая саму Нинель, а потом и еще кого-то, скорее всего, все же мачеху. – А у меня на уме одни исчезновения из дома, сомнительные компании, темные дела и…

– Вот! И сами все знаете! – подсуетилась служанка закончить высказывание за госпожу. – Что-то сердце мое неспокойно. – Заглянула с мольбой в глазах в лицо подозрительно на нее прищурившуюся дани. – Что вам стоит, побыть паинькой пару-тройку дней? Все и уляжется.

– Что-то ты, Нинель, не договариваешь. Колись! Какие такие новые дела творятся в доме?

– Если бы вы, дани, не пропадали всеми днями неизвестно где…

– Я не пропадаю, и мое место нахождения вполне определено. Учусь я, между прочим. В магической академии. И у меня сессия на носу!

– Так ведь!.. Многие учатся. Ваши сестры, дани Лаура и Луиза, дочери дан Катарины, тоже, к примеру, там учатся. Но они целыми днями тут, дома. То есть, со второй половины дня, – продолжая говорить, девушка взяла в руки расческу и принялась приводить в порядок волосы госпожи.

– Пф! Учатся! На факультете зельеварения! Да у них там сессию закрыть запросто. И всего и надо, что у плиты постоять с поварешкой несколько часов. А вот у нас!..

– Спорить не могу, ваш факультет требует больше сил и способностей. Творить артефакты и заниматься физикомагией – это не у каждого получится. И вы у нас большой талант. Но!..

– Что еще за «но»?! Не я ли тебе не так давно сделала то самое устройство для слежения за милым дружком? А?! И новое нагревательное устройство во всем нашем доме тоже моих рук дело!

– Разве ж я сейчас об этом говорю…

– А о чем? На что намекаешь? Признавайся, давай, прямо и откровенно. Подслушала, мол, недавно один интересный разговор…

– Это у меня получилось совершенно случайно, дани, клянусь.

– Не томи, Нинель. Говори все, как есть. Ну!

Женевьева уже была совершенно собрана и могла идти завтракать с семьей, но застыла, чуть не дойдя до двери, ожидая откровений от служанки. А та отчего-то мялась, мямлила и теребила пальцами кружевной передник.

– Ходят слухи…

– Ну!

– Вроде как в столице распространилось мнение…

– Колись быстрее!

– Некий лат* Мотерри (*– обращение к мужчине), яко бы, намерен жениться. И говорят, что он первый на сегодняшний день жених в столице и вообще…

– А какое это имеет отношение ко мне? – брови Женевьевы поползли высоко на лоб.

– То-то и оно! – вмиг оживилась служанка, вскинула голову, продемонстрировав горящий взгляд. – С некоторых пор эта фамилия стала звучать в доме. Вот я и…

– Пф! Нинель! Какие тут только фамилии не звучат! Это же дом министра финансов, однако!

– Но дан Катарина…

– Права! Ха! Мачеха такого жениха, яви он глупость, хоть мимолетный взгляд бросить в сторону ее дочек, ни за что не упустит. Вцепится в таком случае как клещ!

– И чему вы смеетесь? Я своими ушами слышала, что дан Катарина требовала от вашего папеньки, достопочтимого Ральфа ли Сонсерта, чтобы пригласил этого господина к нам на праздничный ужин. Представляете?!!

– Вполне. Но я-то здесь причем? Ты забыла, с чего начался наш разговор? Ты призывала меня больше времени бывать дома, помнишь? А послушать эти новости, то не очень-то я здесь и нужна. Определенно, мачеха наметила выставить перед женихом в выгодном свете своих дочерей, если горит идеей заманить сюда самого-самого из всех свободных мужчин. Так зачем же мне портить ей игру? Не волнуйся, Нинель, дан Катарина наоборот теперь уж точно и слова мне не скажет дурного за частые отлучки из дома. Вот увидишь, еще и сама постарается услать куда-нибудь подальше в тот самый день.

– Но это несправедливо! Вы больше достойны знатного и богатого мужа, чем эти девицы.

– Почему это? Мы в равном положении, на мой взгляд, только они хотят замуж, а мне пока некогда этой ерундой заниматься. А Луиза так даже и старше меня на год. Ей уже двадцать один! Самый возраст выпорхнуть из гнезда «птенчику», как говорит мачеха.

– Это значит, что нисколько не желаете побороться за мужчину, о котором шепчется вся столица?

– А за него еще и бороться надо?! Не-а, не хочу. У меня, знала бы ты, сколько дел. Вот послушай! Сессия через две недели, а пару зачетов еще не скинула. Это раз и два! Декан грозит не простить за одно, ну, совсем мизерное нарушение дисциплины. Случай не стоит того, чтобы о нем даже упоминать, но убрать штрафные баллы, за него полученные, все же надо. А этот занудный тип, лат Мотерри… Постой!.. Как ты сказала, фамилия того жениха? Как, как?!! Это что? Это наш декан, что ли, самый-самый жених года?! Вот это новость! Как имени не помнишь? А фамилия точно сходится? Ничего себе! Ради такого спектакля, я бы дома задержалась. А там…кто его знает…опять же штрафные баллы сбагрить как-то надо…

– Так вы решили все же во время решающей встречи присутствовать?! – зарумянились щеки Нинель от приятного возбуждения. – О! Как я рада!

– Знаешь что? Ты мне здесь все разведай, пожалуй. И там видно будет…

Но некоторые сведения о матримониальных планах мачехи Женевьева, а по-домашнему Жени, и сама успела собрать. За завтраком. Именно, как только вошла в столовую и пожелала всем доброго утра, заметила, что никому не было дела до ее очередного опоздания за общий стол. Тогда же подметила, что сестрам совершенно не сиделось на стульях, они так на них и елозили, а еще, казалось, не намерены были ничего есть. Их чай, например, выглядел остывшим, тарелки были, можно сказать, пусты, если не считать того крошева, что сотворили из свежих булочек. Вот уж странность! Неужели нервничали? Обычно, эти две блондинки покушать любили, а их нервную систему Жени считала стальной. Но было и еще одно важное наблюдение. Дан Катарина мяла в руках салфетку, глазами, нет-нет, да и стреляла в своего мужа, то есть в папеньку, а локоть ее, как бы невзначай прижимал к столу сложенную газету. Мачеха и газета… Несовместимость. Обычно она черпала информацию из разговоров с многочисленными подружками-кумушками или из головизора. А тут сподобилась взять в руки газету?! Нет, точно что-то да будет!

Мачеха начала покашливать, как если бы прочищала горло перед ответственным разговором в тот момент, когда Женевьева намазывала джемом сдобу. Девушка замерла, ожидая, что за этим последует, но, увы, ничего не произошло. Если не считать, что теперь и дан Катарине на стуле сидеть стало неудобно. А вот папенька попивал свой утренний кофе, как ни в чем не бывало, и пролистывал любимый «Финансовый вестник». Поэтому, возможно, в горле запершило и у сестер, и по столовой начало разноситься их многозначительное покашливание. И еще они переглядывались между собой. То есть, Они двое и их маменька. Так, так! Что же дальше?

– Дорогой! – не вытерпела, наконец, мачеха. – А ты читал сегодняшнюю газету?

– Что, что? – подал голос глава семейства, но глаз от печатных строк и таблиц на экране планшета не отвел. – Что ты сказала, дорогая? Газета? Какая газета?

– Вчера вечером вышла, дорогой. «Вестник Мартиньеса».

И она моментально вскочила со своего места, подхватила со стола печатное издание с живыми картинками-фотографиями и поплыла к мужу. Пошла в наступление. Угу! Подскочила, развернула листы и потыкала пальцем в первую страницу.

– Вот! Помнишь…мы с тобой говорили… Напечатали всех женихов нового сезона.

– Мы?.. – хмыкнул папенька, по-прежнему рассматривая только свои цифры.

– Не важно, тан Ральф. Пусть буду я. Так вот, в этом номере напечатали фотографии женихов. И мои предположения подтвердились!

– Угу. И что ты хочешь от меня? Как понимаю, – бросил короткий взгляд на супругу, – моя жена метит заполучить для одной из дочерей главного жениха года. И кто же он?

– Это будет известно завтра вечером, дорогой. Ты взгляни, какие люди в этом сезоне станут искать себе спутниц! Нашим дочерям несказанно повезет, если…по моим сведениям…просто необходимо…

Так! Дальше Жени было понятно, что начнется. Прилипнет с нытьем, чтобы главный мужчина года получил приглашение Ральфа ли Сонсерта на ужин в их дом до того, как о нем загремят официальные информационные источники королевства. Действия на опережение! Это был отработанный прием мачехи. Что же, дальше Женевьеве стало наблюдать неинтересно. Она поднялась из-за стола, пожелав всем приятно закончить завтрак. Только откликнулся один папенька. Он поднял от планшета глаза и тепло улыбнулся дочери, которую имел от первого брака. Вот Жени и поспешила за своим обычным, чуть ни ритуальным, утренним поцелуем. А когда подставляла родителю щеку, скосила еще глаза на страницу газеты. Ну, конечно! Вот он. С первого верхнего фото на нее смотрел декан факультета. Уф! Показалось или нет, но он как бы тут же свел на переносице брови, лишь только она встретились с ним глазами. Надо же, вполне предсказуемая реакция на такую его печально знаменитую студентку.

– Я пошла, – девушка тут же отпрянула от газеты, как будто не знала, что фото оживало лишь на несколько секунд, и видеть читателей изображенный на них человек никак не мог.

Когда Женевьева вышла на улицу, сразу залюбовалась ярким синим небом. Далее прищурилась на лучистое солнце, перевела взгляд на белоснежные искрящиеся сугробы и поняла, что погорячилась, вот так распахивать на всю эту красоту глаза. Все потому, что из них сразу же выступили слезы. О-па! К сиянию этого погожего утра надо было привыкнуть. И так, день обещал быть погожим, но морозным. От ощущения холода, решившего пробраться в рукава и за пазуху, принялась защищаться: приподняла воротник шубки, застегнула дополнительную верхнюю пуговку, на руки надела перчатки. Да, еще меховую шапку опустила почти на самые глаза. Вроде, так стала ощущать себя лучше. Вдохнула отважно морозный воздух полной грудью, и чуть не закашлялась. Нет, это было лишним, так как морозный воздух обжигал. И уже решив так, зашагала по очищенной магией дорожке в сторону городского проспекта.

– Жени! – не успела далеко отойти от дома, как ее окликнули. Завертела головой, а это, оказывается, Бодуен проезжал мимо в своих магсанях, ее приятель и одногруппник. – Прыгай ко мне, – услужливо открыл для нее дверцу. – Знаю, что до академии рукой подать, но раз уж встретились…

– Привет, Бо! А я хотела нос немного поморозить, – легким перышком заскочила она в сани и по их заведенному с первого курса ритуалу поцеловала друга в щеку. – Как дела у тебя дома?

– Намекаешь на новости, опубликованные во вчерашней вечерней газете? Жуть! Я вчера, сама знаешь, во сколько домой заявился, а там, как оказалось, никто спать и не собирался ложиться. Это в моей-то семье, где распорядок дня поставлен во главу угла. Представь себе такое! – сделал он большие глаза.

Получилось очень выразительно, отчего его подружка захихикала в пушистый воротник шубки. И понятно отчего. Так как они, глаза то есть, у парня были и так крупными, яркими, оттого что черные, и очень похожи на очи лесного оленя. А теперь олень тот, похоже, пребывал в полном смятении, удивлении и расстройстве.

– Не представляю, – подыграла ему Женевьева и тоже изобразила озабоченность темой. – Чтобы в семье министра здравоохранения и вовремя, то есть по строгому распорядку, и спать не легли?!

– О, да! А переполох учинили сестры. Только вот странно, что маман наша пошла у них на поводу.

– Почему же?! Очень даже сей факт мне понятен! Девушки-то на выданье!

– Это что? Ты сейчас намекаешь на что? – ни с того, ни с сего обеспокоился ее приятель. – Хочешь сказать, что если девице стукнуло восемнадцать, то в ней, как бы, открывается программа на создание семьи?

– Странное выражение. Хотя, тебе, Бо, подходит. С твоей-то замороченной на технике головой… – прищурилась на него девушка. – Другой бы кто сказал про гормоны, еще-кто-то про романтический возраст, а ты…

– Постой! – развернулся он весь в ее сторону, что даже на несколько секунд отвлекся от управления санями. – А ты-то?! Тебе, милочка, тоже ведь это…стукнуло уже…

– Фу! Невоспитанность! Кто даме о таком напоминает?

– Но ведь я прав, Жени. Тебе же двадцать, точно, помню, что мы ровесники! И как оно? Эти, гормоны?..

– Молчат, Бодуен, молчат, – рассмеялась она и толкнула его кулачком в плечо.

Ожидалось, что парень стал бы хохотать вместе с ней, а он, отчего-то, просто хмыкнул и потом еще призадумался. Но это девушку нисколько не удивило, ее друг вообще часто был задумчивым. Еще бы ему не погружаться глубоко в себя, если заслуженно считался первым изобретателем академического студенческого общества. Ведь без полного отрешения от действительности, порой, в мыслительном процессе никак было не обойтись. Она это точно знала. Кстати, именно Женевьева ли Сонсерт занимала второе почетное место среди светлых умов академии, то есть шла сразу за признанным Бодуеном. А вместе они, и еще трое их друзей, считались сплоченной шайкой недисциплинированных студентов. И если бы ни этот факт, то проблем с учебой нисколько бы не наблюдалось, голова не болела бы о зачетах и сессии. Если бы не штрафные баллы. А они валились на их пятерку с досадным постоянством. И порой, как считали молодые люди, вовсе незаслуженно.

– Эй! А ты знаешь, чье лицо в газете красуется на первом месте? – вспомнила тут Женевьева хмурый взгляд на нее с того самого фото, отчего даже чуть подскочила на месте. – Не знаешь?!

– Откуда? Помнишь, тебя сначала вчера проводили, потом только мы с ребятами разошлись в разные стороны. К себе попал уже за полночь. Я завалился домой, там галдеж и светопреставление, сделал ноги к себе в комнату сразу же, как сестра Амалия кинулась в прихожую с воплями: «Братец, посмотри, какие женихи заявлены в этом сезоне!» А что это ты делаешь такие хитрые глаза, Жени? Мне отчего-то даже не по себе сделалось, честное слово. Надеюсь, моей фотографии там не было?..

– Шутишь? Твое фото и на первом месте?! Пф!

– Что еще за «пф»?! Тебя послушать, так я никак не могу считаться престижным женихом, что ли?

– Ты, и жених? Престижный?! Не смеши меня, Бо.

– Вот оно что. Как ты мне открылась-то, Жени! А знаешь, обидно, оказывается, такое про себя слышать.

– Глупость! И не говори так! У нас с тобой еще вся жизнь впереди. Сколько для науки предстоит сделать, Бо! А что такое брак? Рутина. Серые будни. Никаких тебе приключений.

– Кстати! Мы сегодня хотели все вместе вечером отправиться на академический полигон испытать новый артефакт силы. Помнишь? Ты с нами?

– Еще бы! Но ты меня сбил. Я же, хотела тебе такое рассказать…

– О! Смотри! – перебил ее приятель опять и кивнул в сторону главных ворот академии. – Наши стоят.

– Джереми и Николас снова о чем-то спорят, – моментально сбилась с темы женихов Женевьева и принялась рассматривать приятелей. – А вот Адели что-то хмурая.

– Она и вчера такая была. Не заметила?

– Нет. И это нехорошо. Какая же я плохая подруга, если…

– Прозрела и ладно, – снова вклинился в ее мысли Бодуен. – И что у вас, у девчонок, могут быть за переживания? Что-то не то с тряпками? Или с мальчиками? – подмигнул он ей и лихо приткнул сани на свободное место на стоянке. – Кстати, Жени, ты сегодня отлично выглядишь.

– Спасибо, Бо. Но много ты про нас знаешь!

– Все, что мне надо. Давай, выгружайся. Пошли к остальным.

Пока Женевьева шагала к ребятам, глаз не спускала с Адели. И когда Бодуен догнал ее и взял под локоть, тоже мыслями была в возможных проблемах подруги. А их черноволосая и голубоглазая красотка точно выглядела чем-то озадаченной: взгляд отрешенный, на окружающих посматривала хмуро, и ко всему еще и хохлилась. На студентку факультета боевой магии, этакого бравого солдата магического фронта, не очень-то была похожа. Как и на себя обычную. Не выглядела привлекательной задирой точно. А на кого была похожа? На человека, чьи плечи согнулись под непосильной ношей. Точно. Непорядок!

– Адели. Жени, – Обменялись они приветствиями при встрече и привычными поцелуями тоже.

– А меня поцеловать! – вклинился между ними Бодуен, подставляя их боевой подруге щеку, но глаза при этом отчего-то скосил на Жени.

Та его взгляд заметила, но отнесла к окончанию их разговора. Что он таким образом хотел ей сказать? Что Адели просто задумалась о пустяках, раз моментально взбодрилась, стоило лишь им к ней подойти? Хорошо, если так.

– Жени, привет. И мне поцелуйчик… – притянул ее к себе в следующий момент Николас, студент факультета целительства, личный лекарь их дружной компании, а еще очаровательный блондин с медовыми глазами. Облобызал подругу в щеки смачно и троекратно, при этом умудрился еще и пульс пощупать, коснувшись запястья. – Девочка моя, в наличие переутомление. Чем это ты успела ночью позаниматься, уже после того, как мы отвели тебя домой, а? Признавайся, шалунья!

– Отстань, балагур! – отпихнула она его от себя. Но тут снова натолкнулась на взгляд черных глаз Бодуена. Да, что же это такое, снова не очень поняла, отчего он впал в такую задумчивость, глядя именно на нее. И пока терялась в догадках, как-то и не заметила, что ее щеки мимолетно коснулся губами еще и Джереми, второй маг боевик в их компании. – Раз все в сборе, может, пойдем?

– Надо бы, – тряхнул длинными рыжими волосами Джери. – Нам с Адели в дальний корпус тащиться. Да, подруга, у нас же магистр Палус первым по расписанию?

– А то ты сам не знаешь?! – огрызнулась на него девушка. – Мог бы уже к концу семестра выучить расписание! Все я тебя везде за собой вожу!

И Женевьева немедленно подметила этот выпад. Что это было? Да, водила Адели на занятия Джереми. Вот уже три с половиной года. Иначе, их разгильдяйский друг давно был бы отчислен за пропуски. И было бы очень жаль. Все же, необыкновенно способный был этот разгильдяй. А энергии в нем было столько! Вон, даже легкие снежинки, что начали редкой завесой опускаться на землю и им на головы из малого набежавшего облачка, нисколько не задерживались на его яркой рыжей гриве – таяли.

– Ты чего такая? – ухватила Женевьева подругу под руку. – Чего молчишь? Я же вижу, у тебя что-то не так. Дома что? Или с Джери из-за чего-то успели поссориться?

– При чем тут он? – нахмурилась Адели еще больше.

– Тогда расскажи, кто виноват в твоем плохом настроении. Я вся во внимании.

– Времени нет. Нам, правда, надо спешить в другой конец академии с утра. Потом расскажу. После занятий. Ты же приедешь на полигон с остальными?

– Обязательно. В разработке артефакта и мой труд, как знаешь, есть. Так как же испытания могут пройти без меня?

– Мало ли? – пожала девушка плечами и зябко поправила ворот дубленки. – Сейчас многим девушкам не до учебы будет, и не до научных разработок.

– Это ты про что говоришь? Ого! Про выставку женихов, что ли? С чего бы мне ими интересоваться, да еще и в ущерб дружбе? Нет, ты мне в глаза, Адели, посмотри. Откуда такие мысли?

– Прости. У меня, и правда, настроение ниже некуда. Проблемы, знаешь ли, одна на другую навалились.

– А может, в обед встретимся? Почему ты заговорила сразу про полигон?

– У нас там занятия сегодня со второй половины дня. Поэтому. Ладно, нам пора. Эй! Джери! Ты идешь?

И эти двое, махнув остальным рукой, повернули на боковую дорожку, тогда как троим друзьям путь был к центральному корпусу, оттого и по самой широкой аллее. Женевьева взяла под руки парней, и они пошли неспешно. А что, времени было пока достаточно. Брели они мимо сугробов, посматривали по сторонам, а, чуть не дойдя до площади перед входом, Николас словил широким плечом упругий снежок. И понятно было почему. К слову, этот блондин был мечтой многих студенток. А уж факультет целителей, состоящий в большинстве из барышень, сох по нему чуть ни в полном составе, от первого курса и до выпускного. Вот и пытались влюбчивые дани обратить на себя внимание этого красавчика. Кто как мог. Одна, вот, метким попаданием снежка. Или не одна? О, что началось!.. В их сторону полетела туча снежков. Ладно бы весь этот снег достался Николасу, а то и Женевьева с Бодуеном получили изрядную порцию.

– За что?! – взвизгнула девушка и вся сжалась, почувствовав, как ей за шиворот провалился холодный мокрый комок. – Ай!

Николас не замедлил начать отбиваться от атакующих студенток. А Бодуен попытался прикрыть Жени своим телом. Поэтому Женевьева очень даже ощутила, как по нему прилично так застучали снежные снаряды.

– Все! Мне это не нравится, – сказал он через минуту ей в макушку, так как с ее головы умудрились сбить шапку. – Достаю артефакт с защитным тепловым полем. Иначе, еще долго будем стоять здесь как дураки и принимать удары от этих восторженных куриц.

Сказал – сделал. В тот же миг над ними троими как зонт раскрылся из сгустившегося и посверкивающего голубым воздуха. Это и был тепловой щит. Судя по сверканию, то мощный. По моментальному таянию всех запущенных в том направлении снежков тоже.

– Зачем?! – заныл Ник. – Было же весело…

– А нам нет! – как отрезал Бодуен и принялся помогать Женевьеве доставать снежок из-за шиворота, а заодно и смахивать снег с ее волос, не обращая внимания на то, что сам тоже был весь в снегу. – Жени вся мокрая. Она может заболеть.

– Нет, все бы ничего, но этот снег за воротником!.. Ух, я бы кому-то отомстила!.. – и она вдруг сама нагнулась за пригоршней снега, быстро сжала его до комка и, не целясь особенно, запустила в стайку смеющихся убегающих студенток. – Вот вам! Ой! Попала!..

Так и было. Попала. Девчонки кинулись врассыпную, а снег угодил в спину идущего к дверям преподавателя. Э, нет! Не простого преподавателя! Он врезался в спину, одетую в знакомую шубу из медвежьего меха. Точно, она попала в декана. Вот он обернулся к ним лицом. Привычно гневным лицом. И колючий взгляд из-под бровей принялся цепко наблюдать всех присутствующих. Девицы, затеявшие снежное сражение, юркнули в парадное, благо, декан замер, успев распахнуть для них, так удачно, дверь. А вот троица, застывшая живописной группой в конце аллеи, никуда не делась. Стояли истуканами. Женевьева же, и того хуже, взяла и виновато декану улыбнулась, пожав при этом плечами. Не знаю, мол, как так получилось.

– Оно некоторым образом само! Честное слово…

– Дани Женевьева ли Сонсерт! После обеда найдите время и зайдите ко мне в кабинет! – проскрипел ей декан и скрылся в парадном.

– Бо! Я вспомнила, что с самого утра пыталась тебе сказать, что на первой странице вчерашней газеты видела фотографию нашего декана, – подпрыгнула она на месте, под впечатлением от нахлынувшей на нее волны памяти. – Представляешь?! Он может стать первым женихом сезона!

– Не представляю, – хмуро ответил Бодуен и подтолкнул девушку вслед за деканом ко входу в учебный корпус. – Двигай, Жени. У тебя волосы мокрые, надо скорее зайти в помещение.

– Вот счастья-то какой-то дани привалит, – проговорил Николас, подавая подруге шапку, которую поднял и успел отряхнуть от снега. – Если она будет из наших, из студенток, то нисколько не станет иметь хлопот со штрафными баллами. А вот ты, Жени, похоже, к своей богатой коллекции сегодня обретешь еще некоторое количество.

– И вот почему именно я?! – она гневно нахлобучила себе на голову шапку.

– А кто же? – нисколько не желал щадить ее Ник. – Твой же ком угодил декану в спину.

– Да, но… – она уже прошла двери и резко замерла на месте, перегородив проход шедшим за ней парням.

А встала девушка оттого, что увидала очень интересную сцену. Прямо перед ней, проскочил посыльный в форменной одежде дома Сонсерт. Юркий паренек кинулся к парадной лестнице главного корпуса академии, на нижней ступени которой виднелся декан, направляющийся в свой кабинет. Он обогнул мужчину в медвежьей шубе и стал пытаться вручить ему конверт с печатью.

– Жени! Имей совесть. Хватит стоять столбом, – начал подпихивать ее в спину Николас.

– Да, подруга, мы так на занятия опоздаем, – высказался Бодуен. – В чем, собственно дело?

– А в том…пошли скорее! – и она вцепилась в рукава их пальто, увлекая за собой на ту самую лестницу, на которой в тот момент декан разворачивал послание от главы дома Сонсерт, то есть от ее отца. И они втроем дружно обогнали многих студентов, чтобы девушка смогла занять стратегически важное место для дальнейшего наблюдения за деканом. Встали там, а Женевьева свесилась с перил и потребовала у Бодуена одно его очень важное изобретение. – Бо! Подкинь-ка щепотку «пыльцы истины»!

– Зачем? – он смотрел на девушку строго, да только она его взглядом удостаивать нисколько не собиралась. – Ты точно знаешь, что это тебе нужно?

– Необходимо! Ну же, скорее! – тянула она к нему руку, потрясая ею в воздухе от нетерпения.

Когда же получила маленькую баночку с завинчивающейся крышкой, немедленно достала оттуда щепотку розового порошка, похожего на обыкновенную женскую пудру для лица, и как посолила ею макушку стоящего внизу декана. После этого и ее два приятеля прилипли к лестничным перилам и стали наблюдать, как порошок начал оседать на волосы мужчины, которому стало жарко в медвежьей шубе, вот он и принялся ее расстегивать. Но розовые пылинки, не долетев миллиметра, принялись превращаться в воздухе в чуть заметные, и то от того, что их отслеживали, искорки. И почти тут же в ушах девушки довольно громко зазвучали два мужских голоса. От второго она вздрогнула. Потому что не ожидала его услышать. А оказалось, что пара пылинок осела на посыльном.

– Скоро уже ты меня отпустишь? – громко так звучали мысли парня в знакомой униформе. – Мне еще по двум адресам срочно попасть надо. Мог бы и потом свою шубу снять.

– Принес нечистый это послание… – это уже, соответственно, был голос декана. – Мне и дани Женевьевы ли Сонсерт хватает по самое, самое, а тут и ее родитель на голову свалился с еще двумя дочками. Нет, те вполне приятные и тихие дани, но и звезд с неба не хватают. И как бы ни было, мне совсем не интересно, что их отцу от меня надо. Но письмо придется прочитать…парнишка, определенно, получил наказ вернуться с ответом. Так, что у нас здесь? М, м, м…у, у, у…еще чего не хватало! Это семейство решило приблизить час моей смерти? Да мне и в академии хватает забот нянчиться с его детьми, а он желает, чтобы я с ними еще и ужинал! Нет, уж, закроюсь завтра в кабинете и почитаю древнюю рукопись, – на этом ход мыслей прервался, а декан кашлянул, чтобы дальше заговорить уверенным голосом. – Передай, что никак не смогу приехать. Извиняюсь, мол, но очень занят. Дела, дела, дела!

– Ну, что там? – обратился к ней Бодуен, потому что сам мысли подопытного слышать не мог – это было доступно только тому, кто распылял «пыльцу истины».

– Завтра мне с семьей лучше не ужинать, – сделала такой вывод Женевьева, причем вслух.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Бо, а Ник махнул на них рукой и ушел к своей группе, так как занятия должны были начаться всего через пять минут.

– Помнишь про газету, список женихов и прочую чушь? Что так глаза округлил? Да, моя мачеха тоже желает дочек выгодно замуж пристроить.

– Так это…она его…

– Точно, на ужин зазывает!

– А он…как-то непонятно…почему же тогда…

– Этот гад кандидатуру свою выставил, а от обязательств отлынивает. Решил папеньку моего продинамить. Считает, змей, что девушки нашего семейства ему не пара! Как тебе?!

– Негодяй!!! – радостно согласился с ней Бодуен. – А почему же тебе нельзя показываться завтра на ужине, если жених и не думает являться?

– А ты не понял? Дан Катарина же будет совсем не в себе. Она у нас никаких и ни от кого возражений не терпит, а тут дело касается ее любимых птенчиков.

– Не думал, что мачеха тебя так называет.

– При чем тут я! Речь же про Луизу и Лауру! Это их мачеха мечтает выдать замуж в этом сезоне.

– Что ты говоришь?! – еще радостнее заблестели глаза Бо.

– Да. Представляешь, что будет твориться на этом праздничном ужине?

– Правильно, мы организуем свой ужин. Как тебе идея?

– А что, неплохо. И Адели надо развеяться. Она действительно выглядит очень озабоченной. А Николас устал, наверное, от своих многочисленных подружек. Джереми же…

– Стоп! Зачем ты мне их всех перечисляешь? – прищурился он на Женевьеву.

– Ты же сам сказал, что неплохо было бы поужинать всем вместе. Разве, нет?

– Ладно. Проехали. Вместе, так вместе. Кафе «Золотая ласточка» подойдет? Отлично. Я забронирую на завтра столик.

И тут они спохватились, что стояли на верхней ступени лестницы в полнейшем одиночестве.

– Это что? Занятия уже начались? У тебя сколько, Жени, штрафных баллов? Уже зашкалило предел, говоришь? А у меня теперь, по всей видимости, к этому пределу их количество приблизится. Бежим?

– Бежим!

И они помчались по коридору, взявшись за руки.

Глава 2

На полигон ехали в санях Бодуена. Втроем. А Джереми и Адели должны были поджидать их на месте. И все бы ничего, да очень уж угрюмо они выглядели. Как выяснилось, это было оттого, что день принес всем новые штрафные баллы. Николас схлопотал их на занятиях, не подготовив одно из заданий, Бо за недавнее опоздание на лекцию, а Жени вообще была «в передовиках» по наказаниям.

– Представляете, он мне так и сказал, что даже не станет штрафовать за тот снежок, так как уже умудрилась набрать черных очков достаточно, чтобы не быть допущенной к сессии. Я у него попросила отработку или какое-то задание, чтобы скинуть провинности, а этот змей ответил, что даже и не знает, какое-такое задание должен придумать, чтобы мне не быть отчисленной.

– Пугает, – буркнул Николас и скривил губы в усмешке. Похоже, хотел напомнить, какой у Жени был влиятельный папа.

– Не посмеет тебя отчислить, детка, – покосился в их сторону Бодуен, на секунду отвлекаясь от управления магическими санями, которые неслись, надо сказать, на очень даже приличной для города скорости. – Я согласен с Ником, родители наши для королевства что-то да значат.

О, да, они все были отпрысками министров этой страны, кроме Адели. Она единственная из их компании не могла похвастать папой сановником. И вообще, папой. Эта девушка была сиротой, рано лишилась отца и жила теперь с одной матерью.

– Вот я и говорю, что пугает просто.

– Да, но у нашего декана еще никогда не расходилось слово с делом, – закачала девушка головой, вспоминая отдельные случаи отчисления из академии.

– Не расходились, – согласился с ней блондинистый друг. – Если семья отказывалась выплатить денежный эквивалент штрафа, наложенного на нерадивого студента. А уж твой папа души в тебе не чает, Жени. Так что, будь спокойна, все обойдется, и академию ты в этом году закончишь.

– И ты можешь себе представляешь, что я скажу отцу о том, сколько раз нарушала дисциплину в академии?

– А у тебя не останется другого выхода, детка, – снова подал голос Бо.

– И это говоришь мне ты?!! – взъелась она на него от безысходности. – Кстати, сам-то, что станешь делать? Насколько поняла, у тебя тоже сегодня штрафы перевалили за черту…

– Не ехидничай, тебе не идет, Жени. И мой случай много легче твоего будет все же. Количеством баллов в первую очередь. Мне проще будет успеть выправить положение, взять хоть мою последнюю разработку. Помните, изобретение по переворачиванию книжных страниц на расстоянии? Загоню его декану за обещание обнулить штраф, и все дела. Он у нас любит всякий раритет, вроде доисторических бумажных переплетов, вот и… А не захочет, то просто заплачу штраф. Я же мужчина, у меня счет в банке имеется…

– Какое несправедливое наше общество! – в сердцах воскликнула Женевьева. – Как родился мальчиком, так все для тебя! А если ты девочка, то…

– Жени! А может тебе за меня замуж выйти? – послышался смех Бодуена, но сам он в ее сторону не смотрел, сконцентрировался исключительно на дороге. – А что?! Денег, что выделяет мне ежегодно отец, плюс суммы от продажи изобретений, легко хватит, чтобы оплатить все на свете.

– С ума сошел! – хмыкнула она и переглянулась с улыбающимся от уха до уха Николасом.

– Почему сразу так категорично заявляешь? – вроде как рассмеялся Бо, по-прежнему со всей внимательностью ведя сани по улицам города.

– Глупенький! Это же на всю жизнь! Забыл, что ли законы нашего королевства?

– Ничего подобного, – коротко сверкнул на нее черными глазами парень. – А ты представь, как бы нам было хорошо вместе заниматься исследованиями и экспериментами. Общие интересы – это дорогого стоит. Правда, Ник?

– О! Про меня вспомнили! А я уже думал, не выскочить ли мне на ходу из саней, раз тут у вас такой спектакль начался.

– Почему спектакль? – набычился Бо.

– Дорогой мой, мы с тобой и так целыми днями вместе, а тогда вообще… – тут она и прикусила язык. Чуть не ляпнула про совместные ночи, вот это да.

– И часть ночи тоже! – загоготал Ник. Вот кому вечно все было смешно. – А что, соглашайся, Жени. Папе твоему тогда ни о чем плохом известно не станет, так и продолжит считать тебя пай-девочкой, а нам с ребятами не надо будет провожать тебя постоянно до дома. Это уже муж возьмет на себя…

– А ты утомился, что ли? – нахохлилась она на него.

Вот как-то так окончился тот разговор, а вскоре они уже доехали до полигона, расположенного сразу за чертой города. Поставили сани на стоянку и побрели вглубь закрытой территории, принадлежащей академии. Там их уже поджидали. Тратить время на разговоры не стали – заранее обо все успели договориться. Поэтому сразу отправились на давно облюбованный участок земли в ста метрах от сторожки охранника.

– Кто из вас будет сегодня пользоваться кристаллом? – обратилась Женевьева к обоим боевикам, аккуратно вынимая артефакт из своей дамской сумочки.

– Что ты спрашиваешь?! – несколько резковато обратился к ней Бодуен. – У Джереми своей магии столько, что его зашкаливает. Не хватало нам сейчас его еще усилить, чтобы разнес нам тут все к…все, в общем.

– Так! – опустила она руки вместе с сумкой и артефактом и сердито окинула друга взглядом, как измерила. – Конечно я не такая умная, как ты, Бо. Мне до тебя далеко. Но не считаю, что первый эксперимент должен проходить на девушке. Джери мог бы просто поделиться с нами начальными впечатлениями, а там уже…

– Давай сюда кристалл, Жени, – сделала к ней шаг Адели и протянула руку. – Я справлюсь, не переживай. И потом, разве не мне в первую очередь нужна эта вещь? Именно я не смогла сдать зачет по спаррингу, разве нет? И прав Бодуен, Джереми эта штука за ненадобностью, я оказалась слабачкой.

– Ты не права, подруга, – не желала соглашаться с ней Женевьева, но артефакт отдала. – У тебя отличные природные данные, и еще ты их здорово развила за время учебы. И вообще, разве бы смогла поступить в академию, будь все иначе?! Не смогла бы! И никто из нас не смог бы, не имей способностей, ни за какие родительские капиталы и влияние в обществе.

А вот на последние ее слова Адели поморщилась. Да, пожалуй, не надо было говорить про родителей, Жени призналась себе, что сглупила. А тут еще и Бо как стегнул ее своим черным взглядом.

– Зачем ты это ей сейчас сказала? – зашипел на нее тот, но так, чтобы другие члены компании не могли услышать. – Не понимаешь, что унижаешь ее этими словами. Да еще перед таким опасным экспериментом!

– Конечно, вали все на меня, вечно я у тебя во всем виновата. Да я ничего такого!..

– Эй вы, кончайте базар! Вечно цапаетесь перед ответственным моментом. Прямо, традиция у вас уже образовалась. Вот поженитесь и будете тогда хоть все ночи напролет ругаться, милые вы мои, – довольно громко принялся разнимать их Николас. – Не забыли, что сейчас зима, и темнеет рано. Уже через несколько минут над полигоном такая темень будет…

– Что ты там сказал? – вытянул в их сторону шею Джереми. – Кто хочет пожениться?

А Женевьева в тот момент, так получилось, смотрела на Адели. И она точно заметила, какой настороженный взгляд метнула маг-боевик на Бодуена. Странный такой взгляд…

– Не трепись, Ник, – зарычал на товарища Бо.

– Ничего такого, ребят, – пожала плечами Жени. – Любит наш общий друг шутить.

– А мы делом сегодня будем заниматься? – сердито прервала всех Адели. – Я готова. Приступим. Одеваю артефакт.

– Да, Адели, не спеши и про все свои ощущения мне рассказывай, – сказал ей серьезным голосом Бо. – Поняла? И опять же, не спеши.

– Понятно, – кивнула ему девушка и встала в боевую позицию. – Отходите от меня уже.

Эксперимент начался. А Женевьева отчего-то никак не могла на нем сосредоточиться. В голову лезли разные мысли, непрошенные и выводящие из равновесия. И она точно поняла, что была сердита на Бодуена. Это никуда не годилось, но ничего не могла с собой поделать. А тот явно ощущал себя здесь главным экспериментатором. Собственно, так оно и было, причем, всегда. Отчего же тогда сейчас-то это ее так заедало?

– Внимание всем! – командовал между тем Бо. – Начинаем подпитывать Адели через кристалл. – Давай, Джереми. Только медленно. Начал? Хорошо. Адели не молчи! Что ты чувствуешь?

– Бодуен, может мне подпитывать Адели? – вставила Жени свое слово.

– Не лезь, Женевьева! Ты сильный технарь, но слабый маг. Не лезь. И мы все уже обговорили, – горячо бросил ей руководитель операции.

– Так потому, что слабый маг, я и хотела…

– Замолкни, Жени! – цыкнули на нее теперь и остальные парни.

– Не видишь, что нервируешь и Бо, и Адели? – добавил Николас.

Она и замолчала. Но обида на Бодуена отчего-то стала после этого еще ощутимее. А там начало что-то происходить в эксперименте. Не то, что планировали. А спохватились, когда Адели вдруг покачнулась.

– Что?!! – вскрикнули все четверо разом.

– Бо! Рви связь! Она сейчас упадет, – закричал следом Ник и бросился поддержать начавшую заваливаться Адели.

А Женевьева тоже устремилась к подруге, и она первая заметила, что свечение кристалла, висящего на шее девушки неоднородно, что снизу появился синий цвет. Так не должно было быть. И это значило…

– Бо! Джери не давал, а забирал энергию у Адели. Рви связь между ним и кристаллом.

– Дьявол! Женевьева! Я и без тебя это понял.

А раз понял, то почему медлил? Этого Жени не могла понять. Она металась между Ником, склоненным над потерявшей сознание Адели и Бодуеном с Джереми. У последнего, кстати, вид был чуть лучше, чем у девушки-боевика, но хоть сознание не терял, а только согнулся пополам и дышал так, словно бежал марафон на износ, а дальше еще из его носа на снег начала обильно капать кровь. Именно после этого Бо попытался собственное тело поставить в качестве преграды на пути поступающей в Джери энергии. А Жени в это время склонилась над, чуть ли не синеющей, Адели и положила свои ладони ей на виски, начав подпитывать подругу своей энергией. Полминуты подпитывала, минуту, возможно, что две. Дальше ее саму, словно выключили. Да, прав был Бодуен, да она и сама это знала, что магический резерв имела дохлый.

– Жени! Жени! – именно от того, что ее кто-то постоянно звал, а еще протирал снегом лицо, она и очнулась.

Обвела ничего непонимающим взглядом окрестность и начала осознавать, что стало темно как ночью, что над ней склонился Ник и Бо, а совсем рядом на снегу сидели, поддерживая друг друга Джери и Адели. Было похоже, что всем им удалось выкарабкаться.

– Она очнулась, – возвестил друзьям и небесам Николас и так и повалился в снег. Но, похоже, сделал это просто от усталости и радости.

– Жени! – а вот Бодуен вместо того, чтобы тоже порадоваться с другом вместе, напротив, стал наливаться гневом. – Ты совсем безмозглая, да? Ты чего полезла со своим куриным резервом? Без тебя не обошлись бы, думала?! Да ты!.. – и зачем-то взял и прижал ее к своей груди. Так тесно, что чуть не задушил.

– Пусти, – прохрипела ему через силу. А он зачем-то поцеловал ее в макушку.

– Кхе, кхе! – закашлял на него тут же Николас. – Так понимаю, все обошлось, и нам следует немедленно убираться отсюда.

– Хорошая мысль, – оторвал от себя девушку Бодуен, но только для того, чтобы взять ее затем на руки. – Надо ехать по домам – время позднее. Ник, помоги той парочке боевиков, а я пока отнесу Жени в сани. Потом, вернусь к тебе.

Дальше они все благополучно загрузились в сани и поехали в город. Сначала все молчали. Но как только поднакопили силенок и почувствовали себя лучше, так начали понемногу переговариваться. В итоге в санях снова разгорелся спор. Теперь все наперебой высказывались о причинах срыва эксперимента. Артефакт должен был аккумулировать в себе магическую энергию и передавать тому, на чьей шее висел. И это изобретение должно было усилить боевую мощь Адели, когда пошла бы в следующий раз на зачет. Но получилось, что накопленная сначала в кристалле энергия изменила направление потока. От этого получили результат, что Джереми ощутил переизбыток силы, а его коллега чуть не растеряла все свои магические накопления в ноль. Плохо для обоих. Могло бы быть и смертельно. Слава Светлой, обошлось.

– Господа! А ведь уже полночь, – неожиданно прервал поднятый гвалт Николас, перекричав всех. – Разрешите поздравить вас с праздником Светлой богини. Здоровья вам, господа!

– А почему так людно на улицах, если за полночь перевалило? Ничего не понимаю, – начала вертеть головой во всех сразу направлениях Женевьева. – Смотрите! Там! На стеновых рекламных головизорах! Это же…

– О! Женихи сезона! – озвучил ее мысль Ник. – Красавцы! И ты права была, Жени, декан действительно среди них.

– Пф! Я же своими глазами газету видела.

– А почему это его фото мелькает чаще остальных? Не значит ли это…

– Поздравляю вас, господа, еще и с тем, что ваш декан стал главным женихом сезона, – захохотал неугомонный Николсон.

– А это точно он? – высказала свое сомнение Адели.

– Я тебя умоляю! – закатила глаза к ночному небу Жени. – У моей мачехи на такие вещи нюх стопроцентный. А она утром сказала…

– Адели! Твой дом. Давай, я тебя провожу, – остановил в этот момент сани Бодуен и так резко, что Жени чуть язык не прикусила от толчка.

Собственно, их всех изрядно тряхнуло. А от этого никто из друзей не стал больше обращать внимание на рекламу с головизоров. Если бы они хоть минуту продолжили смотреть туда, то смогли бы прочитать под фото мужественного тридцатилетнего шатена его полное имя. Это вовсе не был их декан. Да, фамилия та же, но имя было другим. Под фото первого жениха сезона совершенно четко высветилось: Винсент ли Мотерри.

Но молодых людей теперь уже больше интересовало, отчего Бо вызвался проводить Адели до ее квартиры в многосемейном городском доме, ведь гораздо удобнее сделать это было Николасу. Он и так вышел из саней, пропуская девушку, сидящую сразу же за ним. Но нет, их водитель решил поступить иначе. Вышел, предложил подруге руку и неспешно повел к темному парадному – похоже, в этом конкретно доме люди уже спали, а не сходили с ума по сообщению какой-то там комиссии отбора женихов.

– Что-то они долго, – поднял меховой воротник зимнего пальто Джереми. – С чего бы это?

– А что ты так насторожился? – усмехнулся Николас. – Тоже ревнуешь?

– Сдурел?! С чего бы мне переживать?

– И что значит твое «тоже», Ник? – подала голос и Женевьева. – Мы шутили, Николас! – произнесла уже с нажимом. – Просто шутили. И не надо ничего выдумывать.

– Ладно, не буду, – пожал тот плечами и тоже запахнул плотнее пальто, как и его рыжий друг. – Однако все больше и больше холодает.

– Что там Бо, примерз в парадном Адели, что ли? – ворчливо пробубнил затем Джери, и Жени согласно кивнула его словам головой.

После этого троица, вся такая нахохленная, отрешенно уставилась куда-то в пространство, а точнее прямо перед собой и в сторону праздничного магического освещения проспекта. А вот когда их четвертый друг вернулся к саням, чуть ни в один голос задали донимающий всех вопрос.

– Что так долго?!!

– А! Ключ не хотел никак находиться… – но лицом Бо при этом к ним не поворачивался, как-то боком запрыгнул в сани и немедленно тронул их с места. – Жени, приготовься – твой дом следующий.

Когда они подъехали к особняку Сонсерт, не могли не заметить свет во многих окнах. В такой час это могло означать только одно: женская составляющая семьи пребывала в возбуждении от оглашения списка женихов предстоящего сезона. Женевьева же, глядя на огни загрустила.

– Все! Меня ждет выволочка.

– Что поздно домой заявилась? – подал голос из воротника Джери.

– А может, никто этого не заметит сегодня? – с сомнением, но бодро произнес Николас. – А что?! У них там сейчас, похоже, мозги на другом повернуты.

– Ладно, чего уж там, пока, ребята, – как выпала девушка из саней и побрела к дому.

– Погоди, Жени. Я провожу.

– Не надо, Бо. Езжайте. Зачем идешь за мной? Ребята замерзли же!.. Смотри, сейчас напросишься на выговор…

– А ты куда? – придержал он ее за рукав шубки, заметив, что девушка собиралась свернуть на боковую дорожку, ведущую к двери для прислуги. – Рассчитываешь, все же, проскользнуть незамеченной? Мне кажется, это вряд ли сегодня выйдет. Пошли через главные двери, а весь негатив твоей мачехи, обещаю, возьму на себя.

– Тебе столько не осилить. Подозреваю, что она сейчас рвет и мечет из-за отказа декана прийти на праздничный ужин. И ведь, надо же, именно он и объявлен женихом под номером один. Вот незадача! Так дан Катарина переключила бы свою бурную деятельность на другой объект, и все.

– Жени, постой. Я хотел тебе еще сказать…

– Да, Бо, завтрашний ужин в силе? – перебила она его, а сама упрямо шагала к боковому входу в особняк. – Да? А ты сказал об этом Адели? Нет? Плохо. Нам, девушкам, надо некоторое время, чтобы к такому мероприятию подготовиться. И парням скажи, как только вернешься в сани. Не забудь! И все, пока, – хлопнула ладошкой, затянутой в перчатку, по плечу парня и решительно потянула на себя входную дверь.

Как только вошла, различила голоса мачехи и Луизы где-то в районе гостиной. Обрадовалась тому, что они о чем-то горячо спорили. Все же, это давало шанс, что увлечены друг другом и темой разговора, а значит, могла бы проскользнуть мимо и к лестнице на второй этаж незамеченной. И Женевьева успела сделать шага три в том направлении, когда перед ней, как из-под земли выросла, возникла мачеха.

– Кого я вижу! Любимая папина дочка явилась! Умница и красавица! И где это она до сего позднего времени пропадала?! – уперла она руки в бока, как простолюдинка, и собралась устроить падчерице разнос из тех, что можно слышать на базаре, такое, по крайней мере, имела выражение лица.

К сожалению, дан Катарина иногда позволяла себе нечто подобное, если свидетелей было по минимуму. Но в данный момент отчего-то осеклась и даже стала выглядеть смущенной. Женеьева подивилась этому, но совсем недолго. Потому что из-за своей спины услышала вдруг голос Бодуена. Это что же, он не послушал ее, не ушел, а проследовал прямо сюда?

– Добрый вечер, уважаемая Катарина ли Сонсерт, а вернее, ночи. Я вот Жени проводил до дома. Извините, что так задержались, но время у нас, у студентов, сейчас такое горячее, сами понимаете.

– Знаю, знаю, у меня же три студентки в доме! И две из них, должна заметить, по ночам нигде не бродят, – она хотела многое им сказать, и невысказанные слова прямо читались по ее виду, но дан Катарина была в смятении, что чужак, да еще сын уважаемого в королевстве человека, стал свидетелем ее несдержанности. Оттого и ограничила выплескивание недовольства такой малой порцией. – Благодарю тан* Бодуен (*обращение к мужчине), что так печетесь о чести моей третьей дочери, провожая до самого дома, – особо выделила то, что Жени у нее в той же чести, что и родные дочери. – Всего хорошего! А ты, Женевьева, марш быстро к себе. Завтра поговорим.

– Завтра, так завтра. Пока, Бо!

Но разговора с мачехой она задумала, на самом, деле избежать. Поэтому и вскочила непривычно для себя рано, подговорив личную горничную разбудить ее в назначенный час. Нинет же, исполнила наказ в точности. Но каково было удивление, когда, спустившись на кухню, застала там помимо кухарки еще и обеих сестер. И они заполонили собой все пространство вокруг плиты. Причем, серьезно вооружились поварешками и что-то там помешивали, каждая в своем котелке.

– Что происходит?! Или дайте-ка угадаю… – оторопела девушка от увиденного, но лишь в первый момент. – Конец света? Нет?! Оголодали на нервной почве? Тоже нет? Варите себе успокоительное? Если так, то мне тоже отлейте порцию. Только вам она понадобилась оттого, что жених номер раз отказался пожаловать сегодня в гости, а мне по другому поводу. Признаюсь, его приход был бы кстати, мне же зачет надо сдавать.

Жени заняла место за столом, и сразу же кухарка поставила перед ней чашку с горячим шоколадом и тарелочку с еще теплым печеньем.

– Что бы у тебя язык отсох! – зашипела на нее Луиза и собиралась еще запустить в девушку легкое заклятье «тычок», но тут же за это чуть ни была наказана, так как варево резко вспенилось, намереваясь покинуть емкость. – Ох! Фу, фу!

– С чего ты взяла, что тан Мотерри не придет к нам вечером? – хмыкнула Лаура, но глаз не спускала со своего котелка, поэтому у нее зелье кипело много спокойнее. – Очень даже ошибаешься. И он и еще один жених из пресловутого списка ответили согласием на приглашение. Поэтому сегодняшнее веселье не должно сорваться. А ты сама-то собираешься ужинать с нами?

– Вряд ли. У меня есть некоторые проблемы в академии, небольшие, буду, скорее всего, ими заниматься.

– Видели мы твои небольшие проблемы! – начала посмеиваться Луиза. – На стенде штрафников! Кажется, ты в том списке самое первое место занимаешь, сестрица. Вот у нас с Лаурой нет ни одного штрафа, ни одного выговора.

– Ой! Ой! Рада за вас. Надеюсь, не станете ябедничать? Это как-то не к лицу взрослым девушкам, однако.

– Если не станешь мешать нам, то будем держать и дальше язык за зубами. Дело в том, сестра, что маменька приглашала на сегодня трех женихов. Потому что так папа захотел, мол, пусть молодежи будет весело. А у одного из них какое-то срочное дело появилось, и как раз у того, что предназначался для тебя…

– Поняла! Мое присутствие, значит, на ужине нежелательно.

– Именно. На наш взгляд, ты в такой ситуации станешь чувствовать себя некомфортно: у нас будут ухажеры, а у тебя – нет.

– Да я, если честно, и не собиралась оставаться вечером дома. У нас с ребятами свое мероприятие намечалось. Но это уже после того, как уладим каждый свои проблемы.

– Эта ваша шайка-лейка! – фыркнула Луиза.

– Не скажи, сестра, – не согласилась с ней Лаура. – Парни там подобрались стоящие. Все сыновья высоких сановников и из себя симпатичные. Вот только та магичка подкачала. Как ее там?..

– К лицу ли тебе, сестрица, общаться с простолюдинкой?

– Не ваше дело. Себе друзей выбирайте, каких хотите, а к моим не лезьте. Адели мировая девушка. И маг боевик из нее выйдет очень талантливый.

– Угу! Талантливый! Видели мы, как она очень талантливо Бодуену глазки строила. А ты, милочка, словно повязку на глазах носишь. У тебя же из-под самого носа парня уводят!

– А что вы там намешиваете, сестры? Не варево ли зависти к чужим талантам? Смотрите, не надышитесь его парами! Мне же спешить в академию надо, пока.

– Иди, иди, выдающийся изобретатель с непомерной тягой к казусам и чрезвычайным бедственным ситуациям.

– Да! Иди и на вечер не забудь запланировать очередной взрыв в академической мастерской и обязательно с дымовой завесой на весь ваш корпус, как прошлый раз.

Обиднее всего было от того, что в чем-то ее сестры оказывались правы. Да, Женевьеве не хватало, порой, выдержки во время экспериментов. Где-то, когда-то следовало запастись терпением, повременить с решающим испытанием, проверить еще раз разработку, а она надеялась, что все пройдет успешно. Вот и получалось, что успела печально прославиться взрывами и дымовыми завесами в их академии. Но это было, все же, несправедливо, ведь и изобретений за время учебы на ее счету имелось немало. Вот бы вспоминали про них, но нет, как только речь заходила про ее персону, так обязательно находился кто-то, начинающий посмеиваться и вспоминать один из переполохов, что в прошлом натворила. Вот у ее друга Бодуена, иначе складывалась судьба изобретателя. Он имел колоссальную выдержку, что ни говорите. Такой всегда вдумчивый, разумный, сдержанный. И у них отлично получалось работать в паре. Правда, декан сказал недавно, что дани Женевьева ли Сонсерт плохо начала действовать на тан Бодуена. С чего бы это? Почему вечно она во все у него была виновата?

И вот, шла она в сторону академии, а потом и по ее территории, и думала на эту и подобную ей темы. Как бы было убедить декана, что ей тоже можно доверять. Что не все последние разработки были плохи, некоторые из них вполне заслуживали внимания. И за размышлениями не заметила, как вошла в главный корпус, поднялась по лестнице и почти дошла до кабинета главы факультета. А там, оказывается, ее уже поджидал Бо. Надо же, только что про него думала, а он и появился перед глазами.

– Бодуен, рада тебя видеть, – совершенно обычно подставила ему щеку и коснулась губами его подбородка. И неожиданно укололась. – Что это? Щетина? Ты небрит? Отчего? Засиделся ночью над осмысливанием новой идеи? Так и есть? Она стоящая? Когда поделишься соображениями или сомнениями?

А про себя подумала еще и о другом. Друг, вот, весь в науке. И днем и ночью! А она? Как достигла ее голова подушки этой ночью, так и вырубилась и проспала сладко до тех пор, пока Нинет не пришла будить. Нет, надо становиться строже к себе. Иначе не добиться дельных результатов.

– Бо! У меня к тебе есть просьба. Помнишь, ты говорил про то изобретение? Насчет переворачивания книжных страниц намекаю. Оно же у тебя уже готово? Вот. Давай, ты мне его пока отдашь, а я тебе через пару недель долг отдам другой диковинкой. Представь, я сейчас работаю над магическим открыванием замков.

– Зачем тебе это? – непонимающе смотрел на нее друг.

– В смысле? Я бы декану твое изобретение загнала в обмен на допуск к экзаменам. Мне осталось сдать задание по магическому внушению, но с этим не должно быть загвоздки – сегодня же получу зачет. Ты знаешь, что на это у меня силенок достаточно.

– Да? Я про другое, вообще-то спрашивал. Ну ладно, это уже потом. А пока, давай, внуши мне, что я должен идти у тебя на поводу.

– Серьезно? Ты этого хочешь? Прямо здесь? Ладно. До зачета пара часов останется, за это время резерв должен будет пополниться. Слезь с подоконника.

– Зачем? – усмехнулся он, но с окна спрыгнул. И встал чуть ни вплотную к Жени. – Так пойдет? Приступай.

Через минуту парень протянул к девушке, стоявшей в стойке, наилучшей для наведения на объект внушения, руку и погладил ее нежно по щеке.

– Что это значит? – с надеждой взглянула она на него и слегка улыбнулась. – Подействовало? Ты отдашь мне ту свою разработку?

– Убедила. На, – и протянул ей маленький розовый кристалл на тонкой золотой цепочке. – Давай застегну артефакт у тебя на шее.

– А почему он так выглядит? По законам физики так не должно быть, – насторожилась Жени. Быстро достала из своей сумочки блокнот со шпаргалками к первому экзамену и положила на подоконник, собираясь на расстоянии перевернуть первую страницу. – Сейчас проверю.

– Не трудись. Это другая вещь. Это артефакт энергии. Уменьшенная копия того, что испытывали вчера. Этой ночью мной доработанная. И я вложил в него часть своей магии. Как сейчас себя ощущаешь, милая?

– Так, будто выпила тонизирующее зелье. Но постой! Ты же сказал, что я тебе внушила, и ты…

– О, да! Внушила, убедила, готов! Но себя ты при этом видела? Эта академическая стойка дурацкая, Вид был глупый. Слабенький ты маг, Жени. Говорил тебе это и устал повторять. Этот мой тебе подарок исправит положение вещей. Вот теперь попробуй, внуши мне чего-нибудь.

– Внушить?! – недобро прищурилась она на него. – Получи!

И в тот же миг Бодуен принялся на глазах, хоть и немногих проходящих мимо студентов и преподавателей, скакать на одной ноге вокруг довольной девушки. Да только через минуту уже дотянулся до бокового кармана пальто и вынул оттуда блокирующее любую магию устройство. Активировал его и посмотрел на Женевьеву с усмешкой.

– Как ты предсказуема, детка. И вечно устраиваешь из дела балаган.

– Извини, Бо. И спасибо тебе за подарок. Но где же переворачивалка? Давай ее скорее, и я пойду к декану.

– Нет ее, Жени. Извини, но я так долго ждал тебя здесь перед его дверью, что успел уже уладить собственные проблемы со штрафными баллами. С ее помощью. Извини.

– Облом! Я так на нее надеялась…

– Так иди к декану и внуши ему, чтобы поверил тебе на слово, что исправишь поведение с сегодняшнего же дня. Что морщишься. Думаешь, не получится? Верить в себя надо больше, милая.

– Ладно. Сейчас пойду. Ух! Пожелай мне удачи!

– Постой. Пока не забыл… Что за устройство ты упомянула? Зачем тебе понадобилось разблокировать запоры? Не надумала ли влезть в противоправную историю?

– О, нет! Какой из меня взломщик сейфов и охраняемых хранилищ! Просто Нинель моя не так давно ключи от дома потеряла, вот и… Но не задерживай меня, Бо. Время идет, а мы все в коридоре стоим. Ты, кстати, пойдешь куда, или здесь меня подождешь?

– Подожду, – и он снова запрыгнул на подоконник, действительно приготовившись ожидать.

Глава 3

Женевьева робко поскреблась в дверь кабинета декана. Когда же та перед ней открылась, увидела на пороге главу факультета. Надо же, сам открыл. Не поленился, не крикнул просто, чтобы заходила, а подошел и распахнул перед ней створку. А взгляд-то имел, взгляд! У, серьезный какой! Еще разговор не начался, а было ощущение, что зря она сюда сунулась.

– И долго будете стоять, дани Женевьева ли Сонсерт? У вас свободного времени много? А вот у меня его, как правило, не бывает. Так что делать будем? Туда пойдете или сюда?

Было похоже, что насмехался. Вот и попробуй, внуши такому, что она вся из себя хорошая, только непонятая. Вмиг, ведь, за порог укажет, чтобы время его глупостями не занимала. И что же он так взъелся-то на нее? Если было разобраться, то многие студенты в мастерской взрывы устраивали, и на полигоне каждый день казусы случались, но не все же по ее вине… Кстати! Тут она вспомнила, что вчера у них за городом произошел неудачный эксперимент со всполохами и свечением высвободившейся в свободный полет энергии. И сразу подумала, как бы и это ей не аукнулось. Ведь, наверняка, охрана полигона доложила декану, что снова его ребятки «шалили». Ух, страшно было в его логово заходить. Но пришлось. На кону стояло отчисление или продолжение учебы. Тут, как говорится, или пан, или… А вот второго никак не хотелось.

– Решились, значит. Хорошо. Слушаю вас. Присесть не предлагаю – надеюсь, быстро расстанемся с вами дани. И так? Зачем пришли?

Начало разговора ей не понравилось. И кому бы оно могло прийтись по душе? И что значило его «зачем пришли». Уж никак не на него самого полюбоваться. Пф! Непробиваемый истукан! И что только в нем многие студентки находили? Говорят, в академии был что-то типа фан-клуба декана. Сама она этого точно не знала, но слухи до нее дошли. Кому-то заняться больше нечем, вот и… Нет, ну, чисто внешне ничего так мужик. Другой бы, постоянно в кресле, если бы сидел, крючком позвоночник согнул, а этот ничего так, прямой остался. А смешно было бы: при его приличном росте и весь согнутый. Ха!

– И что вам там смешно? – в ее разыгравшуюся фантазию неожиданно вклинился вредный голос декана. Нет, нормальный у него на самом деле был голос, интонации только всегда недобрые имел. – Вы сюда улыбаться со мной пришли? В настолько бедственное положение себя загнали? Еще бы! Лидер академии по штрафным баллам! И улыбочки вам, дани, не помогут. А с виду ведь и не скажешь, что такая миниатюрная, приятная девушка может быть…

– Кем? – не выдержала. Нервы ни к черту стали. И что он там сказал? Вся такая и разэтакая?

– Может быть разгильдяйкой. И предводительницей целой шайки разгильдяев.

– Я?

Это он о чем говорил? О их компании, что ли? Его послушать, так это не Бодуен у них лидер, а она? Ничего себе! Бо отбился каким-то образом, свои штрафы скинул, а на нее вон как накинулись!

– И не надо мне тут делать такое лицо. Можно подумать, не принимаете активное участие во всех сомнительных мероприятиях. Вчера, к примеру, поздно вечером вы, где время проводили?

Так! Доложили все же охранники, значит. А может, фамилии не звучали? Попробовать отвертеться? И почему, интересно, ее на эту тему пытают, а Бо сухим вышел из воды? Или не вышел? Уф! Не спрашивать же декана, задавал ли он подобный вопрос Бодуену.

– Где же мне быть?! – начала вполне бодрым голосом. – Дома. К зачету готовилась.

– Что-то мне в это совсем не верится, – устало потер декан лоб. – Поэтому повторяю свой вопрос.

– А в котором часу вас интересует мое местоположение? Потому что, если сразу после занятий, то я на свидание ходила.

А что?! Другие же ходят, так почему и она не могла с кем-то встречаться.

– Смотрите-ка, на все у вас, дани, времени хватает. Шустрая вы дани. А мне передали, что видели вас…

Так! Пора было переходить к внушению, раз просто разговор вел куда-то не туда. Будто невзначай поднесла руку к кристаллу, висящему у нее на груди, и зажала его в ладони, словно хотела согреть. И так, процесс пошел. Причем мягко так, без всякого напряга и заученной позы. Девушка стояла вся расслабленная, спокойная перед возвышающимся перед ней деканом, прислонившимся боком к своему рабочему столу. И честными глазами смотрела прямо в его серо-голубые очи.

– Мало ли кто и что обо мне говорит. Я ни в каких сомнительных мероприятиях не участвую, – сказала так и почувствовала, что слова прозвучали неубедительно. Сама себе бы не поверила, а уж декан… – Кхм! С недавнего времени ни в чем подобном не участвую. Да! За ум взялась, знаете ли. Исправилась…почти. А с завтрашнего дня так уже точно стану другим человеком. Клянусь. Вы мне верите?

Мужчина молчал. И смотрел на нее выжидающе. Чего, спрашивается, ждал? Она же все правильно сделала. И заклинание произнесла, мысленно и между основными фразами, и пас другой рукой, что свободна от кристалла была, сделала. Не сильно махала, конечно, но пас сделала. И что тогда было не так? Почему он с ней не соглашался?

– Это вы что, внушением сейчас занимались? Со мной? И в моем же кабинете? Вы настолько самоуверены? А ничего, что я ваш декан, студентка Женевьева ли Сонсерт? Считаете, что я тут просто так сижу? А это вам как? – и выложил из верхнего ящика блокиратор магии на столешницу. – И что там у вас на шее висит? Покажите-ка! Качественный артефакт усиления, ничего не скажешь. Сами сделали?

– Сама, – почти правду сказала, потому что это была их совместная с Бо работа. Только он довел ее до ума. Ну и вообще, не закладывать же было товарища, вдруг декан связал бы изобретение со вчерашним происшествии на полигоне.

– А я смотрю, что воспринимаю вашу магию сегодня как-то не так… Молодец, однако. Жалко даже будет отчислять…

Это он что? Потеплел в отношениях? Надо было быстрее использовать столь редкий момент.

– У меня еще новая разработка есть. Почти доделана. Осталось испытать только немного.

– Так, так… И что за работа? Говорите же, раз начали.

Она бы и рада, да заметила, что в декане что-то изменилось. Ох, не так-то он и лоялен был на деле, похоже, чем хотел казаться. Но действовать-то надо было.

– Может вас заинтересует очень миниатюрный распознаватель лжи? Нет? А почему? Совсем же мизерный! Представьте булавку, тонкую и маленькую. Пристегнули ее к лацкану камзола, и…

– Не интересно. У меня есть нечто подобное. И лежит теперь в сейфе, так как я ваше вранье, студентов то есть, и без специальных средств распознаю. Что еще можете предложить? Так понимаю, мы же торгуемся сейчас. На одной чаше весов ваши штрафы, а на другой…что на другой?

– А точно, что ваше изобретение миниатюрнее моего? – отчего-то не могла успокоиться Жени от такого сообщения. – И оно точно ваше, или…

– Обижаете!.. Декан, дани, тоже может творить. Не все за столом здесь нерадивых студентов отчитываю. Не убедил? Хорошо, сейчас покажу свою работу. Я ее сделал, когда сам был студентом. Да, давно это уже было… – и он стал что-то искать во всех ящиках стола, но, похоже, не мог обнаружить.

– Скажете тоже, вам же всего тридцать лет. А говорите сейчас так, словно вам за пятьдесят перевалило. – А про себя она в тот момент зажала кулаки на удачу, сообразив, что найти он не мог, как раз, ключи от сейфа.

Это же был ее звездный час, если декану потребовалась бы помощь для открытия сейфа. У нее же было с собой нужное устройство. Поэтому она по-тихому начала косить глазом в ту строну, чтобы изучить вид замка и шифра, и не так чтобы наблюдала за самим мужчиной.

– А откуда вы узнали мой возраст? – насторожился он и перестал заниматься поиском ключей.

– Это теперь все знают. И не только возраст. Вчера по всему городу, да что там, по всему королевству, наверное, светились портреты женихов сезона и сведения о них.

– Вот что имеете в виду…

– Угу! С экрана головизора вы классно вчера смотрелись. Но, если честно, то я сначала своим глазам не поверила, – она все внимание посвятила сейфу, около него ходила кругами, как кот вокруг сметаны, поэтому не замечала пристальный изучающий взгляд декана. – Как-то вы не похожи на человека, желающего жениться. Вас же никто силой в те списки не заносил? Вот мне и не понятно… Кто бы другой…но вас-то я знаю…

– Уверены, что знаете? – прищурился он на эту прыткую молодую особу.

– Угу! Такие как вы никогда не женятся, тан. Вам ведь от жизни, что надо? Чтобы никто не нарушал вашего уединения, – говорила, склонившись к самому сейфовому замку, чуть ни носом в него упираясь, – не досаждал бы вам лишними вопросами и вообще разговорами. Хотите, угадаю, как, например, сегодня станете проводить вечер? Закроетесь с книгой, каким-нибудь древним талмудом, до глубокой ночи просидите. Не права, скажете? А женщины, они трещат вечно без умолку. К науке холодны и даже ревнуют к работе своих мужей. Еще им подавай развлечения, обновы, вечно всем недовольны…

– Вы так говорите, дани, будто сами не женщина вовсе, – хмыкнул декан, уселся на край собственного стола и скрестил руки на груди.

– Я?! – как очнулась девушка от собственных мыслей. – Моя мачеха говорит, что представляю собой недоразумение рода человеческого. – Улыбнулась, вспоминая гораздо более красочные выражения дан Катарины, которые та позволяла себе, если была уверена, что разговор шел тет-а-тет.

– Так Катарина ли Сонсерт вам не родная мать? Не знал.

– Мой отец женился во второй раз. Луиза и Лаура не его дочери, хотя он различий между нами не делает.

– Вот как? – задумчиво рассматривал ее Вальтер ли Мотерри. – А ведь, и правда, у вас с ними мало общего. И внешне, и по характеру. А эта ваша тяга к взрывам и хаосу…

– Что?! – вздрогнула Жени и моментально вспомнила, что так и не положила еще на ту самую иллюзорную чашу весов ничего стоящего в противовес отчислению из академии. – Вы же хотели показать мне свое изобретение. Сейф открывать будете? Или ключи потеряли? А может, еще и код забыли? Что сидите и бездействуете? Не у вас ли так мало вечно времени? Что ж! Тогда я вам помогу. Подойдите сюда, тан. Да, здесь встаньте. Видите это устройство? Величиной с блюдце, не так ли? – ловко достала она нечто круглое и плоское из дамской сумочки и покрутила у декана перед глазами. – А на самом деле очень умное устройство. Сейчас его вам продемонстрирую. И вы сразу поймете, что мне нет жизни без науки, что сидеть дома с сестрами и перемывать косточки знакомым не для меня. Готовы это осознать? Внимание! – Жени дотянулась до стола декана и нажала на блокирующее магию устройство, моментально вырубая его. Теперь ее собственное изобретение могло работать беспрепятственно. – Начали! Через десять секунд можете открывать дверцу – все будет готово, – и активировала свою разработку, начав вслух отсчет.

На цифру семь раздался взрыв. К счастью, небольшой. Всего лишь оглушило декана. А еще у него оказались в саже лицо и руки. Но сейф действительно открылся.

– Дьявол! – сказал мужчина и повернулся к девушке, напугав ее черным лицом и глазами, мечущими молнии.

– Дьявол! – сказала девушка, имея в виду ту самую чашу весов, что провисла в ее воображении еще под тяжестью новых штрафных баллов. – Но с другой стороны, если над устройством еще поработать, то…

– Вон! – сказал ей декан зловещим голосом.

– А если я не буду сегодня ложиться спать и доработаю изобретение? – она умоляюще сложила руки.

– Вон! – повторил он тише, но от этого стало только страшнее.

– Дайте хоть зачет сегодня сдать, а потом поговорим о сессии, когда придете в себя. Сейчас вы можете испытывать шок…

– Вон, я вам говорю!

– Но вы же сами сказали, что у меня внушение сегодня точно получилось бы, если бы не…

И тут Вальтер ли Мотерри сделал вполне определенное движение в ее сторону.

– Ай! Не надо! – сорвалась она с места, устремляясь к двери. Слава Светлой, что мужчина прекратил преследование. Сердце ее тогда перестало стучать, как сумасшедшее, страх унялся, и Жени смогла вполне достойно выйти из кабинета.

Как вышла в коридор, так скорее закрыла за собой дверь, а потом осмотрелась по сторонам. Встретилась глазами с Бодуеном и кинулась к нему со всех ног. Парень, заметив ее волнение, спрыгнул с подоконника и пошел навстречу.

– Что-то случилось? Мне послышался или был какой-то хлопок?

– Пошли отсюда быстрее, Бо.

– Да что произошло? Можешь объяснить?

– Похоже, мне конец, Бодуен, – и тут она заметила в его руках конверт магической почты. – Что это у тебя в руках? – перестала тянуть его активно за собой, а вытянула шею, чтобы удостовериться, что ей не показалась на письме печать ее отца.

– Только что прилетело.

– Ты уже успел прочитать его? Это то, что я думаю?

– Да, меня пригласили к вам на ужин. А ты рассказывала вчера про замыслы дан Катарины. Из всего этого легко сделать выводы. Догадываешься какие? Похоже, Жени, меня прочат тебе в женихи. Как тебе такая новость?

– Убийственная. Только этого не хватало.

– Я что-то не понял, ты рада или нет?

– А если я вообще замуж в ближайшее время не собираюсь?

– Придется, моя дорогая! Зная характер твоей мачехи, могу представить, как она вцепится теперь в нас с тобой и не отстанет, пока не пристроит тебя под моим крылом, птенчик. Как тебе оно, кстати? – и Бо смешно замахал руками, изображая большую и неуклюжую птицу. Вернее, было бы смешно, имей девушка другое настроение.

А так, она только испытала досаду и раздражение и начала озираться по сторонам, желая знать, много ли собрали вокруг себя народу этим глупым разговором и жестами Бодуена. Выходило, что человек пять заинтересованно косились в их сторону. И ладно бы, Светлая с ними, да только оказалось, что декан не к месту выглянул из-за двери своего кабинета и без всякого одобрения смотрел теперь на них. Нет, надо было сразу тащить друга подальше отсюда.

– Пошли скорее, Бо, – зашипела она на него и, ухватив за рукав, потянула в сторону.

– Ладно, Жени, не беги так. Уже понял, что ты страшно засмущалась, а я не к месту и не вовремя затеял этот разговор. Так что произошло? Хлопок-то был!

– Да. Устроила я маленький взрыв в кабинете декана. И теперь он меня точно отчислит. А мачеха этим попытается воспользоваться в своих целях, сестры начнут ехидничать, папа же… Ох, Бодуен, может мне из дома сбежать?

– Думаю, что не стоит. Выход найдем, не бойся. Он всегда находится, милая. В крайнем случае, и правда, пойдешь со мной в храм к алтарю. Что?! Не надо так смотреть. Сама подумай? Ничего же особенного в твоей жизни не произойдет, никаких коренных изменений. Мачеха от тебя точно в этом случае отстанет. Папа твой этот брак, уверен, одобрит – я ему всегда нравился, с трехлетнего возраста. Сестры обзавидуются, так как со второго курса бросают на меня взгляды хищниц. Учиться продолжишь. Что так странно смотришь? Конечно, доучимся вместе, я за тебя внесу необходимую плату и штрафы погашу. И заживем, душа в душу! Первая половина дня – учеба, вторая – эксперименты, можно в академии, можно у нас в особняке. Отец мне там лабораторию устроил. Здорово я все придумал?

– Сосредоточься на другом, Бо. Например, как без алтаря обойтись. Весельчак, тоже мне, нашелся!

– Эй! Ты куда меня тянешь на выход? Тебе же сейчас уже зачет надо сдавать, двигаем в северное крыло.

– Не выйдет. После того, как я декана подпалила, он точно дал указание меня к сдаче последнего зачета не подпускать. Да и приказ об отчислении, если еще не успел подписать, то вот-вот подпись поставит. А там, фить, и магией отправит по всем инстанциям.

– Фить? Но ты же наверняка этого не знаешь. Предлагаю, попробовать на сдачу сунуться. Что теряем?! Пошли!

Как ни странно, но зачет Женевьева сдала. Не долетел еще, видно, приказ декана до преподавателя, когда девушка во главе самых первых студентов зашла в его аудиторию. Дальше блестяще внушила ему похвалить ее красоту, ум и далее, и далее. В общем, недостающий зачет теперь четким почерком был выведен в ее зачетке в нужной графе.

– Кстати, дани Женевьева, красоту вашу я мог бы и без внушения похвалить, – улыбнулся ей моложавый профессор, вручая документ. – А вообще, вы сегодня были на высоте. Хвалю, дани.

– Благодарю, – вымучила она ему улыбку, так как была угнетена мыслю, что виделась с преподавателем, очень возможно, что в последний раз.

А через несколько минут они уже снова стояли в академическом коридоре вместе с Бодуеном. И он внушал ей, что раз к зачету декан допустил, то еще не все было потеряно.

– Не вешай нос, Жени. Решим мы твою проблему. Завтра. Сегодня же праздник, а завтра сядем и хорошенько все обдумаем. Идет? Да, ты в кафе идешь, надеюсь?

– Что-то мне…сам понимаешь…

– Ничего не знаю! Бери себя в руки, Жени, и кончай хандрить. Сейчас отвезу тебя домой, ты там пока прихорашиваться будешь…

– Не надо, Бо. Сама доберусь – мне пройтись хочется, в одиночестве.

– Ладно. Иди. Но к вечеру, чтобы была свежа и весела. Договорились? Оно и к лучшему, что не надо тебя подвозить, я тогда метнусь в кафе, столик бронировать. Все, пока, – и парень поскорее поцеловал ей щеку, чтобы в следующую минуту уже бежать на выход.

Пока Женевьева прибрела домой, прошло порядком времени. Да, она не торопилась, шла неспешно, успела и по сторонам насмотреться на радующихся празднику людей и в свои мысли погрузиться с головой. Обдумать ей было что. Например, как стала бы жить дальше, откажись отец платить за ее провинности. Что дело могло бы кончиться замужеством, нисколько не верила. Бред это был. А вот перед родителем повиниться, скорее всего, придется, так соображала. Грустно, конечно, но что было поделать. Расстраивать папу не хотела, только другого выхода, похоже, не наблюдалось.

И пришла ей тогда в голову мысль. А что, если уже сегодня перед ужином рассказать отцу о проблемах? Хорошо ли было портить ему настроение? Так ведь это неминуемо должно было случиться. А тут праздник, гости, не должен был папа гневаться и расстраиваться долго. Смотришь, к началу ужина уже простил бы ее, пообещав выписать чек, а к середине праздника, вообще бы, об этой неприятности забыли бы. Вроде, все складно получалось. И как решила она так, настроение ее значительно улучшилось. К дому Жени уже подходила, расправив плечи и высоко вскинув голову. Морозец же подрумянил ей щеки, глаза девушки светились надеждой, одним словом, хороша была тогда, как всегда.

– О! Ты посмотри, Лаура, сиротка наша домой заявилась, – встретила ее в прихожей старшая сестра сразу же за Нинель, вышедшей помочь своей госпоже снять шубку. – Выглядит бодрой. Похоже, ничего сегодня не натворила. Что, и зачет по магии внушения смогла сдать? О, нам надо быть с ней теперь осторожнее, а то вдолбит нам в светлые головы, что красивее и удачливее нас, а мы тогда расстроиться можем…

– А ты что домой пришла? – объявилась и вторая сестрица, заслонившая собой проход к лестнице. – Еще же не полночь! Или ты решила сегодня с нами потягаться и сразу всех женихов на себя переключить? Не выйдет, дурочка. Ты даже не умеешь себе прическу сделать или макияж грамотно нанести…

– О! Кстати! – перебила ее Женевьева и указала пальцем на бигуди у сестры на голове. – Таких штук лишних нет? Я сегодня вечером с ребятами в кафе пойду, и хочется выглядеть не хуже других. Дадите?

– А ты точно дома на ужин не останешься? – прищурилась на нее Луиза после того, как переглянулась с Лаурой. – Не врешь? Если так, то мы тебе и уложить волосы потом поможем, и магически закрепим локоны, чтобы до глубокой ночи красота осталась держаться.

– Спасибо, согласна на все сразу.

И вот стояла через несколько часов Женевьева перед зеркалом и внимательно себя рассматривала. Нет, определенно, там отразилась не она, а какая-то незнакомка. Той не могло быть двадцать лет – смотрелась старше, где-то на двадцать пять, наверное. Высоко поднятые в замысловатой прическе волосы, придавали образу больше женственности. А еще таинственности и чувственности. Но это уже в сочетании с макияжем, над которым тоже сестры поколдовали. И платье! Его Жени одевала сегодня впервые. Красивый коралловый шелк выгодно подчеркивал бархатистую кожу, нежный румянец и яркие пухлые губы. Только вот декольте – так и хотелось лиф подтянуть вверх и прикрыть слишком оголившиеся, на ее взгляд, полушария груди. И не только на ее взгляд, вон, Нинель тоже так считала и все протягивала шелковый палантин, чтобы немного могла им прикрыться.

– Глупости, – наскакивали на нее сестры. – Сейчас все так носят вечерние наряды. На нас посмотри. Ты же сама сказала, что желаешь этим вечером выглядеть не хуже других. Вот и привыкай к декольте, деточка. Так хоть не выглядишь ребенком, смотри, грудь появилась, и ничего так себе. Твой черноглазый ухажер определенно должен будет упасть сегодня к твоим ногам и, возможно даже, сделает предложение руки и сердца.

– Угу! В третий раз! – неуверенно проводила Жени пальчиком по вырезу платья.

– Что ты сказала?! Правда, что ли? Уже предлагал тебе Бо замужество? – немедленно уцепилась за ее высказывание Луиза. – Мам! Мама!!!

– Эй! – спохватилась Женевьева после истошного крика сестры. – Чего вопишь?! Пошутила я так. Мол, сразу три раза в ноги мне упадет Бодуен сегодня, как увидит.

– Да? – с сомнением мерила ее взглядом старшая и с подозрением младшая сестра.

– Госпожа! Сани к дому подъехали, – подскочила к окну Нинель, первая отреагировавшая на характерный звук.

– Стой! Не торопись, – остановила ее Лаура. – Про духи забыли. Луиза, давай наши фирменные. Вот, теперь Бо точно будет твоим.

– Сами делали? Ворожбу добавили? А ничего, что у нас в компании принято всем подряд щеку подставлять? Не обвесят меня кавалеры сегодня, как игрушки новогоднюю елку? – засмеялась Жени. – И как это вам не жалко такое ценное зелье на меня тратить?

– Если ты нам, сестрица, не конкурентка, то можно и пожертвовать несколько капель. Все, иди, давай.

Нинель набросила на плечи юной госпоже шубку, на голову палантин, чтобы не замерзла, пока дойдет до саней, и пожелала весело провести вечер. Когда Жени подходила к дверям, то ощущала, как настроение ее не просто поднималось, а, прямо, взлетало вверх. Потому что представляла, как удивятся сейчас друзья такому ее внешнему виду. Правда, немного тянуло душу, что не смогла, как планировала, поговорить с отцом. Ждала его, ждала, а он по какой-то причине задерживался. Но это ничего, позже смогла бы объясниться с ним.

А сейчас взглянула в последний раз на свое отражение в зеркале, теперь уже в том, что висело у самых входных дверей, и игриво подмигнула ему. Дальше чуть выглянула в окошко при входе и увидала, что Бодуен вышел из саней. Значит, ему не терпелось увидеть ее. Это хорошо. Потом скользнула взглядом по его саням и заметила, что из них показалась голова Адели. Подруга что-то говорила Бо, возможно звала. Выходило, что Бодуен заехал сначала за Адели, и только потом к ней. Это было понятно, если кафе располагалось в центре, а девушка, одна из всех, жила почти на окраине. Все логично, но отчего-то Жени почувствовала внутри легкий укол. Неприятное было ощущение. Она пообещала себе с ним справиться и толкнула дверь, чтобы выйти на улицу.

Когда развернулась в сторону саней, сразу не могла видеть друзей, как и они ее. Виной тому был сильный снегопад, прошедший час назад. Он совершенно запорошил, забросал пушистыми хлопьями снега огромный куст жасмина, что рос около дорожки к дому, и ветки его под тяжестью так провисли, что не обойдешь – не пройдешь. Вот и обзор он загораживал тоже. От хорошего настроения Женевьева взмахнула одной рукой, коснулась пальцами другой артефакта усиления магии, прошептала простенькое заклинание, и с куста моментально стряхнулся весь снег. Тот сразу подобрал вверх торчащие в стороны ветки, выравниваясь и освобождая проход, а девушке открылся вид на улицу и стоящие на ней сани. И на двоих молодых людей, стоящих рядом с ними. На Адели и Бодуена. И они целовались. Склонился Бо к окну, из которого выглядывала голова Адели, и так и лобзал ее губы. Жадно. И оторваться не мог.

Женевьева так и застыла на месте. А потом заметила, что парень вот-вот распрямится и повернется в ее сторону, и в панике запрыгнула в сугроб. Как была, в вечерних туфельках на высоком каблуке. Но, вот уж странно, ни холода, ни сырости не почувствовала. Стояла за присыпанной снегом туей почти по колено в сугробе и слушала, как гулко ухало сердце в груди. И казалось, что время остановилось. До тех пор так думала, пока не услышала, как Бодуен громко произнес:

– Что она там, снова сожгла что-то? Надеюсь, не свое вечернее платье, а то мы здесь замерзнем ждать ее, пока найдет ему замену.

И в ответ ее подруга угодливо так захихикала. И как-то это у нее получилось… Вроде совсем не похоже на прежнюю Адели. Женевьева слушала тот смех, и щеки ее наливались жарким румянцем, а в глазах начали набираться непрошеные слезы. Нет, она не могла никак теперь выйти к тем двоим из-за туи. Да еще и в таком виде. Что было делать? Девушка покрутила головой и приняла решение. Из-за него и полезла дальше по сугробам, прячась за декоративным кустарником. Добралась таким образом до другой, более узкой дорожки, что шла на улицу от двери служебного входа. Вышла на нее, потопала, отряхивая с ног снег, а потом подняла выше голову и натянула на лицо выражение радости от предстоящей встречи с друзьями.

– А вот и я! Заждались? – крикнула тем двоим, что никак не ожидали увидеть ее с этой стороны.

– Почему ты идешь оттуда? – нахмурился Бодуен, как только услышал голос Жени. И ей еще показалось, что он вздрогнул в первый момент.

– Что так долго, подруга? – принялась ворчать Адели. – На улице зима, знаешь ли! И около кафе нас Николас с Джереми ждут!

– Виновата! Виновата! Виновата! – улыбалась им Жени, растягивая рот до ушей, а еще догадывалась, что глаза у нее горели, как у страдающей от лихорадки девицы.

И первый раз в жизни ее слова расходились с мыслями и поступками. Дело в том, что вела она себя, вовсе не так как, если бы ощущала за собой вину. Первый раз она играла роль. Совсем ей не свойственную, оттого боялась явно сфальшивить. Ведь нисколько и никогда не поступала, как самоуверенная, вертлявая, избалованная красотка. А сейчас, отчего-то, хотелось выглядеть именно так. Возможно, этот образ помог совершенно позорно не разревется перед этими двумя. Кто же его знал…

– Добрый вечер, дорогой! – возложила она сразу обе ладошки на грудь Бодуена, причем сделала это так, чтобы шубка ее максимально распахнулась, а палантин нечаянно сполз с головы, демонстрируя желающим видеть, таким образом, как необыкновенно обворожительно выглядела в данный момент.

А потом она его поцеловала в губы. Совсем скромно. Ведь больше никак и не умела. И для этого ей пришлось привстать на мысках. Иначе бы не дотянулась, потому что он нисколько не наклонился – застыл на месте, словно окаменел. Но Жени никогда ранее так его не целовала. В щеку случалось часто, в подбородок тоже, только не в губы. Этого никогда не было. Первый опыт получила и молилась, чтобы справиться с предательским румянцем. Казалось, что все вышло как надо. И мысли лихорадочно обратились к воспоминаниям. Куда там капали духами-зельем ее сестрицы? На макушку? Над ушком и за ним мазали? А еще и шею, помнится, не обошли вниманием. Отлично!

– Я так извиняюсь!.. – сложила Женевьева губы соблазнительным бантиком, заглядывая Бо в черные глаза. – Заставила тебя ждать… – но после этих слов игриво потерлась макушкой о его подбородок.

Ага! Ноздри мужчины затрепетали. То, что было надо. Но на этом действовать не прекратила. Ухватила двумя руками его пальто и потянула на себя. Да, что же он никак не наклонялся-то, истукан. О, вот оно – поддался. Склонился. Теперь можно было дать ему понюхать и другие места обработанные каплями из заветного пузырька. А она-то, глупая, думала, что сестрицы зря расщедрились. Теперь же чувствовала, что Бодуен вдохнув запах ее волос над ушком, сам потянулся ниже: к одному уху, другому, шея его тоже очень заинтересовала.

– Эй! – раздался голос Адели из саней, но Бодуен на него никак не отреагировал. Жени же сделала вид, что ничего не услышала. – Вы в своем уме? Бо! Ты на улице, вообще-то, стоишь!

Но его глаза как туманом заволокло. Похоже, парень ничего и никого кроме Женевьевы не замечал. И он уже откровенно начал осыпать поцелуями ее шею, когда девушка промурлыкала ему следующие слова:

– А ведь поехать-то с вами сегодня не смогу! Прости, Бодуен! Мачеха наприглашала полный дом женихов из того злополучного списка. Ты ей ничего не ответил, вот она и развила бурную деятельность. С запасом разослала приглашения, так сказать. А развлекать всех придется нам с сестрами, – и оттолкнула его от себя, и для верности еще на пару шагов отступила в сторону. – Приятного вам вечера, друзья! – теперь она и Адели удостоила доброжелательным взглядом. – Повеселитесь там, в кафе, и за меня. Прощайте!

Женевьева развернулась и быстро пошла к дому. Крепилась изо всех сил, чтобы не зареветь. Ведь время слез еще не пришло – могли «друзья» их заметить.

– Жени! – позвал сзади Бо. – Стой!

Она же наоборот ускорилась. А потом еще взвизгнула, мол, ой, холодно, и побежала от него подальше. А за спиной стал слышен голос Адели. Но слов разобрать не представлялось возможным. И не хотелось, если честно. Похоже было, что она уговаривала Бодуена не идти за Жени, а садиться в сани и уезжать. Наверное, они так и сделали. Только Женевьева этого не увидела. Она вбежала в дом, скинула прямо в прихожей шубу на руки удивленной Нинель, и помчалась в свою комнату.

Глава 4


Сколько она ревела в подушку и металась по кровати, не знала. И не желала знать. Жени выплакивала сегодня сразу многое и делала это с полной отдачей сил. Девушка выгоняла из себя вместе с горючими слезами напряжение последних дней и переживания за все личные неудачи. Она оплакала свою наивность, доверчивость, веру в абсолютную доброжелательность давно знакомых ей людей, как, собственно, и никчемную уверенность в том, что знала кого-то достаточно хорошо из самого близкого окружения.

– Долой розовые очки, – чуть всхлипнула, размазывая по лицу последние слезы с остатками праздничного макияжа. – Хотя…не про всех же я имела ложные представления. Вот, сестры например… О! А ведь сегодня они сыграли на моей стороне. Так, чего доброго, мы еще и подружимся.

Она вымученно улыбнулась, но всего на секунду. Далее нашла в себе силы подняться, хлопнула в ладоши, чтобы зажечь магические светильники. И тут же в ее дверь постучали. Верная Нинель заметила свет в щелку под дверью, вот и решилась зайти.

– Ой, дани! На кого вы теперь похожи! А такой красавицей были час назад…Ох, молчу!

– Это я всего час тут истерила? – хмуро поинтересовалась юная госпожа. – А мне казалось, что не меньше трех. Да, и тут оказалась слабачкой. Сестры умеют изводить себя и окружающих гораздо дольше. Так что там, в доме, творится, Нинель? Пришел ли папа, ты можешь мне сказать? У меня дальше по плану стоит посетить его кабинет. Так сказать, сдаться по полной.

– Нет его. Скоро гости начнут собираться, а хозяина нет. Да и вы, дани, не понятно на кого похожи. Ой. Может, ванну наполнить?

– Давай, – девушка обреченно махнула горничной рукой. – Наполняй. Все внутри себя я, надеюсь, омыла рыданиями, а снаружи грязь смою ароматной водой из душа.

– Ароматы – это по вашей части. У меня магических способностей нет. Я из простого народа. Это вы у нас, дани, наследуете и богатства и дар своей матушки, графини Эллоизы, в девичестве ли Контрайт.

– О да, – согласно закивала головой Жени. – Только магический дар мне достался слабенький, увы.

– Это оттого, что папенька ваш других кровей. А матушка была, говорят, сильным магом. Папа же ваш голову светлую имеет насчет денег! И брак тот был по большой любви. Но разве стоит из-за малого волшебства переживать? Вам, зато, досталась от матери красота. Да, да! Я знаю, что говорю, не спорьте.

– Я и не думала. Вода готова? Устрою сейчас себе жасминовый дождь из душа… Нет! Почему я подумала про жасмин? Ну его совсем! Лучше представлю, что купаюсь в море. Да, так мне должно понравиться.

– А платье мне это привести в порядок? Или другое желаете?

– Думаешь, мне обязательно придется выходить к гостям? Тогда серое. Помнишь такое? И не надо мне говорить про праздник и яркие цвета! У меня вообще траур. Да не бойся ты так. Этот траур по дружбе. Да, Нинель, и такое бывает.

А как только Женевьева вышла из ванной, обнаружила в своей комнате сразу обеих сестер. И они поджидали ее с нетерпением. Пока Нинель сушила ей волосы, те засыпали вопросами. Почему вернулась? Отчего ревела? Определенно Луизе с Лаурой не удалось сегодня подсмотреть сцену около саней, хотя обычно глаз у них был очень острый. И теперь хотели знать, что случилось, да только Жени давно уже с ними разучилась откровенничать. Вот и на этот раз не собиралась просвещать насчет собственных бед. А дальше сестер начало интересовать уже другое. Например, выйдет ли теперь к гостям? Если да, то с какой прической, в каком платье. Понятно, да, о чем заботились? Но узнав, что волосы просто соберет узлом на затылке, а платье выбрала обыкновенного стального цвета и почти с детским декольте, только плечи и открывающее, успокоились. Правда, между собой как-то так хитренько переглянулись.

– Ладно, мы пошли. Лаура, за мной! – и покинули, наконец, комнату.

– Они о чем-то шепчутся в коридоре, – подсмотрела за ними горничная. – Как бы, чего не напакостили.

– Зачем им это? На меня сегодня, подозреваю, никто и не взглянет, Нинель. А если так, то травить ничем не станут – смысла нет.

– Да уж, это серое платье… А может, хоть украшения яркие какие наденете? Почему сразу нет? А накидку? Вот эту, с шиншиллой? Вам она очень идет…

– Накидку давай. Я сейчас пойду вниз, папу в прихожей караулить. А там прохладно.

– Вот и хорошо, что мех взяли. Такая благородная вещь…

Жени спускалась по лестнице, когда услышала входной колокольчик. И почему только она решила, что это вернулся домой папа? Сама не знала, зачем спешить, а помчалась вниз со всех ног. И так получилось, что подскочила в прихожую именно в тот момент, когда слуга открывал дверь. И в нее уже входил высокий незнакомый мужчина. Весь в мехе и в снегу. Он скинул с головы шапку, отряхнул ее и только потом передал служащему. Ему же и шубу скинул с плеч на протянутые в готовности руки. А пока он высвобождался из рукавов, Женевьева его рассматривала. Блондину этому дала бы на вид лет тридцать с небольшим. И мужчина этот отчего-то казался ей знакомым. Кого-то напоминал.

– У, какие здесь живут милашки! – погладил вдруг незнакомец ее по скуле. От этого его жеста Жени напряглась, а слуга поперхнулся воздухом, но гость ни на что внимания не обратил. – А почему хозяева нас не встречают?

Это он уже обращался как бы ко всему дому, проходя в холл. Фразу же произнес громко, а голос у него был басовитый и звучал раскатисто. Поэтому Женевьева и вспомнила, где могла видеть этого человека. В театре. Оперном. Голос его узнала, а самого мужчину нет, так как ранее видела исключительно в гриме. Теперь было интересно наблюдать за известным актером, так сказать, в жизни. Надо было признать, выглядел мужественно. Но тут как ураган налетели сестры с мачехой. Все, захватили в плен этого жениха. Интересно, кому из дочерей мыслила такого богатыря дан Катарина? Луизе, наверное, старшей.

И тут Жени почувствовала, что ее тоже рассматривали. Это кто же мог? Оказалось, к ним прибыл не один гость, а двое. Одновременно. Только блондин зашел первым и отвлек на себя все внимание. В темноте же прихожей замер еще один мужчина. Она видела только, что он был без шапки, шатен, вроде бы, и разматывал с шеи шарф. Нарочно или нет, но стоял так, чтобы хорошо видеть их прихожею и холл, но сам как бы сливался с дверью. Но слуга стоял ближе ко входу и заметил второго гостя сразу, поэтому и замер там же, приготовившись принять пальто. Вернее шубу, из бобра. И Жени оказалась заинтригована. Ей так и хотелось сказать:

– Раздевайтесь скорее и выходите на свет. Хватит сверкать на меня глазами из темного угла, уважаемый. Я же сейчас могу лопнуть от любопытства, кого мачеха еще пригласила вместо тан Мотерри. Или не вместо? А может, вы даже мне были предназначены, а теперь все переиграно?

И только неизвестный гость собрался сделать шаг вперед, передав, наконец, шубу и шарф слуге, как сбоку от него открылась дверь, пропуская к ним ее отца, тан Ральфа. И мужчина вместо того, чтобы выйти из тени, еще там и боком повернулся, приветствуя хозяина дома.

– Тан Сонсерт! – чуть склонил голову к вошедшему шатен.

– Тан Мотерри! – ответил ему отец семейства и еще протянул для приветствия руку. – Рад, что смогли прийти к нам сегодня.

Ого! Декан все же пожаловал? Женевьева удивилась этому, но лишь слегка. А там оба мужчины пошли к ней навстречу. И да, она действительно видела перед собой свое начальство. И в данный момент оно глаз с нее не спускало, хоть мужчины о чем-то и беседовал в полголоса между собой. А еще декан улыбался, если можно было так сказать про кривую усмешку на его губах. Ну, еще бы, он ей сейчас радовался бы, ага! После того, как она ему сегодня свое изобретение продемонстрировала, определенно, эта кривизна губ была ей подарком, не меньше. И ладно, что глаза при этом щурил, то ли насмехающиеся, то ли оценивающие, каких еще пакостей ждать, все же натерпелся от нее сегодня. А что? Сажа с лица, наверное, трудно отмывалась, да и испуг у него был немалым. Это она к взрывам привычная, а начальство, оно в кабинете сидит обычно тихо и спокойно.

– Знакомьтесь! – улыбался в этот момент тан Ральф. – Моя средняя дочь, дани Женевьева. Жени, перед тобой…

– Папочка, мы же знакомы с таном, – подхватила девушка отца под руку и поцеловала в щеку. И сама при этом спешно решала для себя вопрос, может, повременить с откровениями про нависшее над ней отчисление. Вот же он, декан! Вдруг, получилось бы сегодня за ужином уломать его дать ей еще один и точно последний шанс?

– Да? – отчего-то удивился родитель. – А я и не знал…

Однако, брови гостя, метнувшиеся по направлению ко лбу, тоже говорили примерно то же самое. Но он, так получилось, оказался обделен вниманием хозяина и его дочери, тех больше заботил их собственный разговор. И это тоже было странным, все же, он считался женихом номер один, а его, выходило, чуть ни игнорировала эта миниатюрная особа с живыми миндалевидными глазами, но при этом объявила, что они были уже друг другу представлены. Может, она по какому-то делу проходила? И глава тайного сыска дал себе слово к девушке присмотреться. Только странно, обычно память Винсента никогда не подводила, и такую привлекательную особу он бы точно запомнил. А еще дани была из рода Сонсерт. Этот факт тоже никак не должен был остаться без его внимания, если бы, хоть каким боком, судьба их столкнула бы ранее. Нет, что-то происходило не то. Определенно.

– Жени, а ведь я не рассчитывал застать тебя дома этим вечером. Что-то случилось? У тебя расстроились планы?

– Есть немного. Но мы с тобой ведем себя не вежливо, папочка. У нас гость по-прежнему стоит в прихожей за нашими спинами. Тан Мотерри, проходите, пожалуйста. В холле вас с нетерпением ожидают.

Наконец-то про него вспомнили. А потом невзначай так указали направление, чтобы шел…подальше. Это нечто! Может, он эту малышку умудрился обидеть когда-то? Да что же с памятью-то его сегодня творилось? А тут девушка еще оторвалась от родителя и порывисто так устремилась к нему. Невольно застыл на месте, хоть и хотел только что оставить прихожею этим двоим. Но дани ухватила его теперь довольно жестко за руку и потянула в холл.

– Что это подвигло вас прийти? Изменили своим правилам? Неожиданно. Неужели, мои слова задели вас, тан, за живое? Ну, что же, раз так, то милости просим. Сестры вам будут очень рады, – говорила она ему тихо, чтобы отец не слышал, но думал, что дочь проявляет заботу о госте. – Насладитесь, если сможете, их обществом. Да, только помните, что будете атакованы и маменькой. А это, скажу вам я, не каждому по силам выдержать. И еще! Если решите, что вам нужна помощь, то можете смело на меня рассчитывать. Окажу. Быстро и действенно. Но вы мне будете тогда должны. Сами знаете, что, – на этом она речь свою закончила.

На его взгляд, довольно…оригинально. Девушка подморгнула ему глазом, а потом хитро так прищурилась и растянула коралловые губы в сногсшибательную улыбку, перед тем, как довольно ощутимо подтолкнуть к галдящим дамам, попавшим в поле его зрения. И что это снова было? Обычно, это он привык наводить тени, использовать намеки и делать неопределенные предложения. Ничего себе, дани попалась ему в первый же день его жениховства. Интригующее начало, как его там, сезона, кажется.

А далее Винсент проследил глазами за этой стремительно удаляющейся в сторону лестницы необычной девушкой, и походку ее тоже отметил. Вроде бы грациозная девица, а потом отчего-то показалось, что перед ним был парень в юбке. Чертовщина? Но он еще ни разу не видел, чтобы от него так улепетывали знакомые девушки. Обычно наоборот, они висли на нем при первой представившейся возможности или сами их выискивали. А эта на самом деле бежала прочь, с приличной скоростью. И юбки при этом задрала как-то…одним словом, пацанка. Или…подождите… На лестницу запрыгнула горной ланью, не меньше. О! Ножки так и мелькали.

– А ничего так ножки!.. – усмехнулся мужчина и повернулся лицом к остальной компании.

И моментально поймал на себе такой взгляд, что про него не получилось бы сказать «заинтересованный». И ему вовсе не показалось, что его тут пожелали съесть. Даже заглотить, не жуя. Кто же была эта отчаянная дама? Неужели, та самая «маменька»? А что за хищные особи женского пола выглядывали из-за ее внушительной фигуры? Кажется, та «лань» делала намеки про «сестриц»? О, теперь до него начало доходить, на помощь какого рода был намек. И что же, решил держать в памяти то предложение на всякий случай. Хотя…нет смешно конечно, и вполне можно совместить веселье с делом, только о работе следовало, все же, думать в первую очередь. И так, задача номер один, наладить доверительный контакт с обитателями дома. Вперед!

– Господа! Позвольте представить вам… – хозяин дома решил взять представление начальника тайного сыска Винсента ли Мотерри на себя.

А Женевьева в этот момент влетала в свою комнату. Где, где, где?! Выискивала она с разбегу очень нужную вещь на верхней полке в боковом шкафу. В спешке перебирала всякие банки, склянки, пузырьки, один нечаянно опрокинула… Чертыхнулась, поморщилась, прочтя надпись на нем «для храбрости».

– Мне это ни к чему!

Поэтому, наверное, и кинулась спешно в ванную, отмывать руки, так как часть жидкости из опрокинутой емкости попала ей на кончики пальцев. А когда оказалась снова в комнате, то теперь внимание уделила следующей полке все в том же шкафу. И припомнила, что искать следовало плоскую коробочку, напоминающую пудреницу.

– Ага! Вот она.

Осторожно взяла найденную вещь и открыла крышку. Очень аккуратно открыла. И даже дыхание при этом задержала.

– Порядок. То, что нужно. Теперь, голубчик, ты у меня весь здесь! – и девушка потрясла в воздухе сжатым кулачком.

И вот уже после этого Жени припрятала яко бы пудреницу, а на самом деле емкость с порошком, напоминающим «пыльцу истины» Бодуена, только ее собственного изготовления. И она назвала его «порошок правдивых мыслей». Между прочим, изначально идея изобретения «пыльцы» целиком принадлежала ей. Жени поделилась ею с другом когда-то, а тот довел все до совершенства. А ее собственная разработка ничуть не уступала, только времени не хватило довести до ума, так как возникли новые идеи, проблемы…

– Но это ничего! – говорила она сама с собой. – Сойдет и так. У порошка совсем безобидный побочный эффект наблюдается… – аккуратно положила пудреницу в потайной карман платья и направилась в гостиную. «Веселиться» вместе с остальными.

Когда неспешно спускалась по лестнице, еще с верхних ступеней смогла наблюдать порадовавшую ее сцену. А именно: на широком диване гостиной сидел «основной» жених, а его как облепили сестрицы. Пф! Несчастный! Они его даже юбками своими прикрыли, причем каждая норовила притиснуться ближе. Мало того, еще и декольте свои, с так и вздымающимися от бурного дыхания округлостями, чуть ни под нос подставляли. И мачеха ничего, как будто не замечала вопиющего нарушения этикета.

– Бесстыдницы! – улыбнулась довольная картиной соблазнения Жени и перевела взгляд на объект их домогательств. И застыла от неожиданности. – Это он что?.. Его не пробирает, что ли? Однако! А декан-то наш не так прост, как казался…

Она рассчитывала прочитать в глазах академического начальства мольбу о помощи. А оно сидело вполне спокойно. Было даже такое впечатление, что имел при себе активированный артефакт безмятежности. И что?! Вполне возможно, что так все и происходило. Он же тоже выпускник академии, и закончил их же факультет с отличием, а потом еще имел солидный опыт работы на правительство и в других знаменитых институтах соседних королевств. И утром сегодня, что ей говорил, когда глушитель магии из стола своего вытаскивал? Точно, подстраховался, змей!

– Но ничего, голубчик, сестрицы и не такие артефакты из строя выводили своим упорством. Ты же не на пять минут к нам зашел? Да еще и маменька к атаке не подключалась… – и Жени послала декану улыбку и взгляд, красноречиво говорящий, что готова подождать, когда взмолится о помощи.

Винсент поймал ту ее улыбку. И глубоко задумался. У него создалось впечатление, что «лань» тоже отнюдь не травоядное создание. Так глазами стрелять, очень долго учиться надо было. Даже его, на что закаленного, пробрало. Точно, под ребрами вполне ощутимо кольнуло, а еще почувствовал…впрочем, такие мысли были для работы вредны. Гнать их прочь! Еще не хватало, чтобы расслабился! А ведь он всего первый день, как вышел на охоту, так сказать. Размышления о намеченном плане действий и только начавшемся расследовании порядком его отрезвили. Однако мужчина как-то сам отследили, что «лань» с глазами затаившейся пантеры грациозно прошествовала к оставшемуся без женского внимания актеру больших и знаменитых театров. И вот уже тот басил ей извинения, что «оплошал» в прихожей и принялся сыпать положенными к случаю комплиментами.

– Бездарь! – хмыкнул про себя Винсент. – Ты ее только утомляешь. Я, например, еще от дверей приметил, что девочка с огоньком и останется глуха к банальностям. Но о чем это я?.. И так! Семейство в сборе. А гости?

И тут задребезжал входной колокольчик. Кто это еще пожаловал? А через минуту в гостиную вошел слуга и тихой тенью скользнул к Женевьеве. Что-то прошептал юной хозяйке, склонившей к нему голову, и пригласил проследовать за ним. Винсент, понаблюдав удаляющуюся парочку, осторожно и вежливо отстранился от не перестающих щебетать сестриц «лани» и умудрился подняться с места, чтобы тоже покинуть комнату. Он шел всего в шести метрах за прелестницей в сером платье и хорошо видел, что девушка отстала от слуги, метнувшись к неприметной боковой двери. Это что такое? Подошел туда же, чуть приоткрыл створку и в щелку рассмотрел скромную винтовую лестницу. По всей видимости, это был ход для прислуги, доставляющей кушанья с кухни в личные комнаты обитателей дома. Хотел бы он пойти за девушкой, да слишком явно продемонстрировал бы тогда свой интерес к возможным тайнам хозяев. Поэтому Винсент поборол это желание и продолжил путь к туалетным комнатам. И как раз успел заметить, как слуга передавал высокому молодому брюнету просьбу дани Женевьевы подождать ее всего пару минут.

А Жени тем временем уже вбегала к себе в комнату, на ходу вытягивая руки из узких рукавов и проймы серого платья. О, это было еще то зрелище. Полуодетая, полураздетая юная госпожа с горящими глазами и румянцем во всю щеку, влетающая из коридора в спальню.

– Нинель! Живо! Платье! Коралловое! – плюхнулась на стул перед опешившей горничной и попыталась сглотнуть волнение. – Надеюсь, ты его уже отгладила?

– Д-да! А что с вами, дани?

– А со мной паника. Еще ликование. Но если мы не поторопимся, то грозит накрыть откатная волна, что то цунами, вызванное взрывом мести.

– Что, простите?..

– Неважно! Платье давай! И прическу быстренько сляпай! И все за пару минут!

– Это же невозможно…

– А гибели моей хочешь?! Тогда поспеши.

И через…нет, не две, а семь минут, Жени неслась в прихожую. По словам Нинель, выглядела лучше прежнего. А все магия! Вот ведь, могла же в безысходных, казалось, ситуациях мобилизовать силы и творить чудеса. И так, следовало продолжение спектакля под названием «Месть предателю», акт второй.

А стоявший в прихожей Бодуен места себе не находил от беспокойства. Нет, на самом деле его переполняли многие чувства. Сразу даже не смог бы и определить конкретно, что и зачем с ним творилось. Знал только, что обязательно должен был немедленно увидеться с Жени и поговорить. О чем? А дьявол это знал! Но обязательно, чтобы подруга стояла здесь, сейчас, обязательно с ним, и он бы тогда… Так, спокойствие! Подобные природные инстинкты, они правильные для мужчины, конечно, но разум, воспитание и осуждение общества еще никто не отменял.

И вот он вынужден был ожидать Жени, а заодно усмирять в себе некого дикаря. Сумасшествие! А Женевьева еще заставляла себя ждать. Черт знал, что это творилось! И главное, раньше такого никогда не происходило. Ни с ним, ни с ней. Он всегда знал, что хотел от жизни. Это определенно. А она…да Жени прежняя уже давно бы выпорхнула из глубин дома к нему по первому требованию.

Но вот на лестнице послышались шаги, и Бо чуть стойку на них не сделал. И это была она, его Жени. И почему он раньше не замечал, как грациозны ее движения? А выглядела сегодня умопомрачительно. Эта тонкая талия, изящные обнаженные руки. Декольте! А вот туда он тут же запретил себе смотреть. Боялся в противном случае не удержать в узде того первобытного монстра, которого принято было изображать в наскальной живописи с привычной дубиной. Решил, что безопаснее наблюдать девичье лицо. Не тут то было! Потому что его стали манить коралловые губы, и отчетливо так вспомнилось, что они касались недавно его губ. А он, дуралей, замер тогда истуканом. Да надо было хватать, прижимать, тащить, прятать. А теперь, что? Девушка спускалась к нему вся такая желанная, но в лице ее угадывалась перемена. И разум подсказывал Бодуену, что Жени стала от него много дальше. Вроде рядом, а не дотянешь.

– Женевьева! – сделал он шаг ей навстречу.

– Бодеун?! Почему ты здесь?

О, неужели! В этот момент она все держала под контролем. Была такая… уравновешенная. Можно было, оказывается, побороть в себе ребячество и порывистость. И еще надеялась, что Бо теперь никогда не увидит в ее глазах прежнюю щенячью преданность и обожание. Да, спорили, бывало, противилась некоторым его решениям, но это все больше во время экспериментов и в пылу научной полемики. В остальное же время находилась под постоянным влиянием друга. Вот, что она поняла, когда рыдала сегодня в подушку. И если бы только это. Но о другом мысли сейчас гнала. И так задача стояла не из легких: пойти против давно заведенного правила и противостоять подчиняющему влиянию друга. А с другим разобралась бы потом, позже, завтра, например.

– Жени, нам надо поговорить, – произнес парень решительно.

– Сейчас никак не могу. И ты знаешь, почему.

– У вас гости, – кивнул он головой. – Между прочим, я тоже был приглашен.

– Что ты делаешь, Бо? – она заметила, что он начал расстегивать пальто, и протестующе положила руки ему на грудь. – К нам вход сегодня строго по приглашениям. У тебя оно есть? Нет! На выход, Бо!

– Это как?! – он растерялся, но всего на мгновение. – Ты же знаешь, что оно у меня было. И именно ты отговорила приходить к вам в дом. Помнишь? Сказала, что желаешь посидеть в кафе в нашей компании.

– Все верно. Но теперь другая сложилась ситуация, – говорила она с нажимом, а еще подталкивала его к выходу. – Теперь твое присутствие нежелательно.

– Даже так?! – сверкнул парень на нее глазами. – Для тебя пригласили другого кавалера?! И кто он? Я его знаю?

– Нет. И ни к чему тебе о нем знать. До свидания, Бо. Тебя ждут в кафе.

– Ты меня прогоняешь, Жени?

– Мне приходится, – и девушка подала сигнал слуге, чтобы открыл дверь для тана Бодуена. – Если желаешь, то завтра можем встретиться, а сейчас извини.

И Бо пришлось уйти. Он встал за порогом на дорожке и не мог отдышаться. Грудь его ходила ходуном, будто пробежал стометровку. Глаза чуть ни туман застилал, а руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Озвереть! Его милашка Женевьева проявила невиданный характер. Игривый котенок показал нешуточные коготки. Что происходило? Но осмыслить это у него не получилось. Около дома остановились магсани, и из них вышли двое мужчин. И куда, думаете, они направились? Правильно, в дом семейства Сонсерт. И у них были приглашения на званый ужин, а у него нет. Идиотское положение!

А из окна туалетной комнаты за ним наблюдал Винсент ли Мотерри. Он слышал и разговор этого брюнета по имени Бо с девочкой Жени. Признаться, не ожидал от девушки такого коварства – на счет раз отшила нежелательного кавалера. Кто он ей? Так понял, что они одногодки. Друг, наверное? Возможно, еще и учились вместе. Это, кстати, нужно было узнать, учится ли очаровательная Женевьева, и если да, то где. А парень смотрелся жалко. Вроде, статен и привлекателен лицом, и, наверняка, вниманием женского пола обижен не был, а перед девчонкой готов был встать на колени. Только она этого не пожелала. Указала на порог, и все. Да! Ситуация! А парнишка-то влюблен… А девица – жестокая штучка…

Эта самая «штучка» тем временем замерла столбом в прихожей и боролась с подкатывающими рыданиями. Но она со своей слабостью сумела справиться, и помогли ей в этом новые гости. Кто бы вы думали пришел к ним в дом? Сам Жюльен ли Понтерус! Кому-то это имя, может, и ничего бы не сказало, но только не Женевьеве. Это же путешественник и журналист в одном лице. Девушка брала в руки газету всегда, если в ней печатали очерки этого неподражаемого рассказчика. От иллюстраций к ним она тоже всегда была в восторге. И что же получалось, душка Жюль тоже входил в список женихов сезона? Похоже было на то.

– О! Я хочу за него замуж! – простонала мысленно Жени, намного легче подавив в себе переживания о потере друга сегодня.

Лицезрение этого рыжего конопатого ушастого и долговязого живчика, одним словом, колоритной личности, придало ей бодрости. А может, здесь еще были виноваты те несколько капель настойки «для храбрости», что разлила некоторое время назад. Вдруг, плохо руку тогда отмыла? Та или иначе, но к мужчине подскочила сама, и даже не дождавшись представления.

– Жюльен ли Понтерус?!! – взвизгнула она и этим привлекла внимание к себе не только путешественника, но и его приятеля, с которым тот пришел.

Кстати, его этот друг мало был похож на гражданина королевства Мартиньес. Больше на иностранца. Потому что очень смахивал на эльфа.

– Мы знакомы, очаровательная дани? – поклонился ей душка Жюль.

О! Он был само очарование! В глазах Женевьевы, разумеется. Потому что вышедшие в прихожею на голоса сестры, судя по их вопрошающим физиономиям, были иного мнения. Они, скорее, терялись в догадках, отчего это их взрывоопасная сестрица вцепилась мертвой хваткой в рукав лопоухого субъекта.

– Я, Женевьева ли Сонсерт, тан. И ваша почитательница. Слежу за всеми путешествиями, читая очерки о них.

– Прошу простить мою жизнерадостную дочь, господа, – обрел тут голос Ральф ли Сонсерт и принялся представлять вновь прибывших, как оно полагалось.

– Да уж! Жизнерадостную!.. – скривила губы Луиза и дернула Лауру за край юбки. – Ты это видела? Наша серая мышь чудесным образом превратилась в коралловую рыбку. И как это понимать?

– Мне кажется, что она нас провела, – нахмурилась младшая из сестер. – Был же уговор, что останется с узлом волос на голове и в монашеском одеянии. Что делать станем? Я считаю, что следует ее наказать.

– Да уж, так ей это с рук не сойдет. Придется применить зелья. Но не сейчас, Лаура. Позже. И немедленно используем ситуацию себе во благо. Пока глупая Золушка виснет на рыжем Перекати-Поле, прибираем к рукам Певца и очаровательного тана Мотерри. Второй, естественно, мой.

И они начали озираться в поиске распределенных между собой мужчин. Оперный певец нашелся сразу. Его маменька пасла, пока шум да гам творился с вновь прибывшими мужчинами. Ей ли было не знать, кого приглашала в гости и кого прочила себе в зятья. Выгодные же партии для дочерей предвидела две. Остальные гости были так, приглашены за компанию.

Глава 5

Винсент ли Мотерри вошел в гостиную в тот момент, когда хозяйка пригласила всех пройти в столовую. Но это не значило, что не был свидетелем бурного приветствия средней дочерью главы дома тана Понтеруса. И эта сцена ему не очень понравилась, как и то, что известный путешественник водил дружбу с эльфийским послом. Ведь он на многое происходящее вокруг смотрел в последнее время, находясь под впечатлением необычного происшествия при дворе Его Величества. А еще возглавлял расследование по этому делу. Да, государственная тайна должна была сохраняться, и он не имел права никому ничего рассказывать, даже собственному брату. И она прочно сидела у него в голове. Но происходящее в этом доме он тоже подметил. Например, соперничество между дочками тана Сонсерт. Впрочем, особого значения этому факту не придал. Ерунда. Обычные женские заморочки. Пошипят, подуются да и утихнут.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.