книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Валерий Атамашкин

Новая жизнь

ГЛАВА 1

1

– Пусть, уезжай, не связывайся…

– Порядок, Надь, решим, – Гриша высунулся из окна. – Отвали мудак, слышь?

– Гриш…

Миловидная шатенка не договорила. Тележка для перевозки продуктов со всего маху въехала в «Калину». Звон стекла, передняя левая фара брызнула осколками.

– Ну все… – Гриша сжал кулаки, собрался выскочить из машины, но на его плече повисла супруга.

– Умоляю! Поехали отсюда, пока не поздно!

Не поздно, значит. Херов мудак показал ему средний палец, разбил тачку… Стекла «Калины» издевательски медленно поползли вверх, щелкнул центральный замок.

Дрожащая рука водителя нащупывает личинку. Зажигание, крутится стартер. Машина заводится, но Гриша давит на ключ – пластмассовый корпус трещит. Задняя передача, педаль газа «в пол», стрелка на тахометре вверх. Гриша не успевает тронуться, автомобиль глохнет.

– Приехали…

– Что случилось, милый? – завизжала Надя.

Парень отмахнулся.

– Помолчи!

– Отбойники, да? Ты забыл!

Какой ответ она хотела услышать? Он забыл? Забыл об отбойниках? Тогда она спросит, как мог Гриша забыть о правиле. Гриша, ты случаем не долбо…б раз забываешь такие вещи?

– Напомнить какого цвета браслет на твоем запястье? – огрызнулся он.

Забудишь, ага. По руке прошел электрический импульс. Они получили сигнал, скоро будут тут.

– Что теперь?

– Не е…би мне мозги!

Грубо? Действенно – цепочка, выстраивающаяся в голове рушится. Он растирает виски. Успокоиться! Надя не виновата. В голове стучит так, будто старина Иэн Пэйс выбрал Гришин можжечок отправной точкой нового мирового турне.

Следующий удар пришелся по левому зеркалу и с корнем вырвал деталь из кузова «Лады».

– Я сейчас дам этому гандону пи…ды, – от злости скрипнули зубы

– Не смей!

Лихач в спортивном костюме громил автомобиль. Гриша с опаской покосился на жену, Надя выглядела бледной и испуганной. Лоб супруги покрылся испариной.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она не услышала, а когда Гриша коснулся ее руки вздрогнула, отпрянула к двери «Лады».

– Порядок, все хорошо… Что делать, Гриш? – закричала она. В ее голосе слышались панические нотки.

Последовал глухой удар со стороны водительской двери, стекло медленно расползлось паутиной мелких трещин.

Безумец в спортивном костюме схватил с земли булыжник.

– Отойди от машины, урод! – прошипел Гриша. – Отойди кому говорю.

Незнакомец не слышал. Усилий стоило перебороть себя, не ввязаться в драку. Парковка вокруг торгового центра пустовала… Гриша вытер мокрые ладони о колени.

– Почему ты спрашиваешь? Почему ты спрашиваешь в порядке я или нет? Гриша ты опять начинаешь задавать свои тупые вопросы?

Надя смотрела на мужа в упор. Глаза полные слез, грань истерики.

Он не ответил. Повернулся, достал с заднего сиденья черную кожаную сумку, оттуда запакованный шприц и ампулу. Заправил шприц лекарством, спустил воздух и строг посмотрел на супругу.

– Мне очень жаль, что нам пришлось задержаться, но ты сама знаешь, что иначе мы бы остались без еды и воды, а самое главное…

Гриша не успел продолжить, как Надя выбила шприц из его рук. Лекарство закатилось под водительское сиденье. Надя рассмеялась, прижалась плечом к двери «Лады». Начинай с начала. Каждый день, каждый божий день все повторялось. Стоило свыкнутся с мыслью, что ничего не измениться, пока ей не окажут помощь. Сам он был не в силах ей помочь с тех пор как Надя стала другой. Стоило свыкнуться с этой мыслью.

«Свыкнуться и каждый вечер, когда солнце опускается за горизонт делать свою работу, если я хочу, чтобы Надя носила белый браслет».

– Прошу, успокойся. Ты знаешь, что я делаю это ради нас.

Слова звучали будто со стороны, казались неубедительными, глупыми.

– Один небольшой укольчик, Надюша. Ты же не хочешь, чтобы браслет стал красным?

– Не смей! – она дрожала всем телом, взгляд устремился на ампулу, лежавшую между педалями газа и сцепления.

Повисла звенящая тишина. Безумец снаружи, обходивший булыжником капот «Лады», вдруг замер. Опустил камень, затем вовсе выбросил его на асфальт. Уставился на супругов, пытаясь понять, почему люди в машине не обращают на него внимания. Уперся в крыло и начал раскачивать автомобиль. Выдавая неаккуратного автовладельца, в такт с пошатыванием скрипел задний пыльник. Сейчас этот звук особенно раздражал и настораживал.

– Не смей… – Надя прожигала супруга взглядом.

– Ты должна сделать то, о чем я говорю.

– Гриша посмотри на меня! – завизжала девушка. – Ты не такой! Я знаю, что ты не такой! Не смей!

Гриша поймал свой взгляд в зеркале заднего вида, опустил глаза. Почему-то стало стыдно. Он одернул чехлы пассажирского сиденья. В месте, где начиналось крепление ремня безопасности был установлен крепкий кожаный ремень, повязанный петлей. Другой конец ремня, тоже с петлей, виднелся с противоположной стороны сиденья.

– Прошу, дай мне свою руку, – попросил Гриша.

Надя замотала головой, принялась дергать ручку на двери, пытаясь ее открыть.

– Оставь меня, сумасшедший! – заверещала она.

– Дай руку, кому говорю! – Гриша одернул супругу.

Неприятно засосало под ложечкой. Рука, занесенная для удара опустилась.

«Не надо, это крайность, этого не надо делать ни в коем случае»

Кулак разжался.

Под глазами Нади из ниоткуда появились огромные лиловые мешки. Капилляры лопнули, из уголка рта потекла струйка слюны. Она принялась повторять набор несвязанных друг с другом слов. Засмеялась, расплакалась, вдруг замолкла.

«Дело – дрянь».

Гриша одной рукой потянулся за шприцом, другой схватил за плечо супругу, навалился на нее. С размаху вогнал иголку в плечо супруге и ввел инъекцию. Надя визжала, Гришу затрясло – препарат не подействовал сразу, как обычно. Прошло несколько мучительных секунд прежде, чем конвульсии супруги прекратились. Она выдохлась, закрыла глаза, обмякла.

В ход пошли кожаные ремни – петли на запястьях Нади затянулись, когда сверху раздался хлопок. Безумец перепутал крышу «Лады» с батутом в парке развлечений. Прыжок, второй, через обивку крыши внутри салона, Гриша увидел первые вмятины. Рука потянулась к клаксону, как вдруг незнакомец со всего маху ударил головой о лобовое стекло. Первый слой стекла пошел трещинами. Стекло окропилось кровью безумца, голова которого напоминала маринованный начинкой помидор. Сплошное красное месиво. От удара плашмя мужчина сломал нос, рассек лоб и выбил передние зубы. Гриша отпрянул на сиденье. Со сгустком крови по стеклу сползали перемазанные в гное зубы.

Последовал еще один удар головой о стекло, а затем еще и еще. Когда лицо незнакомца превратилось в отбивную, тот сполз с крыши. Уселся на капот «Лады», уставился пустыми глазами на Гришу и вдруг принялся разрывать себе лицо. Как будто пытался снять с себя маску! На капот и лобовое полетели кровавые ошметки.

– Да что же ты творишь, – прошипел Гриша.

Куда смотрели те, кто взял на себя ответственность следить за порядком? Ответом стал легкий разряд, прошедший по его телу. Как в детстве, когда касаешься «кроны» кончиком языка. Мышцы свело. Он поднял глаза. Безумца учинившего хаос на капоте «Лады» свело в конвульсиях. Из шеи бедолаги торчал гарпун электрошокера. Мужчина в некогда белоснежном спортивном костюме, как подкошенный рухнул на пол. Гриша невольно поежился, представив какого получить разряд в сотню тысяч вольт. Увидел подбегавших к автомобилю военных, поспешил открыть заблокированные двери. Во время – дверь «Лады» распахнулась и чья-то сильная рука буквально вышвырнула его из автомобиля.

Удар под дых, лицо в асфальт, дуло автомата в затылок, тяжелый кирзовый ботинок давит между лодыжок, пригвоздив к земле.

– Я объясню, – попытался заговорить Гриша первым, сказать не дали сказать.

– Руки на затылок, – послышался голос военного.

Гриша исполнил приказ. Когда военный смотрел на его браслет, автомат упирался в голову, а кирзовый сапог больно давил на позвонок. Затем тот же голос скомандовал.

– Подымайся и подходи к машине, руки держи на виду.

Гриша сделал все точно так, как говорил военный. Встал возле «Лады», предусмотрительно поднял руки.

Раз, два, три… Четвертый стоит немного в стороне. Военных четверо. Два рядовых, сержант и… капитан. С ним разговаривает рядовой, как и другие военные, прячет лицо за плотной черной маской с разрезом для глаз и рта. Капитан и сержант осматривают спятившего ублюдка.

– Самому не страшно шататься здесь в такое время? С белым браслетом? Смеркается, – рядовой внимательно изучал Гришу взглядом

Страшно… Гриша пожал плечами, чувствуя себя подавленно и неловко

– Сам понимаю, дерьмо все это, – сказал рядовой, осматривая стоянку.

– Сысоев! – капитан поправил лямку автомата, подозвал рядового разговаривающего с Гришей. – Грузите этого в машину.

– Так точно!

– Выясни, почему он без вакцины, – капитан обращался к сержанту. – И куда делся его красный браслет.

Сержант склонился над связанным мужчиной, приподнял рукав, покачал головой.

– Вакцинация проставлена сегодняшним числом. Браслета вправду нет, – сказал он.

– Так хера ты медлишь? Выясни все это сержант! Выясни!

Капитан раздраженно сплюнул, размазал слюну по асфальту. С опаской осмотрелся и засеменил к Грише, наблюдавшему за происходящим сквозь пелену тумана…

– Что произошло? Почему белый гражданский разгуливает после комендантского часа? – спросил он.

Гриша не выдержал прямого взгляда капитана, опустил глаза. Человеку в форме бесполезно что-то говорить и доказывать. Сейчас любое твое слово он мог обратить против тебя.

– Понимаешь, чем это грозит? – спросил капитан.

Объяснять не надо. «Белый» после комендантского часа в городе – синоним изолятора. Ад на земле располагался именно там… Гриша проводил взглядом мерзавца, которого военные грузили в свою машину. Из-за него супруги не успели уехать до сумерек. Пусть навстречу проблемам, которые так и не удалось решить, но это были их проблемы, они их знали и начинали свыкаться с мыслью, что в новом мире по другому не получится жить…

– Я не спорю…

– Что ты сказал? – переспросил капитан.

Гриша потупил взгляд. Капитан решил не терять время на пустой разговор, покосился на «красного», которого успели погрузить в «УАЗ». Когда дверцы автомобиля закрылись, вернул взгляд на Гришу. Судя по черным как смоль глазам, по сеточке морщин вокруг и по голосу, капитану было не меньше сорока.

– Что за женщина с тобой? – спросил он.

– Моя жена, – поспешил ответить Гриша. – Она… она беременна… Вы не понимаете, если я попаду в изолятор…

Капитан, казалось, потерял к Грише интерес. Его глаза сузились, он подошел к «Калине», заглянул через окошко в салон.

– Ее зовут Надя, войдите в положение, прошу вас. Беременная не перенесет изолятор!

Капитан закивал. Выглядел он сконфуженным, растерянным и отчего-то потупил взгляд. Чтобы не вызвало эмоции капитана, Гриша верил, что ни он, ни его супруга не имеют к этому никакого отношения.

– Изолятор? – послышались слова рядового. – Со вчерашнего дня подписан указ стрелять на поражение. Это не первый случай, когда ситуация выходит из под контроля. Те, кому нацепили красный браслет и из-за кого мы вынуждены заниматься этим дерьмом, постепенно выходят из под контроля.

– Вы не представляете…

– Заткнитесь, оба! – прервал Гришу и рядового капитан. – Рядовой, у тебя есть приказ? Выполняй!

Угрюмый и озадаченный, капитан подошел к Грише.

– Заткнись, садись в машину и езжай отсюда, пока я не передумал. Я сниму блоки, поэтому за руль и дави на газ. Потом по вечерам молись, что попал на мое дежурство и не высовывай свой зад после комендантского часа.

Бледный, как полотно Гриша, нырнул в машину. Стресс, зарождающаяся паника, все сливалось. Капитан стоял у водительской двери автомобиля и в упор смотрел на Гришу. Послышалось, как скобы, блокирующие колеса автомобиля, медленно спрятались в асфальте. Гриша завел в автомобиль, хотелось уехать, забыться.

Капитан нагнулся и вручил Грише небольшой талончик, заверенный печатью и росписью. Гриша не сразу понял, что держит «пропуск», с которым их пустят в город после наступления комендантского часа.

– Согласись, друг, – военный кивнул на Надю, привязанную к сиденью кожаными ремнями жену Гришы. После убойной дозы препарата она так и не пришла в себя. – Надежда умирает последней… – капитан вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух, гулко выдохнул. – Две последние цифры на обороте, это адрес. Подвал по улице Нагибина. Удачи, у тебя есть час, чтобы добраться до дома.

Капитан выпрямился и удалился. Гриша повертел в руках талон-пропуск. В графе ФИО вписано чужое имя… Странно как-то. Наверное, будь он тем, чье имя указано в пропуске, и у них сегодня не возникло бы проблем.

«Но у меня другая фамили», – вздохнул он.

Важный и бесценный талончик в руках Гриши терял всяческую ценность. На всякий случай парень все же закинул его в бардачок. Увы.

«Лада» выехала со стоянки. Никто не заметил, что у машины спускало заднее левое колесо. Никто, если не считать странного капитана.

2

– Внимание, внимание, внимание! До наступления комендантского часа осталось ровно тридцать минут. Убедительная просьба: всем, кто еще не прошел вакцинацию, пройти к пунктам осмотра. Носителям белых браслетов, просьба заблаговременно покинуть улицы города, во избежание инцидентов и столкновения с военной полицией, – сказал голос из динамиков.

Детская игровая площадка, небольшое футбольное поле, россыпь лавочек, беседка, обвитая лозами винограда. Во дворе было как всегда людно. Подростки гоняли мяч, малыши облюбовали детскую площадку, люди старшего поколения заняли лавочки и беседку. Обычный российский двор… Динамик висел в просторном дворе сразу на несколько домов. После слов, раздавшихся из динамика, суета во дворе дома разом стухла. Поднялся ропот, люди оглядывались и выглядели обеспокоенными.

Во двор медленно въехал военный УАЗ, который сопровождал карету скорой помощи. Скорая остановилась у обочины, из салона вышел санитар. Достал передвижной столик, разложил на нем ампулы. Запечатанные, без опознавательных знаков. Но все до одного, жители знали, что представляет эта странная мутная жидкость.

– Не зачем мне красный браслет? – пожала плечами старуха и последовала к образовавшейся возле кареты скорой помощи очереди. – Я чувствую себя отлично.

– Это дискриминация, – согласилась с ней вторая женщина, она поправила ярко красный браслет на запястье. – Весь ихний штамм, вирус.

Очередь увеличилась, старухи затерялись в толпе. В унисон старухам спорили два старика. Те полагали, что творится некий правительственный эксперимент.

– Все вскроется! – остервенено твердил старик, вытирал брызжущую из беззубого рта слюну.

Другой в стать хмыкал, отвечал, будто бы простой народ никогда и ничего не узнает.

Кто-то, как мужчина в широкополой шляпе и заношенном пиджаке, твердил:

– Наверху, – он указывал пальцем в небеса. – Позаботились о народе, а бесплатные вакцинации есть преемственность опыта советской власти.

Наконец, женщина средних лет была убеждена в том, что ее письмо прочитал сам Президент. Она держала рецепт на бесплатный инсулин и ожидала раздачи этого жизненно важного препарата.

– Где это видано, чтобы лекарство нельзя было получить! – причитала она.

Парень рядом с ней от нетерпения переминался с ноги на ногу, кивал ей в ответ и делал вид, что внимательно слушает.

За происходящим наблюдали четверо мужчин. Примерно одинакового возраста, чуть больше сорока лет, не бритые, грязная одежда с душком. В руках пластиковые бутылки, наполненные проточной канализационной водой. Один из них седовласый с пролысинами толстяк докурил, бросил окурок на землю, саданул подошвой кед.

– Кажется это нам говорят, ребят? – он ехидно усмехнулся, глотком допил свою воду, поднял руку с белым браслетом на запястье.

– Мыши по норам, Саша? – поинтересовался второй, крепко сложенный с небольшим пивным животом, бычьей шеей и копной рыжих волос. Он перевернул свою бутылку и медленно вылил остатки воды тлеющий окурок собеседника.

– Не хочешь в нору, поднимайся и делай вакцинацию, – в разговор вступил третий, высокого роста, с острыми коленями и локтями, длинными волосами, схваченными в хвостик. – Тебя никто не держит, Артем.

– Неплохая идея, Витя, и не будет тебе комендантского часа! – толстяк расхохотался. – Потом расскажешь нам, как тебе по ту сторону баррикад.

Четвертый мужчина, кавказец, с белой как мрамор кожей, бородой и длинными волосами, вздрогнул после слов толстяка. Рука его сжала висевший на груди крест.

– Не расскажет, – тяжелый взгляд остановился толстяке, улыбка Саши мигом исчезла. – На все воля Божия. Это не повод шутить, ты сам знаешь. Вспомни сколько ты пережил, вспомни с чем ты пришел и теперь подумай над тем, стоит ли смеяться?

Толстяк склонил голову.

– Отец Роберт… – он не нашел слов.

– Не забывай, скольких потерял каждый из нас.

Ответа не последовало. Роберт обвел троицу взглядом.

– Ближе к делу. Все в силе? – спросил он.

– Все боятся, мерзавцы в форме запугали людей! – слово взял Артем.

– Кто-то верит в реабилитационный центр помощи «белым». Слышали о изменениях? – подхватил Саша.

Роберт едва заметно кивнул. Слышал. Недельные выдачи провианта теперь заменялись месячными. Закрывались отдельные пункты раздачи средств первой необходимости. Появились перебои с поставками медикаментов.

Без коммуникаций, отрезанные от мира, люди, помеченные белым браслетом, вымирали. Ну а реабилитационный центр… Полная чушь. Никто никому не собирался помогать. Роберт не исключал, в самом начале власти намеревались помочь гражданам, но потом все перевернулось с ног на голову. Центр стал всего лишь обманом.

Мужчины еще с минуту сидели на выгоревшей лавке. Затем с некогда ярко-зелено лавки поднялся толстяк Саша, уставился на очередь "красных".

– Противно, – сказал он.

Засунул руки в карманы и заковылял в сторону частного сектора, где среди прочих незапоминающихся построек затерялся его одноэтажный домик. Следом с площадки ушли двоюродные братья Артем и Виктор. Братья косились на патруль – вооруженный до зубов отряд военной полиции. Военные наблюдали за «белыми» мужчинами с неподдельным интересом. Здесь было на что посмотреть. Мало где "белые" могли набраться наглости и выйти в люди.

На площадки остался Роберт. Остался наедине со своими мыслями. Закурил окурок, теперь сигареты ценились на вес золота, задумался. Дела обстояли паршиво. Ни Артем, ни Саша, ни Витя, никто из них не понимал насколько серьезно поменялась ситуация за последние несколько дней. Насколько серьезно все обстоит на самом деле. Оставалось молиться, чтобы разум ребят не заволокла смута и надеяться, что беда обойдет их стороной.

Роберт выпустил горький сигаретный дым. Закашлялся.

Власти заигрались с «красными», забыли о «белых». Бесчисленные вакцинации, работа с имеющимся «материалом», стремление выстроить новую модель общества.

«Ни в какие рамки», – мрачно заключил Роберт.

Точка возврата отдалялась от таких, как он, от «белых» людей все дальше. Миг и она превратится в мифический, едва заметный маячок тщетной надежды. Изначально браслеты вводили для карантина, но когда на самых верхах узнали масштабы заболевания…

ИЗМЕНИЛОСЬ ВСЕ.

Власти будто свихнулись, поменялась политическая ориентация, следом вектор политического сознания. Следом с ума сошел народ. Люди бросились менять браслеты с белого на красный, делали вакцины, кто-то ввиду нужды, кто-то ввиду усталости, а кто-то, потому что все зашло слишком далеко. Настал день, когда соотношение между белым и красным цветом поменялось. Счет пошел на миллионы, десятки миллионов больных людей. Инфицированными оказалось большинство населения страны. Произошла трансформация социальной платформы – больше не было бедных и богатых, исчезли понятия достатка и бедности, роскоши и нищеты… Все стало по другому. Страна будто в годы Гражданской войны окрасилась в красно-белые цвета. Тогда наверху решили, что на «красных» будет держаться общество и государство, как некий оплот, как единое целое.

Роберт уставился на свой окурок, который давно потух. Черный засмоленный фильтр, привкус ядов во рту.

У «красных» очередных за вакциной есть все… У «белых» нет шанса выкурить сигарету без мысли о том, что она может стать последней.

«Насколько грешны мои мысли?»

Роберт задумался. Ответа не нашлось. Захотелось убраться отсюда, убраться поскорее и не потому, что он привлекает к себе ненужное внимание военных. Появилось устойчивое отвращение к людям в камуфляже, к черным маскам. Карательная поступь штамма загадочного вируса обошла тебя? Рано радоваться – собственное государство идет следом и втопчет тебя в грязь с головой. Не останется даже призрачной соломинки, за которую можно будет ухватиться, выбраться. Не останется ничего.

Не так ли было с Исусом и его последователями, когда его и его учение преследовала официальная власть…

Роберт осекся. Жутковатые ощущения. Не первый раз… Волосы на руках стояли дыбом. Не стоит. Эту тему не стоит подымать.

Мужчина осмотрел очередь у кареты скорой помощи. Полагать, будто эта толпа управляема, будто эти люди оплот и опора власти? Самонадеянно. Они смирены и идут на поводу тех, за кем сила. А потом? Вирус развивается. Рано или поздно вирус найдет способ выработки новых форм, которые сожрут антитела инъекций. А нужны ли они… Антитела? Когда изо дня в день меры военных становятся жестче, непредсказуемей. Когда вакцина на самом деле не работает. Что делать тогда?

Молиться.

Короткая мысль обожгла простотой. Молиться за судьбы людей. Он, батюшка, мог предложить в помощь всего себя без остатка. Молитву, сострадание, крик истерзанной души.

Батюшка перекрестился. Проходя мимо фонарного столба, скользнул взглядом по объявлению.

«ВНИМАНИЕ РОЗЫСК».

Разыскивался «белый». Средних лет, худощавого телосложения, вооружен охотничьей винтовкой ЛОСЬ 9-1. В описании указывалось, что мужчина совершил череду кровавых расправ над «красными» и офицерами гвардии в Ставрополе и на Кубани.

– В переговоры не вступать, при обнаружении указать местоположение преступника властям, – прочитал Роберт шепотом.

Предполагалось, что преступник движется в сторону Ростовской области. За достоверные сведения о его местонаходении предлагалось вознаграждение. Роберт покачал головой. Возможно, он был не в праве осуждать, но путь насилия… Разве он приводил к чему-либо? Насилие породит новое насилие, только и всего. Он двинулся дальше, смекнув, что не видел объявления по пути во двор. Пришел к выводу, что объявление приклеили военные, но услышал за своей спиной ругательство одного из них.

– Увижу кто клеет это дерьмо, пристрелю! – военный содрал объявление и разорвал его на куски.

Интересно кто тогда приклеил объявление? Зачем? Впрочем, объявление на столбе быстро забылось. Впереди ждали куда более важные дела, чем странное объявление о розыске не менее странного человека. Сегодня Роберт проводил очередное собрание тех, кто положился на Бога в этой не простой жизни.

3

– Наверное, вы что-то перепутали? Я доктор биологических наук, доцент кафедры вирусологии ЮФУ и откомандирован в реабилитационный центр, но никак не для… – небольшого роста мужчина в фиолетовой рубашке и серых брюках не нашел слов.

Лет тридцати пяти на вид, волосы зачесаны по пробору, на нос сползают очки с внушительной оправой и толстенными линзами.

– Мне плевать, мужик, – лениво протянул громила в черной маске с автоматом в руках. – Все вопросы начальству. И еще, говори медленнее, чего тарахтишь как базарная баба? – громила расхохотался над собственной шуткой.

– В таком случае могу я поговорить с вашим начальством? – не унимался ученый.

– Семеныч, можешь поговоришь с чудаком? – громила обратился к человеку в белом медицинском халате, он проходил мимо.

– Что такое? – перед ученым вырос врач. По комплекции не уступает военному, бычья шея, щетина. – Я не главный, но и не на последних ролях в этой дыре.

– Хочу сообщить Вам, что ситуация в которой я оказался выглядит неприемлемой! – ученый от волнения начал заикаться. – Вы наверняка сможете разрешить конфуз. Меня направили в центр по реабилитации людей с иммунитетом к штамму вируса НСМ. Уверен, что моими разработками смогут воспользоваться в лучших целях и по назначению.

Врач внимательно выслушал ученого, скрестил руки на груди.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Роман Александрович, – представился мужчина. Смутился, он не переходил на «ты». – Можно просто Роман, я не буду против, все таки мы с вами ровесники как я понимаю, да и к работе пока не приступили.

– Могу тебя заверить, Роман Александрович, что это никому не нужно. Единственное, что сейчас не хватает нам, так это людей, способных изготовить вакцины так сказать в полевых условиях. Как я понимаю, на тебя возлагают именно такие надежды. А реабилитационный центр, так ты по адресу, – сказал доктор.

Роман от возмущения приподнялся на цыпочки.

– Вы понимаете, о чем Вы говорите? Вирус сожрет вакцину, стоит только остановиться… Антитела… Это… – ученый замолчал, растерянно замотал головой, не нашел слов.

Доктор протянул ему лист с данными.

– Взгляни на писульки, здесь состав того, что от тебя требуется.

Ученый нахмурился, поправил очки, сползшие на переносицу и уставился на бумаги. Слышать такие слова от медика было неожиданно и странно. Неужели врач не понимал, что может произойти, если правительство откажется от идеи разработки вакцины против штамма вируса НСМ?

«Как можно обозначить подобное поведение?», – лихорадочно думал Роман. – «Некомпетентность в вопросе? Непрофессионализм? Или же он городит подобную чушь только потому, что не имеет никаких полномочий?»

Вирус прогрессировал у зараженных и поражал все больше здоровых людей. Да и формула вакцины… Роман всмотрелся в лист и брови ученого поползли наверх.

– Колоть больным сам вирус? – прошептал он. – Здесь формула самого штамма? Я все правильно понимаю?

– Не совсем так, но предлагаю не я, это приказ министерства, – согласился врач.

– Вы понимаете, куда все может завести? – Роман отбросил лист с формулой, отряхнул руки, будто коснулся чего-то противного на ощупь.

– Думаешь, я не понимаю, куда все идет? – медик хлопнул Романа по плечу, усмехнулся. – Расслабься, расслабься, черт возьми, иначе свихнешься еще до того, как твой браслет из белого станет красным.

– В том то и дело, что вирус не стоит на месте. Он развивается и прогрессирует, это живой организм! – всплеснул руками Роман. – Если не работать над вакциной, не прорабатывать ее, то у всех нас белые браслеты будут заменены на красные. Вы же должны понимать, что неоткуда будет брать образцы антител? А вы собираетесь колоть людям сам штамм!

Врач в ответ только подмигнул ученому.

– Все так, Роман Александрович, все так. А теперь осмотрись, у тебя есть время. Появятся вопросы – спрашивай, – мужчина указал на неприметный стол в углу лаборатории. – Твой стол. Осваивайся. Начнем работать, когда ты немного остудишь пыл и мы поговорим по существу.

Медик развернулся и удалился к подчиненным. Роман проводил его тяжелым взглядом. Ощущение подавленности и растерянности не отступало. Кто эти люди? Что они делали здесь? Какое отношение к реабилитационному центру имела деятельность этого заведения? Действительно ли знали о том, что происходило в Ростове в Министерстве? За какой подписью был отдан приказ?

«Какой-то бред!», – Роман оборвал поток вопросов.

Доктор даже не представился, не встретил как положено нового работника, вел себя странно. Действительно не понимал, чем это все грозит? Не боялся, что браслет на его руке станет красным? Опять вопросы.

«Но как быть с тем, что на входе я видел вывеску?»

Наплевательское отношение к делу возмущало. Роман достал мобильник, нашел номер руководителя кафедры. Стоило разобраться в недоразумении. Долгое время соединения не было, однако затем раздался гудок. Напрягшийся было Роман, расслабился.

– Слушаю, Рома, – послышался голос Константина Сергеевича.

– Здравствуйте Константин Сергеевич, – Роман поприветствовал профессора. – Можете говорить?

– Если только по существу, – ответил профессор.

– У меня вышла некоторая заминочка по месту прибытия. Никакого реабилитационного центра здесь нет, только вывеска, – Роман покосился в сторону дверей, куда удалился врач, одарил строгим взглядом бугая в маске. – Никто не собирается заниматься разработками, нет никакого бюджета для исследований. Константин Семенович… – в трубке раздались гудки. Связь сорвалась.

Рома раздраженно набрал номер заведующего, поднес динамик к уху. Ответа не последовало. Повторный звонок. Тщетно. Нет соединения. Наверное, стоило позвонить еще раз, но Рома почувствовал взгляд громилы в военной форме. Маска скрывала лицо вояки, ухмылку выдавали его глаза.

– Мертвый номер, забудь о том, что делал раньше. Проходи, не стесняйся, теперь ты тут как свой. Будем знакомы, – он пожал плечами. – Раньше нам бы неплохо заплатили, да? А теперь только и думаешь, как бы свою задницу понадежней спрятать?

Военный расхохотался. Рома на всякий случай улыбнулся, хотя ничего смешного не услышал. И вообще-то они не знакомились. Громила, как и врач не соизволил представиться.

«Зато оба говорят не пойми что», – мелькнуло в голове. – «Что значит «забудь о том, что делал раньше?».

Рома поежился, посмотрел на дверь за спиной громилы. Он ведь мог уйти отсюда прямо сейчас? Условия труда не соответствовали заявленным в командировачном письме.

«Или нет?», – спина покрылась мурашками. – «Не просто так здесь стоит громила в военной форме?»

Уйти все равно не получится – за окном смеркалось, настал комендантский час. Хочешь, не хочешь, а ночь придется проводить в здании центра. Рома аж сглотнул, настолько неприятной казалась данная мысль.

«И за какое такое дело мне неплохо бы заплатили раньше? Исследование итак финансируется из бюджета, подписан грант…», – затерялось между другими мыслями.

Не найдя ничего лучше, Роман решил осмотреться. Начал с рабочего места. Стандартный офисный стол без излишеств, куча папок, расставленных непонятно кем и для чего. Небольшой ноутбук. Пепельница. Негусто, но и не пусто. Примерно так выглядело его рабочее место на кафедре. Скромно, без излишеств и… без лаборатории.

Поднял лист с формулой штамма вируса НСМ, оставшийся лежать на полу. Присел на стул, взглянул на витиеватые формулы. Любопытно. С наскока формула на листе действительно напоминала формулу штамма вируса НСМ. Но стоило присмотреться внимательней, и взгляд нашел некоторые погрешности. Антитела, стопорящие вирус? Не погорячился ли Роман? Поэтому человек в белом халате реагировал на происходящее с завидной хладнокровностью и безразличием. Высмеивал Романа, который спутал формулу и ошибся? Ученый задумался. Будь так, то автор формулы выбрал интересный подход, отталкиваясь от обратного. Все знакомые Роману вакцины, выводились из антител здоровых людей. Здесь все строилось от обратного. Основные связи формулы выводились из штамма вируса.

Военный прокашлялся, издав звук, похожий на рокот работающего дизельного мотора. Указал ученому на кофемашину в углу кабинета.

– Ты будешь удивлен, но он еще работает. Там наверху нас балуют. Наверное думают, что под крепкий кофе голова лучше соображает, если вместо головы не приделана задница, – хихикнул он. – Да и вообще здесь не все так плохо.

Про задницу вместо головы – это он про себя, интересно знать? Подыматься, проходить мимо громилы в камуфляже к кофемашине… Тут никакого кофе не захочется. Если позже. Сейчас мысли сосредоточились на формуле. Проводились ли испытания? Где результаты амбулаторных исследований? Выяснены ли побочные действия? Где заключение в конце концов? Без тестов, формула являлась набором пустых символов. Только безумец мог ввести вакцину в оборот, не зная алгоритма ее действия.

Рома задумался, аккуратно положил листок с формулой на стол. Значит, они хотят изготовить вакцину и пустить в оборот.

«Моими руками. Ну-ну».

Изготовление вакцины сложный, трудоемкий процесс, а в обветшалом здании бывшего детсада, вряд ли располагалась мало-мальски современная лаборатория… Правда у входа в реабилитационный центр уже сегодня толпилась куча народа.

«Не на них ли проведут испытания новой вакцины?»

Желание оставаться в этой дыре приблизилось к нулю. Но что делать дальше? Разговаривать с воякой не было смысла, Роман решил дождаться доктора и возобновить прерванный диалог.

4

– Вы отпустили их, капитан?

Рядовой Сысоев приподнял маску, смахнул испарину со лба и проводил взглядом удаляющийся автомобиль, следовавший в реабилитационный центр в Ростове.

– Рискуете капитан. Что будем делать, если их остановит патруль?

Капитан устало отмахнулся. Залез в УАЗ, уселся поудобней на пассажирском сиденье, вслед за Сысоевым поднял маску. В глаза бросались пышные усы капитана и проблемная кожа, покрытая рубцами и мелкими шрамами. Офицер поправил белый браслет на руке. Сегодня следовало делать новую отметку. Из-за приподнявшегося рукава показалось выбитое на коже распятье.

– Они уехали до наступления комендантского часа, – сказал он.

– Наверное, так, – Сысоев открыл дверь, застыл о чем-то задумался. – Только вот пропускного у них нет.

– Залезай в машину, надо унести отсюда ноги, пока не стемнело, – сказал капитан.

– Чую одним местом, что мы получим выговор за то, что здесь произошло, – следом за вторым рядовым, не столь многословным как Сысоев в УАЗ залез сержант.

– Думаете на нас повесят то, что здесь произошло? – поинтересовался Сысоев.

– Я думаю сыворотка для «красных» все равно, что мертвому припарка. А еще я думаю, что нам действительно стоит убираться поскорее, – сказал капитан.

– Что делать с людьми? – спросил сержант.

Капитан не ответил. Что делать с народом, оставшимся в центре раздачи, офицер не знал. Автобус, который должен был совершить последний рейс, стоял на остановке. Ополоумевший безумец, который набросился на «Калину» супругов был водителем рейсового автобуса. Кто посадил за руль автобуса "красного" оставалось только гадать. Теперь на остановке стояли люди, брошенные на произвол судьбы. Как бы ни хотелось, но помочь им было за пределами возможностей группы. Оставалось молиться Богу, чтобы на их руках был одет браслет красного цвета.

– Включить мигалку? – спросил Сысоев.

– Мошкару гонять по трассе? Кому она нужна? – отмахнулся капитан.

УАЗ завелся, заревел, выехал с парковки огромного торгового центра, теперь пункта раздачи провианта и медикаментов. Уезжали под взгляд людей, стоявших на остановке. Усталые пары глаз смотрели на удаляющийся автомобиль.

– Сержант, не гони так, – капитан положил руку на руль. – Я не заполнил пропуск.

Сержант послушно сбросил скорость. Военные дернулись. Тормоза сработали отменно. Капитан залез в бардачок, достал ворох документов, в нем незаполненные бланки пропусков.

– Ты не выписывал пропуск, капитан? – поинтересовался сержант.

Капитан замялся. Сысоев по выражению лица командира заметил, что вопрос поставил его в тупик. Действительно, он был уверен, что талон выписан. Такими вещами не шутят.

– Не успел… голова пошла кругом, – капитан положил бланк на колени, достал из-за пазухи ручку, принялся заполнять пустые поля размашистым почерком. – Почти все. Одну секундочку.

Все, значит все. Сысоев отвел взгляд, перекинулся парочкой пустых фразам с другими бойцами. Он не видел, как капитан не стал ставить на бланке, но отложил ручку на панель. Раздался оглушительный хлопок.

– Тяжело им придет…

Водитель-сержант не договорил. Его голова лопнула как спелый арбуз, брызнула смесь крови, гноя и серой жидкости. Кровь заляпала салон УАЗа, стекла и военных. Никто не понял, что произошло. Сержант вздрогнул всем телом, обмяк, отпустил руль и УАЗ повело. Капитан попытался выровнять руль, но не уберег автомобиль от заноса. УАЗ на полном ходу перевернулся на бок. В салоне послышались крики и отборная брань солдат. Обошлось. Рядовой Сысоев ударился локтем о панель и морщился от боли. Капитан и второй рядовой были целы. Сысоев с ужасом смотрел на окровавленное тело сержанта. Неизвестно откуда прилетевшая пуля разорвала голову, снесла полчерепа долой с плеч.

Сысоев прильнул к испачканному кровью стеклу. На улице смеркалось и стекло пошло трещиной, снаружи ничего не было видно. Оставалось надеяться, что стрелок сбил прицел, потому что автомобиль располагался у снайпера на прицеле, как на ладони. Сейчас рядовой не обратил должного внимания на тот факт, что стекло пробито пулей под неестественным углом. Пуля прошила стекло кверху, и окроплена кровью была только одна, левая водительская дверь а с ней и стекло…

– Что это было? – впервые за сегодняшнее дежурство подал голос второй рядовой.

Парень порезался осколком стекла, по его лицу стекала кровь.

– Ты не видишь, что сержанту крышка, Заборов? – с истерической ноткой в голосе прошептал Сысоев.

– Всем успокоиться, если не хотите чтобы вас расстреляли как мишени в тире, – рявкнул капитан.

– Капитан ты понимаешь, что мы теперь не уедем? – спросил Сысоев.

Ответа не последовало. Сысоев завалился на бок, проверил автомат, снял его с предохранителя. Получилось не с первого раза. Сысоев нервничал, автомат трясся в руках.

– Нужно выбираться, – сказал капитан.

– Тебе не кажется, что нам отстрелят бошки, прежде чем мы успеем высунуться из машины? – спросил второй рядовой.

– Если мы будем сидеть здесь, он выстрелит в бензобак и поджарит наши задницы, – отрезал капитан.

– Не стоит забывать про "красных", – как-то мрачно добавил рядовой. – Их здесь целый автобус.

– Поэтому на выход, за мной.

Капитан несколько раз ударил ногой обутой в кирзовый ботинок по треснувшему стеклу УАЗа. Стекло чудом держалось, пришлось выдавливать. Капитан вскинул автомат, спрятался за дулом, внимательно огляделся. Осматривался Сысоев. Казалось, вокруг не было ни души. Загадочный стрелок испарился или провалился сквозь землю. Рядовой мысленно поблагодарил судьбу, спрыгнул на землю вслед за капитаном, чуть было не выронил автомат.

– Чисто, – бросил он второму рядовому.

Рядовой Заборов отрывисто кивнул в ответ. Лямка его автомата зацепилась за ручку двери УАЗа и это оказалась роковой ошибки военного. Хлопок и будто холмик на поле для гольфа выстрел снес коленную чашечку рядового. Мужчина взвыл, схватился за то, что осталось от колена, рухнул наземь.

Сысоев вздрогнул от прогремевшего выстрела. Схватил рядового за шиворот, оттянул с линии огня. Казалось выстрел раздался под самым ухом… Прогремел еще один выстрел. На этот раз участь Заборова постигла Сысоева. Рядовой подпрыгнул от неожиданности. Пуля оцарапала ему голень, врезалась в днище УАЗа. Он схватился за ногу, стиснул зубы, кожу больно обожгло.

– Капитан! – рядом кроме раненного Заборова никого не было.

Несмотря на нестерпимую боль, Сысоев не выпустил автомат из рук.

– Капитан? – закричал он.

Неужели незнакомец убил капитана? Сысоев тяжело дышал и всматривался в темноту, когда выстрел раздался вновь. Пуля попала в приклад автомата. Сысоев вскрикнул. Руки отсушило так, будто по ним проехал каток. Стрелок с азартом выбирал мишень и вытворял все, что заблагорассудиться. Еще один выстрел заставил рядового схватиться за ногу, взвыть от боли. Пеленой затмило глаза.

– Эй, что тебе нужно? – закричал он.

Вопрос в пустоту. Ответом стал силуэт мужчины, который нарисовался в темноте. Сысоев, не в силах унять дрожь пытался подняться, тщетно. В силуэте незнакомца он узнал капитана.

– Капитан? Вы убили его?

Молчание.

– Вы убили его? – повторил Сысоев.

Капитан замер напротив мучавшихся в агонии военных. Его лицо искажала гримаса гнева.

– Отдайте мне свои браслеты, – сказал капитан.

Рядовой не узнал его голос. Это был другой голос, хриплый, не похожий на голос капитана. Исчез белый браслет с офицерской руки. Сысоев поспешно снял свой браслет, бросил его под ноги капитану. У Заборова дрожали, отстегнуть ремешок на запястье не получалось. Наконец он снял браслет и бросил капитану.

– Это вы убили сержанта? – прохрипел Заборов. – Вы подстрелили меня?

Капитан перевел на рядового взгляд. Постоял еще некоторое время, но так и не ответил.

– Я отдал браслет, не убивайте нас… – сказал Сысоев.

Показалось, что на лице капитана повисла улыбка. Он обернулся, посмотрел в темноту за своей спиной.

– Что скажете?

Никто не ответил, однако капитан кивал, будто слушая какие-то слова.

– Так точно, я поступлю именно так, – наконец сказал он.

Мужчина перехватил автомат. Холодное мертвое дуло смотрело на рядового Заборова.

– Капитан? – Сысоев выпучил глаза.

– Прости, боец, таков приказ.

Палец скользнул по курку, раздался выстрел. Заборов рухнул на землю с простреленной головой. Дуло автомата уставилось на Сысоева.

– Капитан…

Слова Сысоева прервал звон разбившегося стекла. Они обернулись к автобусу, со стороны которого шел звук. Один из пассажиров разбил окно. Его примеру тут же последовали остальные пассажиры. Капитан оглянулся, вновь в темноту, словно ища там ответ, а потом пожал плечами.

– Он дарит тебе благословение… это дорого стоит, парень.

Сысоев до рези в глазах всматривался в темноту. Никого. Брошенные телеги, да столбы освещения парковки…

– У тебя есть около получаса прежде чем сюда прибудут силовики… Ты можешь выжить, а можешь умереть, – капитан подошел к рядовому, коснулся двумя пальцами его лба. – На все воля Говорящего. Умри или обрети веру.

ГЛАВА 2

1

«Успокойся»

Гриша не мог взять себя в руки, не мог сосредоточиться. Он сжимал и разжимал кисти, ладони вспотели от страха и скользили по рулю. Тело пробивала дрожь, усиливающаяся, переходящая в судороги. Взгляд скользил по зеркалу заднего обзора. Военные могли передумать, отправиться в погоню за растворившейся в ночи «Ладой», открыть огонь. Но позади расстилалась пустая трасса, ни одного автомобиля, ни одной живой души за много километров вокруг. Пустые поля, изредка заправки и магазинчики с потухшими рекламными вывесками.

– Мне повезло, – прошептал он.

Выпал флэш, если быть точным. Даже в смелом сне он не мог представить, что капитан отпустит их и вручит пропуск для верности. Гриша перекрестился, коснулся иконки на панели «Лады». Бросил взгляд на небольшой талон с указанным временем. Ровно час. Возможность безнаказанно перемещаться по городу и прилежащим окрестностям. Совсем не много… Он крепче сжал рулевое колесо. Но и не мало, когда от этого времени зависит твоя жизнь.

Так?

«Сколько прошло времени с тех пор, как капитан выписал спасительный талончик? Десять минут? Пятнадцать?».

Боковым зрением он видел Надю, спавшую крепким сном.

«Что дальше?»

Любимый вопрос с тех пор, как он с головой ушел в авантюру. Не так часто ответа на этот вопрос не находилось. Настал тот самый случай.

«Куда ехать с женой без сознания? К кому?»

В Ростове его никто не ждал. Твоя жизнь – твои проблемы. В городе не было родственников и друзей.

Единственное что связывало Гришу с Ростовом, был реабилитационный центр, слухи о котором дошли до родной Белой Калитвы. Остановка в пункте раздачи провианта и медикаментов перевернула все с ног на голову.

«Тебя предупреждали, что от этой затеи дурно пахнет»

«Я не думал, что все будет так…», – он осекся и крепче схватился за руль.

Нет, он не будет не перед кем и ни за что оправдываться. Идиотская затея вступать в диалог с собственным внутренним голосом. Он обещал этого не делать себе… Он обещал этого не делать Наде. Это дерьмо, которое сидело внутри, которое всплывало каждый раз, когда что-то в его жизни шло не так, наперекосяк и подавало свой мерзкий голос, сейчас должно было заткнуться. Не хотелось слушать эти едкие комментарии. И не хотелось лишний раз убеждаться, что ты неудачник, если ты разговариваешь сам с собой о том какое же ты все таки дерьмо.

Гриша нашарил на передней панели измятую пачку сигарет и нашел там окурок. Пожелтевший «Winston», который парень приберег на черный день. Плевать, он выкурит его сейчас, потому что потом все равно придется бросать. Он подкурил и с наслаждением затянулся табачным дымом. Рот наполнился горькой от смол слюной. Окурка хватило всего на несколько затяжек прежде чем фильтр сигареты больно обжег Гриши пальцы и он выбросил сигарету в окно. Стало лучше, но перед глазами все еще стояла бешенная очередь на пункте раздачи. Кто знал, что так произойдет? Кто знал, что не получиться прибыть в Ростов далеко до темна, около пяти, как он планировал, чтобы обустроиться и подобрать жилье. В том то и дело, что ничего этого нельзя было предвидеть.

«Ты лжешь»

Гриша вздрогнул. Нет, устоять перед возможностью пополнить свои запасы парень не смог. Теперь за подобный риск, который все же вряд ли можно было назвать халатностью, приходилось платить. Надо было быть полным безумцем, чтобы въезжать в комендантский час и пытаться найти укрытие в городе после восьми. Даже при наличии талончика ничем хорошим это не могло закончиться по определению. Как то так. Парень почувствовал как по его телу растекается приятное тепло… Он начинал успокаиваться и направлять мысли в нужное русло.

«Каков тогда будет план дальнейших действий?» – пронеслось в голове.

Гриша буквально подпрыгнул на водительском кресле чуть было не ударившись головой о обивку крыши, на миг потеряв управление автомобилем. «Калина» ушла в занос и только какое-то чудо помогло парню выровнять зад автомобиля и спасти его от падения в кювет.

– Замолчи… – прошипел он сквозь зубы.

«Как вернуться к старому плану, которого ты придерживался до того, как свернул с пути, чтобы восполниться провиантом и медикаментами… Вот только знаешь что, я смотрю вокруг и не вижу ни первого ни второго? Что-то пошло не так? А еще Гриша, посмотри на свой браслет, ничего не хочешь сказать?»

– Заткнись…

Зачем что-то что сидело глубоко внутри него говорило эти слова? Для чего? Затянувшаяся депрессия после потери хорошей работы? Гриша жалобно рассмеялся. Почему он не пошел к психологу, как советовала Надя? Может быть от того, что не верил, что часть самого себя не может оказаться предателем и ударить в спину?

«Господи, зачем напоминать об этом сейчас…»

Очередь в пункте раздачи оказалась слишком длинной и он не успел получить провиант и медикаменты, уйдя из бывшего здания торгового центра ни с чем. Но у него оставались какие-то запасы в багажники и до Ростова могло хватить.

– Не обманывай себя, – прошептал он.

Глаза парня скользнули по белому браслету на руке. Из-за того, что он повернул к пункту раздачи, было пропущено очередное время отметки «белых». Теперь браслет можно было снять и просто выбросить ко всем чертям. Нет метки – нет человека… И если странный капитан благородно закрыл на это глаза, что будет если встреча с группой людей в камуфляже повториться? Об этом не хотелось даже думать. Ночью, за чертой Ростова, без пометок о прохождения вакцинации… Он оборвал свою мысль, понимая, к чему ведет эта логическая цепочка. Лишившись отметки, он ставил себя вне закона. Гриша понимал это, но сейчас, находясь в автомобиле на трассе у въезда в Ростов, ничего не мог изменить. С тем, что отметка отсутствовала у него самого, парень еще мог мириться, но ее не было и у Нади. Проблем было не избежать, а винить во всем происходящем он мог только самого себя.

Впрочем, сейчас, когда у военных и правительства голова шла кругом от проблем, связанных с вакцинацией и попытками вернуть обществу, построенному на людях с красными браслетами, хоть какую-то социальность и прозрачность, оставался шанс, что его проблемы останутся незамеченными. Если сразу сложить голову на плаху, то не следовало и ввязываться в авантюру? Мысли подбодрили Гришу. Это действительно было так. Он съежился, ожидая, что в любой момент то, что сидело глубоко внутри него подаст голос и нанесет сокрушительный удар, но в голове повисла тишина… Внутренний голос молчал. Возможно, он добился того, чего хотел, возможно, ему просто нечего было сказать.

«Возьми себя в руки», – скомандовал он самому себя.

Несколько минут он, до рези в глазах, всматривался в трассу и пытался сосредоточиться. В голове зияла пустота.

Может быть не все так плохо. В любом случае начатое дело следовало довести до конца, тем более это нужно было не столько ему, а Нади и их ребенку.

Нади и ребенку.

Парень несколько раз повторил про себя эти слова, которые действовали лучше любого успокоительного. Он играл с огнем и ввязался в самую настоящую авантюру с тех пор, как на руку Нади одели белый браслет. Можно хотеть или не хотеть, видеть или не видеть очевидное, но отрицать тот факт, что его супруга заражена опасным штаммом вируса НСМ, Гриша не мог. Чтобы не говорили власти о том, что новый вирус взят под контроль и с ним можно жить, штамм вируса НСМ оставался опасным заболеванием и то, как он действовал на человека, Гриша знал гораздо лучше других. Когда-то он и сам верил в призывы власти продолжать жить прежней жизнью, подчинившись новым распорядкам. Возможно, не видя другого выхода, он бы поступил именно так. Однако, вирус пожирал носителя красного браслета изнутри. И Надя, которой достался белый браслет во многом потому что она была беременной и результаты анализов могли исказить пробы незараженного плода, только случайно носила на запястье белый браслет.

– Я люблю тебя.

      Он нежно дотронулся до плеча супруги. Показать властям обратное, удостоверить их в том, что его жена больна, означало предать Надю и их ребенка. Их разлучат, никто не станет возиться с ней так, как это делал Гриша сейчас и неизвестно выдержит ли подобные перемены ребенок. Выдержит ли здоровое тело жизнь в теле зараженном во время приступа? И если выдержит, что будет потом, после родов, когда Надя родит здорового малыша? Они заразят его? Наденут на руку красный браслет… Он больше никогда не увидит своего ребенка, если не заразиться сам. Это будет разная жизнь, жизнь по разные стороны барикад, в разных лагерях. Стоило верить в лучшее, не правда ли…

От этих мыслей Грише стало не по себе. Тысячу раз он думал об этом и каждый раз понимал, что не имеет право допустить подобное. Единственный шанс его, их семьи, заключался в том, чтобы они оставались все вместе до конца. Гриша не знал правильны ли его методы и лошадиные дозы снотворного, которые он вводил Нади изо дня в день, каким образом они могли повлиять на организм беременной девушки, но другого выхода он попросту не видел. Только так можно было исключить приступ. А в том, что штамм НСМ гораздо опаснее снотворного, парень был уверен.

Впереди показался поворот и Гриша не долго думая свернул на узкую дорожную полосу без асфальтового покрытия. До Ростова оставалось чуть меньше двух километров, но уже через пятнадцать минут ему придется ставить укол со снотворным заново. Он заехал по дороге вглубь, остановившись посереди лесополосы, отделяющей трассу от полей пшеницы, заглушил мотор и выключил фары. Следовало побеспокоиться о том, чтобы автомобиль не было видно с главной дороги. Гриша вылез из машины и насобирав охапку веток накидал их на кузов «Лады». Теперь, если не ставить себе цель искать автомобиль посереди ночи, случайному взгляду его было не поймать. Оставалось надеется, что их не будут искать военные и они смогут переждать комендантский час у въезда в город без проблем.

Гриша некоторое время сидел на водительском сиденье, положив на колени сумку с медикаментами. Только сейчас парень понял, что сильно устал. Усталость волной обкатила все тело с ног до головы и буквально прибила парня к сиденью. Он не спал почти сутки и провел за рулем шестнадцать часов. Все тело ломило, мышцы и суставы стонали. Гриша достал дорожной сумки термос, в котором все еще оставался кофе. Кофе давно остыл и был чуть теплым. Гриша сделал несколько глотков. Горько и не очень вкусно, но лучше чем ничего. Он включил радио и усмехнулся. Да, теперь после наступления темноты о многом можно было забыть. Из приемника был слышен треск обратной связи. Впрочем, в бардачке лежало несколько дисков с хорошей музыкой. Гриша достал сборник DFM этого лета и вставил диск в разъем магнитолы. Тишина, окутавшая поля вокруг не то чтобы пугала, но наводила на неприятные мысли.

Он вздохнул полной грудью свежий вечерний воздух и взглянул на часы. Почти половина девятого. Через семь минут Наде потребуется делать следующий укол. Затем каждые два часа на протяжении всей ночи. На руках девушки не оставалось живого места от уколов, все вены были покрыты синяками лилового цвета. Он достал из кармана мобильник и на всякий случай проверил установлены ли сигналы будильника. Думать о том, что произойдет забудь он сделать укол не хотелось. Шрамы на запястьях супруги были свежей памятью о подобной допущенной Гришей ошибки. Он тяжело вздохнул.

«Впредь такого больше не повториться… НИКОГДА».

Он бережно убрал с лица Нади прядь спадающих волос. Возможно, завтра во всем этом будет поставлена жирная точка. Люди из реабилитационного центра в Ростове смогут им помочь. Оставалось верить надеяться и молиться, что так оно и будет. В руках Гриши появились ампула с транквилизатором и шприц. К приступу следовало быть готовым заранее.

– Я люблю тебя, дорогая, – он поцеловал жену в щеку и погладил уже заметный живот. На долю секунды поколебавшись, Гриша сделал укол. Готово.

Он повертел в руках талон и с удивлением заметил, что внутри него вставлена небольшая брошюрка. Парень достал брошюрку, на которой от руки было написано всего несколько слов.

Во имя Господа нашего, имя которого Царь небесный, Спаситель и вопреки воли Антихриста, во благо народа нашего. Найдет спасение каждый, да обратиться он к Спасителю, Царю небесному. Помни грешник, что Говорящий среди нас.

Взгляд парня упал на две последние цифры на обороте талона. Капитан говорил о каком-то адресе по улице Нагибина, куда он может обратиться за помощью. Может все же стоило рискнуть? И там найти столь необходимую поддержку до того как откроется центр. Как бы то ни было, сделать все это он мог не раньше, чем на горизонте появятся первые лучи солнца. А сейчас следовало выспаться.

2

В небольшом полуподвальном помещении частного двухэтажного дома приглушенно горело несколько свеч. Здесь было убрано и чисто. На стенах подвала висели иконы с изображением святых, в ряд стояло несколько скамей и стульев. Судя по всему, здесь часто собирались люди для встреч, однако сегодня кроме Роберта, Артема и Саши, в этом месте никого не было. Свет свеч падал на лицо святого отца, искажаясь и преломляясь и возможно, поэтому оно казалось неестественно бледным.

– Посмотри на то, что происходит снаружи, а затем повтори свой вопрос еще раз, – Роберт выглядел подавленным. Он сидел на жесткой деревянной скамье склонив голову и перелистывая том Евангелие в руках. Собор сорвался, все, о чем они договаривались, очередная встреча прихода, все это кануло в лету. Кроме верных Саши и Артема на проповедь больше не пришел никто.

Толстяк Саша сконфуженно взглянул на заколоченные деревом окна и отмахнулся.

– Мне можешь этого не рассказывать. Я просто передаю тебе настроение масс, – сказал он.

– Артем? – не подымая головы Роберт обратился к третьему мужчине.

– Все так, Роберт, они верят в реабилитационный центр, – сказал Артем.

Это было больно слышать. Роберт уставился на томик Евангелие, аккуратно сложил его и отложил в сторону. Нельзя сказать, что он не ожидал подобного сценария, но он не ожидал, что все это произойдет так скоро. Они сломались. Все эти люди, которые шли с ним нога в ногу с самого начала бардака, теперь готовы были склонить головы и поверить обещаниям власти. Открыться греху и отвернуться от Бога. Неужели они не понимали, что не смотря ни на что Бог не отвернется от них? И он не отвернулся, воздав им белые браслеты. Неужели они не понимали, что реабилитационный центр это очередной фарс? Что от них, тех, кто носит белый браслет, попросту избавлялись? Все эти законы, новые правила, которые принимались изо дня на день. На что они были направлены? Это был чистейшей воды геноцид тех, кто остался здоров и избежал заражения. И сейчас, когда он был уверен, что несмотря ни на что зародил надежду в их сердцах, когда создал приход, подарил смысл жизни в вере, все это перечеркнуло известия о каком-то центре? Призрачная надежда призрачного греха… Как они могли поменять духовное очищение на… Роберт не находил слов.

– Ты должен понимать, что сложно отказаться от такого шанса, – сказал Саша.

– Шанса? О каком шансе ты говоришь? – усмехнулся Роберт.

– Я говорю о том, что они верят в то что смогут раз и навсегда изменить свою жизнь, не бояться больше, не прятаться, не чувствовать себя изгоями в этом мире, – сказал мужчина.

– Ты слышишь что ты говоришь? Опомнись! – желваки на скулах Роберта, охваченного гневом, заходили взад вперед. – Какая новая жизнь? Ты веришь в то, что у "красных" есть жизнь? Жить одним днем, жить не для себя, а во имя вакцины, это твоя жизнь? Это жизнь во имя греха!

– Возможно ты и прав Роберт, но никто не захотел жить неизвестностью, не перебрав все возможные варианты здесь, – вмешался Артем.

Роберт ничего не ответил. Спорить, что-то доказывать, объяснять было бесполезно. И Артем, и Саша все прекрасно понимали без лишних слов. Эти ребята не хуже самого Роберта знали Священное писание и, как казалось святому отцу, искренне верили в эти слова. Куда подевался весь запал мужчин сейчас, было непонятно. Каждый из них не раз твердил, что обрести Бога в себе невозможно, не преодолев испытания, которые готовит тебе судьба. И мир, и обстоятельства вокруг грешны. Собственное духовное очищение они хотели променять на еду и воду, на возможность скинуть с себя длинные руки правительства и такую жизнь, какая им заблагорассудиться. Как они не могли понять, что им предоставлен шанс?

Роберт с грустью взглянул на пустые лавки, которые он вместе с Артемом и Сашей приволокли в подвал несколько недель назад, когда еще не было тотального контроля военных, когда еще был шанс, что с вирусом можно справиться силами вакцины. Когда-то здесь было людно и каждый вечер на заповеди отца Роберта приходили с десяток человек. Теперь здесь не было никого. Все до одной лавки пустовали. Тишина, повисшая под сводами стен подвала, удручала. Все сразу стало пустым и ненужным. Роберт уткнулся лицом в ладони, чувствуя, как горит его лицо.

– И давно вам известно об этом? – спросил он.

– Некоторые начали сомневаться еще вчера, но я не придал их словам особого значения, – прокашлялся Саша. – А вот твердое решение они озвучили только сегодня.

– И твой брат? Твой брат думает точно также? – Роберт взглянул на Артема.

Артем не нашел, что ответить и опустил взгляд, покраснев.

– Больше всего я боюсь, что о подвале теперь станет известно властям, – сказал Саша.

Роберт покачал головой. Совсем исключать такой вариант было по крайней мере глупым. Кто-то из прихожан купившись на обещание сверху мог запросто расколоться и рассказать о собраниях людей с белыми браслетами под эгидой церкви. Но как же хотелось верить в обратное. Люди, которые молились вместе с ним, которые внимали его проповедям, просто не могли так поступить. Возможно, это было недостатком, но Роберт всегда старался видеть в людях только лучшее. И даже теперь, когда прихожане отвернулись от него, он продолжал думать о том, что станет с их душами после того как на их запястье защелкнется красный браслет. Легче всего сбиться с истинного пути и сложнее этот путь обрести. Роберт, как никто другой это знал.

– Что теперь будем делать, отец? – спросил Саша.

Роберт, с головой погрузившийся в свои мысли вздрогнул от этих слов. Что делать? Вопрос Саши был задан по сути. Но что делать, если те, с кем еще вчера он шел рука об руку четко и ясно выразили свое желание?

– Я не знаю, пока не знаю, – Роберт покачал головой.

– Но уже утром они сделают себе вакцинацию, святой отец, – вставил Артем.

– Я не вправе им запретить этого! Я могу предупредить, но не запретить!

Артем всплеснул руками.

– Но не вы ли говорили, что нужно верить до последнего, что сомнений быть не должно? Зачем тогда были эти встречи, молитвы, чтение Евангелие?

Роберт тяжело вздохнул. Совсем не хотелось спорить. Все это было больно и обидно.

– Ты прав, это были мои слова, я давал людям надежду на дальнейшую жизнь, понимание, что жить можно вне греха, а во благо, – сказал он.

– Так почему вы закрываете глаза на то что происходит сейчас? Разве это не грех? Смотреть на то, как грешат те, кому вы давали шанс и вернули смысл жизни? Там мой брат святой отец и я не хочу, чтобы эти люди сверху поставили на нем крест.

– У каждого должен быть свой выбор, они знают, что идут вопреки Слову божьему, во имя греха… – прошептал Роберт.

– А что если нет, святой отец? Что если они не знают? Что если вы недостаточно понятно объяснили Священное писание этим людям? Почему вы исключаете такой вариант? Вы не думали о том, что все еще можете направить этих людей на верную дорогу? Ведь это Ваш долг святой отец! – Артем закончил и тяжело дышал.

Сказать в ответ было нечего. Возможно, ему действительно не удалось быть услышанным или понятым? Не меньше самого Артема Роберту хотелось верить, что его прихожане не ведают что творят и куда идут. Но что теперь? Говорить об этом было слишком поздно. Ночью высовываться из дома мог либо дурак, либо полный безумец. Времени не оставалось. Прихожане собирались идти в реабилитационный центр с утра.

Видя что Роберт находиться в замешательстве толстяк Саша положил ему на плечо руку.

– Артем прав, вы не должны бросать начатое, возможно им действительно требуется ваша помощь. Нам всем она нужна, – сказал он.

– Ты будешь там? – холодно спросил Роберт.

Артем ничего не ответил. Роберт увидел как мужчины переглянулись между собой.

3

Дверь небольшого кабинета открылась и оттуда появился человек в белом халате с марлевой маской на лице. Его сопровождал хмурый, насупившийся военный с капитанскими погонами на плечах. Он держал в руках небольшой чемодан с изображением красного креста и что сразу же бросилось в глаза Роману, на запястьях мужчин не были одеты браслеты. То есть на них не было никаких привычных взгляду браслетов красного или белого цвета. Только кожа, с белым следом от этих самых браслетов, котороых сейчас не было на месте. Выглядело это, по крайней мере, странно. Интересно как понять, инфицированы ли эти люди или нет? Или же они сняли браслеты в самоволку? Но о таких случаях сразу становилось известно правительству через систему радиосвязи. Да и этот мужчина в белом халате находился на должности при правительстве, что уж говорить о капитане, военном. Ерунда какая-то.

Врач без браслета остановился у стола и указал на столешницу. Капитан молча положил на столешницу свой чемодан. Доктор в марлевой маске окинул взглядом собравшихся сотрудников реабилитационного центра, прождавших его прихода добрые полчаса. Еще в восемь человек в военной форме сообщил о необходимости собраться у кабинета вакцинации сотрудников для введения плановой утренней вакцины и только сейчас к ним вышел врач, зачем-то прихвативший собой этого капитана. Возможно так было заведено, что старшие в центре не могли сделать и шагу без сопровождения. Кто его знает? Как бы то ни было, Роману который практически не спал всю ночь и сейчас чувствовавший себя будто в некоем тумане, эти полчаса показались целой вечностью. Хотелось поскорее привиться и найти наконец главного, с которым можно будет обсудить свои перспективы работы в центре.

– Давненько такого не было, чтобы экспериментальную вакцину на второй день вкалывали нам, – хихикнул один из сотрудников стоящий неподалеку от ученого.

Роман нахмурился. Интересно, что этот молодой человек имел ввиду? В чемоданчике с красным крестом были спрятаны капсулы с новой вакциной? Неужели они собирались вкалывать собственным сотрудникам не изученную субстанцию? Вряд ли такое могло быть. Побочные эффекты нового препарата не были до конца изучены и никто не отдаст приказ экспериментировать, тем более на ценных кадрах в лице собственных сотрудников. Реакция на новые антитела могла быть какой угодно.

– Скажи спасибо, что тебе не вкалывают то дерьмо, которое приготовили для белых, – ответил другой сотрудник.

Для Романа слова второго человека стали еще более неожиданными. Получалось так, что для людей пришедших в реабилитационный центр за помощью существовала иная, отличная от той, что вкалывается сотрудникам, вакцина. Понимать это было дико. Но зная обстановку, которая сейчас царила в обществе ожидать от государства можно было все что угодно. Интересно было и другое. Почему эти двое знали о том, что происходит у кабинета, знали о различиях в вакцинах, а сам Роман не знал ровным счетом ничего, кроме времени предполагаемого открытия реабилитационного центра. Возможно, это объяснялось тем, что у него до сих пор не состоялась встреча с непосредственным начальством. Возможно, ему не говорили больше, чем он должен был знать. В конце концов в этот реабилитационный центр он был только лишь прикомандирован на некоторое время вспомогательным сотрудником и ничего удивительного в том, что его не подпускали ко внутренней кухне, не было. Скорее, странным было бы если ему сразу выложили все секреты и нюансы центра как на блюдечке.

Два сотрудника, единственные кто перебрасывался фразами из тех, кто собрался у дверей кабинета вакцинации, наконец, замолчали. Внушительных размеров капитан, необъятный в плечах, отошел в сторону, отдав чемоданчик на столе в полное распоряжение второму мужчине. Врач открыл чемодан и Роман увидел, что внутри него компактно сложены ампулы и шприцы. Врач мастерски наполнил первый шприц вакциной и окинул собравшихся сотрудником взглядом.

– Те, кто не может уколоть себя сам, уколю я, остальных прошу сделать вакцинацию самостоятельно, мы затягиваем с открытием. Единственная поправочка, колим в предплечье, – сказал он.

Несколько человек выстроились в очередь к человеку в белом халате. Остальные вереницей двинулись к чемоданчику и взяли ампулы с вакциной. Роман в нерешительности замер между двух очередей. Сделать укол, тем более в предплечье для молодого ученого не составляло никаких проблем. Однако после слов сотрудников о новой экспериментальной вакцине, торопиться не хотелось. Роман по привычке поправил белый браслет.

– Колоть не торопимся, сначала я покажу как, – предупредил врач.

Несмотря на слова врача несколько особо нетерпеливых сотрудников уже надкололи ампулы и заправили шприцы, спустив воздух. Врач закатил рукав первому подошедшему к нему сотруднику. Им оказался один из мужчин, которые вели диалог и медленно ввел вакцину под кожу мужчины. Было заметно, как сотрудник скривился от боли и издал приглушенный стон. Укол никогда не был приятным, но чтобы реакция была настолько болезненной, Роман видел впервые. Врач поставивший укол несколько секунд рассматривал реакцию мужчины на вакцину, потом достал из кармана халата прибор с электронным экраном и протянул прибор капитану. Человек в форме нажал какие-то клавиши, в чем-то удостоверился кивнул врачу.

– Снимай браслет, он тебе больше не нужен. Остальные, после того как снимите браслет удостоверьтесь у нашего капитана, что он деактивирован на экране данного девайса, – сообщил он. – Все ясно?

Заметно побледневший мужчина дрожащими руками отстегнул браслет и бросил его на стол. На нем не было лица и он с трудом держался на ногах. Доза вакцины была ударной. Наверное, еще чуть-чуть и челюсть Романа отвисла до самого пола. Браслет мужчины был красным. Как могло произойти так, что после вакцинации ему разрешили снять браслет? Тем более красный? Неужели этот врач не понимал, к чему могли привести подобные безрассудные действия. Уверенность в том, что в реабилитационном центре, куда был откомандирован ученый, теперь только окрепла. Необходимо было валить отсюда как только представится такая возможность. Роман почувствовал, как засосало под ложечкой. Если он не хотел чтобы этот странный доктор вколол ему непонятно что в кровь, следовало воспользоваться возможностью и взять вакцину самому. Он поспешил к чемоданчику и схватил первую попавшуюся ампулу и шприц. Врач, ставивший укол уже третьему сотруднику поймал ученого взглядом.

– Далеко не убегай, у меня есть разговор.

Роман закивал, почувствовав, как вспотели его ладони державшие ампулу и шприц. Люди изволившие вколоть вакцину самостоятельно оставили браслеты на столе, что-то наблюдая на экране необычного прибора в руках капитана и разбредались, кто куда по коридорам. До открытия центра оставалось менее получаса и врач был прав, если не поспешить, можно было не успеть подготовиться. С явным сомнением и недоверием Роман уставился на капсулу с вакциной в своих руках. Он покосился на врача, ставившего укол последнему сотруднику, перевел взгляд на капитана, которому казалось не было никакого дела до ученого и медленно опустил руку с капсулой в карман. Пока он в сознании никаких новых препаратов, которые не изучены и не проверены в лабораторных условиях он себе вводить не будет. Не сомневаясь, он открыл шприц и выбросил его в мусорное ведро. Именно в этот момент его окликнул голос.

– Роман?

Ученый обернулся, почувствовав, как свело мышцы живота. Совсем не хотелось оправдываться, почему он выбросил неиспользованный шприц а капсулу спрятал в кармане. Перед ним стоял тот самый врач, проводивший вакцинацию, теперь без марлевой маски и широко улыбаясь ртом полным вставных керамических зубов. На вид ему было не больше пятидесяти.

– Здравствуйте, – Роман улыбнулся в ответ, но улыбка вышла несколько вымученной.

– Вы кое-что забыли сделать, не так ли?

– Я… – Роман замялся.

– Браслет, – мужчина нагнулся и отстегнул белый браслет Романа. – Вы забыли снять браслет. Могу Вас поздравить, он теперь больше не нужен, – мужчина повернулся к капитану все еще державшему в руках электронный прибор. – Все в порядке? Браслет деактивирован?

– Так точно!

Рома с опаской покосился на электронный прибор. Девайс не подал какого-либо сигнала, он так и остался лежать рядом с опустевшим чемоданчиком. Мужчина протянул руку и обменялся рукопожатиями с ученым.

– Василий Викторович, заведующий центром, доктор медицинских наук, профессор.

– Очень приятно. Роман, доктор биологических наук, – представился в свою очередь ученый.

– Я дико извиняюсь за то что долгое время держал вас в неведении и оставил без своего внимание, но суета с открытием центра забрала все мои силы до последней капли, – сказал заведующий.

Роман все еще пытающийся прийти в себя вновь выдавил из себя улыбку.

– Судя по вашей реакции, вы не совсем понимаете, что происходит вокруг и вам требуются некоторые объяснения? – спросил Василий Викторович.

– Честно говоря я не понимаю ровным счетом ничего, – согласился Роман.

Заведующий понимающе закивал и указал Роману на стул.

– Присаживайтесь, в ногах правды нет, а нам предстоит разговор. Не хочу, чтобы у моих сотрудников появлялись вопросы без ответов. Капитан? Вы можете оставить нас наедине?

Капитан молча положил прибор на стол и вышел из комнаты. Роман последовал совету заведующего и присел на стул. На соседний стул присел Василий Викторович и уставился на ученого.

– Думаю, вы как человек компетентный, уже догадались что условия в которых вы оказались не совсем соответствуют тем, которые заявлены в вашем командировочном листе? – спросил заведующий.

Роман коротко кивнул, ожидая что Василий Викторович продолжит. Врач засунул руку в карман и извлек оттуда две капсулы, положив их перед собой на стол.

– Перед вами два варианта вакцины. Наверху их называют условными штаммами Альфа и Омега. Изначально действительно планировалось провести лабораторные исследования с подключением лучших специалистов отрасли, в том числе вас, мой дорогой. Позже под воздействием некоторых обстоятельств, планы изменились и возможность исследований оказалось потеряна. Мы были вынуждены перейти к фазе активного использования вакцин, несмотря на протесты некоторых ученых. Не мне вам объяснять, что такое антитела и как быстро происходит приспособление штамма этого дрянного вируса к новым формам вакцинации, – заведующий подмигнул Роману.

Роман пока не улавливающий в словах мужчины связь продолжил внимательно слушать.

– Поэтому было принято принципиальное решение пропустить лабораторные исследования. Вернее даже не пропустить их, а вести их в рамках реального времени, понимаете, о чем я?

– Не совсем, – покачал головой Роман.

– Сверху был отдан приказ начать вакцинацию и отслеживать программы поддержки людей с белым браслетом. Это касается вакцины Альфа. Именно ее формулу вы получили вчера и имели возможность с ней познакомиться.

Василий Викторович замолчал и уставился на Романа явно ожидая от него какой-то реакции. Что получалось? Со слов заведующего вакцина, которую планировали вводить пациентам, все-таки не была протестирована. Мысли начали путаться, и пока Роман не погряз в догадках, он задал вопрос.

– Что дает подобная вакцинация? – осторожно спросил Роман.

– Исчезает это чертово деление на белых и красных как во времена гражданской войны, понимаете о чем я? Люди станут одинаковы по своей сути, на генном уровне.

– О чем вы говорите? – Роман нахмурился.

– У всех до единого появиться красный браслет, – пояснил Василий Викторович.

– Вы хотите сказать, что…

– Я хочу сказать что мы вкалываем пациентам центра штамм вируса, – пожал плечами заведующий. – Штамм вируса, разработанный в лабораторных условиях. Но не бойтесь, наше правительство еще не до конца выжило из ума. Та формула что выведена в вакцине Омега и предназначена для людей, на которых держится штат, она полностью нигилирует вирус. – заведующий достал из бокового кармана чемоданчика небольшую кипу бумаг и вручил их Роману. – Вы можете посмотреть результаты исследований.

Роман взял бумаги даже не взглянул на их содержание. Слова человека в белом халате пугали.

– Вы серьезно? То, что вы сейчас говорите мне? Если я на секунду предположу, что все это правда, в чем лично я сильно сомневаюсь, то почему условный штамм Омега нельзя вкалывать простым людям? – спросил он.

Мужчина в белом халате расплылся в улыбке.

– Вы задаете глупый вопрос. Вы уверены, что хотите услышать на него ответ? Может быть вас устроят слова о том, что наша страна не располагает достаточными средствами для выведения штамма Омега для всего населения поголовно? Я предлагаю остановиться на этом? Как вы думаете?

– Я думаю, что я хочу услышать ответ и имею на это право! Я думаю не один я готов работать бесплатно для того чтобы выводить штамм Омега для людей!

– Что ж… Роман, все верно, вы имеете полное право на то, чтобы знать ответ. А весь ответ в том, что хороший народ – народ покладистый. Это все, что я вам могу сказать. Дальше додумывайте, как посчитаете нужным.

Роме стало не по себе от этих слов. Что имел ввиду этот человек? верхушки, которая наконец получила возможность огородиться от вируса была выгодна наличие инфицированного подконтрольного общества?

– Подхожу к главному, – продолжил заведующий. – Именно для этого Вы здесь. Нам нужна корректировка штаммов Альфа и Омега. В первом случае мы должны исключить возможность появления антител и модификацию вируса, во втором нам напротив нужны эти самые антитела. Я слышал что вы отличный специалист и уверен что вам это под силу, – Василий Викторович поднялся на ноги, расправил помявшийся халат и вновь протянул Роману руку для рукопожатия. – С минуты на минуту будет открытие нашего центра и я должен присутствовать на столь важном для города мероприятии. Если вам будет угодно, можете составить мне компанию, либо я позову сотрудника и он проводит вас в лабораторию, где вы получите первые пробы.

4

– Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист…

Роберт вздохнул и подошел к окну, взглянув сквозь тонкую, едва заметную глазу щель в досках, которыми были заколочены окна. По ту сторону, на улице не было ни души. Примерно полчаса назад начался рассвет. Наконец исчезли крики и стоны, всего этого больше не было. Но надолго ли? Он знал, что нет. После заката все это повториться вновь. Все это повторялось уже многие дни, недели и теперь уже месяца и, казалось, беде не будет конца и края. Роберт устало потер глаза, под которыми нависли лилового цвета мешки и зевнул. За всю ночь он так и не смог сомкнуть глаз. Мысли о центре, о завтрашнем дне, который постепенно перетек в день сегодняшний, сводили с ума и всю ночь напролет он провел за чтением Евангелие от Иоанна. Мужчина подошел к столу, включил электрический чайник и потянулся к банке натурального кофе.

– Вы будете кофе?

Он уставился на молодого человека, сидевшего на скамье для прихожан. Рядом с ним сидела девушка, явно не в себе и не до конца понимающая что происходит.

– Спасибо, не откажемся, святой отец, – кивнул парень. – Но мне все же хотелось бы услышать ответ на свой вопрос. Вы можете нам помочь?

Роберт дрожащей рукой поднес к губам кружку со свежезаваренным кофе и стараясь не обжечь губы сделал глоток.

– Я ответил Вам, – мужчина опустил взгляд. – Вы не там ищите, Гриша.

– Но этот адрес мне дал капитан, он сказал…

Роберт вздрогнул от этих слов и покачал головой. Он еще раз пробежал глазами на надписи на клочке бумаге, которую дал ему молодой человек.

– Чтобы он не говорил, этот человек сказал неправду! Я не знаю никакого капитана, – перебил он. – Это приход, а не… Да и прихода больше нет. – Роберт обвел взглядом полуподвальное помещение. – Я остался один. Эти скамьи, иконы… Я уберу их сегодня. Не может быть прихода без прихожан.

– Вы не понимаете Роберт, мне не нужна ваша проповедь, я прошу реальную помощь! – Гриша всплеснул руками. – У меня и моей супруги не проставлена отметка.

Роберт опустил глаза.

– Ничем не могу помочь. Я вообще не понимаю о чем идет речь. Ваш кофе, пожалуйста.

Гриша не обратил на слова батюшки внимания. Он остался сидеть на скамье. На скулах парня заходили желваки. Он сжал кулаки.

– Прошу Вас, моя жена Надя беременна, вы не можете не помочь ей, если в Вас есть что-то святое.

– Нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного… – Роберт уставился на кружку с кофе. – Все чем я могу Вам помочь, это дать совет – не сбивайтесь с пути истинного, не подкупайтесь на грехи, – задумчиво протянул он.

Гриша еще некоторое время сидел на скамье, по всей видимости пытаясь переварить слова Роберта, потом парень поднялся на ноги, взял за руку супругу и направился в сторону выхода. Было видно, что парень в отчаянии и не знает, что делать дальше.

– Вы сошли с ума, Роберт, – бросил он вслед.

Роберт ничего не ответил. Возможно, в чем-то этот парень был прав. Как бы то ни было, он ничем не мог ему помочь. Он не знал, кто дал ему адрес прихода и откуда парень списал эти строки, которых не было в Евангелие, но это не меняло сути.

ГЛАВА 3

1

Рома теребил ручку в руках. Мужчина сидел за столом и заметно нервничал. Он весь взмок, выглядел бледным и подавленным. В голове крутились самые разные мысли. И теперь, оставшись наедине с самим собой, Рома дал волю эмоциям, которые поедали его изнутри с утра. Не ведая, что творит, мужчина смел со стола бумаги и папки. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Стало немного легче, когда злость, копившаяся внутри весь день, сжатая в кулак, выплеснулась наружу.

Это сборище людей, которое пряталось под белыми халатами и называло себя учеными и врачами… Они могли заниматься чем угодно и вести только им понятную игру, но он не будет принимать в этом участие. Ни за что и никогда. Разговор с заведующим так называемого реабилитационного центра, только укрепил ученого в своем мнении. Это был фарс, лженаука. Можно было подбирать происходящему здесь тысячи определений, но не одно из них в полной мере не отразит сложившейся ситуации. На душе молодого ученого творился полный сумбур.

Если они решили начать открытие несмотря не на что… Флаг им в руки. Роман так и не смог разобраться, что имел ввиду заведующий реабилитационным центром, когда рассказывал о вакцинах с кодовым названием Альфа и Омега. Не смог и не захотел, что в нынешних условиях было равнозначным. Эти люди привыкли работать вслепую, на пальцах или они напротив читали между строк? Как понять, это была глупость граничащая с гениальностью, работа на грани научной фантастики, когда из пустого места рождаются шедевры. Или критический кретинизм? Скорее второе. Как бы то ни было, сам Роман, слывший серьезным и обстоятельным ученым в научных кругах, не мог позволить себе такой роскоши, как разработка новой вакцины без лабораторных исследований и опытов. Возможно, он чего-то не знал и отстал от современных веяний. Но… Это были живые люди, а не лабораторные мыши! Никто из них не давал своего согласия на эксперимент, каждый из людей, который собрался за помощью у дверей реабилитационного центра пришел сюда за помощью. И какую помощь в итоге они получат? Укол штамма вируса НМС…

Все верно.

Мужчина решил отвлечься, Роман поднялся со стула, подошел к окну, отодвинул занавеску, но тут же задернул ее обратно. Все-таки хорошо, что он не пошел туда. Десятки, если не сотни людей толпились на площадке у входа в помещение бывшего садика. В глазах каждого из них теплилась вера, взгляд был полон надежды. Они ждали, что многое измениться. Как он смотрел бы этим людям, которые пришли за помощью, в глаза? Нет, вы не получите того что искали? Вместо того чтобы облегчить вам жизнь, помочь ассимилироваться, почувствовать себя своими на чужом празднике жизни, мы просто вколим вам то же дерьмо, которое течет по крови «красных»? Получалось как-то так. Звучало не очень обнадеживающе. Или в этом и заключалась суть той самой реабилитации доктора «Альфа и Омега»? Подгрести всех под одну гребенку. Сейчас ведь не совсем ясно, кто за белых, а кто за красных.

И что сказать про вакцинацию обслуживающего персонала центра? Плевать, что у тебя белый браслет, плевать, что твой браслет красный. Теперь, ни у одного сотрудника на запястье не было браслета. Откуда могла появиться такая уверенность в вакцине, вводимой сотрудникам с утра? В голове не укладывалось.

Мужчина усилием заставил себя оборвать поток мыслей, в котором можно было захлебнуться. Самое паршивое, что он не может отказаться, он не может уйти… Теперь на нем не было браслета. Роман понимал, что ввязался в заваруху, из которой может не найти выхода. Пока выход будет не найдет, остается играть по чужим правилась, другого не дано.

А если так…

Роман нагнулся и принялся собирать документацию, которую сам же разбросал в приступе отчаяния по полу. Заведующий, Василий Викторович, четко обозначил, что на ученого рассчитывают в этих стенах. Он пообещал отвести Романа в лабораторию сразу после церемонии открытия, а пока предложил ученому ознакомиться с уставом центра, изучить список доступного оборудования и технологий. Весьма любопытно, учитывая, что Романа до сих пор мучили сомнения о профпригодности помещения для научных работ. Внешне помещение отличалось от садика лишь присутствием офисных столов, которые стояли на каждом углу и наличием персонала в белых халатах. Не более.

Следовало признаться, во всем этом сумбуре, организаторы реабилитационного центра или же лично Василий Викторович, выделили Роману добротный, а главное удобный стол, пусть и не отдельный кабинет, как было оговорено в командировочном письме. В голове мелькнула мысль. Что было бы, откажись он от командировки? Его приволокли сюда насильно? Бугаи, которые, по всей видимости, осуществляли охрану персонала, могли свернуть шею такому парню как Рома одним только взглядом. От этой мысли стало не по себе и Рома уставился на первый попавший в руки документ.

«Интересно».

Он держал в руках копии сертификатов гематологического прибора «Адвио 2120i» и биохимического прибора «Hitachi-902». Неплохие автоматизированные системы. Роман не помнил в деле прибора «Hitachi-902», но точно помнил, что в анализаторе «Авдио 2120i» наряду с кондуктометрическим методом анализа, используется целая комбинация разных методов. Прибор требовал особого умения и образования и не допускал халатности, иначе могла случится серьезная погрешность в результатах. Достаточно было воспользоваться изотоническим раствором и гемолитиком разных изготовителей, и это могло привести к погрешности в результате. Роман недовольно отбросил листок с копиями сертификатов на стол. Кто следил за транспортировкой приборов в реабилитационный центр? Люди, отвечающие за это знают, что анализаторы нельзя оставлять без работы на длительный срок? Залили ли они в шланги консервирующие растворы? Если да, то промыли ли приборы по прибытию… Он почувствовал, что злиться. Возможно, не стоило так кипеть из за этого, но идея доверять изготовления вакцины, которая должна была стать совершенной технике, а не рукам и разуму человека, выглядела сомнительной…

– Идиоты.

Рома пролистал еще несколько листов. В руки парня попала брошюрка, посвященная методам исследования клеток крови, органов кроветворения и системы гемостаза. Он взглянул на автора и год. Роднин Г.А., без указания ученой степени, 2015 год. Не похоже на автореферат или методическое пособие. Мужчина пролистал первые страницы и отбросил брошюрку в сторону. Интересно, зачем Василий Викторович предоставил ему подобную информацию для ознакомления? Или в реабилитационном центре не знали портфолио ученого? Весьма любопытно получалось. Кипа бумаг и брошюрок на рабочем столе Романа больше напоминала никчемный хлам. Но заведующий центром говорил настолько выразительно и уверенно…

Мужчину отвлек шум с улицы. Люди, собравшиеся у входа в реабилитационный центр, аплодировали. Аплодисменты сливались с улюлюканьем и свистом, все вместе образуя гул. Церемония открытия началась. Рома покосился на окно и заерзал на стуле. Интересно, сменится ли ликование толпы всеобщим гневом, узнай люди истинную цель тех, кто собрал их сегодня под одной крышей?

«Когда этим людям сделают вакцину, им будет плевать», – подумал Роман.

Сейчас же толпа видела в мужчинах в белых халатах своих спасителей. Был ли в этом здании хоть еще один человек, который думал точно также, как он? Роман вдруг поймал себя на мысли, что если и есть такой человек, то это ничего не изменит. И этот человек, и сам Роман, они оба трясутся за свою шкуру, ищут способ уцелеть, даже ценой жизни сотен остальных людей. Ведь ни он сам, ни этот мифический человек не смогут превзойти себя, не переступят комфортабельную черту безопасности, чтобы сообщить собравшимся о беде.

«Все верно…»

      Мысль с запашком. Кожа Ромы покрылась гусиной кожей. Если бы можно было спрятаться, как в детстве, куда-нибудь в чулан, накрыться одеялом с головой, его бы уже не было здесь. Он не хотел слышать радостные возгласы и на какое-то мгновение даже заткнул себе уши и стиснул зубы. Оттуда с улицы доносились детские голоса. Как можно так свято верить всему, что говорило правительство? Но разве точно также, свято, этому самому правительству до последнего времени не верил он сам? Слепо закрывая глаза на все, что происходило вокруг, на безумие и дискриминацию, которой подверглись люди с белыми браслетами, на бесконечные вакцинации людей с красными браслетами. Неплохо закрывать глаза и делать вид, что ты не при чем, когда беда обходит тебя стороной. От злости на самого себя Рома сжал кулаки, чувствуя, как ногти впились в ладони. Еще несколько недель назад, он всерьез думал, что ограничения так называемого «белого» населения оправданы, а он трудиться им во благо, чтобы защитить и сохранить человека, как чистый биологический вид. На практике все оказалось наоборот, перевернуто с ног на голову. Правительство гораздо больше волновала судьба «красных», которым были созданы все условия.

Не во время всплыла рассудительность, ой как не во время. Мужчина чувствовал, как взмокла его спина, он поднялся на ноги и принялся мерить шагами обустроенную под кабинет детскую игровую комнату. Дверь импровизированного кабинета была открыта и он мог спокойно передвигаться по центру, но сейчас, Роман чувствовал себя, как птица в клетке, как загнанный в ловушку зверь. Тем не менее, мужчина не удержался, подошел к окну и отодвинул занавеску ровно на столько, чтобы взгляду открылась картина происходящего. Толпа людей у центра выстроилась в очередь, как обычно это бывало при вакцинации у носителей красного браслета. На лицах людей застыло нетерпение и желание поскорее покончить с ненавистной участью «белого». Затравленные и испуганные люди выглядывали из-за спин друг друга и смотрели на уютно расположившийся напротив входных дверей центра стол. На столе стояли упаковки с вакцинами. Человек в белом халате что-то объяснял собравшимся, рядом с ним стоял еще один врач, который готовил первые вакцины. По бокам врачей или тех, кто выдавал себя за таковых, безбожно нарушая клятву Гиппократа, стояла внушительная охрана из четверых головорезов с автоматами наперевес. Дуло смертельного оружия смотрели в пол, однако внушали опасения и страх. Василия Викторовича нигде не было видно.

Роман прислушался, пытаясь различить слова человека в белом халате. Однако вместо приветственной речи, мужчина распорядился раздать собравшимся листовки и начал переговариваться со вторым врачом.

Рома задвинул занавеску и плюхнулся обратно на стул. На душе скребли кошки.

«Может не все так плохо как кажется?» – мелькнуло в голове.

Он нащупал ту самую ампулу, которая осталась лежать в кармане его халата после утренней всеобщей вакцинации. В конце концов, он чист, а если так, то нечего бояться. Он не знал, какие ампулы будут вкалывать собравшимся у центра сейчас, но если тело сопротивлялось штамму до искусственной вакцинации, может не поздно будет все изменить? Он не знал, он ровным счетом ничего не знал и пустота заполонившая сознание пугала больше всего.

Только сейчас Рома заметил небольшой листик, неприметно лежавший на его столе. Он был спрятан так, чтобы посторонний взгляд обошел листик стороной, но Рома непременно обратил на него внимание, скрывшись наполовину под клавиатурой. Рома выдвинул листик и покрутил его в руках. Обычная белая офисная бумага.

Во имя Господа нашего, имя которого Царь небесный, Спаситель и вопреки воли Антихриста, во благо народа нашего. Найдет спасение каждый, да обратиться он к Спасителю, Царю небесному. Помни грешник, что Говорящий среди нас.

Мужчина покачал головой, сжал листик и бросил его в мусорное ведро. Ерунда полная. Он не верил в Бога.

2

Разговор с человеком, который называл себя священником оставил неприятный осадок. Гриша просто потратил время, которого и так было в обрез, зачем-то поверил тому офицеру и остался ни с чем. Стоило уяснить для самого себя, что того мира, где близкий мог протянуть тебе руку помощи в трудную минуту, больше не существовало. Раз и навсегда. Да и этот священник отнюдь не был похож на человека, который мог кому-то помочь. Он выглядел подавленным и растерянным, тем человеком, который сам утратил веру. Впрочем, теперь все это осталось в прошлом. Факт оставался фактом, парню так и не удалось проставить отметки вакцинации себе и супруге и сейчас они, по сути, находились вне закона. Следовало смотреть вперед и разбираться с проблемами насущными.

Гриша припарковался на одной из улиц пустого Ростова, недалеко от реабилитационного центра, который должен был открыться с минуты на минуту. Голова кипела. Он то и дело подбадривал себя и успокаивал, что не все потеряно и возможно в центре, который предназначен для помощи «белым» закроют глаза на отсутствие проставленной отметки о вакцинации. Парень не хотел даже думать, что будет, если все пойдет не так и отсутствие отметки станет роковой ошибкой для его семьи.

Надя до сих пор не пришла в себя, хотя уверенно держалась на ногах и могла самостоятельно передвигаться. Однако взгляд девушки казался стеклянным, она постоянно молчала и не реагировала на слова мужа. Оставалось надеяться, что к открытию центра, побочные действия снотворного сойдут на нет. Представлять перед врачами супругу в таком виде, в каком она находилась сейчас, выглядело полным безумием. Возникнет целая куча вопросов, на которые придется отвечать под дулом автомата. Этого совсем не хотелось, потому что вряд ли у него получится соврать что-то дельное. Гриша понимал свое положение без слов.

Он смочил салфетку водой и аккуратно протер лицо жены. Девушка горела, щеки Нади были красными как огонь, лицо опухло.

– Все будет хорошо, потерпи немного, – сказал он.

Надя ничего не ответила. Парень некоторое время сидел неподвижно в кресле автомобиля, собираясь с силами после бессонной ночи. Он чувствовал каждую мышцу, каждый сустав, боль которых отдавалась в сознании. Стоило поторапливаться. Он видел как у здания реабилитационного центра, собираются люди. Гриша не знал по какому принципу будет осуществляться прием, но оказаться ни с чем после многочасовой поездки в Ростов и всех неприятностей, которые пришлось пережить, не хотелось. Взгляд парня упал на несколько лавочек и небольшой беседке, уютно расположившихся во дворике реабилитационного центра. Пока Надя не пришла в себя, следовало оставить супругу в беседке, а самому занять очередь. Он вылез из машины, помог вылезти Наде, которая последовала за мужем на автомате и поддерживая супругу под локоть, двинулся ко входу в реабилитационный центр.

На железных воротах, выкрашенных в темно-зеленый цвет, висела выгоревшая табличка с названием.

«ТОПОЛЕК».

Нетрудно было догадаться, что на месте реабилитационного центра когда-то располагался садик или частная школа.

«Интересно где сейчас те дети, которые когда-то ходили сюда? Какой браслет одет на их запястье? Белый или красный? Может быть кто-то из них стоит сейчас в очереди со своими родителями. Было бы забавно…».

Гриша выбросил непонятно откуда взявшиеся мысли из головы. Никто из людей, которые пришли в реабилитационный центр за помощью не обратил на Гришу никакого внимания. Этим людям было плевать на все, их мысли и взгляды были устремлены на двери помещения, из которых вот-вот должны были появиться работники центра и начать церемонию открытия. Он зашел в ворота реабилитационного центра, чувствуя на себе пристальные взгляды людей в камуфляже и с оружием в руках. Стало не по себе. Бойцы вскинули автоматы и держали на прицеле толпу.

«Зачем? Как ты думаешь?»

Парень неуверенно переступил с ноги на ногу. Вопрос повис в голове Гриши, так и оставшись не отвеченным. Вряд ли кто-то из толпы пришел в реабилитационный центр не по своей воли. К чему тогда такая внушительная охрана, автоматы? Возможно, он не знал чего-то, что знали учредители центра помощи «белым». Было весьма любопытно, но рассуждать на подобные темы, банально не было времени. Один из бойцов в камуфляже, который стоял на входе, вручил Грише какую-то брошюрку и протянул брошюрку Наде. Девушка не обратила никакого внимания на мужчину с автоматом, продолжая смотреть стеклянным взглядом куда-то вдаль.

– Моя жена немного не в себе, – Гриша сдавленно улыбнулся.

– Покажите браслеты и проходите,– сказал боец.

«Покажи ему браслет и получи свою пулю в лоб. Пиф-паф!».

Едкие, пеленающие слова. Гриша стиснул зубы. Боец напротив смотрел на него холодным, безразличным взглядом.

– Ваши браслеты, – повторил военный.

Парень закивал и поспешно задрал рукав на кофте супруги, демонстрируя белый браслет военному. Парень вытянул руку и показал свой браслет, устремив взгляд в никуда. Сейчас этот мужчина увидит, что на браслетах супругов нет необходимой отметки и… К удивлению Гришу военный молча кивнул, что по всей видимости означало двигаться дальше. Гриша обхватил супругу и буквально уволок ее в сторону беседки, чувствуя, как взмокла футболка под мышками.

«Вот и все, а ты боялась, только юбочка помялась…».

«Закрой свою поганую пасть!».

Гриша почувствовал, как от ярости кровь прилила к его лицу. Не стоило расслабляться и исключать проблемы с отсутствием метки в будущем, но сейчас все шло как никогда гладко, если не этот голос внутри. Он довел супругу до беседки и аккуратно посадил ее на скамью. Надя постепенно приходила в себя и начала осматриваться по сторонам.

– Надя, воды? Ты хочешь попить водички, дорогая?

Женщина услышала слова мужа, посмотрела на него, но ничего не ответила. Гриша покосился в сторону очереди.

– Дорогая, мне надо оставить тебя тут не надолго. Не вздумай вставать, я сам подойду и заберу тебя. Ты поняла?

Надя закрыла глаза на несколько секунд, а потом открыла.

Да…

Супруга слышала и понимала мужа.

– Люблю тебя, – Гриша нагнулся и поцеловал супругу в лоб.

Парень двинулся к толпе «белых» и по пути открыл брошюрку, которую вручил Грише военный на входе. Небольшой листик, с ярким оформлением и текстом посередине. Реабилитационный центр назывался «ОСОЗНАНИЕ».

«Помощь всем и каждому, кто осознал, что больше нельзя жить прежней жизнью. Добро пожаловать в жизнь новую».

Интересный слоган. Ничего полезного и содержательного, но эти слова согревали душу. Еще бы лицо попроще у местной охраны, но на то они наверное и охрана чтобы внушать уважение. Гриша заметил что по толпе наряду с брошюркой, которую он получил на входе, стали распространять новые листочки. Из дверей центра появились люди в белых халатах. Был вынесен стол, коробки с ампулами и шприцами. Гриша скомкал первую брошюрку, спрятал ее в карман и потер рука об руку в нетерпении.

Мимо проходил один из людей в камуфляже и парень окликнул его.

– Вы не знаете, как производиться запись? – спросил он.

– Встань в очередь, – ответил военный.

Гриша огляделся и поинтересовался кто крайний. Никто не ответил. Не похоже было, чтобы в толпе существовала запись или живая очередь. Его догадки подтвердили и слова нескольких человек о том, что никакой очереди здесь нет. Интересно. Во двор бывшего садика стекалось все больше народу. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что центр не сможет вмесить всех желающих… Опасения Гришы развеял проходивший мимо человек в белом халате, который вручил парню новую брошюру.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.