Анжела Кристова

Родная кровь. Часть 3

ГЛАВА 1

– Отец?

Леональ подошел к увитой белыми крупными розами беседке. Какая гадость!

Эти ваши розы, ваши вазы с розами, живые изгороди и красочная керамика! Леональ был эльфом по крови и не переносил ничего, связанного с бытом сородичей, особенно, если это касалось украшения помещений.

Тишина. Никто на его вопрос не откликнулся.

Леональ еще раз собрался позвать родителя, но услышал старческое бормотание:

– Чего стоишь столбом? Входи!

Леональ мгновение задержался, придавая своему лицу нужное почтительное выражение, и, стремительно пригнув свою голову, ворвался в царство дурманящих, благоухающих цветов, ярких красок и изысканных линий. На открытом воздухе все было не так отчетливо, как внутри искусно воссозданной оранжереи.

Его отец без меры любил яркие краски и сильные запахи, а его родной сын и на дух этого не переносил, но старательно делал вид, что ему это все, по меньшей мере, безразлично.

Беседка была, как и все в этом месте, была искусственно создана согласно пристрастиям его отца. И его же собственными руками. Чужую магию, пусть и эльфийскую, старик не признавал! Свой дом он создавал сам и поддерживал в нем красоту, порядок и, как он часто выражался – гармонию, своими силами.

Потребовалось какое-то время, чтобы в сумраке разглядеть фигуру отца.

– Ты меня звал, отец?

– Твоя покойная мать точно изменяла мне с немертвыми!

– Отец!

– Что не так? – старик мрачно разглядывал своего наследника. – Я не говорю, что ты не мой сын! Я говорю, что она изменяла! Это разные вещи!

Леональ осторожно вздохнул. Общение, близкое общение, со своим родным отцом князь-наследник переносил с колоссальным трудом. Особенно, если никого не было поблизости. Тогда его родитель совсем не сдерживал свой природный яд, выливая на молодого князя все его потоки и обильно перемешивая оттенки ядовитых красок!

Как, например, происходило сейчас! Рядом никого… Приглашен только он. Придется терпеть. Еще лет сто, а то и все двести.

Старик-маг не спешил вставать обеими ногами в могилу. Одной ногой он стоял в ней уже лет так триста, не меньше. Как раз с тех самых пор, как его супруга, мать Леоналя, попыталась убить его собственноручно приготовленным на магической сковородке блюдом.

Готовить госпожа княжна не умела и не старалась научиться. Ей очень хорошо давались только сложные в приготовлении яды. Особенно из растительного сырья. Но их употреблять в пищу добровольно никто не спешил. Вот и пришлось княжне расстараться с этим ремеслом и старательно делать вид, что она хочет научиться вкусно готовить! На магической сковородке любая сумеет приготовить изысканное блюдо!

Венценосный супруг стал первым дегустатором. Пережил, а точнее сказать, переварил этот кулинарный шедевр.

Красавица-жена, которую никто не любил: ни всесильный князь-муж, ни родственники, ни подданные. Похоже, что не любили искренне. И очень обрадовались, когда пойманная на измене государству, не супругу, юная прекрасная эльфийка Лариниель была казнена. Попытка смертельно отравить любимого супруга, князя-мага и Верховного правителя светлых эльфов – это было настоящей изменой государству.

Вердикт судей был обвинительным.

Сын был еще мал, ничего не понимал, и отец допустил серьезную ошибку, оставив его при себе. Нужно было или, не привлекая внимания, убить, или же отослать отпрыска в какую-нибудь глушь и тем самым скрыть его родовое имя. Магия, все эта демонова магия крови! Родственники возмутились, и он уступил. Нет! Не уступил! Он прогнулся!

Это убивало. Медленно и планомерно убивало осознание сделанной когда-то роковой ошибки. После казни Лариниель, ему стала ненавистна сама мысль заводить детей.

Подумывал даже передать власть не прямому наследнику, а отдать все магические бразды правления в руки отпрыску младшей ветви рода. Опять родня! Кровная и такая ненавистная ему теперь родня! Большую часть времени старый князь старался проводить в одиночестве.

Теперь уже поздно. Сын вырос, и вопрос с наследованием уже не изменить. По мере взросления в молодом князе стали проявляться все странности, заложенные в нем не матерью Лиррос, а не известно, кем!

Леональ был красив, умен, талантлив, а еще он поступал и думал не так, как должен думать светлый эльф. Сородичи не сразу, но со временем стали замечать, что с принцем что-то не так, и однажды намекнули стареющему правителю на бросающиеся в глаза странности. Сомнений в его крови не было. Сомнения были в его поступках и принимаемых решениях. Поступал молодой князь так, что все, кто находился близко и хоть что-то понимал, хватались за головы.

Князь-наследник времени зря не терял. Рядом постепенно собралась элита из светлых эльфов, все – высокородные отпрыски старших родов: три девицы и восемь молодых парней. Эта молодая когорта разительно отличалась от своих сверстников. В первую очередь тем, что не сидела на месте, а активно перемещалась по землям Лиррос. Кроме территорий, издавна принадлежавших светлым эльфам, приближенные молодого князястали частыми гостями в землях людей. Видели их и гораздо дальше – в землях за холодным морем. А однажды светлая эльфийка Альмаэль, исчезнув на десяток лет, внезапно появилась вновь в свите молодого князя и привела с собой мрачную серую тень.

Это был первый звоночек.

Князь-маг оценил всю серьезность произошедшего события и вызвал к себе на разговор наследника. О чем они договорились, приближенные не узнали, но мрачная серая тень вместе с Альмаэль исчезла из покоев сына.

Однако активные посещения земель соседей за гранями мира Лиррос не прекратились.

Молодой князь стал исчезать еще чаще. Первое время его отлучки длились недолго. Всего пара-тройка дней, и он вновь появлялся в Светлом дворце в сопровождении своих приближенных.

Но однажды молодой князь исчез на целых полгода.

Его сразу начали искать. Сигнал от маяка-амулета рода давал уверенность, что молодой князь цел и невредим. Но где он находился точно сказать не могли даже светлые маги. Ясно было одно – где-то за границами миров Лиррос. «У соседей», как доложился придворный.

Его неизменная компания пребывала почти в полном составе во дворце и усиленно делала вид, что ничего не знает. С молодым князем пропал только Веронель.

Веронель эльм Обидаль. Не слишком знатный род. Но многие его представители многие столетия были на службе у князей правящего рода. Отвечали за внешние связи, связи с мирами, граничащими с мирами Лиррос, и сами были неплохими строителями портальных коридоров.

Когда-то давно Лорд-князь и глава рода эльм Оридаль Марсинель дружили и были очень близки. А сейчас его сын, Веронель, был правой рукой князя-наследника. После казни жены Лорда-князя старые приятели перестали общаться. Ни для кого не было секретом, что молодую жену старому князю сосватал именно Оридаль Марсинель.

Лорд-князь чувствовал себя неважно, магические силы были ослаблены тяжелым недугом. Смерть в привычном понимании ему, конечно, не грозила, но желание продолжать править светлыми родами куда-то пропало.

Последнее исчезновение наследника было очень длительным – восемь долгих лет. Вернулся он весьма неожиданно перед самым вторжением людей в земли свенов, причины которого отец Леоналя не понимал, как ни старался.

Лорд-князь плохо соображал. Попробованный однажды яд оставил свой след на ауре эльфийского колдуна. А еще на него давило бремя власти. Старик всерьез подумывал передать власть молодому наследнику. Только одно его останавливало – мысль, что его сын перевернет все вверх ногами в его устоявшемся мирке, созданном своими руками и так горячо любимом на протяжении столетий.

Старик оглядел увитую цветущим плющом беседку. Вот это место… Единственное место, в котором он бы хотел оставаться вечно. Но нужно уходить.

Продолжать жить рядом со стареющим отцом молодому князю с каждым днем становилось с все труднее и труднее. Он всего дважды побывал на могиле матери. Нет, он не скучал. Он недоумевал, просто не понимал, как можно было не довести начатое дело до конца!

Вот он все доделывает до конца, до логического и хорошо продуманного завершения, а его желания всегда совпадают со стремлениями его души.

Сейчас, приблизившись близко к родному отцу, наследник испытывал только одно непреодолимое желание – как можно быстрее закончить общение, а это значит, что он сделает все возможное, чтобы разговор не перешел за грань вежливой, хоть и скучной беседы.

– Объясни мне, будь так добр! – проскрипел старческий голос. – Ты зачем в земли людей полез?

Леональ раздумывал над вопросом: кто мог ему рассказать?

– Отец! У нас есть могущественные союзники! Ты про них знаешь.

– Это немертвые теперь союзники светлых эльфов? – белые тонкие брови когда-то красивого лица поползли вверх. Саадэль смотрел на сына и изумлялся тому, как он вырос и стал похож на него в молодости! Те же черты лица, те же манеры, тот же наклон головы и его же надменный взгляд, замораживающий все рядом своей холодностью и отчужденностью. Но сердце у его сына было чужим.

Ему ведь говорили, что будущая супруга на дух его не выносит. Его – Правителя светлых эльфов! Нужно было выбирать другую жену! Но так хотелось уложить в постель эту, именно эту надменную красавицу. Результат стоит теперь перед ним и, даже без сканирования мыслей ясно, что он только и ждет предлога удалиться.

Неурожайный год, второй неурожайный год подряд, и нашествие полчищ саранчи выкосили стада степных кланов орков. Не прекращающиеся неделями холодные ливни размыли почву. За ливнями шли холодные туманы, и что не успело погибнуть во время нашествия саранчи, загибалось от сырости, разных болезней и плесени.

Солнечная погода и относительное благополучие еще располагались на большей части земель королевства Ольстер. Там за погоду пока еще отвечали сплоченные ряды магов-стихийников и внимающие им со всем почтением Магистраты городов и поселений. Но вот уже совсем рядом на полях гнили посевы и повально дох скот. И это на землях людей! Что творится за мрачными лесами свенов, точно не знал никто. Строились лишь предположения, что оркам, как и людям, сильно досталось от пришлых магов. Но пока это были лишь слова…

Вензора. Совсем еще недавно – могущественное, богатое королевство людей. Люди уходили целыми поселениями, устремляясь или за холодное море, к берегам неспокойной Тальмы, где жили воинственные кочевники, или же рвались через магические кордоны на земли Ольстера. Магические барьеры – ранее возведенные заградительные сооружения – теперь срочно укреплялись, но с каждым прожитым днем все хуже сдерживали приток голодного населения и удары темной магии.

Со стороны земель свенов на людей навалилась орочья орда. Тоже голодная, замученная холодными дождями и несвойственной этим благодатным краям прохладной погодой. Снега и морозов не было. Была мрачная сырость и ужасающей силы ветер, нагоняющий серую влажную мглу на те районы и поселения, где усилиями колдунов и магов еще держался островок прежнего благодатного климата.

Все маги, работавшие со стихиями и средами Лиррос, были на боевых постах, охраняя границы, строили и укрепляли заградительные заслоны. Государство мобилизовало всех, начиная почтенными магистрами и заканчивая недоучившимися студиозами-первогодками. Каждому нашлась работа по его силам. Все очень уставали и только и надеялись, что скверная погода отступит, и вернется тепло и сухость.

Другая часть магов – не стихийников, а боевых специальностей, была прикомандирована к войскам, стоявшим гарнизонами по всей условной границе. Раньше на этих землях жило больше пятидесяти тысяч людей. Сейчас оставалось не больше двух тысяч и те – все больны лихорадкой, приводящей (при благоприятном течении) к слабоумию. Как ни странно, выживали в основном дети, особенно совсем маленькие. Видимо, оттого, что они попросту не умели думать обо всем происходящем вокруг, да еще и с такой трагичностью и паникой. Их детский мозг воспринимал окружающую действительность не так негативно, как было в действительности, и дети были в большинстве своем не безумны. Но рядом со спятившими родителями они тоже находились в смертельной опасности. Взрослые, кто не успел погибнуть сразу или же убежать, представляли собой печальное зрелище – слабо реагирующие на происходящее вокруг человечки бесцельно бродили от поселения к поселению. Встретив знакомых или родню, они никого не узнавали, а, повстречав что-то привлекательное, на их больной взгляд, начинали творить безобразия. Грабежами и разбоем промышляли и вполне себе здравомыслящие люди, не говоря уже об орках или свенах. Все смешалось за короткое время на некогда спокойных и процветающих землях.

Король Саерс II уныло смотрел на своих приближенных. Верховный Совет. Ольстера, Вензора и Лаверия. Три некогда могущественных государства. Они и сейчас еще в состоянии сопротивляться натиску темных сил. Но какая разница! Всего за год с небольшим настроение у большинства его министров поменялось, планы завоевать земли свенов ушли в небытие. Может быть от того, что земли свенов они-то завоевали, но это не дало положительных результатов? Кто же втянул их в этот конфликт?

Сегодня земли королевств топчут волосатые лапы вечных врагов, орков, и это еще полбеды! Главная беда в том, что из открытых пространственных коридоров на земли людей льется темным потоком чуждая их миру темная магия, с которой никто не может справиться. И орки тут не причем – по слухам, их земли уже давно поглотила тьма.

Вместо одного стабильного темного храма Чернодера, запрятанного где-то в глухих лесах свенских земель, на их земли из параллельных миров выпало сразу несколько храмов вместе с алтарями. Не просто алтарей, а жертвенных алтарей

Плененных магов-людей темные просто режут как скот, а пойманных людей без примеси магической крови режут на этих самых алтарях и питают их кровью чуждую людскому миру магию перехода. Их земли все больше и больше затягивает мгла чужих реалий.

Орки, главные извечные враги всех людей, стоят огромным станом совсем рядом – руку протяни и вот они: злые, агрессивные, раздосадованные, что пути к родным степям им отрезали люди, расставившие заставы и кордоны на границе. Построить обратно портальные коридоры в родные степи орочьи шаманы не могут – им тоже мешает чуждая темная сила.

Однако они все же могут попытаться прорваться, но стоят и не двигаются с места. Чего-то ждут? Генерального сражения? Или готовят наступление? Может быть ждут перемирия? Тогда почему молчат, не шлют гонцов? Тоже заперты темными магами? Одни вопросы…

Король поднял голову и посмотрел поочередно на каждого из своих придворных. Нет Свеярда… Он сейчас в войсках и очень занят. Остальные, что рядом, всего лишь бестолковая толпа лизоблюдов и прихлебателей!

Ситуация была патовая. Хано это понял уже через пару минут. Еще на два локтя погрузился вглубь трясины и начал считать вдохи. Рядом дернулся его конь. Неудачно: стремительно потянуло вглубь. Трясина поднялась до подбородка.

Хано чуть повернул голову, переместил руки и уперся локтями, погруженными в жижу, в луку седла своего жеребца. Животное вновь дернулось в тщетной попытке поднять чуть выше свою голову.

«Все. Сейчас потонет! И меня потянет следом».

Неожиданно стало чуть темнее, будто тени сместились. Хано глубоко вздохнул, возможно, в последний раз. Жеребец снова попытался дернуться. Его испуганный глаз смотрел куда-то за спину орку. Вонючая трясина колыхнулась тягучей черной массой, натекая на голову орку.

В следующее мгновение совсем рядом упала веревка с привязанным к ней стременем.

– Ухватись за стремя рукой. Постарайся, – раздалось совсем рядом.

Хано дернулся и погрузился по глаза.

Послушалось тихое ругательство – смесь орочьего, людского и еще чего-то неразборчивого. Дышать было уже нельзя. Хано дернулся. Так захотелось удлинить шею! Невозможно.

Шлепок чего-то по черной жиже рядом.

Ему на рог попал ремень? Зацепило рог и сильно потянуло на поверхность. Из трясины вылез нос и Хано судорожно вздохнул, рот открыл в спешке, и жижа потекла в глотку стремительным потоком. Закашлялся. Дернулся и опять пошел на дно. Которого не было! Ноги еле барахтались в вязком и плохо сдвигаемом месиве ниже.

– Не дергайся! Замри!

Хано замер.

– Ты стремя рукой поймал? Мотни головой!

Поймать стремя у Хано не вышло, мотнуть головой – тоже: жижа накатила вновь до самых глаз. Его опять чуть дернули за рог вверх, и ноздри вылезли наружу.

– Тихо. Не дергайся. Первым нужно достать коня!

Хано скосил глаза. Ничего не видно. Сердце бешено колотилось в груди: этот голос!

От всей лошади на поверхности болота осталась только морда с парой испуганных глаз и уши.

Я вытащила ремень с привязанным к нему стременем, сняла уздечку, отстегнула второе стремя и вытащила все ремни из креплений сбруи. Получилась куча мелких кожаных ремней, разной длины и толщины. Так, у меня есть еще моток веревки.

На спине Мрака осталось седло, удерживаемое ременной подпругой. Мой жеребец тоже стоял в болотной жиже, но в этом месте не было топи. Чего не скажешь о яме, в которую угодил орк со своим конем. Яма была очень внушительных размеров. Я в сомнении оглядела местность кругом. Это надо же так умудриться! Магом ведь еще называется.

Связала все ремни, потом отстегнула перевязь меча и даже ножны прикрепила к связке.

«Орка я точно вытащу, а вот коня…»

Мощное животное затянуло очень сильно. Им следовало заняться в первую очередь.

Подошла к самому краю ямы и протянула руку к морде. Только и смогла, что достать пальцами ноздрю. Зашептала ласково:

– Сейчас я попробую тебе помочь.

Конь косил на меня испуганным глазом. Но больше не дергался в тщетной попытке вырваться, будто бы осознал всю тяжесть своего положения. Хозяин животного тоже не шевелился и, казалось, даже не дышал. Но я видела краем глаза, что его нос свободен.

– Если начнешь дергаться и пытаться выбраться первым, – я замолчала, посмотрела на небо, – я тебя ударю мечом по голове. – Отвернулась.

Он, конечно, может попытаться подтянуться на ремне, что я набросила ему на рог, и прикрутила к ветке, но я это сразу замечу, и тогда ударю его со всей силы. Орка я опасалась.

Замер, только глазами следит за мной. Ну и хорошо… Потом с ним разберусь. Сейчас мне хотелось помочь коню.

Самым сложным было затянуть петлю на шее лошади. Промучилась я с этой задачей не меньше часа, ползала на коленках в болотной жиже рядом с ямой и тихо материлась себе под нос.

Когда я, наконец, смогла надеть петлю, давно уже наступила ночь. Темнота, болотные газы булькают совсем рядом. Воняет гнилью и кружится голова, я надышалась ядовитыми парами, и у меня уже давно все плывет перед глазами.

Осталось самое неприятное – нужно затянуть образовавшуюся петлю, не задушив при этом коня.

Я встала на ноги и подошла к своей лошади. Мрак стоял там, где я его и оставила.

– Давай, поворачивайся! Осторожно!

Я толкнула коня в плечо. Разнузданный конь послушно принял вправо. Повернулся и встал мордой к трясине.

Я привязала связку ремней к седлу. В одно касание взлетела в седло и сжала колени. Мрак дернулся и пошел назад корпусом. Ремни натянулись, а я обернулась.

Петля затянулась на шее коня, привязанное стремя оказалось под горлом. Конь орка начал дергать головой. Я снова сжала колени и отдала команду: «Вперед!» Мой конь развернулся и принял теперь влево. Еще шагнул и потянул вторую лошадь за собой. Шаг и снова приказ: «Вперед!»

Животное дергалось в болоте. Петля на шее его душила, но я была неумолима – это мой единственный шанс его вытянуть. Я не сдавалась. Еще шаг вперед, моя лошадь останавливается. Команда «Вперед!», новый шаг Мрака. Ремни тянулись и скрипели. Должны выдержать. Должны! Я сильно пнула сапогом бок лошади. Мрак вскинул голову и вместо шага вперед повернулся другим боком.

– Вперед! Кому говорю! Вперед, Мрак!

Лошадь вернулась в прежнюю позицию и с большим трудом сделала новый шаг прочь от трясины.

В следующее мгновение показалась грудь и передние ноги коня орка. Болото с большой неохотой отпускало свою добычу. Конь вытянул шею и уложил морду на показавшиеся передние ноги. Трясина стала стремительно заполняться черной водой, закрывая от моих глаз тягучее, более густое, месиво расположенное глубже.

Я соскочила с седла. Подошла к голове коня и ослабила петлю на горле.

Мрак чуть слышно вздохнул. Отряхнулся всем телом и вернулся к краю трясины. Встал и наклонил морду к черной жиже. Нюхнул вонь, и резко вскинул голову.

– Иди сюда, Мрак!

Конь повернул голову на мой голос.

Я подошла сама. Начала соображать, что бы еще к нему привязать. До седла лежащей в трясине лошади я не дотягивалась. Посмотрела на торчащую рядом рогатую голову. Его нельзя освободить, он не чувствует дна. Утопнет сразу, как сниму ремень с рога. Вздохнула.

Выбрала ствол деревца, что росло рядом. Подняла меч с земли и принялась рубить. Затея была весьма бредовая, но мне нечего было ей противопоставить. Срубив деревце, я попробовала протолкнуть его конец под телом коня. Промучившись некоторое время, поняла, что ничего не выйдет.

Затем меня посетила новая идея, и я смастерила крючок, разогнув крепления седла. Прикрепила его к концу жерди. Обошла яму по кочкам, проваливаясь в черную жижу по коленки. Подошла к ней с другого края и протянула жердь к лошади. С трудом, но смогла, наконец, подцепить ремни подпруги седла этим крючком.

Всю ночь, в темноте, по колено в болотной жиже, я возилась с этими креплениями. Итогом стало то, что мне удалось организовать новую петлю, теперь уже на седле лошади. Осталось только посильнее дернуть…

Прикрепила конструкцию из ремней к седлу Мрака, влезла в седло и скомандовала: «Вперед».

Лошадь я вытянула лишь ближе к рассвету. Измученное животное даже не встало на ноги, лежало тихо, тяжело дышало, вздрагивало. Пускай полежит!

Я не чувствовала своих рук и ног. Вся одежда мокрая, грязная. Полные сапоги воды. Посмотрела на орка. Смотрит, молчит, потому что рот в жиже. Пора и его вызволять.

Орк вздрогнул, я скривилась. Ну, надо же: себя спасти с помощью магии не в состоянии, а мысли чужие читать способности остались!

Я поднялась на ноги и, пошатнувшись, приблизилась к кривому деревцу, за сук которого был прикручен орк за рог. Подвела Мрака и привязала ремень к седлу.

– Сейчас дерну. Будь готов!

Влезла в седло. Скомандовала шаг вперед. Мрак дернулся и сразу же вытащил тело.

Может быть, нужно было сначала орка вытягивать? Тогда бы вдвоем коня тянули! Да, мозги у меня определенно женские. Ну, да ладно! Чего уж теперь!

Хано выполз на кочку и залег без движения. Я стояла над ним и раздумывала над всеми вопросами разом.

Орк шевельнулся. Я приблизилась и навела меч ему на горло.

– Ты чего? Вытащила меня только затем, чтобы прирезать?

Я молчала.

– Обещаю, уйдешь.

– Хорошо. Вставай, как сможешь. Лошадь нужно поднимать.

Орк лежал недолго. Встал сначала на четвереньки, потом поднялся и подошел к коню. Животное дернуло головой.

– Как его звать?

– Лезор.

Я посмотрела. Здоровый жеребец, сильный, крупный. Если бы мой мелкий ухнул бы в такую яму, точно утоп бы: и ноги короткие, и тело толстое.

Вдвоем мы смогли поднять Лезора.

Когда совсем рассвело, я первой повела своего коня по болоту. Орк шел следом, ведя своего жеребца. К тому моменту, как солнце окончательно поднялось из-за леса, мы выбрались на сырой луг. Кругом были болота. Я оглянулась. Хано тоже остановился. Не смотрел на меня. Взгляд устремлен на север.

– Правильно, тебе туда. Если не против, то я поеду. Прощай.

Я полезла в седло. В следующее мгновение меня схватили за коленку. Я вздрогнула. Рука потянулась к перевязи меча. Вряд ли успею…

– Леара! Как ты здесь оказалась?!

– Хано! Странный вопрос! Это земли людей! Я у себя дома! А вот что ты тут делаешь?

Орк смотрел мне в глаза. Мне сразу захотелось отвернуться, что я и сделала.

Проговорила чуть слышно:

– Отпусти!

– Отпущу.

Я вздохнула и поняла, что не в силах тронуть Мрака ногой. Перекинула вторую ногу через шею коня и спрыгнула на землю. Сама первой обняла орка за шею. Мгновение и его крепкие лапы сжали меня в объятиях.

– Я искал тебя все время! Я знал только, что ты жива! Больше ничего! – Орк наклонил свою рогатую голову к моему плечу. Я чуть-чуть не доставала ему до груди. Еще немного подрос с нашей последней встречи. Я его сразу узнала, как только увидела барахтающееся тело в трясине.

– Меня теперь зовут по-другому. И я хочу уйти, отпусти меня.

– Я не хочу…

Я уже не могла на него смотреть, отвернулась, пытаясь не заплакать. Попробовала чуть отстраниться, орк отпустил. Я отошла к своему коню. Полезла снова в седло. Мрак пошел в сторону.

Мне в спину раздалось:

– Остановись.

Я ехала дальше.

– Прощай, Хано.

– Леара! Остановись. – Послышались слова: – Шарт ор!

Моя лошадь встала.

Еще пара минут, и Хано сможет начать колдовать. Нужно уезжать. Вместо того, чтобы попытаться стронуть Мрака с места, я обернулась.

Орк стоял там же, где я его оставила.

– Что ты хочешь мне сказать?

Хано посмотрел в небо, затем вновь на меня.

– Если я дам тебе маяк, ты возьмешь? Обещаю, я не приближусь к тебе ближе, чем ты позволишь. Просто так я буду знать, где ты!

– Я тебе не верю…

– Обещаю. Мое слово…

Я раздумывала. Перед моими глазами пролетала вся моя жизнь. Последние два года войны. Я воевала. Я выживала. И я уже совсем не та девочка, которая выпрыгнула из окна гостиницы.

Я могла уехать. Я это сейчас точно знала. Он не остановит. Не посмеет. Но вместо этого я развернула Мрака и подъехала к орку, посмотрела в его желтые глаза.

Хано отвернулся, встретив мой взгляд. Потом крикнул, и его жеребец подошел к нам. Орк полез в карман седла и вытащил на свет мешочек. Весь в болотной жиже, на его ладони оказался камешек величиной с мой ноготь на мизинце.

– Я все время его вожу с собой. – Хано потер поверхность камня пальцем, и он ярко блеснул огненной искрой, – как всегда надеялся, что однажды встречу тебя, Леара…

– Это маяк?

– Да! Если захочешь меня увидеть, сожми его в ладони. Я приду в то место. Сразу, как только смогу…

– Ты теперь большой и важный орк!

– Не надо сарказма, Леара! Я… Хотя не стоит об этом сейчас! Как тебя теперь зовут? Не скажешь?

– Нет, не скажу. – Я тяжело вздохнула.

– Держи.

Хано протянул мне камень, вложил его в ладонь и сжал мне пальцы. Я почувствовала тепло. И я вспомнила, как давным-давно в доме лекаря он сжал мою ладонь, когда лекарь залечивал мне порезы.

Не могу смотреть на него! Орк не отпускал мою руку, так и держал кисть в своей лапе. А у меня сердце заходилось в бешеном ритме, и щеки начинали гореть огнем. Под слоем грязи это, конечно, незаметно, но он ведь – маг и вполне может все почувствовать. Я так и не научилась владеть своими эмоциями. Сердцу не прикажешь! Душа – как тряпка! Я себя ненавижу сейчас! Ненавидела вчера и буду ненавидеть завтра.

– Отпусти меня, – еле слышно прошептала, не в состоянии вновь посмотреть ему в глаза.

– Я отпущу. – Глухо проговорил. – Буду надеяться, что ты меня позовешь, когда будешь готова. Я надеюсь на встречу, на твоих условиях и на твоей территории. Где скажешь. Когда захочешь меня увидеть. Когда будешь согласна поговорить.

Я вздохнула, и набравшись сил, посмотрела ему в глаза. Орк удивленно ахнул. Еще бы! Глаза, полные слез.

– Это вряд ли. Прощай, Хано! – проговорила я, отворачиваясь. Слезы уже хлынули потоком. Я шмыгнула носом. Точно, тряпка!

Мрак или почувствовал мое настроение, или орк ему позволил сделать шаг в сторону. Наши руки расцепились. В моей руке остался камень. Чуть отъехав, я сжала колени. Мрак вскинул голову, и мы помчались прочь. Камень так и был зажат у меня в кулаке. Я подгоняла и подгоняла Мрака, заставляя его скакать все быстрее и быстрее, а когда остановилась, то поняла, что не могу. Я не могу ехать дальше.

Свалилась с седла, легла на траву и заплакала. Хотя я и так плакала всю дорогу, пока ехала через эти болота. Ну а теперь я – ревела.

Через час я немного успокоилась. Вытерла слезы. Посмотрела на безоблачное синее небо над головой. Жизнь продолжается! Нам не быть вместе, никогда! Если он не знает, кто я теперь и как меня сейчас зовут, то я-то прекрасно осведомлена о том, кем он стал.

Камень я спрятала в карман куртки. Он был очень теплым. Нагрелся в пальцах? Может быть. Отмою дома и рассмотрю. А еще сделаю ему оправу и повешу на шею. Вот только воспользоваться им по назначению я вряд ли решусь. Я и так еле выдержала это свидание!

Чем быстрее я все забуду, тем лучше. Напьюсь сегодня, ну или завтра, как доберусь до своих. Напьюсь, а еще схожу к ювелиру и сделаю оправу для камня.

От своего сопровождения я отстала. Оставаться одной на равнине было очень опасно, и я направилась вглубь болот. Я тут каждую кочку знала и сразу заметила, как чуть впереди строится портальное окно. Странно… Кто-то очень сильно спешит или фатально ошибся в расчетах.

Выяснить, почему все так вышло, наверно все же стоило. Нужно было хотя бы спросить об этом. Но я забыла обо всем на свете, когда заговорила с Хано. И вот теперь, двигаясь по болотам уже одна, я думала, как мог он так сильно ошибиться в расчетах? Или ему помогли…

Я проехала заливные луга, выехала к броду и, перебравшись на другой берег топкой речки, выехала на дорогу. Больше нигде не задерживаясь, я поскакала вглубь человечьих территорий. Через пять часов я доехала до гарнизона, предварительно сделав огромный крюк, объезжая Вернейские болота по большой дуге. Так их называли по городу, что был расположен рядом с ними и сейчас уже был окутан тьмой.

Мрак выехал к городским предместьям Линса – небольшого уютного городка на светлой территории мира, как теперь это называли люди. Солнце недавно село и свет в домах люди погасили. Двери крепко заперты, как и ставни. На улице – только магически усиленные патрули. Скот, и тот заперт в сараях! Граница близко.

Жеребец тихо заржал, сразу, как почуял дым печных труб. Радуется! Дом. Скоро его встретит теплая конюшня и полная кормушка овса. И меня тоже встретят!

– Да, хороший мой! Мы дома. – Я протянула руку и потрепала коня по шее. – Добрались, красавец ты мой!

Я часто вспоминала черного конька, того, что выделили мне в отряде вольных охотников под Юрмотом. Где он сейчас? Под кем ходит и жив ли вообще? Я даже имени ему не успела дать! И он был не черным, а скорее бурым, сильно мохнатым. И жуть, каким хитрым! Необъяснимая тоска! Но отчего-то он запал мне в душу. Сколько времени уже прошло, а я все вспоминаю о нем.

Я вздохнула.

Когда мне представился случай выбирать из предложенных лошадей, я выбрала его. Сама. Как увидела, так и не стала даже остальных смотреть. Конечно, мелкий, непородистый и вредный. Но мое сердце не сомневалось – мы поладим.

Подошла близко и посмотрела коню в глаза. Тот же хитрый взгляд.

Черный жеребец вздернул головой и повернулся ко мне крупом. Еще и ногу заднюю поднял с угрозой отбить копытом по зубам, если еще приближусь.

– Этот тяжелый, нервный… Посмотри вот этого, – рядом остановился смотритель табуна.

Я оглянулась.

– Вон тот и вот этот. Обе лошади объезжены. Как раз для тебя, красавица.

Смотритель показал мне двух коней – серого и гнедого.

Я отвернулась, и в следующий миг уже не нашла вороного. Пока смотрела на других коней, этот тихо убежал и затерся среди спин собратьев.

Я усмехнулась. Перед глазами встала картинка – такое же темное, ленивое, хитрое животное. Посмотрела на небо. Холодает к ночи. Вздохнула. Небо всегда мне помогало собраться с мыслями. А еще лучше помогало ненастье – буря, снег, дождь, а лучше всего гроза. Приближение грозы я чувствовала очень хорошо. Будь у меня магические способности, я бы наверняка доросла до мага-стихийника. А так – это просто моя натура, такая чувствительная на всякого рода катаклизмы матушки Лиррос.

Вновь посмотрела на лошадей. Нашла хвост вороного и пошла к нему. Подойдя ближе, тихо свистнула. Лошади заволновались, пошли в разные стороны. Я усмехнулась. На месте остался только выбранный мной конь.

Подняла в руке петлю веревки и, легонько ее раскрутив, с первого раза набросила аркан на шею вороного. Конь дернулся и потянул меня по загону.

Бесполезно, мелкий, я сильнее.

С того утра прошло чуть больше года. Имя Мрак я выбрала сама.

Я подъехала к воротам уже в полнейшей темноте. На стук копыт по деревянному настилу подъемного моста мне навстречу из сторожевой будки выползли два стражника. Я всех тут знала, и все знали меня. Вспыхнул факел, следом зажглись два магических фонаря, и стало светло, как днем.

Разглядев меня и оценив состояние моей одежды, стражники только присвистнули:

– Мира! Ты что, в болото провалилась?!

– Ну, да! А чего такого?

– Да нет, все нормально! Как дела?

– Как обычно! – я проехала ворота и, уже отъехав, бросила страже: – Если будут спрашивать, я у себя. Отмываться и спать…

В спину раздалось:

– Не хочешь проехаться до лагеря? Тебя искали…

– Я знаю, найдут, не переживай!

Мне в спину раздались смешки и что-то еще, не разобрала. В лагерь я наведаюсь, когда приведу себя в порядок.

ГЛАВА 2

Когда я открыла утром глаза, то даже не сомневалась, что каждая собака в городе уже поставлена в известность, что я благополучно вернулась.

Вылезла из постели и, подойдя к окошку, чуть приоткрыла ставню. Посмотрела на улицу.

Виднелся козырек крыльца, на котором кто-то стоит, но из окна второго этажа не видно, кто именно.

Достала из шкафа костюм для верховой езды. Не торопясь, оделась. Вчера я так устала, что сил хватило только на то, чтобы раздеться и помыться. Спать завалилась с мокрой головой, не расчесав волосы.

Сейчас я приблизилась к туалетному столику и посмотрела на себя в зеркало.

М-да! Придется повозиться. Или попросить помощь?

Подошла к двери и, выглянув в коридор, негромко позвала:

– Ярна!

На первом этаже хлопнула дверь, и по лестнице застучали каблучки. На второй этаж поднялась молодая девушка, старшая дочь хозяина дома.

– Ярна! Если ты не занята, помоги мне справиться с волосами.

Девушка расцвела в улыбке.

– Конечно, Мира! Я только маму предупрежу! – И убежала вниз.

Вернулась девушка не одна, привела и мать.

Две женщины быстро соорудили из моих волос прическу. Наверно я уже никогда не научусь самостоятельно справляться со своей гривой с таким проворством! Мои волосы были густыми и непослушными. Но непослушными они были лишь в моих руках.

Сейчас, с восхищением разглядывая прическу, я только и смогла, что растроганно их поблагодарить:

– Спасибо! Просто прелесть, а не прическа!

– Мира! Ну что ты! – довольно проговорила хозяйка, – мне вовсе не трудно, и Ярна заодно поучится справляться с волосами. Одно удовольствие с таким богатством возиться!

Я отвела взгляд и вздохнула.

Хозяйка заметила, что я смутилась и, тронув меня за руку, проговорила тихо:

– Мира! Что случилось?

– Все хорошо! Просто я устала, не совсем хорошо отдохнула ночью. – Поднялась со стула, взяла кожаные перчатки и начала натягивать их на пальцы. Неудобно: вся эта городская одежда…

Хозяйка отошла к двери:

– Твои вещи я постирала, но они пока не высохли. Я могу позвать сына, он тебя проводит… Позволь спросить, куда ты собралась?

– Я к ювелиру. Провожать меня не надо. Проедусь верхом.

– Позавтракать с нами не хочешь?

Я подозревала, что уже скоро полдень и хозяевам пора обедать.

– Нет! Я в городе поем. И спасибо!

– Хорошо… Тогда до вечера? Ужин-то с нами?

Хозяйка вопросительно посмотрела на меня.

Я не знала, что ответить. Наверное, нужно что-то сказать…

Общение с людьми давалось мне с трудом. Ко мне относились очень необычно, непривычно для меня, и часто я терялась в догадках, не зная, что ответить и как себя вести. Вот и сейчас…Чужие мне люди очень внимательны ко мне, и создается впечатление, что они стараются мне угодить. Но я не знала, приеду ли ночевать. Что я могла ответить?

Хозяйка, видимо, догадалась и добавила:

– Мы будем вечером тебя ждать к ужину, если у тебя не будет никаких срочных дел, то к девяти. Договорились?

– Спасибо. – Я подошла к хозяйке и протянула ей руку. Женщина осторожно ее сжала.

Хозяйка и ее дочка вышли, прикрыли за собой дверь.

Я приблизилась к зеркалу и открыла на столе деревянную коробку. Вытащила серьги и несколько совсем простых колец, без камней.

Я вышла из дома и перешла на другую сторону улочки. Недалеко от пекарни, на втором этаже которой я снимала две комнаты с удобствами, располагался постоялый двор с конюшнями. Стойла сдавались в аренду.

Мрак отдохнул за ночь, поел и вдоволь навалялся в опилках. Я подошла к его стойлу и рассмотрела жеребца. Увидев меня, Мрак всхрапнул и мигом повернулся ко мне крупом. Пришел в сознание! Раздался мощный удар обеими задними в стенку стойла. Послышалось недовольное ржание, мол, никуда не повезу! Отстань!

Значит, уже отдохнул, раз есть силы даже возмущаться! Иногда при моем приближении Мрак только и мог, что поднять голову. Доставалось часто и ему, и мне. Ну, что ж! Главное, что возвращались мы всегда вместе.

– Ладно, красавец! Не буянь! Я проедусь на Белке! Отдохни еще денек!

Я отвернулась от его стойла и прошла в конец конюшни. Там стояла еще одна моя лошадь. Парадно-выездная. Белая тонконогая кобыла – еще одна дань воспоминаниям. Она мне очень нравится: красивая, злобная, нервная и безумно дорогая, если говорить о ее стоимости.

На этой красавице в лес не поедешь – белую шкурку подерет, тонкие ноги переломает, но проехаться по городу она вполне подойдет.

Я до сих пор не знала, с какой целью я купила Белку.

Командир мрачно усмехнулся и задал мне тогда вопрос: куда я на ней собралась ездить? Я не ответила, потому что сама не знала. Но кобылу купила, хотя можно было просто взять на время в наем. Мне так и предлагали, но я поступила, как выразился Арленд, нелогично. Кругом война, а я покупаю дорогую, бесполезную на войне, лошадь. Красивую. Белую. Заметную.

Большинство моих поступков казались нелогичными в глазах окружавших меня людей. Вот, как, например, покупка Белки. Но я ее все же выкупила и даже не торговалась, чем сильно расстроила продавца.

На Белке, кроме как в город, мне было больше некуда ездить.

Мрак – это моя рабочая лошадка. Белка – лошадка для прогулок, и только городских. За стены Линса я выезжала только на Мраке. Арленд категорически не разрешал делать это на Белке, хоть я и просила много раз. Нет и точка. Без объяснений. Я ломала голову, почему же он так непреклонен, и списывала это на его скверный нрав. Потом пришла к выводу, что я на ней буду слишком заметна в полях. Успокоившись, раз и навсегда, я ездила на Белке только по городским улицам, когда выдавалась такая возможность.

Мрака я не покупала – он числился на балансе военного ведомства. Я, правда, однажды заикнулась насчет того, чтобы и его купить. Не позволили. Еще хотели его выхолостить, не разрешила. Он был смирный, ленивый и, можно сказать, трусливый. У меня не было с ним особых проблем. Весь командный состав ездил только на жеребцах. Кобылы, если и встречались в армии, то обычно были впряжены в какую-нибудь подводу. Мой Мрак ничем не выделялся в общей массе конского поголовья людского войска.

Я сама оплачивала постой и прокорм двух лошадей. В табун их не гоняли. Лошади стояли в стойлах при трактире, и если я уезжала на границу, то вторую кобылу раз в день выпускали на пару часов в загон, где она в гордом одиночестве и резвилась, весело задрав хвост и нервируя всех остальных лошадей.

Послышались шаги. Ко мне по проходу конюшни приближался конюх с седлом в руках.

Я открыла дверь стойла.

– Привет, Белка!

Конюх оседлал мою кобылу.

Красавица Белка ластилась. Соскучилась! Я сунула ей в рот сахар. Лакомка моя. Лошадь благодарно захрустела сладким. Дальше по проходу раздалось возмущенное ржание. Это Мрак услышал, что конкурентку кормят сладким!

Я усмехнулась! Обойдешься! Избалован без меры. Оба избалованы донельзя! Я очень привязалась к этим лошадям. Тяжело будет расставаться! Если такое случиться…

Вывела лошадь на улицу. Посмотрела на синее небо. Какая прекрасная погода! Каждый день яркое солнце. А впереди – длинное жаркое лето и много теплых дней. Глядя на такое безмятежное небо, не хочется вспоминать, что за летом придет хмурая осень.

Взобравшись в седло, я придирчиво осмотрела свой внешний вид. На руках натянуты тонкие кожаные перчатки. Неудобно, но этого требовали правила, которые с некоторых пор я старалась соблюдать во всем: в одежде, в манере общения и даже в мыслях, что было труднее всего. В одежде следовать правилам иногда было просто невозможно. Я криво усмехнулась, вспомнив свой вчерашний въезд в город. Хорошо еще, что приехала в темноте, хотя и так смогла произвести на стражников неизгладимое впечатление.

Да, уж! Благородные и высокородные леди так не выглядят. Но я не леди, хотя меня упорно и пытаются ею выставить. У меня нет второго имени рода. У всех благородных имя и два имени рода – отца и матери. А у меня – нет ни первого, ни второго. Сирота… Обидно до слез. Я заморгала глазами: плакать не стоит, это все равно не поможет! Кто действительно мне помог, так это Арленд. Он устроил все с моими документами. Теперь я – человек с именем и мне нашлось место среди людей. Это очень радует!

Я начала думать, что, когда кончится война, я уеду далеко и начну свою жизнь с покупки дома с садом. Вспомнился сад Магистрата в Юрмоте, в той части, где жили орки: фруктовые деревья, елки разные, цветы. Сердце заныло. Там, в том саду была я, и был Хано. Тогда мне было очень хорошо…

Все, хватит хандрить. Дом куплю, сад посажу…

Повернула голову. На крыльцо постоялого двора вышло несколько человек. Смотрят. Кто-то махнул мне рукой. Я усмехнулась, чуть наклонив голову в знак того, что увидела приветствие. Тронула кобылу. Выехала за ворота.

Город… Встречные люди мне кланялись, хотя я знала далеко не всех. А вот меня наверняка здесь знает каждый ребенок. Я – самая настоящая знаменитость!

Зябко передернула плечами. Одета я по погоде, но мне все равно как-то зябко. Непонятно, зачем я так вырядилась?! Можно было надеть сменную форму и проехаться в ней по городу. А еще нужно было прицепить плащ.

Одеваться толком я не умела. Да и не было у меня столько вещей.

Так, двигаясь неспешным шагом верхом на белой кобыле, я, с кривой усмешкой на губах, вспомнила, как была представлена ко двору Его Величества. Не официально, конечно, а так, кулуарно. Это новое слово мне пришлось запомнить…

На официальный прием моя внешность, а, самое главное, родословная никак не тянули, и здесь мне пошли навстречу, поскольку сами меня все же вызвали. Я – не благородная, имя чужое, внешний вид донельзя несоответствующий виду военного человека, а уж шлейф слухов за моей спиной и вовсе не располагал к официальным контактам с первым лицом государства. Я хотела, чтобы эта встреча состоялась неофициально, тем более, что не я на нее напросилась, меня настоятельно просили прибыть. Я же сильно этому сопротивлялась. Они, по всей видимости, решили меня осчастливить таким образом, но для меня счастьем это было весьма сомнительным.

Но Арленд угрюмо напомнил, что если не появлюсь, то ему придется с этим разбираться. Разборок я не хотела, поскольку была очень хорошо осведомлена, как умел разбираться мой командир. Мне было немного жаль себя, что у меня никого не было. От Арленда я очень зависела: он прикрывал мои тылы и брал на себя мои проблемы.

Опять я отвлеклась…О чем это я? А! Об одежде. Вспомнила! Нет, не об одежде: меня пожелал видеть сам король. Вот об этом…

Мне была назначена аудиенция. Арленд подготовил меня к предстоящему общению. Он-то Его Величество уже видел, и не раз. Я же… видеть первое лицо государства совсем не хотела. Пыталась как-то объяснить, сумбурно, путано, иносказательно. Командир никак не мог понять ход моих мыслей. А я просто не хотела общаться с королем, не хотела никаких аудиенций, не хотела одеваться в платье. А еще я не хотела никаких разбирательств. Совсем!

Я не хотела ничего этого, но пришлось. Арленд на этот раз не мог мне помочь, как делал это каждый раз раньше. Командир слушал, слушал и, наконец, понял – я боюсь.

Принес платье, и я его надела. Взгляд, брошенный командиром на мои плечи, заставил меня покраснеть до корней волос. Почему он так на меня смотрит?

Аудиенция у короля мне ничем не запомнилась. Меня переместили через портал прямо во дворец, провели по залам и коридорам и подвели к неприметной дверке в стене. Арленд держал мою руку в своей, и как только мы остановились у двери, та открылась, и к нам вышел седой дворянин весь в горящем огнями камзоле. Я пригляделась к этим огням и с недоумением поняла, что так горят драгоценные камни от света магических светильников на стенах коридора. И зачем столько камней на одежде? Очень ярко. В первое мгновение я подумала, что это и есть король. Человек низко нам поклонился, я в полнейшем недоумении обернулась к командиру. Ничего сказать не успела, Арленд подтолкнул меня в спину к этой дверке.

В маленькой комнатке стояло два кресла. В одно села я, второе немного погодя, занял Арленд. В комнатке мы просидели достаточно долго. Молчали.

Сидеть в кресле было неудобно, мне мешало все – дуги, обручи, ткань, подол платья. Я осторожно вытянула ногу – туфли как раз-таки удобные: тонкая кожа, маленький каблук, аккуратная пряжка. В них мне очень удобно и легко, особенно после кожаных сапог до коленок. Перевела взгляд на командира – смотрит. Мою ногу рассматривает. Я спрятала конечность.

После долгого ожидания прямо в эту комнатку к нам пришел сам король. Арленд его разглядел в полумраке и встал. Пришлось и мне вставать, кланяться, как разучивала. Приседать и снова кланяться. Его Величество что-то мне сказал и уселся в кресло; в то, что ранее занимал Арленд.

Беседа мне ничем не запомнилась. Я начала краснеть и волноваться почти сразу, как заметила, что Его Величество тоже смотрит на мои плечи.

Что-то отвечала, правильнее сказать – лепетала. Потом зачем-то вновь уселась в кресло, и на меня хмуро глянул Арленд.

И тут я вспомнила, что в присутствии Его Величества сидеть не полагается. Я встала, и Его Величество встал, командир снова начал кланяться. Ну и я следом, как учили – кланяюсь и приседаю.

Когда это все закончилось, я осталась в глубоком убеждении, что мне лучше во дворец больше не попадать. Аудиенция, по моему впечатлению, продлилась недолго. Что я отвечала и о чем меня спрашивали, вспомнить впоследствии я не смогла. Помню, как Его Величество с нами попрощался и был очень весел. Это запомнилось. Больше ничего.

Вернулись мы все тем же портальным перемещением.

Больше я это платье не надевала. Висит теперь у меня в платяном шкафу. Но пришлось купить несколько костюмов для верховой езды. Не заказать, чтобы сшили, а именно купить. Готовое платье мне подогнали прямо в магазине по моей тощей фигуре.

Я радовалась, что для выездов к границе мне нужно было одеваться в мужское одеяние. Правда, поверх формы я все равно натягивала безразмерную цветастую юбку и на куртку яркий легкий плащ. Но это уже не смущало – это была моя униформа.

Проехав несколько узких улиц, я подъехала к лавке ювелира. Тут же подбежал мальчишка и помог мне покинуть дамское седло. Я бы и сама справилась, но здесь у людей так принято, и приходится ждать помощи.

Вообще-то я знала, что благородной женщине, тем более даме, нельзя передвигаться по городу без сопровождения. Пешком ходили только торговки, кухарки и разные работницы. Но и они обычно ходили целой компанией. А верхом я передвигалась одна, ездить мне было не с кем. Пешком я далеко не ходила: до конюшни, на другую сторону улицы, или же от дома к казармам в военном лагере. Вот и все мои расстояния. Скоро я так и ходить-то разучусь! Раньше я двигалась гораздо больше и много работала. Теперь я больше сидела в седле или же в своей комнате. Это меня напрягало, хотелось встать на ноги, выйти за городскую стену и пробежаться до горизонта. Но было нельзя. Не положено.

Моя хозяйка каждый раз предлагала мне в попутчики и сопровождающего своего сына. Но я не соглашалась. Ее сын на меня так смотрел, что я смущалась. Парню было 16 лет, уже вымахал на голову выше своего отца. Все свободное время, не занятое в пекарне, он тратил на созерцание моего окна. Удобнее это было делать с противоположной стороны улочки, там был вход в дом, крыльцо и деревянная лавка. Вот там он и стоял.

Кобылу увели. Я оглядела себя внимательно и, приподняв тяжелые юбки, одной рукой, второй ухватилась за дверную ручку. Толкнула дверь и тут же раздался мелодичный звоночек.

– Мира! Доброе утро!

– Привет, Пит. – Мне навстречу из-за прилавка поднялся молодой человек. – Твой дед на месте?

– Да!

– Можно его увидеть?

– Конечно!

Я прошла в помещение лавки. Пит ушел куда-то вглубь дома. Я часто заходила сюда. Все мои украшения были приобретены только здесь.

– Мира, доброго дня! – из другого помещения вышел ювелир.

– Здравствуйте, мастер! Доброго дня!

В городе все меня знали как Миру Оберсен.

– Рад Вас видеть в добром здравии, дорогая моя госпожа.

– Спасибо, я тоже рада Вас видеть в добром здравии.

Я отвела взгляд, он остановился на зеленых занавесках. Через тонкую ткань пробивались яркие блики солнца.

Хозяин лавки развернулся к внуку:

– Питер! Оставь нас вдвоем.

Человеческий маг и мастер камня в одном лице, мастер Орнис. Лет ему было уже порядком, сколько точно не знаю, но однозначно больше ста – маги живут настолько долго, что сами устают жить. По крайней мере, так говорят. Этот маг камня был самым древним на вид из всех встречаемых мной магов. Собственный облик его давно перестал волновать, что говорило о многом. Может человек устал жить? Я не знала. Борода седая. Все лицо в мелких морщинках, а глаза выцвели, стали блеклыми. И пальцы – суставы все раздуты. Странно: ведь он маг и мог бы себя полечить.

Пока я раздумывала над способностью мага лечить свои болячки, в помещении развернулся магический купол. Я услышала только характерное потрескивание. Последним звуком, донесшимся извне, была захлопнувшаяся входная дверь в мастерскую. Это внук еще и входную дверь запер, на всякий случай… Оставил нас вдвоем.

– Спасибо! Взгляните на этот камень, – я достала из кошеля на поясе камень орка.

Маг не стал брать камень голыми руками, сначала надел матерчатые перчатки, осторожно взял из моих рук камень. Перчаток не снимала и я. К камню прикасалась всего один раз, только когда получила его от Хано. Уехав от орка, я спрятала его в карман куртки и, вынув уже в городе, больше голыми руками не брала.

Драгоценный камень мигнул светом и погас, сразу, как только оказался в старческих руках.

– Ингар. Очень редкий цвет. И… – помолчал Мастер, – маяк.

– Это я знаю, – усмехнулась. – Мне бы хотелось его носить на цепочке, скажем, на шее. Но так, чтобы он не соприкасался с кожей. Оденьте его в драгоценную броню, – и добавила, – пожалуйста.

– Конечно, леди! Я все сделаю, три дня. Приезжайте через три дня. Двадцать ястребов, леди.

– Хорошо. – Я отстегнула от пояса кошелек и высыпала на стол монеты, начала выбирать серебро. Я всегда расплачивалась за услуги. Я же не благородная, в долг мне никто и не подумает ничего давать или же делать. А деньги у меня были.

Оставив камень у ювелира, я вышла на улицу. Подвели мою кобылу. Садясь в седло, я вспомнила, что вчера хотела напиться. Усмехнулась. Леди не пьют. А еще леди не ходят без сопровождения… Я тронула лошадь. А я не леди! Вспомнила о вчерашнем дне – напиться по-прежнему хотелось со страшной силой. Но я и пить-то не умею и боюсь, но иногда почему-то так тянет. Нервы, это все от нервов!

Я проехалась немного в сторону южных ворот города. Самый разгар дня. Впереди показалась вывеска трактира. Въехав во двор, я сама соскочила с лошади. Сунула в руки подбежавшего мальчишки поводья:

– Привет, я пообедать заехала. Много у вас народу?

– Привет, Мира! Сейчас мало, ваших никого нет… – паренек мне хитро подмигнул, а я в ответ ему.

Я обернулась и посмотрела на улицу. Подхватила юбки – целых три, две нижние – все по правилам.

– Проводи меня, – обратилась к парнишке. – Если кто будет спрашивать, скажи, что не видел, договорились?

Мальчишка ухмыльнулся и проговорил:

– Договорились! Я только хозяина предупрежу, а то вдруг нагрянет твой командир. – Парень увел мою кобылку на конюшню.

Я вздохнула. Если он нагрянет, то меня никто не спасет от близкого общения. Я хотела пообедать, про свое недавнее желание напиться уже забыла. Посмотрела на здание трактира – лучше и тише места в городе, чем это, я не знала.

Встав у стены конюшни, я дождалась, пока появится мальчишка. Звали парня Корн. Родителей нет, умерли. В городе он появился недавно. Сам пришел с той, теперь уже темной, стороны.

– Все! – Ответил мне ребенок. – Кобылу я увел в самый конец, там два стойла сеном забиты, с прохода не видать будет.

– Спасибо, Корн.

– Пошли. Через черный ход?

Я засмеялась:

– Ага.

Мальчишка провел меня через кухню прямо в зал. Мельком глянула – народу мало, на меня никто и не посмотрел. Помимо большого общего обеденного зала в трактире имелись маленькие отдельные комнатки, где можно было, не привлекая всеобщего внимания, поесть или пообщаться. Туда я и прошла. Маленькое окошко выходило на внутренний дворик. Слышно было, как там кто-то рубит дрова.

Войдя, я уселась на скамью у стенки и, наконец, сняла перчатки. Через несколько минут тихо вошла служанка с подносом, заставленным дымящимися тарелками.

– Здравствуй, Мира! Выпить?

– Немного. Кто знает, что я здесь?

Служанка пожала плечами и ответила:

– Хозяин знает.

Я успела поесть и уже поднялась с намерением уйти, как дверь открылась, и вошел Арленд. Глянул на пустую винную бутылку на столе и, выглянув за дверь, позвал разносчицу.

Я уселась обратно на лавку, положила руки локтями на стол и повесила на них голову. Пьяной я себя не чувствовала, но разговора мне теперь точно не избежать. Зачем я пришла сюда? Нужно было ехать обедать к пекарю.

Принесли новый поднос. Разносчица, не глядя на меня, расставила на столе тарелки, собрала мои и собралась уходить, как Арленд заглянул под стол. Разглядел там вторую пустую бутылку.

– Принеси третью, Марлен. Красное. Крепкое, а не эту ягодную воду.

Девушка удалилась.

– Что случилось?

Я молчала. Глаз старалась не поднимать. Теперь еще и стыдно!

– Я был у ювелира. Что ты заказала?

Глубоко вздохнув, открыла рот:

– Арленд! Я устала и хочу уехать к Ханону.

– Это что – повод пить?

Я покачала головой.

– Еще раз спрашиваю! Что случилось?

Вошла разносчица и водрузила на стол бутылку вина, два граненых стакана и тарелку сыра.

Арленд налил себе вина и, выпив залпом кружку, начал в молчании есть. На меня больше не смотрел, а я подумала о том, что хорошо, что он не видел, в каком виде я вчера заявилась!

– Мне доложили…

Я тяжко вздохнула.

Через три дня я заехала к ювелиру и забрала камень. Он был облачен в тонкую паутинку золотых нитей, лежал в ней не закрепленный и снова начал мерцать, как только я приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки.

Цепь была тонкая, но надежная, витой узор повторял тонкое плетение драгоценного футляра камня.

– Какая красота! Спасибо, мастер Орнис!

– Да, удачная работа! Сам доволен. Прекрасный камень, прекрасная хозяйка… – Мастер явно хотел добавить что-то еще, какое-то третье сравнение, но удержался, нахмурился и замолчал.

Я разглядывала камень.

– Продолжайте, мастер. Я вас внимательно слушаю.

Рядом вновь развернулся защитный магический полог от прослушивания. Чуть слышный треск эфира. Жаль, сама не умею колдовать, но вот такими штучками пользоваться уже научилась. Ювелир использовал артефакт. Очень надежный. Клиенты ведь разные бывают!

– Вот, возьмите этот браслет. – Мастер выложил на стол блестящую серебряную змейку. – Его можно всем показывать. Тут, – ювелир ткнул во впаянный в серебро намертво розовый непрозрачный камень, – блокировка от чар маяка. Тот, кто подарил вам этот камень – очень сильный маг и ему ничего не стоит найти вас, даже если вы и не будете трогать камень руками. А этот браслет исказит наводку. Да и для всех, кто за вами наблюдает, будет приятно узнать, что молодая леди сделала себе маленький подарок, заказала красивый браслет. Возьмите! Захотите, чтобы вас нашли по маяку, снимите этот браслет и положите его на землю. Все очень просто. Вас тут же станет видно.

Мастер сам надел мне на правую руку браслет, щелкнул замочек. Сразу место, где располагался замочек, стало невидимым, сработал впаянный в него амулет от потери и кражи. Магия людей!

– Не переживайте, леди! Он безобиден. Но поверьте, он сможет вас защитить от дарителя сего камешка. – Маг недвусмысленно качнул головой в направлении уличной двери. – Сильный маг и сильная привязанность к вашей крови.

– Нет никакой привязанности! Вы ошибаетесь, мастер.

Выполненный заказ был у меня в руках. Еще минуту назад я хотела его надеть на шею и носить. Но теперь от прежней уверенности не осталось и следа.

– Сколько я вам должна за браслет?

– Ничего, Мира! Это подарок!

Я выложила на стол золотой.

Мастер вскинул брови, нахмурился:

– Нет, это слишком много! Я не возьму! Это золото, а работа – серебро!

– Ну, выкиньте тогда орла в канаву!

Сказав это, я уже подошла к двери и, не оборачиваясь, вышла на улицу.

Мальчишки не было. Моя кобыла стояла под соломенным навесом.

Сама усядусь! Когда уже влезла в дамское седло, подбежал парнишка и начал извиняться, что его отвлекли.

– Все хорошо, Тим, я справилась! Сам знаешь! Белка смирная и не станет меня валять в грязи. – Я ласково улыбнулась парню.

Смотрит на меня с обожанием. Я отъехала и почувствовала спиной, что на порог мастерской вышел сам хозяин и смотрит мне в спину. В моей руке висела зажатая цепь, а камень болтался. Так и хочется выкинуть в канаву! Я подняла руку и рассмотрела камень еще раз. Сияет, ласкает взгляд. Странный свет, бьет как бы изнутри камня, а может и вправду у него сердце светится. Сердце камня – красиво звучит! Я надела цепочку на шею.

Заехала на квартиру, сменила одежду на военный костюм, поменяла лошадь. Мне предстояла поездка за стену города, в военный лагерь.

Уже выехав за ворота, взглянула на небо. Тучи. В погодных явлениях я хорошо разбираюсь, пожалуй, ни в чем так больше и не смыслю. Опустила взгляд на землю. Хотелось повидать Ханона. Поговорю с командиром… Если не будет нового задания, то я смогу уехать ненадолго.

И надо оставить камень в городе. Вдруг эта магическая побрякушка почувствует родную кровь?! Кто знает…

Погода начала меняться. Жару сменяло приближающееся ненастье – будет дождь. Он так нужен этим землям! Ветер дул с севера и усиливался – а вот это плохо. На севере уже тьма…

ГЛАВА 3

Пару минут назад он, наконец, смог построить портальный коридор и, как только сформировалось окно, не мешкая, сказал своему коню:

– Вперед, Лезор! Не думаю, что там новое черное болото!

Жеребец тронулся вперед, но боком, и Хано пришлось приложить усилия, чтобы выпрямить движения жеребца.

– Я уже чую запах горького дыма – шаманы варят свою бурду и пытаются поговорить с духами предков. Безуспешно. Даже отсюда понятно – духи не откликнутся и на этот раз! Это не наши земли, и нашими им не стать!

Жеребец сделал два шага и вновь пошел не прямо, а бочком. Так и въехал во влажный сумрак коридора. Ощутимо запахло не только горьким дымом, но и дождем.

Хано пытался выровнять жеребца, его голова терялась и размывалась, касаясь невидимой стены коридорного окна. Плохо. Может растянуть. Сжал колени и добавил к грубой физической силе еще и ментальный посыл. Отчасти помогло – Лезор резко вскинул голову, голова проявилась целиком. Вот и выход. Не растянуло…

Темнота нахлынула разом и не отступила. Выехали в дождь.

Хано поднял голову. В морду сразу полилось как из худого ведра.

Дождь на этих землях лил и лил, не переставая, вот уже много дней и ночей. Неба не видно. Туч – и тех не видно! И причина вовсе не в ночи – дело в сумраке тьмы.

Погода менялась и это однозначно была не просто смена времен года. Все было не так, как прежде! Произошел существенный, очень заметный, сдвиг в миропорядке.

Хано Орсано подъехал к становью. Через мгновение к нему приблизилась фигура часового. Уже не плохо. Не спят.

Чуть слышно произнеся пароль, Хано тронул жеребца. Взмахом руки отдал приказ не следовать за ним и вместе с приказом отправил ментальное указание стереть из памяти часового свое появление.

Проехав совсем немного, Хано въехал на огороженную кольями часть орочьего стана.

Приблизилась закутанная в плащ фигура. Высунулась лапа, и скрюченными усохшими пальцами вцепилась в поводья жеребца. Лошадь недовольно вскинула голову, попыталась освободиться, ей не нравилась эта лапа и не нравилось, что до нее дотронулся чужой.

Хано бросил поводья и соскочил на землю. Сапоги по щиколотку утопли в вязкой жиже.

– Расседлай и выпусти. Он сам о себе позаботится!

– Да, как скажете, Великий Хорг!

– Иди ты со своими титулами, Лео! Смотри, не выпусти жеребца в сбруе – порвет все, бандит!

– Не выпущу, Великий Хорг!

Встретивший его еще и поклонился в пояс. Хано сквозь потоки ливня разглядел только согнутую пополам спину старого слуги. Своим почтением и услужливостью он жеребца не удержит…

Объяснять старому орку, служившему еще его матери, и в десятый раз рассказывать, как к нему следует обращаться, когда рядом нет посторонних, Хано не хотелось. Он устал. Всех слуг не переучишь, легче промолчать, раз до сих пор не усвоили!

Развернулся и пошел в кромешную темноту. Где-то тут, в самом дальнем углу окруженного длинными заостренными рогатинами и отделенном магическим контуром лагеря, расставлен шатер. Контур исправен: как только Хано приблизился, почувствовал, как его изучила магическая защита и, признав, пропустила. Найти бы еще в этом темном хаосе, не применяя магию, то, что ему нужно. Хано сделал шаг вперед, вытянул конечность. Если сейчас пустит магический поисковик, его учует половина шаманов орочьего войска и начнется паника.

Великий Хорг прибыл лично! Такая честь! Хано выплюнул в темноту ночи кусок сорги, вонючая растительная смесь помогала поддерживать дух в наиболее собранном состоянии. Ведь ему так сильно хотелось просто спать!

Шатер, в который он стремился незаметно попасть, нашелся на ощупь уже через несколько шагов. Помог жеребец. Лезор все же вырвался из старческих объятий и в темноте прибежал к своему хозяину. Ткнулся мокрой мордой в грудь, толкнул обиженно, фыркнул. Следом раздался недовольный вопль потерявшего его слуги, и внезапно, прямо перед носом Хано, проявился горящий фонарь, – на шум из стоявшего прямо по ходу движения шатра кто-то вышел.

Хано ухватил поводья и сделал шаг навстречу огню:

– Погаси фонарь!

– Да…

– Молчи, достали, все! Без титулов, Свидло!

Свет сразу погас, а Хано повернулся к жеребцу, начал расстегивать подпругу. Мокрая упряжь растянулась, узлы, наоборот, стянуло. Магию применить? Не хочется привлекать внимание! Наконец, крепление подалось, и он стянул седло со спины жеребца. Из темноты вышел старый слуга и в полном молчании принял сбрую. Лапы старого орка мелко тряслись. Хано это заметил, как и то, что старый слуга был сильно расстроен, что не удержал коня. Хано в который раз с сожалением отметил, что как бы по-доброму и уважительно он не относился к своим слугам, они все равно видели в нем только господина. Грозного господина и тирана. А он не такой, как его отец! Видят только то, что хотят видеть! Причем все! Повально. Поголовно.

– Просуши и приведи все в порядок. Сначала займись сбруей, после придешь за вещами.

– Понял Вел…, – слуга запнулся и не закончил фразу, склонившись рогатой головой до самых коленок Хано. Великий Хорг плюнул во мрак, зло рассмотрел согнутую спину, подождал под ливнем пару мгновений. Нет, не разогнется, так и помрет, стоя перед ним, согнувшись. Или вовсе на колени рухнет. Вздохнул и, еле сдерживая злость, буркнул:

– Иди уж! Почитатель! Чтоб явился за одеждой без лишнего шума! Приведешь хвост из командиров – и это будет твое последнее свидание со мной!

Хано хлопнул жеребца по крупу, давая волю, и шагнул под навес шатра.

В молчании оглядел собравшихся: свены, орки, парочка людей и эльф ждали его визита уже три дня. Его задержали. Нелепая случайность или преднамеренное искажение настроек портального коридора? Назад-то он вернулся без особых проблем…

Нужно будет проверить расчеты и занимавшихся этим порталом шаманов.

Хано прошел к центру шатра и протянул замерзшие пальцы к еле тлевшим углям очага, выложенного прямо в центре шатра.

– Прикажете разжечь?

– Да! И переодеться в сухое. Потом пообщаемся.

Находящиеся в шатре без лишнего шума разбрелись по углам. Хано сменил одежду и обувь. Перецепил оружие и вышел в центр шатра. Ожидавшие его прибытия в молчании приблизились. Посторонних или случайных здесь не было. Старые приятели, а теперь соратники, поддержавшие его с первого дня.

Хулиганка-фортуна и беспощадная война свели их всех сегодня в центре огромного континента за тысячу миль от родных орочьих степей и города Юрмота, где раньше многие проживали, и где сейчас остались их близкие и родные. Каждый из собравшихся раньше жил совсем другими интересами, почти все они ни разу в прежней своей жизни не встречались друг с другом. За трое суток вынужденного ожидания все успели перезнакомиться, пообщаться, кто хотел, и построить и отбросить три десятка вариантов задержки своего лидера. Все версии были далеки от действительности. Хано не собирался никого посвящать в причины своей задержки. Пока он пропадал неизвестно где, ничего же не произошло. Может, для кого-то его возвращение к войскам и будем неприятным сюрпризом.

«Вот и посмотрим!»

Принесли охапку сучьев, бросили в очаг, огонь весело затрещал, осыпая стоявших мужчин яркими искрами.

– Итак, я вижу, что моя небольшая задержка в прибытии позволила вам пообщаться друг с другом. – Хано обвел присутствующих взглядом. – Тогда готов всех выслушать по очереди.

Орк уселся на сваленные горой шкуры.

– Может быть, тебе отдохнуть немного? Ничего срочного или требующего немедленного вмешательства! – тихо прошелестел голос древнего шамана, усевшегося рядом с Хано. – Мы столько ждали, что не так уж важно, если ты нас выслушаешь через пару часов.

– Нет! Пускай кто-то начинает…

Через два часа высказались все.

Хано слушал. Никого ни разу не перебил. Его тяжелый взгляд мутных желтых глаз, казалось, проникал прямо в души говоривших. Смотреть в эти глаза было жутко, особенно осознавая, что мысли не удастся спрятать – все прочтет. У присутствующих не возникло и тени сомнений. Этот молодой орк по праву (если не рождения, то по праву способностей и умений) занимал сейчас свой пост.

Мрачный, весь в татуировках, старый орк закончил свой монолог и сейчас снова разлегся на шкурах, подведя итог сказанному ранее:

– Нам не выгодна эта война! Нужно подумать, как ее остановить! Нас толкнули в самое пекло, и мы разгребаем своими лапами чужие проблемы и раздуваем своими ртами огонь пожара, в котором сгорят не только кланы степей, но и людские королевства. Остается только один вопрос… Кому это нужно? Думаю, тем, кто придет на освободившиеся земли.

Говоривший замолк и, не дождавшись от молчавшего все это время Хано ответной реакции, продолжил:

– Есть серьезные основания ожидать, что в результате этой войны на наши земли прибудут гости из параллельных миров. Мы ослабнем в противостоянии с людьми, люди же ослабнут настолько, что не смогут составить серьезную конкуренцию пришлым. И еще… Вместо одного храма мертвого бога на свенских землях нам установят десятки таких храмов по всем весям!

– И это уже происходит! – перебил говорившего молодой свен. – Основные силы людей стоят лагерем возле города Линсар на востоке Вензоры. Темная магия требует много крови, многие месяцы она ее получает в избытке, и с каждым прожитым днем крови ей требуется все больше и больше: крови людей, крови зверей, орочьей крови.

На говорившего посмотрели все.

– Да, да! Вы не ослышались! Мы точно не знаем, что творится в степи! Может и там установлен алтарь. А раз рядом нет человечьей или свенской крови, то кто мне даст точный ответ, что пришлые маги не льют на камень кровь орков?

– Кругом совершенно пустые селения. Разведка докладывает, что нет даже скота. Пусто.

Опять заговорил старый орк, что все время сидел у самых ног Хано.

– Здесь, рядом, нет людей, нет зверей, нет жизни. Нам нужно тоже уходить… Но – куда? К людям, Хано.

Орки закивали головами. Стоявшие рядом люди молчали. Молодой свен взглянул на Хано и тоже кивнул головой. Мол, согласен, что к людям.

К слабо тлевшим углям затухающего огня из темного пространства шатра вышел высокий и очень худой мужчина. Немного постоял перед огнем и, взмахнув правой рукой, вызвал небольшой приток воздуха, и чуть тлевшие угли вспыхнули ярче. Послышался треск разгорающегося пламени. Стало видно очертания – правильный нос, высокий лоб, миндалевидные большие глаза и… уши.

– Не надо магии, эльф! Все всплески орочьей или будь то эльфийской, или же человечьей магии быстро отслеживаются нашими общими, как теперь надо думать, врагами.

– Это не магия! Это просто воздух. Огонь в притоке свежего воздуха лучше горит, а мне нужно видеть твои глаза, Хано!

Эльф обернулся, потом посмотрел на остальных, заговорил:

– Принесите еще дров. Я замерз, из-за холода мои мысли путаются, а мне тоже есть, что сказать уважаемым присутствующим.

Кто-то вышел наружу, послышались тихие распоряжения, через пару мгновений в шатер внесли новую порцию сухого хвоста. Слуга поклонился, ни на кого не глядя, и вышел. Пламя стало быстро разгораться, освещая шатер. Хано молчал, смотрел в огонь, не отрывая взгляда. В пламени огня он видел мрачные стены из камня, горящие факелы на стенах – человеческий город. Черный конь двигался по подвесному мосту к воротам и страже, неся на своей спине всадника в темном плаще.

Она живет в этом городе.

Через несколько часов маяк перестанет передавать сигнал, она его скроет. Осталось подождать немного и выяснить название города. Хотя… По направлению и окружающим городок пологим холмам Хано почти уверенно мог и сейчас сказать, что это Линс – небольшой городок ремесленников и торговцев в королевстве Ольстере. Тихий угол, каким-то чудом пока избежавший нашествия полчищ саранчи и немертвых. Но – граница близко, она проходит как раз по самой кромке топей, в которые он угодил. Вернельские болота. С этих мест берет свое начало самая полноводная река – Алкана. Топи, черные топи…

Совсем немного, и он бы сгинул в этом болоте. Магическое равновесие бы вздрогнуло, и вскоре и его соратники, и его враги узнали бы, что его настигла смерть. А так… Все, кто заинтересован, знают, он жив и здоров. Это приключение послужит ему уроком. Хорошим уроком, на всю оставшуюся жизнь.

Всадница подъехала к страже, и Хано увидел, как она весело с ними поздоровалась. Люди ее хорошо знали и без вопросов пропустили за стену.

Хано отвел взгляд от огня и встретился глазами с эльфом.

Тот дождался кивка головы и продолжил:

– Так вот! Все, кто сейчас здесь говорил, правы – нам устроили этот конфликт и втянули в войну, перессорив нас всех. Но главное – представители моей расы приняли сторону наших врагов. И это не Верховный Князь правит всем балом! А его сын, Леональ! Все последние события говорят о том, что светлым эльфам обещана эта земля. Обещана уже давно. Мы наблюдаем сейчас результат договоренностей, которые были достигнуты задолго до начала вторжения людей на земли свенов… Думаю, даже задолго до вашего рождения. – Эльф посмотрел, чуть склонив голову, на присутствующих. Да, орки живут достаточно долго, но все же – они не вечны. Что же говорить о людях… Человеческие маги способны продлить свою жизнь лет на сорок-пятьдесят, да и то не все, а лишь избранные.

Никто его не перебил. Все верно. Эта проблема зрела многие века, но решать ее предстояло именно их поколению.

Эльф замолчал и отошел в тень шатра.

Хано посмотрел на собравшихся.

– Я вас выслушал внимательно, не перебивая. Теперь слушайте меня! Выдвигаемся в направлении главных сил людей. Они в трехстах милях западнее нас и блокируют город и крепость, гарнизон которой присягнул на верность немертвым. Живых в городе еще много. По данным разведки на городской площади работает помещенный туда алтарь, храм мертвого бога Чернодера. Это все.

В центр вышел массивный орк в кожаных доспехах, прорычал:

– Коридоры не строить. Выдвигаемся походным порядком. Идти долго, десять дней, может больше. Это все? – Посмотрел в глаза Хано. Продолжил, – дороги все размыло.

– Оставаться долго в одном месте нельзя, – проговорил очень тихо Хано, но все его услышали. Добавил, – иначе нам изменят тропу.

Все словно замерли. Каждый думал над услышанным, особенно, над последней фразой «иначе нам изменят тропу».

Свидло осторожно вздохнул и быстро окинул Хано взглядом. «Вот почему он так долго добирался! При перемещении угодил не туда!»

Хано продолжил:

– Если нам удастся выйти из этой полосы ненастья и пройти эти триста миль, не вызвав подозрений у эльфов, которые контролируют границу с востока и наблюдают за нами, то есть маленький шанс, что мы сможем договориться с людьми и убедить их объединить силы в совместной борьбе со сторонниками мертвого бога. Если же эльфы догадаются, что мы идем с намерением объединиться, то они постараются нам помешать. Поэтому, еще раз повторяю, никаких приказов шаманам. Никакой магии. И никакой информации командирам темных сотен. Хано поднял глаза и встретился взглядом с грузным орком:

– Юм! Как это осуществить – твоя задача! Темные сотни и их командиры наиболее подвержены в сложившихся условиях войны влиянию темной магии Чернодера! Тебе ли этого не знать! Поэтому идем походным порядком на сближение с регулярными войсками людей. Пускай все думают, что я намерен дать им генеральное сражение.

– Здесь в лагере останутся две черные сотни и их командиры. Они в сложившихся условиях ненадежны вовсе. Все полковые шаманы также остаются в лагере. – Посмотрел в глаза старому орку, тому, что сидел у самых его ног – Этих всех я оставляю на тебя.

Старый шаман качнул головой.

Хано про себя подумал: «Ни тени сомнения в мыслях! Открыт и читаем как книга! Вопрос только один, а справится ли?»

В ответ на эту мысль в голову пришла усмешка, и Хано перехватил хитрый взгляд древнего шамана: «Не подведу! Езжай смело! Всех просмотрю и найду предателя!»

– Мой приказ доведем до войск завтра на рассвете. Пусть для всех будет сюрпризом то, что я вернулся так неожиданно. – Помолчал. Мрачно посмотрел на Юма. – Я бы оставил здесь и все темные сотни.

Юм криво усмехнулся:

– Не стоит. Лучше, чтобы они и их темные командиры были все время на виду. Я присмотрю за ними, Хано.

Хано позволил себе тоже усмехнуться. Глянул на орков.

– Кто же остается рядом с черными сотнями, Хано? – вопрос задал огромный орк со шрамом через всю шею.

– Их шаманы, орки-воины уходят. Все, кроме, пожизненно меченых.

Вопросов больше не было.

В центр ближе к горящему огню вновь вышел худой эльф и уселся рядом с горящим пламенем. Протянул скрюченные от холода пальцы к огню.

Собравшиеся в молчании начали рассаживаться возле огня. Принесли подносы с едой и напитками. Кто-то уселся есть, кто-то начал устраиваться спать.

Хано прикрыл глаза и вгляделся в пламя. Видение города и всадницы не возвращалось, как он ни старался. Ушла. Маяк был активен, но сейчас, спустя несколько часов, его работа была заглушена. Она определенно научилась управлять магическими предметами!

Два года он ничего не знал про нее! Два года! Только одно – что она жива! Он просто это чувствовал сердцем, понял немного погодя, когда разобрался в своих ощущениях, а еще ему помогли сновидения. Он думал о ней и часто видел Леару во сне, и она всегда старалась уйти от него в этих снах, а это означало, что она тоже видит его в своем сне и понимает, что он ищет встречи.

Хано усмехнулся. Леара не забыла его. Помнила, более того – она его спасла от смерти. Теперь он у нее в долгу. Значит ли это, что он ей не безразличен? Не прошла мимо… Смотрела на него! Слезы… Она плакала, расставаясь с ним, он так хотел ее забрать с собой, но она не пошла бы! Отпустил… Зачем?

Вздохнул осторожно. Оглядел своих приближенных – наблюдают все, сопят, стараются скрыть явный интерес. Усмехнулся! Знали бы вы! Все вы! Могучие, опытные воины, что вашего командира спасла слабая женщина! Простое сердечное участие в его судьбе!

Подошел эльф:

– Нужно поесть, Хано, и немного поспать. Даже не хочу строить предположений, где тебя, дурня, носило! – проговорил.

– Эй, мы не в учебном заведении, полегче в выражениях! – проговорил негромко, но находящиеся рядом услышали, и это послужило сигналом всем перестать изображать безмолвные статуи городских площадей людских королевств. Сначала в одном углу шатра, потом и в другом зазвучала приглушенная речь, орочья и, местами, человечья.

Собравшиеся в этом месте близкие единомышленники и соратники Хано принялись негромко делиться новостями и просто болтать, кто о чем.

К ногам Хано подсел Юм.

– Юм! Если бы не командиры и шаманы темных сотен, то я бы услал тебя по другим делам!

Юм поднял рогатую голову:

–Ты что-то узнал? Не томи… Можно выйти на улицу, если ты не желаешь разговаривать здесь!

– Нет. Пока нужно максимально приблизиться к отрядам людей. Все потом. Лучше расскажи мне, что ты думаешь предпринять, чтобы загасить работу храмов Чернодера?

Юм вздохнул:

– Пока есть приток свежей человечьей крови, храмы очень сильны и опасны! Я даже тебе больше скажу! Они не станут вырезать всех людей! Нас, орков, свенов и всех человеческих магов – истребят поголовно и в первую очередь. Это их главная цель в нашем мире. Оставят в качестве слуг тех орков, кто не обладает способностями видеть потоки. Тогда им никто не сможет противостоять! Никто! Оставят чистокровных людей для своих нужд, а может быть и их всех умертвят со временем. Когда захватят все земли. Наверняка у них есть, кого поселить в наш мир!

Орк минуту разглядывал пламя, вновь тряхнул рогатой головой.

Вклинился в разговор маг-человек:

– Наставят меток, как у частично не свободных орков, что в темных сотнях. Проведут работу с шаманами и, как те станут не нужны, умертвят и их. Земли Лиррос станут тогда полностью в их владении. А люди, чистокровные люди, будут жить как средство получения энергии для межмировых переходов или вот таких пологов. Как источники свежей магии и незамутненной энергии для астрала. Ты же сам знаешь, что человечья кровь, чистая кровь – отличный проводник эмоций – страха, боли, гнева, любой энергии. Вот так! – Человеческий маг замолчал.

Юм продолжил совсем тихо:

– Жаль, что не все так думают, Хано! Я думаю, что если мы с человечьими командирами не найдем общий язык, то лет так через пять не останется на этой земле ни орков, ни магически одаренных людей. Я уж не говорю о свенах! Их вообще скоро всех перережут как самых последних… Устал я, Хано! Очень устал. Пойду спать. И тебе лучше поспать. – Юм посмотрел еще раз на Хано и, вздохнув в ответ на пришедшие в голову мысли, больше ничего не сказав, ушел в темный угол шатра.

Ближе придвинулся Свидло. Посмотрел на молчавшего большую часть времени Хано и осторожно продолжил тему:

– Ты не знаешь, как там с магией?

– Где? – Хано смотрел на огонь. Глянул на Свидло. – Ты о чем, лекарь?

– Ну, в чужих краях? В землях тех же Гевиро или же Орланов крылатых?

– Не знаю, раньше все было нормально. Из-за моря давно нет вестей. Да и выхода к морю нет! – Помолчал. – А что тебя волнует?

Свидло склонил голову и, немного помолчав, проговорил:

– Меня волнует, какой мир нам предлагают!

– Ты про немертвых?

– Да! У них же в союзниках эльфы, что само по себе странно.

– Я не знаю, какие миры с нами на параллели. Могу только догадываться, что человеческие маги что-то знают про это. Нам бы договориться, и тогда, может быть, совместными усилиями удалось бы изменить ситуацию в лучшую сторону.

– В лучшую сторону для кого, Хано? – Свидло мрачно покачивал покалеченной правой рукой – кисть болела все время, и никакая магия не могла унять поврежденные нервы. – Я не был в Юрмоте с начала его осады войсками трех королевств. И вот какая вырисовывается картина – люди есть повсюду, а вот свенов я что-то, кроме как в твоей орде, больше и не встречал!

– Я ничего тебе не отвечу. – Молчал недолго. – Потому, что не знаю. Тьма расползлась по землям свенов. Я не вижу смысла врать тебе и самому себе. Если кто и выжил на захваченных землях, то их судьба незавидна.

– Проклятые люди! – Свидло мрачно оглянулся на сидевших у огня людей.

Хано тронул свена за локоть:

– Нет, Свидло. Наша вина равная. Мы тоже вовремя за вас не вступились.

Свидло тихо проговорил:

– Я хотел переговорить с тобой, но не здесь…

Хано кивнул, показав на шкуру, закрывающую вход в шатер.

За пологом шатра из затянутого низкими тучами неба, не переставая, лил дождь – холодный, унылый, без ветра, сплошной стеной. Свидло неслышно приблизился к Хано. Вождь орков заметил свена только в самый последний момент и с мрачной усмешкой подумал, что, пожелай Свидло его убить, и ему бы это удалось. И повод прекрасный имеется – все его родные остались в Юрмоте: не решились покинуть город, когда появилась такая возможность, не ушли в степи Салымы. Хотя… Хано вздохнул. Что творится в степях он и сам теперь не ведал.

Перед глазами возник образ матери. Глаза горят и почему-то очень влажные. Его мать не плакала. По крайней мере, он этого не мог вспомнить, но неожиданно вспомнился давний эпизод, когда его, ребенком, забирал отец. Тогда, стоя рядом с его конем, мать плакала. Вот и все. Этот единственный раз он и помнил.

Хано, не обращая внимания на нахмурившегося рядом Свидло, начал в спешке расстегивать свою кожаную куртку и в это же время постарался максимально четко представить образ матери. Спустя мгновение он нащупал кожаный мешочек. Он не скрывал свои действия и сильно спешил, что было видно невооруженным глазом. Свидло передумал что-либо говорить. Хано дерганым резким движением пальцев порвал мешочек, и на его темную ладонь выпала заплесневелая медная монетка. Одна. Мелкая транга – денежная единица королевства Ольстеры.

Сжал медяшку в лапе, закрыл глаза, поднял к небу голову.

Построить коридор к матери не вышло, маяк на той стороне молчал. Но уже то, что мать, ему просто привиделась, уже было неплохо. Раньше у него не выходило и этого. Слишком далеко. Сначала нужно максимально приблизиться или же пробить полог.

Хано надеялся, что она жива. Как жива и вся его семья – старшая жена, сын и родственники жены, отец и братья, что остались в их землях. Уйдя в земли людей, он не взял их с собой. Оставил всех рядом с Крайшей. С ним пошел только самый старший брат и вскоре он исчез, как и не бывало. Его орки перешли под командование Хано.

Убрал медяшку в мешочек. Глянул на Свидло:

– Что ты мне хотел сказать, свен?

– У людей получается. Я видел их ловцов темных магов. Они привлекают к работе молодых женщин и гоняют их вдоль границ. Следом под магическим прикрытием едут охотники.

– Потом еще переговорим, Свидло. А сейчас пошли, не стоит напрягать мою охрану.

– Пошли. Я вот что подумал, Хано…

– Потом, все потом, Свидло. Не сейчас.

Войдя в шатер, Хано вспомнил, то его очень удивило то, что, встретив Леару на болотах, он не заметил на ней никаких защитных амулетов. Она была совершенно неприкрыта. А ведь совсем рядом – условная граница, за которой уже правил бал мертвый бог Чернодер.

ГЛАВА 4

Моей обязанностью было наблюдение за границей и привлечение на нашу сторону темных магов. Сколько их там, на той стороне, я не ведала, но на светлую половину мира они стремились попасть очень настойчиво. Днем их было хорошо видно в небе. Ну а ночью… Никто по доброй воле к границе не подъезжал. Ночью и я сидела в доме, закрывая даже ставни на окнах. Так поступали все.

Ночные караулы, понятное дело, ни от кого не прятались, стояли строго на своих местах. Но парни были надежно прикрыты защитой, и в состав каждого ночного караула обязательно входил маг.

Маги. Их очень не хватало. Особенно сильных.

Большинство трудилось на границе, поддерживало магический фон, держало оборону. В войсках были маги-практики, стихийники и боевые маги. Но толковых, опытных магов все равно не хватало. Я знала ситуацию, прислушивалась к разговорам и немного погодя, стала понимать, что наши дела, дела людей, очень плохи.

Город Линс был в 15 милях от условной границы. Я являлась подданной Короны и служила в подразделении магической защиты границы – так красиво это называлось. Но не обладала при этом даже зачатками магии.

Все дело в том, что моя аура светилась чистыми красками и не вызывала встречной агрессии у натасканных на определение магических способностей немертвых ищеек чужих богов. У меня был единственный способ защиты на случай внезапной атаки –короткий меч. Пользоваться холодным оружием я толком не умела. Навыки, полученные в детстве, на войне, безусловно, были не лишними, но в детстве на меня никто не нападал… С ножом, а с мечом и подавно. В открытых столкновениях с противником я не участвовала. Да и не было этих открытых столкновений! Эта война странным образом началась и странным же образом и продолжалась.

Нож я носила, как и перевязь, вместе с мечом. Все в надлежащем состоянии. Положено по военному уставу, так все были вооружены.

Латы и кольчугу я не надевала. Все дни стояла невыносимая жара, а от всех этих средств защиты, если я в бой не вступаю, нет никакого толка. Наоборот, чем я меньше на себя надену разных тяжестей, тем моему коню проще меня везти и быстрее двигаться. Да, маневренность и скорость движения в моей работе были одними из главных условий сохранения жизни.

Странная война. Люди проигрывали по всем направлениям – сдавали врагу огромные территории, проигрывали в магическом противостоянии и еще – люди умирали, а мертвых врагов я еще не видела ни разу.

Я ожидала атаки на беззащитную себя. Мне необходимо было продержаться всего несколько минут, пока не подоспеет мое прикрытие. Всего несколько минут, которые многие были не в состоянии пережить. Я рыскала в одиночестве на границах с зараженными тьмой землями людей и вытягивала на свою ауру темных магов. Узрев меня, они срывались с места и пересекали магически слабо укрепленную границу. Тут их встречала я – одинокая человеческая девушка, которая неожиданно оказывала летевшему к ней чему-то темному и размытому, отпор, отчего темный маг какое-то время пребывал в замешательстве.

Этого отрезка времени хватало, чтобы к нам подобрался организованный отряд магических ловцов. Темных магов ловили и, проведя определенный ритуал, прятали в подземелья, где с ними уже работали профессионалы различных магических течений. Так мне объясняли. Сдавали магов мы живыми, и что с ними делали потом, я не знала.

В свой последний объезд границ, я смогла выманить трех темных магов, и всех трех отряд под руководством Арленда удачно обезвредил и доставил в подземелья человеческой магической цитадели. Я видела только, как формируется портальный коридор, и прибывшие по нему маги королевства забирают пойманных нами темных.

– Мира! Вставай! За тобой гонец из лагеря приехал!

Я подскочила на постели. Который час? Посмотрела в окно – давно пора вставать!

Быстро начала одеваться. Выскочила на улицу, не позавтракав. Было уже некогда. Командира заставлять ждать я не хотела, и так смотрит волком.

Через полчаса я уже была в лагере. Отряд был готов к выступлению, все ждали только меня.

Выехали и больше часа скакали без остановки в направлении границы. Пока еще не так было жарко. Я оглянулась назад, городские окраины уже скрылись. В пыли, что оставалась на дороге за нашими лошадьми, я разглядела еще всадников. С нами ехал кто-то еще, чуть поодаль от нашей группы.

Остановились только у самой границы. Впереди был глубокий овраг и поле, а за ним – лес. Это уже земли, над которыми раскрылся полог. Я всмотрелась в безоблачное небо. Синь и такая глубина! Даже не верится, что всего в паре миль севернее это небо уже выглядит по-другому! Вот бы взглянуть! Но нельзя, я итак проезжаю очень близко.

Подъехал командир:

– Что-то новенькое на тебе надето. Это сбивает восприятие и наводит на определенные мысли. Что это? Браслет прикупила?

Арленд смотрел на мое запястье.

На моей руке был надет серебряный браслет, а на шее кулон с камнем. Утром в спешке я забыла его снять. Под сорочкой и курткой не видно, но колдун учуял.

«Чернодер!» – Выругалась я про себя. Тронула каблуком бок коня и поехала вперед.

– Эта вещь мешает работать! – проговорил командир мне в спину. Он ехал следом, хотя, по правилам, уже должен был отстать. Граница была совсем близко.

Я толкнула лошадь сильнее, и Мрак обиженно всхрапнул.

– Остановись, – прозвучала команда.

Опустила глаза. Мрак встал как вкопанный: голос командира он хорошо знает, команды все знакомые.

Аренд приблизился. Чтобы не смотреть ему в лицо, я обернулась на остальных. Люди остановились и разговаривали о чем-то между собой, поглядывая на нас. Я нашла глазами Олеса, воин мне улыбнулся. Хороший он, не то, что мой командир. Я повернулась:

– Я не знала, – нехотя, сквозь зубы, ответила я. – Как вернемся в город, сниму и оставлю в доме. Все?

Я злилась, но Арленда это не волновало. А я уже по опыту знала, что, если он начнет выпытывать – не отвертеться, все разузнает.

– Откуда взялсяс ей предмет? Ювелир?

Я промолчала. Отвернулась и посмотрела на кромку леса.

– Давай, я поеду, командир! Время…

– Такие вот штучки, с магической начинкой, очень опасны! – Арленд тронул мою руку и прикоснулся рукой в перчатке к серебряному браслету.

– Это просто украшение…

– Мира! Мне виднее!

Командир хотел еще что-то добавить, но я не стала ждать:

– Все! Поехали!

Я пришпорила Мрака и помчалась в направлении леса.

Арленд Лайен Гройс не любил тайн. А женских тайн – тем более. Его это злило! До чертиков в глазах! Но сдержался он и на этот раз. Руки так и чесались стянуть ее с лошади и осмотреть, найти, то, что на ней надето. Браслет? Может и он. Нужно снять с руки и тогда он сможет внимательно его прощупать, просмотреть магическим зрением. Может быть, даже что-то понять.

Разговорить Леару очень трудно. Каждый раз он чувствует, что девчонка скрывает гораздо больше, чем произносит вслух. Обманывает, уходит от ответа, выкручивается! Пугается, если он начинает откровенно угрожать, а, испугавшись, начинает плакать. В такие минуты он чувствовал себя мерзавцем и прекращал расспросы.

Арленд вздохнул. Обернулся, посмотрел на своих людей. Люди были готовы, ждали только команды. Разговоры давно стихли, все с напряженным ожиданием смотрели на него. Поймал взгляд Олеса – недоволен. Он всегда был готов встать на сторону «бедняжки».

А она, тем временем, уже скрылась в зарослях бурьяна, что рос у самого оврага.

Арленд скомандовал негромко:

– Выдвигаемся вслед за ней.

Всадники растянулись цепью и поехали шагом в направлении леса.

Подъехали к оврагу. По его дну, в зарослях ежевики, тек быстрый ручей.

Граница. На той стороне – лес и полог. Арленд поднял голову, перестроил зрение и очень четко увидел тень, закрывающую солнечные лучи словно дымовая завеса.

Девушка взобралась на ту сторону оврага и ехала в сторону леса. Это был сигнал всем приготовиться.

Про то, что новое украшение сбивает восприятие, он соврал. Он, как и прежде, хорошо ее видел, и никаких помех в работе не было. Просто, как только она въехала на территорию лагеря, почувствовал что-то, дающее приглушенный сигнал, и решил для себя, что как только вернется в лагерь, обязательно посмотрит. Вот и повод поговорить с ней.

Леара его сторонилась, под любым предлогом старалась уехать ночевать в город. Он не настаивал. Понимал, что она его боится, как боится всех людей вообще. Мужчин особенно. Ну, а женщин рядом и не было. Пожалуй, хорошо, что он разрешил ей жить в городе. Там, в семье пекаря, есть женщины – старшая дочь и ее мать. Обе не вызывали никаких вопросов и девчонку приняли радушно.

Лавочники, торговцы, ремесленники, военные и крестьяне – город наводнили беженцы. В каждом доме были постояльцы. Работы в городе на всех не хватало. Но люди не голодали. Магистрат бесплатно раздавал еду всем приезжим и обеспечивал их работой. Оплачивала все это Корона – люди трудились в основном на заготовке дров, сена, производили ремонт стен и башен. Все – не бесплатно, но полученное вознаграждение полностью уходило на оплату жилья и покупку необходимого для семей. Так деньги снова возвращались Короне. Налоги собирались исправно, и даже и в военное время в городе сидела целая бригада чиновников из управления финансов. Их уважали, поскольку они работали на благо государства и, кроме сбора налогов, разбирались со всеми возникающими разногласиями и конфликтами. Даже судили местных и наказывали виновных. Только магический корпус находился вне сферы их влияния. Но маги, находившиеся на службе, законов открыто не нарушали. Жалоб на них тоже не поступало. А вот смертей в рядах магического корпуса было очень много. Гибли магически одаренные граждане людских королевств очень часто.

Многие прибывшие переселенцы, пробыв в городе некоторое время, уезжали дальше, в сторону юга государства. Подальше от войны.

Новые переселенцы все прибывали и прибывали. В последние недели их много особенно было. Магистрат начал возводить недалеко от стен города временные постройки и размещать всех прибывших там. Семьям с детьми первыми давали возможность пройти в город.

Взрослые, одинокие, мужчины были очень агрессивно настроены к местным людям. Особенно к магам. Арленд их понимал: пока они двигались в сторону не оккупированных тьмой земель королевств, по дороге, на ночных стоянках, в полях, лесах и селениях, в основном пропадали дети и женщины. Проснется такой вот отец семейства утром, а рядом нет жены или дочки. Отсюда и агрессия. Мало семей добиралось до чистых земель полным составом.

Городская знать, богатые купцы, а также простые бездельники уехали из Линса еще в начале зимы. Их дома Магистрат передал переселенцам. Благородных дам в Линсе не осталось совсем. Это и понятно. Люди, имея средства и возможность переехать, бросали свои дома, поскольку, если мужчины еще могли служить Короне, то их жены, дочери и матери на войне были только лишним грузом проблем. Семьи знати уехали самыми первыми.

Арленд вновь подумал о девушке.

Красивая. Тихая. Необычная и очень добрая. Она разительно отличалась от женщин, с которыми приходилось иметь дело раньше. Своей женщины у него не было, но пока он не встретил эту девушку, в его голове и мыслей об этом не возникало. А теперь он вдруг все чаще и чаще начал ловить себя на том, что думает о ней. Вновь припомнилась магиня-полукровка из Магического корпуса Синего Герцога – эта женщина способна пить кровь, в буквальном смысле.

А Леара?

Большую часть времени молчит, слова не вытянешь! Ведет себя очень осторожно. И это правильно. Время и положение не располагают к откровенностям и близкому общению.

Война.

Но то, как повела себя девчонка, и его ставило в тупик, как и всех остальных, кто был рядом. Арленд всегда считал, что хорошо разбирается в людях. А вот ее он понять никак не мог. Она не хотела сидеть на месте. Увидела в лагере множество людей, бежавших со своих земель, и девушку остро тронуло их горе. Особенно она переживала за маленьких детей.

Он привез ее в лагерь и почти сразу собирался сообщить Синему Герцогу, что его задание выполнено. Поселил девчонку в отдельном домике. Но прошла неделя, а связь с Лордом не устанавливалась. Девчонка запросилась на улицу. Выпустил, и она сразу помчалась к беженцам, на огороженную для них часть лагеря. На полпути между военным лагерем и лагерем беженцев располагались маги корпуса магического прикрытия. Но люди свободно переходили из одного лагеря в другой – искали знакомых. Кто-то искал работу, кто-то развлечений.

Девчонка уходила в лагерь к переселенцам и пропадала там на весь день – занималась с маленькими детьми. Она до глубокой ночи крутилась возле их палаток – носила им еду и одежду из лагеря военных, помогала на кухне. Видели ее и в лазарете. Люди, приставленные Арлендом для ее охраны, ругались и жаловались командиру, что за ней трудно приглядывать. Военные ей проходу не давали. Девчонка вела себя прилично, но в военной среде были довольно свободные порядки в отношении женщин. Их здесь воспринимали только в одном качестве – жена или подруга. Жены в лагерях не жили, их оставляли дома. Подруги тоже селились не в военном лагере, а, в лучшем случае, в городе или же близлежащих селениях.

Рядом с военными находились женщины определенного рода, но и они вели себя предсказуемо, поскольку их услуги оплачивались. Селились куртизанки и прачки в отдельных палатках. Там же располагались полевые кухни и лазареты.

Леара, не имея семьи и близкой родни, оказалась в непростом положении. К тому же у нее не было никаких документов. Она ходила по военному лагерю до глубокой ночи. Ела вместе со всеми. Как только начинало темнеть, Леару вообще было трудно утащить назад. Девчонка, наслушавшись рассказов беженцев, переживала за детей. Ей хотелось остаться с ними. С этими перепуганными людьми и их малышами. На это Арленд пойти никак не мог. Ночь – самое опасное время на границе.

Беженцев, конечно, прикрывали маги гарнизона, большинству тех, кто добрался, уже ничего не угрожало. Но люди пропадали ночью и в лагере. Пару таких случаев уже произошло, в лагере переселенцев, у тех семей, кто не смог пока попасть за стены города.

Леара сразу узнала про эти случаи и очень расстроилась.

Арленд послал несколько магических вестников Синему Герцогу. Прошла неделя, потом вторая – связи и ответа не было.

Три недели Леара бродила по лагерю с охраной. Арленд выслушал стенания Олеса и трех других служак, и запер девчонку в комнате. Сам же отправился к командующему обороной Линса, генералу Марсо Ониро Декарто.

Генерал обрадовался. Вольнонаемный, к тому же еще благородный, да еще и сильный маг, пускай и не имеющий магического диплома. На этой войне маги были особенно востребованы. Гибли часто, исчезали бесследно. Его приняли на службу, дали людей. Пока Арленд занимался охраной периметра лагеря.

Прошло немного времени и, разобравшись в ситуации на границе, Арленд вновь пришел к генералу на разговор. Предложил организовать патрулирование не периметра лагеря, а границ с условными землями темных. Генерал выслушал его и согласился.

Арленд приезжал в лагерь ближе к ночи, уставший, злой и морально разбитый. Оказавшись близко от линии противостояния, он за пару недель разобрался в ситуации и понял главное – они поигрывают. Отсюда и столь огромные потери в территориях.

Отправился вновь на доклад к генералу. Посовещавшись, решили проводить разведку с привлечением приманок. Наняли женщин, назначили награду и закрутилось.

В срочном порядке были организованы новые ловчие отряды и работа закипела.

Через неделю активного патрулирования с привлечением молодых женщин, появились и первые результаты – поймали двух темных магов. Живыми. Но не это главное – темная завеса рядом с Линсом заметно ослабла – это почувствовали прежде всего одаренные люди. Стало легче колдовать, строить связи, открывать портальные коридоры и передавать сообщении на большие расстояния. Есть успех – это увидели и оценили.

На следующее утро, после того, как были пойманы первые двое темных магов, к ним прорвалось сразу два отряда с той стороны – вышли люди под прикрытием магов и военных. Всего пятьдесят человек. Их рассказы повергли посвященных в шок.

Земли, через которые прошли эти люди, были брошены, они двигались в пелене странного тумана несколько дней и не чаяли уже выбраться, как неожиданно завеса мрака рассеялась, и идущие с людьми маги увидели и город в нескольких милях западнее, и едущих вдоль ручья всадников.

И тут появилась возможность сообщить о новостях Синему Герцогу и его Службе магического равновесия.

Синий лорд явиться лично не смог. Арленд ему доложил также об успехах и о том, что девчонку он нашел. Лорд Свеярд попросил дождаться его прибытия и до тех пор пропажу из виду не выпускать.

Все правильно. В сложившихся обстоятельствах всем сейчас было не до Леары. Нашлась и прекрасно. Арленд через три дня отбыл в столицу вместе с генералом для личного доклада Синему Герцогу. Магов пленных взяли с собой, как и несколько военных их тех двух отрядов, что прорвались сквозь полог.

ГЛАВА 5

Я сидела под замком. На улицу меня совсем не выпускали. Открывали утром окно, и я усаживалась напротив него с книгой или шитьем. Люди про меня не забывали, приходили к окошку, приводили своих детей. Но это меня только расстраивало. Я могла быть им полезной! Хотя бы в лазарете или на кухне! Но Арленд уехал. Выходить на улицу в его отсутствие мне категорически запрещалось. Рядом остался Олес и те ребята, что когда-то ездили с командиром на мои поиски.

Ближе к вечеру окно закрывали, а в соседнюю комнату приходили офицеры и начинали распивать с моей охраной вино. Я только вздыхала. Попойка почти каждый вечер перерастала в драку. В мою дверь летели бутылки, а вместе с ними такие высказывания, что я затыкала уши.

Но через какое-то время все стихало. Люди уходили. Слышалось только ворчание Олеса, он убирался за гостями. Наступала ночь, и я шла спать в свой угол. Укладывалась на постель. Открывалась дверь, и в комнату, тихо ступая, заходил с матрасом Олес. Спать одной – это непозволительная роскошь!

Олес оправдывался, объяснял, что в отсутствии командира-мага, меня могут обидеть. Я отворачивалась к стенке. Часто не могла уснуть – в окно стучали, и Олес начинал шумно ругаться с ночными гостями. Громко, высунувшись прямо по пояс из окна.

Командир отсутствовал неделю. Выслушал доклад Олеса, вздохнул и выложил на стол бумаги.

Так у меня появилось новое имя, а еще – я стала военнообязанной. Моим непосредственным командиром стал Арленд Лайен Гройс.

Легализация в армии решила сразу массу проблем. Меня стали меньше доставать военные, а люди и вовсе стали иначе на меня смотреть. Пришлось изучить свою мнимую родословную, согласно ей, родни у меня по-прежнему не было.

Арленд очень внимательно наблюдал за тем, как я вчитываюсь в записи.

– Можно узнать, кто это сочинил? – Я подняла глаза.

– Я. Запоминай! А лучше – выучи наизусть.

– Как такое…, – я замолчала, не нашла слов. Любые сведения ведь нужно еще подтвердить под присягой, это я точно знала. За обман наказывали и очень строго.

– Это тебя не должно волновать. Если спросят, смело кивай на меня. Я за тебя поручился, и все претензии рассматривать буду тоже я. – Усмехнулся, опять посмотрел прямо в глаза, но уже весело. Кривая ухмылка – она ему так шла, сразу стал похож на мальчишку! А мне стало неловко. Я смутилась, потупила взор.

– Без официального статуса, Мира, жить на свете невозможно, – тихо проговорил командир.

В обмен на документы и защиту Арленд хотел от меня полного подчинения. Во всем. Так и сказал:

– Будешь вести себя тихо, как мышка. Любые действия – только с моего ведома.

Я кивнула головой.

– Запомни, девочка! Ты в моей власти и если будешь себя плохо вести или же капризничать, то я воспользуюсь своим служебным положением.

Я испуганно посмотрела на командира. Опять смеется! Что тут веселого?! Раздалось бормотание. Я повернула голову на звук. Олес недовольно сопел, но не встревал, только качал головой.

– А Лорд Свеярд? – спросила я. – Как он на это посмотрит?

– Это не должно тебя волновать. Отныне тебя зовут Мира Оберсен, из городского сословия ремесленников. Свое родное имя никому не называй, это приказ.

Я кивнула головой. Командир продолжил:

– Ты зачем утащила ребенка у орчанки?

Я снова потупила взор.

– Давай так! – Арленд подождал, пока я подниму голову и посмотрю ему в глаза. Олес тоже смотрел. – Я никому не скажу, кого ты прячешь. За это я прошу меня слушаться. Синий Герцог приедет, и тогда определимся, с тем, что ему наплести. Лучше будет, я думаю, и Олес в этом меня поддерживает, если про орчонка никто не будет знать. Я не знаю, где его мать. Может, ты знаешь? – Арленд замолчал и все также смотрел на меня.

Я не знала. Покачала головой и опять потупилась.

– Мне сейчас очень некогда. Но как только я выберу время, то мы с тобой обязательно побеседуем.

Я испуганно посмотрела на командира.

– Все расскажешь… Про то, как сбежала. Про то, чем занималась целый год. – Усмехнулся, видя, как я смутилась и нервно мну подол платья. – Тебе сейчас двадцать два года, по документам, а это значит, что ты взрослая, свободная и военнообязанная, –Замолчал. – Посмотри на меня!

Я подняла глаза.

– Жаловаться в лагере некому… На меня жаловаться некому! Единственный человек, которому ты можешь пожаловаться – это Лорд Свеярд, Герцог Торийский, но он далеко. Ты сейчас подпишешь контракт и с этого дня переходишь в мое полное подчинение. Во всем! Ясно?

Я кивнула головой.

– Веди себя тихо, больше молчи, – протянул мне бумаги. – Держи. Пиши под диктовку: Мира Оберсен.

Дождался, когда я поставлю подпись на трех листах. Вручил мне жетон вольного охотника с моим именем и званием. Увидел, что я опять мну подол платья:

– Я уже распорядился. Тебе сошьют форму, мужскую. И… да, будешь получать жалованье, как все.

И вышел. Меня опять заперли. В моей судьбе ничего не изменилось!

Арленд почти год искал Леару. На месяц-другой возвращался в расположение гарнизона, к которому его приписали, участвовал в военных операциях, совещаниях, но большую часть времени, он рыскал вместе с небольшой группой людей по тылам трех королевств – искал следы девчонки.

Синему Герцогу он тогда ничего не рассказал. Олес тоже смолчал.

Их подлечили, наградили и каждый получил предложение, от которого оба поспешили отказаться. Корпус магов. Арленд был против, Олесу работа тоже не понравилась. Охранять покой магов – это уж слишком! Воин видел, как потряхивает командира после общения с подчиненными Свеярда, и только качал головой. Таким он своего командира наблюдал впервые.

Арленд лично еще раз встретился с Синим Герцогом и неожиданно получил предложение начать поиск девчонки. Рассказал об этом предложении Олесу, и совместно они решили его принять, поскольку сами хотели ее найти. Заодно решили искать и орчанку с ребенком. В свете последних событий все складывалось неплохо. Герцог был щедр и очень настойчив в своем желании отыскать хоть какие-то следы Леары.

О том, что эти следы были очень крупными и совсем свежими, Синий Герцог и не догадывался, поскольку все, кто мог ему что-то рассказать или были уже мертвы, или же сами не горели желанием откровенничать. Сильные сомнения вызывали эльфы, но они ушли к себе.

Арленд и сам был не прочь уехать подальше. Как можно дальше от Его Светлости и его подчиненных. Набрали людей и отправились на поиски.

Объездили все города и поселения королевств. Побывали в Вензоре, в Лаверии, в Ольстере. Вернулись в столицу и встретились с Синим Герцогом.

Выслушав отчет, Синий Герцог отправил их искать снова. Арленд решил повторить маршрут от предместий Пернерса. Искали очень тщательно, никуда не торопились. Показывали всем розыскной лист. В каждом городе опрашивали служащих Службы внешних перемещений о всех девицах, орках и детях орков, которые попадали в поле зрения службы. Пересматривали горы бумаг. Лично встречались с похожими под описание. Но все было тщетно. Леара имела очень приметную внешность. Орчанка и ребенок тоже. Да и не стала бы орчанка оставаться в землях людей!

Арленд сосредоточил свои усилия именно на поиске орчанки. Он был уверен, что она первой нашла девчонку. Переговорив с Олесом, они решили, что если найдут ее, то сдадут Синему Герцогу, в качестве того, кто в последний раз видел девчонку живой.