Анжела Кристова

Родная кровь. Часть 2

ГЛАВА 1

Я стояла в толпе народа и разглядывала окружение. Рядом – одни свены, разной степени побитости. Мужчин отделили и куда-то увели, остались одни женщины, дети, старики и подростки. Орков не видно. Сплошь – местная популяция.

Сама я надеялась, что внешне тоже сойду за местную, уж очень не хотелось выделяться в сложившихся обстоятельствах. Глаза и волосы я прятала. Остальным от свенов на вид я ничем не отличалась.

Сейчас, стоя в толпе жалобно скулящих свенок, злобно переговаривающихся стариков и древних старух, я удивлялась тому, как много жителей осталось в городе. Кто-то остался в городе добровольно, кто-то вынужденно. Но большинство – это согнанное население поселений нашего края. С некоторых пор я стала называть земли свенов своим краем.

Многие были почти раздеты, мерзли, кутаясь в рваные одеяния. Эти раздетые и очевидно побитые горожане – все, кто пережил первые двое суток после падения магической обороны. Некоторые были одеты и при том достаточно хорошо, но выглядели еще более растерянными, чем городские жители.

В этой гомонящей, плотной толпе я чувствовала себя очень неуютно. Похоже, я перестаралась с переодеванием. Меня почти все сторонились. Ну или пытались сторониться. Желающих стоять близко ко мне было очень мало, и вскоре я обратила внимание, что местный народец пытается отодвинутся от моей фигурки. В чем же дело? Я еще сильнее натянула на глаза платок. Сгорбилась и начала, как многие, приплясывать на месте – холодно же!

Еще раз огляделась в поисках знакомых лиц. Вон, совсем недалеко подпрыгивает на одном месте свенка из поселения лесорубов, видно пытается что-то разглядеть впереди себя. Я ее знаю. Если она здесь, значит, и наш поселок захватили или освободили. В определении происходящих сегодня событий я не была уверена.

Я начала осторожно пробираться ближе к ней. Протолкалась. Тронула стоящую ко мне спиной женщину, та обернулась. Глаза свенки расширились. Я не успела открыть рот, как знакомая разразилась диким воем. Узнала! Вот незадача! Такой бурной реакции я не ожидала. Мне просто хотелось ее спросить о своих родных.

Толпа народа, до этого плотно стоявшая плечом к плечу, в один миг подалась в стороны, и на короткое время мы оказались одни друг напротив друга.

Я в общем-то ожидала некоей реакции узнавания, удивления, но уж точно не такой. Не такого эффекта.

Посмотрела на темное, безоблачное небо! Ночь. Звезд полно. Очень морозно.

Святые! Как вас там? За что мне все это?!

Свенка продолжала вопить. Я даже подумала стукнуть ее покрепче, чтобы она наконец замолкла.

Слишком поздно я сообразила, что зря решила искать знакомых в толпе. Похоже, меня сейчас выволокут из общей массы… и разглядят. И что сделают тогда?

Не прошло и пяти минут, как толпу словно волнорезом рассек верховой. Подъехал к продолжавшей истошно орать свенке и легонько стукнул ее тыльной стороной меча по голове. Свенка заткнулась и кулем плюхнулась на землю.

Верховой свесился с седла и протянул в мою сторону кнут:

– Ты кто такая?

Я вздохнула.

Я сидела на криво сколоченном трехногом табурете в центре комнаты. Тулуп отобрали, платок тоже. Оставили только сапоги. Внимательно рассмотрели одежду, которую я побрезговала сменить. И, как сейчас мне думалось, – правильно. Если меня оставят в этом платье, хотя бы буду чувствовать себя комфортно некоторое время до того момента, когда оно придет в негодность.

В комнате я была не одна. В ней стоял стол и стул со спинкой, на котором сейчас сидел лохматый суровый тип в человеческом обличье. Человек. Может быть и маг. Как узнать наверняка? Я не знала…

Одет этот тип, на мой неискушенный взгляд, был дорого, даже с претензией на роскошь – много золотого шитья по черному сукну камзола. И чего он так вырядился? Я осмотрела помещение: грязно, вернее – не убрано, как надо. Это что? Склад?

Я принялась разглядывать незнакомца. Два ряда пуговиц, начищенных и блестевших от света факелов, вставленных в держатели по углам комнаты.

Жарко, душно, неуютно. И очень пыльно. Я вздохнула поглубже, и тут же чихнула.

Незнакомец поднял глаза. Вроде не маг. У магов глаза другие. Этот – обычный. Хотя много я ли видела магов из людей? Пока ни одного.

Черты лица этого типа меня не интересовали, и я сосредоточилась на пуговицах. В голове решала нелегкую для себя задачу. Магию я видеть не могла. Но за два последних года прилежной учебы, в том числе благодаря напористости Ульрихи, я все же много чему обучилась. Главное – уметь выбирать, что следует говорить, а чего – нет. Хотелось надеяться, что сидящий напротив меня все-таки не маг. От мага я не сумею ничего скрыть.

Я перевела взгляд на стены. Впечатление, что это каземат. Не помню, была ли в Юрмоте тюрьма? Хотя, смахивает на склад. Но не на складе же меня допрашивают?! Все очень странно.

Меня выволокли из толпы за ограждение и, внимательно рассмотрев, повели пешком по городу. В порт. Шли более часа. Сопровождающие меня ни о чем не спрашивали, а когда довели, то передали другим. И вот, как итог, – эта комната и сидящий напротив меня тип. В темноте я даже не разглядела здание, в которое меня привели. Какая-то темная крепость.

Я вздохнула. Ничего хорошего я не ждала. Меня допрашивали. Я отвечала. Сама никаких вопросов не задавала. Больше отмалчивалась или пожимала плечами, всем своим видом давая понять, что ничего не знаю.

Сидящий напротив меня суровый тип, записав очередную фразу и покопавшись в мятых бумагах, поднял на меня глаза:

– Хорошо, – пробасил мой собеседник, замолчал на некоторое время и с трудом выстроил следующую фразу: – Ты пряталась. Зачем? Ты – человек. Тебе ничего не грозит.

С некоторых пор у меня были серьезные основания думать иначе, но я промолчала. Смотрела прямо, сидела ровно и старательно делала вид, что мне интересна эта беседа.

Опрашивающий, отвернулся к окну. Немного понаблюдал, как постепенно светлеет за окном и, обернувшись, посмотрел на меня в упор:

– Тебе есть что скрывать? С кем ты жила в городе? – его взгляд стал цепким, нехорошим. С каждым новым построенным предложением свенская речь давалась ему все лучше и лучше. Я с интересом глянула на стол. Не вижу: у него в кармане амулет?

Немой вопрос повис в воздухе. Я вздохнула. Перевела взгляд на потолок комнаты и задержала его на свешивавшейся сверху копоти в виде черной паутины, грозящей упасть на мою голову.

Допрашивающий ждал… Я расслышала стук пишущей палочки о деревянную поверхность стола. Он что, нервничает? Этого еще не хватало!

Откровенно рассказывать про свою жизнь не стоило, это я прекрасно понимала. Врать не могла. Все равно выйдет нескладно. Но и все время молчать – тоже очень подозрительно. Вздохнув, решила спросить про свою семью. Если не знаешь, как лучше ответить, задай свой вопрос.

Меня очень удивила чрезвычайно странная реакция моей давней соседки по поселению. Я решилась сменить скользкую для меня тему:

– У меня есть семья. Четыре малолетних сестры, маленький же брат, и дед, – проговорила я на чистейшем венском диалекте центральных провинций Ольстеры.

До этого весь допрос велся на местном диалекте, который хмурый представитель не известной мне власти, знал очень слабо. Я замолчала, про себя усмехнувшись тому, как широко и удивленно открылись его глаза. Кто он такой – я пока не поняла, не представился.

Скорее всего поначалу он думал, что я из рожденных здесь людей. Нет, дорогой! Я не местная. Вновь усмехнувшись про себя, продолжила:

– Моему брату сейчас должно быть четыре года. Сестер зовут Беата, Эльма, Лора, Стена, а брата – Дрен. Мы жили в поселке лесорубов в предгорье Реар-Бро.

Суровый тип в камзоле с начищенными пуговицами, дернулся, нахмурился, поднялся и неожиданно резко подошел к двери. Простучал костяшками пальцев замысловатую дробь, и дверь с лязгом открылась.

– Побудь с ней, я пока прогуляюсь.

И вышел. В комнату ко мне вошел, очевидно, военный: тепло одет и – с мечом. Сторож стал у стены. Я сидела, не шевелясь, отвернулась от его грубого лица и уставилась взглядом в одну точку. Мозги усиленно работали.

Что меня ждет? Это самый главный вопрос. Из допроса, который шел уже час, мне так и не стало понятно, что же ожидает меня в дальнейшем.

Неожиданно воин вздохнул и прошел к стулу. Осторожно, стараясь не сильно греметь, отодвинул деревянный стул и уместил свой массивный зад на месте ушедшего – того, с пуговицами.

Я подняла голову и проговорила:

– Кто этот, который вышел?

Военный, с изумлением разглядывая меня, ответил:

– Сотрудник службы внешнего контроля за перемещенными лицами. Ты хорошо говоришь на венском. Недавно похитили?

В связи с услышанным у меня возникла целая куча вопросов, и я подумала, что, раз он военный (а это наверняка так) и идет на контакт, то с ним есть смысл поговорить. Дверь была закрыта и вряд ли он знает, о чем меня уже расспрашивали.

– Я отношусь к перемещенным лицам?

Военный странно на меня посмотрел и, помолчав, ответил:

– Видимо, да.

– Я – человек.

– Это точно. Я тоже.

Больше ни о чем спросить мне не удалось. Послышались гулкие шаги, и в комнату влетел суровый тип с пуговицами. Военный резво взвился, стремясь покинуть стул, да так неудачно, что задел коленками стол и снес плохо прилаженную столешницу. Та взлетела вместе с военным, и по комнате разлетелась кипа смятых бумаг. Раздался страшный грохот. Стол и стул опрокинулись. Вошедший держал в руках листы и от неожиданности выронил их. Мне на колени упала одна бумажка, исписанная красивыми синими буковками. Я вгляделась в нее и смогла (к своему удивлению) прочитать написанное по-венски:

Уведомление на розыск.

Настоящим повелеваю приложить все силы и средства к поиску насильно перемещенной семьи Торгового представителя Королевства Вензоры на Землях Ольстеры Питера Адама Соерса. Перемещение осуществлено посредством портала времени. Перемещенные лица в количестве семи человек. Место предполагаемого нахождения – предгорья Реар-Бро, Ледяные горы, поселение лесорубов в месте слияния рек Зума и Аль, Юрмот.

Имена перемещенных лиц: Орис Соерс, возраст 63 года, Леара Брамс, возраст 12 лет, Эльма Соерс, возраст 6 лет, Беата Соерс, возраст 5 лет, Лора Соерс, возраст 3 года, Стена Соерс, возраст 2 года, Дрен Соерс, возраст 2 года.

Также по-прежнему активен поиск Одры Соерс, 9 лет и Фирдана Соерс, 8 лет.

Дата, подпись…

Я вгляделась в чуть мерцавший синим знак подписи под уведомлением – полумесяц и капля.

Мою семью кто-то ищет?! Ищет меня?!

ГЛАВА 2

Свеярд получил сообщение магической курьерской почтой, прочитал и усмехнулся. Ему подумалось: живучие. Выжили! А это очень странно. Мелкие все живы и жива девчонка, спасшая ему жизнь в ту морозную ночь. Старика в списке нет. Значит, помер дед Орис. Жаль.

Как только пришел согласованный и подписанный Манифест о начале боевых действий, Свеярд решил попробовать отыскать этих людей. Чем боги не шутят?! Вдруг кто-то выжил?

Теперь он просто обязан позаботиться о них. Устроить судьбу каждого. А со старшей вообще хотелось бы поговорить. В донесении кратко сообщалось, что Леара Брамс помещена под арест до завершения в отношении нее следственных действий. Это еще почему? Свеярд отправил депешу, чтобы до его прибытия к ней не применяли никаких следственных действий. Наломают дров, вояки!

Ох уж эта война! Как он ее не любил! Но иначе никак не попасть на укрытые магией территории. Он это знал, как никто другой!

Вечером этого же дня, передав все неотложные дела своим подчиненным, Свеярд прошел через ворота портала.

Холод на выходе живо и ярко напомнил ему события двухлетней давности. Да, ничего не меняется в этих суровых краях. Удивительно, как они выжили! Да еще почти все!

Его ожидали. Воспользоваться стационарным порталом, как все, было откровенно лень, да и были у Свеярда возможности пользоваться индивидуально настроенным окном. Никто точно не знал, где он выйдет и в какое место отправится после. Он хотел тишины и чтобы никого вокруг, ну и получил все это в купе с морозом. Поплотнее завернулся в длинную шубу и бухнулся в стоявшие на опушке дремучего леса сани. Ничего! Через пару-тройку часов лошади домчат до наиболее близко расположенного у границы поселения. Там уже стоят боевые отряды, он быстро проведет инспекцию, затем снова в сани и к утру будет в Юрмоте.

Перемещением войск Содружества трех королевств в предгорья Реар–Бро руководил лично лорд Свеярд или, как его еще называли, Синий Герцог – по цвету оттиска магической печати на его перстне. Они его команда магов обеспечила стабильную работу порталов, сквозь которые и прошли людские массы – войска, магическая артиллерия, тыловое обеспечение, связь. А еще он единолично вот уже восемь лет руководил Службой магического равновесия, специалисты которой контролировали большую часть открываемых в мирах Лиррос порталов: как устойчивых, стационарных, так и временных, создаваемых на очень короткое время. Часто в них успевал проскочить только маленький предмет. Но, выскочив по другую сторону, и он мог наделать очень много шума и принести массу разных бед, так что раскрытие всех (и малых, и больших) порталов требовало значительного внимания именно его ведомства.

Строить портальные коридоры и небольшие окна могли все расы миров Лиррос. В том числе и люди, и орки, и даже полукровки. Тут матушка Лиррос была совершенно непредсказуема. В магической семье потомственных магов-чародеев мог родиться ребенок, абсолютно не наделенный магическим даром. А где-то, на задворках цивилизованных государств, в семье рыбака, рождался ребенок, который через несколько лет сдвигал магическое равновесие мира, открывал портальный коридор и затягивал в него не только себя, несчастного, но и массу окружающей энергии. Такие открытия имели немало побочных эффектов и массу последствий.

Временные порталы были головной болью Службы магического равновесия. Следить за их раскрытием было прямой обязанностью ее сотрудников – штатных магов-практиков. А еще эта служба занималась недоучками-практикантами всех рас и народов, населяющих королевства людей. Если просили, то служба Синего Герцога включалась в работу и на сопредельных территориях. Также у службы была дополнительная обязанность по контролю за всеми всплесками магической составляющей мира Лиррос.

Магическое равновесие нарушалось каждый раз, когда раскрывался портальный коридор, будь то стационарный или временный. Это называлось проколом в пространстве. Каждый такой прокол имел свои последствия, часто тяжелые, а порой и вовсе смертельные даже для просто оказавшихся рядом. Открывшим такой нестабильный портал магам не хватало имеющихся навыков, и их постройки, как правило, были настолько нестабильны, что вошедший в такой портал маг или простой смертный, мог выйти не там, где требовалось, или же выйти, но не полностью. Артефакты могли немного исправить ситуацию в пользу сохранения жизненной энергии и целостности тела, а также помочь стабилизировать проходной коридор, но для работы с ними нужна была длительная практика. Ее всегда не хватало!

А еще – построение стабильного коридора было возможно не всегда.

Именно так и случилось с самим лордом-магом в ту ночь, когда он вывалился в зимний лес – совсем не в то место, в которое он направлялся, в спешке строя магический механизм, рискуя собственной жизнью. Хорошо еще, что только своей. Рядом с ним никого не было, иначе последствия могли бы быть еще более катастрофичными!

Да, да! Маги тоже смертны, если не берегут себя или же встречаются с более опытным и магически более сильным представителем этой профессии.

Свое ранение в живот он получил как раз в момент построения временного портала, и начавшая вытекать с кровью магическая энергия сместила поля и вектор сил, сбила первоначальные настройки и выкинула очень спешащего мага из орочьей степи не в личные покои, а гораздо ближе – прямиком в свенский зимний лес. Сам виноват! Нечего было с таким ранением пытаться в одиночку построить через тысячу миль коридор домой! Переоценил свои магические способности и недооценил тяжесть проникающего ранения. И вот результат. Чуть не умер! Почти замерз! Буквально чуть не съеден волками!

Свеярда не оставляла мысль, что орк, нанесший ему это ранение, знал о такой особенности, как вытекающая энергия и, учитывая это, хотел помешать лорду вернуться домой.

А что же понадобилось Синему Герцогу было у орков?

В степи у Свеярда были дела.

Итак, война!

Свеярд составил запрос на поиск конкретной семьи. Знал он про них очень мало, только то, что в первую ночь рассказал старик.

Тогда, выбравшись из этих земель и добравшись до стационарного портала, оказавшись наконец на своей земле, Свеярд стал наводить справки про этих людей. Выяснил, из какого города их выкрали. Из Бремерса, южная провинция Ольстеры. Семья Торгового представителя Королевства Вензоры – богатая, обеспеченная семья. Глава семьи – второй сын губернатора Вронделя, западной провинции Вензорского королевства. Его жена – дочь купца, главы Гильдии ткачей Бремерса. Родителей зарезали, восемь детей и старика похитили. Про цель похищения догадывался. Из простого любопытства навел справки, а когда объявили войну оркам Заалерта, Свеярд отправил и официальный запрос – уведомление на их розыск. Не очень надеялся на успех. С момента их встречи прошло очень много времени: две весны и две зимы. Третья зима, середина…

В Юрмот он прибыл только следующим вечером.

Днем ранее началась снежная метель, обычная для этих мест и середины лютой северной зимы. Пришлось сидеть в помещении и от нечего делать разбирать бумаги, которые ему свалили в комнату для просмотра. Смески, смески, орки, дети от смешанных браков, опять орки. Юрмот был еще в нескольких часах пути по снежному краю, а он уже представлял, что же там найдет.

Снежная буря неистовствовала несколько часов. Выехали сразу, как только небо прояснилось, но, несмотря на это, добирались долго. Свеярд чуть не отморозил пальцы. Колдовать, чтобы согреть себя, на пронзительном ветру было нерационально: при такой погоде больше истратишь на ветер. Поэтому Свеярд, как только почувствовал, что начало покалывать ноги, спрыгнул с саней на снег и побежал по колее, оставляемой полозьями тяжелых саней. Проваливался на каждом десятом шаге. Рыхлый снег его не держал, наста не было. Дорога представляла собой только лишь направление, на запад. Тянувшие сани лошади были местными, лохматыми (по случаю холодов) и злобными. Они очень устали и отказывались двигаться вперед, все время норовя не просто встать, а завалиться в снег. Возничий ругался. Свеярд, догнав в очередной свой забег сани, пробрался к головам потных коней и не придумал ничего лучшего, как забраться на спину одного из них. Все! После посадки на горячую, исходящую паром, спину коня, движение вперед окончательно застопорилось.

Приставленный к лошадям молодой возничий не смог ничего сделать. Кони встали.

– Лорд Свеярд! Не пойдут! Верхом тем более! Это орочьи лошади, трофейные. С ними просто невозможно сладить. Вы слезайте и… давайте, в сани. Нужно ждать.

Возничий улегся в санях на бок и начал наматывать на локоть вожжи.

Свеярд спешился. Подошел к саням. Сильный ветер хлестал в лица колючей ледяной стружкой. Ветер с каждым порывом все усиливался, грозя перерасти в снежную бурю.

– Что ты делаешь?

Возничий то ли не расслышал, то ли чересчур поспешил ответить, но прокричал, чуть погодя:

– Вы тоже ложитесь и намотайте вожжи на руку. Если кони пойдут вперед, то это может случиться в любой неожиданный момент. И тогда – нам бы с вами не свалиться с саней. Твари, а не кони! Злые. Не любят чужаков. Вы – чужак, и они это чуют. Нам бы теперь не замерзнуть тут!

– Так чего же ты вызвался ехать со мной в Юрмот?

– Так мать у меня там осталась. Недавно узнал. Я ее и не помню совсем. Ребенком продали в рабство свенам, а ее увезли в другую семью. Служба внешнего контроля за перемещенными лицами меня нашла и сообщила, что меня ищет мать. Вот я и вызвался ехать. А так – никто не соглашался на этих тварях в такую даль, да еще в такой в мороз…

Паренек все бормотал и бормотал себе под нос про мороз, зиму, сволочных злобных лошадей и про то, что тут можно и вовсе замерзнуть.

Свеярд ничего ему не отвечал. Он точно не замерзнет и парню не позволит. Прижал голову к дну саней и укрылся с головой меховым тулупом, накинув одну полу на ноги парня.

Лошади через некоторое время и вправду сами тронулись с места. Немного протопали шагом и, выйдя к лесу, постепенно начали прибавлять ход. В лесу пошли рысью по чуть заметной дороге.

Свеярд, как только лошади разогнались, обратился к возничему:

– Что думаешь делать? Ну, когда мать найдешь?

Парень улыбался и жмурился от встречного ветра. Снова улыбнулся, показав щербатый рот. В нем как минимум не хватало шести передних зубов.

– Не знаю, посмотрим, что меня у матери ждет. Или – кто ждет. Она же не одна жила все эти годы.

Свеярд промолчал. Наверняка, не одна. Может быть у нее есть еще дети от свена или от орка. А это значит, что его сводные братья и сестры (если таковые имеются) не смогут покинуть эти края. По закону не могут. И если мать сама не захочет их оставить, то парню придется сделать выбор: уехать одному или остаться.

– А ты? Ты хочешь уехать их этих мест? – спросил Свеярд.

– Я не знаю еще! Нужно мать увидеть сперва. Там решим.

– Решай. – Свеярд потрепал парня за плечо. – Ты хорошо разбираешься в орочьих лошадях, долго прожил здесь, выжил. Может, захочешь поработать на меня? Я неплохо плачу своим людям, подумай! Может, что еще полезного знаешь про местных свенов или что-то слышал про выкраденных людей.

– Да! Слышал! – Паренек с охотой начал рассказывать. В лесу такого сильного ветра уже не было, и не нужно было напрягаться и драть горло как в поле.

Парень начал рассказывать, а Свеярд – слушать. Слушать и не перебивать он умел: вид деятельности обязывал.

Парень открыл рот, и его рассказ в очередной раз показал Свеярду, что ему крайне повезло выехать в дорогу именно с этим возничим. Людей, чистокровных людей, в этих местах было крайне мало. А свены рассказывать о своих единоверцах и соплеменниках никак не спешили. Партизаны, одним словом.

– Девчонку наш орк взял себе. О ней весь наш край знает. Из выкраденных. Лет мало совсем. Светловолосая. Здесь и не видели таких. А ее родня, рассказывают, ей и не совсем родня. Как сводная. Отец что ли общий, а матери разные. Она всех спасла. А еще дед с ними жил, но он умер, слаб был. А может, кто помог, я не знаю… Так вот, наследник орочьего клана обратил на нее внимание и увез в Юрмот. Она с ним все время жила, за ласку или что там еще – уж не знаю, но он всю ее семью взял под опеку: дом им выстроили, стерегли беспрестанно и не одну из сестер малолетних на костер из этой семьи не возвели. Уж как староста поселения лесорубов ругался! А сделать ничего не мог. Их дом охраняли орки. Стерегли – можно и так сказать. Жили они за высоченным забором и носа на улицу не казали. А на костер, ну, невесту для мертвого бога ихнего, Хано привозил лично каждую весну. Красивых. Чужих, чистокровных. Жаль их, очень жаль.

Возничий замолчал.

Лошади волокли сани по лесу. Снега мало, накатанная ледяная поверхность хорошо скользила, и кони неслись во весь опор, стараясь довезти ненавистных людишек до места назначения как можно быстрее.

– Так вот, – паренек продолжил. – Хано девок привозил, и их сжигали. Звери! Кровищи всегда много пускали. Я сколько раз это видел: нас всех сгоняли к столбам. Много крови, много криков, чем дольше орет, тем лучше урожай… – возничий вдруг замолчал. Немного погодя, видя, что человек не перебивает, продолжил. – А эту семью не трогали. Поговаривали, староста хотел старшую девчонку себе в семью взять, а мелких на костер год за годом ставить. Не вышло. С Хано не поспоришь. Никто и не посмел. А девчонка, рассказывали, каждый месяц приезжала из города к своим на несколько часов. С охраной, на хорошей лошади и одетая во все дорогое и новое. Золото, да, золото было надето! И шуба из меха белого сурка! Красивая девчонка.

– Ты ее видел? В золоте?

– Нет. Я из другого поселения. Но рассказы слышал.

Свеярд развернулся к возничему лицом:

– Как звали девчонку, не знаешь?

– Знаю. Леарой.

Свеярд помолчал, тихо продолжил:

– Значит, Хано Орсано из рода Вишуа Однорогого.

– Да, он.

Свеярд помолчал, спросил:

– А где сейчас девчонка, не знаешь случаем?

– Нет. Наверное, Хано увез ее с собой. Ее семью, знаю, служба внешних перемещений перевезла в Орму. Это где порт на реке Альм. Там, говорят, сейчас открыли стационарный портал на территории людских королевств. Войска обратно возвращают людей в наши края. Только мало их тут живет. Портал, слышал, больше в одну сторону работает.

Парнишка помолчал. Свеярд не торопил.

Парень продолжил:

– Больше ничего про девчонку не знаю.

Свеярд серого орка Хано знал в лицо. А еще он знал, что матерью Хано Орсано была человеческая женщина и она была родной сестрой Свеярда. Племянник, Чернодер его дери, – за отцом, по его стопам!!!

Обернулся на поле: впереди уже просматривались окраины. Почти приехали.

ГЛАВА 3

Я разглаживала складки на своем платье. Теплое, сухое, новое и почти чистое. Жаль его, очень жаль. Сейчас кто-то придет и платье обязательно отберут. Взамен дадут чужое, заношенное до дыр, вонючее и грязное. За эти два года я научилась ценить чистоту, опрятность и качество дорогих вещей. А еще я научилась владеть своей душой и эмоциями. Так мне по крайней мере сейчас казалось. Училась я, конечно, долго, но очень прилежно и сейчас никто бы не догадался, что эта тихая девушка сожалеет о скором расставании с собственным платьем. Теперь я многое знаю и умею. Но ничего лишнего говорить не стоит.

Допрос окончился. Суровый тип забрал из моих рук листок с уведомлением на розыск моих родных и меня, сгреб свои мятые бумажки и вышел. А военный повел меня в другое помещение, где была кровать с подушкой и одеялом. Холодно, но спать можно. Я была уже несказанно рада тому, что платье в итоге не отобрали.

Устроившись с ногами на кровати, я поняла, что спать не хочу. Вздохнула. Как же резко изменилась моя жизнь! Еще несколько дней назад я и не думала, что окажусь рядом с людьми.

Последние полгода Хано почти все время был рядом. Ульриху тоже своим вниманием не обделял. Вздохнула.

Хано…

Я не находила, в чем могу его упрекнуть, что могу поставить орку в укор. Это терзало меня ужасно. Он меня ни разу не обидел, не унизил и даже плохого слова ни разу не сказал.

Хано вернулся в город и много времени проводил в беседах с Юмом в их с Ульрихой доме. Часто к ним вечерами приходили орки, и все вместе они запирались в столовой. Орчанка иногда сидела с ними и меня всегда прогоняла. Хано усмехался, но не мешал ей командовать мной в ее доме. Я шла к себе или же сидела на кухне и помогала кухаркам с обедом. Обязанность по уходу за лошадьми с меня сняли. Теперь я только ездила на них. Ко мне подводили уже оседланную лошадь, и стоило мне слезть с нее, как подбегал кто-то из прислуги и тут же уводил ее от меня.

У меня в одночасье появилась гора красивых, дорогих вещей: несколько платьев, юбок и полдюжины блузок. Еще два новых плаща, куртка, сапоги, ботинки, туфли и даже домашние тапочки. Все это как-то одним вечером принесли мне в комнату и свалили горой на пол. Шкафа у меня не было. Он появился двумя днями позже. Но, все равно, большая часть новых вещей в него не поместилась. Их унесли, и каждое утро служанки Ульрихи приносили мне в комнату не одно, а несколько платьев. Мне же необходимо было выбрать одно и ходить в нем весь день.

Постель, белье, предметы личной гигиены – все вернулось и стало другим. Мягким, новым, красивым.

Но самым необычным было даже не это. Изменилось отношение орчанки ко мне. Она стала добрее, как-то заметно мягче в обращении со мной. Но вот ее глаза… Как вспомню, так становится не по себе. Даже сейчас.

Ульриха ли купила мне все эти вещи или же они и раньше были в доме, я не знала. Спросить постеснялась. Меня и так все пугало и озадачивало. Вот, например, то, что Ульриха ходила такая довольная, счастливая и тоже всегда нарядная. Казалось, ее все устраивает. Ни разу она не возмутилась тем, что Хано забирает меня в город. Еще меня перестали запирать на ключ днем и, более того, разрешали ходить по дому и саду. Только не ночью.

Если мы с Хано не уезжали в город, и я оставалась в доме, то теперь обедала вместе с орками. Завтраки тоже вернулись. Меню поменялось, и я с трудом привыкала есть на ночь что-то тяжелое и горячее.

Орк оставался ночевать, но не каждую ночь. Я всегда точно знала, когда он в доме. Это было очень заметно по поведению орчанки. Утром он уезжал, часто забирая с собой в город меня.

Мы ездили в горы. Горы я любила. Хано, видя, как меня начинает потряхивать, стоит ему только сказать, что мы едем в сторону гор, только усмехался. Он вообще был немногословен. Всегда внимательно слушал. Но я тоже практически всегда молчала и ему было нелегко заставить меня открыть рот. Это его беспокоило, но он никогда не настаивал.

Горы… Я готова была ездить в горы хоть каждый день!

Но все же чаще мы ездили через переход в ту часть города, где жили в основном свены. Хано, забирая меня с собой в эту часть города, все время был в каких-то делах, вовсе мне непонятных. К нему подходили жители, орки, что-то ему докладывая. Я не прислушивалась. Сидела смирно на лошади или же в каком-нибудь доме и молчала.

Часто орк заезжал в здание городского Магистрата, оно находилось в орочьей части города. За зданием Магистрата был разбит красивый сад с фруктовыми деревьями. Орк оставлял меня в этом саду, а сам уходил на несколько часов. Я бродила среди деревьев и мечтала. В мечтах у меня был красивый домик с вот таким же большим фруктовым садом и дети рядом. Я скучала по своим близким.

Хано, разобравшись со своими делами, находил меня в саду, и мы ехали к кому-то из его знакомых в гости, обедали там. Вечером возвращались к дому Ульрихи, и я снова теряла покой. Хано видел, как меняется мое настроение. Много раз пытался поговорить об этом, но я отмалчивалась и прятала глаза. Однажды спросил прямо, что же меня так беспокоит, и я опять промолчала. Не ответила. Ведь я и сама не знала…

Еще с тех пор, как орк вернулся, мы каждый месяц ездили к моим родным в поселок. Все были живы. Их стали выпускать за ворота. А я все собиралась с силами: мне так хотелось поговорить с Хано об их судьбе, но я так и не решилась это сделать до самой осени. А осенью ездить в поселок мы перестали.

Однажды я пришла утром на кухню и обратила внимание на глаза Ульрихи. Она была чем-то всерьез озабочена. Взгляд Юма мне тоже не понравился. Все мои вопросы остались со мной, при мне никаких разговоров не велось.

Ульриха опять начала со мной заниматься. В дом привезли новые книги, все на венском – карты, красочные атласы, сборники историй и приключений путешественников, были книги и по домоводству. Одна книга была про веру. Называлась «Рассказы о странствиях святых».

Поднявшись к Ульрихе в комнату после завтрака, я получала в руки книгу, и меня на несколько часов оставляли одну. Приходила орчанка, и мне нужно было ей рассказать, что я успела прочитать и что понять. Вот и все. Ни битья, ни угроз, ни криков. Орчанка очень сильно изменилась.

И еще, я видела, что она все время ждет Хано. Подходит к окну и нервно мнет ткань платья. Теперь она каждый день была одета, причесана… Готова к встрече – вот наиболее подходящее ее поведению определение! Она ждала Хано, и я его тоже ждала, украдкой разглядывая свою хозяйку. Своих прав на меня орчанка не потеряла, а я, каждый раз глядя на нее, вспоминала слова орка, что жить нам придется вместе и нужно как-то научиться ладить…

Все поменялось с наступлением зимы. Хано долго не приезжал. Я видела, как это беспокоит Ульриху. Пропал и Юм. В доме поселилась угнетающая тишина. Я старалась ничем ни привлекать к себе внимания. Ульриха меня обходила по большой дуге. Встречались мы только в столовой. Я молчала, глаз старалась не поднимать. Ульриха меня беспрестанно разглядывала и, дождавшись, когда я поем, отпускала к себе. Сама она тоже поднималась к себе в комнату и сидела там весь день.

Несколько дней, не переставая, шел сильный дождь. Я сидела в доме, в своей комнате. Хано не было уже четыре недели. Я видела, как нервничает Ульриха. Она теперь вовсе старалась ко мне не приближаться.

Я не бездельничала. Позавтракав, шла к себе и, переодевшись в более простое платье, шла помогать кухаркам. Мы в полнейшем молчании отмывали дом, стирали белье, гладили и готовили. Иногда меня брали с собой на рынок за покупками.

Верховых прогулок больше не было: погода окончательно испортилась. Я смотрела на мрачную гору, думала о своих родных. Там, на той стороне перехода, скорее всего, уже выпал снег.

Хано приехал неожиданно. Была середина зимы. И Юма с ним не было.

В коридоре за дверью послышались шаги. Открылась дверь, и в комнату вошла человеческая женщина. Она медленно подняла левую руку, что-то держа в ней, и сразу, как по волшебству, в двух углах помещения зажглись магические светильники. Теперь можно было рассмотреть вошедшую. Монашка. Я сразу напряглась. Одета в серое шерстяное платье. На голове – черный платок, скрывающий волосы. Видно лишь одно суровое, сморщенное лицо. Ни бровей, ни ресниц, одни глаза и дряблые старческие веки – нехороший взгляд. Еще – надменно сжатые в черточку губы.

Но не взгляд меня так напряг – я рассмотрела у нее на груди медальон ордена святой Лиммарии: черное копье, пробивающее голову белой змеи, на черном фоне.

Фанатики чистоты крови! Только их мне рядом не хватало!

Откуда я про них знаю? Ульриха рассказала. Про веру, про чистоту крови и прочую человечью чушь. Так и сказала – «чушь»! А я запомнила.

Поднялась с постели. Посмотрела на руки женщины. В одной руке она держала металлический жезл, который слабо мерцал, а в другой – белый платок.

Увидев сей предмет, я непроизвольно охнула и забралась с ногами на кровать. Испугал меня именно платок. Жезл (я надеялась, что опознала правильно) был магическим предметом, для меня не опасным.

– Не надо бояться, дитя!

Ох! Как мне не понравился ее вкрадчивый, тихий, как будто уговаривающий голос!

В открытую дверь вошли еще две монашки и, закрыв проход своими спинами, встали в нем. Я в ужасе прижалась спиной к стене. В отчаянной надежде найти спасение на стенах и потолке подняла глаза и увидела в самом верху решетку. Мне не показалось: как только я обратила свой взгляд на эту деталь в помещении, сразу заметила, что там кто-то стоит.

Вошедшая первой женщина, промедлив лишь мгновение, подошла ко мне и протянула руку:

– Спускайся! Лучше, если ты сама сбросишь одежду и дашь себя осмотреть.

– Что?!

Я подняла глаза к решетке на стене.

– Умная девочка, – проговорила женщина. – Снимай одежду и повернись спиной, если стесняешься.

– Чего вам надо от меня?

– Мне надо тебя осмотреть. Ты долго жила в городе орков. Скоро ты поедешь в родные края. Но сначала…

Монашка оглянулась на своих спутниц. Те одновременно качнули головами и приблизились к нам.

– Закройте дверь! И пускай уйдут люди, стоящие наверху! – мой голос задрожал.

Женщина обернулась. Лязгнул запор. Дверь закрыли. Я подняла глаза к решетке. Там произошло какое-то движение. Я не была уверена, что наблюдавшие за мной ушли. Посмотрела на монашку. Та обернулась к решетке и, мельком взглянув на нее, повернулась ко мне, проговорив:

– Остались только мы. Раздевайся.

Я не шелохнулась. Монахини продолжали стоять без движения, как статуи. Наконец, стоящая рядом со мной женщина проговорила:

– Тебе помочь?

Я опустила низко голову, слезла с кровати на холодный пол. Скинула сапоги, повернулась спиной и начала расстегивать крючки платья на груди. Лучше не спорить.

Расстегнула платье и ослабила шнуровку на талии. Стоя спиной к людям, почувствовала на своих плечах сухие старческие пальцы. Больше не обращаясь ко мне, женщина сама стянула с меня платье, затем потянула за руку и заставила переступить через него. Постелив на постель белоснежный платок, обратилась ко мне:

– Нужно снять сорочку.

Меня начало колотить. Зачем снимать сорочку? Зачем им это надо?! Я уже раздета! Под сорочкой только тело и осталось. Я вцепилась в тонкую ткань руками.

Оглянулась. Меня сверлила своими глазами вся троица. Я глубоко вздохнула и потянула через голову последнее, что было на мне надето.

Кровь прилила к лицу, а в ушах раздался звон, я на какое-то время немного оглохла. Не почувствовала даже, как меня взяли за руку и усадили на постель.

Белый платок оказался под моей задницей.

Монашки ушли. Напоследок стянули с кровати платок и сунули мне в руки мое платье. Вышли, и свет мигом погас. Снова лязгнул запор. Я в ступоре от произошедшего, просидела на постели еще какое-то время, прежде чем нашла в себе силы одеться.

Служащий очень нервничал. Напротив него сидел сильнейший маг Содружества трех королевств. Это оттиск печати был на полученном его службой запросе на розыск семьи Торгового представителя Вензоры. Синий Герцог – так обычно называли Его Светлость. Сам, лично, пожаловал.

Сначала запрос на поиск. Эту семью только вчера переместили. Потом эта девчонка нашлась! Письмо от ее родни. Прибытие монахинь. И вот – здесь сам Синий Герцог, устроивший всем разнос. За то, что семью переместили, не дождавшись его. За то, что встретили монахинь и дали им полюбоваться на девчонку. И часу не прошло, как он тут находится, а уже всем досталось! За самоуправство.

Сейчас вот сидит за столом и допрашивает и его, и вообще всех, кто близко подходил к девчонке. Куча народу перебывала в этой комнате. Монахини тоже были на допросе и подробно отвечали. Он слышал, как ворчала самая старая из них, но что конкретно – не понял. Вроде бы тоже на самоуправство жаловалась.

Служащий вздохнул… Подумал, что его допрашивают уже третий раз за последний час. Чего бы еще сказать? Решил на всякий случай повторить уже озвученное ранее:

– Мы были поставлены в известность о Вашем прибытии, Лорд. Так неожиданно… Ваш личный визит… Служба Внешних перемещений получила письменное согласие забрать детей и оформить опеку. Вот только девушка… – служащий замолчал, порылся в своих бумагах, сложенных на коленях и, достав мятый листок, продолжил, – девушка, старшая сестра… Имеются точные сведения о ее связи с орками, конкретно с Хано Орсано из рода Вишуа Однорогого. Она была допрошена. Но никаких сведений от нее получено не было.

Герцог, не поднимая головы, мрачно спросил:

– Почему?

Служащий мигом взмок. Этого вопроса он опасался больше всего. Ведь девчонка шла на контакт, ответила на вопросы, может и врала (но, скорее всего, не врала, а недоговаривала), но приветливо болтала… Сама рассказала про семью. Но это было до общения с монахинями. После них она замолчала. Совсем.

– Молчит, Ваша Светлость! Она – единственная из всех перемещенных лиц пыталась спрятаться. Но ее случайно опознала свенка из поселка лесорубов, в который ее привезли и где ранее проживала ее родня. И сейчас, спустя два дня, она по-прежнему молчит.

– Тут написаны ее показания. – Свеярд поднял лист бумаги. Служащий вздохнул, Лорд Свеярд продолжил, – она отвечала на ваши вопросы и весьма подробно. Когда это было?

– В первую беседу. Мы еще не знали, с каким именем ее связывать, Лорд Свеярд. Она сама назвалась и сказала, кто ее родня. Я проверил и нашел в бумагах запрос на поиск, от Вас, Ваша Светлость. – Служащий поднялся и низко поклонился. Остался стоять, чуть согнув спину.

– Это вы сообщили ее родственникам, что ее нашли?

– Да. Это был я, Ваша Светлость!

Синий Герцог мрачным взглядом в упор уставился на служащего.

В голове сразу защелкало, начало стремительно разгоняться сердце. Дерон Брайс вспотел повторно. Холодная струя липкого пота потекла по спине. Лорд читал его насквозь. Да, врать и выкручиваться бесполезно! Точнее, не бесполезно, а – смертельно опасно!

Синий Герцог посмотрел на него еще немного и продолжил:

– А потом Вы проявили инициативу и пустили к ней монахинь ордена святой Лиммарии. Кто их прислал в город, вы знаете?

Дерон Брайс мотнул согласно головой:

– Да, знаю. Это по просьбе Леди Соерс.

Свеярд встал и подошел к окну:

– Продолжайте, Дерон Брайс. После общения с монахинями она что-то рассказывала?

– Нет, Лорд.

– Где она?

– В соседней комнате. С ней ведет беседу мой подчиненный. Никаких специальных мер! Просто беседа, Лорд…

Свеярд не стал дослушивать, сделал нетерпеливый жест рукой. Все вышли из помещения.

Свеярд прочитал протоколы допроса, пообщался с двумя следователями, со всеми охранниками, что видели ее за эти два дня. Но саму ее он еще не видел. Решил сначала собрать всю информацию и немного прояснить для себя картину. Девчонка отлично знает, с кем связывают ее имя. Вопрос, почему она пряталась? Если она пряталась от людей, то с какой целью? Почему не вышла из толпы, когда была такая возможность, и с помощью магических усилителей громогласно объявляли, что свены с долей человечьей крови равной или больше одной четверти должны выйти. Всех, кто вышел, проверили и, если они не вызывали сомнений, отпустили по домам. Всех, кто этого хотел, уже давно переместили в безопасные места, подальше от войны…

Еще один вопрос. Почему, пока шло окружение, и потом двухдневное наступление на Юрмот, она не покинула город через портал и не перешла на сторону орочьих земель? Значит ли это, что все эти два года она насильно удерживалась в Юрмоте?

Свеярд посидел еще некоторое время, дочитал все протоколы.

Генс Обертер, был тут же, в комнате. Помощник прибыл двадцать минут назад посредством портального перехода, устроенного у реки Альм и сразу же поехал сюда. В Юрмоте даже не было здания городской тюрьмы. Захватившие город люди вынуждены были разместить свои службы в здании речного порта.

Свеярд предпочитал работать только со своими людьми. Всегда, если такая возможность предоставлялась. Его помощник сейчас дремал или делал вид, что спит. Но Свеярд знал, что все, что было сказано в комнате, его аналитик услышал и сейчас осмысливает.

Синий Герцог поднялся из-за стола и, подойдя к магу, сунул ему в руки бумаги допроса.

– Найди несоответствия! Потом доложишь!

– Хорошо, почитаю! – Генс Обертер открыл один глаз и мельком взглянул на физиономию своего начальника. Затем закрыл глаз и продолжил дремать. Бумаги остались лежать на коленях.

Лорд пошел в соседнее помещение. Возле двери маялись служащие в количестве трех человек и еще двое стражников. Ничего им не сказав и даже ни на кого не взглянув, Лорд открыл дверь и зашел в комнату.

В центре помещения на табурете сидела Леара. Повзрослевшая на два года. Свеярд перешел на магическое зрение и в первые секунды рассмотрел ее ауру – никаких изменений. Нежная лазурь, никаких посторонних включений. Никаких вкраплений красного, бурого или серого. Это могло говорить лишь об одном. Никакой связи с орком не было. Это подтвердили и монахини ордена святой Лиммарии. Дьявол! Проклятые святоши! И зачем их к ней пустили?!

Девушка подняла глаза и в следующий миг узнала вошедшего.

Вопрос со мной был решен. За меня уже решили мою дальнейшую судьбу. Осталось только дождаться тех, кому меня передадут. То, что свободно я из города уже не уйду, мне давно стало ясно. За два последних года меня многому научили. А вот несколько последних дней попросту открыли мне глаза на очень многое, о чем я раньше не думала и не подозревала.

Итак, монахини ордена ревнителей чистоты крови или Служба внешних перемещений? Этим вторым, да, впрочем, как и первым, зачем я-то нужна? Какой от меня прок?

Но теперь мне было все равно. Я хотела к людям и я к ним попала. Встреча с людьми меня разочаровала, и больше никаких желаний у меня не осталось.

Как оказалось, у меня больше нет родни. Нет семьи и нет дома.

Прошло всего шесть дней! Моя жизнь полностью изменилась!

Меня обвинили в связи с племенем орков. Не сразу, а лишь после того, как я назвала себя. Все вопросы следователей, этих служащих Службы внешних перемещений, были только об орках. Называли имя Хано. И так, и этак пытались меня разговорить. Но я молчала. После свидания с монахинями я не сказала ровным счетом ничего. Ни слова. Дознаватели за последние двое суток не узнали ничего нового.

Вечером второго допросного дня пришел этот неумерший и тоже начал меня расспрашивать. Об орках и Хано. Как я жила, с кем общалась. Я молчала. Рот совсем не открывала, в глаза не смотрела. Как потом оказалось – правильно.

Я чувствовала, что он копается в моей голове. Осторожно, тонко и почти незаметно. Но ощущения меня не обманывали. Я же жила с орками, а Ульриха и Хано оба были магами. Ульриха и вовсе обладала странной силой. В ее присутствии мне всегда становилось плохо.

Я старалась не думать даже о Хано. Получалось. Мне было и над чем другим подумать… Моя семья, тайна моего рождения и моя дальнейшая судьба, которая, в общем-то, мало меня интересовала. Как дальше жить я сейчас просто не представляла.

Лорд, не дождавшись от меня ни слова, ушел. А меня отвели в комнату.

Седьмые сутки, как я ушла от Хано. Я считала дни. Это единственное, что мне осталось.

Я остро сожалела об одном: мне не удалось встретиться с моими сестрами и братом. Их уже нет тут –переместили, теперь они в безопасности.

Моя семья… Дед ни разу при мне не обмолвился, что я им чужая. Как и мой отец, и моя мачеха. Узнать это от посторонних было вдвойне обидно.

Этот Лорд был магом, причем сильным магом. Иначе, как он смог выжить с такой серьезной травмой живота. Я помнила кровавый намокший камзол, его вид тоже говорил о многом.

Сидевшие со мной теперь уже вдвоем представители новой власти последние два дня бесцельно бились с моим упорным молчанием. Увидев мага, они очень напряглись, даже внешне. Вскочили со стульев и так и остались стоять, боясь даже дышать. Я усмехнулась. Похоже этот неумерший – большой начальник. Как вошел, сразу пахнуло магией. Ну, запах и что? На большее моя человеческая сущность была неспособна.

Вошедший представился. Лорд обратился ко мне вежливо и по имени. Я угрюмо молчала, взглянув на гостя лишь мельком. Отвернулась к стене. Разглядывание потеков воды и грязных разводов меня отвлекало от мрачных мыслей. Вошедший замолчал… Потом эти двое вышли, и мы остались с Лордом вдвоем. Лорд попробовал еще раз со мной побеседовать, но долго наш разговор не продлился. Скорее это был не разговор, а монолог неумершего.

Я молчала. Очень внимательный осмотр монашками меня попросту доконал. Я перестала надеяться, что от меня отстанут.

Лорд Свеярд. Какое имя! Я таких и не слыхивала!

Устав развлекать самого себя пересказом допроса, маг начал менять вопросы и зачитывать якобы сказанные мною слова – пытался врать, но на этот шантаж я только усмехнулась! Отвернулась к окну. Хочу на улицу! Там идет снег.

Память у меня была тренированная. Я все помнила и без подсказок и вранья. Еще бы! Два года обучаться у учителя (и, по совместительству, мучителя) в лице орчанки – это вам не женская гимназия-пансион. Это как армия. Причем – самые низы строевой службы (о которой мне также поведала орчанка). Откуда у нее такие сведения? Не знаю, от моей хозяйки можно было ожидать чего угодно, даже того, что она воевала и жила в казарме. Меня не жалели, а еще меня учили на совесть. А я старалась. Знаете, очень уж больно было пререкаться! Проще и безболезненнее было все выучить и ответить, как требовалось. Шкура целее.

И вот – передо мной Лорд Свеярд, Герцог Торийский, близкая родня нашего Саерса II, родной дядя короля Ольстеры, а еще – магистр какой-то магии. Про магию я пропустила мимо ушей. Точно знаю, что все равно все вспомню, когда захочу. Сейчас мне хотелось лишь одного, чтобы от меня отстали. Все.

Наконец, устав общаться с самим собой, Герцог, как его там, Торийский, передал мне письмо от моей родни.

Что меня расстроило в этот день больше всего? Умение прочитать письмо, пришедшее в Службу Внешних перемещений? Или же то, что у меня больше нет семьи?

Я просчитала послание:

Уважаемый Старший инспектор Службы внешних перемещений, Дерон Брайс!

От лица членов моей семьи хочу поблагодарить Вас лично и Вашу Службу внешних перемещений за сообщение, что мои внуки найдены. Благодарность нашей семьи лично Вам и Вашим сотрудникам не знает границ! К письму прилагается чек на предъявителя. Его Вам передаст наш поверенный. Он же заберет детей, как только будут закончены все формальности.

Также хочу сообщить Вам, что девица Леара Брамс не является нам родственницей. Мой покойный ныне сын был женат на ее матери, некой Анальде Коерс. Но ее дочь не была ему родной, хоть и рождена в браке. Сообщаю Вам, что в доме моего сына после похищения детей были найдены бумаги, в том числе и свидетельство о рождении девицы Леары Брамс. Копию свидетельства о рождении я прилагаю к этому письму. Подлинник остается в Магистрате г. Бремерс. В документах о ее рождении нет упоминания, кто является ее отцом. Вторая часть имени дана представителем Магистрата.

Безмерно благодарна Вам и Вашей Службе, Лидара Адамс Соерс.

Дата.

Итак, я не увидела сестер и брата. Их увезли, а мне показали это письмо и копию свидетельства о моем рождении. Действительно, в этой бумаге было указано только имя моей матери. И ни слова об отце. А еще я теперь знала, что и часть имени матери мне не оставили. Я – какая-то Брамс.

Допросов больше не было. Лорд Свеярд тоже отстал со своими разговорами, я надеялась, что навсегда. Мне от него ничего не нужно было. Я сидела в темной комнате, и сама пребывала в странном состоянии. Как будто жизнь подошла к концу, а что дальше – не известно. Все, о чем я мечтала, чем жила все эти годы, ушло от меня в далекие дали.

Ночью меня вообще увезли из местного аналога городской тюрьмы. Ничего, я почти не сомневалась, что люди построят скоро в Юрмоте новую большую тюрьму. Это свенам она была без надобности. А орки, я слышала, для таких целей использовали обычные ямы, вырытые в земле – дешево, надежно и, главное, очень показательно.

Меня перевезли в обычную гостиницу для постояльцев, приезжающих в Юрмот по реке Альм. Все рядом с портом и в черте города. Правда, из окон ничего не видно – заперты ставни.

Я, не раздеваясь, улеглась спать, свернулась калачиком и, укрывшись одеялом, уснула.

Прошла ночь, и утром с первыми же лучами солнца в комнату зашел Лорд Свеярд.

Не спится, – сделала я вывод.

– Здравствуй, Леара!

Я молчала.

– Я привез твои документы. Мы можем поговорить?

Я молчала.

– Я сожалею, что так вышло – семьи у тебя нет, и нет смысла цепляться за старые воспоминания. Идет война и находиться в городе для тебя небезопасно. Так как ты не идешь на контакт и не делаешь попыток даже заговорить… – Лорд Свеярд помолчал, – то я возьму на себя заботу о твоем устройстве. Ты не против?

Я молчала.

Лорд продолжил:

– Ты мне когда-то помогла. И я хочу теперь тебя отблагодарить. Скажи, чем бы ты хотела заниматься? Может, у тебя есть место, куда бы ты хотела поехать? Я отвезу тебя туда… Дело в том, что ты – несовершеннолетняя, и будешь таковой еще пять лет. Твои бывшие родственники предоставили сведения в Службу внешних перемещений, и не доверять этим сведениям у нас нет никаких оснований.

Я молчала.

Свеярд, ничего от меня не дождавшись, сам замолчал. Я сидела на постели и разглядывала свои руки. Больше заняться было нечем.

Лорд Свеярд осторожно колдовал, я это чувствовала, но говорить ему о том, что мне известно, чем он там занимается, я не собиралась. Похоже, ему что-то не удалось настроить, послышался осторожный вздох. Поделом тебе!

Лорд Свеярд продолжил болтать сам с собой:

– Понимаю, тебе сейчас трудно. Ты осталась одна. Но ведь жизнь не кончается. Давай поговорим, наконец. Я не буду больше тебя расспрашивать о том, как ты жила эти два года! Не хочешь говорить, не говори! Но ты должна меня выслушать, и может это и хорошо, что ты молчишь. Все время молчишь. Мне вот кажется, что ты многое знаешь и правильно делаешь, что не раскрываешь рта. Но твоя судьба… Это я, а не Служба Внешних перемещений, подал запрос на поиск тебя и твоих родных. Ваши родственники два года думали, что вас нет в живых. Не искали. Никого.

Я слушала. Лорд говорил и говорил:

– Потому что вы и то, что вы все, ну, почти все, остались живы – большая редкость, – продолжил он. – Обычно, да так было всегда – дети пропадают, и их не находят. А вы – все живы, и это вызвало много, очень много вопросов. Вот и тебя допрашивали не просто так.

Лорд Свеярд замолчал. Я даже глаз не поднимала. Свеярд, как его там, лорд и маг, устал видно, стоять напротив меня и подошел к окну. Окно моей комнаты было закрыто ставнями, которые и утром не открыли. Стерегут. Правильно. В окно я бы мигом прыгнула. Со второго этажа, плевое дело!

Стула в комнате не было. Сесть на кровать Лорд, по всей видимости, не решился или ему воспитание не позволяет? Да какая разница! Сейчас мне было все равно. Я осторожно наблюдала за ним из-под опущенных ресниц.

Лорд продолжил:

– Дети уже перемещены. С ними не оказалось тебя. И я приехал в эти места, чтобы попытаться найти тебя. И нашел… Я многое знаю. Конечно, не все, но кое-какая информация мне стала доступна. А ты молчишь. Все, сказанное тобой дознавателю, не выдерживает критики. Но я расспрашивать тебя больше не буду. Скажу только, что маленьким девочкам не место на войне, и тебя увезут из этих мест. Я уже отдал необходимые распоряжения.

Лорд Свеярд, так и не добившись от меня никакой реакции, продолжил:

– И еще, ты не можешь распоряжаться своей судьбой до совершеннолетия. Да, пять лет, я повторюсь! Я думал, что тебя заберут родственники, но этого не случилось. Поэтому я хочу услышать от тебя, куда бы ты хотела поехать?

Я молчала.

– Я выбрался из приграничья и сообщил в Службу внешних перемещений, в каком месте предгорья Реар-Бро видел вас. Но законным путем попасть в эти места было нельзя. И вот – война, и я здесь. Мой запрос на поиск был активен и дал результат, как только начались активные боевые действия. Вас нашли. Детей – первыми. Они все время были в поселке свенов. Их сторожили орки, и это наводит на определенные размышления и вопросы. И еще, хочу тебе сообщить, что была даже попытка их отбить. Потом орки неожиданно ушли в леса, оставив детей живыми. Что тоже странно. Тебе не кажется? Может им кто-то дал команду так поступить?

Я молчала.

Лорд Свеярд, теперь уже заметно, вздохнул. Потом отвел взгляд от моего лица и, уставившись в сторону двери, слышно усмехнулся:

– Леара! Кто тебя научил так держать паузу в разговоре? – Опять обернулся и, мне пришлось оторвать свой взгляд от собственных пальцев и посмотреть ему прямо в глаза. Заставил таки…

Я почувствовала такой накал силы, что все тело до пяток покрылось мурашками. Ну и что?! Я с некоторых пор не боюсь таких взглядов – глубоко, в самую душу! Я посмотрела ему прямо в глаза, как он и хотел. И увидела, что он удивился. А я спокойно отвела взгляд и снова уставилась на свои пальцы.

Не помогло. Лорду Свеярду не помогло. Он ничего не добился. Я сидела с ногами на кровати и даже не поменяла позы. Может, он что-то и заметил, не знаю. Я не маг, но долго общалась с магами, да и мои глаза мне не врали – Лорд Свеярд пытался меня разговорить, и мое упорное нежелание идти даже на малейший контакт его определенно озадачивало. И еще, я точно знала, что он уже решил мою судьбу, и этот разговор – только для отвода глаз. Чтобы разговорить меня, узнать что-то, еще ему неизвестное. Я же не знала, что именно он знает? А может ничего?! Только делает вид, что все ему известно. Ладно. Поэтому, я все правильно делаю, что молчу и не поддаюсь на хитрые уловки и дешевые трюки. Последнее слово останется за мной. И это слово – молчание.

Лорд Свеярд смотрел на меня еще какое-то время. Не говоря больше ни слова, не прощаясь, вышел из комнаты. Ключ в замке повернулся. Послышались шаги. Опять заперта!

ГЛАВА 4

Дознаватель в спешке писал распоряжение об освобождении девицы Леары Брамс от судебного преследования за связь с племенем орков.

Маховик репрессий Содружества трех королевств набирал обороты. Сколько народу переловлено: три сортировочных лагеря переполнены! А сколько вольного народа еще в лесах! Тюрем нет! Нет городов, кроме Юрмота. Куда девать всю эту массу задержанных за связи с орками?! Ответа на этот вопрос Свеярд не знал.

Лорд стоял у окна и смотрел на засыпанный белым снегом город. Как же здесь холодно! Документы уже были готовы. Для него не составило труда утрясти все дела. Осталось только решить, куда пристроить девушку. Лорд думал о своем поместье, рядом с ним есть приличная школа. Но как на это посмотрят? Нет, нужно переместить ее в такое место, чтобы с его именем ее ничего не связывало. Он последит за ее судьбой со стороны.

Бумага была, наконец, дописана. Служащий с поклоном передал ее Герцогу. Тот бегло просмотрел: все правильно. Хотя… В самом конце все же нужно убрать информацию, кто увез ее из приграничья.

– Вот эту фразу убери! Замени на: «Служба Внешних перемещений передала девицу Леару Брамс Фельдъегерской службе для передачи в службу опеки над сиротами».

Служащий скривился и открыл рот:

– Но, Ваша Светлость, так не положено. Мне влетит от начальства. Нужно обязательно указывать, какое должностное лицо приняло на себя ответственность за судьбу…

Договорить не дали:

– Перепиши бумагу, как приказал. Без лишних уточнений и комментариев, – Свеярд нахмурился и продолжил, – Вот что, уважаемый! Если тебя спросят… Если спросят, то тогда и ответишь, кто ее увез. Если спросят, ты понял? Поэтому – перепиши, как я распорядился.

Бумага была магической. На таких бумагах писали важные документы и подделать их было невозможно, только переписать заново. А еще – и Лорд Свеярд и, похоже, дознаватель Службы внешних перемещений знали, что магу такого уровня не составит никакого труда подчистить память служащего низшего звена.

«Ой! Святой Лурий! Вот и я попал под раздачу! Нужно было промолчать! Теперь не вспомню, куда деньги засунул!»

Так думал дознаватель, переписывая документ о передаче девушки. Ее уже не было во вверенном ему учреждении. Лорд увез тем же вечером, как появился в городе. Куда? Да какая разница! Теперь бы не забыть, где лежит чек от родни торгового представителя! Детей он передал. Чек за их розыск получил. Сумма была такой приличной, что служащий всерьез подумывал, а не подать ли ему прошение об отставке. Война, война! Могут не отпустить вот так сразу. Но стоит все же написать прошение! Может, выгорит?

Лорд Свеярд отошел к окну. Мысли, гуляющие в голове служаки, были ему известны. Про чек он знал и судьба детей его совершенно не волновала. Их забрала кровная родня, а они – люди они обеспеченные. Так что о детях точно позаботятся. Лидара Соерс хотела забрать и Леару, это именно она прислала монахинь.

«Хотела спрятать девчонку ото всех? Не вышло, дорогуша. Я с Вами еще побеседую лично, как улажу тут дела», – так думал Синий Герцог.

У него всегда было очень много работы. А сейчас – особенно, но он их всех отложил. Услышанное от местных и собранные материалы заставили его пересмотреть все свои первоначальные планы. Еще и эта война!

Осталась молчаливая, раздавленная неожиданным известием о своей родне девочка. А еще – странная связь, связывающая ее с сыном Вишуа Однорогого.

Орочий предводитель не вступился за свенов, но привел все же в боевую готовность полчища орков и передал Хано всю власть над ними, предварительно обойдя всех пятерых сыновей – старших, от трех своих жен. Как ни странно, но орочьи роды не высказали неудовольствия. Даже прямые родственники смолчали! Такие решения не принято было оспаривать. Отец Хано крепкой лапой держал за горло всех глав орочьих кланов и членов своей многочисленной семьи. Раз так решил, значит так и будет.

Орда, приведенная в боевую готовность, замерла огромной массой у самых границ с землями свенов. Оставившие свои поселения полукровки и все те, кто добровольно переместился по портальному коридору в направлении степей Салымы, также спешно образовали добровольческие отряды и встали под шкурные знамена орочьих кланов.

Если эта лава придет в движение, людским землям несдобровать. Но ведь этого так хотели верховные правители трех королевств? Так было и задумано? Или все же не так?

Свеярд был всегда против какого-либо противоборства и уж тем более – против войны. Но, выслушав его мнение, ему вполне определенно дали понять, что это – приказ и обжалованию он не подлежит. Тем более, как предполагалось, – война будет проходить на землях свенов.

Было и еще кое что немаловажное. Но все, кто был об этом осведомлен, старались молчать.

Не понятно было и то, почему орки не выступили войной сразу, почему не сработала ни одна из подготовленных ловушек? Сейчас они уже потеряли всю свою магическую силу, и нужно было строить новые, а на это нужны были силы и время. А где их взять: эти силы и это время?!

Свеярд мечтал заняться исследовательской работой, ему очень хотелось проникнуть в тайну перемещения между мирами и, хотя бы раз, посмотреть, что творится по ту сторону портала, открытого не в их, а в параллельный, сопредельный и такой чужой, мир.

Ради этого он и последовал вместе со всей своей Службой на эту войну. Это именно то, из-за чего он здесь. Свенские земли – единственное место, где, по докладам разведки королевства, существовал постоянный коридор, открытый между мирами Лиррос и другими мирами, которые были расположены рядом, но оставались невидимыми, неслышными и не изученными. Тяга к знаниям, а еще – жгучее желание наконец разобраться в истории с пропажей сестры – причины, по которым Синий Герцог, Лорд Свеярд Торийский, оказался втянут в этот военный конфликт Содружества трех королевств, свенов и орков.

Поиск пропавших людей был второстепенной задачей. Главное – это понять, каким образом поддерживается связь между мирами.

И вот – он здесь. Орки, люди. У войны всегда есть повод, он, зачастую, надуманный. Можно сказать, что всегда. И каждая война приносит свой результат. Всегда.

Никто не ожидал, что орда встанет на границе. Никто не мог и в самых смелых прогнозах предположить, что могучий и еще вполне дееспособный Вишуа самолично передаст власть над ордой Хано. Это было по меньшей мере странно. Все знали, что злобный орк недолюбливает младшего сына. Более того, он даже выпроводил его из степи, и многие годы не уделял ему никакого внимания. И, неожиданно, – такая честь и такие полномочия!

Еще вчера ничего не было известно, кроме того, что в степи произошло совещание. Его итоги сегодня все и узнали. Синего Герцога забросали вестниками. Заволновались представители всех посольств, руководители всех министерств. Все хотели знать, что об всем этом думает Лорд-маг. Его вызывали в столицу, прямо приказали, уведомив, что, как только он вступит в портальный переход, сразу же будет собран Верховный совет. Присутствовать на нем будут маги, Лорды, чиновники, военные. Но Лорд медлил. Эта девочка… Она никак не вписывалась в картину разворачивающихся событий. Свеярд недоумевал. Но чувствовал, что ее нужно забрать с собой.

Почему Хано? Почему не старший сын Осброно? Почему???

Все это очень, очень странно и пока этому нет никаких объяснений. Такой неожиданный ход. И орки, опять же, не вступились за свенов. Да, подтянули огромные силы к границам степи и предгорий Реар-Бро. Но все-таки никаких активных действий не предпринимали. Лорд Свеярд очень хорошо знал своего родственника! Этот своей выгоды точно не упустит, а это значит, что главному орку пока просто невыгодно открыто вмешиваться в войну с людьми за эти спорные земли. Но – почему? Неужели орки поняли истинную причину прихода людей? Отвратно пахнет чужеродной магией от этих мест. Какой-то темной дрянью. Это – не орочья магия. Когда с Юрмота спал разрушенный магами королевств полог, тогда и появился этот запах.

Сначала маги королевств предполагали, что полог помогают поддерживать орочьи шаманы. Те из них, кто был носителем темных сил. Но вот – полог над городом растаял, и еще даже не наступила весна, а от свенских земель дико воняет и совсем не орочьим шаманством. Не известно, чем. Какая-то чужемирная дрянь!

Ему и с этим предстояло разбираться! Его ведомству! Полный стол запросов, сообщений, магических вестников. Все ждут от него решений!

Он только вчера прибыл в Юрмот, а ситуация здесь кардинально изменилась.

Лорд Свеярд взял в руки алый магический вестник. Он лежал поверх всех сообщений и тускло мерцал – личное послание короля. Развернул. В его непосредственное подчинение передают все структуры, находящиеся на оккупированных территориях. А еще его немедленно вызывают в столицу на разговор. Официальная бумага еще плывет где-то по портальным коридорам курьером Фельдъегерской службы. К утру прибудет, и ему придется вернуться. Пусть на день, но все же уехать.

Но это его сейчас не волнует! Не это! Не эта чужая волна магии! Она только мешает, отвлекает, не дает сосредоточиться на главном! Лорд бросил взгляд на вестник: он после прочтения уже начал распадаться. «Отдам все Генсу! Он пускай разбирается с новыми территориями и службами на местах».

Его остро интересовал один вопрос: почему девчонка осталась по эту сторону ворот? Он не мог сейчас думать ни о чем другом! Хано – там, в степях. Она – здесь. Одна. Молчит. Упорно молчит. Может, осталась из-за родни? Так нет. Служащие Службы внешних перемещений еле успели отбить ее родню. Их хотели переместить в степи? Или нет?

Синий Герцог решил, что со временем он выяснит все эти вопросы. Главное, держать ее рядом. Присматривать за ее окружением и, если все получится, скоро он все узнает. Уж очень не любил Синий Герцог неразгаданных тайн.

– Ну что, молчит?

– Молчит, Генс.

В комнате сидели вдвое. Два человека-мага. Когда-то они вместе учились, а теперь и работали вместе на благо самого сильного из трех объединенных королевств – Ольстеры.

– Ну, что ты думаешь делать?

Седой хмурый маг перебирал на столе стопку бумаг: сведений, донесений, рапортов, докладных записок. Ничего конкретного. Куча лишней работы. А еще ему же предстояло разбирать поток жалоб от местных! Все сразу и все понесли, как только были назначены комендатуры. Грамотные! Еще и эта девчонка Свеярда молчит, как рыба. Орки отступили без боя, оставив на землях приграничья всех, кто не захотел уйти с ними. Как это понимать? Им же объявили войну! А они отступили…Толкутся на границах степей и гор. Готовят силы? Чего-то ждут?

Генс повернулся к другу:

– Допроси ее! Если она долго жила с орками, то должна дать нам хоть какую-то информацию. Самое важное – почему они ушли? Я этого вообще не могу понять!

– Нет, Генс. Допрос с пристрастием нам ничего не даст. Я ее видел, да и ты тоже смотрел, а значит – она не скажет. Только отношения испортим. Да и не думаю, что она знает что-то конкретное, женщина же. Раз молчит, значит и дальше будет молчать. Давай я ее поселю подальше и на время исчезну. Ну, устрою ее на учебу с проживанием. И пускай думает, что от нее отстали. А между тем за ней будут наблюдать. Может, кто и объявится рядом.

– А что нам это даст? Ты кого-то конкретного с ней связываешь? Не темни. Как я могу тебе что-то советовать, если ты от меня скрываешь беспокоящую тебя информацию.

Свеярд вздохнул, помолчал и выдал:

– Не нравится мне, как началась эта война! Ну не нравится! Храм мертвого бога не найден, лазить по дремучим и непроходимым лесам лучше в теплое время года. Да и магическая пелена до наступления весны очень сильна, обычным путем не пробиться. Мы прорвали ее только в районе Юрмота. И то: прошло всего несколько дней, а полог снова затягивает небо. Я чувствую здесь сильное возмущение непонятных пока мне сил. Темных сил, Генс. А весной, как сойдет первый снег… – Лорд замолчал. – Они поставят на жертвенные костры десятки женщин и детей, и магическая пелена над этими землями вновь максимально усилится. Если не найдут достаточно людей, поставят своих. Что тогда произойдет? Не вступят ли в войну орки позже? Мы можем не выиграть. Скажу тебе большее – мы можем проиграть!

Генс усмехнулся. Его веселила такая озабоченность Свеярда состоянием дел на фронте!

– С нас не спросят! Нам бы храм найти. С ним бы разобраться. А еще выяснить, не здесь ли, в лесах, организован проход в параллельный мир. Туда бы заглянуть! А стратегия, тактика ведения боевых действий и итоги этой странной войны – это пускай боевые маги головы ломают. Ну или маги-стихийники: это их забота – полог, барьер, стена, покровы разные…Тебе отдали все службы в подчинение на этих территориях. Очень хорошо! Вот и займись налаживанием жизни местного населения. Им дают нового короля, вот пусть и радуются!

– Не обрадуются, Генс! Им и при прежней власти неплохо жилось!

– Ну даже и не обрадуются! Все равно дело уже сделано. Налаживай здесь порядок! Подождем реакцию орков. Время все расставит по своим местам.

– Меня беспокоят орочьи роды. Туда обычным путем не попасть, а лазутчиков они сразу же ловят. Еще не один не принес никаких вестей. Как в воду канули. В общем, нет у меня никого на той стороне. Я хотел… – Свеярд внезапно замолчал и уткнулся в окно.

Генс обернулся, посмотрел на спину друга, продолжил:

– Вот я и говорю, не темни! Чего ты вцепился в эту девчонку! Ну, нашел. Дальше-то что?! Пускай от нее отказалась ее родня, я все равно никак не возьму в толк – зачем она тебе?! Верни ее на человеческие земли, отдай на учебу, открой счет в королевском банке и пускай растет до совершеннолетия – радуется жизни. Как дорастет – получит не только большое приданое, но и профессию. Этим и отплатишь ей за свое спасение.

Генс замолчал, взгляд стал на секунду задумчивым, и седой маг выдал:

– Я вспомнил! Ты рассказывал, что она была не сильно рада тому, что ты оказался живым! Ей только шуба твоя и сапоги приглянулись! Вот почему она за тебя с волками сражалась! Свеярд! Откуда в тебе столько сентиментальных порывов?! Дай ей денег, устрой ее будущее и забудь!

Свеярд молчал недолго:

– Я скажу тебе, почему я в нее вцепился, Генс. Она два года была с Хано, должен же был остаться магический след на ауре! А его нет. Я ее просмотрел очень внимательно. Что это? Ладно, два года назад, когда орк увез ее из поселка, ей было двенадцать лет. Да, было рано, соглашусь. Но сейчас ей почти пятнадцать лет, и она очень красива. По донесениям разведки Хано Орсано был в городе перед самым вторжением, то есть неделю назад. И еще, он женился и у него есть сын от первой жены. Свадьба состоялась по орочьим законам почти два года назад.

– То есть он может взять себе вторую и третью жену? Может, просто не успел?

– Чего не успел? Жениться во второй раз или же переспать с девушкой? Для второй жены и для всех последующих не нужно официальной свадьбы. Достаточно брачной татуировки.

– А у нее нет татуировки?

– Нет. Ее осмотрели очень внимательно. Монахини как раз татуировку и искали. Не нашли. Нетронутое тело, никакой магии в крови, никаких вкраплений внесенных изменений в ауру. Ничего нет.

Генс пересел ближе к камину:

– Делаем выводы. Хано или не успел, или же и не собирался с ней спать. Ну, и что нам это дает? Я не пойму тебя, Свеярд! Если она ему безразлична, то чем она может помочь нам? Ты что, решил с ее помощью поймать Хано на крючок? Да у него таких, как она, два десятка! Каждый год по сотне девиц пропадает!

– Это и настораживает! Где она жила эти два года? Я выяснил, это он стерег ее семью. Почему? Если она, как ты говоришь, ему безразлична, то почему он ее не тронул и почему занимался опекой ее семьи? Из простого сострадания?! Бред!

– Может не успел? Война помешала… Или что там у них произошло? Поругались? Нет… Да? – Генс усмехнулся. Продолжил тихо: – И еще! Мне почему-то кажется, что она не горит желанием возвращаться к орку! Я прав?

Свеярд покачал головой:

– Не знаю пока. Про нее много разговоров. Кого не спросят, все в городе про нее знают! Но никакой конкретики – где жила, с кем общалась, что все эти два года делала? Одно только известно точно и не подлежит сомнению – она как-то связана с Хано. В Юрмоте был организован постоянно функционирующий переход на орочьи территории города. Видимо, там он ее и держал.

– То есть все было на виду, секрета не делалось?!

– Вот и я про то. Орк не скрывал от своего окружения, да и вообще ни от кого, ее существование. Их часто видели вместе. Когда он был в городе, то и ее видели рядом. Только поэтому ею стоит заняться. Сейчас переход закрыт. Чтобы его не светить, орки организовали мощнейший портальный коридор и вывели всех, кто захотел уйти к ним в степи. Она осталась.

– Осталась добровольно, Свеярд!

– Я не знаю пока.

– Тогда подержи ее где-нибудь, но не в этом месте! В Ольстеру верни, но оставь в городе информацию, ну на всякий случай!

Лорд Свеярд усмехнулся:

– Я так и думал сделать. Если я все правильно понимаю, Хано будет ее искать.

Генс нахмурился и спросил, обернувшись к другу:

– Чего ты прицепился к племяннику?! Пускай себе гуляет на воле! Зачем он тебе сдался сейчас?! – Генс немного постоял у камина, а потом взял и перетащил свое кресло ближе к огню. Уселся рядом и вытянул длинные ноги к самому очагу.

– Зачем? Ты еще не знаешь самого главного! Сегодня пришло сразу восемь сообщений из разных источников. Вишуа отдал ему в руки командование над ордой. Обойдя вниманием старших сыновей. Скоро об этом узнают свены, прячущиеся в лесах. Известие их обрадует. Хано много лет почти постоянно жил в этих местах, и его здесь хорошо знают.

Синий Герцог прошелся по комнате. Остановился напротив кресла, в котором сидел друг:

– Эта девушка – наша единственная зацепка! Мне кажется, что она случайно оказалась в городе. Что-то произошло. Или же нет?! Пока не знаю. То, что она у нас – большая удача.

– Ну, хорошо. Согласен. Но что же тогда тебя так беспокоит?

– Плохо дело кончится! Местные не идут под руку, милостиво протянутую им Союзом трех королевств. Им ближе раса орков, чем кровь людей.

– Молчи. Даже не говори мне…

– Мне нужен к нему подход. Вишуа Однорогий неожиданно вернул сыну все привилегии, которых у него отродясь не было, даже имени – и того у него не было. Два старших сводных брата Хано плохо управляемы и совершенно неспособны подчинить орочьи кланы. Остальные трое… Мы вообще про них ничего не знаем! Вишуа неожиданно сделал ставку на Хано. Судя по донесениям, он все передал в руки самого младшего. До войны держал парня в тени, выслал из степей. Все время Хано толкался в среде свенов и хорошо с ними ладит. Это тоже ему в плюс.

– «Судя по донесениям» … Но у нас нет никого в степи! Откуда такие новости?

Свеярд усмехнулся:

– Ты не поверишь! Информацию принесли светлые!

– Вот это да! Как у них так получается?!

– Ты же знаешь их методы!

– Ну да! Просто удивительно! Уверен – и в нашей тесной мужской компании есть их осведомители!

Свеярд глянул на друга. Погрозил молча пальцем. Тот кивнул.

– Хорошо. Девчонку ты куда намерен переместить? Оставишь в Юрмоте? – Генс хмуро рассматривал свои ногти.

– Нет. Ее нужно спрятать, и подальше. Завтра я ее перемещу через портальный коридор. И нужно выйти на связь с Хано.

– Не выйдет. Некого послать!

– Распусти в городе слух, что девушка у нас. Ему сообщат, если он сам уже ни знает, что она сидит под замком в здании порта.

– Думаешь, он вот так запросто выйдет из степи?

– Надеюсь на это!

– Зря надеешься! – Генс встал. – Хорошо. Я думаю, ему сообщат эльфы.

– Правильно думаешь! – усмехнулся Свеярд. – Эти длинноухие везде имеют свои каналы передачи информации.

Лорд подошел к столу, начал перебирать донесения.

ГЛАВА 5

Я всю ночь просидела на постели, не смыкая глаз. Уснула уже, когда начался рассвет. И мне приснился сон. Странный сон. Мне снился Хано. Красивый, протягивает ко мне руки, но не улыбается, взгляд напряженный. Слышу его голос:

«Иди ко мне, Леара! Иди, протяни мне свою руку!».

Руку? Нет!

Я проснулась.

Дверь уже открывалась. Я вся подобралась. Ко мне в комнату входили тепло одетые и вооруженные люди. Мрачные, собранные и молчаливые. Четверо мужчин. Я обратила внимание на запах. Пахнут особенно – потом и кровью, а еще – злобой. Да-да! Злоба пахнет по-особенному – гадко. Чуя этот запах, ты сразу, еще не взглянув в глаза, понимаешь, что тот, кто стоит напротив, ненавидит тебя всем сердцем. Спросишь, а за что? А ни за что! Просто за то, что ты есть. Это люди. Только они так могут: ненавидеть всем сердцем. А еще они умеют безжалостно убивать. Даже не задумываясь, что делают!

Я почувствовала, что вошедшие в комнату люди готовы убить.

Мне на постель кинули меховой черный плащ и толкнули под ноги сапоги.

– Одевайся.

Вот и все. Ни привет тебе, ни до свидания. До свидания говорить было некому. Уже спускаясь по лестнице, я обратила внимание на спину служанки в коридоре, а еще на ее поднятые и прижатые к стене руки. Она стояла лицом к стене. А еще она сильно боялась, и вся тряслась от ужаса.

Я подумала лишь об одном: что будет с ней потом, когда меня проведут мимо?

В общем холле гостиницы в таком же странном положении я заметила двух свенов и еще одну служанку. Я точно знала, что мою дверь охраняли поставленные Лордом Свеярдом люди, которых я сейчас не видела. Где они? Вопросы, одни вопросы. Но похоже я догадываюсь, что и служанка, и эти охранявшие меня люди не переживут это утро. Почему? Не знаю. Может быть то чувство ненависти и запах, исходящий от пришедших за мной людей сказали мне об этом.

Первым шел воин. Он пинком ноги открыл дверь на заметенный снегом двор. Метель. Я подняла голову: небо серое, тучи снежные, со стороны реки дул сильный ветер. Значит, метель только усилится. Плохо. Для меня плохо.

Почему у меня такое чувство, что меня увозят, не только не спросив моего мнения, а похоже, что и не спросив мнения Лорда Свеярда? Это не его люди. А чьи?

Ага! И лошади чужие, не орочьи. В средствах передвижения я теперь хорошо разбиралась. Эти животные выращены в краях людей. Военные. Кем бы эти четверо ни были, но мне лучше и дальше помалкивать.

Подвели пятую лошадь. Я в молчании забралась в седло. Поводья мне не дали. Выехали со двора гостиницы, два всадника и я. Через несколько минут нас догнало еще два воина. Приблизившийся близко к моей лошади воин убирал в ножны свой клинок. Я даже на холодном ветру, зимой, учуяла запах свежей крови.

Всадники устремились вниз к реке. Очень скользко, а мы – галопом по каменной мостовой. Копыта моей лошади все время скользили. На открытом пространстве было особенно ветрено. Метель, как я и предполагала, усилилась. Я обернулась назад. Все. Через несколько минут следы копыт заметет.

Моя лошадь поравнялась с парапетом чугунной ограды набережной. Крутой спуск к замерзшей воде, лошадь нагнула шею и заскользила по льду реки вслед за первыми двумя. Снега здесь почти не было, ветер сдувал его с ледяной поверхности. Очень скользко. Я опять обернулась, капюшон плаща съехал с головы, и тут же обзор набережной мне закрыл молчаливый всадник, ехавший последним. Прозвучало:

– Отвернись.

На голову снова натянули капюшон. В следующий миг моя лошадь чуть не упала. Заскользила по ледяной поверхности и, кое-как утвердившись на четырех разъезжающихся ногах, встала. Всадник, что ехал последним, спешился и опустился под ноги моего коня, достал откуда-то ткань и начал обвязывать копыта моему коню.

Остальные трое сопровождающих в молчании проделали тоже самое с копытами своих лошадей. Готовились к этой поездке. А вот моя лошадь, похоже взята в городе. Слабая, мелкая и пугливая. Лошади молчаливых воинов были гораздо крупнее. Не прошло и пяти минут, как все пять лошадей были «обуты», и дальше мы двинулись уже без задержек.

Пересекли по диагонали русло замерзшей реки, поднялись по пологому заснеженному склону и въехали в лес.

Так. В этой стороне я еще ни разу не была. Куда мы направляемся? И кто мои сопровождающие? Не похоже, что меня собираются убить. Могли бы все проделать и в гостинице. Тогда зачем я им? Ох! Ну, неужели им больше нечем заняться на войне, как выкрадывать у охраны никому не нужную одинокую сироту!

У меня больше нет семьи, меня некому защитить! Свеярд на роль защитника не подходит. Если только…. Видимо, именно Лорд Свеярд и является причиной моей нынешней поездки.

Ну, и как это понимать? Зачем я им?

Таким невеселым мыслям я предавалась, пока мы ехали по заснеженному лесу. Через два часа, когда я совсем окоченела, мы приехали к большой поляне. Костры, множество горящих костров. А еще – много военного народа. Люди. Кругом одни люди. Я так отвыкла от людей. Теперь мне были ближе орки. Даже свенов я знала и понимала сейчас лучше людей.

Проехав между горящих костров, мы остановились, и меня сняли с лошади.

Пока я пыталась осмотреться, меня тоже осматривали. В яме, по-другому назвать выкопанное в грунте помещение было нельзя, было трое военных. Люди были одеты в доспехи, но никаких знаков отличия на латах я не разглядела. Один – мой сопровождающий, тот, что все время ехал последним. Взгляд тяжелый. Втолкнув меня в проход, он сразу отвернулся. А еще тут было двое мрачных, заросших щетиной человека, одетых в сваленные, затертые овечьи тулупы. Под теплой одеждой я также заметила железо – все одеты так, как будто через полчаса ринутся в бой. Вооружены громоздкими длинными мечами. Зачем им в этой земляной дыре такие длинные мечи? Тут ими не размахнуться. Оба встретивших меня военных были крупными, я бы сказала массивными: нечесаные головы почти касались низкого потолка. Меня провели в центр помещения и сдернули капюшон с головы.

– Это она?

– Да. Это ее Синий Герцог собирался переместить на внутренние территории. Все время была под охраной.

Ко мне подошел темноволосый мужчина, внимательно посмотрел в глаза:

– Что в тебе такого, кроме смазливой внешности, что сам Лорд Свеярд озаботился выправкой твоих документов?

Я пожала плечами:

– Я не знаю. Но я не хочу, чтобы меня нашел Лорд Свеярд.

Темноволосый усмехнулся:

– Интересно. А почему?

Я подумала и выдала:

– Ну, разве трудно догадаться?! – молчание было мне ответом, люди переглянулись. И я продолжила. – От меня отказалась родня, мне некуда идти. Здесь я тоже всем чужая. Я человек, чистокровный. Вот Лорд Свеярд и подумал, что может устроить мою судьбу… По-своему.

– А ты не хочешь, чтобы он устраивал твою судьбу? – перебил меня темноволосый.

– Нет. Не хочу, – продолжила. – Я могу быть вам полезной. Я долго жила среди орков. Я знаю два языка и могу сама о себе позаботиться. И я не убегу. Мне просто некуда бежать! – И замолчала.

Темноволосый повернулся ко второму мужчине. Тот тоже рассматривал меня и что-то жуя, криво усмехнулся:

– Арленд! Тебе мало проблем? Нам даже негде ее запереть! – второй стремительно отделился от земляной стены и в одно мгновение оказался рядом: – Орочья подстилка! Смотри, в каком хорошем состоянии!

– Почему сразу орочья?! – я искренне возмутилась. И продолжила, – Лорд Свеярд мной заинтересовался! Я сама не пойму, почему! А теперь – еще и вы меня выкрали!

И вновь молчание стало мне ответом. Я кожей чувствовала – сейчас решается моя судьба. Нужно сказать что-то еще, но что? Я ничего не знаю о цели моего пребывания здесь. Даже и не знаю, где я вообще?

Я оглянулась. Они здесь не просто так сидят, по делу. А по какому? Ловят свенов, прячущихся в лесах? Нет. Почему нет? Да не знаю я! Но эти точно никого не ловят, иначе они бы были в прямом подчинении у таких, как этот Лорд Свеярд. Они явно стоят не на той стороне. Тогда на какой?

Меня схватили за подбородок и развернули к свету. Рассматривали. Решали, что же делать со мной. Сейчас придумают.

Я дернула головой и неожиданно отклонилась. Державший мой подбородок мужик отпустил меня. Не сам, это я так ловко освободилась.

– Я знаю, где находится храмовый комплекс жрецов мертвого бога.

Трое людей переглянулись. Тот, которого звали Арленд, отошел к стене и, повозившись в углу, вытащил рулон кожи. Рядом с тем местом, где я стояла, поставили пенек, раздался треск высекаемой искры, и зажглась еще одна масляная лампа. На пеньке развернули рулон, который при ближайшем рассмотрении оказался затертой, грязной и неточной картой.

Я пригляделась и не сразу, а чуть погодя, нашла что-то знакомое. Написано на венском, но так неразборчиво.

Все молчали. Я наклонилась ближе и увидела реку и город Юрмот. Он был обозначен как Квазирсот.

Ткнула в зарисовку города:

– Это Юрмот, а мы находимся здесь.

Арленд нагнулся к карте и, чуть погодя, поднял взгляд на меня:

– Так. Где храм мертвого бога? Ты знаешь? Укажи место на карте.

Я ткнула в карту пальцем и проговорила:

– Тут. – Посмотрела. Все верно. Еще бы понять, поверят ли мне. И если поверят, то что со мной сделают?

Арленд ушел опять в угол и, порывшись там, вернулся с карандашом. Присел рядом с картой и обвел кружком указанное мной место.

– Может ты и дорогу знаешь в те края?

– Не знаю. Я там не бывала.

– Откуда тогда? – Арленд поднял на меня глаза.

– Я знаю, мне показывали, на карте. Только та карта была подробнее и свежее.

– Чья карта?

– Орочья.

Арленд не отстал от меня. Переглянувшись с молчавшими воинами, он опять прошел в свой угол и принес мне другой кусок кожи. Растянул ее на втором принесенном пеньке и скомандовал:

– Пиши под диктовку, на орочьем: Маэр вишуа дрон те рои мрат. Ташира орхи.

Я нагнула голову и не без труда, но написала карандашом нужный текст на коже. Вышло криво, но вполне читаемо, если по написанному не проводить рукой: карандаш легко стирался.

Арленд вгляделся в мои каракули, не глядя мне в глаза, приказал:

– Переведи!

– Род Вишуа правит племенами серых орков. Так будет всегда!

И внезапно, прежде всего для меня самой, раздался магический треск. Я дернулась, а Арленд стукнул ладонью по написанному мной тексту. Когда убрал ладонь, надпись карандашом исчезла.

Я очумелым взглядом уставилась на рулон кожи. Такая же грязная и потертая, как и карта. Похоже – это магический свиток. О таких мне Ульриха рассказывала.

Меня оставили в отряде. Даже выделили спальное место, отделенное от всех стеганым рваным одеялом в углу еще одной выкопанной в мерзлой земле ямы. Кинули на холодную землю копну мокрого сена и дали тряпку, чтобы укрыться. Рядом находился воин из тех четверых, что привезли меня в этот лагерь. Как его зовут, я не знаю, он мне не представлялся. Он не спал. Трижды за ночь я проверяла: как только суну нос в общее помещение, так натыкаюсь на его мрачный взгляд.

Насущные потребности организма. Как же я страдала! Ни умыться, ни уединиться! Занавесь из одеяла не в счет. Мне не давали выйти на воздух!

Я промучилась день и всю ночь. Под разноголосый храп и сопение уснуть тяжело! Вонь, глаза режет от чадящих свечей, и очень хочется прогуляться!

Я три раза объясняла своему сторожу, куда же мне так надо! Бесполезно. Только хмуро меня осматривает и мотает головой. Может, немой? Но – точно слышит, а значит должен понять и выпустить! Нет, и все! Я решила пройти мимо него несмотря на его запрет! Дошла до лаза наверх и… пошла обратно. Пока шла, поддерживаемая для надежности за космы, перебудила всех в землянке: кого ногами затоптала, кого криком побудила.

– Нет! Выпусти меня на воздух! О-у-у-у! Больно же!

Копну моих волос сторож отпустил, только усадив меня на сено. И даже открыл рот, произнеся:

– Сиди тихо до рассвета.

Я досидела. Была мысль нагадить им прямо тут, но мешала совесть. Неприятная вещь! А еще пришла здравая мысль, что лучше потерпеть, а то еще неизвестно, сколько мне предстоит просидеть в этом углу. Заставят убирать за собой или еще оставят сохнуть! Скоты!

Кстати, в яме воняло похожим. У меня от этой вони кружилась голова.

Я как-то незаметно уснула. Разбудил меня мой сторож. В темноте сунул мне ведро прямо в руки.

Проблема решилась.

Но, просидев в землянке трое суток, не вылезая на свет, я так озверела, что готова была кусаться. Меня не выпускали. Стерегли. Сторожа менялись. Совсем не спали. Только забирали ведро и давали поесть. Кошмар!

Меня выпустили на воздух только спустя три дня. Ночью. В сильную метель. Я глотнула ртом морозного воздуха и закашлялась, из глаз брызнули слезы. Провела рукой по лицу – жирная маска, тронула голову – грязный свалявшийся колтун. Нагнулась и, схватив в ладони горсть снега, начала оттирать копоть. И усиленно задышала. Чистый воздух! Из темного неба на белую землю падал снег. Белые крупные хлопья. Оглянулась. Все на меня смотрят.

Ну и Чернодер с ними! Я отвернулась и продолжила процедуры.

Долго побыть на свежем воздухе мне не дали. Ко мне приблизился мой первый сторож и, взяв за локоть, отвел в мой закуток. Я побрыкалась, чтобы ему было не так легко заталкивать меня в лаз. Этим я выиграла еще минутку на воздухе. Находящиеся поблизости воины весело подбадривали моего сторожа, воин зло огрызался, заталкивая меня в узкий лаз. Протолкнул-таки, скотина! Я смачно заковыристо выругалась на смеси орочьего с местным диалектом, чем вызвала новый приступ нездорового веселья.

Ой! Не нравится мне этот всеобщий настрой! Доведут до места и прибьют, не быстро… Да…

А еще через два дня, как только улучшилась погода, отряд выступил. Меня закинули на лошадь и сунули в руки поводья.

Я не знала точной дороги, только место на карте: место, куда ведут всех этих чужих мне людей. Урочище Реар-Бро славилось на весь приграничный край своими непроходимыми чащобами и болотами. А еще завалами вековых исполинов. Местами лес был непроходим даже для пешего воина, не то, чтобы для верхового. Но они шли, человек сорок народу – угрюмого и молчаливого. Дорогу в лесу выбирал командир. Если встречался крупный завал, то отряд разделялся на две группы – первая рубила проход топорами, вторая занималась лошадьми или отдыхала. Я, понятно, всегда была во второй группе. Хотя, если вспомнить полученные на лесоповале навыки… Я на глаз могла с легкостью отличить хороший топор от плохого.

А еще, с некоторых пор мне было знакомо и оружие. Я немного умела с ним обращаться, особенно с мелким и не сильно тяжелым. Оглядывала вооружение воинов и все больше уверялась в том, что это – случайно собранные вместе люди: охотники или по-простому, наемники. Воины удачи! У каждого был свой набор приспособлений для умерщвления живых существ. Разного качества и сохранности.

Меня взяли с собой. Иначе, как бы они убедились, что я завела их, куда им надо! Идти предстояло далеко. Указанное мною место на карте ничем не отличалось от других похожих мест на той же карте. Я точно знала, что там расположено. И, похоже, знала только одна я.

Что будет со мной потом? Наверное, помучают и убьют. Вон, как смотрят некоторые!

Мне моя судьба и жизнь были вовсе недороги. После того, как я узнала, что моя семья меня не примет назад, после всего, что со мной произошло за последние два года! Да и если взять всю мою жизнь с самого рождения! Мной никто никогда не интересовался, меня ничему не учили. Теперь мне было понятно и такое обращение, и равнодушие. Мой дед! А еще покойная мачеха. Они единственные проявляли ко мне какие-то теплые чувства. Мачеха умерла. А дед изменил свое отношение ко мне с того момента, как определил меня как будущую подстилку Хано.

Дед умер. А я и не знала!

Теперь, пробираясь тяжелым маршрутом через непроходимые леса, огибая по большой дуге поселения свенов, я всю дорогу думала, вспоминала, анализировала свою недолгую жизнь и делала неутешительные выводы.

Думать, сидя верхом на лошади, было довольно удобно. Кругом – красивейший, засыпанный снегом лес и тишина.

Я испытывала к моим сестрам и брату искренние, теплые чувства, но никто из них меня не любил! Теперь я это точно знала. Догадывалась ли раньше? Нет! Раньше я так не думала. Никогда!

Как же так вышло? Я их так обожала, так берегла и растила! Спасала и готова была ради их жизней пожертвовать своей! Все дни была рядом. А они?

Скоро мы прибудем к месту, где расположен храм мертвого бога, и я стану не нужна даже этим головорезам! Меня убьют. И никто, никто обо мне не будет вспоминать!

Я подняла глаза к небу. Низкое мрачное серое небо. Светлое время суток подходило к концу, уже близятся сумерки.

Я родилась и жила в магическом мире. Где данные от рождения способности помогают достичь определенных высот и положения в обществе, дают навыки, чтобы хорошо устроиться в этом мире. Помогают не просто жить, а процветать. Но я не обладала от рождения никакими талантами. Все, что я умела, пока была ребенком – это следить за маленькими детьми и играть с ними, стирать и готовить. Меня с младенчества готовили быть всем им нянькой. А когда я вырасту? Наверное, мне предстояло заниматься все тем же, но уже следя за детьми моих названных сестер и братьев.

Но не случилось…

Теперь, прожив два долгих и трудных года в доме у орков, я поняла, что, когда Фирдана и Одру уводили в комнаты родителей, они там не играли, а занимались. Брат и сестра врали мне, рассказывая, что они там играют в прятки. А я, открыв рот, слушала их и просила взять хоть разок меня с собой. Брат ухахатывался, держась за живот, и каждый раз, просмеявшись, просил не говорить об этом матери. Теперь мне понятно почему – она ведь обо всем знала. Все знали, кроме меня и, может быть, самых маленьких!

Со всеми ними занимались! Только не со мной. Отец (так я раньше звала этого человека) не обращал на меня никакого внимания. Маму я не помнила. Только мачеха ко мне обращалась с разными заданиями и просьбами, только она мне что-то рассказывала и показывала. Только она! Чужая мне женщина, хоть и не показывала виду, но в душе думала обо мне! Я была ей благодарна, что после смерти моей родной матери она заменила мне мать и, похоже, именно она уговорила мужа оставить меня в семье.

Всех их чему-то учили, с ними занимались и часто общались на разные темы. Их готовили к этой жизни, пусть и не как магов! Ведь все мы были простыми чистокровными людьми, без примеси магической крови. Наша кровь не светилась в темноте и пахла как кровь. Сворачивалась на воздухе и густела, закрывая рану без всякой магии. А еще у нас как у чистокровных людей была очень слабая, ранимая, душа и большое сердце, которое часто стучало и болело, если рядом кто-то страдал и мучился. Я это знала всегда. Я же была такой! Я видела чужую боль, переживала вместе с больным его страдания как свои.

Я всегда сидела у постели сестер, когда они болели, и их маленькие, горячие и сухие, ладошки всегда находились в моих руках. Мачеха выгоняла меня к себе спать, просила отдохнуть, а я плакала и молила не прогонять меня. Я так переживала! И мне казалось, что уйди я сейчас спать, и моя маленькая сестра умрет от жара. Или от боли. Или от страха, оставшись один на один со своей болезнью. А так – я буду рядом и прогоню злую гадкую черную смерть! Я всегда оставалась с ними. Всегда!

У меня было кое-что еще. Не преимущество и не умение, а, скорее, особенность – богатое воображение. Мачеха как-то обмолвилась при мне, что у девочки развитый ум и с ней нужно заниматься. Я открыла довольно рот и… тут же закрыла. Мачеха, проговорив это, ушла. А я запомнила: воображение! Да, этого у меня было не отнять! Я слушала разные сказки и небылицы, быстро запоминала, и в моей голове рождались сюжеты продолжения веселых и страшных историй. Все выдаваемое моим воображением, я выдавала прямо в уши маленьким слушателям – моим сестрам и братьям. Мачеха усмехалась, дед Орис кряхтел и балагурил, повторяя, что, когда я вырасту, они пристроят меня в бродячий театр. Там, мол, мне самое место. Я была не против. Теперь это все очень смешно.

Мое богатое воображение не помогло мне избежать неприятностей. Теперь я осталась совсем одна в этом мире.

Я посмотрела в темное небо и заплакала. Слезы струями потекли из моих глаз, оставляя ледяные дорожки на холодных щеках. Плакала беззвучно. Вспоминала родной дом и сестер. Где они сейчас? Кто о них заботится, кто с ними играет, кто стережет их сон, кто сидит у их постелей? Я ценой своей жизни готова была выкупить их всех у смерти и, не задумываясь, сама бы шагнула за каждую из них на жертвенный костер. Лишь бы они жили долго и счастливо!

Я думала о них все эти два года, да что там – всю прежнюю жизнь. А теперь их всех у меня забрали.

Хорошо ли их встретили родственники? Это родня со стороны матери или отца? Я не успела узнать.

Еще меня беспокоило, что случилось с моей родной мамой? Если верить тому письму, и действительно есть документ, подтверждающий, что я не родная дочь торгового представителя, то тогда – чья же я дочь? Кто мой настоящий отец? Меня не признал как родную муж моей мамы. Значит ли это, что он и моя родная мама точно знали, кто мой отец? Похоже, эту тайну я не разгадаю никогда. Тайну моего рождения.

От мыслей о тайне моего рождения я плавно перешла к воспоминаниям о Хано. Вздохнула.

Хано я потеряла! Оттолкнула. Убежала.

Где он сейчас? Думает ли обо мне?

Сердце предательски заныло. Я старалась вспомнить что-то плохое в наших отношениях и не находила, к чему можно было придраться. Поведение Ульрихи не в счет. Не в счет и то, что Хано не вмешался в это – его же не было в городе! А как появился – сразу прекратил все издевательства. И Ульриха ведь смолчала…

Последний день, когда мы были вместе.

Я ждала его, и вот он приехал. Переговорив о чем-то с орчанкой, Хано спустился и дал мне команду собираться, сказав только, что мы едем в Юрмот. Всю дорогу по городу Хано угрюмо молчал.

Подъехали к городской гостинице в Юрмоте. Въехали во двор, и к нам подошли свены. Хано что-то им сказал, я не расслышала, и они ушли. Орк сам помог мне слезть с лошади и, не выпуская моего локтя, провел на второй этаж.

Вот и все. Оказалось, я выросла. Он в трех словах обрисовал мне мои перспективы. И не спросил, чего хочу я сама? Вдруг оказалось, что его не интересуют мои чувства. Его не волнует, что чувствует мое сердце. Он вообще повел себя странно, я никак такого не ожидала.

Сказал только: «Ты будешь моей».

Как по-мужски! А поинтересоваться, хочу ли я этого?

Вот и настал этот момент… Я в недоумении оглядела комнату. Все стало понятно.

Просто Хано терпеливо ждал, пока я подрасту и смогу без травм пережить его желание обладать моим телом. Телом, а не душой! Моя душа его не волновала, совсем. Мои чувства к нему – тем более. Смешно сейчас вспоминать, о чем я тогда мечтала. Наивная. Совсем не ждала от близких предательства, не ждала такого поведения от Хано.

Если бы он меня спросил, то я бы ответила… А что бы я ответила?

Лошадь подо мной мотнула черной гривой, я оторвалась на мгновение от своих невеселых мыслей, оглянулась по сторонам. Все едут, и я еду. Ничего не поменялось. На меня не смотрят.

Я опять с головой ушла в свои переживания.

Тяжело вздохнула, сердце ныло. Смахнула рукой влагу с щек. Шмыгнула носом и сама себе призналась. Все равно никого нет рядом: деревья и снег не в счет.

Я бы сказала ему, этому серому орку, что я только об этом и мечтаю. Да! Я была бы не против!

Как назвать мои чувства? Я и сейчас этого не знала. Но мое сердце каждый раз замирало при виде Хано с тех самых пор, как я заметила его взгляд, обращенный на меня еще там, в поселении свенов.

Спроси он, поинтересуйся, и я бы сказала ему, что я согласна быть с ним. Топорно, грубо, просто и прямолинейно. Я ничего для себя не хотела, только может быть одного -чтобы он был рядом и как можно дольше никуда бы не уходил. Но это невозможно! Я наивная дура! Постоянно в этом убеждаюсь!

Ну, что я могла там ожидать? Он смотрел на меня странно, очень странно. Всегда. Этим взглядам я не могла найти никакого объяснения. Он заботился обо мне и выполнил обещание – мои сестры не встали на жертвенный костер. И даже сейчас все они в полной безопасности и через несколько лет навряд ли вообще вспомнят обо мне, их названной сестре.

Я снова тяжело вздохнула. Тоска по родным мне людям не отпускала мое сердце. Какое оно у меня? Наверное, большое. Вон, как болит и ноет. А я – слабая и плачу.

В этом снежном лесу я сама себе призналась, что люблю Хано. Если бы он спросил хоть раз, спросил, как я к нему отношусь… Но он не спросил. Он жестко поставил меня перед фактом, почему я нахожусь с ним рядом, и почему он столько лет возился со мной и моей семьей. Только ради одного этого дня, одной ночи! А дальше – как пойдет.

Он грубо притянул меня к себе и, как я ни вырывалась, поцеловал долгим болезненным поцелуем. Не таким, каким целовал прежде. Я ждала ласки, бережного отношения, как раньше… А тогда …

Отпустив меня, он выругался и вышел из комнаты, сказав мне, что больше ждать не намерен. Куда он ушел? Скоро ли вернется?

Я не стала его дожидаться. Открыла окно на улицу и, встав на подоконник, прыгнула в сугроб. И ушла в морозную ночь, подобрав у рынка чужие ношеные вещи. Свои бросила там же, в кучу порванного, снятого с чужих тел, тряпья. Долго бродила по ночному городу, нашла открытую дверь сарая. Забралась в сено и проспала там до утра.

А утром началась эта война.

ГЛАВА 6

Я видела исход орков и всех, кто пожелал уйти через стену.

Утром я проснулась и услышала тяжелый гул открытого перехода. Портал засасывал магический фон в свое нутро, а вместе с ним и жителей Юрмота, всех, кто шел в направлении гудящей воронки. Я выбралась на улицу и поднялась на стену по каменным ступеням. Такие ступени были у многих здешних домов – каменные, построенные вместе с домом. На крышах домов суровой и снежной зимой скапливалось много снега. Жители поднимались по ступеням наверх и скидывали снег в сани, вывозя его на пустыри. Все в городе строили дома с плоскими крышами. Остроконечные крыши не строили, может потому, что снег на них не задерживался, а слетал сразу, и утром по узким улочкам было бы невозможно пройти. Никому – ни самим хозяевам, ни соседям. Удобнее и безопаснее было счищать снег с крыш в сани и вывозить его сразу после сильного снегопада.

На меня никто не обращал внимание. Жители стремились покинуть окруженный и уже горящий на подступах город. Свены шли толпами мимо меня, стоящей на плоской крыше и смотрящей на гору.

Ветер, зимний суровый и колючий ветер, трепал полы тяжелой грязной юбки, старался пробраться под крепко затянутый пояс рваного мехового тулупа. Все велико и сидит на мне криво. Но так мне спокойнее. Слишком уж тепло и дорого я была одета еще вчера.

Я опять подумала о Хано, и слезы горькой обиды застлали мне глаза. Он заботился обо мне, одевал, многое рассказывал и так всегда смотрел! Его взгляд и обращение со мной изменились вчерашним вечером в одно мгновение.

Открытым ртом глотнула морозный воздух. Я никогда не буду с ним. Я просто этого не выдержу! Мое сердце не переживет! Оно и сейчас разрывается у меня в груди.

Я посмотрела на запад. Виднелась только кромка черного леса. Там было поселение лесорубов. Там – моя родня, и мне нужно туда попасть. Я их найду, и вместе мы решим, как жить дальше.

Из разговоров в толпе, что непрерывным потоком текла у меня под ногами, я поняла, что город осадили войска объединенных человеческих королевств. Люди пришли в земли свенов, и кто не желает принять их руку, должен был побыстрее уйти на сторону орков. А если останется, то умрет. Так говорили…

Я в эти разговоры не верила. Я знала людей с другой стороны, со стороны света. А свенов, напротив, с другой, темной, мрачной и кровавой, стороны. По эту сторону противостояния сейчас встали и орки. Люди… Я мало знала про них, мои детские впечатления не в счет. Но кто-то же должен стоять по другую сторону, на стороне света и добра? Если не люди, то кто? Другого ответа я не знала. У любой монеты две стороны. Как и у жизни – свет и тьма. Третьего не дано.

Люди пришли в эти мрачные края, чтобы найти и освободить таких, как я! Если это не так, то тогда зачем еще? Я не знала других ответов. Хотелось верить, что они принесут на эту землю свет.

Я не пошла к воротам портала, которые впускали всех желающих.

Портал был открыт двое суток.

Вскоре я замерзла и вновь спустилась в сарай, залезла глубоко в сено и дождалась наступления ночи. Ночью снова поднялась на крышу – ворота были все также открыты. Как и на следующее утро. Гул так и стоял в воздухе. Я перестала его замечать.

Вернулась в сарай и попыталась уснуть. На утро следующего дня опять вышла на улицу и поднялась на крышу дома. Есть мне не хотелось. Я чувствовала только ломоту во всем теле и тянущую боль в груди. Это я наплакалась всласть, до грудной боли. Теперь следом пришла слабость и апатия. Простояв на крыше несколько часов, я увидела хвост исхода. Последними из окруженного города уходили орки. Меня окликнул один из них – мрачный орк, что проходил с большим щитом по улице у того дома, на крыше которого я и стояла.

Я ему не ответила. Орк был мне не знаком. Видимо, принял меня за свенку. Остановился и, пропустив мимо себя спешащих к воротам, поднял на меня глаза:

– Спускайся и уходи в ворота. – Проговорил он. – Здесь скоро будут воины людей, и тебе не поздоровится, девка.

Я вздрогнула, он даже через платок, скрывавший пол-лица, увидел, что я молода.

Я не ответила, и он ушел. Последние орки еще не достигли ворот портала, как небо над моей головой вспыхнуло алым. Полог. Я стояла на крыше и наблюдала светопреставление в зимнем небе над головой. Красные огни погасли, и с горящих окраин в направлении центральных улиц города полетели огненные шары. Город атаковали людские маги. Запылало в районе пристани, и там, где было здание Магистрата. Я стояла в квартале, что был ближе всего к центральному рынку и дальше всего от горы и ворот.

Обернулась на странный свист, и вовремя – мимо меня, шипя и плюясь огнем, пролетел крупный огненный шар и с разгона ударился в стоящее чуть дальше здание. У него, в отличие от крыши этого дома, было три этажа. Шар, столкнувшись с преградой, взорвался, и все каменное здание отекло горящими масляными струями. Этот дом был пуст, никто из загоревшегося здания не выбежал на улицу. А я продолжила смотреть атаку людей.

Уроки Ульрихи не прошли для меня даром. Я поняла, что магический полог над Юрмотом был прорван, а значит – люди, их воины, скоро окажутся на этих улицах. Я оглянулась в направлении горы. Звук свиста и низкий гул уже стихли. Последние орочьи отряды втянуло в воронку. Она уменьшилась в размерах и прямо на моих глазах захлопнулась со странным звуком, как будто лопнул кожаный пузырь. Все. Кто хотел и смог – ушли.

Я постояла еще немного. Те огненные шары, что влетели на центральную часть Юрмота, не вызвали больших разрушений. Здания, в которые они попали, продолжали гореть, но соседние каменные дома не были задеты.

Я спустилась на мостовую и пошла в направлении пригородов, надеясь встретить людей и рассказать им про себя и своих родных.

Первых людей, точнее, людских воинов, я встретила, идя по пустынным улицам в направлении пригородов, через час, не раньше. До этого на моем пути не попался даже ни один свен. Впереди послышались крики и ругань. Я пошла на голоса. Свенский язык и венский, людской, а еще – язык местных. О чем они кричали или что там произошло, я не могла понять, было еще достаточно далеко. Но истерзанное сердце и так сильно ныло, а тут меня вдруг охватило странное предчувствие, что идти в ту сторону дальше не стоит. Но я почему-то пошла. Улица пустая, только снежный вихрь гуляет. Двери всех домов открыты нараспашку. Ветер заносит снежную крупу в помещения брошенных лавок первых этажей зданий. Весь товар на виду!

Я обогнула угол здания и наткнулась на первый труп. Свенка: полная и пожилая. Присела перед трупом и посмотрела в лицо. Глаза уже стекленели, как вдруг тело неожиданно повернулось, и мне открылась страшная рана на шее: горло распалось на две половинки. Кровавое нечто выглядывало наружу. Я пригляделась – это язык.

Подняла голову на звук шагов. По улице навстречу мне шагало трое воинов. Они увидели меня первыми и уже некоторое время в молчании двигались по направлению ко мне, с оружием наперевес. И тут поменявший направление ветер принес в мое лицо запах людей и их слова. Запах крови, обрывки разговора:

– Не шуми! Она нас пока не заметила…

Я поднялась им навстречу и в следующее мгновение увидела за спинами этих троих еще воинов – те тащили по улице раздетых свенов.

Подробнее рассмотреть мне ничего не удалось. Первый почти дошел до меня и внезапно откинулся назад пронзенный арбалетным болтом. Двое других отскочили под укрытие стен домов, а я метнулась в открытую дверь дома. Влетела в помещение и сразу понеслась в направлении второго выхода. За кем-то хлопнула входная дверь, и этот кто-то пошел за мной. Я не стала оглядываться, пронеслась по пустой бакалейной лавке и толкнула заднюю дверь, выбежав на задний двор. И там люди меня все же нагнали. Первым спрыгнул воин из окна первого этажа, следом подоспел второй, что вбежал за мной через дверь лавки.

– Попалась, цыпа! А ну, тащи ее наверх!

Тот, кто прыгнул из окна, ухватил меня, не церемонясь, сразу за шею. А я врезала ему локтем в грудь. Оба закричали. Я – от резкой боли в локте: мой удар пришелся в металлическую часть защиты. Воин – от неожиданности: с моей головы слетел платок, и он увидел, что я – человек.

Пока я глотала слезы от боли в руке, и стонала, согнувшись пополам, двое вояк решали мою судьбу. Через лавку с улицы прибежали еще несколько человек. Меня разглядели, повертели и решили, что большого греха не будет, если со мной поступят также, как и со свенками.

Моего согласия им не требовалось. Меня поволокли обратно в дом по крутой лестнице наверх, где размещались хозяйские комнаты.

Пока меня заталкивали на лестницу, то есть тянули за волосы и подталкивали, я немного очухалась от неожиданности нападения и, ощупав ближайшую ногу от коленки и ниже, нашла в голенище сапога нож. Достала и, не минуты не раздумывая, ударила тащившего меня вверх человека. Достала! Ура!

Воин выпустил мои волосы и ухватился обеими руками за промежность. Завыл. Я же, освободившись от одного, ткнула, не глядя, кинжалом в лицо второго, в того, кто толкал меня сзади. Нож воткнулся куда-то, и застрял. Заминка, и воин начал падать назад, на следовавших следом.

Оттолкнув страшно воющего первого мужика, я побежала вверх.

Чужой дом, спрятаться негде. Преследовавшие меня воины уже преодолели устроенную мной преграду из двух раненных и почти следом за мной влетели в комнату.

Я огляделась.

Только прыгать в окно. Другого способа избежать преследования у меня не осталось.

И прыгнула. Спасибо Ульрихе и ее настойчивым усилиям! Я приземлилась на все четыре конечности и, кувыркнувшись, прочно встала на ноги. Не оглядываясь, побежала по улице. А навстречу мне скакали всадники в блестящих доспехах. Мечи вынуты из ножен. Чернодер вас всех задери! Я метнулась в ближайшую дверь. Открыта! Все нараспашку, не одной закрытой двери мне еще не встретилось! Город отдан на разграбление войскам вместе с оставшимися жителями. А я – житель этого города. И неважно, что я человек, а не свенка! Война! Чтоб вы все здесь и полегли! Кто же стрелял из арбалета? Одни вопросы…

В пустом доме трудно спрятаться, особенно если на самом хвосте преследователи, и день – в самом разгаре. Я пролетела дом и выскочила на параллельную улицу. Хорошо, что здесь не было внутреннего двора! Высоко подпрыгнуть мне не удалось бы! Улица была безлюдна.

Не оглядываясь, понеслась вверх. Вниз, к окраинам, уже не хотелось.

В нижний город вошли войска объединенных королевств.

Добежала до каменного моста через замерзший ручей. Спрыгнула с парапета на лед и спряталась под пролет моста.

По мосту пробежала толпа, я расслышала звон оружия. Потом проскакали конные, и снова топот ног. А еще, немного погодя, на лед в том месте, где спрыгнула я, спустились двое свенов – мальчик и женщина. Пробрались под мост и натолкнулись на меня.

Да, да! Платка на мне не было. Лица не спрячешь.

Свены отшатнулись.

– Меня ловят, как и вас! Я местная! Чего смотрите! Или уходите или садитесь и сидите тихо!

Я хотела еще добавить что-то резкое, но умолкла. По мосту вновь понеслись вооруженные люди. Я так перепугалась, что меня могли услышать, что, обхватив голову руками, вжала ее в колени. Рядом присели свены.

Так люди бегали туда и обратно весь день. Слышались крики и ругань. Раздавались одиночные выстрелы из арбалетов. Кто стрелял, и по кому, было не ясно. Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, мальчишка в середине. Места было мало и, если чуть пересесть ближе к краю моста, то нас можно увидеть с набережной ручья или же с соседнего каменного моста, в пятидесяти метрах правее. Я видела, что и по тому мосту, и по набережным сейчас двигались вооруженные воины.

Наступила ночь, и я вспомнила, что давно не ела. Помог мне в этом дым пожара. Ветер донес до меня запах сгоревшего хлеба и меня затошнило.

– У тебя есть что поесть? – Обратилась я к женщине. – Я два дня не ела.

– Нет. – Прошептала она, зажав рот мальчишке. Он все порывался ей что-то сказать.

– Почему вы не ушли?

– Я мужа ждала. Дом боялась оставить пустым!

– Я чуть не умерла в таком пустом доме! – Сразу заломило шею, и я осторожно ощупала голову. Волос явно поубавилось, а те, что остались, чесались.

– Мам! Я тоже есть хочу!

Свенка на секунду ослабила натиск на рот парня, и он, наконец, смог сказать, что хотел. Но проговорить что-то еще ему не удалось, мать снова зажала ему рот.

Наступил вечер, заметно похолодало. Я боялась, что нас увидят, и почти не двигалась. Общались шепотом. Свенка и я.

Когда стемнело, я решила выйти из укрытия.

Женщина наотрез отказалась уходить. Я не настаивала. Встала на затекшие ноги и поняла, что продрогла до костей. Кое-как, все время съезжая обратно на русло ручья, я вскарабкалась на набережную. Тишина. Во всяком случае здесь, в этой части города. Оглянулась. Где-то рядом что-то горит. Похоже, склады у пристани? Не видно. Только зарево.

В кромешной темноте прошла вдоль набережной, стараясь держаться стен домов. Толкнула встретившуюся дверь. Странно – заперто. Я так удивилась, что не нашла ничего умнее, как постучать в дверь прикрепленным к ней молотком. Раздавшийся стук меня чуть не убил – так сердце зашлось!

Я присела на корточки и вся сжалась. За дверью раздался собачий лай и звук шагов. Дверь открылась, и прямо мне в лицо уставился заряженный арбалет.

Увидев, кто сидит на его пороге, огромный свен втащил меня за шиворот в дом. Тут же лицо и руки мне облизала собака.

– Одна? Я спрашиваю, одна тут?

– Нет. Там, под мостом, еще сидят.

Меня начало так колотить в теплом помещении дома, что я больше ничего не смогла сказать. Свен меня толкнул ближе к уже потухшему камину и, взяв пса за ошейник, ушел с ним на улицу.

Через десять минут он привел женщину и мальчика.

Я так проголодалась, что предложенный мне кусок хлеба смолотила в один присест, едва не удавившись. Начала кашлять и задыхаться. Свен сунул мне кружку воды.

Свенка и ее сын тоже ели с большим аппетитом. А мужчина, опустив голову, сидел напротив нас на стуле и молчал. Ничего не спрашивал. Собака улеглась у его ног и только чуть виляла хвостом, как бы извиняясь перед всеми нами за свое присутствие в комнате.

Я доела хлеб и, вздохнув, тихо прошептала:

– Можно я пойду? – Зубы опять начали стучать, очень слышно. Я открыла рот, в надежде, что так они не смогут смыкаться и издавать эти звуки. Бесполезно. Стук только усилился.

Свен поднял голову:

– Куда пойдешь?

– Ну, на улицу… Я другой дом поищу, – оглянулась на свенку. – Я… человек.

– Я вижу! Сиди тут. Сутки еще надо выждать. Потом можно выходить.

Женщина заплакала. Я подвинулась к ней ближе. Мы, все вчетвером так и сидели на теплом полу рядом с камином. Огонь давно потух, и хозяин не спешил его разжечь. В доме было темно, тепло и очень тихо. Потом свен встал и ушел наверх. Собака подняла голову и проводила его взглядом, но следом не пошла.

Вернулся он с одеялами и сунул их нам. Так мы просидели до утра. Потом весь следующий день свен провел у запертой двери с заряженным арбалетом. Нам улыбнулась удача, и в нашу дверь никто не посмел ломиться. На улице было тихо.

Камин хозяин на этот раз растопить не решился, и к вечеру в доме стало заметно холодно. Молчаливый свен, наконец, слез со своего стула и, открыв дверь на улицу, в темноте выпустил собаку погулять, а сам снова запер дверь и немного погодя, принес нам поесть.

– Холодно, – тихо подала голос свенка.

– Нельзя топить, заметят дым.

– Почему нас… – свенка не договорила, запнулась, подбирая слова.

Свен ей ответил:

– Война! Город отдан на разграбление за оказанное сопротивление. Сутки прошли, завтра закончатся вторые, и должны дать знать, что можно не прятаться.

Я молчала. Сил не спать еще и вторую ночь у меня не осталось. Хозяин не предложил нам перебраться в комнаты. А, заметив, что мы мерзнем на полу, угрюмо сообщил, что он открыл все окна в доме, и тепло осталось только тут, на кухне.

– Комнаты наверху все в снегу. Так надо. – И замолчал.

Больше мы ничего не спрашивали.

У двери заскреблась собака, и хозяин впустил ее в дом.

Я уснула. Разбудил меня стук в дверь. Спросонья я не помнила, что мне снилось, на меня накатил такой ужас, что я зажала ладонь во рту, боясь, что закричу.

В дверь стучали назначенные коменданты.

Хозяин открыл дверь и еле удержал за ошейник бросившуюся на вошедших людей собаку.

Нас всех вывели на улицу. В лицо дул пронзительный колючий ветер. Мороз только усиливался. Я зябко обняла плечи – холодно. Мы в молчании смотрели, как обследуют наш и следующий за нашим дом. Соседний дом был открыт, жителей в нем не нашли. Вытащившие нас на улицу люди не обращали, казалось, на нас никакого внимания. Я стояла сразу за спиной хозяина дома. Он держал меня за руку.