Мелина Боярова

Кара-справедливость!

Эпизод 1. Суд богов

Мрачная пустота гигантского зала – состоящего из высоких колонн, теряющихся в темноте, и возвышающейся над условным полом, сотканным из самой тьмы, трибуны с двенадцатью величественными тронами – давила своей мощью. Хрупкая девушка у подножия величественных владык мира, казалось, создана из частичек света, совершенно чуждого этому месту. Восемь фигур, облаченных в серые плащи с капюшонами, скрывающими лица, сидели неподвижно. Их легко можно принять за статуи, которым фанатично поклоняются прихожане в храмах, разбросанных по всему миру, если бы не заинтересованные взгляды, сверкающие оттенками всех стихий. Само действо, как и место, в котором оно происходило, было сокрыто от посторонних, так что, оценить торжественную уникальность момента некому. Если только одинокой душе, призванной для великого суда. Но разве смертным дано узреть божественное? Скудное мышление и ограниченность восприятия просто не способны различить переливающиеся всеми оттенками радуги нити стихий и вложенное в создание зала мастерство. Для простых жителей Груона, которым довелось побывать в Чертогах богов, зал Судилищ – всего лишь мрачное помещение, наполненное тьмой и давящее неосязаемым грузом силы.

Суд Богов! Немногие смертные решались воззвать к нему, потому что отчаянно смелой просьбой они вручали собственную судьбу в руки Высших существ. С того самого момента, как раздавалось сокровенное «Взываю к суду богов!», смертный не принадлежал себе. Требования о мести, справедливости, обретения силы, власти, богатств или любви не оставались без ответа. Но и плата за божественное благословение бралась соответствующая: вечная служба откликнувшемуся на зов богу. Проходили столетия, за которые умирали близкие или возлюбленные, стирались с лица земли города и народы, находили свою погибель враги и соперники, а неофиты продолжали свою нелегкую службу, превращаясь в бездушных исполнителей божественной воли: паладинов, жрецов или карающих дланей. Были времена, когда к суду богов взывал каждый второй, не гнушаясь беспокоить Великих из-за мелочных склок, алчности или чрезмерной гордыни. Таких глупцов боги карали на месте, введя за правило тщательно изучать кандидата и чистоту его помыслов. Вся сознательная жизнь смертного, вплоть до сокровенных мыслей и тайных желаний, изучалась и взвешивалась на особых весах, созданных богиней закона и порядка – Эридой. Состоящие из двенадцати чаш, по числу правивших когда-то богов, весы вбирали в себя человеческую жизнь, распределяя поступки, свершенные смертным, по категориям и особенностям, присущим какому-либо божеству. Если в помыслах человека преобладало стремление к наживе, алчность и ложь, это преданный неофит Найала, бога иллюзий, лжи и плутовства. Жажда убийств и чужой крови – верная дорога к храму Крэсса, бога войны. Распутство и похоть, либо занятия черным ремеслом некромантов служили проторенной дорожкой к Раэнсу, богу сладострастия и покровителю мертвых. Алидике, богине удачи и покровительнице водной стихии, благоволили моряки, разбойники и охотники за удачей. Ну а те, кто жаждал мести или справедливого суда, обращались за помощью к Антору, богу справедливости и мести.

Внимательно следящие за событиями, которые привели просительницу в зал судилищ, Антор и Найал переглянулись, когда чаши их весов замерли на одном уровне. Это означало, что смертная не брезговала лгать, изворачиваться, заключать сомнительные сделки и приносить клятвы, исполнять которые не собиралась. При наличии сильного дара стихийницы, высокого происхождения и весьма приятной внешности, смертная казалась лакомым кусочком для искушенных богов. В то же время цель, которую она преследовала, и в которую неистово верила, была благородной. Сильные чувства, бушевавшие в хрупком на вид теле, не добрали сущую малость, чтобы в соперничество вступила Лейта, богиня любви и семейного очага. Всему виной предательство того, кому несчастная больше всего верила. Оттого и решилась на отчаянный шаг, воззвав к суду богов и требуя справедливости. И столь искренней была вера в божественное правосудие, столь сильной жажда возмездия, что Антор не мог не ответить на этот зов. Кому бы ни выпал жребий заполучить столь желанного неофита, для себя бог решил, что приложит все усилия к тому, чтобы распутать столь искусно сплетенный клубок интриг и наказать виновников, по справедливости.

– Как делить будем? – гулким эхом раздался моложавый голос Найала. Бог любил являться людям в виде простодушного угловатого подростка, этакого простачка, которого любой может обвести вокруг пальца. На деле же, матерый интриган с громадным багажом знаний за спиной, в два счета мог обставить даже бога, не то что смертного.

Переговоры богов велись на ментальном уровне, скрытом от случайных слушателей и недоступном даже посвященным. Лишь по своему желанию Высшие существа могли заговорить со смертным. Кандидатам же в неофиты такой роскоши не дозволялось. Девушка, а, вернее, ее дух, находилась в особом коконе, где время тянулось бесконечность или пролетало в один миг, и никакого спора между богами, естественно, не слышала. Ей хватило того, что вся жизнь пронеслась перед глазами, равнодушно отображая все действия и поступки. То, что любое ее решение сказывалось на жизнях окружающих, смертная не замечала. До этого момента. Сломанные судьбы, жизни, чьи-то разрушенные мечты – вот что следовало из невинных забав, вседозволенности и внутренней черствости.

– Я не такая! Я все исправлю. Я изменюсь, – кусая призрачные губы, беззвучно плакала душа смертной, – простите меня. Пожалуйста. Простите, если сможете. Клянусь, я на все готова, лишь бы все исправить.

– Слышал? – довольно хмыкнул Найал, – еще одна пустая клятва. Из девчонки получится отличный манипулятор. Она создана, чтобы лгать и изворачиваться. Настоящее сокровище. Мне просто жизненно необходим этот неофит!

– Она раскаялась и желает справедливости. Сейчас я не чувствую в ней лжи. Смертная искренне хочет исправиться. Мой долг помочь ей в этом, – голос Антора звучал глухо, едва различимо. Бог прожил немало тысячелетий, чтобы ощущать себя юнцом. Боль чужих трагедий, месть, воздаяние справедливости требовали серьезного подхода. Потому и изображался Антор в храмах в виде крепкого, убеленного сединами воина, сжимающего в руках карающий меч.

– Не отдашь, значит, – простодушная улыбка вмиг слетела с лица парнишки, превращая его в красивого юношу, способного растопить любое женское сердце. – Высокочтимая Эрида, как вы нас рассудите? – паяц отвесил богине шутливый поклон.

У строгой дамы с заплетенными в длинную косу каштановыми волосами дрогнули уголки губ. Мальчишеская дерзость Найала ей импонировала, но вестись на умопомрачительную мордашку плута и пройдохи богиня не собиралась.

– Задатки у девочки действительно отличные, – размышляла богиня над ответом, – но разве это справедливо, чтобы она окончательно закостенела, превратившись в циничную лживую стерву? Нет.

В какой-то мере, призвание Эриды было созвучно сфере ответственности Антора. Чтобы в мире царил порядок, который она так любила, необходимо торжество справедливости. А это предопределяло, в чью сторону склонится чаша весов. Эрида уже открыла рот, чтобы огласить решение, как ее перебил Найал.

– Сделку, брат! Антор, я предлагаю сделку! Устроим смертной испытания. Она жаждет все исправить, так поможем ей в этом. Ты ведь владыка душ! Легко сможешь забрать на время душу того, в чьей судьбе успела накуролесить эта девица, и подсадить в освободившееся тело нашего будущего неофита. Как тебе идея?

– Очередной обман, братец! Не пойдет. Не вижу в том справедливости, чтобы за кого-то решались их проблемы. Каждый сам должен противостоять испытаниям, возникшим на пути. Не наша эта задача подчищать за смертными, натворившими бед.

– Антор, не будь занудой! Разве тебе самому не хочется развеять скуку? Ты же радеешь за то, чтобы девчонка исправилась и стала на путь справедливости? Так, почему немного не отступить от правил? А чтобы все было по-честному, она ничего не будет помнить ни о том, что совершила, ни о том, кем была в прошлом, ни о том, что владела магией. В то же время ей будут доступны все знания и способности тела, в которое ее поместим.

– И в чем же заключается выгода? – вмешалась Эрида, которую весьма заинтересовало предложение хитреца Найала. Изворотливый бог иной раз действовал настолько непредсказуемо, что предугадать развитие событий было совершенно невозможно. Вот и сейчас, он с ходу придумал комбинацию, на первый взгляд, простую и интересную, за развитием которой не прочь понаблюдать и все остальные. Однако можно лишь подозревать, сколько подводных камней заготовил шустрый пройдоха.

– Ну, как же! Вы еще не поняли? – Найал обвел изумленным взглядом присутствующих, глубоко вздохнул и принялся объяснять богам очевидные, на его взгляд, вещи. – Как наша Кара, – не против, если буду ее так называть, ведь настоящее имя она позабудет? – так вот, от того, как наша Кара будет справляться с проблемами смертных, будет зависеть, на чью сторону склонятся весы. Прибегнет к обману – на шаг станет ближе ко мне, поступит по справедливости – перевес в сторону Антора.

– Эдак ей жизни не хватит, чтобы исправить содеянное. Поступки, они как круги на воде, – вступила в спор Алидика, – вроде бы и камешек небольшой брошен, а задело тех, о ком и не подозреваешь.

– Так, мы вроде никуда и не торопимся, – подарил шальную улыбку Найал. – Правило пяти рукопожатий никто не отменял. Круговорот событий и вероятностей когда-нибудь замкнется и приведет Кару в ее собственное тело. И вот тогда посмотрим, как она поступит в той же ситуации, только исходя из накопленного опыта.

– Лукавишь, брат, – хмыкнул Антор. Предложение Найала заинтересовало, и его идеи – это прекрасная возможность испытать будущего неофита в действии. – О каком опыте идет речь, если ты сам сказал, что девушка не будет помнить о прошлом? Несправедливо!

– Не стоит беспокоиться, – бог лжи и обмана на миг зажмурился от удовольствия и предвкушения. – За каждую завершенную миссию, Кара получит награду. Если использует ложь или нарушит клятву, то от меня, ну а поступит справедливо – от тебя.

– Зная тебя, братец, – нахмурился Антор, – подсунешь девчонке что-нибудь такое, что окончательно сделает ее твоим неофитом.

– Зануда ты, брат! – Найал сделал вид, что глубоко задумался, аж на целую минуту, а после выдал, – ладно, так и быть, ложь во имя спасения учитывать не будем. Только ту, что приведет к собственной выгоде. И да, соблюдать клятвы – это святое. Ну а в качестве поощрения предложу ей… ну, к примеру, кусочек ее прошлого. Разумеется, не ведущий к тому, чтобы она вспомнила все целиком.

– Хорошо. Моей наградой будет память о прошедшем испытании, – выставил свое условие Антор.

– Подтверждаю! Условия приняты и изменению не подлежат, – скрепила сделку Эрида, – в случае, если по окончании испытания, чаши весов останутся в равновесии, смертной будет даровано право свободного выбора. Да свершится справедливый суд и да здравствует закон и порядок! – богиня ударила в материализовавшийся в ее руках гонг, звон которого эхом отозвался в громадном зале.

Сотканная из света девушка очнулась, растерянно озираясь в поисках источника звука. Зябко поведя плечами, осмотрелась, будто впервые увидела место, в которое попала. Пьедестал с сидящими на нем богами исчез, оставив перед испуганной просительницей две фигуры, закутанные в серые плащи.

– На колени, смертная! – как гром среди ясного неба прозвучал могущественный голос божества.

Кара и так держалась из последних сил, но после приказа, которого даже в мыслях не было ослушаться, рухнула на пол. И пусть тело ее осталось на земле, явив на суд нематериальную оболочку, усталость и боль ушибленных коленей ощущались как вполне реальные.

– Ничтожная смертная, воззвавшая к великому суду богов, ответь, является ли твое желание справедливости искренним? – спросило второе божество, и его приглушенный голос нашел отклик в каждой частичке света, из которого была соткана душа. В мягких вибрациях пространства чувствовалось нечто близкое, родное, располагающее и дающее надежду.

– Да! – затрепетала сама суть смертного существа, а с губ так и не слетело ни слова. Однако боги слышали не только звуки. Чистые порывы души воспринимались надежнее, чем зачастую лживые ответы.

– Для кого же ты ищешь справедливости, юная нлера? – вкрадчиво поинтересовался первый голос.

Закономерный вопрос привел девушку в паническое состояние. Еще недавно она заявилась с твердой решимостью покарать виновника. Но взглянув на прожитые годы, ужаснулась собственным поступкам. И вера ее поколебалась. С одной стороны, жгла душу боль обиды и предательства, но с другой – как червь, точила мысль, что все беды, свалившиеся на ее голову, она вполне заслужила. Под пытливыми взглядами, которые прожигали насквозь и, казалось, видели самую суть, нервозность только увеличивалась. А затянувшаяся пауза, как и гнетущая тишина, еще больше усиливали эффект. Сразу вспомнились рассказы очевидцев, как некоторые люди, посмевшие без причины потревожить богов, вспыхивали огненными факелами и сгорали за секунды. А души таких нарушителей вечно страдали в адских чертогах Раэнса, покровителя мертвых.

– Так, против кого ты хотела использовать божественную кару? – не выдержав долгого ожидания, повторил вопрос Найал, – назови имя. Или ты признаешь, что зря потревожила нас?

– Нет! – испуганно вскрикнула девушка, – нет, – прошептала едва слышно, – не зря! – и уже твердым голосом произнесла, – прошу справедливости для Кариссы нлер Шатор!

Невидимые для смертной, весы медленно дернулись и нехотя наклонились в сторону бога мести, тем самым подтверждая принадлежность неофита Антору. Изумленный бог перевел взгляд на пустующее место Эриды, но та ушла сразу после оглашения приговора. А сделку, скрепленную богиней закона и порядка, уже никто не в силах отменить. По довольной ухмылке Найала, Антор догадался, что тот предвидел подобное развитие событий и не зря подстраховался. А еще у него все шансы увести прямо из-под носа весьма одаренного неофита. Однако сдаваться без борьбы не в привычках бога справедливости.

– Готова ли ты стать вечным неофитом и преданным слугой богов в уплату своей просьбы?

– Готова!

– Да будет так! – завершил официальную часть Найал, а следом настал черед Антора. Как-никак, а воздаяние справедливости в его епархии.

– Прежде чем принести клятву верности, ты должна пройти испытание. Отныне ты Кара – кандидат в неофиты бога мести и справедливости и… бога иллюзий и лжи, – на вздернутую в изумлении бровь девушки Антор не обратил никакого внимания, продолжив тем же безучастным тоном, – испытание продлится ровно столько времени, сколько потребуется на восстановлении справедливости ко всем, кого Карисса нлер Шатор незаслуженно унизила, оскорбила или оклеветала. Как Владыка душ лишаю тебя знаний о прошлой жизни, лишаю магии и дарованного при рождении высокого положения. Взамен дарую власть над временем и право вершить справедливость моим именем.

Взмахом руки Антор отправил душу смертной в свой чертог. Одновременно с этим настоящее тело девушки обмякло, погружаясь в состояние стазиса. Бог лениво проследил, чтобы нлеру вовремя обнаружили и позаботились о сохранности бренной оболочки. Только когда слуги перенесли ее в спальню и в срочном порядке вызвали целителей, соизволил обратить внимание на сочащегося возмущением Найала.

– Что-то не так, брат? – стараясь скрыть довольную ухмылку, спросил Антор.

– Ты фактически наделил смертную полномочиями неофита, – выплюнул обвинение бог иллюзий и лжи, – мы так не договаривались!

– Мне вообще не стоило соглашаться на сделку. Как видишь, – Антор указал на весы, – это – однозначный ответ, кому принадлежит смертная. Расторгнем договор по обоюдному согласию?

– И потеряем такую возможность убить скуку? Вот еще! – фыркнул Найал, – к тому же, не все потеряно. Сделка по-прежнему в силе. Но учти, у меня есть право на ответный ход.

– Какой же?

– А вот этого, братец, я тебе не скажу! – удовлетворившись тем, что последнее слово осталось за ним, Найал создал сверкающий золотом портал и удалился с гордо поднятой головой.

– Позер! – пробормотал Антор и без всяких спецэффектов покинул зал Судилищ. В чертогах его ожидала душа смертной и предстоял непростой выбор, в какое тело ее лучше отправить. Бог не обратил внимания, как к его плащу приклеилась и затаилась в складках золотая искорка, что и перенеслась вместе с ним. А после незаметно перебралась на щечку девушки и, свернувшись клубочком, замерла, приобретая вид крошечной родинки над верхней губой.

Чертоги бога мести представляли собой мрачное место. Гранитный замок, подпирающий своими вершинами облака, безлюдный, или, вернее, бездушный двор, обнесенный крепостной стеной. Сам замок располагался на вершине скалы и парил в воздухе, являя с ней единое целое. Мрачность и аскетизм, которым дышал каждый камешек, как нельзя лучше соответствовали характеру Антора. Никаких излишеств и вычурности. Только самое необходимое и, конечно же, лучшее. Архитектура строения удовлетворила бы вкус самого придирчивого перфекциониста. Гладкие стены, ровные углы, идеальная симметрия и выверенные пропорции здания, окон и венчающих башни шпилей. Внутреннее убранство отличалось минимализмом. Отполированные до блеска напольные плиты привлекали причудливой геометрией рисунков и цветов, главенствовал среди которых черный. Черным же камнем отделаны и стены, но его гармонично разбавлял белый и встречающиеся в элементах отделки жемчужно-серый и серебристый. Парадный вход охранялся железными истуканами. Облаченные в полный доспех воины, как один, повторяли знакомые многим статуи Антора. При беглом взгляде можно принять их за многочисленные копии бога, и только присмотревшись, можно обнаружить значительные отличия. Это и сами доспехи, соответствующие работам оружейных мастеров разных эпох, и всевозможные гербы как ныне существующих, так и давно исчезнувших династий, и различные в строении и росте фигуры. Единственное, что объединяло и делало похожими друг на друга, это одна и та же поза: гордо стоящий воин, обеими руками опирающийся на главный атрибут бога мести – карающий меч. И вот он-то, что удивительно, был точно копией того, что Антор постоянно носил с собой.

Будущий неофит, перенесенный в чертоги бога, с опаской входил в раскрывшиеся перед ним исполинские кованые ворота. Казалось, и сотни слуг не хватит, чтобы привести в движение отпирающий механизм, но те двигались плавно и бесшумно, навевая мысль о том, что тут не обошлось без магии. Миновав пустынный двор, девушка подошла к пирамидальной лестнице, плоская вершина которой служила своеобразным крыльцом и в то же время исполняла функцию трибуны или площадки для торжественных выступлений. Почему вдруг на ум пришло такое сравнение, Кара не знала.

Наверное, это отголоски прошлого, – решила она. Ни своего имени, ни кем была при жизни, сотканная из частиц света душа не помнила. А также не знала и о том, что ждет ее в этом месте. Но то, что необходимо войти внутрь, могла подтвердить с непоколебимой уверенностью, хотя и не понимала природы этих знаний. Например, ничуть не удивлял факт, что замок на долгое время станет единственным домом. Что личная комната находится на верхнем этаже, к которому ведут двести тринадцать ступеней, и что даже бестелесной оболочке придется ощутить всю прелесть физических нагрузкок, вызванных ежедневным подъемом и спуском, а также регулярными тренировками.

Правом передвигаться сквозь стены и проникать в любое помещение обладали лишь избранные души. Одна из таких встречала Кару у дверей. В чертогах бога не было места невозможному, поэтому девушка не сильно удивилась, увидев призрака, обладающего материальным телом. С бесстрастным выражением лица и чуть вздернутыми вверх уголками губ, видимо, означающих вежливую улыбку, дворецкий выглядел откровенно равнодушным и одновременно с этим – предельно внимательным. На белоснежной, отглаженной ливрее не было ни пятнышка, ни мятой складочки. Все безупречно: от остроносых лакированных сапог до кончиков тщательно прилизанных усов, тонкими стрелочками повторяющих капризный изгиб верхней губы.

– Анций нор Фагенсштаттен, дворецкий, к вашим услугам нлера Кара, – щелкнув пятками сапог, представился призрак, – позвольте проводить в вашу комнату.

Выразив согласие легким наклоном головы, девушка проследовала за сопровождающим внутрь замка. Со стороны можно было заметить изящество и уверенность, с которой Кара приняла помощь, с какой плавностью она двигалась, гордо расправив плечи и вздернув остренький носик. Будто события, чередой сменяющие друг друга, не что иное, как эпизод из повседневной жизни. Но само место кричало о странности происходящего. Смертным, пусть даже и не в телесной оболочке, не дозволялось находиться в божественных чертогах. Воззвавшие к суду богов, приносили в уплату не только вечное служение богу, но и саму жизнь.

К моменту, когда Кара добралась до предназначенной комнаты, перед глазами мельтешили черные мушки, фантомное сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а колени подгибались, грозя уронить хозяйку на холодный пол. Дворецкий будто не замечал трудностей, выпавших на долю его спутницы, сам-то он привык к нагрузкам и даже не запыхался.

– Располагайтесь, – с небольшим поклоном Анций распахнул перед девушкой двери, и пока та с удивлением рассматривала новое место жительства, неслышно удалился.

Комната была угловой, светлой. Через оба окна, занимающих две стены из пяти, струился солнечный свет, придавая домашнего уюта скромного жилищу. Узкая кровать, заправленная белоснежным бельем, стол у окна и стул, небольшой сундук для вещей в изножье, вот и вся обстановка. Если бы не полупрозрачные занавеси серебристо-серого цвета и матерчатый коврик у кровати, Кара приняла бы комнату за темницу. Ни шкафа, ни туалетной комнаты, ни даже самого маленького зеркальца. Из вещей только длинная ряса, сшитая из тонкой шерсти, да веревка, заменяющая пояс. Присев на краешек кровати, Кара чуть попрыгала на ней, убеждаясь, насколько жестко будет спать на досках, накрытых тоненьким матрасом. Спят ли, вообще, те, кто лишен физического тела новоиспеченному неофиту даже в голову не пришло. Отсутствие ванной комнаты и минимальных мелочей для ухода за телом, наводило на мысли, что и эта часть человеческой жизни будет недоступна. Непривычно это, странно.

Однако Кара не роптала. Скинув вещи неаккуратной горкой, облачилась в рясу. При кажущейся простоте и объемности одеяния, село оно идеально, будто специально шилось на девушку. Удобная и мягкая к телу ткань не стесняла движений и как будто защищала хозяйку от перепадов температуры и прочих внешних факторов. Сапожки, что Кара решила оставить, резко контрастировали с внешним обликом служительницы бога. Но другой обувки она не нашла.

Неужели, здесь принято ходить босиком?

Тихо охнув, Кара обнаружила, что вся одежда, брошенная ею на пол, исчезла. Из-за этого девушка побоялась разуваться. Любая мелочь из прошлого напоминала о том, чего она лишилась и заставляла с затаенным страхом ожидать неизвестного будущего.

Не зная, чем себя занять, Кара устроилась на широком подоконнике. Вид из окна открывался поистине фантастический. То, что комната находилась на верхнем этаже одной из башен, Кара знала. Но того, что сам замок построен на запредельной высоте, убедилась впервые. Перистые облака, которые привычнее видеть на небе, плыли где-то далеко внизу, задевая пушистыми лапами стены замка и окружающие его горные выступы. Солнце, такое маленькое и далекое с земли, здесь казалось невероятно огромным. Оно занимало половину небосвода, а его лучи золотили верхушки облаков, преломлялись и сияли, превращая пейзаж за окном в волшебную иллюзию.

Стук в дверь отвлек от созерцания божественных красот. Девушка отозвалась робким «Кто там?», и на пороге вновь появился дворецкий. Нет, не открыл дверь и вошел, а просто материализовался на пороге, просочившись сквозь стену. Кара крепко зажмурилась, решив, что ей это показалось, но, когда снова открыла глаза, Анций никуда не делся. Даже больше – выглядел вполне себе живым и материальным. Хотелось бы Каре убедиться в этом, но прикасаться к постороннему мужчине считала чем-то неприличным, недостойным порядочной нлеры.

– Его божественность, мстительный и справедливый бог Антор приглашает нерину Кару для беседы, – важным тоном объявил мужчина, – прошу незамедлительно следовать за мной!

Необъяснимый трепет и волнение охватило все существо девушки. Она поднялась со стула, на который перебралась с подоконника, чтобы подобающе встретить гостя. Нервным движением расправила складочки на одежде, коснулась волос, на ощупь проверяя, не выбились ли локоны из прически, вздохнула, осознав, что отсутствие банальных мелочей не позволяет ей выглядеть достойно. Однако тут же приняла невозмутимый вид и с готовностью посмотрела на мужчину.

– Ведите!

Дворецкий, до этого времени якобы не замечавший телодвижений будущего неофита, окинул его придирчивым взглядом, как бы случайно задерживаясь на красных сапожках, ярким пятном выделяющихся на общем фоне, и недовольно поджал нижнюю губу. Однако замечания не сделал, а галантно распахнул перед девушкой дверь. В коридоре их поджидал мужчина, одетый в похожую рясу, отличающую лишь цветом. Кара замерла, неприлично долго рассматривая незнакомца. Рослый, широкоплечий, привыкший к физическим нагрузкам воин. Серая ткань, облегающая грудную клетку, не скрывала анатомии фигурно вылепленного тела. В вырезе, небрежно стянутом завязками, пробивалась густая поросль черных волос. На бедрах разместился широкий пояс, к которому был приторочен неизменный атрибут бога мести, а также всех его неофитов, карающий меч. Небрежно накинутый на голову капюшон позволял разглядеть лишь кончик носа и окладистую бородку.

– Нерина Кара, позвольте представить вам нора Умберто, – церемонно, как и подобает, назвал мужчину Анций. – Нор Умберто, это нерина Кара.

Девушка вздрогнула, так ее царапнуло обращение к ней, как к простолюдинке. Отчего-то казалось, что перед ее именем всегда была другая приставка, обозначающая высокое положение. Но кто она такая, чтобы устанавливать правила? В высшем обществе считалось величайшим оскорблением спутать аристократа с простым людом, и такие вот слуги, удостоенные чести принимать гостей, быстро овладевали способностью распознавать благородного даже в нищенской одежде. В противном случае такой работник не продержался бы на своем месте и пяти минут.

Впрочем, мысли так и остались мыслями, новый знакомый лишь кивнул в знак приветствия, и жестом приказал следовать за ним. Спуск по лестнице не занял много времени, разве что вызвал толику сожаления, что на обратном пути ждет нелегкий подъем. Кара не запомнила дорогу, слишком уж много похожих коридоров и лестниц они миновали, прежде чем попали в огромный зал. Расположенному в центральной башне, ему по праву подошло бы название тронного, и площадь позволяла, и отделка соответствовала самому изысканному вкусу. Но нет, это место было предназначено для тренировок. Умберто невозмутимо подошел к стойке со всевозможными видами холодного оружия и предложил девушке выбрать то, что ей ближе.

А как же встреча? Разве не святотатство заставлять бога ждать? – застыл на губах немой вопрос, но вслух Кара ничего не сказала. – Возможно, это какое-то испытание, – решила она, – этот Умберто не похож на человека, игнорирующего приказы, следовательно, и беспокоиться не о чем. – Подойдя к стойке, придирчиво осмотрела внушительный набор металла. Тяжелые двуручники отмела сразу, нечего и думать ворочать неподъемными железяками. То же относилось к кацбальгерам, фальшионам, и прочим полуторникам, рассчитанным на мужскую руку. Изящная рапира или кинжалы более женское оружие, но оно не соответствовало образу неофита бога мести. А вот облегченный и укороченный меч старинной работы пришелся впору. Кара обнаружила его, погребенным под грудой старого железа, после длительных поисков.

Меч уверенно лег в руку, и девушка несколько раз разрубила им воздух, приноравливаясь и вспоминая подзабытые навыки. Одно то, с какой уверенностью она это делала, говорило о принадлежности к аристократическому роду. Впрочем, Кара не задумывалась над этим, память тела действовала за нее, лишь каждый выпад или боевая стойка служил очередным доказательством.

– Что же, Кара, – в голосе Умберто, внимательно наблюдавшим за девушкой, слышалось явное одобрение, – то, что ты сразу определилась с выбором, делает тебе честь. Советую по возможности возобновить тренировки, чтобы держать себя в форме. Если нужен совет или спарринг-партнер, всегда к твоим услугам. Естественно, в свободное от работы время. Ну а теперь, поспешим. Антор уже заждался.

Резиденция бога мести и справедливости находилась на верхнем этаже самой высокой центральной башни. Едва поспевая за неофитом, Кара твердо пообещала себе подтянуть физическую форму и воспользоваться предложением Умберто.

Как оказалось, у богов вполне человеческие привычки и пристрастия. Кабинет ничем не отличался от такого же, ну, скажем, в поместье какого-нибудь герцога или графа. Разве что по редкостям, собранным за многие тысячелетия, превосходил королевский или императорский. Поделки искусных мастеров разных эпох украшали полки огромного шкафа со стеклянными дверцами. А, например, редкая магическая вещица, вроде карты мира, занимала целую стену и стоило сосредоточить взгляд на какой-либо точке, как она тут же увеличивалась, показывая, что именно находится в этом месте. Чернильница-непроливайка и магические перья, которые могли себе позволить исключительно аристократы и только затем, чтобы пустить пыль в глаза, использовались по назначению и лишь потому, что это чрезвычайно удобно. Мебель из древесины риусского дерева сейчас можно встретить лишь в самых богатых домах, причем сохранившуюся не в самом лучшем виде. Но сколько гордости испытывал хозяин, демонстрируя исчезнувшую редкость! Остров Риусс, единственное место, где произрастала ценная порода, ушел под воду века три или четыре назад вместе с жителями, городами и накопленными богатствами. А тут и стол, и кресла, и секретер – все сохранилось так, будто только вчера изготовлено. В каждом полированном элементе просвечивали характерные золотистые искорки, из-за которых так ценилась риусская порода.

Антор, в черных с золотом одеждах, смотрелся величественно. Кресло, в котором он расположился, по роскоши не уступало императорскому трону, и подчеркивало высокий статус владельца. Только ни надменности, ни величайшего презрения, с которым небожители смотрели на смертных в его взгляде не заметить. Лишь мудрость и вселенское спокойствие, которым веяло от Высшего существа.

– Подойди ближе, дитя, не бойся, – подозвал будущего неофита бог, – присядь.

Как по волшебству, рядом с девушкой возникло мягкое кресло, на которое она опустилась с нескрываемым облегчением. Умберто незримым стражем расположился позади нее.

– Впереди ожидает непростой путь, – с участием и доброжелательностью продолжил Антор, – и только от тебя зависит, насколько высокого положения достигнешь и какое место займешь среди моих последователей.

За простыми словами скрывалось многое, и интуитивно Кара это чувствовала. В том, что такой беседы удостаивались все, кто набрался храбрости воззвать к суду богов, можно было не сомневаться. Немногие выдержали испытания и удостоены чести стать карающей дланью бога мести. Имена паладинов, первых жрецов и жриц увековечены в истории Груона. И лишь о тех, кого называют карающей дланью, всегда говорят шепотом, опасаясь, что, услышав свое имя, они придут на зов и вытащат на суд божий самые сокровенные тайны.

– Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, – проникнувшись торжественностью момента, прошептала Кара, – готова служить верой и правдой до тех пор, пока бьется мое сердце.

Антор склонил голову в знак того, что принимает пылкую клятву на веру. Сколько их таких, свято веривших в правильность выбранного пути, стояло перед ним? Сотни, тысячи. А сколько тех, кто на самом деле сдержал слово? Единицы. И с каждым веком, с каждым новым неофитом все сложнее отыскать того, кто действительно достоин права вершить судьбы смертных его именем. Главным испытанием, которому подвергали претендентов, было… доверие. Бог милостиво предоставлял каждому неофиту шанс доказать, насколько искренни произнесенные клятвы, и как крепка решимость смертного измениться, стать на путь истинной справедливости и мести. Только гармоничный баланс между этими постулатами, открывал путь к великому званию карающей длани, а любой перевес в ту или иную сторону определял, станет ли неофит паладином или жрецом. Жрецы были наделены особым рвением к справедливости и состраданию к ближнему, порою, даже в ущерб собственным интересам, тогда как паладины – безжалостные каратели, несущие неотвратимое наказание и месть любому, на кого укажет бог или его карающая длань.

– Тогда не будем откладывать, а перейдем сразу к делу, – Антор щелкнул пальцами, и декорации вокруг поменялись. Это был уже не кабинет, и некое пространство, представляющее собой самое странное и удивительное место.

Каре проще было представить увиденное неким залом, наполненным миллионами светящихся сфер. Они покрывали стены, пол, потолок, вращались, испуская нежное сияние, и передвигались в хаотичном порядке. Вместе с богом и его дланью, девушка оказалась на маленькой площадке, находящейся в самом сердце гигантского шара. Куда ни глянь – темнота, испещренная яркими звездочками. От всего этого кружилась голова. Кара невольно порадовалась тому, что кресло, на котором она сидела, переместилось вместе с ней. Иначе давно бы рухнула в пропасть, которая окружала со всех сторон.

– Что это за место? – спросила Кара севшим от волнения голосом.

– Это святая святых, – с одухотворенной улыбкой на лице ответил Умберто. Ему нравилось бывать здесь, нравилось наблюдать, как рождались маленькие звездочки – человеческие души, как их сияние становилось ярче, постепенно набирая силу, как они росли, поступками и помыслами своими влияя на окраску и насыщенность сферы – вместилища души. И даже то, как они угасали, постепенно меркнув на общем фоне и теряя цвет, так же притягивало искушенный взгляд. – Владения бога мести и справедливости – души живых и неживых существ со всех подвластных ему миров.

– Неживых? – последнее сильно удивило будущего неофита. Она всегда считала, что души умерших принадлежали Раэнсу – покровителю мертвых. Именно ему воздавали честь, провожая усопших в последний путь, дарами, обрядами и щедрыми подношениями обеспечивая легкую дорогу и комфортное пребывание в посмертном мире.

– Именно! Все души изначально принадлежат Владыке душ, и только от них зависит, вернутся ли они в ту колыбель, из которой появились, или же пополнят ряды вечных рабов в мрачных чертогах Раэнса.

– Рабов? Но как же? Разве можно захотеть стать чьим-то рабом, пусть и самого Бога? – в очередной раз изумилась Кара. Казалось, день потрясений никогда не закончится.

– Люди вольны в выборе, – Антор вмешался в разговор, желая лично донести истину до неофита, – жизненный цикл каждого существа непрост и тернист. Любой поступок, сгоряча сказанное слово или принятое решение определяют направление и ведут по извилистому пути, который однажды завершится там, где все началось. В большинстве своем, люди верят во всех богов, и редко кто с самого начала выбирает служение одному из нас. Многие так до конца и не могут определиться с покровителем. Это и понятно, мы отвечаем за различные аспекты бытия, и невозможно строго придерживаться одних и полностью игнорировать другие. Все взаимосвязано. Всегда есть место сильным чувствам – любви, ненависти, зависти, боли, – и в моменты проявления любого из них, мы непременно ощущаем это и радуемся тому, как растет и множится божественная мощь. Но окончательный вердикт выносит Эрида, богиня закона и порядка, раскладывающая по полочкам фрагменты жизни, представшей перед ней души, и определяя, достойна ли она прошла уготованные испытания или сломалась, ступив на скользкий преступный путь.

– Выходит, если человек вел неправедную жизнь, не покаялся и не получил прощения, то все равно расплачивается по счетам, но уже не перед своими жертвами, а перед богами?

– О, да! – довольно хмыкнул Умберто, – Раэнс чрезвычайно изобретателен и жесток с попавшими в вечное рабство душами.

– Но… тогда получается, что и не нужно искать справедливости, если душа преступника в любом случае обречена на муки!

Антор нарочито удивленно изогнул бровь, ожидая, что на это ответит его длань. В свое время, задав подобный вопрос, ответ Умберто искал самостоятельно. И теперь, видя разгорающийся фанатический блеск в глазах девушки, такую же жажду знаний и правды, которой и сам в свое время был одержим, длань должен поступить мудро и дать неофиту отыскать свою истину.

– Однажды ты сама поймешь, – Умберто вздохнул, немного сожалея о том, что собственный путь оказался таким долгим. Дрогнувшие в улыбке уголки губ Антора лишь подтвердили, что он удовлетворен ответом.

Бог вытянул ладони, сложив их лодочкой, призывая к себе одну из сфер. Среди сотен тысяч других, ласковыми щенками вьющимися подле могучей фигуры, отделилась одна, почти погасшая, тусклая, и медленно опустилась в уютное ложе.

– Держи! – Антор протянул шар девушке, и она, подставив руки, бережно приняла дар, – это первое задание. Не спеши, разберись досконально, постаравшись не упустить малейшие нюансы, приведшие душу на край гибели. У тебя три попытки, прежде чем восстановишь справедливость либо призовешь карающий меч паладина. Умберто ответит на любые вопросы, постарайся только правильно их задать. Я верю в тебя, Кара! Надеюсь, до скорой встречи!

С последними словами бога, окружающая обстановка вновь переменилась, перенося девушку в обычную полупустую комнату, в которой единственным и знакомым предметом оказалось то самое кресло. Впрочем, кроме черного постамента с округлым углублением на вершине, ничего больше и не было. Только тьма, пронизывающая пространство. Из нее сотканы стены, она же клубилась под ногами и ею затянут потолок. Сфера, про которую Кара подзабыла, пока осматривалась и приходила в себя после резкого перемещения, поднялась в воздух и медленно поплыла к постаменту, приземлившись в центр подставки, будто специально созданной для этого. Впрочем, почему будто? Именно созданной для того, чтобы вместить в себя частичку чужой души.

Причин, чтобы медлить или оттягивать выполнения задания, у Кары не имелось. Поэтому она начала с внимательного осмотра сотканной из света сферы. Поначалу, ничего, кроме сияния, разглядеть не смогла. Только даже себе не объяснить, что же так притягивает взгляд? Почему завораживает хаотичное переплетение нитей, ставших различимыми после долгого созерцания? Пришло понимание и о назначении комнаты, в которой ничто не отвлекало от мыслей и настраивало на нужный лад. В заслезившихся глазах уже появилась резь, и изображение чуть поплыло из-за соленой влаги, скопившейся в уголках, когда Кара увидела… нет, обычным человеческим зрением этого сделать невозможно. Кара почувствовала другую душу, наполненную светом, любовью и терпкой горечью незаслуженной обиды. И это потрясло сильнее всего, затронув невидимые глубинные струны, – невыразимая мука, терзавшая изнутри, отравляющая жизнь и ведущая светлое существо к гибели. Девушка согнулась, приложив руку к сердцу, из которого через невидимые язвы сочилась боль.

– Умберто! – просипела Кара, вспомнив о том, кто может помочь, в последнюю минуту.

Мужчина явился незамедлительно, будто только и ждал, когда его позовут. Едва уловимым движением, рассек нити связи, что установились между неофитом и погибающей душой, уложил девушку на диванчик и присел рядом. Коснувшись холодной ладошки, принялся вливать силу, передавая вместе с ней спокойствие и уверенность.

– Что это было? – хрипло спросила Кара, едва пришла в себя.

– Ошибка, которую совершают все без исключения неофиты, – с ноткой мечтательности в голосе ответил Умберто, – как сейчас помню первый опыт слияния. Я тогда проникся такой дикой ненавистью ко всем, что чуть не погубил и душу, и себя заодно.

– Но ты ведь справился, да?

– Раз мы с тобой сейчас разговариваем, то да, справился, – добродушно хмыкнул мужчина, – и я рад тому, что ты позвала на помощь. Я бы и так пришел, но задание ты бы провалила.

– Надо же! – невольно поежившись, Кара решительно отмела мысли о том, чтобы со всеми проблемами справиться в одиночку. Возникло, правда, ненадолго, желание переложить ответственность на чьи-нибудь крепкие плечи. Вот только что-то подсказывало, с Умберто такой вариант не пройдет. – Расскажи, пожалуйста, все, что мне нужно знать для выполнения задания. И как справляться с этим, – кивнула в сторону сферы.

– Это хорошо, что не брезгуешь обратиться за советом, – одобрил длань просьбу, – и я расскажу, что необходимо. Вот только на реальную помощь рассчитывать не советовал бы. Антор ценит самостоятельность. Тебе придется принимать непростые решения, которые люди будут чтить за божественную волю. Каждый случай потребует полной отдачи, и любой новичок, хочет того или нет, пропускает все события и чувства через себя и измеряет поступки согласно своим представлениям о справедливости.

– Просто скажи, что от меня нужно? А также то, чего ни в коем случае не должна делать, – девушка терпеть не могла недосказанности. Это шло от нее прежней, той, кем была при жизни. Казалось, чего проще? Есть четкая цель, для достижения которой необходимо приложить усилия. И есть запреты, преступив которые рискуешь потерять все. Ну а то, как длань прямым текстом обозначил, что помощи ждать неоткуда, вынуждало быть жестче и досконально узнать правила игры, призом в которой служило собственное посмертие. Попасть в вечное рабство к Раэнсу Кара не хотела, не с тем грузом вины, что давил на плечи неподъемной тяжестью.

– Все так же нетерпелива и прямолинейна, – Умберто ничуть не обиделся на резкий тон. По сравнению с ним, юный неофит – нежный цветочек, у которого только-только обозначились первые колючки. Это всего лишь отголоски прошлого и, спустя время, Кара, несомненно, устыдится невежественности и пылкого максимализма, которому так подвержена молодость. – Я бы мог поступить так же, как когда-то обошлись со мной: сказать многое, при этом не дав ничего. В этом была бы особенная справедливость. Моя собственная. И когда-нибудь, спустя годы, смотря в глаза новому неофиту, ты оценила бы этот шаг. В тебе есть стержень, стальная заготовка, из которой, волей бога, со временем выковался бы отличный карающий меч. В лучшем случае паладин, но никак не длань.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – откровения Умберто не принесли понимания, наоборот, возникло еще больше вопросов.

– Я хочу, чтобы ты стала дланью Антора на Груоне, – честно ответил мужчина, – настоящей, справедливой и беспощадной. И это случится, если с честью выдержишь первое испытание. Ты запомнила, какие условия поставил Антор?

– Условия? – девушка нахмурилась, вспоминая короткий разговор. На фоне потрясений от божественных владений, особых условий в задании она не запомнила. – Что-то там о трех попытках и спасении погибающей души.

– Всего-то? – длань хмыкнул, награждая девушку насмешливым взглядом, – ты не услышала ничего, из того, что тебе было предложено. И это первый урок: будь внимательной к словам бога. Он никогда не говорит и не делает ничего просто так.

– Ну, так просвети меня, неумеху такую! – огрызнулась Кара, – привыкли тут говорить загадками, а мне разбирайся!

– Не стоит быть грубой! – Умберто выпустил толику божественной мощи, которой был награжден за преданную службу, и девушку вдавило в кресло. Если бы она в этот момент стояла, непременно рухнула на колени. Особая аура власти пресекала малейшее сопротивление, влияя на саму душу, призывая ту покориться и трепетать в присутствии Высшего существа. В такие моменты даже самые отъявленные негодяи становились беспомощными младенцами и смиренно принимали волю карающей длани. – Ты здесь лишь по милости Антора, и не следует критиковать веками заведенные порядки!

– Простите! – глубинный ужас, охвативший каждую клеточку, не оставил Каре и шанса. Ощущение собственной ничтожности перед сущностями, наделенными ТАКОЙ силой, заставляло трепетать от страха, напрочь выметая все мысли о своевольстве. – Прошу, помогите справиться с заданием. Я осознала ошибку, признаю это.

– То-то же! – Умберто еще для верности сдвинул брови на переносице и нацепил самое суровое выражение лица, – даже думать не смей о всяких глупостях! – и, смягчившись, продолжил, – ну, слушай внимательно: три попытки – это не просто возможность досконально разобраться в ситуации и наказать виновников по справедливости, а способ использовать нескольких смертных, чтобы взглянуть на проблему другими глазами. Ни я, ни ты – мы не боги, чтобы читать души, как открытые книги. Не представляешь, как глубоко, порой, таится истина. Человек, зачастую, сам не может определить, что или кто послужил причиной несчастий. Для этого Антор и предоставляет шанс изучить задачу с разных сторон. Со стороны непосредственных участников. К примеру, обвинили служанку в краже драгоценностей, выгнали с работы, лишив заработка. А у той двое детишек, муж погиб. И не помнит она, чтобы совершала преступление, и побрякушек этих нигде нет. Что случилось? Как? Для дознавателей вопрос решенный: могла украсть? Могла. Видели ее в комнате хозяйки? Видели. А то, что украденное не нашли, так, передала все подельникам. И светит бедняжке каторга, а детям улица или приюты. Но женщина-то честная! Копейки лишней никогда не взяла, не то, что графские украшения. Вот и воззвала она к Антору, умоляя о справедливости.

– И что же? Нашли вора? – Кара заинтересованно подалась вперед. До этого она слабо представляла, как выглядит эта самая справедливость изнутри. В чем именно состоит работа дланей никто из смертных даже не догадывался. Для всех был виден конечный результат. Причем едва человек в поиске защиты обращался к богу, при этом искренне желая справедливого решения, то помощь приходила в ту же минуту.

– Пришлось слиться с душами нескольких человек из окружения служанки, но я так и не нашел ответа. Последней попыткой была хозяйка этих драгоценностей. Она-то и оказалась воровкой! Ей срочно потребовалась крупная сумма, чтобы выручить любовника из нехорошей истории. Вот и опоила бедную вдовушку, оговорила и опорочила так, что той вовек не отмыться. И что самое печальное, любовник этот использовал графиню, чтобы выкачать из нее деньги. А все побои, угрозы и сцены покушений, на которые повелась пылкая любовница, организовали его же собственные дружки.

– Какое же наказание получила бедная женщина? – сочувственно всхлипнув, растрогалась девушка.

– Бедная женщина? – взревел Умберто, – неверная супруга, предавшая мужа, и жестокая интриганка, способная подставить преданную служанку и обречь на нищенское существование ее малолетних детей? Не разочаровывай меня, Кара!

– Но она же благородная нлера! Разве могут ее жизнь и спокойствие цениться выше какой-то там черни?

– Еще как могут! – процедил длань, – запомни второе главное правило: перед богом все смертные равны. Каждую душу он оценивает по способностям и чистоте помыслов. И ты даже представить себе не можешь, какой гнилью пропитаны эти самые благородные! Зато в каком-нибудь нищем мальчишке, просящем милостыню у храма, чистоты и святости на легион неофитов с лихвой хватит.

Получив отповедь, Кара притихла. Она сама не понимала, откуда в ней такое пренебрежение к простым людям. Зато отлично могла представить, как бедную девушку выдали замуж за старого графа, сколько ей пришлось натерпеться от него, и почему в итоге она решилась завести любовника.

– Так, каким образом была восстановлена справедливость? – повторила Кара вопрос.

– Графиня публично призналась в прелюбодеянии и получила суровое осуждение общества. Ее сослали в провинцию, лишив титула и слуг, оставив мизерное содержание, да небольшой дом.

– Но она же пропадет там! – ахнула Кара.

– Ничего не пропадет! У многих нет и этого, так что, захочет выжить, справится, – возразил Умберто, – а почему не спрашиваешь, что стало со служанкой?

– Что с ней сделается? Раз в краже не виновата, то свободна. Вряд ли, конечно, она сохранит место в доме графа, но…

– А вот и нет! Из-за разразившегося скандала, маленький наследник остался совсем один. Мать и раньше не обращала на него внимания, так что ее уход ничего не изменил в привычной жизни. А вот отец, искренне привязанный к сыну, отдалился, переживая постигшее разочарование в семейной жизни. Ну а служанка, не понаслышке знакомая с тем, что значит, потерять близкого человека, окружила брошенного малыша любовью и заботой. И граф, не такой уж и старый, как ты могла подумать, немного придя в себя, обратил внимание на скромную вдову, беззаветно заботившуюся о его сыне, как о родном, и влюбился. Сейчас у них еще трое своих сыновей, дочка, а новая графиня возглавляет приют для бездомных детей, помогая всем ребятишкам, лишившимся родителей и оказавшимся выброшенными на улицу. Вот, так-то! Это я считаю высшей справедливостью.

– А бывшая графиня, что с ней стало? – прошептала девушка, впечатленная невероятной историей, которые только в сказках и случаются.

– А что ей сделается? Снова вышла замуж, да только опять не угадала с выбором мужа. Хоть и селянин простой, но крепкий малый. Держит ее в ежовых рукавицах. И она, как миленькая, ходит за скотиной, прибирается в доме, готовит на всю семью и мужниных детишек воспитывает. А могла бы в достатке и безделье жить, собственного ребенка растить. Да только некогда ей даже задуматься об этом. Встает чуть свет, ложится самая последняя, ни рук, ни ног не чуя. Про то, что никто супружеские обязанности не отменял, скромно умолчу. Всю господскую блажь муж из нее в первую же неделю выбил.

– Значит, и я столкнусь с чем-то подобным? Но как же разберусь-то? Мне бы и в голову не пришло проверить хозяйку дома, – девушка сокрушенно покачала головой.

– Вот для этого тебе и даются три попытки. Определи самых заинтересованных в проблеме лиц, узнай их мысли, почувствуй намерения и тайные помыслы. Это нетрудно сделать, ненадолго слившись с душой. Позволительно даже воспользоваться телом смертного, чтобы задать интересующие вопросы или прожить непонятную ситуацию заново. Единственное, от чего хочу предостеречь, от единения с душами отъявленных душегубов и преступников. Тебе, конечно, не будут давать такие задания, но заранее никогда не известно – с кем придется столкнуться.

– Но что это за слияние? – интуитивно Кара уже знала ответ, но все же хотела услышать объяснения Умберто. А вдруг собственные ощущения – это ошибка? Игра подсознания или тайное божественное влияние, призванное испытать неофита на прочность?

– Сначала ты просто улавливаешь отголоски сильных эмоций, – длань хоть и раскрыл второе дно вопроса, однако решил рассказать обо всем максимально честно. Именно на слиянии погорели многие неопытные неофиты, – потом они захватывают настолько, что уже не можешь отделить их от собственных чувств. Видишь мысли объекта, его переживания, подоплеку поступков и причины судьбоносных решений. Вот на этом этапе стоит задержаться подольше и вспомнить, кто ты и для чего предназначена. Поначалу я использовал обычное зеркало. За время человеческой жизни, душа прикипает к дарованному богами облику и, столкнувшись с другим отражением, получает сильнейшую встряску. И только после того, как ты осознаешь себя и усвоишь, какая цель привела тебя в этот час и в это место, можно приступать к третьему этапу: замещению тела. Ты вольна выбирать любой промежуток жизни смертного, но бесплатный совет: бери с запасом. Поверь, не так просто осознать, что теперь ты совершенно другой человек, вести себя, как он, поступать точно так, как сделал бы он, использовать те же слова, жесты, привычки. Это сложно. Любой, кто близко знаком с объектом, сразу выявит несоответствие. И поверь, в некоторых случаях, это очень опасно и чревато последствиями. Представь, что подозреваемый вдруг начал вести себя неадекватно? Дознаватели вцепятся как бульдоги, а уж про жрецов и говорить нечего. Мигом на костер отправят. Бывало, неофиты сходили с ума, переживая чужую агонию или хуже того, превращались в тех, кого мы должны призывать к ответу или уничтожать.

– Мне страшно, Умберто, – Кара сжалась в клубочек, обнимая себя руками за плечи. С опаской посмотрела на мерцающую сферу, мимолетный опыт от общения с которой уже успел оставить отпечаток. – Я не справлюсь! Точно не справлюсь! Обязательно все испорчу.

– Глупости, Кара! – мужчина коснулся волос девушки, успокаивающе погладил по голове, – я не хотел тебя напугать. Вернее, не так. Хотел! Но лишь для того чтобы ты поняла всю ответственность, которая ложится на плечи неофита, а потом и длани. Лучше, если ты с первого раза усвоишь уроки, стоившие кому-то рассудка или жизни. Бояться – это нормально. Страх подстегивает к действию, выуживая из глубин памяти навыки и умения, о которых и не подозреваешь. Лучше уж так, постепенно, используя многовековой опыт предшественников, чем сразу и вдребезги, погубив не только себя, но и тех многих, которым могла бы помочь в будущем. И знаешь, однажды ты найдешь в этом особенное удовольствие. Люди ведь хранят не только плохие воспоминания, есть много того, чем никогда не насытишься. Это солнечная свежесть первой любви, когда чувства только зарождаются, своим светом озаряя всех вокруг. Украдкой сорванный поцелуй, от которого за спиной расправляются крылья. Счастье материнства, когда с трепетом и восторгом узнаешь о долгожданной новости, а спустя девять месяцев берешь на руки новорожденного сына. Робкое «да» в храме богини Лейты, и собственное отражение в глазах влюбленной половинки.

– Ты прав, ради этого стоит жить, – девушка совершенно растерялась. Слишком много впечатлений за один день, на целую жизнь хватит.

Сам суд богов Кара помнила плохо, только то, что совершила нечто плохое в прошлом, раскаялась и оказалась в чертогах Антора, дав нерушимую клятву служения. И все равно этот нелегкий путь искупления много лучше, чем если бы она продолжала грешить, там на Груоне, а после попала в вечное рабство к Раэну.

– Тебе необходимо отдохнуть, – длань подал руку, помогая неофиту подняться, – идем, провожу в комнату. Тут недалеко. Как поймешь, что готова, позови меня. Я услышу.

– А … – новая порция вопросов смешалась в голове Кары от одного только строгого взгляда мужчины, – ты прав. Нужно осмыслить происходящее, принять, что отныне моя судьба связана с этим местом. И… просто побыть одной.

Кара и не заметила, как на последней фразе Умберто поморщился, вспоминая о том далеком времени, когда считал одиночество наказанием, искал общества и жаждал развлечений. Все это осталось в прошлом, и теперь главным желанием длани было вновь вернуться в те годы, когда молодость бурлила в каждой клетке и пьянила голову упоительным чувством свободы, жениться на милой сердцу женщине и зажить тихой семейной жизнью, радуясь каждому дню и ежедневно наблюдая, как подрастают дети. Когда-нибудь, волей Антора так и случится. Умберто нлер Граанс, тело которого покоится в семейной усыпальнице, тихо исчезнет, оставив вместо себя горстку пепла, а просто Умберто, непревзойденный мастер меча, войдет в ворота какого-нибудь провинциального городка, чтобы осесть там на все оставшиеся годы. Но все это произойдет лишь тогда, когда длань восстановит справедливость, истребованную для Умберто нлера Граанса. А сейчас его воля, мысли и поступки сосредоточены на служении богу, и даже обычный сон кажется недоступной роскошью. Главной особенностью слияния с душами смертных – это способность постоянно ощущать их эмоции и переживания. Сколько их было за триста семнадцать лет? Сотни. Тысячи. И все горели для него ярким пламенем жизни, напоминая о великом предназначении и заставляя сожалеть о том, чего когда-то лишился. Это телу нужен отдых, сон или пища, а Высшей сущности ничего подобного не требуется.

Попав в свою комнату, Кара вновь устроилась на подоконнике. Мысли, тревоги, сомнения – они не давали покоя измученной душе. Отголоски прежних привычек требовали какой-то деятельности, решений, пусть даже и поспешных. Оглядевшись вокруг, Кара с неприязнью осознала, что не сможет находиться тут долго. Пусть лучше там, теперь уже чужом для нее Груоне, но окруженная хотя бы подобием жизни, чем здесь, в безмятежном спокойствии и пустоте. Безликие стены и кровать – неотъемлемая часть божественной цитадели, и только пейзаж за окном мог бы порадовать новизной.

Я должна справиться сама, – осознала Кара. Советы Умберто она, безусловно, учтет, но никогда больше не покажет слабости и не спрячется за чужую спину. А если уж наделает ошибок, то это будут ее собственные промахи, за которые и ответит сполна, если потребуется. А эта чрезмерная опека выглядит подозрительно: очень уж старался Умберто, предлагая помощь.

Спрыгнув с подоконника, девушка решительно направилась к кровати. Не снимая обуви, легла, вытянувшись во весь рост, прикрыла глаза. Кара хотела изучить себя, запомнить малейшие нюансы, составляющие ее новое я, чтобы впоследствии не потеряться в ярких вспышках чужих жизней. Однако, ничего особенно нового, к сожалению, не нашла. Ее новая жизнь началась там, в зале Судилищ, когда боги вынесли приговор и великодушно подарили шанс на помилование. Обидно, что девушка не помнила себя прежнюю. Она ведь раскаялась в содеянном – это, как нечто само собой разумеющееся, засело глубоко в подсознании. А, следовательно, и искупить вину было бы легче, зная, кого обидела или причинила боль. Впрочем, спорить с волей богов Кара не собиралась. Если уж нужно найти точку опоры, пусть это будет стремление к справедливости и робкая надежда на то, что однажды память вернется. Да и тот, второй бог, Найал, пообещал в награду частичку ее прошлого.

Гм, – пришла неожиданная мысль, – достаточно стать неофитом Найала, и все воспоминания вернутся. Нет! – тут же решительно осадила саму себя, – тогда во всем происходящем нет никакого смысла! Для чего было требовать справедливости, если в итоге все вернется на круги своя? Тогда уж стоило просить покровительства бога лжи и иллюзий, и жить себе припеваючи. Нет, это не тот путь, ради которого оказалась здесь. И как бы тяжело ни пришлось в будущем, но лучше обойтись без сомнительной поддержки.

– Ой! – какое-то невидимое насекомое пребольно укусило за верхнюю губу, – откуда здесь осы? – а ощущение, к слову, довольно неприятное, были именно такое, как после атаки разъяренного насекомого. Кожа в месте укуса уплотнилась и пребольно жглась, обещая вскорости разнести отек на пол-лица. – Что за злые шутки? – крикнула Кара в пустоту. Живность в чертогах Антора не водилась, даже в качестве потенциального обеда. И каким-то шестым чувством девушка это понимала. Как и то, что происшествие отнюдь не случайно. И если учесть, о чем она думала в тот момент, то это проделки Найала, которому не понравилось пренебрежительное отношение к его покровительству. А если все так и есть, то происходящее не что иное, как довольно реалистичная иллюзия.

Этого просто нет! – глубоко вздохнув, Кара заставила себя отрешиться от зудящей боли и вернуться к тому умиротворению, в котором пребывала до этого. Не сразу, и не так легко, как это могло показаться со стороны, но у девушки получилось сконцентрироваться и вновь погрузиться в состояние легкой медитации. Вспышка злости, раздражение и желание немедля отплатить обидчику – все это были отголоски прежней личности. Именно их Кара взяла за основу надежного якоря, который удержит от полного погружения в чужую душу. А еще чувство глубокого раскаяния в содеянном и неумную жажду справедливости. Только собственные эмоции и крохотный опыт, полученный за время пребывания в Чертогах, могли стать отправной точкой для будущей длани бога справедливости. И отчего-то Кара точно знала, что обязательно ею станет.

Эпизод 2. Первая любовь

Впервые Лерни увидел Кариссу на коронации Магрона Второго Ланибергского. Все мало-мальски знатные фамилии спешили засвидетельствовать почтение новому монарху, а заодно принести клятву верности. Присягали королю семьями. Даже у младенцев изымали драгоценные капли крови, навеки сохраняя имена подданных в полном Собрании нлеров Ланибергии.

Лернейл Фаост-старший решил лично приветствовать семейство Шатор, с которым состоял в дальнем родстве по линии второй жены, и взял с собою мальчика, как будущего главу семейства и наследника огромного состояния. Титул графа Фаост Лернейлу пожаловали за особые заслуги перед королевством, заключающиеся лишь в мощном даре Повелителя воды. Впрочем, маги на королевской службе приравнивались к высшему сословию и получали право носить приставку нлер к имени. Но, как это часто случалось, мало кому по вкусу стремительное возвышение тех, кто еще вчера подметал улицы или чистил сапоги за медяк, брошенный в дорожную пыль. Лернейл нлер Фаост, в прошлом Лернейл Фаглос, занимался торговлей и принадлежал зажиточному среднему классу. Магический дар открылся у него годам к сорока, когда мужчина успел прикупить собственную лавку, торговал заморскими товарами, владел двумя красавицами-бригантинами, приносящими исправный доход, да обзавелся пышнотелой женушкой, подарившей супругу единственную надежду и отраду, сынишку Лернейла-младшего. В морском путешествии к берегам Аронии, куда Лернейл-старший отправился, чтобы наладить торговые связи, судно попало в шторм и разбилось. Корабль, груз и команда, за исключением торговца, пошли ко дну. А Лернейл открыл в себе удивительную способность по управлению водной стихией. Любящая супруга, которая в ту пору была на сносях, не выдержала печального известия о мнимой смерти мужа. Ранние роды привели к гибели матери и ребенка. Ни маги, ни столичные лекари не спасли женщину, которая сама не захотела бороться за жизнь. Крохотная сестренка не протянула и суток, стремительно сгорев от лихорадки. За долгие две недели, когда маленький Лерни считал себя полным сиротой, он резко разлюбил шалости и совершенно разучился улыбаться.

Глава семьи недолго горевал о потерях, и повторно женился на девушке благородного сословия, чем упрочил свое положение в обществе. Мальчик же превратился в замкнутого хмурого ребенка. Он не нуждался в друзьях и дни напролет просиживал в семейной библиотеке в компании книг, которые стараниями новоиспеченного аристократа, свозили со всех уголков Груона.

Карисса Шатор, как истинная благородная нлера, восседала на руках отца с достоинством настоящей аристократки. Горделивый носик, который она смешно морщила, удивительно огромные голубые глаза и шикарная грива иссиня-черных локонов делали ее похожей на фарфоровую куклу, которую Лерни часто видел в витрине соседнего магазина. Но эта была всего лишь девочка, пусть и знатного рода Шатор, в предках которых затесались королевские особы.

На мгновение Лерни замер, жадно впитывая миловидные черты Кариссы. Для своего возраста младший Фаост рос смышленым, и сразу решил, что приложит все усилия, чтобы завоевать внимание маленькой колючки. Мальчик не допускал даже мысли о возможном отказе, практично оценивая собственные шансы на успех.

– Папа, – мальчишка коснулся руки отца, – представь меня, пожалуйста, этой нлере.

Старший Фаост оценивающе посмотрел на юную графиню, перехватил заинтересованный взгляд Гордиена Шатора, не обошел вниманием Шейлин Шатор, рыжеволосую красавицу. За руку она держала вторую девочку – обладательницу огненных кудряшек. Нлер понимающе усмехнулся. Гордиен Шатор – платиновый голубоглазый блондин, двустихийный маг воздуха и воды, а его жена – ярко выраженный огневик, как и вторая дочь. Мелисса – полная копия матери. Карисса же слишком отличалась от родителей, чтобы быть их совместным ребенком. Лернейл нлер Фаост не так давно вошел в высшее общество, но помнил скандал, разразившийся из-за скоропалительной женитьбы потомственного аристократа на такой же именитой магичке. Маги, как правило, свободны в отношениях, но слишком уж фальшивым кажется союз конфликтующих стихий. Огонь и вода – извечные враги. Ни при каких обстоятельствах люди – носители противоположного дара – не уживутся под одной крышей. А уж рождение двойняшек, и вовсе повергло общество в шок. Девочки не только не похожи друг на друга, но и одарены сверх меры. Мелисса в будущем станет Повелительницей огня, тогда как вторая – трехстихийным магом воды, воздуха и земли. Завидные невесты, если учесть благородное происхождение, красоту и наследственность. У Лернейла-младшего пробудились способности к стихии земли, так что обе девочки составят отличную партию.

– Гордиен, Шейлин, – приветствовал пару глава семьи Фаост, – позвольте представить Лернейла нлер Фаоста-младшего.

Когда отец назвал его имя, Лерни учтиво поклонился и замер в ожидании ответа. Нлер Шатор ссадил дочку на пол и, как и подобает среди равных, склонил голову. Шейлин и Мелисса одновременно присели в безупречном реверансе, лишь одна Карисса осталась стоять, недовольная тем, что лишилась такого удобного места на ручках у папы. Смерив нарушителя спокойствия надменным взглядом, проказница демонстративно отвернулась.

– Карисса! – шикнула на девочку мать, – как ты себя ведешь? Это недостойно благородной нлеры!

Лерни заметил, как сжались маленькие кулачки, на переносице возникла складочка, а в глазах заплескались искры едва сдерживаемой злости. Мельком посмотрев на отца, который с хитрым прищуром наблюдал за дочуркой, она все же улыбнулась и нарочито неуклюже выполнила положенный реверанс. В довершение скорчила рожицу и показала противному мальчишке язык.

– Рад знакомству, нлера Карисса, – уголки губ Лерни дрогнули в подобии улыбки, – готов стать вашей парой на этот вечер.

Девчонка, ожидая чего угодно, но не такого приглашения, растерянно захлопала глазками. Оглянувшись на родных в поисках ответа и столкнувшись с завистью во взгляде сестренки, тут же горделиво расправила плечи, и очаровательно улыбнувшись, тряхнула кудряшками.

– Нлер Лернейл, я согласна, – и подала ручку, затянутую в кружево, для поцелуя.

Именно с того момента Лерни и Ари, так называли Кариссу домашние, стали неразлучны. Спокойный и рассудительный маг земли гармонично дополнял взбалмошную и неугомонную стихийницу. Родители еще на королевском приеме сговорились о браке, так что препятствий для общения у молодой пары не было. Конечно же, третьим и неизменным участником шалостей, стала и Мелисса, но огненной сестренке далеко до изобретательности Ари.

* * *

Кара, устроившись в полупустой комнате, ставшей ее рабочим кабинетом, решилась на первое слияние с душой, заключенной в сферу. Девушка с легкой улыбкой наблюдала за бесчинствами лихой троицы глазами Лерни. Все чувства подопечного читались ею, как открытая книга. Естественно, Кара не могла не заметить, как, порой, смотрела на жениха сестры Мелисса. Не ускользнули от внимания и мимолетные прикосновения, и всевозможные ситуации, создаваемые нарочно, чтобы быть поближе к объекту своего интереса. Юноша знал о чувствах сестры невесты, Мелисса открылась на их с Ари четырнадцатый день рождения. Для энергичной огненной натуры удивительно, что она не сделала этого значительно раньше. Возможно, сыграл роль факт, что девушки вступали в брачный возраст. Уже разрешалось объявлять о помолвке и спокойно ожидать момента, когда пара соединит судьбы в храме богини Лейты.

– Лерни, я люблю тебя! – выпалила признание рыжеволосая красотка.

– Лиса, это невозможно, – со всей серьезностью заявил Фаост-младший, – следующей осенью на королевском балу мы с Ари объявим о помолвке, а через три года твоя сестра станет моей женой. Ты же и сама знаешь, между нами ничего не может быть. Я люблю твою сестру и, прости, но мне никто другой не нужен.

– Любишь? Ее? А она нет! – выпалила Мелисса, уязвленная в самое сердце, – неужели не видишь, как она играет тобой? Как насмехается за спиной? Помнишь мамино ожерелье, которое нашли в твоих вещах? Это она подбросила. А взбесившийся Буранчик? Ари подсунула колючку под седло, я видела. Когда же обвинила ее в том, что ты едва не разбился, то рассмеялась, сказав: «этот выскочка легко отделался». Она ненавидит тебя и специально провоцирует, чтобы ты расторг помолвку!

– Я знаю об этом, – юный граф сохранил внешнюю невозмутимость, тогда как внутри все переворачивалось от боли. – Но я люблю Ари и добьюсь того, что она станет моей.

– Ну, почему, Лерни? Почему ты выбрал ее? Как ты не понимаешь? Ведь я так сильно тебя люблю, что готова на все. Даже любить за двоих!

– Вот именно, Лиса. Это ты не понимаешь! Я тоже готов любить за двоих и… сожалею. Ты прекрасная девушка, достойная того, чтобы быть любимой. Уверен, очень скоро ты обязательно встретишь подходящего молодого человека.

– Не надо мне других! Мне нужен ты! – отвергнутая красавица топнула ножкой, – и я тоже не отступлю, так и знай.

А потом для юноши начался настоящий ад. Мелисса стала второй тенью, навязчивым кошмаром, от которого невозможно избавиться. И если бы еще Ари осадила сестру, но той, казалось, доставляло особенное удовольствие наблюдать, как изводится младшенькая – родилась Лиса на двадцать минут позже старшей – как выкручивается и бегает от назойливой поклонницы Лерни. Это продолжалось полгода, пока Лернейл не поступил в Ланибергскую академию магии стихий. Тогда визиты в дом Шатор стали реже, а времени, чтобы остыть и увлечься кем-то другим у Мелиссы больше. Тем более что в начале следующей осени как раз состоялся и королевский бал. Десятки молодых людей собрались во дворце. Для юных красавиц, достигших четырнадцати лет, это первый выход в свет. Для адептов академии – прекрасный способ отметить начало учебного года. Для невест на выданье – подыскать подходящую партию, ну а для остальных – замечательная возможность блеснуть роскошными нарядами и повеселиться.

По традиции, Лерни встретил будущую невесту у входа во дворец. Женщины рода Шатор выглядели ослепительными красавицами. Шейлин, несмотря на солидный возраст, казалась старшей сестрой дочерям. Маги старели медленно и долго сохраняли невероятную привлекательность, которой наделяли избранного стихии. Рядом с Гордиеном супруга смотрелась диковинным цветком, сотканным из пламени. Рыжая шевелюра и слепящие глаза фамильные рубины придавали женщине сходство с огненным элементалем. Пышное платье, украшенное безумным количеством расшитых золотом лоскутков, которые шевелились при малейшем движении, создавало реалистичную картину живого огня. В противоположность Шейлин, ее супруг, в белом, выглядел снежной глыбой льда. Резкий контраст настолько выделял пару из общей массы, что глаз невозможно отвести. Но взгляд Лерни был прикован лишь к одной девушке – Кариссе. Простота платья, облегающего хрупкую фигурку, компенсировалась дороговизной ткани, что светилась изнутри сине-серебристым цветом. А также невероятным по красоте и запредельной стоимости набором драгоценностей из сапфиров. Однако ярче всего на этом фоне сияли огромные сине-голубые глаза, похожие на бездонные озера. Фарфоровую бледность кожи подчеркивали иссиня-черные локоны, мягкой волной обрамляющие лицо.

– Нлера Шейлин, – граф опустился в поклоне перед графиней и коснулся губами протянутой ручки, – вы сегодня на редкость обворожительны. Мелисса, – обозначил поцелуй и второй даме, мазнув по ней равнодушным взглядом, – нлер Райнер, – кивком поприветствовал спутника девушки.

Худощавый темноволосый маг воздуха, что составлял пару Мелиссе, работал преподавателем в доме Шатор. Ревнивым взором нлер проследил за действиями Лернейла, а когда заметил разочарование, омрачившее личико его спутницы, взгляд вовсе потяжелел и налился ненавистью.

– Ари, ты божественна, – для Лерни весь мир перестал существовать, когда девушка вложила хрупкую ручку в его ладонь и подарила обворожительную улыбку. Юноша чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Ровно до тех пор, пока Карисса не окунулась во всеобщее внимание и принялась кокетничать с поклонниками, окружившими ее плотным кольцом.

Ревность – раньше Лерни и не подозревал, что она ранит так глубоко. Впиваясь острыми иглами в сердце, заставляла его кровоточить, подвергая самой изощренной пытке. Почему Ари улыбается малознакомым мужчинам? Почему смеется над явно глупыми шутками и разрешает прикасаться к себе? Разве можно так близко прижиматься к партнерше? Это унизительно для достойной нлеры. За одни только плотоядные взгляды, Лернейл готов растерзать каждого из стервятников, слетевшихся на свежую жертву. Родная стихия земли плохо отзывалась, отделяемая неподдающимся влиянию магии блоками из камня. Но даже те глухо завибрировали, отзываясь на чувства будущего Повелителя гневом и возрастающей мощью.

– Лерни, пригласишь на танец? – Мелисса, будто почувствовала состояние юноши и решила отвлечь внимание от вечно соперничающей сестры на себя.

– А что нлер Райнер? Разве не он ваш спутник на сегодняшний вечер? – резко ответил Лернейл. Лиса же, скорчила недовольную рожицу и взглядом указала в центр зала. Темноволосый маг кружил в танце нлеру Шейлин, нашептывая той что-то приятное на ушко, отчего женщина цвела восторженной улыбкой.

– У папы важные переговоры, вот и попросил Рональда приглядеть. Так что, пригласишь меня?

– Хорошо, – Лерни подавил тяжелый вздох. Несмотря на раздирающую на части ревность, граф справился с волнением, галантно поклонился и протянул руку девушке, – прекрасная нлера окажет мне честь?

– Да! – Мелисса тут же позабыла обо всем, что тревожило ранее, и элегантно присела в реверансе.

Во время танца девушка восторженно щебетала о празднике, о том, как замечательно ей танцевать и развлекаться, что не пропустит теперь ни одного бала, если Лернейл станет неизменным спутником и партнером. Юноша молчаливо соглашался с тем, что несла Лиса, совершенно не вникая в смысл. Его внимание сосредоточилось на другой паре. Рональд Райнер танцевал с Ари, и теперь уже она заразительно хохотала и дарила мужчине обворожительные улыбки. К этому магу Лерни ревновал особенно остро, потому что Рональд ежедневно общался с нлерами рода Шатор, тогда как ему доставались жалкие часы по выходным дням. Вдобавок герцог – вполне состоявшийся маг с дипломом академии стихий. Холост и родовит. Да и Гордиен Шатор благосклонно воспринимает интерес вероятного жениха к дочерям.

Среди знати практиковалось домашнее обучение, когда в роли наставников выступали мужчины подходящего брачного возраста, а также обладающие неконфликтной стихией. Безусловно, общение молодежи проходило под присмотром благородных дам – матери либо ближайших родственниц – и зачастую оканчивалось крепким браком одаренных магов и союзом знатных семей.

– Ах, как здесь жарко. Принесешь воды? – попросила Лиса, вновь перетягивая внимание на себя. Лерни и не заметил, как закончился танец, и они оказались у столов с закусками.

– Да, конечно, – нлер тяжелым взглядом проследил за парочкой, уверенно направляющейся к выходу на балкон.

Как назло, за водой пришлось идти на противоположный конец зала, а когда юноша вернулся Мелисса уже танцевала с виконтом Варделом. Бастард короля – не лучшая партия. Рыжеволосый юноша засветился в нескольких скандальных историях, бездумно попортив себе репутацию. Родовитые нлеры вряд ли доверят такому дочерей.

Чем Мелисса думала, принимая приглашение? – кидаться на выручку глупой девчонке у Лерни не было никакого желания. Да и не его это забота, а вечно занятого нлера Шатора или позабывшего про обязанности сопровождающего нлера Райнера. – Лучше бы побеспокоился о Лисе, чем лез к Ари! – стиснув кулаки, Лернейл решительно направился к балкончику.

– Лерни, подожди минутку! – Шейлин Шатор повисла на руке юноши, – ты знаком с нлером Терреном Райнером?

– Нлера Шатор? – Лернейл многозначительно посмотрел на рукав рубашки, безжалостно измятый тонкими пальчиками женщины. Явное волнение на ее лице, плюс родственник Рональда поблизости – это наводило на нехорошие мысли. – Не имею чести быть знакомым с этим нлером, но весьма наслышан о нем, – тут младший Фаост слегка преувеличил. Интересуясь личностью Рональда, Лерни выяснил много занимательного. Например, что у главы Райнер есть младший брат, который в свои двадцать успел заслужить славу дамского угодника и разрушителя семейного благополучия многих пар. Молодой повеса не обошел вниманием даже королевскую фаворитку, и, только чудом избежав казни, был выдворен из страны на долгие пятнадцать лет. Очевидно, король простил опального герцога, раз тот получил приглашение на осенний бал. Другой вопрос, почему Шейлин Шатор не сводит с него заинтересованного взгляда?

– Террен нлер Райнер, герцог Райнерский, к вашим услугам, – представился мужчина, – не думал, что обо мне кто-то еще помнит. Столько времени прошло.

– Я наводил справки, только и всего, – ответил Лерни, когда Шейлин назвала его полное имя герцогу, и на этом официальная часть знакомства закончилась, – возможно, мы скоро станем родственниками. Поэтому интерес объясним исключительно беспокойством за любимую сестру моей невесты. Уверен, Рональд станет Мелиссе отличным мужем.

– Рон и Лиса? Невозможно! – выпалил Террен и осекся под пронзительным взглядом Шейлин. – Я полагал, невестой племянника станет Ари.

– Терри, держи его! – вскрикнула нлера Шатор, когда Лернейл, решительно отодвинув парочку в сторону, ринулся к злополучному балкону. А там…

Раскрасневшаяся Карисса с чуть припухшими губами и растрепанной прической, и Рональд, раздосадованный тем, что им помешали.

– Ари! – Лернейлу не нужно быть провидцем, чтобы понять, что тут произошло. Замешательство невесты, и страх, вспыхнувший в ее глазах, внешний вид – все говорило о том, что он, Лерни, идиот, которого долгое время водили за нос. Весь тот период, что герцог гостил и работал в доме Шатор, он ухлестывал именно за Кариссой. А она… она принимала его ухаживания, будучи обещанной другому.

– Лерни, это не то, что ты думаешь! – жалкая попытка Кариссы оправдаться лишь подлила масла в огонь. Боль железными тисками сдавила грудную клетку. Даже смерть матери не ранила так сильно, как предательство той, что составляла смысл жизни.

– Рональд Райнер, вы подлец, недостойный звания мага и нлера! Я требую удовлетворения. Немедленно! – произнес Лерни, не замечая, как вмиг побледнела Карисса. Та маленькая девочка, которая навсегда отпечаталась в памяти и завладела сердцем, для него умерла. А раз так, то и жить больше незачем. Исход поединка между врагами, один из которых только ступил на путь обучения, а другой – опытный маг, известен заранее. Лерни осознавал, что не переживет этой ночи, но ни секунды не сомневался в правильности действий.

– Лернейл нлер Фаост! – с нескрываемым удовлетворением произнес Райнер, – возможно, вам неизвестны все тонкости, но кодекс не допускает поединка между неравноценными противниками. Отложим дуэль до вашего выпуска из Академии. Не будем омрачать прекрасным нлерам первый бал.

– Лерни, нет! – взвизгнула позади Мелисса. Как она оказалась на балконе вместе с виконтом, матерью и дядей Райнера, Лернейл не запомнил, – Ари, что ты молчишь? Сделай же что-нибудь! Он же убьет его!

– Немедленно, нлер Райнер! – процедил юноша и подкрепил слова делом, опрокинув ближайшую вазу с цветами на голову соперника. Такого унижения тот стерпеть уже не мог.

– Нлер Фаост, готов быть секундантом, – протянул руку помощи виконт Вардел, – а вы, – обратился тот к Террену Райнеру, – так понимаю, поддержите племянника.

– Мама! – в медово-зеленых глазах Лисы застыли слезы, – останови это!

– Нлера Мелисса Шатор, – Лерни, в душе которого воцарились лишь боль и пустота, не испытывал жалости. Всхлипы и плаксивые мольбы нелюбимой девушки безумно раздражали, – вы питали ложные надежды. Я всегда любил только Ари, и никогда бы не женился на другой. Советую взять у сестры пару уроков. В отличие от вас, при дворе ее ждет блестящее будущее: выгодный брак, толпы поклонников и сонмы разбитых сердец, – не выдержав, юный граф все же посмотрел на возлюбленную. – Ну и как, Ари, ты счастлива?

Внешне Карисса хранила непроницаемую маску безразличия, и что творилось за возведенным барьером равнодушия не мог догадаться никто. Только чуть подрагивающие пальцы и неестественная бледность выдавали состояние крайнего волнения. Она ничего не ответила, понимая, что любое слово будет воспринято в штыки. И только хорошо знающий девушку человек мог бы догадаться, что ей небезразлична судьба бывшего жениха. Но таких, к сожалению, поблизости не оказалось.

Четверо мужчин поодиночке ушли из бального зала и разными путями направились вглубь королевского парка. Чета Шатор поспешила покинуть праздник. Гордиен Шатор, весьма обескураженный таким поворотом дел, усадил жену и дочь в карету. Удержать возрастающую истерику неуравновешенного огненного мага было под силу лишь родителям.

– Я остаюсь! – заявила Карисса таким тоном, что глава семейства махнул рукой. Упертый характер любимицы за пятнадцать лет изучил вдоль и поперек, и усмирять еще и вторую дочь не было никакого желания. К тому же граф собирался вернуться сразу, как только доставит Лису и Шейлин домой.

– Не делай глупостей, милая. И мне жаль Лерни. Этот молодой человек мог бы стать отличным мужем.

– Но Рональд Райнер все же лучше, не так ли? – язвительно парировала девушка. – Потомственный аристократ, герцог, сильный маг против деревенщины, выскочки из народа, всего каких-то десять лет назад получившего титул. Разве достоин такой руки твоей дочери?

– Но ведь он тебе нравился, Ари.

– И что? Может, я не хочу замуж! Разве ты спросил меня, заключив брачный договор с главой Фаост?

– Девочка моя, в этом не было необходимости. Я видел, какими глазами смотрел на тебя мальчишка, и уж точно хорошо изучил свою дочь, чтобы понимать, как он тебе нравится.

– Но я не люблю его, папа! – в сердцах вскрикнула Ари, чем привлекла внимание слуг, крутившихся неподалеку.

– А если бы у него был герцогский титул и сонм родовитых предков, полюбила бы? Поверь, это не главное в жизни. Гораздо важнее, что сам человек из себя представляет. В основе крепкой семьи лежит верность, дружба и взаимоуважение.

– Как у вас с мамой, не так ли? – не удержалась от шпильки нлера. – ты, вообще, любил хоть когда-нибудь?

– Поверь, Ари, – мужчина порывисто прижал девушку к груди, после чего оставил невесомый поцелуй на ее щеке, – твою маму я люблю до сих пор.

– Горди! – раздался требовательный голос Шейлин из кареты, – где тебя носит? Еще минута, и мы уедем!

Мужчина вздрогнул и скривился, не скрывая недовольства, но сразу же взял себя в руки и, ободряюще пожав холодную ладошку Ари, размашистым шагом направился к экипажу и запрыгнул внутрь. Кучер тут же подхлестнул лошадей, и те подняв столб пыли, стремительно понесли карету прочь.

* * *

Кара с замиранием сердца следила за стремительно развивающимися событиями, и когда на секунду отвлеклась, чуть не выпустила из рук сферу. Поймав ее у пола, вернула на специальную подставку и откинулась в кресло. Девушка и сама не поняла, почему внимательно наблюдала за разговором Кариссы, а не отправилась вслед за Лернейлом. Будущего неофита вела интуиция, которая подсказывала, что за простыми фразами скрывалось нечто большее, чем могло бы показаться стороннему наблюдателю. Тайный смысл, которого Кара пока не понимала. А гибель Лерни… нет, для этого время еще не пришло. Однако переломный момент в судьбе молодого человека уже наступил. Вернее, происходил в это самое время. И лишь обязательства перед Антором заставили девушку пересилить себя и переместить взор вглубь парка, где кипел магический бой.

* * *

Виконт Вардел и Террен Райнер совместными усилиями удерживали защитный купол над схлестнувшимися в поединке противниками. Дуэли не поощрялись королем. И уж точно он бы не одобрил, если бы кто-то уничтожил его парк.

Внутри купола воцарился хаос, превративший милую полянку в поле битвы. Однако малый участок легче восстановить, не привлекая излишнего внимания. Комья земли кружились в смертельном торнадо, грозя поглотить собой крепкую фигуру Рональда. А тот в ответ воздушным тараном сбивал противника с ног, мешал сосредоточиться и, одновременно с этим, отсекал змееподобные корни деревьев, пробивающиеся к магу из земли, чтобы задушить того в смертельных объятиях. И если один держался за счет сырой силы, то другой за счет опыта и мастерства. Все чаще атаки Лерни захлебывались еще в самом начале, все меньше по силе торнадо кружили по полянке. Только неугасимая ненависть к сопернику заставляла стискивать зубы и выжимать силы до последней капли. Резерв не успевал восстанавливаться, направляя те крохи, что удавалось собрать, на лечение порезов и ушибов, нанесенных воздушными ударами. Как будущий Повелитель земли, Лернейл мог бы бесконечно черпать из источника, находящегося под ногами. Однако тех немногих знаний, которыми успел овладеть граф, хватало для понимания того, что раннее слияние со стихией закончится преждевременной гибелью. Вот этого он никак не мог допустить, пока не расквитается с подлым герцогом.

Появление Кариссы Лерни не заметил, но почувствовал. Скорее всего, девушка пряталась в тени деревьев. Насколько молодой человек следил за окружающей обстановкой, никто из секундантов не обратил внимания на одинокую фигурку, прячущуюся за деревьями. Знакомые и такие родные магические потоки, излучаемые Ари, отверженный жених угадал бы из сотен тысяч других. Вспышка ревности ядовитой гадюкой ужалила в сердце. Что, если Ари здесь из-за Рональда? Пусть он и опытный маг, но пару раз у Лерни получилось его достать. Уродливый шрам на скуле герцога и наливающийся под глазом синяк тому явное доказательство.

Отвлекшись на мгновение, Лернейл пропустил сокрушительный удар. Не выдержал даже защитный купол, с треском разлетевшийся под воздушным тараном невероятной силы.

– Довольно! – властно остановил поединок Вардел и первым бросился к изломанной фигуре Фаоста. Убедившись, что юноша еще жив, поместил его в магическую сферу исцеления.

Старший Райнер удивленно хмыкнул.

– Нлер Вардел, а вы полны сюрпризов! Но это только подтверждает, что вы достойный сын своего отца.

– Полагаю, нлеры, что все произошедшее тут останется тайной, – виконт, прищурившись, внимательным взглядом обвел обоих герцогов, затем мазнул по густым порослям парковых деревьев. – Надеюсь, нлер Райнер, вы удовлетворены исходом дуэли?

– Более чем. Не хотелось бы убивать мальчишку, но хорошенько проучить за дерзость следовало. Выскочка, что с него взять? – Рональд с презрением посмотрел в сторону бессознательного тела врага, сплюнул кровь, придавшую вкусу победы металлической горечи, – подлатаете? – коснулся раны на скуле, при этом зашипев от боли.

– Не нужно! – остановил Вардела Террен Райнер. Во время инцидента между молодыми людьми и после, наблюдая за поединком, опальный герцог не вмешивался. Но не в этом случае, – хочешь вернуться на праздник как ни в чем не бывало? Ну уж нет, Рон. Не после того, что тут устроил. А шрам этот останется навсегда, уж я об этом позабочусь.

– Но почему, дядя? – в голосе Рональда чувствовалась обида и непонимание.

– Да потому, что это – мой первый выход в свет после опалы. И он уже связан со скандалом! Потому, что ты не оправдал возложенных надежд! Или ты полагаешь, что Карисса Шатор примет предложение, когда ее фактически унизили на глазах у всех? А про Мелиссу подумал? Ты ведь пришел с ней. Полагаешь, главе Шатор понравится такое отношение к дочерям? А его жене? Вон отсюда! И, вообще, из столицы. Пока шумиха тут не уляжется, не смей носа высовывать из родового замка. Заодно подумай, как будешь вымаливать прощение у невесты.

Огорошенный такой отповедью, Рональд заскрежетал зубами и одарил поверженного противника испепеляющим взглядом.

– Это не последняя наша встреча, Фаост, – процедил он едва слышно, – ты сполна заплатишь за все неприятности, что доставил одним своим существованием.

И если Террен Райнер уже восстанавливал поляну, и не слышал племянника, то виконт вполне разобрал данное сгоряча обещание. На что так же тихо ответил.

– На вашем месте, нлер Райнер, я бы не испытывал судьбу. Фаост проиграл лишь по неопытности. Через пару лет, когда дар войдет в полную силу, исход поединка не возьмусь предположить даже я. А если парень наберется опыта, то за вашу жизнь не дам и ломаного гроша.

– По-вашему, я должен завершить начатое? – герцог в изумлении вскинул бровь, – добить поверженного противника? Поступиться честью?

– Ну, что вы! Нет! Я буду присматривать за этим юношей, и не дам его в обиду, – Вардел демонстративно выпустил молнию, засверкавшую на кончиках пальцев смертоносным жалом, – хотя бы потому, что он здесь пострадавшая сторона. Всего лишь пылкий влюбленный, чье счастье так бездумно разрушили. Вам ведь совсем не нужна та девушка? Карисса, кажется. А вот амулет дяди, да солидное приданое пришлось бы кстати, не правда ли?

– Откуда? – Рональд осекся, понимая, что одним словом выдал себя.

– Слухами Груон полнится, – виконт осклабился в довольной ухмылке и пожал плечами, – впрочем, от вас зависит, останутся ли слухи слухами или же общество всколыхнет еще один скандал.

– А вы опасный человек, виконт Вардел, – Райнер отступил перед неожиданно сильным противником, – пожалуй, прислушаюсь к совету дяди и ненадолго покину столицу.

– Надеюсь на ваше благоразумие, – сказал бастард уже в спину герцогу и проводил того горьким вздохом, – да разве же молодость прислушивается к голосу разума? Жаль.

Кипевший возмущением, Рональд Райнер быстрым шагом возвращался во дворец. Пустынный в это время суток парк и сгустившиеся сумерки делали молодого мага практически незаметным. Особенно на фоне сверкающего огнями дворца и доносящихся оттуда звуков музыки и гула голосов.

– Безродный выскочка! Архов Фаост! Да, чтоб ты вечно горел в чертогах Раенса! Я до тебя доберусь! – в сердцах сыпал проклятьями Рональд, – и я не собираюсь дожидаться, пока ты поправишься. Это в отношении равного удар в спину считается подлостью. Для ничтожных плебеев любые средства хороши. Грязь необходимо истреблять, иначе она заполонит все вокруг. От крестьянского быдла нигде не скрыться: ни в родовом имении, ни в столице, ни в королевском дворце.

Райнер не пошел через главный выход, а свернул к неприметной калитке, которой пользовались слуги. Будь он не таким рассерженным, непременно заметил бы, что следом за ним незримо движется тень. Карисса пользовалась легкой иллюзией отвода глаз, которой сам же Рональд и обучил. Маг сел в экипаж, назвал вознице адрес и велел следовать в нижний город. Девушка же запрыгнула в следующий, не побоявшись отправиться в погоню в столь опасный для юных нлер район.

Кара, как ни хотелось последовать за Ари, вернулась к Лернейлу Фаосту. Тот, стараниями Вардела, очнулся и уже сносно себя чувствовал. На фоне сильного магического истощения, сломанные ребра и синяки по телу – мелочи. Про душевное состояние и говорить нечего. Лерни с неприязнью смотрел на виконта, и уж точно не собирался благодарить за спасение жизни. Нет ничего унизительнее – выжить в поединке, в котором злейший враг проявил великодушие и пощадил соперника.

– Идем. Провожу тебя домой, – Вардел протянул руку, чтобы помочь юноше подняться. Для мага земли нет ничего лучше, чем близость родной стихии, поэтому ранее виконт оставил парня в том месте, где он упал.

– Зачем вам это? Я и так обязан больше некуда. Уж до дома-то смогу самостоятельно добраться. Отец…

– Эх, молодость, молодость! – с грустью усмехнулся виконт, в мальчишеском взгляде которого на миг отразилась вселенская мудрость и невообразимая скука. – Не спорь! Сейчас тебе лучше оказаться в нужном месте и в нужное время. Скоро сам поймешь, что я прав.

* * *

Кара могла поклясться, что ощутила давление со стороны виконта. Такое, как оказал на нее Умберто недавно.

Неужели это он скрывается за личиной королевского бастарда? Зачем? Чтобы контролировать? Настолько не доверяет? – девушка даже обрадовалась тому, что не пошла вслед за Ари и Рональдом. Хотя интуиция вопила о том, что там произойдет нечто важное. Однако ее заданием был Лерни Фаост, и судьба графа волновала больше, чем возможные неприятности Кариссы Шатор.

Вардел помог подняться юноше и, придерживая того под руку, повел уже знакомой дорогой к калитке для слуг. Точно такой экипаж, что увез Рональда и Ари, доставил Фаоста до дома. Накрапывающий дождик и промозглая сырость как нельзя лучше соответствовали унылому настроению нлера. По пути Лерни несколько раз терял сознание и не обратил внимания, что дорога оказалась вдвое длиннее привычной. Рыжеволосый бастард, казалось, специально, кружил по городу, называя вознице новые адреса. В столь поздний час лавки и магазины давно закрылись, и только двери кабаков да домов терпимости радушно принимали клиентов. У одного из увеселительных домов, Вардел задержался на полчаса, и все это время Лернейл благополучно проспал, погруженный в исцеляющий сон, который, впрочем, скоро развеялся. За десяток метров, что оба молодых человека преодолели до дома, они успели вымокнуть до нитки.

Особняк Фаостов встретил молодого хозяина необычной тишиной. Скрип не смазанных петель огласил появление гостей неприятным режущим звуком. Лерни вздрогнул, будто очнулся от дурмана, и принялся удивленно осматриваться по сторонам.

– Я дома? Почему никто нас не встречает? – вопрос Лерни прозвучал в пустоту, и уж точно не ожидал, что ему ответят.

– Ваш отец, вероятно, еще на празднике. А слугам, скорее всего, дали выходной. Разве это не к лучшему? – Вардел зажег магические светильники, разогнав окружающую темень. А еще потратил толику сил, чтобы высушить одежду.

– Виконт? Вы… здесь? Значит, ничего не приснилось, – юноша тяжело вздохнул, скривившись от накативших воспоминаний, – скажите, чем отблагодарить вас за помощь? И не в обиду, но мне необходимо побыть одному. Не думал, что когда-нибудь еще раз скажу подобное, но это был самый ужасный день в моей жизни.

– Который еще не закончился, – пробормотал молодой человек себе под нос. Он как раз прогуливался по гостиной, рассматривая портреты хозяев, и задержался у последнего, где Фаоста-старшего изобразили рядом с пышногрудой шатенкой. Простоватое лицо, лучистая улыбка и румяные щечки никак не вязались с образом благородной аристократки. Те никогда бы не стали позировать художнику без тонны белил на коже. И уж тем более, не улыбались так открыто, как это свойственно простолюдинкам. Этикет и правила хорошего тона впитывались с младенческих лет, а Розалия Фаост, как ни старалась, так и не искоренила старых привычек. Впрочем, новая нлера Фаост как раз соответствовала образу идеальной жены, и на портрете была исключительно серьезна и холодно красива.

Младший Лернейл унаследовал матушкину сдобность телосложения, очаровательные ямочки на щеках и лучистый взгляд. Будущему Повелителю земли полнота не грозила, слишком много сил съедали занятия магией, а вот роль покорителя женских сердец вполне бы подошла. Причем, уже скоро, в недалеком будущем. Не разочаровался бы только в любви и не превратился в закоренелого холостяка.

Пока юноша усиленно тер виски, мучаясь головной болью и досадуя на провалы в памяти, объясняемые им исключительно слабостью и обмороками, незваный гость собрался уходить. Лерни и не заметил, что виконт сносно ориентируется в чужом доме, и только с благодарностью кивнул, когда перед ним возникла чаша с горячим напитком.

– Что там?

– Пейте, нлер Фаост, не бойтесь. Это укрепляющее зелье, которое снимет боль и поможет восстановить силы, – с охотой пояснил Вардел, будто только и ждал этого вопроса. Вдобавок, внимательно проследил, чтобы неудачливый дуэлянт выпил отвар до последней капли. – Ну, вот, теперь я спокоен. И да, в награду за помощь попрошу у вас сущую мелочь: не делайте глупостей. Королю… королевству, да что там, родной Ланибергии нужны сильные маги, тем более с таким мощным потенциалом. Докажите, что заслужили ту милость, которую король оказал одаренным. Пусть сын лавочника ни в чем не уступит ни одному родовитому герцогу. В конце концов, их предки тоже когда-то вышли из народа, просто за долгие годы нлеры об этом подзабыли.

– Спасибо, виконт Вардел, – юноша припал на одно колено и, приложив руку к груди, склонил голову. Приветствие, уместное для короля, но никак не бастарда. Тем не менее, Лернейла не покидало ощущение правильности происходящего. Возможно, потому, что виконт, сам того не подозревая, подарил надежду. Минутой раньше юный граф, мысли и стремления которого сосредоточились на Кариссе нлер Шатор, не знал, как жить и к чему стремиться дальше, а теперь у него появилась цель – доказать миру, и прежде всего себе, что достоин самого лучшего.

Из-за отсутствия слуг, Лерни сам проводил гостя, чтобы закрыть за ним двери. Вот только стоило те распахнуть, как на пороге обнаружился еще один посетитель. Карисса Шатор, совершенно обессилев, рухнула в объятия юноши.

– Ари? – злость на предательницу у несостоявшегося жениха вмиг испарилась. Насквозь мокрое и грязное платье говорило о том, что девушка проделала немалый путь пешком, замерзла и, скорее всего, простудилась.

– Прощайте, нлер Фаост, – виконт раскланялся и смело шагнул в стену из дождя, хлынувшего с небес с новой силой.

Изумленный юноша только и мог, что проследить за новым знакомым беспомощным взглядом. Как минимум, Лерни рассчитывал на то, что Вардел не оставит его один на один с девушкой и поможет привести ту в чувство. Но нет, гость исчез, напоследок недвусмысленно подмигнув, намекая на то, чтобы нлер воспользовался ситуацией.

– Ари, как же так? Что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде? Давай, я вызову экипаж и отвезу тебя к родителям.

– Нет, только не домой! Пожалуйста, Лерни, позволь остаться, – прошептала нлера, прижимаясь к юноше с таким отчаянием, будто от этого зависела жизнь.

– Как скажешь, Ари. Ты ведь знаешь, что ни в чем не откажу. Но сама понимаешь, оставаясь на ночь в доме мужчины, в первую очередь, компрометируешь себя.

– Все равно. Но даже если прогонишь, домой не пойду. После того, что случилось на балу, ты, наверное, ненавидишь меня. Понимаю… прости. Ты ведь любишь меня, да? А я… я… не знаю. Там, в парке, когда Рон едва не убил… осознала, что не хочу тебя терять.

– Значит, ты волновалась за меня, а не за… – имя соперника повисло в воздухе. Лерни не хотел вспоминать о другом, когда только выяснил, что небезразличен любимой девушке. – Пойдем, ты совсем продрогла. Слуг в доме нет, но, думаю, справлюсь с тем, чтобы набрать ванную.

Вспомнив о том, что и сам недавно пил горячий напиток, юноша устроил девушку в гостиной и бросился на кухню. Каково же было его удивление, когда обнаружил на столе кружку с готовым отваром. Благодаря магии тот не остыл, радуя глаз поднимающимся над поверхностью парком.

«Это поможет от простуды. Не стоит благодарности», – прочитал в записке, оставленной Варделом на столе.

Откуда тот узнал, что Ари появится здесь? – в другой раз, Фаост сильно бы озадачился этим вопросом, но не теперь. Прихватив чистых полотенец, Лерни поспешил к гостье.

– Держи, – осторожно передал девушке напиток, – сейчас поищу чего-нибудь из одежды. У нлеры Фаост столько нарядов, что она и не заметит пропажи.

Девушка, погрузившись в собственные мысли, рассеянно кивнула. Принимая заботу Лернейла, как нечто само собой разумеющееся, послушно выпила отвар. Затем прошла в ванную, где практически уснула. И если бы не настойчивость хозяина дома, так бы и провела ночь в благоухающей тепленькой водичке.

Тщательно закрывая глаза и краснея, как девица, Лерни помог Ари выбраться из воды и укутал в чистые простыни. После отнес в спальню, где гостья переоделась в ночную сорочку, так же позаимствованную в гардеробе мачехи, укутал несколькими одеялами, обложил подушками.

– Спокойной ночи, – разместив Кариссу в комнате, ночевать Лернейл собирался на диване в гостиной. За то время, пока гостья принимала ванную, юноша затер грязный пол в прихожей, сложил испачканные вещи в мешок и вымыл чашки. И все это для того, чтобы ни слуги, ни отец не узнали о ночном визите. Ну а утром, через окно можно незамеченными попасть в сад, а оттуда на конюшни и каретный двор. За пару монет конюх снарядит экипаж, а сам отправится лакомиться пирожками нерины Лассы на кухню. Что бы там ни говорили, а пользоваться моментом и порочить имя любимой Лернейл не собирался. Если уж им суждено быть вместе, то он сделает все по правилам: подарит кольцо, что до сих пор лежит в кармане брюк, начнет красиво ухаживать – дарить цветы, покупать сладости и баловать подарками. А после объявления официальной помолвки они будут проводить вместе больше времени, пока Ари сама его не полюбит. Любить за двоих, как оказалось, слишком больно. Куда как приятнее, когда девушка расцветает, окрыленная чувствами, улыбается при встрече и смотрит на одного тебя, не замечая никого вокруг.

– Не уходи, пожалуйста, – чуть слышно попросила Карисса, – побудь рядом. Не хочу оставаться одна.

Запнувшись на пороге, Лерни развернулся и удивленно посмотрел на девушку, опасаясь даже подумать о том, что крылось за этой просьбой. Но Ари звала его и ждала, притягивая к себе магнитом. И не было сил, чтобы противиться мольбе, отражающейся в синеве глаз. Осталось лишь непреодолимое желание стереть несчастное выражение с милого личика, которое одним намеком на возможные страдания причиняло нестерпимую сердечную боль. И Лерни вернулся. Робея от собственной смелости, лег поверх одеяла, рядом с гостьей. Обнял ее, прижимая к себе и замер, не смея даже вздохнуть, чтобы не спугнуть то ощущение близости, от которого ликовала каждая клеточка.

– Я знаю, ты не обидишь меня и не сделаешь ничего плохого. Мне спокойно рядом с тобой. Хорошо. – Ари придвинулась плотнее и, завладев ладонью юноши, положила ее себе под щеку. – В детстве папа часто сидел со мной, пока не засну. И я не боялась ни темноты, ни возможных монстров, что таятся в ночи.

– Ари, со мной тоже нечего бояться, – прошептал растроганный таким признанием юноша, – клянусь, я смогу защитить тебя, что бы ни случилось. Только не отталкивай больше, не предавай, и я сделаю тебя самой счастливой.

– Правда? – нлера повернулась, оказавшись с Лерни лицом к лицу. В полумраке ночи молодой граф походил на одного из богов, чьи лики изображались на фресках и отливались в статуях. Впрочем, и сама Ари могла бы конкурировать с Лейтой, богиней любви и идеалом женской красоты. – Тогда, поцелуй меня, – попросила девушка.

– Я желаю этого больше всего на свете. Только, боюсь, что после не смогу остановиться. Ты сводишь с ума. Не представляешь, до чего же это мучительно-сладкая пытка – быть рядом, любоваться тобой, вдыхать пьянящий аромат волос, и не сметь даже прикоснуться, – Лернейл зажмурился, отгоняя навязчивые мысли. Но тут же открыл глаза и, не способный противиться тому притяжению, что возникло между ними, робко коснулся губами манящего чуть приоткрытого ротика.

Сладкий поцелуй, от которого бросило в жар обоих, добавил смелости ласкам, затуманил разум, срывая запреты и сомнения. Неумелость с лихвой компенсировалась чрезвычайной нежностью и чуткостью, а желание, пронизывающее каждую клеточку, подарило бесконечно волшебные и незабываемые мгновения счастья.

* * *

Испытывая дикую неловкость, жутко краснея и впиваясь ногтями в ладони, Кара, не отрываясь, наблюдала за жаркими событиями в спальне. Не то, чтобы она не знала, что происходит между мужчиной и женщиной, или не испытывала в прошлом подобного сама. Дети на Груоне рано сталкивались с этим аспектом взрослой жизни, особенно в среде простолюдинов, которые семьями ютились в крохотных комнатушках или работных домах. О существовании домов терпимости также не принято было говорить, но из-за этого их количество отнюдь не уменьшалось, а только росло.

Кара чувствовала безграничную нежность и любовь, которой был преисполнен Лерни, его ликование и восторг. А также подспудный страх, что все произошедшее – сладкий сон, который поутру развеется. Находясь рядом с мирно сопящей и расслабленной девушкой, юноша впитывал каждую милую взгляду черточку, упивался запахом алебастровой кожи, неестественно белой в ярком свете луны, заглядывающей в окно. В мечтах юный Фаост уже видел Ари супругой, с которой проживет, душа в душу до самой смерти. Планировал скорую свадьбу, потому что после сегодняшней ночи не выдержит без любимой и дня. Забылся Лерни только под утро, когда усталость взяла верх. И едва его дыхание выровнялось и стало безмятежно спокойным, как Карисса открыла глаза, будто только и ждала этого момента. Прошептав слова заклинания, она приложила пальцы к вискам молодого человека, погружая того в глубокий сон, коснулась губами щеки, провела ладонью по растрепавшимся волосам.

– Прости, – выдохнула ему в губы и поцеловала так, словно прощалась навсегда.

Перед уходом Карисса уничтожила следы своего пребывания в доме. Владея магией, ей ничего не стоило почистить одежду и убрать следы страсти с постели. Нечастая гостья в этом доме, она на удивление легко ориентировалась внутри. Вернуть позаимствованное платье и ночную рубашку в комнаты нлеры Фаост не составило труда, так же, как и незамеченной выбраться через черный ход и раствориться в предрассветных сумерках. Единственное, что Ари оставила на память об этой ночи – золотое колечко с чистым, как слеза, адамантом. Девушка ничего не ответила на предложение юноши скрепить союз в храме Лейты, заглушив пылкие признания поцелуем. Как и прежде, в планы нлеры не входило столь раннее замужество. А с молодого Фаоста хватит и того щедрого подарка, который тот получил, став ее первым мужчиной.

* * *

Тревожные предчувствия сжали фантомное сердце Кары, наблюдающую за безмятежно спящим подопечным, который крепко сжимал подушку, сохранившую запах любимой. Громкий стук в ворота переполошил весь дом и усилил ощущение надвигающейся беды. Взволнованные слуги, что с раннего утра наводили чистоту и порядок, суетливо забегали. Нлер Фаост-старший вернулся после праздника только под утро и задремал в кресле, присев всего на минуточку. Он вздрогнул, пытаясь прийти в себя и сообразить, что происходит. Заикающийся дворецкий сообщил хозяину дома, что за воротами городская стража с требованием выдать преступника.

Молодого наследника вытащили из постели самым бесцеремонным образом, тогда как стражники принялись обыскивать вещи. Обнаружив перепачканную в крови и грязи, вымокшую под дождем одежду, изъяли ее как доказательство преступления. После чего затолкали юного Лернейла в закрытый экипаж и увезли в тюремную цитадель. Обвинения, предъявляемые юноше, были более чем серьезными: подлое убийство благородного. Применение магии при этом считалось отягчающим обстоятельством. Жертвой же оказался не кто иной, как Рональд Райнер, с которым накануне у Фаоста состоялась дуэль.

Пока родные и друзья семьи Фаост искали лазейки и пытались вытащить Лерни из тюрьмы, тот упорно молчал. Исчезновение Ари стало для него шоком. Пока одни стражники выворачивали ему руки, другие ворошили постель и копались в белье. Поначалу юноша обрадовался, что Карисса избежала возможного унижения, но потом… когда следователи выдали окончательный вердикт, что ночью в доме никого, кроме него не было, внутри все оборвалось. Сам он прекрасно осознавал, что его действия могли бы обмануть отца или слуг, но никак не опытных магов. А это значило лишь одно: кто-то тщательно подчистил за собой следы. И это могла быть только Ари. Это она тайно следила за дуэлью, спрятавшись в тени деревьев. Она последовала за Рональдом, бросив жениха в парке и даже не попытавшись помочь. Официально нлера уехала вместе с родителями и сестрой сразу после инцидента на балконе. И вот, спустя пару часов, графиня появилась на пороге его дома. Где Ари находилась все это время? Причастна ли к гибели Рональда? Если так, то получается… получается, что Карисса специально пришла к нему и отдалась, рассчитывая, что влюбленный дурачок возьмет вину на себя и не выдаст ее страже. После дуэли на ауре Райнера сохранились следы магии земли, а причиной смерти герцога стали деревянные шипы, выращенные магическим способом. Уже после грабители, натолкнувшиеся на Рональда, обобрали его до нитки. Вся банда уже поймана, допрошена и приговорена к повешению. Лишь то, что никто из бандитов не видел Лернейла на месте преступления, оттягивало вынесение приговора самому Фаосту.