Слава Савская

Мистическая история Ивового городка

Часть первая. Хельхеим

Книга частями выкладывается бесплатно, но вы можете купить ее здесь, тем самым поддержав автора. В этой версии книги, нет последней главы, она не изменит концовки, но послужит неким разъяснением.

IX век н.э., 813 год

Запах жженой плоти заполнил собой пространство на мили вокруг. В сумеречные небеса клубами вздымался багряно-серый дым. Воздух был спертым, кроны деревьев неподвижны, сама природа словно замерла. Останки тридцати тел догорали в обводах почерневшей тлеющей травы. В сердце круга распростерлось тело мужчины. Душа только что покинула его, и глаза, смотревшие ввысь, где дым скрывал небеса, стали отражением абсолютной пустоты.

Поодаль от этого места, на небольшой каменистой возвышенности, сидела юная девушка. Она наблюдала, как вьется густой дым, унося души пожертвовавших собой женщин в иной мир, и, рвущими укусами, разделывалась с оставшимся куском вяленого мяса. Холодный взгляд серых глаз скрывал прищур, на высокий лоб спадали две короткие косички светлых волос, собранных в хвост на затылке, а грубые скулы динамично двигались при пережевывании грубых мясных волокон. Вдалеке, в поселении, уже начиналось празднование, доносились агрессивные удары в бодран и мелодия плачущей лиры. Зажженные огни позволяли видеть пляшущие силуэты на деревьях. Последняя птица пропела песню, а значит, скоро прольется кровь козла и петуха. Ее народ ждала ночь веселья и утех, а она отправится исполнить долг.

Девушка размышляла, у нее было еще много времени подумать, по крайней мере, пока прах не остынет, а глаза мужчины не будут закрыты. Размышляла в основном о том, что же она чувствует. Не было горя утраты, но и ощущения легкости, которого она так ожидала, также не находилось. И наконец, спустя несколько часов, под доносящиеся звуки увеселяющей музыки, пение, смех и улюлюканье, она осознала, что чувствует благодарность, и по ее щеке покатилась одинокая слеза.

Шмыгнув носом и протерев рот рукавом рубахи, она поднялась со своего места, на котором, казалось, все эти часы просидела в одной позе. Только сейчас она почувствовала ночную прохладу и поняла, что небо давно очистилось от дыма. На нем сияли золотистые огни. Глубоко вдохнув, она подняла с земли мешок, сшитый из грубой пряжи, который был исписан рунами, и двинулась к месту жертвоприношения. Снизу, у возвышенности, где она сидела, подхватила с земли веревку, к которой были привязаны носилки, сложенные из двух стволов покрепче и сплетенных ветвей, и потащила их за собой.

Первым делом она подошла к телу мужчины, мешок и носилки бросила рядом на земле, а сама опустилась на колени. Ее глазам понадобилось время, что бы ночь позволила ей видеть лицо мужчины. Она вглядывалась в его жесткие черты лица и, не переставая, поглаживала по заплетенным волосам. Духи уже позаботились закрыть его глаза. Ему больше никогда не увидеть ночных огней и дневного света небес.

– Пу склат бэк, паппа. – Попросила она его уйти, но мертвец уж точно знал наверняка, что должен был это сделать. Но она не была уверенна, знал ли он, куда лежал его путь, и добавила: – Инн Хельхейм.

Она поднялась с колен, взяла мешок и стала собирать прах всех сгоревших. Тридцать пепельных насыпей, несколькими часами ранее, были тридцатью отважными женщинами, воительницами, героями, воюющими за мир. Боги не полюбят их даже за такую жертву, но ее народ возблагодарит, и будет чтить веками и тысячелетиями.

Когда она подошла к последней горке пепла, мешок уже был увесистым, она раскрыла его, и стала руками собирать и ссыпать все, до последней пепельной пылинки, в него. В конце она посмотрела на свои испачканные ладони, и на мгновение в ней опустился дух. Вдруг из нее издался нечеловеческий стон! Она провела ладонями по лицу, оставив на нем черные полосы, а затем стала слизывать все с них, непрерывно и жадно, пока они не стали чистыми! Во рту стало горько, а потом сухо, она достала фляжку с водой и смыла вкус праха двумя большими глотками. Она еще недолго посмотрела на выжженное пятно, наклонилась и поцеловала землю, потом собрала горсть, и положила в кармашек рубахи на груди.

У ног отца она подобрала небольшой прозрачный сосуд, он был наполнен темной и густой жидкостью. Руку как будто закололо, она нахмурилась, и решила как можно быстрее заканчивать начатое. Убрав сосуд в карман к собранной земле, она принялась перекладывать тело отца на носилки. Тело рослого и мускулистого мужчины тяжело, а тело мертвого отца вдвойне тяжелее. Осознание того, что происходит, что она делает, навалилось на нее вместе с телом отца. Пыхтя и шепча извинения, она аккуратно повалила его на носилки и тяжело уселась рядом. Знание истинных причин, почему она это делает, помогало ей, иначе выдержать это испытание ей не достало бы сил.

Девушка протерла лоб, на котором выступил пот, и достала из кармана штанов небольшой нож. Она потянулась к лицу отца, до блеска заточенное лезвие ножа блеснуло, в свете поднявшейся над ними луны. На секунду она помедлила, но, быстро отбросив все сомнения, одним резким движением, срезала кусочек плоти с его щеки. Его тело уже остыло, но процесс окоченения еще не начался. Холод плоти отрезвил ее еще сильнее, и она без раздумий поднялась на ноги и подошла к месту, где лежал мужчина во время ритуала. Бросив кусок плоти в это место, она достала сосуд и вылила половину из него туда же. Послышалось шипение, и персть вспенилась, а после исчезла, впитавшись в землю. Она закупорила сосуд с остатком жидкости и убрала его.

Она то и дело сама себя одергивала от промедлений, не позволяла мыслям отвлекать себя или, того хуже, отобрать решимость. Водрузив мешок с прахом себе на спину, она взяла веревки носилок в руки, перекинула через плечи и, без оглядки, двинулась по своему пути.

Дорога была дальней и трудной. Лесные тропы сменяли заболоченные низины, покатые каменистые спуски, ухабы, равнины и поля. В какой-то момент пришлось остановиться и перевязать тело отца к носилкам, так как веревки расслабились от тряски. Тогда она и обнаружила, что окоченение уже началось. По ночному небу плыли облака то, заслоняя собой луну, то вновь позволяя ей освещать дорогу. Под ногами шуршала трава, и хрустел обезвоженный грунт, хлюпали топи и шумно разлетались камни. Изредка можно было слышать шорох ночного зверька или скрипящие звуки сверчков.

Золото звезд скрылось в недрах небес, а луна стремительно опускалась к полосе горизонта, когда вдалеке, за лесом, показалась острая вершина скалы. Легкая улыбка тронула уголки ее губ, обозначавшая не радость, а облегчение – она близка к своей цели. Ни много ни мало, через полчаса хода путница выходила из леса к подножию скалы.

Ее глазам открылась фантастическая красота храма, который вырастал из могущественных скалистых пород. Узоры, изображение ликов богов, рунические письмена, которыми были украшены и исписаны массивные колонны и рельефы, были выполнены со столь филигранной и математически точной задумкой, что никто иной, кроме самих богов не способен был бы создать этот храм! На фронтоне, водруженном на массивные колонны, можно было лицезреть богиню окруженную мертвыми душами. В двух эдикулах, по обе стороны лестницы, ведущей к входу в храм, стояли две воительницы, словно в любой момент были готовы сразить незваного путника. Скульптуры воительниц в канефорах также стояли на страже священного места, и поддерживали узорчатые карнизы. Массивные балюстрады украшали лестничный подъем, возделанный из скалы и углубляющийся внутрь. По обе стороны огромного размера врат суровым взглядом встречали прихожан гермы, вооруженные кинжалами. Врата украшал величественный иггдрасиль – исполинское древо, давно сокрытое от людских глаз, но подарившее знание о том, как выглядит вселенная. Врата эти открывались только тому, кому суждено ступить в этот храм, и как жаль, что они открылись ее отцу. Девушка оглянулась на бездыханное, синюшное тело.

Любой, кто увидел бы этот храм, не скоро смог бы справиться с восхищением и неспособностью понять божественное величие. В этот день ей было дано увидеть этот храм второй раз! И этот раз станет для нее последним, но она пака еще не знала этого. Девушка сбросила весь груз со своих плеч и осталась стоять, и смотреть, дрожа всем телом, сама того не замечая. Она обводила взглядом каждую руну и фреску. Из глаз непроизвольно выступили слезы.

– Такк фирир. – Промолвила она, приклонила колено и склонила голову, положив руку на сердце, перед храмом и его богиней. Она благодарила богиню за то, что та написала ей на судьбе снова оказаться здесь.

К ступеням, которые вели в храм, она смогла подойти лишь, когда лучи солнца уже пробились за горизонт и осветили утренний небосвод. Пройдя по ним со своей ношей, она предстала перед вратами. Взгляды воительниц на гермах пронзали ее, и она не решалась смотреть на них.

– Комду сэль! – Воскликнула она, приветствуя воительниц.

И в это же мгновение ощутила, что теперь ее не гнетет потусторонний взор. Она подняла голову и увидела, что взгляды стражей устремлены вдаль. Не раздумывая, она навалилась на врата, и они поддались, пропуская ее внутрь храма.

Она прошла по узкой галерее, покрытой руническими заклинаниями, в не широкую, но невообразимо длинную залу, конца которой не было видно, с ледяными, холодно-серого цвета, голыми скалистыми стенами. Здесь не было красоты фасада или письменностей, а также окон или расщелин которые пропускали бы свет. Ни глазам было дано смотреть, а сознанию, которому было дозволено видеть и провести ее. Она знала, что ей нужно идти вперед, не ждать, не оглядываться, а только идти, и идти. И она шла. Шорох носилки с телом отца, и звук ее шагов отражались от стен и разносились эхом по всему храму.

И вдруг она увидела конец своего пути! Ее встречало огромных размеров изваяние богини Хель. Ее лик ужасал и восхищал одновременно. Пронзительный взор каменных глаз богини встречал идущего к ней. Брови ее были хмурыми, губы изогнуты недовольством, а подбородок горделиво вздернут. От вида изваяния становилось не по себе. Глядя на ее громадную статую, не оставалось сомнений, что она – не более чем шутка богини. Вы ужасаетесь, дрожите и съеживаетесь от вида камня, а теперь задумайтесь о том, каков истинный лиг божества!

У ног Хель находился алтарь, и она, без лишних промедлений, уложила на него тело своего отца. Мышцы его уже давно одеревенели, и ей пришлось повозиться, что бы поправить его конечности. Пятно на щеке, где она срезала кусочек плоти, стало почти черным. Следом она развязала мешок с прахом тридцати, пожертвовавших собой, женщин, и ровным кругом рассыпала его вокруг ног богини. В ее руках снова оказался сосуд с жидкостью, и она разлила ее на прах. На этот раз с жидкостью ничего не случилось.

Вскинув голову, девушка посмотрела на суровое лицо Хель и достала из кармашка горсть земли. Она раскрошила пальцами землю прямо на прах, и снова всмотрелась в лицо богини.

– Фарит хейтир, мамма. – Сказала она статуе богини последние прощальные слова.

Она пообещала себе, что, уходя, не обернется. Шаг, другой, третий, но она не выдержала – обернулась. Лицо богини теперь не казалось столь суровым. Жесткие черты лица будто тронула тень благодарности и сожаления. Это стало последней каплей для нее. Она исполнила то, в чем поклялась, и теперь могла позволить себе оплакать свое горе. Разрыдавшись, она бросилась прочь из храма.

Она долго заливалась слезами, прислонившись к стволу дерева спиной, и спрятав лицо в руки, когда услышала гулкий и громкий звук. От неожиданности слезы сами по себе прекратились, и она насторожилась. Казалось, стон доносился из недр скалы. Солнце, царствующее на небосводе за чередой древесных макушек, играло лучами на скалистых отвесах и убранствах храма. Ей померещилось, что каменные изваяния воительниц движутся. Она выпрямилась, сделала шаг и тут же ощутила стопами дрожь земли. Стоны становились все громче и гуще! И вдруг она увидела то, что не забудет до дня своей смерти, спустя целую жизнь – скала стала поглощать храм, укрывать его массивы, словно мать укрывает свое дитя теплой шкурой в холодную ночь. Она с рыданиями бросилась к вратам:

– Мамма, ком лю! – Умоляла она вернуться мать!

Но воительница левой гремы опустила свой кинжал точно на, тянущуюся к вратам, руку девушки. Она издала истошный вопль. Ее кисть упала и ударилась о закрытые врата, а каменное лицо гремы сложило губы, словно сейчас свиснет. Кричащую от ужаса и боли, с наполненными страхом глазами, девушку снесло и выбросило в лес. В полете она повредила голову несколькими ударами о стволы деревьев. Она шумно рухнула наземь. Сил подняться ей не хватило, она так и осталась лежать и наблюдать замыленным взглядом, как боги заметают следы. Из пульсирующих вен обрубленной руки проливались ручейки крови.

1.Незнакомцы

Наше время, сентябрь, 2010 год

«Добро пожаловать в Ивовый городок» гласила надпись на дощатом стенде. Карина попросила водителя автобуса выпустить ее именно здесь, потому что хотела пройтись пешком до города, а от этого места, до первых домов, идти было минут двадцать. Ей хотелось растянуть на подольше момент возвращения домой, прогуляться с этим уютным ощущением внутри себя – я дома.

На самом деле городок назывался Эгиль, но на столб с синей табличкой, стоящий чуть раньше выделяющегося приветственного стенда, уже давно никто не обращает внимания. Даже местные вспоминают название городка, только по строчке в паспорте, а редкие туристы приезжают посмотреть на единственный в своем роде ивовый лес, который не может находиться в каком-то там Эгиле.

Дорога была слякотной, но Карина шагала, не жалея ботинок, прямо по грязевым лужам. Сентябрьское солнце грело ей спину через пальто, лес радовал глаза буйством желто-зеленых тонов. Она вскинула голову к небу, теплый ветерок раздул волосы цвета льна, пушистые облачка отразились в серо-зеленых глазах, а веснушки по-особому засветились в дневном свете осени. Птицы мельтешили в небе, то вылетали из леса, то возвращались обратно. Зверьки в лесу шелестели листвой. Это был потрясающий сентябрьский день, слишком прекрасный для истории, которой он послужит началом.

Вдалеке, сквозь ряды стволов деревьев, показался первый домик. Старая хижина лесника, которую преобразовали в административный центр туризма и, одновременно, точку сбора в сезон охоты. Здесь начиналась асфальтированная дорога, а к домику была проложена тропа из лакированных досок. У входа в домик стоял стенд с различными предложениями для туристов, а на стенах развивались бело-сине-красный флаг, герб Мурманской области и Кольского полуострова.

– Привет! – Прокричала Карина, когда вошла в административный центр туризма, и не обнаружила никого на ресепшене.

– Оу! Иду! – Донесся глухой ответ.

Из-за узкой дверцы кладовой выглянуло зарумяненное, пухлощекое женское лицо. Глаза голубого цвета на лице женщины раскрылись по пять копеек, она зашлась радостным хохотом.

– Да ты же моя хорошая! Каринка! – Женщина выбежала к ней с распростертыми объятиями. – Приехала! – Радостно смеялась она.

– Теть Галь, раздавите! – Прохрипела сдавленная диафрагма Карины.

Женщина, хоть и не маленького роста, но на полголовы ниже Карины, взяла ее лицо в руки, потянула к себе и начала расцеловывать щеки.

– Пойдем за мной! – Потянула она, зацелованную донельзя, Карину за руки. – Есть новости. – Тот самый заговорщический тон, так хорошо знакомый девушке с детства.

Галина Федотовна усадила ее за стол, покрытый белой, с красным орнаментом, скатертью, и наказала ждать, а сама побежала понятно куда – искать, чем накрыть. Уже через пару минут на столе стояла бутылка с темной ягодной настойкой, ломти хлеба, залитые вареньем, и две стопки. Сама женщина тяжело уселась на стул и, недолго думая, разлила по стопкам.

– Ну, красавица! – Женщина подняла стопку. – С возвращением! – Они выпили. Настойка оказалась сладкой и густоватой, но жгучей. – Ух! Ну, рассказывай, девочка. – Предложила Галина Федотовна. – Не поменялись планы?

– Нет, теть Галь, не поменялись. Раскопки в Перьми только закалили меня. Думаю, в ближайшие время начать приглашать археологов к нам, пока подготовлю план, отмечу локации. Главное все согласовать с городской администрацией, сами понимаете, Галина Федотовна. – Коротко ответила Карина, а затем добавила: – Думаю, археологические раскопки, и изучение нашего края подогреют интерес туристов. – Женщина одобрительно закивала головой.

– Это хорошо. Но только вот, что, девочка, – Почему-то женщина начала говорить чуть ли не шепотом. – Пару недель назад сюда заявились двое мужчин, как я поняла, отец и сын. Расспрашивали о нашем городке, об истории создания, ивовом лесе, а самое главное, о тебе. – Карина, удивившись, вздернула брови. – Я им надавала буклетов, сказала, что тебя нет в городе, и отправила отсюда. Через несколько дней я увидела их на веранде туристического домика на озерах. Спросила у Михаила – хозяина базы, сама знаешь его, и он ответил, что они арендовали этот домик на месяц.

– Может археологи? Или историки? – Предположила Карина. – В конце концов, просто туристы-любители…

– Погоди. – Отмахнулась Галина Федотовна от ее домыслов. – Туристы-любители в смокингах на верандах не сидят, и уж тем более не бегают каждый день в мэрию.

– Так? – Теперь девушка насторожилась. – Вы что-то узнали?

– Конечно! – Женщина воскликнула так, словно ее обидел вопрос Карины. – Они собираются взять территорию ивовых озер в не долгосрочную аренду, для проведения каких-то исследований. – Галина сделала акцент на последнем слове и поставила кавычки пальцами.

– А Игнат Родионович… – Карина даже не успела договорить, как женщина ударила ладонью по столу так, что зазвенели стопки.

– Игнат Родионович?! – Возмутилась женщина, ее щеки полыхнули огнем. – Алчный старый козел, ты хотела сказать!

В вопросах, касающихся мэра, Карина и Галина Федотовна никогда не совпадали. Девушка не считала его алчным, скорее расчетливым, и его расчетливость не раз работала на благо города. В конце-концов, найти городок, в глуши страны, в том состоянии, каковым был Эгиль – нонсенс. Галина Федотовна, в свою очередь, считала, что ничего для блага города он бы не делал, если бы это благо сперва не золотило его руку.

– Ладно, оставим, теть Галь. – Карина взяла в руки бутылку с настойкой и разлила им. Они ударились стопками, выпили, и девушка спросила: – Еще что-то узнали?

– У старшего русское имя – Дмитрий, а вот имя младшего не вспомню. Иноземное какое-то. Надо было записать, да я забыла. Но оба хорошо говорят по-русски.

– Ну что же, – вздохнула Карина. – Что-то мне подсказывает, мне представится возможность познакомиться. Интересно, они заявлялись к моему отцу?

– Игорь ничего мне о таком не говорил. – Заверила Галина ее.

Игорь Владимирович – отец Карины, и давний ухажер за Галиной Федотовной. Их всегда связывали теплые дружеские отношения, а со временем, после смерти Карининой матери, переросли в нечто большее и совершенно непонятное. Карина и ее младший брат Олег делали вид, что ничего не замечают, хотя последний мог отпустить глупую шутку, за которую получал всегда оплеуху от тети Гали.

Они еще недолго посидели, но Карина, обеспокоенная новостями, не могла усидеть на месте и поспешила попрощаться.

Девушка довольно быстро пришла в город, и уже на пороге своего дома обнаружила себя запыхавшейся. Всю дорогу она размышляла о паре незнакомцев и том, что им могло понадобиться от нее и этого городка. Она даже подумала, что они могли быть инвесторами, но быстро отогнала от себя эти мысли, что бы не питать себя ложными надеждами. К тому же, инвесторы редко занимаются исследованиями.

Ивовый городок не был похож на большинство маленьких, захолустных городов России. Не смотря на свои крохотные размеры и глушь, в которой он находился, он был опрятным и способным кормить свое население. Люди, имеющие свое хозяйство, снабжали себя и магазинные полки продуктами, сообщение с городом было налажено, хотя здесь и не было всех благ больших городов, недостатка тех или иных товаров тоже не находилось и, при необходимости, появлялось все что нужно. Школа хорошо обучала детишек, многие отцы семей ходили через море из Мурманска и, хотя отсутствовали месяцами, хорошо обеспечивали свои семьи. Также мужчины ездили на морскую рыбалку, тем самым кормили семьи или даже зарабатывали, в зависимости от улова. А идея развивать туризм, хотя еще и не давала полноценных плодов, но была перспективной и пока не требовала особых затрат. Отсюда, что не похоже на многие другие маленькие городки, не пытались уезжать люди. Многие молодые люди, получив образование в вузах больших городов, возвращались. Карина была одной из таких представителей молодежи.

Сам городок состоял в основном из частных домиков, выстроенных вдоль лесной полосы в несколько рядов, которые разделяли длинные улицы, соединенные между собой переулками. Вместе они составляли собой полукруг. В центре города можно было найти с десяток многоквартирных домов кирпичной кладки, высотой в три этажа, с двускатными крышами и скульптурами воронов на них. А в самом сердце города находилась администрация с небольшой площадью перед ней, полицейский участок, школа, городская библиотека, поликлиника и пара магазинчиков. Так же здесь был небольшой музей, который Карина организовала, взяв в аренду небольшое одноэтажное здание позади администрации. К нему она оформила пристройку и открыла книжную лавку, где туристы и жители могли приобрести книги и сувениры.

Карина любила этот городок всем сердцем, у нее было множество планов, которые она надеялась и старалась осуществить здесь. Но, стоя на пороге своего дома, ей внезапно стало грустно. Радость возращения домой заставила на время забыть о проблемах в отношениях с отцом. И сейчас, перед дверью в родной дом, она стояла, не решаясь повернуть ключ в замочной скважине. Но ей не пришлось делать этого. Предатель лабрадор почувствовал ее, залаял на весь дом и привлек отца. Двери распахнулись и на нее налетели сорок килограмм четырехлапой любви.

– Доченька! – Воскликнул отец. Он лучезарно улыбался и хохотал над тем, как дочь борется с неугомонной тушкой лабрадора.

– Привет, папа. – Надрываясь в попытках отразить атаку собачей любви, приветствовала она отца. – Сэмми! Привет, гигантская морда!!! – Наигранным тоном она еще больше раззадорила счастливую собаку. Он повалился на спину и стал пинаться лапами. Она нависла над ним и расцеловала его радостную морду. – А где Олег? – Запыхавшимся голосом поинтересовалась она братом.

– Уехал несколько недель назад на учебу. Будет к зиме. – Сказал улыбающийся отец. Брат учился уже на третьем курсе, из-за чего они крайне редко виделись с Кариной.

Они все вместе прошли в дом, Карина бросила сумки у лестницы на второй этаж и рухнула на диван в углу терраски. Отец сел в ногах дочери, а лабрадор плюхнулся к нему на ноги. Она с улыбкой посмотрела на папу. Он изменился, и возраст был ему к лицу. Коренастый и высокий мужчина, глядя на него, не могло возникнуть вопроса, почему Карина с братом такие высокие. Брутальное лицо, которое покрывала щетина с проседью. Задумчивый взгляд, всегда смотрящих на мир через очки, серо-голубых глаз. Даже возрастные морщины были ему к лицу.

– Как раскопки? – Спросил он у нее, после недолгого молчания.

– Неплохо, но ничего особенного найти не удалось. – Коротко ответила она и поднялась, опираясь на локти. – Пока меня не было, никто у тебя не спрашивал обо мне? – Спросила она, глядя ему в глаза. Отец сразу же переменился в лице и отвел взгляд, словно не ожидал этого вопроса. – Двое мужчин? – Настойчиво продолжала она. Отец не спешил отвечать на ее вопросы, и она начинала заводиться. – Пап, снова твоя неуместная опека!

– Один. – Сказал он, когда увидел ее горящие щеки. Он знал свою дочь и не желал очередного конфликта.

– И? – Сверлила она его взглядом.

– Я хотел поговорить с тобой об этом позже… – Он оборвался после ее демонстративного стона. – Но если ты уже знаешь, то имей ввиду, что эти люди здесь не просто так.

– Ты что-то знаешь? Они что-то говорили тебе? – Она, взволнованная, села на диване.

– Нет, но я знаю, что они пришли сюда не просто так. Я еще могу сложить два и два. И… – Он горестно вздохнул. – Подожди.

Не объясняясь, он ушел в гостиную. Карина выдохнула, приказывая себе держать эмоции под контролем. Она встала, и прошла в гостиную, которая была объединена с кухней, включить чайник. Отец стоял у книжных стеллажей на стуле, и вынимал с верхней полки несколько рядов книг, сгружая их на шаткий журнальный столик. Девушка наблюдала за его действиями, не без вопроса в глазах, но в тоже время со знанием ответа. Папа скрывал секреты от своих деток.

Чайник издал оповестительный щелчок, но Карине уже захотелось чего-то более горячительного. В книжном стеллаже было выделено несколько полок под домашний бар, от туда она и ухватила за горло бутылочку сорокалетнего коньяка, и два бокала.

– Выпьешь со мной? – Она посмотрела вверх, на отца. Он, сосредоточенно копавшийся в глубине стеллажной ниши, кивнул.

Карина разлила по бокалам и села за кухонным столом, ожидая, что же ей поведает отец. Послышался щелчок и мужчина вынул из полки доску, отложил ее в сторону, и достал откуда-то стопку туго перевязанных папок. Он сел напротив Карины, положил стопку себе на колени и осушил бокал. Карина видела его внутренние метания, и сдержалась от того, чтобы снова не отпустить колкость о его чрезмерной опеке. Она наполнила опустевший бокал коньяком и пронзила выжидающим взглядом лицо отца. Он смотрел прямо ей в глаза, словно оценивал ее. Она только вернулась, но многолетние недомолвки уже повлияли на настроение между ними.

– Ты так повзрослела. – Сказал он и положил стопку папок на стол. Карина притянула их к себе, но не успела развязать первую, ее прервал отец: – Ты многого не знаешь, доченька. Твои… – Он нахмурился. – Наши разногласия не дали возможности своевременно рассказать тебе обо всем, научить тебя…

– Пап, хватит, я прошу тебя! – Оборвала она его. В ней закипала кровь, как и каждый раз, когда отец начинал свою извечную речь о том, как он старался ее чему-то научить, но всему виной ее строптивость. – Хоть раз в жизни…

– Ты не поняла меня, Карина! – Воскликнул он, не дав договорить. – Я виноват. – Сказал он и многозначно посмотрел ей в глаза.

Карина развязала первую папку, и достала из нее кипу пожелтевших тетрадных листов, исписанных рукой матери, она сразу узнала этот витиеватый почерк. Она провела пальцами по буквам, внутри груди все сжалось. Она посмотрела на отца, он кивнул ей в ответ и едва заметно улыбнулся. К листам скрепкой были прикреплены полароид-снимки. Она аккуратно достала их и стала рассматривать. На первом было изображено дерево – это была ива, одна из тех, что растут в ивовом лесу. Мать Карины питала особенные чувства к ивовому лесу, называла его местом своей силы. Девушка улыбнулась, вспомнив прогулки среди ивовых деревьев с мамой и папой, когда была маленькой.

На остальных снимках были маленькая Карина с младшим братом Олегом и отцом. На последнем была смеющаяся женщина, с длинными и пышными кудрявыми волосами, природный пшеничный цвет которых был уже окрашен в темный. Голубые глаза горели счастьем, а через несколько месяцев или недель, ее не станет. Фото не было подписано датой, но вскоре после того, как женщина решила стать жгучей брюнеткой, как шутила она сама, они с Олегом заболеют, но она уже не выздоровеет. Мать Карины была обворожительной женщиной, и фото в руках дочери как нельзя лучше запечатлело это. Она с особой теплотой рассмотрела их и передала их отцу. Лицо мужчины было скованно печалью, но глядя на снимки он заулыбался.

Девушка начала читать исписанные листы, но не находила связи между ними. Где-то были описаны легенды о викингах, где-то история их миграций, а где-то рецепты из трав и руническая символика. Все записи выглядели обрывками от чего-то большего. Карина рассортировала их и потерла виски. Она хмыкнула, налила себе коньяк и посмотрела на отца.

– Если кто-то и сможет в этом разобраться, то только ты. – Сказал он, кивнув на записи.

– А ты? – Спросила она с удивлением.

– Даже пытаться не стану. – Мужчина отрицательно помотал головой и выпил.

– Что ты хочешь этим сказать? – Раздраженно спросила она. – Что ты ничего не знаешь об этих записях? Ты знаешь намного больше этих записей, папа! – Возмущалась она.

– Я знаю намного больше, но моя помощь тебе не нужна. Ты и сама об этом знаешь. – Он говорил тихо, но серьезно. В гостиной появился лабрадор. Он повел ушками и уставился на них грустными глазами, потянулся и заскулил, но подходить не стал.

– Ну конечно! Чего от тебя ожидать, пап, верно? Ты когда-нибудь научишься не перекладывать ответственность?! – Карина почти кричала. – Всю жизнь ты мешал мне развиваться! Заставлял притормозить! Но как только мне требовалась твоя поддержка, твоя помощь, ты тыкал меня носом в то, что раз я требую самостоятельности, сама и буду справляться! Даже сегодня твои слова были подобраны так, чтобы не было ссоры, которая нарушит твое равновесие, а не потому, что ты считаешь себя виноватым! – Она почувствовала, что задела отца за живое. Карина резко встала с места, и направилась к выходу из гостиной. – А хотел ли ты вообще когда-либо помочь своим детям? Не сделать так, как хочешь ты, а помочь им сделать, как хотят они! Помочь не ошибиться! – Добавила она напоследок и оставила поникшего отца в одиночестве.

Девушка уже поднималась по лестнице, что бы уединиться в своей комнате и отойти от злости, бушевавшей в ней, как услышала звонок в дверь и лай собаки. Она закрыла глаза, выдохнула и направилась открыть дверь. Отогнав лабрадора от двери, она повернула замок и недолго помедлила перед тем, как открыть.

На пороге стояли двое мужчин в черных водолазках, заправленных в джинсы, в утепленных овчиной джинсовых куртках. Карина на секунду задумалась о том, насколько органичны они были на фоне сентябрьского пейзажа. Оба были темноволосыми, с короткими курчавыми локонами и кареглазыми, скуластое лицо мужчины постарше покрывала трехдневная щетина, а младший, очевидно, был напряжен, потому как сильно хмурил густые темные брови. Карине не понадобилось много времени, что бы понять кто эти мужчины.

– Добрый вечер. – Сказал старший мужчина, и они оба склонили головы. Голос его был бархатистым, а главное доброжелательным.

– Добрый. – Коротко ответила девушка после того, как посмотрела на стрелку часов позади себя. И правда уже был шестой час, а она и не заметила, как пролетело время. – Чем имею быть обязанной вашему визиту? – Спросила она, не отводя взгляда от лица старшего мужчины, при этом остро ощущала пристальный взгляд младшего на своем лице.

– Я Димитрий. – Представился он и протянул руку Карине. Она ответила ему рукопожатием. – Маркос – мой сын. – Жестом Дмитрий указал на молодого человека. Девушка обратила к нему взгляд и протянула руку ему, но парень не пожал ее, а приклонился к ней и коснулся губами, при этом смотря ей четко в глаза.

Карина немного смутилась. На фоне делового тона и поведения отца парня, его приветственный жест контрастировал. Однако она заметила, что ее краска повеселила их, по едва заметным и очень схожим улыбкам на их лицах.

– Так что же вас привело ко мне, молодые люди? – Повторила она свой вопрос, когда взяла себя в руки. Ее взгляд был снова обращен к Дмитрию.

– Мы наслышаны о ваших успехах в археологических исследованиях в области миграции и поселений викингов. – Начал объяснять мужчина.

– Значит вам известно, что мои результаты более чем разочаровывающие. – Карина прищурилась, всматриваясь в лицо мужчины. Она всегда так делала, когда чувствовала ложь в словах людей. – А успехом моя деятельность пока точно не увенчивалась. Так может, вы начнете с истинных мотивов вашего нахождения в этом городе? – Предложила она и посмотрела теперь и на младшего. Он не отвел взгляда, но еще сильнее нахмурился.

– Хорошо. Что вы знаете об Ивовом лесе? – Спросил мужчина.

– Это не серьезно. – Усмехнулась она. – Вы начинаете наше общение с неуместной лести, подхалимства, – Она посмотрела на Маркоса. – И лжи. А теперь, без объяснения причин, просите поделиться с вами своими знаниями? Что кроме своих имен вы мне предоставили?

– Вы не предоставили нам шанса. – Сдержано парировал мужчина, но в его голосе чувствовалось, что его уверенность и, выбранная им, манера общения надтреснуты.

– Солгать? – Она округлила глаза, пребывая в шоке от бесцеремонности этих, казалось с первого взгляда, вышколенных мужчин.

Между ними возникло напряжение. Карина и Дмитрий смотрели друг другу в глаза, словно пытались прочесть один одного. Молчание нарушил отец Карины, появившийся за ее плечами, возвышаясь сзади нее словно медведь.

– Что-то не так, доченька? – Спросил он, словно между ними не было конфликта несколько минут назад, и положил руку ей на плечо.

– Все нормально, папа. – Ответила она спокойным голосом и положила свою руку на его. – Я разберусь. Молодые люди не достаточно умеют объяснять свои интересы. – Улыбнулась она сомнительным незнакомцам.

Отец еще недолго постоял и удалился, но Карина знала, что его острый слух направлен в их сторону.

– Что вам нужно? – Третий раз повторила она свой вопрос.

– Ваша помощь. – Теперь отвечать взялся Маркос. Он сделал шаг к ней и улыбнулся. – Нам нужна ваша помощь. – Повторил он чуть громче.

– Какого рода? И кому я собираюсь помогать? – Многозначительно глядя ему в глаза спросила Карина.

– Если вы не против, то эту беседу можно провести в более располагающих условиях? – Сказал Маркос и слегка наклонил голову вбок, а затем засунул руки в карманы джинсовки.

– Каких, например? В свой дом я вас не впущу, после столь неудачного старта, а идти никуда не собиралась сегодня.

– Мы арендуем домик на Ивовых озерах, там неплохое меню, а отужинать на веранде, с видом на озера, что может быть лучше? – Спросил он. Карине его поведение показалось кокетливым. У каждого из этих двоих была своя роль и, на взгляд Карины, справлялись они с ней плохо.

– Откуда вам известно обо мне? – Спросила она и скрестила руки на груди. Происходящий каламбур начинал раздражать ее, тем более после ссоры с отцом. Они оба переменились в лице и не спешили отвечать. – Пожалуй, я откланяюсь. – Карина закатила глаза и начала закрывать дверь.

– Колчина Инга Олеговна. – Проговорил Дмитрий. Карина вышла из-за порога и подошла вплотную к нему. Мужчина был почти одного с ней ростом, но все же ей пришлось смотреть чуть вверх, что бы столкнуться с ним взглядами. В ушах у нее звенело.

– Это очень злая шутка. – Почти прошипела она. Неподвижный взгляд Дмитрия отвечал ей, что он не шутит.

Отец Карины внезапно появился за ее спиной. Он взял ее за плечи и отвел в дом. Она прислонилась спиной к дверному косяку, а ее отец сжигал незнакомцев глазами, сжав кулаки.

– Моя жена давно мертва. – Твердым голосом, сжав зубы, проговорил он.

– Кому, как не вам знать, что это не так, Игорь Владимирович. – С презрением улыбнулся Дмитрий.

Май, 1993 год

Маленькая девочка заснула на руках у своего отца, который сидел, прислонившись спиной к стене. Ее лицо было заплаканным. После нескольких часов рыданий детский организм был изнурен, и девочка провалилась в сон. Лицо отца было измученным и бесконечно печальным, взгляд его был потухшим.

Они сидели у кровати, на которой лежал мальчик. Он был весь влажный от холодного пота, жидкая челка прилипла ко лбу, губы были бледными, дыхание было сбивчивым и хрипящим. Рядом с ним сидела мать, с болезненным лицом, вся влажная от лихорадки. В ее дрожащих руках была ладошка сына. Она тихо плакала и едва покачивалась.

Она посмотрела на мужа, поглаживающего голову их малютки дочери, и выжала из себя подобие улыбки. Она мучилась от боли, но не телом, а душой. Она точно знала, что нужно сделать, что бы у этого дня был счастливый конец. Она встала с постели, погладила сына по голове и, на дрожащих ногах, подошла к мужу. Опустившись на колени возле него с дочерью, она взяла его за руку и наклонилась поцеловать дочь. Он вздрогнул от холода ее рук, а потом посмотрел на ее истощенное лицо и сжал ее ладонь покрепче.

– Игорь, ты знаешь, как сильно я люблю тебя и наших детей? – Шепотом, что бы не разбудить дочь, спросила она. Он знал, почему она спрашивает его об этом, ведь ее любовь была бесконечной, а решение уже было принято ею давно. Мужчина закусил нижнюю губу, и закинул голову кверху, сильно зажмурив глаза. – Но-но, мой родной. Шшш. – Женщина прислонила его руку к своим ледяным губам.

– Что мне делать без тебя? – Еле слышно проговорил он, его голос дрожал.

– Ну что ты? – Заулыбалась она. И эта улыбка на ее болезном лице была пугающей, казалась искусственной, но все равно прекрасна в его глазах. Он знал, что она искренняя. Ее улыбка всегда озаряла даже самые мрачные дни в их жизни. – Ты будешь жить. Наши дети будут жить. Мне кажется, я оставляю тебе лучший подарок, о котором можно только мечтать. – Она потянулась к нему и дала легкий подзатыльник, заставив его коротко усмехнуться, после чего он загрустил еще больше. – Глупый что ли? – Улыбалась она.

– Я так тебя люблю! – Простонал он.

– Помогай Карине во всем. Ее магия – дар, с которым ей предстоит научиться жить. Помоги ей не допустить ошибок. Расскажи ей все, что знаешь сам. Направляй ее и никогда не оставляй. Это моя последняя воля. – Она произнесла это, как молитву. После этих слов, она недолго посмотрела в глаза своего любимого мужа. – Пора.

Женщина медленно встала и подошла к сыну. На спине у нее было влажное пятно, тело сводило судорогами, но она держалась. Она взяла их сына за руку и посмотрела на мужа. Он держался из последних сил и выжал улыбку согласия. Он был готов. А затем он закрыл глаза.

– Я люблю вас! – Сказала женщина. И это были ее последние слова для них.

Держа руку сына, она закинула голову, и все ее тело разом напряглось. Она начала невнятно нашептывать слова заклинания, которое написала накануне. Он зажмурился и пообещал себе не смотреть. Но когда он услышал, что жена задыхается и борется с тем, чтобы продолжать произносить заклинание, он открыл глаза. Теперь она лежала рядом с их ребенком, ее всю трясло, но она продолжала произносить слово за словом. Ее глаза закатились, и он понял, что она уже не здесь. Мужчина продолжал поглаживать дочь по головке, а кулак другой руки закусил. Слезы градом скатывались по его щекам.

Когда ее голос затих, на кровати осталось лежать ее тело, которое иногда вздрагивало в конвульсии. Мальчик так и лежал изредка хрипя. Мужчина не понимал, что ему делать. Его сковали горе и страх. Он боялся, что их маленькая дочь проснется и увидит самую страшную картину в их жизни. Он боялся, что их сын не проснется, а его жена отдала свою жизнь напрасно.

Звенящая тишина заполнила все вокруг. Его невидящий взгляд был направлен на бездыханное тело женщины, без которой он не мог представить и минуты жизни. Его заполняло отчаяние. Он стал задыхаться в немом аду, но продолжал обнимать спящую дочь.

Вдруг тело женщины выгнулось, мертвые глаза раскрылись, и он готов был поклясться, что видел в них боль. Он ошеломленно наблюдал за происходящим, из его глаз снова полились слезы. Осознание того, что происходит постепенно начало осенять его разум. У нее отбирали душу предками. Он не сомневался в том, что это были они. Она нарушила их завет.

Проходили минуты, а ее выгнутое тело не расслаблялось и не опадало. Он периодически поглядывал на дочь, молясь, чтобы она не проснулась. Внезапно раздался непрекращающийся вопль! Это был их сын! Его болезное тельце оставалось неподвижным, но из раскрытого рта происходил монотонный вопящий звук! Мужчину начало трясти от рыданий. Девочка на его руках встрепенулась и стала громко плакать. Она была ужасно напугана, а когда увидела изогнутое тело своей мамы, начала вырываться из рук отца. Но он удерживал ее мертвой хваткой.

Внутри себя ему было так страшно, что его тело непроизвольно задрожало. От вопля сына и рыданий дочери его сердцу было готово разорваться. Внезапно вены и сосуды на теле женщины засветились! Он буквально видел каждый капилляр. Она горела сине-фиолетовым светом, и более ужасного зрелища ему не приходилось видеть никогда! Вдруг вопль мальчика прекратился, а тело жены тяжело опало обратно на кровать. Все закончилось. Комнату наполняли звуки рыданий их маленькой дочери.

Спустя некоторое время, он, как будто не отдавая отчета в своих действиях, встал, крепко держа на руках дочь, и подошел к кровати. Ребенок в его руках содрогался в рыданиях, заливая его рубашку слезами. Тело его сына, хотя и было влажным и истощенным болезнью, приобрело здоровый цвет кожи, хрипов не осталось, дыхание стало ровным. Казалось, что он просто спал, а вспотел от ночного кошмара или духоты. Но мертвое тело матери повествовало о жестокой и пугающей реальности.

Он осмелился дотронуться до ее тела. Кончиками пальцев дрожащей руки он тронул ее плечо, и сразу же одернул ее. Ее тело было окаменелым и ледяным! Словно ее залили цементом изнутри. Он глубоко вдохнул, и на выдохе застонал. От этого дочка зарыдала еще сильнее.

– Папочка, а что с мамочкой? – Послышался тонкий голосок его сына. Он посмотрел в его сонное личико и слабо улыбнулся. – Она спит?

2.Ты лжешь

Наше время, сентябрь, 2010 год

В ушах Карины звенело, в висках стучало, руки дрожали. Между незнакомцами и ее отцом повисло напряженное молчание. Они сверлили друг друга глазами. Он посмотрела на небо, и оно показалось ей таким прекрасным, что внутри у нее защемило. Она на секунду подумала о том, как так, что все самое прекрасное сосуществует в одном мире со всем самым ужасным?

Ее начала поглощать злоба. Внутри нее все дрожало, словно ее организм сотрясало землетрясение. Она повернулась к мужчинам и, словно не своим голосом, велела отцу зайти в дом. Когда отец повернулся и посмотрел ей в лицо, он сразу понял к чему идет дело, и хотел было что-то сказать ей. Но Карина обожгла его взглядом и жестом показала, что не стоит ему что-либо говорить сейчас ей. Мужчина был напуган состоянием своей дочери, но все же отошел в сторону. Где-то сзади, из дома, донесся грустный скулеж лабрадора. Двое мужчин, оставшихся на крыльце ее дома, недоумевающе воззрились на нее.

Девушка почувствовала, что горит всем телом. Ее щеки залились краской, в глазах читалось остервенение. На ее плечо легла рука отца, но она нервным рывком сбросила ее и стала медленно опускаться на корточки. Она прикоснулась кончиками пальцев к дощатому полу крыльца, но не отводила взгляда от лица Дмитрия. Было заметно, что мужчина находится в смятении. Маркос все еще казался дерзким, но она ощущала его сомнения и улыбнулась кончиками губ.

Пол под их ногами задрожал. Мужчины перемялись с ноги на ногу и непонимающе посмотрели друг на друга. Вибрация под ногами нарастала, послышался скрип досок. Маркос попятился спиной к ступенькам. Пол стал ходить под их ногами. Дмитрий словно заколдованный смотрел на девушку, пытаясь сохранять баланс. Некоторые доски лопнули и встали дыбом. Все вокруг них начало сотрясаться, пока пол не взорвался фейерверком щепок и досок, сбрасывая незваных гостей на дорожку, ведущую к дому.

– Прочь! – Жестким, словно не своим, голосом произнесла она, когда их тела рухнули на землю.

Мужчины руками защищали свои лица от летящих на них щепок и палок. Когда все осыпалось, они синхронно приподнялись на локтях и ошеломленно уставились на Карину. Она стояла на полуразрушенном крыльце дома и указывала пальцем, в каком направлении им стоит двинуться.

Она не стала дожидаться их ухода, считая, что предельно ясно дала понять им, что делать и исчезла за дверью своего дома. Отец Карины, скрывшись от ее гнева в доме, наблюдал за происходящим из окна. Незнакомцы поднялись на ноги, отряхнулись и многозначно посмотрели друг на друга. Мужчина заметил их немой диалог и нахмурился. Маркос заметил его в окне и саркастично помахал ему ручкой, и они ушли. Игорь продолжал стоять у окна и боялся того, какой разговор им предстоит с дочерью.

Карина стояла с закрытыми глазами, прислонившись спиной к двери, и тяжело дышала. Собака, громко фыркнув, легла рядом с ней и положила морду ей на ноги. В ее голове крутилось столько вопросов, ответы на которые всю ее жизнь скрывал ее самый родной человек. Она ненавидела себя за то, что сейчас чувствовала по отношению к отцу, но ничего с собой не могла поделать. Она презирала его и хотела отправить туда же, куда направила не прошеных гостей.

Выдохнув, она прошла в гостиную и уставилась в спину отца, который стоял у окна и не осмеливался повернуться к ней лицом.

– Мама жива? – Резко выпалила она.

– Мама мертва. – После минутного молчания, ответил отец.

– Тогда что имел ввиду Дмитрий? – Не отступала Карина.

– Это какой-то злой умысел этих людей, я полагаю. – Хрипло проговорил он. Во рту у него пересохло. – Карина, тебя могли увидеть! – Он тут же переключился на нравоучение. – Ты, в открытую, применяешь сои силы на незнакомых тебе людях! Что если они того и добивались?

– Что с тобой не так?! – Спросила она голосом на грани срыва, делая паузу после каждого слова. – Ты годами лжешь мне! Что ты сделал для того, что бы я могла контролировать свои силы, кода на порог нашего дома приходят люди, говорящие о том, что моя мать жива?! – У нее в голове не укладывалось, как он посмел порицать ее после того, что произошло.

– Я думал, ты не используешь свои силы. – С грустью произнес он, будто не услышал ее.

– Не использовала. – Огрызнулась она. – Но не переживай ты так, – Тон ее голоса был язвительным. – Если эти люди сказали правду, то их не удивили мои способности!

– Но это могли видеть простые люди. Горожане, которым не следует знать о том, что ты ведьма! – Не успокаивался он.

– Если и так, то виной этому твоя ложь! – Кричала она.

– Когда ты перестанешь винить меня во всем?! – Она видела, как отец разозлился. Морщины на его лице стали еще более глубокими, а рот сложился в жесткую линию.

Изнутри Карины послышался словно рык. Он сжала кулаки, посмотрела отцу в глаза и, сдержав эмоции, пошла к столу, где сгребла в охапку все записи матери, и ринулась на второй этаж, в свою комнату, от греха подальше.

Она знала, что отец лгал ей, и все ее нутро неистово бушевало из-за этого. Даже когда на пороге их дома появились люди, принесшие пугающие вести, в корне менявшие ее представление о своей жизни, он не был способен открыться ей! Сколько тайн хранил этот человек?

Несколько часов она провела словно в ступоре. Она неподвижно сидела и смотрела в окно, наблюдая за тем, как смеркается небо и опускает ночную пелену на многочисленные кроны леса. Когда улочки уже были освещены светом фонарей, а небо зажглось множеством огоньков, она пришла в себя.

На кровати валялась кипа бумаг и папок матери. Она недолго посмотрела на них и, казалось, именно в этот момент приняла для себя решение, чем ей заняться для того, что бы отвлечь себя от дурных мыслей. Расчистив стол, она сложила на нем стопкой все, что ей передал отец. Она заперла дверь в комнату, включила настольную лампу и взялась за изучение записей.

Карина развязала бечевку на папке с, говорящей откуда начать, цифрой один. Но обнаружив в ней множество исписанных листов, распечаток, рисунков символов внутри, Карина поняла, что разобраться во всем этом будет сложно.

Она взяла фотокарточки, которые рассматривала ранее в гостиной, и закрепила их на пробковой доске, над столом. Ее взгляд ненадолго задержался на фотографии матери. Внутри нее все сжалось, и тут же в ней проснулась неприязнь к отцу. Она старательно отогнала, вновь напавшие на нее, гложущие мысли, и сконцентрировалась на верхнем в стопке листе, исписанном рукой матери.

«Сосуд, наполненный кровью асов, был передан богине Хель для того, что бы она сохранила и защитила его. Но богиня полюбила человека и утеряла бдительность, из-за чего в итоге оказалась преданной им. Викинг Стурлауг похитил сосуд из ее храма, в который она однажды позволила ему войти. Ее ждала кара богов, а магия дарованная людям богами несла угрозу всему человечеству. Только потомки богов могли владеть магией, для обычного человека она стала бы ядом, отравляющим разум и несшим разрушения.

Одной капли из этого сосуда хватило бы, что бы заразить магией всех живых существ на мили вокруг. Стурлауг верил, что при помощи крови асов, он сможет одарить всех викингов не дюжими возможностями для дальнейших завоеваний и путешествий к новым землям. Хель не могла допустить этого, кровь богов не была предназначена его целям.

Хель решила мстить. Ее все равно ждала кара асов, и она решила, что сначала сама покарает своего предателя. Стурлауг не знал, что его ждет, он думал, ему удалось обмануть богиню. Он ждал ее в их небольшом доме, сложенном из лозы, в глубинах леса. Мужчина, не смотря на свою подлость, питал теплые чувства и привязанность к богине, и хотел провести с ней последнюю ночь. Но Хель уготовила для него отличную от плотских утех участь».

Карина повернула лист другой стороной, но там не было написано и строчки. Девушка была в замешательстве. Она хмурила брови, сама не замечая того. Написанный рукой ее матери незаконченный рассказ, походил на неточный пересказ подлинной легенды. Ведь в песнях и легендах викингов говорилось о некоем роге урахорне, но не о крови асов. Незаконченность рассказа вызывала еще больше вопросов. Почему мать не дописала легенду? Почему переиначила ее?

Карина осознавала, что в ее мире, мире, где существует магия, эта история могла быть истинно верной. Человечеству свойственно некорректно отображать, искажать, додумывать и выдумывать исторические факты. Именно так и рождалась мифология, но почему мама не рассказывала эту легенду ей в детстве?

Она отложила прочитанный лист в сторону, и взяла небольшой, потрепанный блокнот из той же стопки. Страницы в нем были пожелтевшими, а чернила расплывчатыми. Он был весь исписан. Небольшие записи и заметки в основном были бессвязными и непонятными для Карины. Она вчитывалась в каждую запись. Большинство из них не казались ей важными, кроме двух. Эти две показались ей странными:

«Деревья оплакивают жертву».

«Тридцать вперед на юг. Двадцать на северо-восток. Тридцать на юг».

Она перечитала соседние записи, а затем и несколько страниц до и после, но связи, ни с одной из этих строк, не нашла. Заклеив стикером эту страницу, она отложила блокнот к легенде. Из ящика стола она достала пустую тетрадь, сохранившуюся со школьных времен, и отметила в ней, что в блокнотных записях, мать часто упоминала «Прорицание вельвы».

Она потерла виски и чертыхнулась вслух. Множество записей связанных с викингами и скандинавскими легендами, пока казались ей бессвязными. А колличество бумаг, блокнотов, папок и тетрадей вводили ее в ступор, потому что не понятно, зачем столько всего записывать, но при этом хранить в таком хаосе.

Она снова посмотрела на фотографию матери и подумала о том, сколько тайн хранила эта женщина! Какими знаниями она обладала?! Карине предстояло во всем разобраться. В конце концов, осознание, что эти записи помогут ей в изучении их края и культуры викингов, не могло не радовать. Но где-то внутри нее возникло ощущение, что в поисках ответов она зайдет дальше простого изучения истории викингов.

Она взяла из стопки толстую тетрадь и принялась читать написанное в ней. Записи в тетради напоминали родословное древо. Начиналось оно с Карины и Олега и уводило ее все дальше в прошлое, к предкам. Чем дальше Карина изучала записи, тем больше находила описаний того или иного предка. В основном описаниям поддавались предки со стороны матери, но иногда рядом с ними упоминались предки по отцу. Она никогда не думала, что их родословная настолько переплетена во времени и оба ее родителя происходят от викингов.

«Агвид Одноногий – праотец Игоря, один из поселенцев древнего Стурла в Бьярмаланде. Иногда мне кажется, мы были начертаны друг другу судьбой».

Таких пометок было множество, и Карина была шокирована такой тесной связью родословной отца и матери. Но ее глаз зацепился за название поселения и убежденность матери в том, что он находился на территории Бьярмаланда. Ивовый городок вырос из некогда существовавшего поселения Стурла, это она знала, но что знала мать о Бьярмаланде?

– Стурл, Стурл… – Бормотала она себе под нос, кусая нижнюю губу.

И тут ее осенило. Она схватила лист с легендой и сразу остановила свой взгляд на имени Стурлауг. Сама не понимая почему, она находила связь между названием поселения и именем викинга. Карина начала спешно перелистывать тетрадь с родословной и то, что она обнаружила в конце, вскружило ей голову. Последними в схеме матери были Стурлауг и богиня Хель!

Карина отложила все в сторону и откинулась на спинку стула, запустив пальцы в волосы. Вопросов становилось все больше. Она не могла думать про свою мать, что та была безумна, но легенда и родословная, составленная ей, казались ей настолько абсурдными, что ненароком мысль закрадывалась.

Она посмотрела на часы, которые показывали третий час ночи. Сейчас заснуть она все равно не смогла бы, поэтому решила, что если не выпьет, то не справится с эмоциональным накалом этого дня, и ее сразит нервный срыв.

Она спустилась вниз и обнаружила спящего у входной двери лабрадора. Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на нее и снова заснул. Он зашла в гостиную и увидела отца, сидящего с бокалом в руке. Он посмотрел на нее хмельными глазами. Она прошла к столу и наполнила бокал себе.

– Ты ведь читал ее записи? – Не сдержалась она и выпалила вопрос. В записях царил хаос, казалось, даже специально оставленный. Она помнила мать, и так же помнила, что порядок был ее пунктиком. Он молчал. – Читал? – Настаивала она.

– Я изучил все. – Наконец ответил он ей и сделал глоток коньяка. – Каждую букву, каждый миллиметр. – Он посмотрел ей в глаза и грустно улыбнулся.

– Она просила тебя передать свои знания мне. – С укоризной в голосе говорила она. – Почему ты этого не сделал?

– Лучше тебя никто не разберется в ее наследии, Карина. – Его слова повергли ее в шок, она, сжав губы в тонкую линию, закивала головой. В очередной раз она убеждалась в своем мнении об отце. – Ты должна сама разобраться во всем. – Добавил он.

– Ты облажался! Ты не держишь слова. Она была бы разочарована в тебе. – Она хотела тыкать его как котенка моськой в его же ошибки. – Не выполнил ее просьбу, а теперь заявляешь, что за тебя это должна сделать я! – Восклицала девушка. – Какого черта ты вообще лез в ее записи? Ты не имел на это права. Мне мерзко от тебя. – И правда, ее лицо искажала гримаса омерзения.

Больше мужчина ничего ей не сказал, он снова сделал глоток алкоголя и продолжил иступлено пялиться в пол. Она фыркнула и, забрав бутылку коньяка со стола, отправилась обратно в комнату. Она думала, что бы отвлечься, снова заняться чтением записок мамы, но когда посмотрела на стопки бумаг, не смогла себя заставить сесть за стол.

Разочарованная и злая она села на кровати в позу лотоса и снедаемая своими мыслями пила коньяк, уставившись в окно, на безлюдную ночную улицу. Она не была способна оставить попытки достучаться до отца, и в глубине души считала себя виноватой в том, каким он стал. Но каждый раз, когда она пыталась поговорить с ним на волнующую ее тему, выходило так, как в этой и множестве других ситуаций. Казалось, непонимание, и незнание друг друга с каждым днем усугубляются и это пугало ее.

У ее младшего брата никогда не было таких проблем в общении с отцом, она в тайне, даже от самой, себя завидовала ему. Но Олег не был обременен даром, который был возложен на нее кровью, как раньше любила говорить ее мама. Как сложилась бы их жизнь, если бы она не умерла? Карину всегда мучил этот вопрос. Но тогда не стало бы ее брата, и она корила себя за столь эгоистичные раздумья. Ведь не пожертвуй она собой, той ночью, в тысяча девятьсот девяносто третьем году, умер бы Олег.

Она не заметила, как опьянела и провалилась в сон. Проснувшись от звуков стука молотком, ей сразу резанул по глазам солнечный свет. Во сне она забралась под плед, а пустая бутылка коньяка свалилась на пол. Тело ломило, и во рту было сухо. Она потянулась и, заложив руки за голову, уставилась в потолок. Какое-то время она бдумывала все происшедшее вчера. Тяжелая встреча с отцом, незнакомцы, принесшие еще больший разлад в их отношения и, если честно, напугавшие ее. Она нутром чувствовала, что неизвестность, окружавшая ее, не сулила ничего хорошего.

С трудом заставив себя подняться с постели, она отправилась в душ. Быстро обмывшись, она сушила волосы феном и думала о том, как не хочет идти в новый день, разбираться с тайнами и проблемами, которые сгущались вокруг нее. Но выбора не было, и когда она высушилась и оделась, все-таки пришлось спуститься на первый этаж и встретиться с первой своей проблемой – отцом.

Игорь чинил крыльцо, сколачивая новые, нелакированные доски и монтируя из них новый пол. Карина посмотрела на настенные часы, и только сейчас обнаружила, что проспала до обеда.

– Привет. – Сказала она в спину отцу. Он перестал молотить и обернулся к ней. – Прости за это. – Она кивнула на гору досок, которую отец уже смел в кучу с тропинки.

– Ничего. – Он пожал плечами. – Его давно стоило заменить.

Между ними возникло неловкое молчание, сказать друг другу больше было нечего. У Карины было множество вопросов, на которые она не рассчитывала получить ответы от этого человека. А ее отцу было легче в молчании, чем говорить с ней, и так было всегда.

– Я хочу позавтракать. – Сказала она. – Будешь со мной? – Предложила она.

– Да, давай. – Он принял ее предложение и тут же принялся дальше чинить крыльцо.

Она не стала выдумать что-либо сложнее глазуньи, поэтому через десять минут стол уже был накрыт. Сняв фартук, она позвала отца к столу. Завтрак проходил в молчании. Карина исподлобья поглядывала на отца, но он старательно не замечал ее взглядов. Оставив вилку, она сделала глоток кофе. Внутри нее происходила борьба, что бы не начинать новую ссору. Зная, что в первую очередь сама себя не сдержит и только все усугубит. Но внутренняя борьба окончилась тем, что она не выдержала и спросила снова:

– Мама жива?

Отец перестал жевать. Он словно замер с вилкой в руках. Она смотрела на него и ждала, что он скажет и скажет ли хоть что-то. Он тяжело проглотил еду и посмотрел на дочь. Она думала о том, что он ищет способ в очередной раз избежать ответа. Но он коротко сказал:

– Мама мертва.

– Ты лжешь мне. – Она покачала головой, отрицая его слова. – Она жива?

– Карина, твоя мать умерла в тысяча девятьсот девяносто третьем году на наших глазах. Ты была на ее похоронах и крепко держала Олега, потому что он стремился прыгнуть в погребальную яму. – Он говорил так, будто разговаривал с отсталым в развитии человеком.

– Тогда, что имел в виду Дмитрий? – Она поставила чашку на стол и скрестила руки на груди. А отец так и сидел замершим на месте.

– Твоя мама мертва, Карина! – Он начал повышать голос. Девушку это шокировало, ее глаза округлились. Она заметила, что скула отца пульсировала, это был нервный тик.

– Ты лжешь! – Не отступилась она.

– Твоя мама мертва, потому что она драугр!!! – Заорал он и ударил кулаками об стол, от чего зазвенела посуда, и расплескался кофе.

Ноябрь, 1995 год

Игоря Владимировича, занятого проверкой домашних работ своих учеников, заставили встрепенуться детские крики, донесшиеся со второго этажа. Он отложил стопку тетрадей в сторону и направился к лестнице. Но к нему на встречу, громко топоча, уже спешил Олег. Пятилетний мальчуган свалился с последней ступеньки прямо в руки к отцу. Мужчина ловко половил своего сына, поставил на ноги и заглянул в его раскрасневшееся лицо.

– Она опять делает то, что ты говорил плохо делать. – Сбивчиво, плохо выговаривая букву «р» протараторил ребенок. Он постоянно тыкал пальцем верх, как бы указывая на сестру.

Донесся громкий хлопок – это обозленная Карина захлопнула двери. Мальчик вздрогнул. Он побаивался старшую сестру, но обещал отцу, что будет помогать следить за его старшей дочерью. За это девочка терпеть не могла своего младшего брата и обзывала его стукачом. Отец переживал за отношения между детьми, но не мог не признавать, что проворство младшего нередко помогало ему контролировать старшею дочь.

– Спасибо, дружок. – Сказал мужчина и потрепал кудрявого сынишку по голове. – Посиди пока здесь, а я попытаюсь успокоить твою сестренку. – Он подмигнул ему, а мальчишка, все еще надувая щеки, кивнул ему в знак одобрения плана.

Стоя у дверей в спальню дочери, он ненадолго призадумался о том, с чего стоило бы начать их разговор. Но он не нашел подходящих слов и просто постучал в двери. Как пойдет, подумал он. После нескольких стуков в дверь, девочка так и не соизволила открыть отцу, и он обратился к ней через преграду.

– Карина, открой, пожалуйста. – Он скривил физиономию, когда услышал свой молящий голос. Для него всегда было сложным верно поставить себя перед дочерью, он не справлялся, не мог подобрать слов. Ответом ему была тишина. – Прошу тебя, доченька. Нам нужно поговорить.

– Для чего? – Крикнула дочка. – Для того что бы ты мне снова читал нотации? – Она кривлялась голосом, пародируя тон отца.

– Я хочу чтобы ты не злилась на Олега. – Коротко ответил отец.

– Я буду на него злиться! – Воскликнула она. – Никто не любит стукачей! Я тоже не люблю стукачей! А он стукач! Ненавижу его!

Глаза отца округлились, он начинал злиться, но старался подавить в себе это чувство, что бы ни усугубить ситуацию. В глубине души он чувствовал, что в этом есть его вина. У него не получалось достучаться до дочери, а маленький сын без вопросов выполнял установки отца. Олег докладывал ему о Карине не потому, что осознавал проблему, а скорее что бы насолить сестре. Мужчина это понимал, но так было легче. Ему было проще поймать девочку с поличным и пожурить, чем достучаться до нее, и он шел путем наименьшего сопротивления. Но искренне признаться себе в этом он не желал. Ведь он так старался.

– Не говори так, пожалуйста. – Жалобно произнес он. – Это я его попросил…

– Да, а он и радуется этому! – Закричала она. Мужчина услышал слезы в ее голосе, и ему стало не по себе.

– Позволь мне поговорить с тобой…

В ответ ему была тишина, и он был готов сдаться, но тут послышался щелчок замка. Девочка открыла двери не потому, что хотела разговаривать с отцом, а потому что подумала, что он не отстанет от нее.

Он осторожно зашел в комнату и осмотрелся. Дочка сидела на постели с заплаканным личиком, на полу валялись лист, краски и кисть. Лист был залитый зеленой краской, под пятном которой был незаконченный рисунок. Он осторожно сел на угол кровати и посмотрел на дочь, она старалась не смотреть на него в ответ, и уставилась куда-то в стену.

– Ты пыталась выполнить домашнюю работу при помощи своих способностей? – Как можно более спокойно спросил он.

– И что? – Отвечала она с выпадом.

– Ты прекрасно знаешь, что нельзя пользоваться своей магией в личных целях, Карина. – Пояснил он в который раз.

– Тогда зачем они мне вообще?! – Из ее глаз снова полились слезы. Она оче6нь сильно злилась.

– Тебе всего десять лет. Со временем ты станешь чаще практиковаться в своих способностях и поймешь, для чего они дарованы тебе. Мама оставила нам множество подсказок, мы со всем справимся. – Пытался он ее ободрить.

– Тогда почему ты не помогаешь мне? – Настаивала она, хлюпая носиком.

– Потому что еще рано, Карина. – Покачал он головой.

– Неправда! – Воскликнула она. – У тебя просто никогда нет времени для меня! – Она свернулась калачиком и зарыдала еще сильнее. – Мама всегда проводила со мной время! Говорила, что когда я смогу пользоваться своими силами, она будет учить меня. А ты только запрещаешь. И врешь! – Говорила она, захлебываясь в слезах.

– Это не так… – Попытался он оправдаться, но остановился. Правда была в том, что он боялся, но не мог позволить себе сказать эти слова дочери. – Твоя мама была могущественной ведьмой, а я всего лишь человек. – Он тяжело вздохнул. – Пойми, моя хорошая, что пока ты не подрастешь, мы будем очень рисковать…

– Я не маленькая! – Она заколотила кулачком по кровати. – Не маленькая! И я умею пользоваться своими силами! Если бы не Олег, ты увидел бы, какой рисунок я создала при помощи них!

– Но в том и дело. – Он пожал плечами. – Ты не понимаешь, что нельзя пользоваться магией для достижения личных целей.

– Почему? – Она резко обернулась на него, и воззрилась зареванными глазами.

– Помнишь, твоя мама рассказывала про страшных драугров? – Он попытался положить руку на ножку дочери, но она одернула конечность, не позволив этого сделать

– Помню. – Кивнула девочка и потерла глаз.

– Ведьмы, которые вопреки возложенной на них обязанности охранять магию, и пользоваться ею лишь в оборонительных и защитных целях, используют лишь во благо себе, рискуют стать драугром после смерти. Драугры не живы и не мертвы, они обречены вечно существовать и питаться людьми. – Говорил он, как можно более убедительно, что бы дочь внимательно слушала его. – Твои силы даны тебе для того, что бы ты защищала мир магии. Только поэтому я ругаю тебя, и прошу Олега помогать мне… – Он осекся, увидев реакцию дочери на имя брата. – Я не хочу, чтобы ты превратилась в монстра. – Он покачал головой, и заглянул в глаза дочери.

– Это все страшилки для маленьких! – Возразила она и слезла с кровати. – Вот и рассказывай их Олегу. А меня пугать не надо!

Девочка выбежала из комнаты и заперлась в ванной комнате. Она включила воду, что бы никто не слышал, как она плачет. Отец разочарованный, очередным провалом в отношениях с дочерью, спустился вниз и снова взялся за работу. Маленький Олег увлеченно играл с пластмассовым грузовиком.

3.Фреска

Наше время, сентябрь, 2010 год

– Ты хочешь сказать, что моя мама – оживший мертвец, описываемый в скандинавской мифологии? – Усмехнулась она, а затем скривила гримасу. Ей стало жутко неприятно от того, что отец пудрит ей мозги, как делал это всегда в ее детстве. – Пап, я, конечно, понимаю, что с правдой ты не в ладах, но все же, я рассчитывала, что за дуру ты меня не держишь.

– Не держу. – Серьезным тоном произнес он, не отводя взгляда от ее глаз. – Твоя мама стала вампиром, Карина. – Расшифровал он ей, чем еще больше вызвал в ней недоверие к своим словам.

– Что ты несешь?! – Взбесилась она, и резко поставила чашку с кофе на стол, расплескав ее.

– Твоя мама…

– Так! – Оборвала она его. – Все, достаточно! Знаешь, патологический лжец отец, парочка незнакомцев, скорее всего ищущих выгоду, и мама вампир, вполне достаточные основания, что бы раз и навсегда закрыть эту тему. Я хочу жить нормально. Похоронить все секреты и недоговорки, наши отвратительные отношения и жить дальше. – Она не заметила, как встала и, держась за голову, стала ходить из стороны в сторону.

– Ты хотела знать правду. – Пожал он плечами.

– Я сказала, хватит!

Она недолго ошарашенно посмотрела на отца, а затем махнула рукой и вышла из гостиной. Словно в тумане она собрала сумку и, перешагивая через провалы в полу крыльца, вышла из дома. Уже на полпути из дома, она постепенно начала осознавать сказанное отцом. Она направлялась в свой музей, решив окунуться в работу и отвлечься от последних событий. Но мысли съедали ее и не давали отвлечься.

Она чувствовала себя героиней сериала, которая узнает страшную тайну и не верит в нее. И ведь мы всегда смотрим на таких персонажей и либо завидуем им, либо не понимаем, почему они не стремятся сразу разобраться во всем. Карина нутром чувствовала, что на этот раз отец не солгал, но после стольких лет игры в молчанку с его стороны, переварить такую правду было сложно. Поэтому Карине сейчас было легче отрицать, нежели вникнуть в истину.

Городок был погружен в тишину. Люди учились, работали и пока еще не сновали по улицам. Ее это радовало, потому что каждый в этом городке ей, как активистке, был знаком. И каждый захотел бы справиться о ее делах, а говорить сейчас с кем-либо ей хотелось меньше всего. Девушка зашла в свой музей и в тот же миг ей словно полегчало. Она всегда здесь чувствовала себя умиротворенно. Работа была ее защитой от внешнего мира и проблем, тем более что она любила свою работу.

Вокруг стояли витрины с различными археологическими находками. Предметы быта, одежда, рунические фрески, амулеты, музыкальные инструменты и множество других мелочей обихода викингов. Все эти предметы были найдены Кариной и небольшой группой энтузиастов, на раскопках в их лесах. Он, в своем возрасте, уже успела посвятить немало лет на поиск свидетельств существования Бьярмаланда на территории Кольского полуострова. И тут она шлепнула ладонью себя по лбу, что не взяла записи матери с собой, ведь, судя только по тому, что успела увидеть она, родительница интересовалась этой же темой. А возможно знала то, о чем Карина и не догадывалась.

Выставочный зал был небольшим. Каина бросила вещи на ресепшене и отправилась к двери, в дальнем углу помещения, с надписью «Служебное помещение». Подойдя к двери, она услышала шорох и насторожилась. Девушка осторожно взялась за дверную ручку, и хотела было резко их отворить, как на нее вылетел парень, обрушив на нее тяжелую стопку книг.

– Руслан! – Вскрикнула она толи от злости, толи от неожиданности. Ее лицо всем видом выражало недовольство. Ссутуленный парень шмыгнул носом и поправил очки на переносице. Заметив его испуганный взгляд, она смягчилась. – Привет. – Она обняла его, он осторожно поддался ей. – Что ты здесь делаешь?

– Я… я… – Молодой человек прокашлялся. – Я зашел кое-что проверить. – Карина приподняла бровь, как бы спрашивая, что именно. – Мне кажется, я нашел кое-что интересное… то, что мы пропустили. – Сбивчиво пытался он объяснить. – В общем, я хотел порадовать вас, когда вы вернетесь. И вот вы вернулись и я не успел… – Он снова шмыгнул носом.

– Ты. – Поправила она его, а он испуганно воззрился на нее, подумав, что она начнет его отчитывать. Ее немного обидела его реакция, она, конечно, была строга к тем, кто с ней работал, но не настолько же?! Девушка застонала и скривилась в улыбке. – Я имела ввиду, что давно просила со мной общаться на «ты». – Пояснила она.

– Аааа. – Протянул он и наклонился, что бы собрать книги, которые только что свалились на его босса. Карина присела помочь ему.

Руслан был хорошим парнем. Любознательный, смышленый, активный, отзывчивый и оперативный в поисках. В целом, он сочетал в себе все качества, которые Карина ценила в тех, с кем работала. Он учился в старших классах местной школы и, как только Карина открыла свой музей, напросился к ней в подспорье. Со сверстниками он не находил общего языка, его попросту, как часто случается с такими ребятами, считали ботаником. А Карина, очень кстати, любила таких вот ботаников, если бы еще старинные книги на нее не роняли, вообще цены бы не было.

– Ну и чем ты хотел меня порадовать? – Спросила она, составляя книги на небольшой столик у стены.

– Помните… – Он осекся. – Помнишь деревянную фреску, которую мы нашли у берегов Баренцева? – Карина утвердительно хмыкнула. – Я внимательно ее изучил и нашел нечто совершенно невероятное!

– Что же? – Заинтригованная, спросила она.

– Вся символика на ней, если ее расположить в верном порядке, указывает на то, что в глубине нашего полуострова существует древний храм, который способен сыскать только истинный потомок богов. – Восторженно рассказывал он.

У Карины внутри екнуло. Слова Руслана заставили ее вспомнить родословную, которую описала ее мать. Она нахмурилась и, в ожидании дальнейшего рассказа Руслана, уставилась на него.

– Эм… – Руслан немного замешкался, от того, что не увидел заинтересованность в лице Карины. – Но это еще не все. – Подметил он и присмотрелся к девушке, но снова не увидел ожидаемой реакции. Она кивнула, в знак того, что слушает его. – В ней можно заметить намек на хундингов! – Воскликнул он.

Карина потерла виски и стала расхаживать по залу. Молодой парень был в смятении от поведения своей наставницы, и, казалось, еще больше ссутулился. В голове девушки варилась самая настоящая каша. Ей начинало казаться, что свалившиеся на нее тайны и находки парня взаимосвязаны и являют собой часть чего-то фантастического. У нее было предчувствие, что все это перевернет ее жизнь с ног на голову.

– Извините, – Робко обратился к ней Руслан. – Карина Игоревна, с вами все в порядке? – Ему было странным не увидеть восторженной реакции от девушки на подобные находки.

– Хундинги говоришь? – Словно сама не своя, переспросила она и посмотрела на него рассредоточенным взглядом. Парень кивнул.

– И… храм. – Внутри себя он очень сильно расстроился всему происходящему, но старался не показывать виду.

Карина взвинченная, продолжала ходить по залу, а потом замерла. От этого ее действия, Руслан насторожился еще сильнее. С девушкой происходило что-то странное. Но, на самом деле, этим действием она заставила себя успокоиться и теперь старалась взять под контроль свои эмоции.

– Ты умеешь хранить секреты, Руслан? – Спросила она так же строго, как делал это ее отец, когда преподавал в школе историю. Руслан иступлено смотрел ей в спину и молчал. – Очень важно, чтобы ты умел хранить секреты. – Она повернулась на него, и он нервно закивал головой.

– Вы расскажете, что с вами происходит? – Уточнил он, заикаясь.

– Я же просила обращаться ко мне на «ты». – Напомнила она. Руслан снова кивнул. – Так ты точно умеешь хранить секреты?

– Даже если бы не умел, мне некому их раскрывать. – Он развел руками в стороны.

– Отлично. – Сказала она и нахмурилась. – Ну, то есть не отлично, что тебе некому рассказывать… – Начала она оправдываться, подумав о том, что могла задеть его чувства. – Короче, ты понял. – Махнула она рукой, Руслан снова кивнул и улыбнулся ей в знак понимания. – Принеси раскладной столик и стулья, а я схожу нам за кофе. – Сказала она и подмигнула.

Через площадь от здания администрации и ее музея, располагавшегося за ним, было кафе, которое держала всеми любимая цыганка Рене. Вечерами там почти всегда были небольшие сабантуи, а по выходным Рене устраивала гадания. Плату за свои способности она никогда не брала, зато благодарные помогли ей сделать местное кафе самым уютным местом в городе. Карина не сомневалась, что магии у цыганки не было и толики, зато она была потрясающим психоаналитиком.

Она вошла в стекольчатые двери зеленого цвета. Внутри стоял потрясающий запах свежезаваренного кофе и ягодных пирогов. Двери ударили по музыке ветра, и на его звон вышла сама Рене. Смуглое лицо, черноглазой цыганки просияло от радости, и она бросилась обнимать Карину. Ее смолянистого цвета волосы всегда были заплетены в тугую косу, а сбоку всегда подколоты искусственно розой. Словом, Рене была той цыганкой, какими их рисуют художники и кинорежиссеры.

– Ласточка моя. – Пропела она с особым этническим акцентом. – Какая ты красавица стала! – Восторгалась она, взяв лицо Карины в свои руки, наряженные браслетами и перстнями, инкрустированные каменьями.

– За несколько месяцев видно сильно похорошела! – Смеясь, отвечала девушка.

– Ну ладно тебе, дай налюбоваться! – Хохотнула Рене и шлепнула Карину по плечу. – Как дела твои? – Спросила она и сразу заметила, как помрачнела Карина.

– Рене, можно я тебе позже все расскажу? – Попросила девушка, вспомнив, сколько всего на нее взвалилось за последние два дня. – Я на самом деле пришла за кофе нам с Русланом.

Рене понимающе кивнула, предложила ей сесть подождать, и скрылась за дверью служебного помещения. Через пару минут она вынесла Карине два стаканчика ароматного кофе и коробку с двумя кусочками пирога.

– Мммм! Какой аромат! – Сказала Карина и еще раз глубоко вдохнула. – Спасибо, Рене.

– На здоровье, моя хорошая. – Цыганка погладила ее по голове. – Жду в гости. – Сказала она, и они попрощались.

Когда Карина вернулась в музей, Руслан уже аккуратно разложил книги на столике, установить складной стол и стулья. Карина села за раскладным столом, пригласила сесть парня и подала ему стакан с кофе.

– Ты знаешь, что мои родители историки. Папа преподавал тебе, когда ты был помладше, пока не стал директором школы. – Начала говорить Карина. – Мама увлекалась историей викингов и скандинавской мифологией. Интерес к викингам и их миграции на Кольский полуостров у меня возник именно благодаря маме. – Когда она говорила о маме, на ее лице возникла грустная улыбка. – Вчера мой отец передал мне все мамины записи. – Она на секунду задумалась о том, чего ей не стоит упоминать при Руслане. – Я не успела просмотреть все. Точнее сказать, я не посмотрела почти ничего. В них все слишком запутано, все обрывками, не ясно, что к чему и вообще для чего записано. Но ясно, что она многое знала и… – Она замолчала, а Руслан, сосредоточенный на ее рассказе, терпеливо ждал, когда она продолжит. – И многое она видела немного в ином свете. – Договорила она каким-то странным тоном, как показалось парню. – Я думаю, ее наработки могут очень помочь в наших поисках. Но пока ничего не говори остальным ребятам из нашей группы. – Пока из всего, что она ему сказала, не показалось Руслану чем-то секретным. Но он терпеливо ждал. – Так что ты говорил о храме?

– Фреска, которую мы нашли на побережье, рассказывает о каком-то священном храме. Если я все правильно понял, то этот храм расположен в глубине Кольского полуострова, но найти путь к нему сможет лишь потомок богов. Так же в ней упоминаются хундинги…

– Легенда о Стурлауге. – Сказала Карина. – Это может быть лишь легенда о Стурлауге. Но, я хочу, чтобы ты сейчас отнесся серьезно к тому, что я скажу. – Она испытующе посмотрела на него.

– Я склонен доверять вам… эээ, тебе. – Заверил он ее.

– Я нашла в записях мамы тщательно составленную родословную. Свою родословную. И мама считала, что наш род восходит к богине Хель. – Глаза Руслана округлились, а Карина дала ему секунду переварить информацию, сделав пару глотков кофе. – К богине Хель и Стурлаугу, Руслан. Она связывала их. Так же я нашла легенду, написанную ее рукой, о том, как Стурлауг предал богиню.

– Легенда гласит, что он отправился в Бьярмаланд в поисках Урахорна – рог единорога. И ему удается убить жрицу, походящую на Хель. – Напомнил он Карине.

– Я знаю легенду, Руслан. Но мама писала, что он влюбил в себя Хель, и полюбил ее сам, но все же похитил сокровище. Но она упоминает не Урахорн, а сосуд наполненный кровью Асов. – Рассказала она.

– Даже если это правда, откуда твоя мама могла знать все это? – Спросил парень. По нему было видно, что он заинтригован, но в нем было море сомнений.

– Пока я не могу тебе сказать. – Сказала она, не желая выдавать свои тайны. – Не могу, потому что пока сама не уверена в правдивости своих домыслов. – Выкрутилась она так, чтобы не обидеть его. – Можешь принести эту фреску? – Попросила она.

– Нет. – Сказал он. Карина вопросительно посмотрела на него. – Я отправил ее на анализ. Хочу удостовериться в датах и верности своего перевода.

– И когда она будет здесь? – Уточнила девушка.

– Не знаю, ребята сказали, что принесут ее лично в течение пары недель. – Пожал он плечами.

– Какие ребята, Руслан? – Начала она волноваться.

– Такая неожиданная удача. Я позвонил в исследовательскую лабораторию, в Москву, что бы договориться об отправке фрески почтой по их заявке, а тут случилась удача. Двое их сотрудников, исследователей, как раз находились в наших краях. Они лично пришли за ней, тщательно осмотрели, сказали, что фреска действительно интересная и забрали ее. – Рассказал он.

– Черт возьми, Руслан! – Вскричала она и ударила кулаком по столу. Парень ужасно испугался, подскочил на месте и поперхнулся кофе. – Как они выглядели?

– Я, я, я… – Заикался он от испуга. Карина еще раз ударила кулаком об стол. – Я не знаю, точнее не помню. – Глаза парня словно в миг перестали отображать интеллект. – Точно! – Он восстановил, как ему казалось, спасительное от гнева наставницы воспоминание. – Один был моложе, другой взрослый! Они были одеты прямо как исследователи и археологи из фильмов! Меня это очень порадовало, я помню.

– Это очень! Очень! Очень плохо! – Застонала она и спрятала лицо в ладонях.

4.Уговор

Наше время, сентябрь, 2010 год

Карине еще долго пришлось заверять Руслана, что она не злится, после того, как ей удалось взять под контроль свой гнев. Когда ей удалось немного успокоить его взволнованность, она сказала, что ей надо уйти и попросила дождаться ее. Она собиралась незамедлительно отправиться на туристическую базу, где поселились Маркос и Дмитрий.

Уже вечерело, улочки оживились, и она опасалась, что ее кто-нибудь заметит, а ей не хотелось терять ни минуты. Небо светилось потрясающими оранжево-розовыми красками, в воздухе стоял умопомрачительный запах осенней листвы. Ей не хватило терпения дождаться маршрутки, которая в это время только возвращалась в центр города, после того как развезла рабочих и учеников по домам. Она неслась сломя голову к озерам, где была база.

За двадцать минут она преодолела расстояние в несколько километров и уже приближалась к туристическому центру Галины Федотовны. Что бы остаться незамеченной, она обошла старый охотничий домик по лесу и тропинками направилась к озерам.

Это были потрясающей красоты места. Пять озер расположившиеся на холмистой территории, окруженные со всех сторон лесом, расстелившимся на сотни километров вокруг. А вдали виднелись скалы, замкнутые с одной стороны зелеными лесами, а с другой окруженные морем. В основном озера окружали хвойные деревья, но с северной стороны стена леса казалась фантастичной. Между хвойных смолянистых стволов деревьев, росли голубые плакучие ивы. Единственные в своем роде деревья, которые можно было встретить только здесь. И чем дальше в те края идти, тем больше росло таких ив. В тех местах почва становилась все более заболоченной, и только местные знали верные тропы. За этими болотами начинался ивовый лес. Сам по себе он не был большим, но был настолько прекрасен, что вызывал восторг даже у самых искушенных путешественников. В нем было легко заблудиться, ивы здесь росли близко друг к другу. Среди свисающих ветвей легко можно было потерять координацию. В центре этого леса можно было найти более свободное пространство, где кругом росли самые древние из ив. Они были необычайно огромны и пышны. Мать Карины обожала те места и, казалось, могла находиться там сутками.

Карина остановилась на возвышенности, на окраине леса, позволив себе с высоты насладиться этим видом. Легкий ветерок создавал рябь на водах озер. Безумно красивое небо играло иными красками в водах озер. Между озер были проложены дощатые тропы, которые украшали здешний ландшафт. Два небольших озерца из-за холмов были видны лишь наполовину. На другой стороне, через озера, расположилась туристическая база. По берегам двух озер раскинулась пара десятков одноэтажных деревянных домиков. Большая часть веранд домиков, заходила в воды озер, и имели спуск в них. А позади них, на небольшой возвышенности, находился центр базы. Где находились администрация, ресторан-столовая и спа-центр. Когда стемнеет, вокруг базы зажгутся сотни огоньков, освещая ее золотом.

Карина зашагала по натоптанному спуску и через десять минут была у входа в администрацию базы. За стойкой стоял сам хозяин базы – Михаил Романович Ильин. Невысокий мужчина средних лет, с всегда строгой физиономией и густой щетиной на лице, но сам по себе был добряком по натуре.

– Добрый вечер, Михаил Романович. – Приветствовала его Карина.

– Здравствуй, девочка. – Ответил он ей, и они пожали друг другу руки. – Я слышал, что ты вчера вернулась. Как поездка? Как отец? – Справился он. – Зачем пожаловала?

– Отец хорошо. Поездка не хлебная. – Коротко ответила она. Совершенно дежурный разговор между людьми, живущими в одном городе, но близко никогда не общавшимися. – Михаил Романович, пару недель назад у вас арендовали домик двое мужчин. Мне довелось вчера с ними познакомиться. Дмитрий и Маркос, если мне не изменяет память. Они назначили мне встречу у них. Не подскажете, в каком домике они проживают, они говорили, да я запамятовала, а номерами мы забыли обменяться? – Карина, мягко сказать, приукрасила историю знакомства, но на войне все средства хороши.

– Ах, да, есть такие. Тридцать четвертый дом. Выйдешь из главных дверей, ориентируйся по правой стороне. – Пояснил мужчина и поспешил попрощаться, ссылаясь на кучу дел.

Когда Карина нашла нужный ей домик, то немного замешкалась. Но сделав пару глубоких вдохов, он встряхнула себя и постучала в двери. Никто не открыл, признаков нахождения кого-либо в доме не было слышно. Свет заходящего солнца отсвечивал в окнах, и не представлялось возможным рассмотреть что-либо в них. Она снова постучала. Тишина.

Карина была разочарованна. Она стояла в смятениях и не знала, что ей делать. Она чувствовала, что ее решимость уже не настолько крепка, и боялась, что может не осмелиться снова наведаться сюда. Когда она вынужденно сдалась, не рассматривая варианта, дождаться незнакомцев, она развернулась что бы уйти. Ка вдруг, буквально за секунду она услышала звук открывающейся двери и почувствовала, как ее схватили!

Она начала брыкаться, но ее держали мертво хваткой, уже затащили в дом и двери захлопнулись. Она хотела воспользоваться своими силами, но она слишком редко упражнялась в магии, что бы в такой стрессовой ситуации сразу воспользоваться ими. Ей требовалась концентрация, а теперь страх овладел ею и она не находила в себе сил справиться с ним.

Ее буквально швырнули во что-то мягкое. Она не сразу поняла, что находиться в кресле. Внутри нее все сжалось, она подтянула к себе колени. Перед ней стоял мужской силуэт, подсвечиваемый солнцем, светящим из окон в темное помещение дома.

– Дмитрий? – Осмелилась выпалить она. – Маркос? – Предполагать, что это мог быть кто-то кроме них, ей не хотелось.

Прошла доля секунды, прежде чем она поняла, что силуэт, только что стоявший перед ней, исчез. Он настороженно выпрямилась, и хотела было встать, как вдруг кто-то обхватил ее сзади. Горячее дыхание обожгло ей ухо, и ей показалось, что она услышала глухой рык.

Карина осознавала, что если не возьмет себя в руки, если не поборется со своим страхом, то не сможет ни соображать, ни тем более защититься. Она начала усиленно пытаться сообразить, что с ней происходит и кто затеял такую игру с ней. Как только она начала соображать, ответ не заставил себя долго ждать. Дмитрий был с слишком серьезным нравом, что бы развлекаться подобным образом, а вот его сын явно любитель поиграть.

– Маркос, это не гостеприимно, как минимум! – Ей потребовалось сделать немалое усилие над собой, что бы голос не дрожал.

Его руки плавно заскользили по ее плечам к шее, она снова ощутила его горячее дыхание. Он сомкнул руки на ее шее и прошептал:

– Как проводили, так и встретили. – И его силуэт снова за долю секунды возник перед ней.

– Где фреска? – Перешла она сразу к делу и встала. Отвечать ему колкостями все равно, что согласиться играть по его правилам. Он не хотела тратить на это время и, если честно, немного боялась.

– Я не понимаю о чем ты. – Небрежно бросил он ей и закурил сигарету. В воздухе запахло хорошим табаком, клубы дыма завивались, подсвечиваемые солнцем.

– Сейчас бы отвечать, как недальновидные преступники из дешевых детективов. – Уколола она.

– Если я преступник, то ты выходит жертва, милая. – Она фыркнула в ответ.

– Ты хочешь, чтобы этот домик тоже разлетелся на щепки? – Уточнила она, хотя понимала, что сейчас не способна на такое.

– Не думаю, что в этот раз у тебя выйдет. – Пропел он, пожимая плечами.

– Не испытывай меня. – Почти прошипела она.

Карина заметила, как сигарета упала на пол и в тот же миг ее шею сдавила рука. Он сжимал ее не так сильно, чтобы было нечем дышать, но достаточно для того, что бы она ощутила его силу. Страх снова становилось трудно контролировать. Как бы она не хотела участвовать в его игре, но она сама в нее вписалась, и обратного пути отсюда, казалось, не было.