Ася Учайкин

Художник

ПРОЛОГ

Исай Грановский нехотя поднял трубку и то исключительно для того, чтобы охранник не догадался, что он прекрасно читал по губам.

Ему разрешили свидание с младшим братом перед судом. Вот только рад он этому не был. Не был рад – и все тут.

– Не молчи, – попросил Исай одними губами. – Скажи хоть что-нибудь…

– Как ты? – с трудом выдавил из себя Влас.

– Нормально, – кивнул Исай. – Никто из сокамерников не верит, что я изнасиловал ту девицу.

Это здесь в СИЗО не верили, а на зоне придется доказывать и словами, и кулаками, что его подставили. Про Исая Грановского могли и не слышать там, куда его определят после суда.

– И то верно, – шмыгнул носом Влас. Он старался держать себя в руках, но получалось плохо – за брата сильно переживал.

Это все прокурор Семен Врагов. Он давно точил зуб на семью Грановских, но подобраться к ним не мог ни с какой стороны. А тут такое – деваха обвинила старшенького Грановского, Исая, в изнасиловании. И сперма Исая у нее во влагалище оказалась – экспертиза подтвердила, и синяки, и ссадины, как при настоящем изнасиловании. Все одно к одному.

Только Исаю насиловать ту девицу не было резона – это знали все, кто хоть раз видел Грановского. Девки всех сортов и категорий, солидные матроны и даже бабушки сами готовы были запрыгнуть в его постель, позабыв о женихах, мужьях и прочих мужчинах. А незащищенным сексом Исай не занимался вообще никогда, разве что только в свой самый первый раз – внебрачные дети не входили в его планы. Вот женится – тогда можно. Он был сыном своего отца и чтил семейные ценности. Правда, матримониальные планы на ближайшее будущее тридцатилетний Исай тоже не строил. Не нашлась еще та женщина, с которой он захотел бы просыпаться в одной постели, ну или видеть ее каждое утро. А может, еще и не родилась вовсе.

– Срок дадут.

Исай не сомневался – все против него. Может, удастся отделаться минимальным. Адвоката глава семейства нанял самого опытного, какого смог найти. Не дорогого и модного, как принято говорить нынче, а именно опытного.

А потом Исай вернется, найдет ту сучку, что его подставила. Нет, не ту, что дала обвинительные показания… Эта мелкая сошка. Плевать он на нее хотел. Тряслась как осиновый лист, заикалась, двух слов связать не могла на очной ставке. Правда, хороша, стерва. Такие как раз Исаю и нравились. Может, поэтому ни у кого и не возникло сомнений, что он мог взять девчонку силой, если та вдруг передумала и заупрямилась, – маленькая, тощенькая, с грудкой, чтобы четко в его ладонь ложилась, с узкой талией и длинными ногами. А лицо… Он даже не запомнил его. С лица воду не пить. Тело – вот что главное было всегда для него. Знал одно – не видел девицу до встречи в кабинете следователя, не был знаком раньше и уж тем более не насиловал.

Исай презрительно скривил чувственные губы – этой дуре он даже мстить не будет. Ее и без него накажут… Небеса… Не он и не семья. Исай верил в судьбу… А вот ту, что сперла презерватив с его спермой, он сам разыщет, когда выйдет, и руки-ноги ей повыдергает. Пусть живет пока и боится. Ожидание возмездия порой страшнее самого возмездия…

И прокурор от мести не уйдет… Ведь знал, что его подставляли. Знал, но… Это уже не забота Исая, а его семьи. Грановским и Враговым в одном городе неожиданно стало тесно. И Исай знал, даже не сомневался в этом, что когда он выйдет на свободу, то от семьи Враговых не останется ни следа. А со временем и вообще о них забудут, посудачат и забудут, что жили некогда добрые соседи на соседних улицах, а то и вообще в соседних домах.

– Я положил сигареты в передачу, – после некоторого молчания произнес Влас. Он не знал, о чем говорить с братом, как поддержать его. Все многократно сказано адвокатом.

– Это хорошо, – кивнул Исай. Он сам не курил, даже не пробовал, но сигареты в камере пригодились бы. Валюта, когда деньги ничего не значат…

И не пил. Разве что бокал вина по праздникам и сто грамм на сон грядущий. Что поделать? Воспитание. Отец неустанно твердил, что в их деле нужна светлая голова, холодное сердце, твердая рука и трезвый расчет.

Все это было у Исая.

Но как же так получилось, что его семенная жидкость… Где он просчитался? В какой момент потерял бдительность?

* * *

Данила Врагов, творческий псевдоним Дэнил Другов, готовился к персональной выставке. Не своей. Ему до нее расти и расти – молод еще. К выставке приятеля, на которой планировалось разместить несколько и его дилетантских картин.

Окружающие в голос твердили, что Данила невероятно талантлив, но увы… Нет стержня. Ему бы музу. И учиться. А еще… У Данилы на картинах совершенно не получались ни девочки, ни девушки, ни женщины. Только бабушки. Поэтому портреты Данила не писал – только натюрморты или пейзажи, или вообще использовал для своих картин нейтральные сюжеты, рекомендованные даже для детских садов, например, рисовал гномиков или дракончиков. А что? Знакомым детям нравилось.

– Все мазней занимаешься? Нет бы найти занятие, достойное мужчины, и…

Данила вздрогнул. Он всегда вздрагивал от голоса отца – низкого, со звериным утробным рокотом. И даже не расслышал, что отец добавил еще, – судорожно прикидывал, чем бы прикрыть недописанный портрет мужчины, стоявший на мольберте. Если отец сейчас пройдет в мастерскую, то ему достанется по самое не хочу. И не оправдаться никакой выставкой.

– А что, по-твоему, настоящее занятие? – чуть заикаясь и пришепетывая, выдавил Данила из себя.

Модным адвокатом, как его матушка, которая за последнее время не проиграла ни одного дела, ему не стать из-за дефекта речи. И уж тем более прокурором, как отец. Данила не настолько жесток, чтобы кого-то в чем-то обвинять. Он словно и не сын своих родителей – ни статью не вышел, ни фактурой, ни голосом. В семье только и говорили про дела и про дела, не видя за делами судеб конкретных людей. Он так не мог…

Для него важен сам человек. А у Данилы на портрете никак не получались глаза… А без них – портрет не портрет…

– В художественную академию, пока я жив, ты не пойдешь. И не мечтай. Мать поддерживает твое хобби, это ее право, а я не одобряю, – зло проговорил отец Данилы и раздраженно захлопнул двери.

Данила выдохнул облегченно. Вот так всегда… В академию нельзя. А куда можно? Так и не сказал. Но, по крайней мере, не стал ничего говорить по поводу выставки – уже хорошо. Картины он уже подготовил. А портрет дописать не успеет. Глаза все никак не получались.

Ему взглянуть бы хоть одним глазком еще раз на лицо того мужчины, он бы обязательно дописал портрет. Этот портрет мог стать лучшей его работой. Что-то в облике мужчины было от викингов – светлые непослушные кудри до плеч, прямой тонкий нос, чувственные губы, высокие скулы. Легкая небритость ему невероятно шла. Ничего восточного, что редкость в наше время. А еще… то, чем был обделен Данила – широкие плечи, крепкий торс. Только молота Тора в руках мужчины не хватало.

Врезались в память почти все детали лица. Все, кроме глаз…

Данила прикрыл тряпицей недописанный портрет, натянул куртку… Стараясь не производить звуков, прокрался во двор через черный ход. Отец услышит – завернет домой, он ни за что не разрешит в такой поздний час покинуть поселок и отправиться в Сити, как принято было называть деловую часть города. Небезопасно, так считал прокурор Врагов, но не сам Данила. Ведь именно в Сити он столкнулся с тем мужчиной, точнее налетел на него, портрет которого пытался безуспешно написать по памяти. Может, повезет на этот раз?

Такси Данила вызвал уже за пределами поселка, далеко за шлагбаумом и суровым охранником в будке, чтобы номера автомобиля не попали на камеры. С отца станется – докопается до таксиста, куда и зачем тот возил его сына. А он что, маленький? Через какой-то месяц станет совершеннолетним, даже голосовать сможет. Опять же школу окончил, экзамены сдал, даже на юридический документы подал, чтобы не сердить родителей, раз в академию нельзя. Вот только не лежала душа у него к юриспруденции. Хотя… можно устроиться после окончания университета на какое-нибудь тихое, но хлебное место консультантом или помощником нотариуса, а в свободное время писать картины. Не всем же бегать с оружием наперевес, чтобы задерживать преступников, а потом обвинять их в суде или наоборот защищать, как делали его старший брат и родители…

Данила вышел из такси возле бизнес-центра, попросил водителя забрать его через пару часиков и отвезти домой. Именно здесь он встречался с приятелем, чтобы обсудить его формат участия в выставке, а затем уходя налетел на того викинга с грустным взглядом, глаза которого ему никак не давались.

«У каждого творца должна быть своя «улыбка Джоконды», – мысленно утешал себя Данила, прогуливаясь по тротуару туда-сюда.

Он мог бы занять место на летней веранде ресторана прямо напротив входа в центр, чтобы не слоняться по улице, – деньги были, но… У него потребовали бы паспорт, документ с собой был, но там черным по белому написано, что восемнадцати Даниле еще не исполнилось. Его попросили бы покинуть ресторан, и все равно пришлось бы бродить возле ярко-освещенного бизнес-центра.

«Интересно, в этой части города жизнь когда-нибудь замирает?» – с рассеянной улыбкой подумал Данила, с любопытством рассматривая непрерывно подъезжающие и отъезжающие дорогие автомобили, дам в роскошных нарядах и мужчин в элегантных костюмах. На его викинге в тот день тоже был костюм от Армани, так, по крайней мере, отметил приятель. А ему не доверять Данила не мог – тот довольно долго крутился в среде, где одевались дорого и со вкусом. Богема… Но это не был классический костюм, в каких ходили офисные работники. В костюме была изюминка и легкая небрежность. Обладатель роскошных кудрей и невероятного тела не мог носить обычную классику. Иначе Данила его не запомнил бы – ну налетел и налетел на человека. Мало ли кому он ноги оттаптывал? Глаз у него так заточен – выхватывать из окружающей серости все интересное и неожиданное…

Два часа пролетели довольно быстро.

Усаживаясь в такси, Данила с тоской бросил прощальный взгляд на Сити.

Ничего… Если за месяц он не встретит незнакомца еще раз, то уже потом, будет разыскивать его по ресторанам и гостиницам. Это на портрете ему глаза не удавались, а карандашный рисунок он вполне смог бы набросать, чтобы у официантов, барменов и прочей обслуги при случае выспросить.

ГЛАВА 1

– Исай?

Грановский оторвал взгляд от кружки с чаем и перевел тяжелый взгляд на человека, окликнувшего его. Что ему от него надо?

– Да не менжуйся ты, – меж тем продолжил человек, растянув в улыбке, больше смахивающей на оскал хищного зверя, щербатый рот. – Адвокат твой дело развалил… – он не предполагал, он утверждал. – Не иди на преступление независимо от того, на кого оно направлено. Доживешь до старости с чистыми руками… Так что выпустят тебя не сейчас, так в скорости.

– Откуда известно? – хмыкнул Исай, снова уставившись на кружку с чаем.

– Сорока на хвосте принесла, пока ты на свиданке с брательником перетирал из пустого в порожнее, – в тон ему хмыкнул человек. Он подцепил лямки майки не первой свежести большими пальцами и уселся на лавку напротив Исая, широко расставив ноги. Продолжать разговор в том же духе не торопился, словно чего-то выжидал. Исай же не видел смысла в разговоре – ему о развале дела ничего не было известно… Он тоже выжидал. Ведь для чего-то сокамерник начал с ним этот разговор.

– Николай Иванович – классный адвокат, – помолчав немного, продолжил мужчина. – Как выйдешь, передавай ему привет от Свистуна.

«Свистун? Свистун»… – Исай напряженно перебирал в памяти. Нет, это погоняло ему не знакомо. В друзья этот Свистун набивался, не иначе как. Только вот Исаю таких друзей не нать. Как, впрочем, и других…

Пока он тут сидел в ожидании следственных действий и суда, кроме адвоката к нему никто не приходил. Ни один друг не пришел, ни враг. От последнего слова он поежился, словно ледяным ветром из зарешеченного окна пахнуло. Не навестила его ни одна сволочь, никто сам-передачку не принес. Брат и отец не в счет. А в телефонной книге места под новые имена нет. Вот так друзья и познаются. Как говорится, от сумы да от тюрьмы… Суму он уже проходил кучу лет назад, когда мать сбежала с любовником, прихватив все с собой и фактически разорив их с отцом. Пришлось поднимать заново весь бизнес с колен. Он тогда изрядно почистил телефонную книгу. Ничего, справились тогда, и стали даже богаче. А теперь вот…. И эту напасть Исай преодолеет с достоинством.

Но, видимо, предстоит избавиться от ненужных контактов и сейчас. Он не злопамятный, просто такие друзья ему не нужны в телефонной книге. Звонить он им не будет. Только деловые контакты…

– Адвокат Чехов, – добавил Свистун, – помог мне десять лет назад.

«Только, как посмотрю, мало это тебя чему научило», – хмыкнул Исай, снова переведя хмурый взгляд с кружки на сидевшего напротив мужчину.

– Как мне? Не мне… – пожал плечами Свистун. – Сынишке…  Салажонок… Только-только права получил, сел за руль… Дождик пошел, дорога скользкая, встречные слепят… И этот велосипедист выскочил перед ним, как черт из табакерки… Пацану срок светил в самом начале жизненного пути, когда можно сломать судьбу раз и навсегда одним росчерком пера. А твой папаша привел Николая Ивановича. Он не отмазал сына… Я бы этого не простил пацану, а доказал, что водитель был не виновен в гибели велосипедиста. Вот так-то. Просто передай привет при встрече и все. У меня сынишка грамотный, не то, что его беспутный папаша… С одной ходки на другую.

– Передам, – пообещал Исай. Он не стал выяснять, откуда его отец знаком со Свистуном, ему это не нужно. И снова погрузился в свои невеселые думы…

Сначала забряцали тяжелые ключи о замочную скважину, затем заскрипел отодвигаемый железный засов, и уже потом с противным скрежетом, сводящим челюсть, приоткрылась дверь в камеру.

– Грановский! С вещами на выход! – прокричал внутрь охранник.

– Я же предсказал, – что долго ты с нами не задержишься, – довольный собой обнажил в оскале желтые от табака зубы Свистун.

Исай кивнул. Он подхватил пиджак и направился на выход. Других своих вещей у него не было, а передачу от брата еще не принесли. Кружка, из которой он пил чай, и та была казенная. По-хорошему, надо сполоснуть от остатков чая. Исай резко развернулся, словно передумал уходить, сделал несколько решительных шагов назад. Несколько пар глаз уставились на него с недоумением. Он выплеснул остатки чая в раковину, заварку выбросил в мусор, тщательно руками вымыл кружку и грохотом поставил ее на край стола. Вот теперь все – теперь можно уходить, чтобы никогда уже не возвращаться. Он дал себе слово.

– Удачи! – услышал сказанные в спину добрые слова.

Удача лишней не будет…

Под роспись Исай получил личные вещи, деньги, которые у него изъяли при задержании. Незамедлительно вставил в ухо слуховой аппарат, прикрыл его длинными волосами. Мог и не прикрывать – аппарат у него был замаскирован под блютуз-гарнитуру. Привычка – не привлекать к своей персоне лишнего внимания – осталась смолоду.

Маленький сухонький старичок-адвокат дожидался его в автомобиле. Исай сел рядом с ним на заднем сиденье. Раз ждал, значит, хотел что-то сказать. А разговаривать Исай привык, глядя собеседнику в глаза, точнее на его губы.

Тяжелая машина с утробным урчанием рванула с места.

– Вас выпустили под денежный залог, – сразу без предисловий начал адвокат. – Но это не тема для разговора. Просто хотел вас попросить посидеть пару денечков дома, пока я с остальным разберусь… Думаю, дело об изнасиловании до суда не дойдет…

– Вы мне не верите? – напрягся Исай.

– Мое дело – доказать невиновность подзащитного, если это возможно, а не гадать на ромашке «верю-не верю», – ласково улыбнулся Николай Иванович.

Исай тоже выдавил из себя некое подобие улыбки. И как этому божьему одуванчику удавалось пинками раскрывать двери в нужные кабинеты? Тоже не верилось.

– Девочка запуталась в показаниях… Она не может достоверно сказать, когда и где вы с ней встречались, – добавил адвокат. – Думаю, из потерпевшей буквально завтра она превратится в обвиняемую… Мне очень помогла ваша записная книжка с расписанием встреч. И камеры…

При чем здесь камеры и расписание встреч Исай понял не до конца, но видимо, именно все это вкупе обеспечило ему алиби.

– Вашим противникам следовало лучше подготовиться, а не действовать на авось и не стрелять из пушки по воробьям… Отвезите меня, пожалуйста, в контору, – попросил Николай Иванович, я хочу еще немного поработать.

Исай без лишних слов осторожно прикоснулся рукой к плечу водителя, тот молча перестроился и повернул на светофоре…

– Может, все же домой? – на всякий случай переспросил Исай, высаживая адвоката у дверей адвокатской конторы. – Уже вечер…

– Нет, – покачал головой Николай Иванович. – Ужин по расписанию у меня в семь, сейчас только шесть, живу я рядом с конторой, еще успею минут сорок поработать…

– Как знаете, – пожал плечами Исай. Он тоже вышел из машины, чтобы пересесть на переднее пассажирское сиденье…

Водитель Володя внимательно взглянул на своего хозяина.

– Домой, – кивнул Исай.

– И это правильно, – облегченно выдохнул Володя. – Не хотелось бы вас вести к родителям.

– И это почему? – Исай снова напрягся. Что произошло за время его отсутствия? Почему он не в курсе?

– Пожар случился ночью в коттеджном поселке… – многозначительно поиграл бровями Володя.

– И?

Исай безумно не любил, когда вот так его подчиненные недоговаривали.

– Чей дом пострадал? – спросил он раздраженно.

– Прокурора Врагова… Четыре обгоревших трупа.

Исай даже дышать перестал, казалось, от новости даже на несколько мгновений сердце остановилось. Все же есть высшая справедливость на этом свете! Не делай плохого ни другу, ни… Врагову.

– Надеюсь, не наших рук дело? – на всякий случай поинтересовался он.

– Нет, – отчаянно замотал головой Володя. – Ваш отец даже косо смотреть в сторону Враговых запретил. Мы и не смотрели… В поселке сейчас доблестные пожарные и не менее доблестная полиция разбираются, как так случилось, что дом выгорел почти дотла, а внутри оказалось четыре сильно обгоревших трупа.

– Понятно, – выдохнул Исай.

Радости в его голосе не было. Возмездие вершится без его участия. Враговых больше нет. Девчонку осудят по полной за подставу и клевету, сама виновата, он даже не сомневался, что отец постарается. А Исаю останется только найти сучку, укравшую использованный презерватив. И об этом эпизоде его жизни можно забыть, как о дурном сне…

На крыльце дома Исая встретил Василий, личный помощник с неизменным блокнотом в руках. Только сейчас этот блокнот был не бумажный, а электронный.

– Уволить повариху, домработницу и горничную… – бросил Исай на ходу, взбегая по ступеням и исчезая за дверями.

Василису на Василия он поменял сразу, как только Василиса предприняла единственную и последнюю попытку оказаться у своего шефа в постели. Не для этого ее принимали на работу. Кофе Василий варил не хуже, чем его предшественница, а минет делал даже лучше. В остальном помощник как помощник – исполнительный, старательный…

– А Наталью Николаевну за что? Кто нас кормить-то будет?

Исай машинально уменьшил громкость в слуховом аппарате – некоторые реплики можно и мимо ушей пропускать.

Он прямиком направился в душ – смыть с себя не только запахи, но и блох, вшей и клопов, которых мог нахватать в камере. А так же избавиться от прошлого. У него теперь начнется новая жизнь. Время было, чтобы порассуждать, как, зачем, а главное, ради чего он живет. Бежал, бежал и вдруг уперся в глухую стену, чуть лоб о нее не разбил.

Исай подставил лицо под упругие водяные струи.

Всего несколько дней, несколько дней, а он стал совсем другим человеком. Не внешне, нет. Внешне он все тот же. Даже не похудел. По привычке встал на весы… Внутри… Понял, прочувствовал вдруг настоящую цену деньгам, дружбе, вражде… Ему неожиданно стало жаль Враговых… Еще вчера была семья со своими проблемами, тайнами, стремлениями – и никого не осталось. Сколько младшенькому было? Он его совсем не помнил – мальчишка был совсем маленький, когда он успел перебраться в собственный дом на другом конце города. Исай вздохнул – он не желал бы такой судьбы ни себе, ни своим близким…

Даже в своей новой жизни он не смог комком запихнуть одежду в мусорный пакет – аккуратной стопкой сложил все от трусов до пиджака. Привык бережно относиться к вещам. И неважно, сколько стоила вещь, – рубль или несколько тысяч долларов…

Исай передал пакет Василию, подпиравшему стену рядом с ванной комнатой.

– Сжечь все на заднем дворе. А ужин закажешь в ресторане… Будешь заказывать каждый раз в разном. Повара наймешь в том, где тебе понравится, как готовят.

– А если…

– Ни каких если… Все имеет свою цену, – фыркнул Исай. – Хотя нет… Повара наймешь в первом попавшемся, я не протяну так долго на ресторанной еде. А вот вещи, – он вырвал пакет из рук Василия, – я сожгу в камине сам.

ГЛАВА 2

Прошло несколько лет

В зале ресторана стояла немыслимая духота, и даже кондиционеры, работавшие в полную силу, не справлялись с ней. А еще было очень шумно. Что поделать? Етить ее – свадьба…

Тамада что-то громко вещала в микрофон, гости, уже хорошо навеселе, то и дело сотрясали зал взрывами хохота. Когда ведущая замолкала, уходя на перекур, со сцены по очереди громко извергали звуки парень с девушкой, а что – не разобрать. По большому счету, гостям было глубоко все равно, подо что трясти телесами.

«Живая музыка, – усмехнулся про себя Исай. – Прибить бы их всех за такую музыку и за живость вкупе с тамадой». Он не был любителем ни живой музыки, ни песен, ни танцев. В молодости, да, случалось, даже сам бренчал на гитаре. Но после перенесенной болезни, лишившей его слуха, утратил интерес к музыке от слова «совсем». Когда Исай пошел на поправку и осознал, что не слышит, в порыве гнева выбросил все свои любимые виниловые пластинки, разбил топором дорогущий музыкальный центр, подаренный ему буквально накануне болезни.

Как жалел потом, как убивался, рыдая по ночам в подушку, что избавился от всего, что так обожал. Если бы его предупредили заранее, что надо всего лишь немного потерпеть, пожить в тишине, пока изготовят и привезут специально для него подогнанный слуховой аппарат, с которым он мог слышать даже лучше, чем до болезни. Но ему надо было все здесь и сейчас. А не потом.

Но что сделано, то сделано – и больше Исай к музыке лицом не повернулся ни разу.

Он незаметно, как бы поправляя длинные волосы, убавил громкость в слуховом аппарате.

С одной стороны, не очень удобно – теперь придется считывать по губам, о чем спрашивали соседи по столику, обращаясь непосредственно к нему. А с другой стороны, Исай довольно хмыкнул, когда внешних раздражителей стало гораздо меньше, он с легкостью мог прочесть точно так же по губам, о чем беседовали гости за другими столиками. А это порой бывало весьма любопытно.

Исай поднял бокал с вином и с рассеянной улыбкой в очередной раз оглядел зал и гостей. За брата и его красавицу невесту! Толк в женской красоте он понимал и даже ценил. Теперь же Исай надеялся, что на какое-то время отец отстанет от него и требовать наследника прекратит. Вон пусть Влас озаботится продолжением рода на вполне законных основаниях. А он, как и обещал, на свадьбу брата пришел не с неизменным Василием – а в кои веки с девушкой. Василий тоже пришел, но сам по себе и тоже со своей подружкой… Чтобы не эпатировать публику, приглашенную свадьбу…

Эскортница судорожно вытерла губы салфеткой, пачкая ее свой «ядовитой» губной помадой, и, схватив бокал с вином, потянулась им к Исаю. Тот скрипнул зубами, натянуто улыбнулся и лишь качнул своим бокалом – он не чокнутый, чтобы чокаться в ресторане. И кто ее учил этикету?

– Я ухожу через полчаса, – предупредил Исай девушку. – Если хочешь, можешь остаться – еда вкусная, музыка громкая, компания хорошая, ни к чему не обязывающая.

Девушка согласно кивнула – гонорар ей заплатили, можно и вкусно поесть, и от души повеселиться…

– Исай Титович…

Его окликнули уже почти на выходе, на самой последней ступени широкой лестницы, ведущей в банкетный зал. Исай поморщился – он терпеть не мог, когда к нему обращались по полному имени. Ощущал себя сразу древним стариком.

– Вы просили сообщать сразу, как только станет что-либо известно о…

– Мы сможем поговорить в моем автомобиле, – резко перебил человека Исай, заставляя замолчать на полуслове.

– Нет, – потряс лысой головой мужчина, – не хотел, чтобы конфиденциальную информацию услышали чьи-либо еще уши, кроме ваших. Скажу только, что я нашел, как вы и заказывали…

Заказывал. Исай хмыкнул. Ну да, все правильно – он нанял этого частного сыскаря, когда ему стало известно, что в доме Враговых обнаружены обгоревшие тела двух женщин и двух мужчин. Но он точно знал – у прокурора было два сына. А это означало, что один из сыновей выжил, а погиб в их доме кто-то другой. Точнее, погибла. И судя по всему – повезло младшенькому. Вряд ли той ночью он привел подружку домой. Что бы ни говорили, но прокурор был мужчина строгих правил и детей воспитывал в строгости.

– Я к вам заеду завтра, – пообещал Исай. – И если это, действительно, тот, кого я разыскиваю, то я удвою ваш гонорар.

Сыщик кивнул и, словно тень, исчез за дверью ресторана.

Исай постоял еще немного в тихом пустом холле, а потом тоже вышел на улицу…

С этим детективом Исай работал давно, ему нравились его методы работы и манера ведения дел, поэтому не будет ничего необычного, если он завтра заявится к нему прямо в офис. Жаль, что только завтра – ночка, похоже, от нетерпения окажется бессонной. А, может… все же перезвонить сыщику, и встретиться с ним прямо сейчас?

Нет, не стоит выказывать нетерпение. Ждал столько лет – подождет до утра.

Исай не опасался парня, которого разыскивал, не думал, что тот будет мстить ему за семью. И все равно хотел быть уверенным, что никто не пострадает по его немилости, хотел оградить свою семью от недоразумений, особенно теперь, когда Влас женился, и семья Грановских увеличилась многократно. Люди, которые стали его родственниками, не виноваты в том, что произошло много лет назад. Впрочем, и никто не виноват. Исай все не на один раз проверил – он отвечал за безопасность семьи, поэтому хотел именно эту безопасность обеспечить всем Грановским – нынешним и будущим…

«Стрелочников», конечно, нашли – поселковые электрик и газовщик… Но злого умысла, как такового, в их действиях не обнаружили, как, впрочем, и поджога, чтобы скрыть следы преступления. Банальный несчастный случай. Но об этом знали только мертвые. А вот живым доказывать это пришлось довольно долго и тяжело. Мало кто верил в поселке, что дом прокурора Врагова загорелся от самого обычного короткого замыкания и аварии в газовой сети. Возгорание произошло где-то под самой крышей, в мастерской младшенького прокурора. Что поделать? Но там горючих материалов оказалось в избытке: бумага, холсты, краски, растворители – керосин, бензин, скипидар… Короче – чердак вспыхнул от крошечной искры, и дом заполыхал, потому что газовая сеть находилась в этот момент под немыслимым давлением…

Титу Грановскому, отцу Исая, пришлось проявить незавидное мужество и стойкость, чтобы продолжить жить в поселке, где его чуть ли не каждый считал виновным в гибели семьи прокурора. Но на каждый роток не накинешь платок… Но Тит относился к числу немногих, для которых неважно чужое мнение. Он всегда считал, когда тебя осуждают окружающие, то они сплетничают не о тебе, а в первую очередь о себе – из зависти или просто по недомыслию. Исай так не смог бы, он не такой сильный. Видимо, до отца ему еще расти и расти…

Не смог он в свое время вынести шепотков в спину, которых в сущности даже и не слышал. Сбежал от отца, съехал в другую часть города, выстроив там свой дом, спрятался за высоким забором, где мало кто знал Исая, чтобы не видеть ни осуждающих, ни сочувствующих взглядов.

Да, он инвалид, да, он плохо слышал… Но видел хорошо. И не мог не обратить внимания на красавицу-однокурсницу с прекрасным именем Виолетта. Угораздило же и старшего сына Врагова, Никиту, положить глаз на смешливую студенточку. Наверное, именно с противостояния старших сыновей начали портиться отношения семей Грановских и Враговых. Хотя, может, это было просто последней каплей. Кто знает?

Виолетта благосклонно принимала ухаживания парней и все никак не могла остановиться ни на одном, ни на втором. Да и как тут выберешь? Если хотелось богатой, сытой и спокойной жизни, то надо однозначно выбирать Исая Грановского, но тогда придется забыть о юриспруденции. Зачем тогда вообще учиться? Ну а если все же карьера стояла на первом месте, то лучше Никиты Врагова жениха еще не придумали… Так и металась все пять студенческих лет от одного парня к другому… А на пикнике на берегу озера, где сразу после защиты диплома собрались выпускники юридического, произошло невероятное – Виолетта вошла в воду и не вышла. Очевидцы рассказывали, что она помахала рукой, прежде чем нырнуть, и ее больше живой никто не видел… Парни же, Исай и Никита, слегка пьяненькие, целовали и тискали в это время совсем других девиц довольно далеко от берега…. А потом обвиняли друг друга, что это именно из-за него Виолетта оказалась одна… Никто не верил, что Виолетта сделала это намеренно. Никто, включая самих парней. Но смерть девушки, несостоявшейся невестки, окончательно рассорила некогда дружных соседей…

К счастью, никто не слышал, как разбилось сердце Исая. Он смирился бы с тем, что Виолетта выбрала бы Никиту, но смириться с ее смертью не смог. И больше не влюблялся.

– Куда? – Неизменный Володя распахнул зонт над своим хозяином. Неожиданно душный вечер разразился сильнейшим ливнем.

– Домой… – выдохнул Исай, стараясь не наступать в лужи и не промочить ноги…

День выдался тяжелым, да еще и эта свадьба…

Добрались до дома почти без «пробок» на дорогах – то ли гроза разогнала автомобилистов по домам, то ли на самом деле уже поздно…

Исай попросил чаю с мятой у повара и взбежал на второй этаж к себе в спальню. Но едва он приоткрыл дверь в комнату, как настроение заметно ухудшилось.

В спальне на полу были расставлены ароматические свечи, источавшие нежный запах ванили. Звучала релаксирующая музыка. В довершение романтической картины в весьма недвусмысленной позе на разобранной постели лежал обнаженный парень, служивший в доме горничной… или горничным.

– Димка, – нисколько не разозлившись, произнес Исай, – ты сейчас встанешь, перестелешь постель и исчезнешь до утра…

– Но я… – обиделся парень, – принял ванну. Зачем перестилать-то?

– Ты не угадал на этот раз с запахом и музыкой, – твердо продолжил Исай. – У меня в душе играло «Либертанго», и кипела страсть. Подошел бы пряный, терпкий…

– Но я подумал, – проворчал Димка, выбираясь из постели, он знал, что второй раз повторять его хозяин не станет, – выбросит из постели как есть голым в коридор, – что женщин в доме нет… Может, я бы сошел за женщину?

– Если женщин в доме нет, то это совершенно не означает, что ты смог бы заменить, хоть одну из них, – Исай повысил голос. – Я уже говорил тебе об этом, причем не раз… «Как много тех, с кем можно лечь в постель, как мало тех, с кем хочется проснуться»… Не заставляй меня применять силу…

Димка быстро подскочил, сдернул простыни, стащил пододеяльник, из наволочек вытряхнул подушки. Он споро перестелил постель, как приказал хозяин. Натянул на себя домашние штаны, демонстративно надул губы и, вскинув голову, удалился из спальни, прихватив при этом снятое белье.

– Сучонок, – хмыкнул вслед ему Исай.

Уволить Димку он, конечно, не уволит, долго искал именно такого горничного – трудолюбивого, исполнительного, неболтливого. У предыдущих парней все время чего-то не хватало, а у этого есть все, что Исаю надо… И терпения ему не занимать. Вот только раз за разом, Димка пытался доставить удовольствие своему хозяину, чего как раз Исаю от него не надо было. Поджидал, когда тот, по его разумению, должен был вернуться домой навеселе, и неизменно оказывался в постели.

Исай даже не знал, то ли сердиться на него, то ли на самом деле трахнуть как-нибудь.

ГЛАВА 3

Ни расслабляющий чай с мятой, ни его любимые пирожные не помогли – Исай прокрутился всю ночь в ожидании утра, сбивая простыни в комок. Злой, невыспавшийся, он вылез из смятой постели задолго до ласкового прикосновения Димки к плечу и прошлепал босыми ступнями в сторону душа. Ненавидел будильники – предпочитал, чтобы по утрам его поднимал горничный, а не звонок будильника. Вот если бы Димка предпринял попытку залезть к нему в постель утром, наверное, не выгнал бы… Разве только не сегодня.

Как все нормальные люди, Исай ненавидел ждать и догонять, а ждать новостей, когда от него ничего не зависело, ненавидел вдвойне.

Когда он вернулся из душа, постель была заправлена, а на низеньком столике стоял поднос – стакан воды и горсть таблеток, которые Исай неизменно сгребал в карман, а потом выбрасывал по дороге в офис, старался сделать это незаметно для шофера Володи. Воду же честно выпивал, дабы не привлекать внимания.

Таблетки ему прописал семейный доктор после нервного срыва у Исая, случившегося, когда он узнал, что погибшая в доме у Враговых девушка оказалась его последней подружкой. Она же и стащила использованный презерватив. Опять его судьба странным образом переплелась с судьбой Никиты Врагова – они оба спали с одной и той же девушкой, и эта девушка погибла из-за них обоих. Но и это еще не все – погибшая оказалась еще и родственницей Виолетты, пусть и дальней.

Когда это все открылось, Исай бился в истерике и орал благим матом несколько дней. От психушки его уже почти ничего не отделяло – помог семейный доктор, случайно оказавшийся неплохим психологом…

–Ты фаталист, Исай, – произнес он довольно громко, стараясь перекричать вопли своего пациента, – поэтому с тобой и происходят подобные странные случаи… Ты фаталист. Ты веришь в предопределенность бытия, убежден в неизбежности событий, которые уже запечатлены наперед. Мойры где-то плетут нити твоей судьбы… Рок, предопределенность – вот о чем ты постоянно думаешь. А где свобода действий? Где осмысленно совершаемый подвиг? Где импровизация? Поступок может уничтожить героя, но и сломать, перевернуть судьбу в целом, повести ее или одном, созидающем направлении, или, наоборот, в разрушающем. И тут как повезет… Но и от самого человека многое зависит. Чего хочешь ты?

И Исай вдруг услышал доктора. Он замолчал, перестал биться в истерике, выпил горсть таблеток, протянутых ему на ладони. Задумался, а чего он хотел на самом деле?

Когда Исая, наконец, оставили одного, он впервые быстро набросал план действий на остаток дня и на следующий. А вечером сверил написанный план с тем, что произошло за день, что совпало, а что оказалось чистой импровизацией, как в танго – движения все известны, но можно станцевать красиво, а можно просто повторить заданные шаги.

Так и повелось… Вот только таблетки он перестал принимать, но доктор продолжал ему их прописывать с завидным постоянством – так, на всякий случай.

И еще Исай оставил для себя две импровизации – секс и путешествия. Правда, партнершу подбирал долго и тщательно – чтобы у девушек не было никаких, даже дальних родственных, отношений с Виолеттой и погибшей в доме Враговых Дарьей. Сделать это ему было несложно с его связями и разветвленной сетью осведомителей.

Вот только младшенького Врагова никак не удавалось разыскать ни самому, ни через частных сыщиков. И это беспокоило Исая с каждым днем все сильнее и сильнее. Казалось, что парень уже сам давно подобрался к нему, к его семье, вот только он не чувствовал, не ощущал этого. Не знал, с какой стороны ждать опасности…

– Данила Врагов был на том пожаре…

Исай фыркнул: это для него не новость – он и сам знал об этом. И даже не догадывался, а был уверен, что младшенький Врагов видел, как сгорели его родственники.

– Телефон парня был обнаружен на пепелище. Он его или потерял, или аппарат подбросили.

И этот факт был Исаю известен. Правда, он считал, что телефон все же Данила выронил и, скорее всего, до пожара. Какой смысл ему исчезать после пожара? Или… Он думал, что это они, Грановские виноваты в трагедии? И боялся, что и с ним расправятся?

– Но как бы то не было, следы парня привели в… в Московский университет МВД России… На факультет подготовки сотрудников для оперативных подразделений полиции.

А вот это уже интересно… Исай его разыскивал совсем по другим учебным заведениям – по университетам и академиям, где были юридические факультеты, и куда Данила подавал документы, но нигде обучение не проходил. Московский университет МВД среди них не значился.

– Все-таки мент… – обреченно выдохнул он. Расслабляться не приходилось, как выясняется, пока жив хоть один Врагов.

– Не совсем, – остановил его сыщик.

– Что означает ваши слова «не совсем»? – удивился Исай.

– На первый курс Данила Врагов был зачислен, но такого выпускника не было…

Исай нервно погрыз ноготь большого пальца.

– И куда он делся? – нервно передернул он плечами, немного помолчав, переваривая информацию. – Должен же быть приказ об отчислении… – Исай покрутил ладонью, – или что-то подобное. Если его отчислили, то должны были забрать в армию. Надо искать по военкоматам…

– Данила Врагов просто исчез… – продолжил сыщик. – Был человек и не стало… Вот… – Он выложил перед своим заказчиком пухлую папку-отчет. – Здесь подробное досье на каждого студента университета, который так или иначе мог пересечься с Данилой Враговым. Но ничего. Никто не был знаком со студентом с таким именем. Раньше знакомились в абитуре, а сейчас только на первом занятии…

– Вы с каждым из них побеседовали? – удивился Исай, перебирая листки, исписанные убористым почерком, фотографии и другие документы.

– Почти, – пожал плечами сыщик. Это его работа, и он старался сделать ее максимально честно. – Кое с кем не удалось переговорить по той или иной причине… Они в конце… Не видел смысла в дальнейших розысках, поэтому и предложил встретиться…

* * *

Поступив в Московский университет МВД России, Данила Врагов с первого курса приобретал существенные права и льготы: ежегодный отпуск до сорока календарных дней, вместо стипендии ему полагалось денежное содержание, причем довольно существенное, а также ежеквартальная премия, кроме того его обеспечивали бесплатным питанием. А это было важно, когда он остался круглым сиротой без копейки в кармане. Нет, деньги у него водились, но он старался экономить, так как источник поступления средств на его карту мог иссякнуть в любой момент.

Друг отца, дядя Вася, к которому он заявился прямо с пожарища, опасаясь за жизнь Данилы, посоветовал немедленно оправиться в Москву и даже нацарапал записульку для какого-то высокого полицейского чина. Тот должен был обеспечить безопасность парня, пока шло разбирательство.

– И еще, – буркнул дядя Вася, беря в руки ножницы, – потребуется ДНК-экспертиза останков родителей и брата…

Данила не возражал, позволил отстричь прядь волос. Он тогда вообще слабо соображал. Какая экспертиза? Кому она нужна? Во всяком случае, не ему. Но билет купил и уже утром лежал на полке поезда, следующего в Москву.

Полицейский чин отнесся к появлению на пороге Данилы Врагова без особого энтузиазма, но посодействовал тому, чтобы протеже друга из провинции зачислили в университет без документов, оригиналы которых сгорели на пожаре – копии были непосредственно получены из школы, которую окончил Данила, и без всякого его участия…

А дальше веселее…

Неожиданно выяснилось, что он не сын своих родителей вовсе. И брат Никита никакой ему вовсе не брат.

Затем почему-то Данила Врагов попал в программу защиты свидетелей. Каких таких свидетелей? Свидетелей чего? Какого преступления? Он ничего не видел, ничего не знал… Вернулся, когда дом полыхал снизу доверху. А потом раздался взрыв, оглушивший его. Где-то в этот момент он и потерял телефон. Дядя Вася, отправляя Данилу в Москву, посоветовал не спешить и не обзаводиться ни новым телефоном, ни симкой. Данила честно выполнил его указания – новый аппарат так и не купил. Все равно звонить было некому.

А потом высокий чин приставил к нему охранника – молодого парня, почти ровесника Данилы, и сказал, что надо сменить имя и фамилию. Надо так надо. Даниле в то время было все равно, как его будут называть, – он и не жил как бы вовсе, находился, будто, в каком-то непонятном сне, и все ждал, когда этот жуткий сон закончится, а он проснется. Но время шло, а Данила Врагов, точнее уже Егор Дружников никак не просыпался.

Без прошлого, с весьма сомнительным будущим, за время учебы Егор научился неопределенно отвечать даже на прямые вопросы, заданные в лоб…

После получения диплома вернулся в родной город, несмотря на то, что полицейский чин уговаривал его этого не делать, мол, на Егора все еще распространяется программа защиты свидетелей, и он мог продолжать жить на конспиративной квартире и пользоваться всеми благами, предоставляемыми подобной программой. Вдруг кто-нибудь его узнает?

Но Егор настоял на своем.

– Я совсем не похож на того парня, который покинул город несколько лет назад, – помотал он головой.

Да и чего ему опасаться? Возмужал, раздался в плечах, опять же пластические операции кардинально изменили черты его лица. Не сказать, что он стал выглядеть лучше, но от нежных девчачьих черт семнадцатилетнего мальчишки не осталось ни следа.

А в городе у него осталось два дела – дописать глаза викинга да и не помешало бы разобраться, чей он все же сын. Нутром чувствовал, что разгадку надо искать там, где прошло его детство. А диплом позволял ему устроиться на работу не только в полицию, но и в любую охранную контору или вообще заняться частным сыском. А почему нет? Последнее как раз его больше всего привлекало – ни у кого не возникнет ненужных вопросов, когда он начнет что-то вынюхивать или выспрашивать.

ГЛАВА 4

Для протирания штанов Егор нашел вполне себе тихое местечко, как и планировал некогда, будучи еще Данилой, каким-то там по счету помощником в юридической консультации. Составлял бумажки до обеда, а потом откровенно пинал балду. Поэтому начальник конторы был совершенно не против, когда у его сотрудника неожиданно обнаруживались личные дела на вторую половину дня, и, испустив вздох облегчения, он отпускал Егора с легкой душой и чистым сердцем. Зарплата была почасовая, а не побумажная – пусть занимается своими делами, когда в конторе не было чем заняться.

Егор все это видел и понимал, мог, конечно, как некоторые помощники в конторе, растянуть составление документов и на целый день, но не так был воспитан, да и совесть не позволяла. Опять же непонятно, как дальнейшая жизнь сложится…

С работы до Сити, деловой части города, Егор всегда ходил пешком – времени прогулка занимала немного, да и домой заходил по дороге, чтобы сменить деловой костюм офисного планктона на разгильдяйскую куртку и потрепанные джинсы. Стаскивал паричок с аккуратной стрижкой и являл миру разноцветный «ежик» стриженых волос. В таком прикиде его и мама родная не узнала бы, не то что коллеги по конторе. Короче, заходил в подъезд один мужчина – выходил совсем другой. Внимательные старушки на лавочке перед подъездом не сидели, да и лавочки перед подъездом не было никакой, поэтому Егор особо не опасался, что кто-нибудь заинтересуется происходящей с ним каждый день метаморфозой.

Егор давно понял, впрочем, и специфика обучения наложила свой отпечаток – по сути своей люди довольно невнимательны. Их больше интересовало, что происходило с ними, а не с окружающими. Разве что кто-то непосредственно им заинтересовался бы… Вероятность существовала, но была ничтожно мала. Кому интересен Егор Дружников с весьма скучной и очень короткой, в несколько строк, биографией? Родился, учился, уехал в Москву после окончания школы. Да и кто вспомнит Егора Дружникова, если начнут копать его биографию, когда он в последней школе проучился всего один год? Помнят тех, с кем все одиннадцать лет просидели за одной партой. А у Егора Дружникова отец был военным. По легенде… Служил и служит… Об этом ему было запрещено распространяться… Да и в школе он толком не учился – все на домашнем обучении находился. Если бы не ЕГЭ, наверное, за настоящей партой так бы и не удалось посидеть… Опять же по легенде…

Легенду свою Егор выучил наизусть, разбуди среди ночи, легко мог поведать, не путаясь, но и не вдаваясь в подробности. Лица одноклассников на выпускной фотографии он запомнил, там же было и его лицо, точнее, лицо настоящего Егора… Данила на самом деле сильно походил на парня, чьей биографией пользовался, легко можно было перепутать, а после пластики стало не отличить.

Он никогда не интересовался, что случилось с настоящим Егором, его родителями и другими родственниками, и почему ему с легкостью выдали документы на его имя. Вряд ли в этом мире было два Егора Дружникова… Хотя все могло быть…

А вот Данилы Врагова точно не существовало больше в подлунном мире. Он исчез, испарился, растворился… Егор убедился в этом в первый же день, как только появился в городе. Абсолютно нагло заперся в мастерскую к приятелю, у которого в свое время должна была состояться первая персональная выставка, и на которой Данила должен быть представить несколько своих дилетантских полотен. Не дано, не получилось, все поглотил огонь…

Если бы приятель хоть на секунду уверился, что перед ним Данила – художник все-таки, Егор в то же самое мгновение купил бы билет до Москвы. В большом городе затеряться проще, да и полицейский чин в случае чего обещал помочь. Но услышал от бывшего приятеля сакраментальную фразу: «Чем обязан?», произнесенную с неудовольствием в голосе. Мол, мы тебя не ждали, а ты приперся.

Что же, не узнали по внешнему виду, может, хоть по голосу? Егор задал несколько ничего не значащих вопросов. И опять ничего. Впрочем, не мудрено – художник не музыкант… А Егор за время обучения избавился от дефектов дикции, так досаждавших ему в юности…

Успокоившись, что его не узнают, Егор примкнул к группе тусовщиков, крутившихся возле бизнес-центров. Деньгами не сорил, но и не жмотничал – принимал участие по мере финансовых сил во всех мероприятиях. Его уже почти держали за своего…

Егор легко взбежал по ступеням на крыльцо центра. За стеклянными дверями холл хорошо просматривался, но там никого не было – не обремененные работой и заботами ребята уже куда-то свалили. Плохо… Звонить он им не станет – отвык за то время, пока находился под программой защиты свидетелей. Не знал, что и как сказать. За него все звонки совершал его телохранитель, парень, приставленный к нему. А привычка, как известно, – вторая натура. Когда-то Данила без телефона обходиться не мог, а сейчас Егор… порой забывал, что у него в заднем кармане джинсов лежал новенький аппарат… Не судьба… Сегодня потолкается один, посидит на летней веранде напротив входа в бизнес-центр – в таком виде в ресторан его никто не впустит…

Пытаясь придумать, куда могли отправиться парни из его компании, Егор огляделся по сторонам, а потом спрятался за колонной…

И тут он увидел «своего викинга», выходящего из машины… Совсем как в тот раз, когда Егор его встретил впервые. И фигура та же, и прическа не изменилась. И все же… Егор никак не мог понять, что в мужчине не так, – и тот же, и не тот… А глаз не видно – викинг смотрел себе под ноги.

Весело насвистывая, Егор вышел из-за колонны, сделал «морду тяпкой» и «налетел» на викинга… Повезло, что именно сегодня ребята куда-то свалили без него. Не смог бы на ходу придумать, зачем ему нужен этот перец…

– Вы мне на ногу наступили, – недовольно произнес мужчина…

Егор вздрогнул от низкого глубокого голоса, перевел взгляд на лицо «пострадавшего», до этого делал вид, что смотрел в сторону, и… пораженный замер. На него смотрели невозможного зеленого цвета глаза в обрамлении густых и прямых, как стрелы, черных ресниц, будто накрашенных. И разрез глаз – восточный, совсем не скандинавский… В лице викинга было столько намешано – не мудрено, что он в то далекое время не запомнил всей этой мешанины. И глаза на портрете никак не выписывались…

– П-проштите…

И заикание, и пришепетывание неожиданно вернулось к Егору, выдавая в нем с головой Данилу. Он продолжал пялиться на мужчину, стараясь запомнить каждую черточку его неповторимого лица.

– Нравлюсь? – вдруг серьезно  спросил викинг и… неожиданно весело подмигнул парню, оттоптавшему ему ноги.

– Очень, – отозвался Егор и улыбнулся. К нему вернулось привычное самообладание, и дикция встала на свое законное место.

– А ну… пойдем со мной.

Мужчина взял его за запястье – хватка сильная, просто так не вырвешься, и повел к своему автомобилю. Распахнул заднюю дверцу.

– Садись, – приказал тоном, не терпящим возражений.

Егор и не пытался возражать. Мужчина забрался следом за заднее сиденье. Утробно заурчав, автомобиль мягко, но сильно взял с места.

– Ты кто, художник? – недовольно поинтересовался викинг.

– Художник?

Егор протянул вперед покалеченные пальцы правой руки и покрутил ими перед лицом мужчины. Он повредил руку, когда пытался проникнуть в пылающий дом, открыть заблокированные двери. К врачу сразу попасть не удалось, а потом было уже поздно – как зажило, так и зажило. Внешне не заметно, только вблизи.

Художник. Конечно, художник. Как все творческие личности, он был левшой. Кто-то правую, а Егор левую руку берег для творческой деятельности. Вот только викингу об этом знать не стоило. Да и кисти с карандашами Егор не брал в руки с того самого пожара… Может, давно уже и не художник.

– Тогда кто ты? – переспросил мужчина. – Художественный беспорядок в одежде, разноцветный хаер на голове… Почему так внимательно рассматривал меня?

– Частный сыщик, – брякнул Егор первое, что пришло на ум.

– Смотри-ка, Володя, – обратился мужчина к своему водителю. – На ловца и зверь бежит, и даже ноги мне оттаптывает.

– Хочу заняться частным сыском, – немедленно поправился Егор. – Почему-то мне кажется, что у меня получится. А сейчас служу в юридической конторе.

– Какой самонадеянный молодой человек, – фыркнул викинг. – Ему кажется, что получится.

– А почему нет? – нахохлился Егор.

– За плечами юридический? – осторожно поинтересовался викинг, внимательно рассматривая парня, совсем как недавно тот его. – Почему к нам занесло?

– Не всем же в Москву подаваться! – фыркнул Егор. – Дядька многоюродный обитался здесь. Помер недавно, квартирка мне его в наследство перепала. Вот я и приехал. Чтобы хоть на жилье сэкономить, пока стаж нарабатываю. А потом можно и в столицу.

– Проверим, – равнодушно отозвался мужчина.

– Проверяйте, – точно так же равнодушно пожал плечами Егор.

Он почти не лгал. Крошечную квартирку в городе ему, действительно, оставил в наследство одинокий дядя Вася. Установить их родство, как, впрочем, и опровергнуть было невозможно. Сказал же – многоюродный. А завещание было, причем самое что ни на есть настоящее. Пожалел Егора, по его разумению, оставшегося круглым сиротой. Впрочем, так оно и было…

– Исай Грановский, – мужчина неожиданно протянул ладонь. – А на меня не хочешь поработать?

– Егор Дружников…

Егор позволил пожать свои покалеченные пальцы – Исай сделал это очень осторожно.

– А что надо делать? – на всякий случай поинтересовался он.

– Никакого криминала. Тот же самый частный сыск, – уточнил Исай. – Только на меня. Помогу с документами сыщика. Ну а в свободное время сможешь быть свободным художником.

Егор крупно вздрогнул: викинг словно прочитал его мысли – у Егора появилось непреодолимое желание написать портрет мужчины заново. Вместо сгоревшего в мастерской в доме Врагова.

– Ну так как? – Исай был настойчив.

– До завтра, хотя бы, я могу подумать? – попросил Егор. – Все так неожиданно.

И тут вдруг он вспомнил, что тот мужчина был одет с иголочки, в костюме, на котором не было ни пылинки, ни волосинки, словно тот викинг был ненастоящий, словно нарисованный, а этот живой в куртке, почти как на Егоре, и в джинсах. Совсем не в офисной одежде.

– Только до завтра, – предупредил Исай.

Они вышли из машины возле бизнес-центра, покатавшись по городу.

– Завтра здесь же в это же время…

Глава 5

– Это же Исай… Сам Исай Грановский… Куда он тебя возил? Что он спрашивал? О чем вы с ним разговаривали?

Допытывались по очереди парни, невесть откуда появившиеся и окружившие плотным кольцом Егора. Словно по мановению волшебной палочки, он мгновенно стал популярной личностью в их тусе.

А Егору и ответить было нечего – по сути, он ничего не знал об Исае, ни о чем таком они с ним не разговаривали, что было бы интересно парням.

– Кто он такой? – вместо ответов, поинтересовался Егор.

– Ну ты даешь?! – «закудахтали» парни и «захлопали, как наседки, крыльями». – Это самая известная и популярная личность в городе…

– Мутная, правда, личность, – раздался среди восторженных голосов один недовольный.

– А вот с этого места попрошу поподробнее, – Егор обернулся на голос…

Далеко не пошли – для обсуждения личности Исая Грановского оккупировали ближайшее кафе, где подавали неплохое пиво. Договорились ничьих имен вслух не произносить, дабы не привлекать внимания. И без имен понятно, о ком говорили…

– Бабы на него, как пчелы на мед, кидаются, а он бежит от них как от зачумленных… Сейчас… А раньше он вполне даже стремился удовлетворять свою страсть или похоть, как назвать, как сказать, как подумать, через разного рода извращения. Но сплетничают, что не испытывал при этом ни радости, ни удовольствия. Равнодушный и холодный. Он упорно искал контакта с женщинами, чтобы не сходиться с себе подобными… Говорят… Опять же… Но вот что интересно, с парнями его никогда не видели… Хотя… В его окружении нет ни одной женщины: повар – мужчина, домработница – тоже мужчина, и даже горничная – парень…

– Может, импотент? – многозначительно заметил Егор.

– Вот и выясни. Чего проще? – посоветовал один из парней.

– Мне что, делать нечего? – обиделся Егор. Не собирался он проверять эрекцию Исая.

– Видел бы ты этого импотента по утрам! – возмутился другой из парней.

– А ты видел…

– Не я, но его горничный описывал в красках его утренний стояк…

– А раньше у него женщины были? – перевел Егор разговор на другую тему, а сам подумал, что вряд ли Исай стал держать при себе болтливого горничного. Сплетни все это.

– Как у всех нормальных мужиков… Не сказать, что он менял их как перчатки… Но общался он всяко не с одной…

– Штук десять-то поменял? – поинтересовался Егор. А вот это факт, а не сплетни и домыслы.

– Всяко, – хором заверили его парни.

– Инкуб…

Слово прозвучало довольно громко.

– Как ты его назвал? – удивился Егор. Он знал, что означало слово, но какой смысл вкладывал в него сказавший?

– Похотливый демон, – заверил его парень, произнесший слово. – Он сходился с женщиной лишь для того, чтобы унизить ее, втайне насмехаясь над своей горе-любовницей. А эта, дура, даже признавая греховность такой связи, не стремилась избавиться от демонического поклонника… Сколько я говорил своей сеструхе, что Иссс… он ей не пара… Только где там.

Он допил за несколько глотков пиво, сплюнул на пол и покинул компанию.

Егор выразительно посмотрел ему вслед, делая мысленную зарубку, что надо бы побеседовать с сестрой парня… Еще не став частным сыщиком, он с головой погрузился в расследование. Правда, пока что в свое собственное расследование…

Достоинства и недостатки Исая Грановского обсуждали довольно долго – засиделись в кафе за полночь, несмотря на то, что пиво давно допили, а закуску к пиву доели. Но расходиться не торопились. Когда удастся еще вот так косточки Исаю Грановскому перемыть, и никто за это не осудит. Как бы для дела…

Трепались много, но по сути ничего интересного об Исае сказано не было…

Егор ворочался в постели, все никак не мог успокоиться и заснуть. Он и овец считал, и скучную книжку почитал. Ничего. Давно надо было бросить ее читать, но Егор привык любое дело доводить до конца, пусть даже это чтение неинтересной книги. Еще вчера одной страницы хватало, чтобы веки наливались тяжестью… А сегодня как назло ничего не помогало, словно специально, когда завтра ему нужна легкая голова и ясность мыслей.

В итоге Егор не стал гнать мысли, которые не давали ему заснуть, а наоборот стал их перебирать… Итак…

Точный возраст Исая Грановского никто из парней не знал. Где-то за тридцать. Егор это и сам прикинул, едва взглянув на мужчину. Еще во время обучения он слыл неплохим физиономистом, мог возраст, если человек не злоупотреблял, определить с точностью до года. Ну, скажем так – пяти лет, если человеку за сорок, и трех – если за тридцать… Молод еще, одним словом, Грановский, но сам себе на уме.

Исай занимался экономической безопасностью предприятий и невероятно преуспел в своем деле… Что это такое и с чем его едят, никто из тусы тоже толком не знал… Зато Егору немного преподавали в университете, поэтому он даже не стал мучить парней расспросами, не стал углубляться в сферу деятельности Грановского. Да и разберется сам по ходу пьесы… Все же тот хотел его нанять для каких-то расследований.

Женщин не чурался, но в окружении Исая Грановского их не было. Вот это насторожило Егора. С чем это могло быть связано? Детская или юношеская психологические травмы – мама обидела или подружка?

Егор тихо хихикнул – он тоже не сторонился особ женского пола, но и в его окружении девушек не было. Как, впрочем, и тетенек, и бабушек. Они даже на портретах у него никогда не получались. Егор поднял правую руку и пошевелил пальцами, а потом левую… Интересно, получится у него еще раз написать портрет Исая или нет?

Как-то не сложилось у Егора с девушками… Учился на факультете подготовки сотрудников для оперативных подразделений полиции… Были у них на потоке всего две красотки. Нет, правда, красивые… Но близко к себе никого не подпускали… А он бы смог с одной из них замутить, нравилась она ему – высокая, крепко сложенная, с косой до пояса, ей невероятно шла форма, такая в бараний рог скрутит при задержании и муркнуть не успеешь… Но девушка даже не замечала Егора… А больше знакомиться было негде – в клубы и другие заведения, где тусила молодежь, его охранник не пускал. Да и не тянуло Егора с девушками знакомиться, если честно.

Так и осталась одна – родная и любимая – мама… Хотя, наверное, госпожа Врагова мамой ему не была, по большому счету, но Егор продолжал ее так называть даже в мыслях, все равно другой мамы не знал и не помнил. И она его любила и баловала, потакала всем его прихотям. Но и даже она на портрете не получилась – баба Яга да и только. А сейчас Егор и не попытался написать ее заново – лица совершенно не помнил. Только голос: при беседах с ним мягкий, завораживающий, с другими – резкий, настойчивый.

И голос Грановского… Странно, но его голос так похож на голос прокурора Врагова – с такими же звериными рокочущими нотками. Только голос, от которого Егор продолжал вздрагивать, хотя прошло столько лет… Больше ничего от Врагова у Исая не было – Егор бы подметил непременно, если хоть какими-то чертами они были похожи. Но ничего, даже близко они не стояли… Егор на Врагова и то больше походил. На отца Исая взглянуть захотелось хоть одним глазком.

Егор повозился, в очередной раз сбивая в комок простыню. Чтобы отвлечься от мыслей об Исае, вспомнил, как он со своим охранником Павлом два года назад в Монголию ездил – в Европу его не пускали, пришлось отправиться туда, куда пускали и принимали.

Дома как-то было незаметно, но в поездке выяснилось, что охранник оказался невероятно нудный – это не ешь, это не пей, руки вымой. Егор просто поразился, как он этого раньше не замечал. Дома разбежались по своим комнатам – на этом все общение и заканчивалось. Но несмотря ни на что Егор его любил. Чисто по-человечески – ничего серьезного, время сейчас мутное, следовало уточнить, если бы кто-нибудь спросил. Все же Павел охранял его шкуру, ему приходилось порой нудеть, да и жили они в одной квартире…

На обратном пути Егор с монголами, сопровождавшими их в поездке, изрядно выпил, и, не сдерживаясь, принялся прессовать парня за две недели тесного общения с ним по полной.

– А можно бузы есть без вилки?.. Грязными руками? Я не могу есть бузы без вилки… Я хочу помидоров… Дайте мне помидоры… Они тут есть?.. А давайте вместо тушенки добавим в макароны картошку… А если всех побрить на лысо, мы на буддистских монахов походить будем?.. А лысый ты будешь круче смотреться – у тебя такая шея… А можно я порулю?

Дальше Егор выскочил из юрты и кинулся к старенькому, видавшему виды «уазику».

Достал-таки он Павла – тот кинулся следом, схватил Егора за грудки, приподнял над землей и злобно прошипел, что сейчас он ему вломит по первое число.

Как же Егор обрадовался такому повороту событий – хоть какие-то чисто человеческие чувства проснулись в Павле, а то не человек, а робот. Но надо признать, что даже бухого вусмерть, Егора не покидало чувство реальности – его бараний вес, а в нем минимум три килограмма шерсти от пяток до макушки, против центнера голимых мышц. Никаких перспектив выйти из «сражения» непокалеченным. Сразу пришлось прикинуться придушенным котом в сильных руках, обмякнуть, а потом и реально уснуть…

Утром помирились, впрочем, и не могло быть иначе: Егор – его подопечный, Павел – его охранник. Но путь домой проходил в тишине, точнее, под надсадный рев «уазика», никто никого не доставал, каждый читал свою электронную книгу…

Уже засыпая, Егор вдруг осознал, что он скучал по своему охраннику. Целых пять лет Павел был ему и за маму, и за папу. А он даже ни разу не поинтересовался, есть ли у парня семья…

ГЛАВА 6

Ровно в три часа, как было назначено, Егор подпрыгивал от нетерпения на крыльце бизнес-центра. Он спрятался за колонной, как накануне, чтобы его не видно было со стороны улицы. Не жаждал встретиться с парнями, но и Исая Грановского пропустить не хотел.

Нужный автомобиль, который Егор так боялся не заметить, призывно хрюкнув тормозами, остановился напротив крыльца минута в минуту и выпустил пассажира…

– Чего стоим? Кого ждем? – удивленно приподнял брови Исай, когда перед ним нарисовался Егор собственной персоной. – С паспортом дуй в отдел кадров… – он взглянул на часы. – Я скоро там буду. Подпишу приказ.

– Но… – опешил Егор. Он не ожидал такого поворота событий. – Я не уволился еще с предыдущего места работы. Меня заставят отрабатывать две недели.

– Не заставят, – хмыкнул Исай. – Скажешь, что переходишь ко мне в контору… Одна нога там, другая здесь. На все про все даю тебе час. В четыре я буду в кадрах… – по-деловому четко произнес он. И вдруг взглянул в упор на Егора, чего не делал раньше. Всего секунда, мгновение, но от этого взгляда Егору неожиданно стало не по себе…

Исай ушел, Егор постоял в оцепенении несколько мгновений – они так не договаривались. Неспешно спустился с крыльца. Что это было за наваждение? И что теперь ему делать? Согласиться – нельзя – отказать. Исаю Грановскому не отказывают. Придется согласиться на предложение, от которого отказаться невозможно ни под каким предлогом.

Итак… Надо домчать до дома переодеться в костюм, натянуть паричок. Не забыть паспорт и документ об образовании – взять их надо сразу с собой на всякий случай. Затем добежать до конторы, плевать, если начальника не окажется на месте. Написать заявление и забрать трудовую. Можно не забирать, но там все же пять лет полицейского стажа. А это не фунт изюма… Есть чем гордиться, устаиваясь на работу в такую фирму, как у Исая Грановского. Потом вернуться домой, скинуть паричок, облачиться в джинсы и футболку с курткой. И на все ему выделили час – расслабляться не приходилось…

И все же Егор успел. Без пяти четыре он, стараясь перевести дыхание и не выглядеть запыхавшимся, а то подумают невесть что, постучался в дверь кабинета с надписью «Отдел кадров». Усатый старичок, других сотрудников в кабинете не было, молча взял документы, нацепил на нос очки и принялся их тщательно изучать. Он разве только документы на зуб не пробовал и рентгеном не просвечивал, но, похоже, у него в глаз рентгеновский аппарат встроен. За паспорт и диплом об образовании Егор не переживал – они у него были самые что ни на есть настоящие и даже рентген это подтвердил бы.

Наконец старичок сделал копии с документов и вложил их в бумажную папку с завязками, на которую наклеил принтерную распечатку, где крупными буквами значилось «Егор Владимирович Дружников». И больше ничего.

Исай Грановский в отделе кадров появился не в четыре, как обещал, а в половине пятого. Раньше просто не надо было. Он размашистым почерком подписал приказ о приеме нового сотрудника на работу и повел показывать контору, в которой теперь должен был служить Егор.

Фирма «ГранИТ» занимала в бизнес-центре последний этаж – офисы с выходами на крышу, и цокольный, точнее подвал. А в подвале размешался тир и тренажерные залы.

– Сейчас спустимся вниз. Подберем тебе оружие. Для правой или для левой руки? – поинтересовался Исай своим тигриным тембром.

– Что? – ошарашенно отозвался Егор, ничего не понимая. Во что он ввязался?

«Амбидекстр», – чуть не вырвалось у него. А вот об этом его новому начальнику совершенно знать не обязательно, что он одинаково хорошо, несмотря на покалеченную правую руку, стрелял с двух рук по-македонски.

– Не волнуйся, – протянул Исай вкрадчивым низким голосом. – Ничего противозаконного. Все мои сотрудники одновременно и охранники. Лицензированные. И все носят совершенно на законном основании оружие.

– Раз надо – так надо, – резко осипшим голосом отозвался Егор.

Исай вел себя крайне профессионально, доброжелательно, вежливо, но при этом совершенно отстраненно. С сотрудниками не шутил, не перебрасывался пустопорожними словами – вошел в тир и сразу же работать.

Оружие подобрали быстро. Для правой руки. Егор сходу показал неплохие результаты в стрельбе по мишени.

– Завтра в восемь тридцать в спортзале. А сейчас можешь еще пострелять – произнес Исай и сразу же ушел по своим делам…

Стрельба, тренировки в спортзале, репетиции с преподавателем актерского мастерства, опять спортзал, снова стрельба и репетиции. И так с перерывом лишь на обед с утра до вечера. До позднего вечера. Егору порой казалось, что из него не частного сыщика готовят, как обещал Исай Грановский, а боевика ОПГ. Но спрашивать ни у своих тренеров, ни педагогов не решался. Сам разберется… Со временем. Не маленький, да еще и с профильным образованием. Первое же задание ему должны были поручить… После обучения. Там и видно будет.

Сил едва хватало, чтобы добраться до дома, рухнуть на постель и спать без сновидений до утра.

На очередной репетиции по актерскому мастерству немолодой педагог неожиданно потребовал: – Так, Егор… Я хочу, чтобы ты изобразил неприкрытую страсть, присущую молодости. Установка: ты – лидер, хорошо знающий себе цену. Но и лидеры подвержены слабостям. Покажи, что ты можешь… В реале влюбляться не советую, но изобразить никогда лишним не бывает. Тебе попался достойный противник, но ты влюбился в него с головой, до беспамятства. Это не твой ровесник. Он взрослый мужчина… Изображать объект твоего обожания буду я… Попробуй подобрать слова, чтобы соблазнить меня. Ну или в крайнем случае, достоверно изобрази свою любовь ко мне… Хочу поверить…

«Эх, не об этом я мечтал, – с тоской подумал Егор. – Мы с Никитой играли в отважных космонавтов, покоряющих далекие планеты и спасающие Землю от инопланетных захватчиков. В космонавты не попали, я даже доблестным полицейским не стал, хотя документ позволял служить на благо Отечества… И вот сейчас мне надо соблазнить мужчину. Надо – так надо. Лучше бы космонавта предложили изобразить».

Он открыл было рот, чтобы произнести первую, самую роковую фразу, которую только смог придумать, но не успел…

– А можно я побуду тем самым мужчиной, на которого направлена страсть нашего Егора? – раздался в зале низкий голос. – Или любовником?

– А почему нет? – обрадовался педагог. – Я несколько староват для такого молодого парня как Егор. Ему будет слишком сложно выдать настоящие чувства. Вы, Исай, тоже слишком взрослый для него и совершенно ему не подходите. Вы с ним слишком разные. Он молодой, напористый. Вы же невероятно рассудительны, к тому же осознаете, что неправильно все это. И все же… Давайте попробуем…

Егор почти не слышал, что говорил преподаватель, он прокручивал в голове недавнюю встречу его с Исаем, когда тот спросил нравится он ему или нет. Это вполне могло стать началом… Лав стори.

– Ты мне нравишься, – мягким голосом произнес Егор, как бы отвечая на незаданный вопрос. Точнее, прозвучавший несколько ранее и совершенно в другой обстановке. Он и тогда ответил, что тот ему нравится, но это относилось лишь к его лицу.

Егор подошел к Исаю, обнял его за талию, крепко, но не настолько, чтобы мужчина не смог вырваться из его объятий. При желании. Но он этого не сделал.

Крупно вздрогнул, когда на плечи Егора легли горячие ладони Исая, но и не отстранился, а даже прижал мужчину к себе плотнее. А потом заглянул в его невероятные зеленые глаза с длинными стрелами ресниц. Исай взгляд не отвел.

– У вас поразительное лицо, я хочу нарисовать ваш портрет, – Егор нарочно употребил слово «нарисовать» вместо «написать». Художники так не говорят, а он не художник… для Исая. Он ему уже об этом говорил. – Ваши глаза, – перевел взгляд ниже. – И ваши чувственные губы.

И тут произошло невероятное, Егор сам не ожидал от себя такого: он подался вперед и, не удержавшись от соблазна, прикоснулся к губам Исая. Но едва его горячие губы коснулись чужих мужских, он уперся ладонями в грудь Исая и с силой оттолкнул его прочь. Если бы тот не вцепился пальцами в его плечи, упал бы, наверное.

Раздались довольно громкие аплодисменты и язвительные смешки.

К своему стыду Егор осознал, что они в зале не одни. Влип так влип, по самое не хочу – при скоплении сотрудников фирмы соблазнял не кого-нибудь, а самого начальника. Как можно быть таким невнимательным? Совершенно недостойно частного сыщика.

– Мы будем и дальше целоваться? – вкрадчиво поинтересовался Исай, чтобы слышал только понурый Егор. – Если так, то советую заранее привыкнуть к этой мысли…

«Вот тебе и не в силах противиться его молодости, напору, обаянию, – с тоской подумал Егор, – и желанию. Кто кому не противится?»

Богатое художественное воображение тут же подсунуло картинку – Исай страстно целует его. Причем не просто касается губами, а по-настоящему – его язык вовсю хозяйничает у него во рту. Живот болезненно скрутило, по спине толпами понеслись мурашки, а в джинсах стало почему-то тесно. Дышать стало нечем, словно в зале кончился кислород.

Егор буквально пробился сквозь толпу коллег, которых привел с собой Исай, выскочил на свежий воздух. Немного полегчало, но ненадолго. Он вытер холодный пот со лба и помчался домой. Плевать, что рабочее время еще не закончилось и у него по расписанию тренировка по самбо.

Как добрался до квартиры, Егор помнил смутно. Сразу направился в душ – смыть странные чувства не менее странного дня. Долго стоял под упругими струями, чтобы унять дрожь, правда, горячая вода, холодный душ он не понимал и не любил, не замедлила пульс. Но все же позволила ему расслабиться и успокоиться, а потом Егор просто рухнул в постель и мгновенно уснул.

Разбудил его телефонный звонок. Егор даже не сразу понял, что за звук шел с прикроватной тумбы, куда кидал он аппарат по привычке.

– Егор Дружников?

Знакомые рычащие нотки произнесли его имя.

– Он самый, – не очень весело отозвался Егор.

Он никогда не произносил по телефону слов «да» и «нет», заменяя их нейтральными, – его так учили.

– Я хочу извиниться за сцену в зале, – произнес Исай.

– Принято, – ответил Егор.

– Ты не понял, – настойчиво продолжил Исай. – Я хочу, чтобы ты приехал ко мне, а я извинился перед тобой, глядя тебе в глаза…

«Час от часу не легче», – проворчал про себя Егор и посмотрел на время. В принципе, не так и поздно – всего-то десять вечера. Можно от начальства извинения и принять.

– Мне сейчас приехать? – уточнил он.

– Желательно сейчас, – подтвердил Исай. – Я скину адрес смс-кой.

ГЛАВА 7

Смс-ка себя не заставила долго ждать.

Егор взглянул на адрес и ужаснулся. Это же коттеджный поселок за городом! На общественном транспорте не добраться, придется вызывать такси.

Следом упала еще одна смс-ка от Исая – он просил заскочить в какой-нибудь кондитерский магазин и купить пирожных.

Егор недовольно хмыкнул – только курьером он не работал. Но что не сделать ради того, чтобы услышать извинения из уст самого Исая Грановского. Правда, где искать и какие пирожные покупать, он совершенно не представлял. Исай мог бы и уточнить. Хоть и был Егор, как все настоящие мужчины сладкоежкой, но прикалывался в основном по конфетам. В них он знал толк и разбирался довольно неплохо – знал, какие вкусные, а какие не очень, изучил, какой шоколадной фабрики конфеты стоит покупать, а какая выпускала полную лажу.

– Гугл мне в помощь, – проворчал Егор, пытаясь разобраться, когда поисковик вывалил ему список, какая кондитерская ближе всех расположена к его дому, да еще и работала в сей не столь ранний час…

– У нас вечерние скидки, – улыбнулась запоздалому покупателю миловидная продавщица.

Егор улыбнулся в ответ, стараясь расположить девушку к себе.

– Друг попросил купить пирожных, он невозможный сладкоежка, а я ничего в пирожных не понимаю, – проговорил он виноватым тоном. – Уповаю на ваш вкус.

– У нас пирожные не очень, – смешно сморщила носик продавщица, – но вот торты просто изумительные.

Егор обреченно покачал головой – насчет торта указаний не было.

– Продаем кусочками. Я подберу самые вкусные, – предложила девушка. – Ваш друг останется довольным и станет нашим постоянным покупателем.

– Давайте, – обреченно махнул рукой Егор. Не искать же другую кондитерскую? И не факт, что поздно вечером там окажутся в изобилии эклеры, безе, корзиночки… И что там еще бывает?..

Еще в кондитерской Егор вызвал такси и с тоской взглянул на сумму поездки. Пирожные, такси – в копеечку ему обойдутся извинения начальства…

До нужного адреса тащились довольно долго – водитель, похоже, никуда не спешил – соблюдал даже ночью скоростной режим, хотя на пустой дороге мог бы и разогнаться. Шлагбаума перед въездом в коттеджный поселок не было. Видимо, безопасность проживающих – дело рук самих проживающих. Автомобиль остановился перед глухим забором, над воротами сразу загорелся фонарь, освещая табличку с номером дома и улицей.

Егор на всякий случай сверился с адресом, прежде чем отпустить такси. Мало ли что. В такую глушь могут и не поехать среди ночи. Нет, все правильно – Сосновая улица, пятнадцать.

Некоторое время соображал, что нужно нажать, чтобы дать знать, что он прибыл, и его впустили внутрь.

– Сим-сим откройся, – негромко попросил Егор, нажимая на едва заметную кнопку домофона.

– Дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется, – насмешливо пророкотал Исай в динамик. – На калитке нет ручки. Извини. Мы ей совсем не пользуемся, обычно проезжаем в ворота. Но ты калитку толкни посильнее, она и откроется, как в сказке.

Хозяин усадьбы встретил своего гостя на ярко освещенном крыльце дома. Он стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди, но при этом улыбался. Улыбку невозможно было не заметить даже от ворот.

Егор даже слегка опешил – всегда невозмутимый Исай и вдруг улыбался. Он прошел по дорожке до крыльца и протянул хозяину дома тщательно упакованную пластиковую коробку со сластями.

– Я в пирожных ничего не понимаю, – виновато произнес Егор. – Прикалываюсь в основном по конфетам. Пришлось довериться консультанту в магазине.

Он помнил, что в окружении Исая женщин не было, поэтому специально не стал употреблять слов «продавщица» или «девушка».

– В детстве бабушка давала мне деньги на обед, а я тратил их на конфеты. Рядом со школой, как специально, располагался шикарный магазинчик, в котором продавались только чай, кофе и был огромный прилавок с конфетами в вазочках. Смешно, но стоимость конфет была указана не в килограммах, а за штуку, – продолжил Егор. – Я тогда все конфеты в этом магазине перепробовал. Не хуже продавца… там торговал дедок… мне казалось, что он такой древний…  я же был подростком, все взрослые, казались старыми… что лишился всех зубов и до конфет ему дела не было никакого… консультировал одноклассников…

Егор смутился и замолчал, устыдившись своей болтливости. Разоткровенничав, он нечаянно поведал часть своей настоящей биографии, заменив только «мама» на «бабушку» и «мальчишка», он был тогда совсем маленьким, когда пристрастился к конфетам, на «подростка».

– Проходи… Сейчас чай пить будем, – предложил Исай, забирая из рук своего гостя коробку. – Конфеты в буфете найдутся… А я не могу без пирожных.

«Странные у Исая извинения… А самому сгонять в город было ломовато или отправить кого-то из обслуги, – фыркнул про себя Егор, заходя в двери дома вслед за хозяином, – проще было придумать повод. Вот только почему я?»

– А сегодня, как на грех, отпустил повара пораньше., еще в обед. Обычно он мне их на вечер готовил, – добавил Исай. – Как впрочем, отпустил за компанию и домработника, и горничного… Завтра у всех коллективный выходной. И за пирожными послать некого. Пришлось вот тебя попросить…

– Мы что, в доме одни? – Егор даже не попытался скрыть испуг в голосе, а сердце отчаянно забилось, как после пробежки.

С большим трудом ему удалось унять дрожь в коленях и вернуть самообладание.

– А охрана? – спросил Егор с надеждой.

– У меня ее нет и никогда не было, – не оборачиваясь, ответил Исай. – А шофер Володя он только шофер. Обычно довозит меня до дома и уезжает. У него семья, дети… Для личной безопасности вполне хватает сложной системы слежения и сигнализации…

«У прокурора Врагова тоже была установлена какая-то новомодная по тем временам охранная система», – вздохнул про себя Егор.

Он разобрался, в конце концов, почему люди не покинули горящий дом. Если бы тогда не сбежал искать глаза своего викинга, сгорел бы вместе со всеми. Егор благодарно посмотрел на спину шедшего впереди Исая… Но почему так совпало – пожар и попытка проникновения извне, когда окна и двери оказались наглухо заблокированными, – так и осталось и для следствия, и для самого Егора загадкой. Вполне возможно, и это было единственное разумное объяснение, что кто-то из соседей увидел огонь под крышей и попытался достучаться или дозвониться до хозяев, а когда это не получилось, то взломать двери. Но сработала блокировка всех дверей и окон, и хозяева дома оказались в ловушке…

Но едва Егор вслед за хозяином переступил порог дома и очутился в холле, все страхи и чувства, терзавшие его весь вечер, вернулись, а сердце отчаянно застучало в груди с новой силой: «Беги отсюда, пока не поздно. На Егора со стены смотрел портрет Исая Грановского… Егор не видел глаз – они у художника не получились, мастер так и не понял их особенность. Но вот губы… Чувственно изогнутые с чуть приподнятыми уголками, словно Исай насмехался и предлагал одновременно поцеловать его, как днем в зале, удались на славу.

Егор не смог отвести от портрета взгляда, точнее от губ на портрете. Он так и остался стоять как вкопанный, к тому же Исай куда-то испарился…

– Эй-эй, – раздалось из глубины дома. – Гостиная направо. Я уже и чай заварил… Отомри… К тому же с таким же успехом можно пялиться на оригинал, а не на его копию на стене.

Пунцовый от смущения Егор забился в кресло, разве что коленки к носу не подтянул. И конфеты в вазочке на столе стали не в радость.

– Чай мятный с какими-то травами, повар сам эти травы собирает и сушит, – разливая чай по чашкам, объяснял Исай. – Но если ты предпочитаешь обычную заварку или кофе, могу приготовить.

Егор согласно кивнул, а потом отчаянно замотал головой.

– Не стоит беспокоиться. Мне тоже нравятся травяные чаи, – ответил он чуть севшим голосом. На самом деле он предпочитал зеленый чай с жасмином, но посчитал наглостью гонять хозяина заваривать ему чай. Да к тому же такого чая в доме могло и не оказаться.

Исай расположился в кресле напротив. Он выбрал самый большой кусок торта.

«Московский. Что-то там с безе и бисквитом, масляным кремом и орешками», – отметил про себя Егор, откусывая конфету и запивая ее большим глотком чая…

– Ну, рассказывай, – предложил Исай, когда с тортом было покончено, и он, взяв в руки чашку с чаем, откинулся на спинку кресла, – как такого порядочного мальчика угораздило согласиться разыграть сценку соблазнения мужчины гораздо старше его.

Егор снова вспыхнул, искренне надеясь, что в неярко освещенной гостиной его пунцовые щеки не заметны. Он неопределенно пожал плечами. Хорошо хоть, что сразу трахнуть мужчину не предложили, опустив момент соблазнения.

– Надоело протирать штаны в офисе, – честно признался Егор. – Хочется активных действий… Но если не действий, то хотя бы задачек для ума. А в юридической конторе какие задачки? Разве только как в шахматном порядке разложить договоры.

– Ясно, – кивнул Исай.

Он явно не спешил с извинениями, или хотя бы с объяснениями, а положил себе на тарелку второй кусок торта и с наслаждением принялся уничтожать и его.

«Сказали, что «Наполеон», – вспомнил Егор.

– Активных действий? – повторил Исай, подливая в кружки и себе, и гостю горячего чаю.

Он не спрашивал, не уточнял, каких именно действий хотелось Егору. Надоело сидеть в офисе – это понятно.

И вдруг Исай рассмеялся. Невероятно звонко, что совершенно не вязалось с его низким тигриным рыком, когда он просто говорил…

– Извини, – наконец, заветное слово было произнесено. – Вынуждены были так поступить. Проверка нервной системы нового сотрудника на стрессоустойчивость. И даже хорошо, что ты взбрыкнул… Но целовать меня было совершенно не обязательно… А если бы тебе предложили сделать мне минет? Ты бы кинулся снимать с меня штаны на глазах у изумленной публики?

– Я… – проблеял Егор. Теперь он собирался произнести извинения.

То ли от горячего чая, то ли от мысли о минете Егора бросило в жар, даже уши запылали. Нет, наверное, он не смог бы. Как может такое нравиться? Жуть! Как один мужик может лизать член другому и доставлять этим удовольствие. Или получить удовольствие? Жар от кончиков ушей растекся сначала по животу, а потом спустил ниже.

– Я… пойду… Спасибо за чай, – Егор поднялся с кресла.

Он так и не нашелся, что ответить.

– Сядь, – потребовал Исай. – Я хочу получить ответ на свой вопрос… Ведь не я тебя поцеловал, а ты меня, а потом чуть не… покалечил. А если бы я упал от неожиданного толчка и ударился головой о пол?

– Извините, – Егор  потупился и покачал головой. – Я не хотел, само собой как-то получилось.

– Я так и подумал, – усмехнулся Исай. – Извинения с одной и другой стороны произнесены. Надеюсь, что приняты… Больше не вижу повода тебя удерживать. Покатаемся?

Егор удивленно взглянул на Исая, не совсем понимая, что тот имел в виду.

– В нашу глушь в такое позднее время такси можно ждать долго, – объяснил Исай. – Могу только я довезти тебя до дома. За руль сажусь редко, но надеюсь остаться в живых, не попасть в аварию по дороге туда и по дороге обратно… Впрочем, можешь остаться… Гостевая комната на втором этаже…

– Нет, – отчаянно замотал головой Егор. – Я лучше домой…

ГЛАВА 8

Утром проснулся Егор в дурном расположении духа. Во-первых, открыл глаза он не на своем милом диване, заточенном под его тело, а на неудобной кровати в гостевой комнате в доме Исая. Во-вторых, он не выспался. И причин на то было несколько. Одна из них – слишком мягкий матрац на кровати, Егор привык к спартанским условиям. Вторая – первую половину ночи они с Исаем продолжили пить чай с остатками пирожных и конфетами. Егор не позволил рисковать ни автомобилем, ни здоровьем своего шефа, когда тот весьма неуверенно выгнал машину из гаража. Егор тут же сел за руль и загнал авто обратно со словами «остаюсь». Ну и третья – вторую половину ночи он бегал в туалет отливать выпитый чай… В-третьих… Егор мог придумать еще тысячу причин, чтобы объяснить плохое настроение с утра, но основная и главная заключалась в том, что он не знал, как ему поступить сейчас… Тихо уйти по-английски, или все же разыскать хозяина дома и попрощаться, поблагодарив за гостеприимство?

Ответ нашелся сам собой, когда Егор, как ему казалось, на цыпочках спустился по лестнице на первый этаж.

– Я на кухне! – позвал его Исай. – Она рядом с гостиной.

Засекли, смыться по-тихому не удалось. Егор обреченно вздохнул и поплелся на кухню, откуда доносились вполне даже аппетитные запахи. Ему совершенно не хотелось «продолжения банкета», к тому же при свидетелях, но «до свидания» сказать все-таки надо было.

Но повара на кухне, к его величайшему изумлению, не оказалось – сам Исай с голым торсом, только в домашних фланелевых брюках, подпоясанный фартуком, готовил завтрак…

– Садись, – он мотнул головой в сторону стола. – Сейчас завтракать будем… Чай? Кофе? Апельсиновый фреш? Морковный сок?

Егор улыбнулся – смущение прошло, настроение улучшилось.

– А что у нас на завтрак? Сэр? – спросил он шутливо.

– Овсянка. Сэ-э-эр, – не менее шутливо в ответ протянул Исай своим низким голосом. – Я не шучу… И яичница с беконом.

– Кофе можно? – попросил Егор, усаживаясь за стол и не без удовольствия разглядывая тренированное тело мужчины, пресс с хорошо просматриваемыми «кубиками», развитые бицепсы, на этот раз не скрытые рубашкой. Ничего лишнего, все в меру. А вот модных нынче татуировок на теле Исая не было ни одной…

Нет, портрет писать он не будет…  Картину. Если когда-нибудь доберется до холстов и красок. А на картине викинг в полный рост – суровый и беспощадный. С молотом Тора в руках. Как его? Мьёльниром… Он обязательно напишет такую картину… Хотя, может, и портрет. Егор очень хотел прописать глаза необычайного глубокого цвета со странным азиатским разрезом, но не узкие, а широко распахнутые. И губы… У Исая определенно красивые губы, не даром он вчера впился в них своим дурацким поцелуем. Четко очерченные, словно подведенные, объемные, не тонкие, как у большинства мужчин, они не вытягивались в нитку, даже когда Исай их недовольно поджимал. Выразительные, чувственные…

Завтрак протекал за непринужденной беседой.

– Зачем тебе повар? – поинтересовался Егор, с удовольствием поглощая и кашу, и яичницу. – Ты… Простите… Вы и сами неплохо готовите.

– Для себя любимого я могу, – не стал спорить Исай. – Но кроме меня в доме проживает еще куча народа. Это сегодня у них выходной. Кто их кормить будет? Если каждому дать волю кашеварить на кухне, то получится полный бардак… Нет уж, пусть готовит на всех один человек и отвечает за наполненность холодильника и порядок на кухне. К тому же я просто обожаю пирожные, а мой повар неплохо их делает. И чай…

– Вы всех проверяли, как меня, на стрессоустойчивость? – не удержался от вопроса Егор.

– Зачем? – не понял его Исай, а, может, и понял, но сделал вид, что не понял, о чем идет речь. – Обслуживающий персонал не собирался заниматься расследованиями. Повара вообще подбирал мой секретарь. Ткнул в первого попавшегося и… угадал. Домоправителя мне предложил отец. А горничный у меня… – Исай принялся загибать пальцы, – третий, если я не ошибаюсь. А, может, и четвертый. С предыдущими мы как-то не сходились характерами. А этот сейчас позвонит и напомнит, чтобы я принял лекарства.

И, действительно, сначала упала смс-ка на телефон Исая, а потом последовал звонок.

– Выпил уже, – вместо приветствия ответил мужчина и нажал «отбой». – Если не отвечу, – объяснил он Егору, – он приедет и проверит. Даже в выходной я остаюсь под чьим-нибудь неусыпным оком.

– Вас окружают только мужчины, – затронул Егор животрепещущую тему, – не проще было с женщинами, девушками? Вы даже проверку…

– Я понял, о чем ты хотел спросить, – резко перебил Исай. – Отвечу, не проще. Не стану говорить, что девушек интересует только толщина кошелька. Это и без моих слов известно. И не важно, кто они, – мои подружки или всего лишь горничные. И те, и другие стремятся в первую очередь, нет, наверное, все же во вторую, кошелек все же на первом месте, попасть в мою постель. И чтобы я смог кончить три раза кряду. Думаешь, их интересует мой член или мои сексуальные возможности? Нет, это не так. Половине из них они вообще не интересны. Они вполне смогли бы обходиться без меня и моего члена, общаясь только с моим счетом… А я пыхчу, суечусь и вру себе и другим, что что-то представляю для них. Но думаю при этом только о своем члене… Убрав эту ненужную составляющую, девушек из окружения, – уточнил он, – я перестал думать о… Точнее, стал думать головой, а не головкой члена… И опять же гей-романтика в некоторых случаях очень даже заводит. Не так ли?

Исай насмешливо уставился на Егора.

Егор чуть кофе не подавился.

– Девушку после поцелуя, если поцелуй тебе не понравился, ты бы так не отшвырнул от себя, – хмыкнул Исай. – Разве я не прав?.. С ней много чего себе не позволишь… А с мужчиной можно. Например, грубость в общении. Девушки – существа нежные, в основном романтичные, хрупкие цветки, одним словом. Им нужны глупые милые слова. Им не скажешь «засади мне по самое не хочу», или не пошлешь далеко и надолго, если пошло что-то не так. Они воспримут сказанные им слова, как оскорбление. Но порой совершенно не хочется быть солнечным романтиком. И вот тогда тебе объявляют войну. Но как правильно заметил Уильям Фолкнер, американский писатель, женщину невозможно победить. Если вы не любите неприятности, то не будете и пытаться… Лучше отойти в сторону и отсидеться в засаде.

– Вы спите с мужчинами, – констатировал Егор. – Неужели приятно, когда тебе в задницу что-то пихают?

Он не стал уточнять что и кому запихивают в то место, которое для этого совершенно не предназначено.

– Нет, – вздохнул Исай и ухмыльнулся. – Я по-прежнему сплю с девушками, как бы это не звучало цинично после выданной мной тирады. И с ними, кстати, практикую анальный секс от случая к случаю. И представляешь, ни одна из них не жаловалась…

Егор вспыхнул, последний глоток кофе пошел куда-то не туда, и он зашелся в кашле.

Исай выразительно взглянул на пунцовые щеки своего визави, при дневном свете было хорошо заметно, что парень густо покраснел. Он поднялся, обошел стол и ласково похлопал Егора по спине.

– Так ты еще и девственник, – притворно вздохнул Исай. – Вот девственников у меня не было. Хотя и это поправимо… И не целованный ни разу… Уж больно поцелуй твой был неумелым…

Он наклонился к губам Егора, вдохнул запах кофе и, придерживая парня за затылок, поцеловал его.

Егор было дернулся, чтобы отстраниться, но тут же обмяк.

Поцелуй Исая Егору отвратительным не показался, скорее наоборот – сладким с запахом мяты. И вчера, если быть честным, противно тоже не было. Наверное, все бы даже неплохо закончилось, если бы в зал не ввалилась куча зрителей…

Егор поднял руку и обнял Исая за шею, привлекая к себе. Если отвлечься и забыть, что он мужчина… Сосредоточиться только на поцелуе… Сердце сразу же запрыгало в груди, как бешеное, сладкая истома, как от выпитого вина, разлилась по телу. Этот поцелуй совсем не походил на девичий – Егора как-то поцеловала девушка давно, еще в школе. Тот поцелуй был нежным, скорее даже робким, а целующие губы мягкими, пожалуй, слишком. Егор тогда про себя отметил – как поцелуй мамы перед сном, не вызвавший никаких чувств. Повторить не захотелось, когда он закончился. Этот же поцелуй был совершенно другой – решительный, вызывавший бурю чувств. Поцелуй не дарили, а наоборот брали. И Егору безумно не хотелось, чтобы поцелуй заканчивался.

– Знаешь, в чем заключалась вчера твоя ошибка? – прошептал Исай в губы Егора, когда оторвался от него.

– И в чем же? – отозвался Егор, пытаясь заглянуть в глаза Исая. Голова кружилась, и у него никак не получалось сфокусировать взгляд. Оставалось только снова прикрыть глаза.

– Ты должен был заставить меня захотеть тебя, а вышло все наоборот, – хмыкнул Исай. – Ты захотел меня.

– Не хотел я тебя! – возмутился Егор, убирая руку и отпуская Исая. – Я… У меня мало опыта в подобных делах, вот и… получилось немного не то, что я хотел сделать.

– А вот это ложь, – спокойно отозвался Исай. Одной рукой он продолжал удерживать Егора за затылок, а ладонь второй положил парню на пах. – А вот это правда. Когда твое тело говорит за себя само, причем красноречивее всяких слов.

Егор понуро опустил голову.

– Остынь, – попросил Исай. – Я всего лишь показал тебе, что чувства невозможно изобразить с наскока, их проживать нужно… На обед останешься? – без перехода спросил он, поднимая лицо парня за подбородок и заглядывая ему в глаза. – Я бульон сварил, борщ планировал приготовить и мясо по-французски.

Егор отчаянно замотал головой. Какой такой обед? Если так дело дальше пойдет, то до обеда он просто не доживет. Но потом обреченно кивнул. Будет в старости что вспомнить – как сам Исай Грановский кормил его борщом, приготовленным собственноручно.

– Не бойся, Ежик, – попросил Исай, – напрыгивать на тебя я не буду, а тащить в постель тем более. «Сам придешь», – усмехнулся он про себя.

Егор судорожно сглотнул – и на этом спасибо.

«Он может доставить немыслимое удовольствие, но с девственницами не спит. Не потому что его чары не действуют на неискушенных дур, а принципиально».

– А почему Ежик? – удивился Егор. Неужели такой колючий? Вроде не замечал за собой ничего такого. А все отмечали его ласковость и нежность.

Исай потрепал Егора по разноцветной стриженой макушке.

– Поэтому и Ежик, – уточнил он.

– Не люблю бритых наголо мужиков, – выдал Егор. – Но и патлатых не люблю. – И тут же спохватился: – А вам длинные локоны идут. У вас на голове изумительный художественный беспорядок.

– Ладно, не оправдывайся, – улыбнулся Исай, принимая объяснения парня. – У меня есть причины на то… Совершенно не могу находиться один, – покаялся он следом. – Когда у обслуги выходной, начинаю от одиночества лезть на стены и искать пятые углы в комнатах… А с тобой мне комфортно, интересно, есть, о чем поговорить…

ГЛАВА 9

И Егор остался, тем более что они с Исаем расставили все точки над «и».

– Чем займемся до обеда? – поинтересовался Исай. Он по-деловому помыл кастрюльки, сковородку, тарелки, составил посуду в шкаф.

Егор сильно удивился. В таком богатом доме просто обязана быть посудомойка, но хозяин ей не воспользовался.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Я бы на дом взглянул при свете дня.

– Это можно, – согласился Исай. Свой дом, свою гордость показывать он любил. Вот только те, кто у него бывали, видели творение его рук многократно, а новые гости в доме появлялись крайне редко. А сейчас выпал как раз такой случай, когда он мог похвалиться от души. – Начнем с холла? – предложил он.

– Начнем, – согласился Егор. Ведь именно в холле висел портрет хозяина дома, и всяк входящий не мог не обратить внимания на него. А Егору хотелось порасспросить о художнике, создавшем почти шедевр, если бы тот подметил особенности глаз Грановского.

Исай вытер руки полотенцем, натянул на тело футболку.

Егор искренне пожалел, что тот спрятал такое красивое тело под бесформенной одеждой. Наверное, будь у него такое же, ходил бы только обнаженным.

– Это все оригиналы, – Исай обвел руками картины, висевшие в холле.

Но Егор их не видел, он смотрел только на одну, прикидывая, смог бы он так же изобразить своего викинга. Сравнить в живую не получилось бы – та, недописанная картина, сгорела вместе с другими.

– Мне здесь двадцать три…

Низкий рокочущий голос Исая вернул Егора в реальность.

– А вы совсем не изменились…

– Разве только седых волос прибавилось и морщин, – весело согласился Исай.

– Седину и закрасить можно, а морщины, как и шрамы, только украшают мужчину, добавляя ему шарма и солидности в облике, – многозначительно заметил Егор, оторвав взгляд от холста и повернувшись к собеседнику. – Впрочем, вам долго не придется подкрашивать волосы – на ваших белокурых локонах, которым позавидовала бы любая женщина, седина не скоро будет заметна. Так что лет до… шестидесяти можно об этом не задумываться.

– Если только к этому времени… к шестидесяти годам… – фыркнул Исай, – не облысею.

– Мужчины либо седеют, либо лысеют, – развел руками Егор. – Третьего не дано. Так что выбирайте, что вам по душе… А кто портрет написал?

Подпись в уголке полотна ему была не знакома. Современных художников он мало кого знал. А картину писал все же мастер, а не дилетант.

– Местный художник Шишунин… Борис Маркович, – уточнил Исай. – Некоторые полотна Бориса Шишунина украшают стены городской художественной галереи.

Егор сделал вид, что имя ему не знакомо. Только недавно появившись в городе, он не мог знать всех его знаменитостей. Но Егор помнил этого старичка с окладистой бородой, брал когда-то у того уроки мастерства в тайне от отца . Прокурора Семена Врагова. Мама знала – она оплачивала недешевое увлечение сына. Но только это было совсем в другой жизни.

Сердце Егора тоскливо сжалось от нахлынувших воспоминаний – его картины тоже могли висеть рядом с творениями мастера. Видимо, судьбе было так угодно, чтобы этого не произошло.

– Пойдем, – Исай крепко, как тогда на крыльце бизнес-центра, взял Егора за запястье и повел за собой наверх. Егор снова отметил хватку Исая – от такого не вырваться.

Они пришли в библиотеку, другое слово трудно подобрать к тому помещению, где они оказалась. Стеллажи со стеклянными дверцами занимали все стены и поднимались на высоту не менее трех метров. И книги, книги, книги…

– Садись, – Исай подтолкнул Егора к креслу, а сам направился к одному из стеллажей.

Егор задрал голову, пытаясь рассмотреть, что спрятано за дверцами на самых высоких полках.

– Три шестьдесят, – отозвался Исай.

– Что? – не понял его Егор.

– Говорю же, высота шкафов три метра шестьдесят сантиметров, – повторил Исай. – Это самая высокая комната в доме. Над библиотекой нет третьего этажа. Шкафы сделаны по спецпроекту…

– А книги? – с восхищением выдохнул Егор.

– Моя страсть, – гордо произнес Исай. Он не стал уточнять, что когда-то чтение и книги были всего лишь на третьем месте после музыки и танцев. Читать научился очень рано и как-то незаметно пристрастился к чтению еще в детстве. – Я не просто собираю книги. Здесь только те тома, которые я хочу прочесть, – добавил он.

– На это целой жизни не хватит, – обреченно покачал головой Егор.

– Значит, буду жить долго и читать, – серьезно произнес Исай и тут же разулыбался. – Но у меня не только художественные книги и философские трактаты, также полно альбомов по искусству. – Вот, – он, наконец, извлек с полки фолиант и, водрузив его на журнальный столик на колесиках, подкатил к Егору.

«Наверное, книги про художников должны быть именно такого размера», – восхищенно прикоснулся к альбому Егор – страницы никак не меньше, чем сорок сантиметров на шестьдесят.

– В альбоме представлены репродукции со всех картин Бориса Марковича, – не без гордости заметил Исай, словно он сам написал те самые картины. – Альбом вышел тысячным тиражом и в первый же месяц после выхода стал библиографической редкостью. Раскупили… Удивительно, – пожал он плечами, – хотя стоимость у альбома была совсем не детская.

Егор не без интереса рассматривал лица на картинах Шишунина, обращал внимание, с каким невероятным мастерством и с кучей деталей они были прописаны. Полюбовался пейзажами. А натюрморты просто пролистал – мертвая природа, она и есть мертвая, и никаких ассоциаций и чувств у Егора никогда не вызывала, кроме раздражения.

И опять он задумался… Как бы он написал своего викинга?

Егор внимательно прочитал примечание к альбому, пробежался глазами по списку представленных иллюстраций и картин, написанных художником в течение долгой творческой жизни, но в альбом не включенных, – портрет Исая Грановского в списке картин мастера не значился.

Почему? Очень хотелось задать этот вопрос, но Егор промолчал, сочтя его несколько неуместным. А вдруг художник посчитал, что портрет не удался, а модель выкупил полотно из уважения к создавшему его?

– Ты же в Москве учился? – спросил Исай.

– А? Что? – Егор не сразу отвлекся от разглядывания альбома. – Да в Москве…

– В Третьяковке был? – продолжил допытываться Исай.

– Был. И не раз… Как же без этого? – кивнул Егор.

Он не только посетил Третьяковку, но и обошел все известные московские музеи и картинные галереи, а также когда появлялась возможность, с удовольствием катался до Питера. Его телохранитель Павел и тот пристрастился к искусству. А до Егора ничего даже слышать о художниках и об искусстве не хотел. Мол, настоящие мужики не должны заниматься такой ерундой.…

– А я так ни разу и не попал в Третьяковку, – вздохнул Исай. – В Москве бывал только пролетом или проездом. А так хочется на Врубелевских «Демонов» взглянуть в натуре… А у тебя есть любимая картина, ради которой ты идешь в тот или иной музей, чтобы прикоснуться к ней… не на репродукции, а как бы вживую?

Егор неопределенно пожал плечами. Есть, наверное, только он ни разу не задумывался об этом. Ему все картины нравились.

– А у меня есть, – мечтательно проговорил Исай и устремил взгляд куда-то под потолок. – Если была такая возможность, я бы ее выкупил и повесил в холле вместо своего портрета, а портрет…

– Не надо, – возмутился Егор, – перевешивать портрет. Он невероятно хорош… И опять же… Входишь в дом и сразу видишь, что у него есть хозяин…

Беседа об искусстве и о доме затянулась до обеда…

Пока готовился борщ, Исай отпустил своего гостя, чтобы тот просто побродил по комнатам. И Егору, пока его никто не видел, почему-то захотелось заглянуть в спальню хозяина – остальные комнаты его интересовали как-то мало. Он даже задался вопросом, смог бы он с первой попытки отыскать комнату, где сегодня ночевал Исай.

С большим трудом отыскал и далеко не с первой попытки. Только методом исключения вычислил хозяйскую спальню. Любая из комнат могла оказаться спальней и… не могла. Дом и каждая его комната были настолько уютными, что порой казалось, что Исай жил одновременно в каждой из них. Никакого хай-тека в дизайне, не было антиквариата, за который приходилось бы трястись, полное отсутствие зеркал в холлах, гостиных и на лестницах, в которых многократно отражалось бы богатство дома – простенько, скромно, но в то же время безумно дорого. И все же это было жилище, в котором хотелось жить, а не просто приезжать переночевать после работы…

Егор не стал заглядывать ни в шкафы, ни в гардеробные. Все же сыщик он или не сыщик? Комнату повара вычислил сразу по небрежно брошенному на покрывало фартуку. Вряд ли домработник или горничный пользовались такими фартуками, которые закрывали бы не только низ, но и верх. Даже на Исае оказался простенький фартучек, когда он колдовал на кухне, прикрывавший только живот.

Комнату домработника выдала метелка для пыли или от пыли, которую он почему-то не убрал в кладовку, где хранился остальной инвентарь…

Оставалось еще две комнаты – хозяйская спальня и спальня горничного.

Егор долго ходил из одной комнаты в другую – все никак не мог определиться, в какой из них ночевал Исай. Обе расположены на солнечной стороне. В обеих стояли шикарные двуспальные кровати и с двух сторон от них прикроватные тумбы. Застелены постели были недешевыми гобеленовыми покрывалами ручной работы. Не комнаты, а бизнецы-братья. И все же… Примятая подушка выдала спальню Исая. Егор хихикнул, получилось угадать. А у него обе подушки примяты – на одной он лежал головой, а со второй обнимался. И стыдно стало, что свою постель он не заправил…

– Вкусно получилось, – прошепелявил Егор с полным ртом. – Такой вкусный борщ у нас в семье никто не готовил, – с обидой в голосе признался он.

– А мой отец, – не без гордости произнес Исай, – до сих пор супы только сам готовит… Борщи, рассольники… Второго января всегда собирает семью на солянку… Я же интересуюсь, когда у него на обед гороховый с копченостями, и как бы по делу наведываюсь к нему. У меня такой не получается, как ни стараюсь. Отец словно секрет знает. А вот на фасолевый он ко мне приезжает. Но я редко готовлю его, только в выходные… А выходные у меня, как сейчас, выпадают нечасто…

Негромко открылась и захлопнулась входная дверь.

– Исай! Ты где? – позвал из холла молодой мужской голос. – Судя по запахам – на кухне.

– Димка, проходи, – отозвался Исай. – Мы обедаем…

В дверном проеме появился парень, ровесник Егора. Улыбка как бы нехотя сползла с его губ, когда он понял, что его хозяин не один.

– Познакомься, – потребовал Исай. – Егор. Егор, это Димка.

Парни не по-доброму вперились взглядами друг в друга.

Первым сдался Егор, он отвел глаза в сторону, взял ложку и с невозмутимым видом принялся доедать борщ.

«Если Исай не спит с парнями, то почему столько ревности во взгляде у Димки?» – эта мысль никак не давала ему покоя, пока он поедал мясо по-французски. Вряд ли тот испугался, что его хотят уволить, чтобы принять на службу другого человека. И хозяева с обслугой, как правило, за одним столом не сидят.

ГЛАВА 10

После обеда Егор не стал задерживаться в доме, вызвал такси и сразу же уехал – теперь Исай не один, как-нибудь без него обойдется. Опять же есть кого за пирожными сгонять, если повар задержится. Нет, он не обиделся на Димку, который прошипел что-то злобное ему вслед, что конкретно Егор не расслышал. Просто на самом деле оставаться дольше в доме смысла не было никакого – Димка не отходил от Исая ни на шаг, и задушевного разговора уже не получалось…

Занятия, тренировки и жизнь вернулись на круги своя, словно не было того дурацкого поцелуя при свидетелях и уикенда в доме Исая Грановского. Егор и начальника-то больше и не видел толком ни разу – все мельком и издалека…

– Вот тебе оружие… Вот документы на него… Кобуру не предлагаю – каждый подбирает под себя. Мне, например, нравится плечевая.

Егор с недоумением посмотрел сначала на пистолет, вынутый из сейфа и выложенный перед ним на стойку, а потом уставился на своего тренера по стрельбе.

– Как захочется пострелять, – невозмутимо отозвался тот, – приходи. Только запишись заранее. Желающих слишком много. И стрелять теперь будешь исключительно из своего пистолета…

– Что? Так просто? – удивился Егор. Он думал, что его замотают проверками и медкомиссиями. А тут раз и ничего не надо, главное, не придется доказывать, что не верблюд.

– Почему просто? – пожал плечами тренер. – Как раз все наоборот. Оружие под пиджаком обязывает… Да и… Мой совет – не тряси пистолетом без надобности. А если уж достал, то стреляй не в воздух, как учат, а на поражение, иначе… Сам знаешь, иногда секунда решает все.

Ну, это само собой. Об этом Егор знал не понаслышке – в друзей-студентов стреляли не раз и не два. И его телохранитель Павел говорил, что пулю на оперативной работе словил, поэтому его и приставили к Егору на время реабилитации.

– И первое твое задание…

Тренер выложил на ту же стойку рядом с пистолетом фото клиента в фас, в профиль.

Егор испуганно перевел взгляд с тренера на мужчину на фотографии.

Но тот вместо ответа или объяснений весело рассмеялся: – Никакого криминала, дорогой. Абсолютно никакого… – И похлопал Егора по плечу. – Привыкай… У нас экономическая безопасность. Но и она порой бывает весьма опасной… Один наш постоянной клиент выиграл тендер на довольно крупную сумму. Но там есть вид работ… тоже на приличные бабки, который он сам сделать не может. Нашел подрядчика. Но засомневался в его порядочности… Попросил шефа все про него разузнать – чем дышит, где бывает, жены, любовницы, привычки, в том числе и вредные. Все просто и все, как обычно. Ну и прощупать бизнес придется, как положено. Второй частью занимаются другие люди, ну а первая половина вся на тебе – во сколько встает, во сколько из дома выходит, во сколько спать ложится, а главное, с кем… Короче, не мне тебя учить. Заговорился я с тобой. За неделю порой столько слов не произношу – я же только стрельбе новичков обучаю… В кадры зайди после меня и в бухгалтерию… Они подробнее объяснят… А фото забери… Как фейс запомнишь, или клиенту на хвост плотно сядешь, тогда можешь фотки уничтожить… Но это завтра, а сегодня…

– Но это завтра, а сегодня я его поцелова… – звонко пропел Егор и смутился на последнем слоге, – ла.

Тренер захохотал в голос: – Ну, ты лихо тогда обошелся с Исаем… Молодец! Никто из наших не решился бы на такое. Мы все видели и запомнили… Так вот, сегодня у тебя с Василием выход в свет. Оденься свеже…

– И на выставке в Манеже, – процитировал Егор песню. На этот раз петь не стал – все же до Высоцкого ему далеко.

– Не совсем в Манеже, но все же… – вздохнул тренер. – Начальство в отъезде, а билетов на мероприятие два. Пойдете Василий и ты. Василий будет вести светские беседы, а ты проследишь, кто следит за Василием. Слишком много подозрительных личностей стало крутиться возле нашего Василия…

В отделе кадров все тот же старичок с бородкой выдал Егору удостоверение частного сыщика и документы на предпринимательскую деятельность.

– Помощников найми, – посоветовал он. – С ними проще работать. Офис сними поближе «к работе».

«На какие шиши?» – чуть не вырвалось у Егора, но он вовремя вспомнил про бухгалтерию и ничего лишнего говорить не стал. Зачем сотрясать воздух, когда можно промолчать и прислушаться, что скажут другие?

В бухгалтерии без лишних вопросов выдали деньги «в подотчет» – Егор никогда столько не держал в руках. На эти деньги можно не только скромный офис снять, нанять помощников, но и купить подержанное авто, чтобы за клиентом было удобнее следить.

А еще Егору выдали аванс.

– Как аванс? – все же не удержался он от вопроса. – Я же еще ничего не сделал.

– Это чтобы ты сделал, – фыркнул кассир и захлопнул перед его носом зарешеченное окошко в бронированной двери…

Как выяснилось, самым простым оказалось обзавестись автомобилем. Чтобы снять офис – дорогой, не очень, совсем никакой – в разумном радиусе проживания клиента, пришлось побегать.

А вот нанять помощников Егору показалось совсем невыполнимым делом. Объявление он дал – и в местной бесплатной газетенке, и в интернете, – только время шло, но никто не откликался. Ни одного звонка не было за неделю. А срок на разработку клиента Егору отпустили небольшой. Время шло, а информации никакой, ноль – в одиночку, стараясь не засветиться и подставить контору, он постоянно терял клиента из вида…

– Доброе утро, – раздался в трубке мелодичный женский голосок. – Это вам требуются помощники?

Егор чуть не заорал в трубку «да» от радости. И плевать, если девушка ничего не умеет делать, он ее просто поставит у подъезда – пусть фиксирует время ухода из дома и прихода домой господина Бабичева НВ, как гласила надпись на обороте фотографии.

– Вам нужен один или два помощника? – упрямо допытывался голосок.

Лучше бы двое, и желательно девушка с парнем или… наоборот парень с девушкой. Но Егор удовлетворился бы и двумя девчонками – все же две помощницы лучше, чем одна.

– Приходите все, сколько вас есть, – кивнул Егор трубке. Он назвал адрес своего нового офиса и время.

Весь день Егор провел как на иголках. Прикидывал, как может выглядеть обладательница такого необычно привлекательного голоса. Он даже к составленному словесному портрету набросал карандашный образ. Получилось у него примерно следующее – длинноногая блондинка. Высокая, стройная. У нее обязательно должны быть длинные волосы – блондинка не может быть с короткой стрижкой. Носит исключительно короткие юбчонки и обтягивающие топы, на ногах – туфли на шпильках…

Под окнами офиса раздалось тарахтение мотоцикла, а потом в дверь постучали.

«Блондинка – байкер? Это что-то из области фантастики» – опешил Егор, но сил хватило громко крикнуть «войдите».

В кабинет ввалились двое: широкоплечий парень с мотоциклетным шлемом под мышкой, экипированный, как и положено настоящему байкеру в кожу и высокие берцы со шнуровкой, по крайней мере, именно так себе байкеров представлял Егор, и, скорее всего, девушка, судя по фигуре, хоть и был второй мотоциклист экипирован, как первый. Но шлема он не снял, и Егору приходилось теперь гадать, что да кто.

– Это вы что ли, частный детектив? – не поверил парень, окидывая взглядом сверху донизу хозяина кабинета.

– Удостоверение могу показать, – не сразу нашелся Егор, что ответить.

– И зарплата будет? – серьезно поинтересовался парень.

– А как же! – почему-то этот вопрос развеселил Егор, но он изо всех сил пытался сохранять серьезность.

– С испытательным сроком или как? – продолжал допытываться парень.

– Да какой уж тут срок?! – махнул рукой Егор. – Это у меня есть заказ, который надо выполнить в срок, а без помощников никак. Беру, что дают.

– Василий, – байкер протянул руку, водрузив шлем на письменный стол, за которым важно продолжал сидеть их наниматель.

Егор приподнялся с кресла, пожал ладонь и назвал свое имя.