Ахат Хусаинов

Остров осьминога

Остров осьминога

Книга 1

Здравствуй, дорогой читатель!

Я очень рад, что ты выбрал мою книгу и сейчас держишь ее в руках. Надеюсь, ты получишь большое удовольствие, читая ее.

А сейчас устраивайся поудобнее. Если за окном зима, то наливай горячий чай, обязательно с лимоном, возьми плед или залезай под одеяло. Если на улице жаркое лето, то открывай окно и приготовь себе что-нибудь охлаждающее. И только после этого приступай к чтению.

С наилучшими пожеланиями, Льоке! Казань, 2020

Глава 1. Прибытие

Мигель Барросо очнулся на борту старого вертолета, переделанного в современный. Он потер виски, которые ломило от боли, и закрыл на секунду глаза, стараясь успокоить ломящую боль в голове. «Что это была за дрянь?» – подумал Мигель.

Через несколько секунд боль отступила, но осталась ноющим червяком где-то в глубине мозга. Мигель посмотрел сначала на себя. Его руки были свободны, но ноги прикованы к поручню у самого пола. Кандалы были с электрическим замком, а значит, дёргаться не стоило. Если проявить слишком большую прыть, то разряд тока быстро успокоит любого. Одет он был в обычную черную тюремную робу. На ногах были крепкие черные штаны и ботинки. На теле – белая футболка и куртка из того же материала, что и штаны. Мигель задумался, почему им дают именно белые футболки, но ответа найти не смог. Голова все еще болела, и мысли путались.

Мигель огляделся. В вертолете было двенадцать человек, по шесть с каждой стороны. Судя по выражению лиц, каждый мучился такой же болью, как и Мигель. Все были прикованы по ногам и сидели, не вставая. Никто не разговаривал, но несколько человек злобно оглядывали своих соседей. По лицам было видно, что каждый из них преступник и попал сюда неслучайно. Мигель научился это различать, пока работал на корпорацию. Обе женщины, которые попали в эту компанию, уже осматривали присутствующих и решали, кому отдаться, чтобы получить защиту. Но Мигель знал, что сейчас это бесполезно. Сразу после прибытия будет то, что заключенные острова Осьминога называют «чисткой».

Кабина пилота была отгорожена прозрачным пластиком. Все сидящие в салоне видели, что там никого нет, а всё управляется компьютером, подключенным ко всем системам вертолета. Поднимать бунт не имело никакого смысла, только если ты умеешь пилотировать старую технику. Корпорация экономила на всем, что касалось провинившихся. Если они умрут, то сожалеть никто не будет. Поэтому их и перевозили в старом вертолете, и никто их не сопровождал. На такой высоте страх разбиться был лучшим сторожем, а для особо буйных были кандалы.

Долго летели молча. Потом сосед толкнул локтем Мигеля в бок и спросил:

– Как думаешь, еще долго лететь?

– Понятия не имею, – ответил Мигель, оглядывая собеседника. Рядом с ним сидел тощий парень с жуликоватым лицом. Он был одет в такую же робу, как и Мигель, но подходящую ему по размеру. На его лице выделялся красный имплантированный глаз. Кожа вокруг была слегка воспалена, а красный зрачок постоянно двигался, не задерживаясь на одном месте. Барросо видел такие имплантаты, но это была уже устаревшая модель. Современные были неотличимы от реального глаза человека. Многие люди улучшали себя с помощью имплантатов, и это было очень распространено, но современные стоили очень дорого, поэтому далеко не каждый мог себе это позволить.

– А что нас там ждет, знаешь? – сосед Мигеля был расслаблен, как будто ехал на курорт.

– Ничего хорошего, – коротко ответил Барросо, показывая, что не желает продолжать разговор. Он отвернулся от своего собеседника и стал разглядывать свои кандалы. Он был уверен, что их можно взломать, и это несложно.

– Думаешь, как взломать? – опять спросил сосед и, когда Мигель повернул к нему голову, продолжил: – Легко, если хочешь лишиться ног, – он постучал по своему глазу ногтем. – Я легко вижу уязвимости во всех простых механизмах. Взломать можно, но тогда произойдет небольшой взрыв, и тебе оторвет ноги. Нас покалечит, но куда слабее. Я думаю, что корпорация бережет свою технику, – он обвёл руками вокруг, имея в виду вертолет.

Мигель кивнул и опять отвернулся. Сосед потерял к нему интерес и повернулся к другому соседу, пытаясь завести разговор с ним.

* * *

Через два часа вертолет замедлился и начал тихо снижаться. Это почувствовали все и стали выглядывать в иллюминаторы. Но вокруг было видно только море, остров Осьминога был где-то спереди, и его не было видно.

Разговоры оживились, но Мигель в них не вступал. Он стал готовиться к высадке и разминал затекшие мышцы и суставы. Первые минуты на острове грозили большой опасностью для каждого, но большинство заключенных этого не знали. Из этой тюрьмы никто не возвращался, поэтому никто и не знал, что там происходит. Только работа на корпорацию позволила Мигелю иметь хоть какую-то информацию об острове Осьминога.

Вертолет постепенно снижался и, наконец, плавно приземлился. Двери открылись, и кандалы на ногах сами расцепились. Заключенные встали с сидений и стали продвигаться к выходу. Никто не толкался, но и не задерживался. В салоне остался только Мигель. Он не спешил на выход, он знал, что ожидает остальных заключенных. Бароссо пошел в хвост вертолета, там тоже была открыта небольшая дверь для выхода. В нее Мигель и юркнул, оказавшись с другой стороны вертолета от остальных заключенных.

Бароссо огляделся. Он находился на вертолетной площадке, расположенной на краю корабельного причала. С трех сторон его окружало море, и только с четвертой находился вертолет, за которым он прятался. Мигель осторожно и тихо подошел к краю причала и посмотрел вниз. Он увидел стену причала, спускающуюся к воде. Она была почти отвесной и гладкой, но для него это не было проблемой.

Он нажал на скрытую кнопку в руке, и его правое предплечье раскрылось. Внутри оказалась полость с темной массой, состоящей из маленьких черных нанороботов. Они, повинуясь его мысленной команде, перетекли к пальцам и сформировали вокруг них перчатку с когтями. Мигель свесился за край причала и смог зацепиться рукой с нанороботами за стену.

В этот момент вертолет зашумел своими винтами и стал взлетать. Когда он поднялся, Мигель выглянул и увидел, что творилось за вертолетом, а там была «чистка».

Местные стояли полукругом, отрезая любые пути к бегству. Вновь прибывшим заключенным оставалось только прыгать в море. Местные заключенные держали в руках примитивное оружие, сделанное из подручных средств. В основном это были ножи и дубинки. Но у некоторых были и более экзотические виды оружия. Мечи, копья, палицы, цепи и всё, что только можно было придумать. Особо выделялись личности с небольшими пистолетами, но таких было немного. Они вальяжно ходили в толпе и раздавали тычки всем, кому захотят. В основном это были лидеры банд или их приближенные. Огнестрельное оружие на острове Осьминога было редкостью. А современного лучевого или плазменного оружия не было вовсе.

Мигель наблюдал и не шевелился, стараясь не привлекать к себе внимание. Вперед вышел здоровенный парень с большим молотом в руке. Он указал на вновь прибывших и что-то сказал. Было слишком далеко, и Мигель не услышал ни слова. Но то, что это был какой-то приказ, он понял по жестам. Те, кто летел с Бароссо на вертолете, переглядывались и не знали, что делать. Вперед вышел один из них и что-то ответил парню с молотом, и явно что-то неприятное. Об этом Мигель узнал, когда молот опустился на плечо бывшего соседа по вертолету. Что-то тихо хрустнуло, но тихо для Бароссо – он был далеко. Раздался крик боли, и Траверс упал на землю, зажимая здоровой рукой плечо. Удар был нанесен молниеносно, явно в предводителе местных заключенных были какие-то имплантаты, усиливающие или ускоряющие его.

Толпа бросилась на вновь прибывших и стала их избивать. Долго бегать никто не смог, пространство было сильно ограничено. Мигель наблюдал, но вмешиваться не собирался. Он, скорее всего, смог бы убить трех-четырех нападавших. Навыки, отточенные годами, это ему позволяли, но такая толпа задавит любого. Да и не жаль ему было никого. Все, кто прибывал на остров Осьминога, этого заслуживали. Как правило, это были последние отбросы общества. Именно поэтому Мигель и оставался в стороне, спокойно наблюдая за происходящим.

Толпа расступилась, и на причале осталось одиннадцать окровавленных тел. Вперед вышли пара человек, несущих странные приборы в руках. Больше всего они напоминали старинные металлоискатели, которые Мигель видел на исторических слайдах, когда учился в университете. Они подходили к еще еле шевелящимся и стонущим телам и наводили на них свои приборы. А после отдавали команды. К телам подбегали несколько человек с медицинскими инструментами в руках и отделяли части тел, в которых были имплантаты. То, что оставалось от человека, складывалось на тележку и куда-то увозилось. Тех, кто выжил после ампутации, складывали более осторожно. Видимо, были еще нужны. Болтливый сосед Мигеля не пережил ампутацию глаза, и его труп просто скинули с причала. Хорошо, что самого Бароссо не заметили. Больше смотреть было не на что, и Мигель стал продвигаться по стене подальше от места высадки.

Его правая рука с нанороботами оставляла глубокие следы, за которые можно было цепляться левой рукой без специального приспособления. Он передвигался по стене к углу, и его мышцы начинали ныть. Он понимал, что очень долго так не протянет, но ему и нужно было всего лишь скрыться. Пальцы левой руки слабели с каждым новым шагом. Больше он так двигаться не мог.

Мигель подтянулся и посмотрел на причал. Он был пуст. Заключенные давно покинули его, сделав всё, что им нужно, и никому не было дела до Бароссо. О его существовании знали только те, кто летел с ним на вертолете, но сказать не успели.

Мигель вылез на причал и, наконец, расслабил мышцы рук и спины. Он с облегчением вздохнул. Еще бы совсем немного, и он либо упал в воду, а там неизвестно, что его ждет, либо попал в руки заключенных, а чистку он бы точно не пережил. Модуль, управляющий нанороботами, был имплантирован в его голову. При извлечении шансов выжить не было. Мигель убрал нанороботов обратно в руку и перебежками стал передвигаться к выходу с причала.

Бароссо хотел спрятаться и смешаться с толпой и только потом начать обживаться. А для этого требовалось сначала стать похожим на обычного заключенного. Прямо за воротами он увидел огромную лужу с грязью. Это было то, что нужно.

Мигель снял всю одежду и кинул ее в грязь. Потом прошелся по ней несколько раз ботинками. Он критично осмотрел свою одежду, но пока она мало походила на старую робу. Разорвав в нескольких местах ткань, Бароссо кинул одежду в сухую пыль, которая мгновенно налипла. Теперь было почти то, что нужно. В идеальном варианте было поставить еще несколько заплаток, но ниток и иголок у Мигеля не было. Бароссо оделся и двинулся дальше.

Карту острова Мигель знал наизусть. С причала было два пути: прямо и налево. Если идти прямо, то пройдешь мимо центральной площади, которая останется с левой стороны, и упрешься в свалку, а справа останется азиатский квартал. Но Бароссо туда не стремился. Ему нужен был квартал бедняков, и Мигель свернул налево.

Квартал начинался практически сразу после пристани. Их разделяли пятьсот метров пустыря, заваленного небольшими кучами мусора. Мигель не спешил, а сначала всё внимательно осмотрел, спрятавшись за одну из куч. Впереди было несколько относительно удобных укрытий, между которыми можно было передвигаться короткими перебежками. Бароссо не заметил ничего подозрительного и двинулся вперед.

Первая перебежка прошла удачно. Никто на Мигеля не напал, и никто за ним не следил. Бароссо был почти уверен в этом. Он затаился и осмотрелся еще раз, теперь уже с другого угла обзора. Ничего подозрительного он не заметил и двинулся дальше.

Через шесть или семь перебежек Мигель остановился снова. Он уже приближался к первым лачугам, и они точно были заселены. Из ближайшего дома вышла женщина преклонного возраста и, не отходя далеко из дома, вылила из ведра помои в канаву вдоль дороги. Она подняла голову к солнцу, пощурилась, смотря на него, и вернулась в дом. Бароссо наблюдал и стал более внимательно оглядывать окрестности.

Он заметил движение на дороге через несколько десятков метров от входа. Но это был обычный бедняк, который что-то делал на крыльце одного из домов. Опасности пока не было.

Мигель сделал еще одну перебежку и вновь спрятался за кучей мусора. Пока он оглядывался, поблизости раздался какой-то хрип. Мигель резко стал озираться, мгновенно сформировав из нанороботов нож. Такие ножи были гораздо острее и прочнее, чем обычные. Нанороботы могли выстраиваться в лезвие, сужающееся до толщины одного наноробота. Но сейчас это не требовалось. Поэтому Бароссо формировал обычные ножи, но просто более прочные.

Хрип раздался повторно, и куча мусора зашевелилась. Из нее вылез заросший и страшно вонючий человек. Его лицо было всё в грязи, а одежда не отличалась от мусорной кучи почти ничем. Даже заплатки на одежде были не из ткани, а из разных материалов, пришитых на места дыр. Человек посмотрел на Мигеля мутным взглядом пропойцы или наркомана.

– Чо сидишь на дороге? – спросил он Мигеля. И, обойдя его, пошел в сторону квартала бедняков. – Расселся тут, только мешает.

Мигель не счел нужным отвечать, но внимательно следил за незнакомцем. Запах его не особо смущал, за свою жизнь он многое успел повидать. А вот траектория движения его интересовала, такой персонаж точно пойдет самой короткой дорогой до ближайшего места, где сможет достать то, что ему нужно. Но самое главное – он идет в квартал бедняков, а значит, ориентируется в нем как рыба. Мигелю это и было нужно.

Спохватившись, Бароссо догнал нищего и пошел рядом с ним. Незнакомец посмотрел на него секунду и спросил:

– Новенький, что ли?

– Да, так сильно заметно? – спросил Мигель.

– По одежде не сильно заметно, хотя опытный глаз и по ней определит. Но больше всего тебя выдает поведение. Ты слишком смотришь по сторонам, так, как делает человек, попав в незнакомые места. А у тебя не найдется выпить? Хотя, о чем я. Откуда у тебя. На работу-то устроился?

– На работу? На какую работу? – удивился Бароссо.

– На обычную, или ты на что жить собрался? Хотя можешь и грабежом заниматься, таких тут много, но и не сказать, что они хорошо живут, – ответил незнакомец.

– А ты кем работаешь? – спросил Мигель.

– Так, я это. Как тебе объяснить. В общем, я паятель.

– Кто?

– Паятель, я металлы соединяю, когда надо. Не знаю, как тебе еще объяснить. Вот надо тебе, скажем, две железки соединить друг с другом. Можно и на болты соединить, и на резьбу, а можно их спаять. Соединение намного более прочное получается. Вот этим я и занимаюсь. Меня, кстати, Автогеном зовут, – нищий протянул руку Мигелю.

Бароссо пожал ее без брезгливости, что явно понравилось Автогену. Мигель еще раз осмотрел своего нового знакомого. Тот был невысок ростом, с худыми, но крепкими руками, выцветшими голубыми глазами и седыми волосами. Как ни странно, но Автоген был побрит, хотя щетина уже появилась.

– Даже и не знаю, что сказать. А где можно найти работу?

– По-разному, можно в администрации поспрашивать, если что-то умеешь полезное, то точно голодным не останешься. Если к какой банде прибьешься, то там, у них, работать будешь.

Они шли по дороге, которая проходила по самому краю квартала бедняков. Слева был сам квартал, а справа была расположена центральная площадь. Дома, мимо которых они шли, называть домами можно было только с большой натяжкой. Это были лачуги, построенные из любого материала, который можно было скрепить между собой. Дерево, пластик, фанера, металл, бетон, кирпич, да и просто камни – всё шло в дело. Лачуги стояли, прижатые друг к другу, и в основном они были одноэтажными. Иногда встречались и двухэтажные, но они были редкостью. Никакого порядка или планировки в строениях не наблюдалось. Как получилось построить, так и строили. Часто одна стена становилась общей для сразу двух лачуг.

Навстречу Мигелю и Автогену попадались люди, но в основном на улице было пусто. Бароссо спросил у своего нового знакомого об этом.

– Так середина дня, все на работе или спят после работы. Вечером тут будет полно людей. Ну, вот я и пришел. Иди туда, – Автоген махнул рукой в сторону центральной площади, – перейдешь площадь, а там и администрация.

На этом нищий повернулся и пошел в сторону одной из лачуг.

– Постой, – окликнул его Мигель. – А ты почему не на работе?

– А когда надо, то меня всегда найдут. Я на всем острове единственный, кто умеет паять металл.

Автоген махнул рукой на прощание и скрылся в неказистой и очень маленькой лачуге. Дверью в нее служил лист тонкого металла с криво нарисованным огнем на нем. Видимо, это был дом Автогена. Мигелю больше ничего не оставалось, кроме как пойти дальше.

Мигель побродил по кварталу бедняков, пока не наступил вечер. Бароссо проголодался. Сначала он не замечал этого, так как был занят изучением квартала бедняков. Он планировал остановиться здесь, так как денег у него не было. Никем, кроме как бедняком или нищим, он быть сейчас не мог. Потом, когда обустроится, найдет работу и встанет на ноги, можно будет подумать и о чем-то большем. Но сначала самое насущное.

На улице с каждой минутой становилось всё больше людей. Они двигались в разных направлениях, но большая часть шла по той же улице, что и Мигель. Дойдя до нужных им проулков, они сворачивали в них. Люди были разные, но выглядели они одинаково. Потухшие взгляды, редкие негромкие разговоры, немытые и нечёсаные, одетые в разное рванье. Они одним своим видом олицетворяли название своего квартала. Многие из них несли в руках инструменты. Для Мигеля их назначение было непонятно. Он только что прибыл из высокоразвитого мира, где все работало на электричестве и плазме. Чего только стоил обыкновенный строительный плазменный резак, способный разрезать стену из любого материала. А в руках у местных жителей были примитивные орудия труда, в большинстве своем проржавевшие и несколько раз починенные. Каждую секунду пребывания здесь Бароссо понимал, что попал в совсем другой мир. Все его представления о жизни до этого момента стали здесь не нужны. Ему придется приспособиться, или он не выживет.

Мигель заметил у одного из проходящих мимо людей металлический протез руки. Он блестел чистым металлом на фоне грязи и лохмотьев. Он знал, что это специальный сплав, которым пользовались несколько десятков лет назад для изготовления имплантатов. Это был особый сплав, деталей которого Мигель не знал, но знал, что его практически невозможно испачкать, грязь к нему не липла. Это было хорошо с медицинской точки зрения, но почему-то от него впоследствии отказались. Теперь использовались другие сплавы, такие как у Мигеля в руке и голове. Бароссо пригляделся и увидел, что у многих были имплантаты.

Большая часть их была скрыта под кожей, а шрамы от операций прятались под грязью и одеждой. Но опытный глаз имплантаты заметил бы сразу. Они сильно отставали от современных, как по качеству установки, так и по возможностям. Мигель их не заметил сразу. В его бывшем подразделении был специалист по имплантатам, со специальным сканером в глазу, и Бароссо отвык от самостоятельного определения таких вещей. Имплантаты на жителях квартала бедняков были самые разнообразные. От вышеупомянутой руки и до совсем непонятных. У одного был имплантирован глаз, у другого виднелись следы от замены внутренних органов, у третьего имелась металлическая пластина на голове. Для чего нужна большая часть имплантатов, сразу было не понятно, но Мигеля это и не интересовало. Самое главное, что его собственные имплантаты теперь вызвали бы меньше вопросов. Бароссо думал, что ему придется скрывать их все время, но теперь понял, что нет. Он вполне сможет ими пользоваться, если сможет доказать, что без него они бесполезны. А именно так и обстояло дело.

У Мигеля было всего два имплантата: один в руке, а второй в голове. Они были настроены индивидуально на него и на его ДНК. Если их вживить в другого человека, то они не станут работать. Штучный товар, стоящий огромных денег, но и с большими возможностями. Оба его имплантата были соединены в одну общую цепь. Тот, который находился в голове, отдавал приказы тому, что в руке. Нанороботы, реагируя на приказы, формировали любую вещь, которую мог представить Мигель и которая могла быть сформирована из них. Любое колюще-режущее оружие, щит, молоток, когти, цепь, ножницы и многое другое. Но нанороботов было не очень много. Бароссо не смог накопить достаточно денег на полный комплект, тогда у него появился бы третий имплантат во второй руке, и в каждой из них нанороботов стало бы больше. У этого изобретения была только одна проблема – цена. Очень дорого и доступно только людям с положением выше среднего.

Мигель продолжил наблюдать за жителями квартала и тут заметил одного человека, который сильно выделялся в общей толпе. Перед ним расступались и пропускали, а многие кивали ему головой и улыбались. Видимо, этот человек приносил им хоть что-то хорошее. Это был высокий, с широкими плечами, седой мужчина. Но худоба не обошла и его, руки и ноги были тонкими. Мышц почти не было, но были тугие жилы, и сила в нем чувствовалась. Он был чисто одет, вымыт и аккуратно пострижен. Его седая борода выглядела верхом парикмахерского мастерства в этом квартале. В руке он нес большой и явно тяжелый чемодан. На его шее болтались старомодные очки, держащиеся на тонкой цепочке. Он улыбался встречным людям, хотя это и была дежурная улыбка. Человек явно устал, но энергичности не потерял. Он быстро шел сквозь толпу, иногда говоря, что-то проходящим мимо, и те ему отвечали. Мигель сосредоточился на его лице. Умные темные глаза, чуть хищный прямой нос, высокий лоб и привыкшие хмуриться брови. Незнакомец занимался интеллектуальным трудом. Это было написано у него на лице. Видимых имплантатов он не имел.

Резкий крик ругани отвлек Бароссо от наблюдения. Совсем недалеко от него двое бедняков что-то не поделили и теперь поливали друг друга грязью. Один из них, коренастый, с налитыми кровью глазами и какой-то острой железкой в руке орал, разбрызгивая слюни на другого. Второй, чуть повыше и мощнее, сначала слушал ругань в свой адрес, а потом и сам перешел к оскорблениям. Буквально за несколько секунд оскорбления перешли в неразборчивый крик обоих, потом в плевок более высокого, а потом и в драку.

Никто не вмешивался в происходящее. Все равнодушно наблюдали, чем закончится драка. Только Мигель бросился к дерущимся, повинуясь своим годами отточенным инстинктам. Любое преступление, а драка – это именно преступление, должно быть остановлено, а виновные наказаны. Краем глаза Бароссо заметил, как человек, которого он разглядывал до драки, тоже бросился к дерущимся.

Когда Мигель подбежал, то драка уже закончилась. Более высокий бедняк лежал на спине, зажимая рукой рану на плече. Тот, что был пониже, смог воткнуть свою железку в плечо высокого, но после этого умер от нескольких тяжелых ударов по голове. Бароссо отметил сразу несколько вещей. Его опытный глаз сразу подсказал ему, что более низкому из дерущихся уже не поможешь. Стеклянный застывший взгляд смотрел в небо. Выживший имел имплантаты в руках, следы на голове погибшего были нанесены чем-то тяжелым, обычными руками такого не сделаешь. А самое главное – что если раненому не помочь, то он быстро истечет кровью. Окровавленная железка, лежащая недалеко, проткнула какую-то вену, кровь толчками выбивалась из-под зажимавшей рану руки.

Мигель оттолкнул руку раненого, которая только мешала. Бароссо, как надо, зажал рукой рану, и кровь мгновенно перестала течь. Такие раны он уже видел и знал, как нужно поступать.

– Врача! Здесь есть врач? – крикнул Мигель, вращая головой в поисках хоть кого-то, кто сможет помочь.

– И совсем незачем так орать, – раздался спокойный голос у него за спиной. – Держите рану, я быстро подготовлюсь и всё сделаю.

Мигель стоял на коленях перед раненым и держал рану зажатой. Он был сосредоточен и не отвлекался, хотя любопытство его и раздирало. Кто был тем доктором, ему стало интересно. Чей-то локоть слегка подвинул его плечи, и Бароссо подчинился. Рядом с его головой появилось знакомое лицо незнакомца с чемоданом, с которым все здоровались. Мигель посмотрел на его руки и слегка вздрогнул, врач это заметил и улыбнулся, демонстрируя свои ладони или то, что от них осталось. Всё, что ниже локтя, было имплантатом, каждый палец превратился в какой-то медицинский инструмент. Там были иглы, скальпели, зажимы. Всё, что может потребоваться врачу в экстренной ситуации.

– Теперь по моей команде отпустите вену и быстро уберите руки. Только всё делаем быстро, он и так потерял слишком много крови. На счет три. Раз, два, три!

Мигель отпустил затекшие пальцы и отдернул свои руки. Доктор тут же перехватил рану и начал работать. Его имплантаты явно были соединены с головным мозгом, так как постоянно изменялись, превращаясь в те инструменты, которые были нужны именно в этот момент. Доктор, не стесняясь, стоял на коленях и очень быстро делал свою работу.

– Не дергайся, – только и сказал врач раненому.

Мигель наблюдал, стоя рядом, готовый в случае необходимости помочь. Доктор разрезал рану и запустил в нее две своих руки, кровь не вытекала, значит, вену он пережал. Сшив две части вены, он перешел к зашиванию внешних тканей. Закончив свою работу, доктор устало вздохнул и улыбнулся. Он превратил имплантаты обратно в руки и махнул двум бугаям, стоящим неподалеку.

– Отнесите его домой и передайте его товарищам, чтобы он неделю не работал, иначе может умереть.

Два бугая подхватили раненого и понесли куда-то в сторону. Подошел еще один нищий и из бутылки полил водой на руки доктора, тот сделал вид, что моет.

Мигель попытался проглотить слюну, но это у него не получилось. Доктор забрал бутылку у нищего и протянул ее Бароссо. Тот залпом выпил всю воду.

– Старая традиция – мыть руки перед и после операции. Хотя это уже давно не нужно, – прокомментировал свои действия доктор.

– Почему не нужно? – удивился Мигель.

– К сплаву, из которого сделаны мои имплантаты, ничего не липнет – ни микробы, ни зараза. Мои инструменты всегда чистые. Вот, смотри, – он опять превратил свои руки в набор инструментов, – есть на них кровь?

– Нет, – ответил Бароссо, пытаясь найти хотя бы каплю крови, но никаких следов не было. Всё блестело, как будто только что было произведено.

– Вот и я о том же, – ответил доктор и спрятал свои инструменты обратно в руки. – Теперь, наверно, можно и познакомиться. Все зовут меня доктор Свамп, приятно познакомиться, – сказал доктор.

– Меня зовут Мигель Бароссо, – ответил Мигель и пожал врачу руку. Она, на удивление, оказалась сухой и теплой. Свой же имплантат Бароссо ощущал холодным.

– Ты меня смог заинтересовать. На всем острове буквально несколько человек смогли бы правильно зажать такую рану. К тому же у тебя необычный имплантат, – Свамп глазами указал на правую руку Мигеля. – Да не дергайся ты, – проворчал доктор, когда Бароссо как-то неуклюже поежился. – Новенький, что ли?

– Да, только сегодня прибыл, – ответил утвердительно Мигель.

– Голодный и жить негде, так? – продолжил спрашивать Свамп.

Бароссо уже начинал надоедать этот допрос и нотки превосходства в голосе доктора. Он не стал отвечать, а просто утвердительно кивнул.

– Пойдем ко мне, тут недалеко. Ты мне расскажешь свою историю, а я тебя накормлю и дам переночевать сегодня. А завтра сам решишь, что делать. Согласен?

Выбора у Мигеля не было, и он согласился. Тогда доктор Свамп повел его. Они шли все той же широкой улицей по самой окраине квартала бедняков. Люди так же расступались перед доктором Свампом, но Мигель уже не удивлялся этому. Такая профессия, как доктор, на острове была большой редкостью. А уж если еще у него и имплантаты с медицинским назначением, то Свамп становился уникальным человеком, и более того, крайне необходимым.

Они прошли весь квартал бедняков и свернули налево. Впереди показался длинный мост, а справа – странное место. Оно представляло собой огромное заброшенное здание, которое как будто состояло из нескольких слипшихся друг с другом.

– А что это за место? – спросил Мигель, указывая на комплекс.

– Мы его называем домом прокаженных, – ответил доктор. – Здесь мало кто живет и еще меньше, кто выживает. В этом месте живут те, кому наша медицина не способна помочь. В большинстве своем это смертельные и заразные болезни, – ответил доктор. А потом очень серьезно посмотрел в глаза Бароссо и продолжил: – Никогда, слышишь меня, никогда не заходи в этот дом. Я тебя предупредил. Попадешь туда – умрешь. Никто по своей воле в него не заходит. Понял?

В ответ Мигель только смог кивнуть. Его сильно проняло от тона, которым это сказал доктор Свамп. Если человек, который привык к крови, болезням и, по большому счету, ничего не боится, говорит, что там опасно, значит, так оно и есть. Барросо решил не заглядывать в этот дом, кроме случая, если этим он избежит другой, более предсказуемой смерти. Но он понадеялся, что этого не случится.

Когда Мигель пришел в себя, доктор повел его на мост. Посреди моста был пост с пятью мужчинами, вооруженными разным оружием. У кого-то были ножи, у кого-то – кусок лома, у третьего была дубина, четвертый был вооружен копьем, а у пятого в руках был настоящий меч и невзрачного вида щит. Доктор спокойно подошел к посту и поздоровался. В ответ все без исключения поздоровались в ответ и пожали Свампу руку.

– Это кто с тобой, Свамп? – спросил бритоголовый с мечом и щитом. Он с подозрением смотрел на Мигеля и пока явно не собирался его пропускать.

– Успокойся, он со мной. Идет ко мне, надо кое-что ему подлечить, а сил ходить туда-сюда у меня уже не осталось. Под мою ответственность, так и передашь боссам.

Бритоголовый опустил меч, преграждавший дорогу Бароссо. И кивнул, пропуская.

– Но только под твою ответственность, Свамп, – раздалось им в спину.

Доктор и Мигель продолжили путь. Пока шли, Бароссо проголодался еще больше. С самого утра у него не было даже крошки во рту. Он решил отвлечься разговором, тем более идти, похоже, осталось недолго.

– А кто построил этот мост? – спросил Мигель.

– Насколько я знаю, он тут стоит с самого основания острова. Нас же не просто скинули неизвестно куда и неизвестно зачем. Остров Осьминога, конечно, сильно отстает от большого мира в технологиях и развитии, но в целом тут жить можно. Только толковых людей не хватает. Мастеров бы нам побольше, которые чинить умеют, разбираются в механизмах, умеют выращивать фрукты и овощи. А мост и большая часть сооружений – это первоначальные постройки. Так что привыкай, Мигель. И народ у нас суровый, про такие достижения цивилизации, как права и равенство, забудь.

– Да на самом деле этих достижений и в большом мире нет, – ответил Бароссо, глядя вдаль.

– А ты-то как об этом догадался? Ты политический заключенный?

– Нет, не политический, но попал сюда по делу. Сам понимаю, что сделал, и понимаю, что наказание честное. Но всё не так просто, как кажется. А догадался очень просто, – Мигель почесал подбородок, – напрямую с этим столкнулся.

– Ого! Похоже, меня ждет интересный рассказ сегодня. Тогда поспешим, да и устал я сильно. А ты наверняка есть и пить хочешь, – Мигель только хотел сказать, что не голоден, но Свамп прервал его. – Даже не спорь, я такие вещи знаю и вижу. Пойдем, Мигель, осталось совсем недалеко.

Мост постепенно кончался, и Бароссо увидел перед собой небольшой островок, соединенный с основным островом Осьминога мостом. Этот назывался остров Банд. Несколько объединившихся группировок удерживали всю власть на острове и жили обособленно от остальных. Мигель мало знал о жизни на острове и поэтому больше слушал, чем говорил.

– Это остров Банд, его так назвали когда-то. Раньше тут было действительно много банд, и они постоянно воевали друг с другом. А сейчас осталось всего три банды, и живут они мирно, в отличие от своих предшественников. То есть как мирно, – рассказывал доктор Свамп, – не сильно воюют. Убивают реже, чем раньше. Поэтому можно сказать, что мирно. А раньше резали друг друга постоянно. Каждый день трупы вывозили с острова. Вот тогда работы у меня было невпроворот.

– А ты здесь сколько уже? – спросил Мигель.

– Даже не знаю, но очень давно. Время мы здесь почти не учитываем. Дни все как один, похожи друг на друга. Поэтому точно я тебе не скажу, но лет двадцать точно. Я почти все время провел на этом острове. Как только попал сюда, так и стал лечить людей, а раньше занимался передовой наукой – генетикой. А сейчас зашиваю раны, вправляю вывихи, сращиваю сломанные кости.

– А за что же тебя-то сюда? – не удержался и спросил Мигель.

– Значит, есть за что. На этом острове почти нет невиновных. Современные средства слежения доказывают почти любое преступление, – уклончиво ответил доктор Свамп. Бароссо не стал настаивать.

– Вон, видишь первые дома на острове? – перевел тему доктор.

– Это те, которые в десять этажей и с большим количеством жилых боксов? – уточнил Мигель.

– Да. Нам туда. Самый первый дом слева – это мой дом. И по совместительству моя больница.

Мигель присмотрелся. Сначала казалось, что этот дом ничем не отличался от остальных. Но так было только на первый взгляд. Все дома, которые видел Бароссо, были десятиэтажными, а дом доктора был только пятиэтажным. И не потому, что его так построили, а потому, что верхние пять этажей были снесены взрывом. Теперь на фасаде красовался огромный красный крест, во всем мире и во все времена означавший больницу, раненых или пострадавших. Во время войн такие сооружения никогда не трогали ни военные, ни бандиты. Все пять этажей были застеклены, в отличие от других домов, в которых окна часто зияли пустыми провалами. А если не было стекла, то в окна дома доктора вставляли металлические листы или закрывали деревом. Дом выглядел хорошо ухоженным, по сравнению с остальными.

– И ты живешь на всех пяти этажах? – спросил Мигель.

Доктор рассмеялся.

– Конечно, нет. Я живу в двух жилых боксах, мне более чем достаточно. Остальное – это места для больных и лаборатория. Плюс еще места для персонала больницы. Ты же не думаешь, что я один там работаю? – опять ухмыльнулся Свамп.

Они всё ближе подходили к дому доктора и к острову. Мигель отметил, что остров чист, в отличие от тех мест, где он уже успел побывать. На улицах не было мусора и грязи. Чистый бетон только что не слепил глаза, отражая солнечные лучи. В углах было чисто, как будто вылизано. Это совсем не вязалось с лицами людей, дежуривших на мосту.

Мигель хотел было уже спросить, откуда такая чистота, как из дома доктора выбежала толстая женщина и понеслась к ним. На ее лице была тревога, и доктор поспешил к ней навстречу.

– Что случилось? – спросил Свамп, беря женщину за руку, разворачивая ее и подталкивая в сторону больницы. Мигель в очередной раз заметил, что доктор не привык терять время.

– Там… Там… Мой мальчик… – женщина никак не могла отдышаться и сказать хоть что-то вразумительное.

Доктор Свамп еще раз попытался узнать, что все же случилось. Но женщина сильно нервничала, и Мигель смог понять, что ее мальчик упал с высоты и сломал себе кости. Доктор больше не пытался что-то узнать, он бежал в больницу, махнув рукой Бароссо, чтобы тот следовал за ним.

Они забежали на крыльцо и сразу поднялись по лестнице на второй этаж. Доктор Свамп указал Мигелю на стул, а сам скрылся за одной из дверей. Бароссо ничего не оставалось, только ждать. Он попытался устроиться поудобнее, сидя на жестком, деревянном, вручную и не очень умело сделанном стуле. Желудок его уже стал переваривать сам себя, а отвлечься Мигелю было нечем. Длинный коридор с несколькими дверями и выход на лестницу. Он стал изучать трещины на стуле и ждать.

Глава 2. Прошлое

Доктор Свамп вышел из двери и огляделся. Он потянулся, разминая затекшие суставы и конечности. Его лоб блестел от пота.

– Пойдем, поужинаем хотя бы, – сказал Свамп, обращаясь к Мигелю. – Или ты думал, что я забыл про тебя? – в уголках глаз доктора появились морщинки, он улыбался.

– С мальчиком всё хорошо? – спросил Бароссо.

– Пока еще нет, но всё будет нормально. Заживет. Несколько переломов, часть из них сложные, но никакой серьезной опасности для здоровья или жизни нет. Всё, хватит болтать. Пора ужинать. У меня, как и у тебя, даже обеда не было.

Свамп пошел вперед и спустился на первый этаж. Теперь Мигель смог хотя бы оглядеться. Большой холл с несколькими дверями. Стойка приема посетителей и необходимая для больницы обычная медицинская каталка, которая висела в воздухе рядом со стойкой. Из персонала никого не было видно, но со второго этажа раздавались звуки. Значит, еще не все разошлись, хотя время было позднее. Вокруг царил обычный бетон, или, возможно, усиленный, Мигель не умел их отличать.

Доктор свернул в одну из дверей, Бароссо шел за ним. Они попали в столовую-кухню. Несколько столов со стульями и скамейками были отгорожены от небольшой кухни. За столами никого не было, а сами столы стояли пустыми.

– Нинель! – позвал доктор. – Где ты? Без тебя мне сегодня никак!

Из-за перегородки вышла миниатюрная женщина. Она была одета в ту же робу, как и все, но не могла этим скрыть свою стройную фигуру. Короткие светлые волосы и синие глаза могли свести с ума любого. Нинель внимательно осмотрела Мигеля и коротко произнесла:

– Сначала идите умойтесь, мне ваша грязь здесь не нужна.

Доктор Свамп попробовал ее уговорить, но Нинель была непреклонна. И мужчинам ничего не оставалось, как подчиниться. Раковина нашлась в углу, а рядом с ней огромный бак, наполненный водой. Пока они поливали друг друга водой и мыли руки и лицо, доктор объяснил. Воды питьевой на острове мало, и электричество тоже в большом дефиците. Поэтому там, где можно их сэкономить, экономили.

Доктор и Мигель сели за стол, на котором уже стояло три тарелки, два стакана и чайник. В двух тарелках была неизвестного происхождения каша, а в третьей тонкие куски хлеба. Свамп и Бароссо накинулись на еду, не чувствуя вкуса. Они проглотили всё буквально за несколько минут. Залпом выпили по первому стакану чая и только на втором замедлились. Нинель посмотрела на них, как на зверей, забрала грязные тарелки и ушла.

– Мигель, – обратился доктор к Бароссо. – Слушай, давай ты мне не сегодня расскажешь о себе, а завтра. У меня уже нет сил, и я бы пошел спать. И тебе стоит отдохнуть. Договорились?

Мигель посмотрел на доктора, лицо того действительно было измотанным, и согласился. Бароссо доктор проводил на третий этаж, где был свободный жилой бокс. Как только Мигель увидел кровать, то забыл обо всем. Он уснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

* * *

Мигель проснулся рано, но чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Он спустился в столовую, где очаровательная Нинель его снова накормила. За столами никого еще не было.

– А ты не знаешь, где Свамп? – спросил Мигель у заведующей столовой.

– Он, наверно, еще не вставал, никогда завтрак не пропускает. Скоро спустится. А ты новенький у нас?

– Да. Почему все меня об этом спрашивают? Неужели это так заметно?

– Заметно, и тем, кто долго на острове Осьминога, это видно сразу, – ответила Нинель, забирая тарелку у Мигеля и наливая себе в кружку чай. – Просто жизнь у нас такая. Мы редко доверяем новичкам, потому что никогда не знаем, кого к нам привезли. Вертолет прилетает постоянно, примерно каждые два-четыре дня. Привозит от пяти до двадцати новых заключенных со всего мира. И кто из них кто – неизвестно. Мы, местные, знаем, чего ждать друг от друга, у нас есть определенные правила, которые стараемся соблюдать. Конечно, они отличаются в зависимости от района, но все-таки они всем известны. А новенькие – это страх, мы боимся, поэтому и не доверяем.

– А почему тогда доктор меня не испугался, он же знал, что я новенький?

– Не знаю, лучше у него спросить. Но я почему-то тебя тоже не боюсь, – Нинель встала со стула. – Мне пора готовиться, сейчас все жители дома набегут, а потом еще надо больных накормить.

Мигель залпом допил чай и встал со стула. В дверях он столкнулся с мужчиной и женщиной, которые оживленно беседовали между собой. По их поведению Бароссо решил, что этих людей связывают интимные отношения. Возможно, они муж и жена, насколько это было возможно в современном обществе. На большой земле, как здесь называли весь внешний мир, эти понятия давно умерли и возрождаться не собирались. Мир стал местом для одиночек. И Мигель сам был прямым результатом такого общества. Он сам вырос в Доме ребенка, и его дети сейчас росли там. Прогресс было ничем не остановить. Оставался только вопрос, нужен ли такой прогресс.

Бароссо сидел на ступенях больницы и грелся на теплом утреннем солнце. Он распрямил ноги, откинулся назад, опираясь на прямые руки, и подставил лицо солнцу и ветру.

– У нас даже пляж есть, – за спиной раздался голос доктора Свампа. – Он, правда, небольшой, но там хотя бы можно купаться.

– А что, не везде можно купаться? – спросил, не оборачиваясь, Мигель.

– Конечно, нет, если зайти на глубину более двух метров, то тебя убьет система безопасности острова. Ты же не думаешь, что нас тут оставили без охраны и наблюдения? – усмехнулся доктор.

Бароссо не стал отвечать на последнюю реплику Свампа.

– Мне нужно примерно полчаса, чтобы сделать обход больных, а потом я свободен. Зайди в столовую, там Нинель приготовила нам чай. Возьми его, пару стаканов и поднимайся на крышу, я скоро приду и поговорим.

Мигель всё так же, не оборачиваясь, буркнул что-то, что можно было принять за согласие.

* * *

Мигель поднялся на крышу по лестнице, лифтов в здании, конечно, не было. Точнее, они были, но не работали и использовались как боксы для хранения различного барахла. В руках он нес два стакана и полный чайник, который для них приготовила Нинель. Она как-то странно смотрела на Бароссо. Он никогда не видел таких взглядов и не понимал, как их трактовать.

На крыше он обнаружил несколько металлических столов и стулья, расставленные вокруг них. Он выбрал стол и сел за него. Поставив всё, что принес, он налил себе немного чая и задремал. Но долго отдыхать ему не дал доктор.

– Вот молодец, – Свамп всё улыбался, Мигелю стало казаться, что это маска, за которой доктор что-то скрывает. А таким своим чувствам он привык доверять. Бароссо наполнил стаканы чаем и протянул один доктору.

– Куришь? – спросил доктор.

– Нет, – ответил Мигель, – и вам не советую.

– А мне это не вредит, – Свамп достал трубку и стал набивать ее табаком. – Знаешь, как сложно его здесь достать? Стоит очень дорого, но мне это единственная радость, кроме рассказов вновь прибывших.

Доктор раскурил трубку, отпил пару глотков из своего стакана и растянулся на стуле.

– Ну, давай начнем. Всё по порядку, кто ты, откуда, чем занимался, за что попал сюда. И не торопись – времени сегодня у меня много, если ничего не случится. Хотя обязательно случится, но это будет потом.

– А почему мне нужно все рассказать? – нахмурился Мигель.

– Мы вроде как договорились, что ты рассказываешь, а я тебя накормлю и предоставлю ночлег. Ну и если хочешь получить нормальное место для жизни на острове, то все равно придется все рассказать, – ответил Бароссо доктор.

– Ну хорошо, только, скорее всего, это займет много времени. С чего начнем? – Мигель расслабился и посмотрел Свампу в глаза.

– Потеря времени меня не смущает, сегодня у меня его много. А начинать всегда следует сначала, – ответил доктор и с явным удовольствием выпустил струю дыма в небо.

– Кто мои родители, я не знаю, как, наверно, и большинство людей. Вырос, как и все, в Доме ребенка, где меня и воспитывали до четырнадцати лет, – начал свой рассказ Мигель.

– Подожди, где ты родился, в каком городе? – оборвал его Свамп.

– В Випсити. Там и провел почти всю жизнь, – ответил Бароссо.

– Значит, корпорация «Скорп», – прокомментировал Свамп, и Мигель согласно кивнул. – Продолжай.

– После того как ушел из Дома ребенка, отправился в военную академию. Всё детство меня привлекала военная служба. Больше всего нравилось оружие, и очень хотелось из него пострелять. Но, как и все юношеские мечты, это было ошибкой. Никому не стоит связывать свою жизнь с войной. Как только мы поступили, нас разделили на отряды и стали обучать и тренировать. В академии учатся до двадцати одного года. Семь долгих лет, полных тренировок и муштры. К тому же еще старшие отряды, – Мигель поморщился, потирая правый глаз. Эти воспоминания были для него неприятны.

– Но пострелять-то получилось? – ухмыльнувшись, спросил Свамп.

– До тошноты, нас гоняли с утра и до вечера. Каждый день подъем и зарядка. Потом учеба, потом тренировка, потом снова учеба, вечером тренировка на стрельбище. И так каждый день, без изменений и без выходных. Через год мне стало чуть легче, некоторым избранным совсем легко, но большинству еще тяжелее.

– Почему?

– Через год, в зависимости от результатов, корпорация распределяет всех одногодок по разным специализациям. Тех, кто совсем тупой, отправляют в мясо. Они будут тренироваться еще больше, а учиться меньше. Из них сделают машины войны с большим количеством аугментаций. Там люди перестают быть похожими на людей. Больше похожи на животных, состоящих из костей, мяса и разных имплантатов. И главная задача – это умереть за корпорацию, – Мигель сплюнул.

– Вижу, ты не слишком хорошо относишься к корпорациям, – прокомментировал Свамп.

– Вторая специализация – это младший командный состав, – комментарий доктора Мигель оставил без внимания. – Я попал в него. Из аугментаций обязательна только одна, остальные по желанию. Нам в мозг вставляли небольшой компьютер, помогающий на поле боя. Прямо на сетчатку глаза нам схематично транслировалось поле боя, и мы могли управлять своим отрядом. Очень удобная вещь, если честно говорить. Как без нее раньше воевали, я не представляю. Я всегда знал, кто из моих бойцов где находится, чем он занят и в каком направлении двигается. Как я и сказал, остальные аугментации были по желанию. Многие этим и занимались, правда, по окончании службы у нас почти всё отбиралось. Но никто и не планировал заканчивать службу, только если было серьезное ранение и врачи отмечали снижение боеспособности ниже необходимого уровня. Мой отряд был одним из лучших, хотя на начальном этапе это было сборище обезьян с имплантатами, неспособное не то что к боевым действиям, а просто что-то сделать вместе.

– Так войны давно закончились, – задумчиво сказал доктор.

– Это для жителей мегаполисов, но на планете еще много полезных мест, с необходимыми ресурсами. И за них идет постоянная война между отрядами корпораций. Иногда война затихает, а иногда вспыхивает с новой силой. Правда, уже никто не применяет средств массового уничтожения. Последняя война наций нанесла слишком большой ущерб. Есть территории, на которые до сих пор лучше не попадать. Всё отравлено, и человек умирает за считаные часы, даже в защите. И никто не знает, какое оружие есть у противника, а многие переоборудовали старые ракеты новыми двигателями и новой электроникой. А значит, они стали точнее и быстрее. Вот корпорации и боятся. Но вести небольшие войны никто не перестал. Нас и использовали как пушечное мясо для таких задач.

– А третья специализация? – Свампу было интересно.

– Это высший командный состав. Туда могли попасть только дети из очень богатых семей или очень умные. Для того чтобы отобраться, надо было все экзамены сдать на «отлично», но это редко кому удавалось. С моего курса только двое прошли. Один сдал экзамены, а второй был сыном какой-то важной шишки. Что с ними стало и как их обучали, я даже не знаю. Ходили слухи, что их перевели в какой-то секретный бункер, где обучали стратегии и искусству ведения больших войн. Им вроде суждено было стать будущими командирами, которые заменят текущий состав, но я их больше никогда не видел и не слышал. Им предстояли очень сложные операции по внедрению сразу нескольких командных имплантатов в мозг. Даже не знаю, на что эти имплантаты способны, и опасно это или нет.

– А с тобой что было дальше?

– А я закончил академию и пошел воевать. У меня был небольшой отряд в десять человек. Вооружены мы были просто превосходно. Корпорация «Скорп» на этом не экономила. Нас отлично кормили, лучшие медикаменты, лучшие имплантаты. Всё для того, чтобы мы могли действовать самым эффективным образом. Так для нас началась наша маленькая война. Основными конкурентами были «Империум» и «Гентем». С ними и воевали.

Первым заданием было отбить у «Империума» медный рудник. Туда отправили три отряда, включая мой. Всем руководил Портид, один из высших командиров. Кстати, очень талантливый и расчетливый сукин сын. Он как будто был рожден, чтобы направлять и планировать атаки. Мы вооружились, как нам приказали, – дальнобойными и очень мощными винтовками. Они имеют специальный прицел и встроенный чип, помогающий при стрельбе. Сели на геликоптеры с плазменным двигателем и в мгновение ока пролетели шестьсот километров. Меньше чем через час мы были на месте. Рудник находился на высоте, окруженный темными скалами, казавшимися ночью черными исполинами. Сначала мы сняли всю охрану на скалах, просто перестреляв ее с большого расстояния. Тут и проявился гений Портида. Стрелять мы начали по команде, заранее распределив цели. После первого залпа из сорока бойцов «Империума» осталось только десять. Это больше было похоже на тир. Наши винтовки почти бесшумны, никто даже тревоги не поднял. Потом быстро сняли оставшихся и с помощью реактивных ранцев быстро поднялись на скалы, занимая ключевые точки, на которых раньше располагались бойцы «Империума».

Карьер был как на ладони. Внизу велась разработка, не прекращавшаяся даже на ночь. Везде горели огни, сновали по своим делам рабочие, складывалась добытая руда, тарахтели ломающие скалу установки. Внутри лагеря охраны было слишком мало, чтобы оказать нам достойное сопротивление, но они попробовали. Видимо, когда мы уничтожили охрану на скалах, пришло сообщение о большом количестве смертей у охраны, и была поднята тревога. Спешно поднимались защитные стены, просыпалась спящая смена охраны, усиливались посты, сканеры поднялись в воздух, пытаясь найти нас.

Сначала мы уничтожали сканеры. Это не было большой проблемой, на тренировках мы постоянно проделывали это, готовясь именно к таким ситуациям. Мой отряд и еще один засечь не удалось. Но третий все же попал в поле сканирования одного из сканеров. По этому отряду открыли шквальный огонь. У «Империума» есть дальнобойные винтовки, но охрана не очень хорошо обучена и подготовлена. Поэтому они просто постарались накрыть всю площадь, на которой находился третий отряд, не целясь в каждого по отдельности. К тому же у них была плазменная артиллерия, которая сразу же среагировала на сообщение со сканера. Из десяти членов третьего отряда шестеро погибли мгновенно. Один был тяжело ранен, и его помогал эвакуировать один из уцелевших. В бою остались только двое, и они стали прыгать по скалам, используя реактивные ранцы и отвлекая всё внимание на себя.

Над нами пролетел боевой геликоптер и тремя выпущенными ракетами уничтожил почти всю артиллерию. После выстрелов она стала четко видна на поле боя и стала основной целью для тяжелого вооружения нашего геликоптера. А потом началась игра в кошки-мышки. Если мы стреляли из своих винтовок, то наши позиции моментально раскрывались, и на них обрушивался шквальный огонь, пережить который было сложно. Только спрятавшись за очень большой скалой, можно было надеяться пережить ответную атаку, не меняя позицию. Поэтому мы рассредоточились и взяли весь рудник в кольцо. Каждый из нас делал один-единственный, но смертельный выстрел, после которого тут же использовал ранец и менял свою позицию. Действовали строго по очереди, иногда вдвоем, иногда втроем, но не все сразу. В суматохе под огонь можно было подставить своих.

За пятнадцать минут всё было решено. Бойцы «Империума» не успевали реагировать на наши действия, постоянно теряя численность своего личного состава. В итоге мы уничтожили более ста охранников и полностью захватили рудник. Потеряв всего восемь человек против более чем ста пятидесяти человек противника. Это был разгром и избиение.

За нами прилетели транспортные геликоптеры, но еще раньше прилетела охрана из нашей корпорации и руководители на рудник. Никто не собирался трогать и убивать рабочих, и все это знали. Поэтому работа не останавливалась даже во время битвы. Только теперь медь стала вывозиться и поступать на наши склады. Так прошла первая моя операция, и я потерял только одного бойца. Атака, спланированная Портидом, была быстрой, жесткой и точно рассчитанной. Мы были обречены на успех.

По возвращении на базу нас лечили, дополняли отряды и давали возможность восстановиться. А потом всё шло своим чередом. Тренировки, обучение, новые имплантаты и снова тренировки. Примерно один или два раза в месяц нас отправляли на задание. К некоторым мы готовились долго и основательно, а к некоторым практически не готовились. В самых трудных и сложных заданиях с нами был Портид, но иногда и другие представители высшего командования. Хотя это было скорее исключением, чем правилом. Если я правильно понял, то Портид командовал только тогда, когда перед войсками стояло по-настоящему сложное задание.

Несколько раз нас отправляли в город на парад или для разгона бастующих. Лучше, конечно, было на параде, там нас любили и гордились нами. Мы олицетворяли собой защиту и силу для обычного гражданина. А когда мы разгоняли бастующих, то нам выдавали броню, нелетальное оружие и выпускали против обычных, неподготовленных людей. Избивать их было жалко, но приказ есть приказ. Среди нас, конечно, были звери, которым никого не жалко и которые ничего не понимают. Но их быстро изгоняли из наших рядов. Говорят, управляющие считают самым ценным и необходимым ресурсом людей. И стараются сберечь всех, кого только смогут. Даже вот нас не убили и загнали сюда, значит, для чего-то мы им нужны.

– Ты продолжай, а потом я тебе расскажу, для чего мы нужны корпорации, – вставил уже докуривший свою трубку доктор. Он отпил из кружки уже остывший и невкусный чай и кивком предложил Мигелю продолжать.

– Несколько раз нас отправляли на арест преступников. А это уже не разгон демонстраций. Это настоящие вооруженные банды. Они хорошо укреплены, имеют хорошие имплантаты и большое количество разнообразного вооружения. Самый кровавый арест произошел на третий год моей службы. Нам приказали арестовать или уничтожить всех членов банды Сов. Даже в наше время, с развитием наблюдающих систем, в мегаполисах еще остается множество слепых зон. К тому же человек такое существо, что всегда придумает, как обмануть систему. Вот и Совы придумали. Они обосновались в подвале одного из жилых домов и близлежащих подземных территориях. Среди канализации, трубопровода, проводов и воздуховодов они основали свое логово и стали терроризировать всех, до кого смогут дотянуться. Начинали с простых граждан, но потом стали подбираться и к более значимым представителям общества. Они взорвали несколько жилых блоков высокопоставленных чиновников, и в мегаполисе стал зарождаться страх. Такого власть уже допустить не могла. На них начали настоящую охоту. Тщательно скрывая наблюдение и внедрив своего человека в ряды Сов, мы начали выяснение численного состава, снабжения, финансирования и месторасположения. Как только все выяснили, был отдан приказ на подготовку операции. Требовалось в одно и то же время арестовать сразу большое количество людей в разных частях мегаполиса. А нас бросили на штурм самой базы Сов в составе еще четырех отрядов.

План был прост и понятен. Мы должны были сразу отсечь все пути к отступлению и предложить им сдаться. Из логова было три больших и удобных выхода, а также две узких и неудобных лазейки. В эти лазейки можно было пролезть только по одному, но Совы думали, что мы о них не знаем. Руководил нами не Портид, мне кажется, что он был занят каким-то другим заданием. И наш руководитель приказал заминировать и заблокировать узкие проходы. Это сделали несколько техников со специальным оборудованием. Теперь через два лаза пройти было невозможно. С одной стороны мины, а с другой проход был закрыт тяжелыми и практически непробиваемыми листами металла. Чтобы их убрать, нужно было иметь подходящее оборудование, а в тесном проходе человек не помещался вместе с оборудованием. На всякий случай около каждой лазейки оставили по пять бойцов из новичков, с приказом стрелять в любого, кто покажется.

Нас всего было три боевых отряда, которые пошли на штурм логова. Прикрывало нас несколько десятков полицейских, но внутрь они не пошли. У них не было ни опыта в ведении штурма, ни подходящего снаряжения, ни практических, ни теоретических навыков. Они оцепили район и должны были не пускать мирных жителей к месту штурма и в случае непредвиденных ситуаций ловить тех, кто сможет прорваться сквозь нас.

И вот тут наш руководитель сделал ошибку, за которую мы заплатили кровью. Он решил проявить свою силу, власть или еще что-то. Но вместо того чтобы сразу отдать приказ на штурм, он решил предложить Совам сдаться. По всей округе понеслась его речь, усиленная с помощью техники. Он сказал, что все, кто сдастся, будут помилованы, рассказал, что мы перекрыли все пути к отступлению и что лазейки теперь заминированы. Хуже он сделать уже не мог. Теперь Совы были предупреждены и знали, что бежать им некуда. Но и сдаваться они не собирались. Несколько минут стояла тишина, а потом они ответили. Из одного прохода, через который мы собирались штурмовать, вылетела ракета и разнесла на куски полицейский болид. И только после этого нам дали приказ на штурм.

Сов зря предупредили, у них всё было готово к обороне и оставалось только добраться до постов и вооружиться. И им дали для этого время. Если бы атаковали сразу, без разговоров, без предупреждения и без переговоров, то они не смогли бы занять удобные для обороны места и подготовиться к штурму. А теперь за эту глупость придется платить кровью.

Мы были вооружены многофункциональными штурмовыми короткоствольными автоматами. Это было самое совершенное оружие на тот момент. Возможность быстро изменить тип снаряда, множество альтернативных режимов стрельбы, высокая точность и скорострельность. Одеты мы были в самую лучшую броню. Она умела поглощать все типы боеприпасов, но у нее был свой предел, и она много весила. К тому же она имела свои ограничения по количеству поглощаемых снарядов. Но в первые секунды штурма именно она спасла нам жизни.

Мы зашли в свой проход и продвигались по нему небольшим перебежками. Взрывы раздались неожиданно. Детонировали мины, встроенные в стены и активированные Совами. А после началась пальба. Проход оказался длинным коридором без возможности укрыться за чем-либо. Мы огрызались короткими очередями, стараясь выцелить противника. Коридор заволокло дымом, и мы перешли на альтернативное зрение. Шлемы, встроенные в броню, позволяли видеть во множестве спектров. По нам стреляли длинными очередями, просто пытаясь попасть наугад. И некоторые снаряды достигали цели. До конца коридора мы добрались без потерь, но из десяти человек у двоих броня была уже сильно изношена. Требовалось заменить батареи. Тогда броня смогла бы поглощать снаряды и дальше. Большая часть батарей была потрачена на поглощение взрыва мин.

Я отдал приказ, и двое сняли броню. Они переключили автоматы в режим одиночной снайперской стрельбы. Теперь их задачей было издалека прикрывать остальной отряд, точными выстрелами нейтрализуя противника.

Коридор закончился большим холлом, в котором на полу лежало несколько окровавленных тел. Наша стрельба не прошла даром. Совы лежали как попало. По следам крови было видно, что некоторых пытались тащить, но бросили. Наверх, в жилые блоки, дороги не было. Дорога была только вниз, в коридоры и подсобные помещения подземного города. Мы подготовились и стали спускаться.

Очередная стычка произошла через две минуты осторожного пути. На нас вылетело трое Сов, и один был с ракетометом старого образца. Мы успели выстрелить, и только поэтому ракета полетела не точно в нас, а над нами. Она врезалась в потолок и взорвалась. Броня почти у всех была обнулена, а один был тяжело ранен. Мы уничтожили троицу Сов и сняли всю броню.

Дальше продвигались по той же схеме, только на нас уже не было брони. Срочно запросили подкрепление, но оно не могло прибыть очень быстро. Постоянные перестрелки, засады, мины. К концу нашего маршрута дошли только двое, и один из них я. Остальные были или тяжело ранены, или убиты. По пути мы уничтожили почти полсотни Сов.

В конце нашего маршрута мы встретили другой отряд, который начинал штурм через другой проход. Их осталось также трое. А третья группа не появилась вовсе. Они умерли все в постоянных стычках с Совами. Теперь наша задача изменилась. В помещение, в котором мы остановились, было четыре входа. По двум прибыли мы и другой отряд. По третьему должен был прийти третий отряд, но не пришел. В четвертом проходе была основная база Сов.

Нас было шестеро, а Совы не стали дожидаться нашего подкрепления и пошли на прорыв. Мы отбивались, как могли. Боеприпасов было много – мы брали автоматы у погибших товарищей. Но нас просто завалили трупами. Вшестером мы убили шестьдесят восемь человек, больше никогда такого не повторялось. Но Совы продолжали прорываться и не останавливались. Они смогли прорваться в третий коридор, накрыв наши спешно возведенные укрытия плотным огнем. Преследовать мы их не стали. Наши тела могли двигаться, годы тренировок прошли не зря. Но наши чувства не давали нам возможности преследовать Сов. Нас осталось всего трое из шести. Мы стояли и смотрели на гору трупов, которую мы создали своими руками. Шестьдесят восемь тел, которые буквально полчаса назад еще были людьми, заполнили коридор. Повсюду была кровь, ошметки тел и остекленевшие глаза, смотрящие в разные стороны.

Из Сов вырваться не смог никто. Их встретило наше подкрепление и полиция. Они попали под перекрестный огонь и погибли все. Как потом выяснилось, Совы предпочли умереть все, но не сдаться. Всего их было почти шестьсот человек. С нашей стороны погибло чуть более тридцати. Если бы шла война, то можно было бы назвать это великой победой. Но у нас так не поворачивался язык. Я до сих пор помню те коридоры и тела, разбросанные повсюду.

Нас отправили на реабилитацию, но она помогала слабо. В строй вернулся только я. Остальные бойцы, участвовавшие в штурме и выжившие, сошли с ума. Мне дали новый отряд, но я с ними уже не сближался. Теперь я понял, почему так вели себя более старшие командиры. Почему никто из них не сближался с бойцами. Заботиться – да, опекать – да, защищать – да, сближаться – нет. Универсальная формула для любого человека, который работает с людьми, которых может уже завтра потерять.

– А что у тебя с рукой? – спросил доктор Свамп. – Ты же не хотел делать аугментации, но сделал. Видимо, что-то случилось, что ты решился на это.

– Как ты догадался? – в ответ спросил Мигель.

– Я же доктор, – улыбнулся в ответ Свамп, – а психология – это часть профессии.

– Да глупо получилось. Мне тогда было двадцать девять. Мы готовились к очередной операции. Задача была – уничтожить объект, именно не захватить, а уничтожить. Причем сделать это нужно было так, чтобы основные строения не пострадали, а пострадало только оборудование. Людей тоже желательно было не трогать. Если я правильно понял, то так мы могли нанести экономический урон конкурентам, а им придется опять вкладывать деньги и силы в разработку месторождения. Захватывать же объект не имело смысла из-за его удаленности. Мы не смогли бы нормально его защищать и удерживать долгое время. Нас вооружили, посадили на огромный геликоптер и отправили на объект. Нас было шесть отрядов, но вооружены мы были в основном нелетальным оружием. Из опасного у нас были только мины, которые взрывались удаленно, по команде с пульта.

Охраны на объекте почти не оказалось. Слишком далеко на территорию конкурентов мы забрались. Мы без труда их обезвредили и отволокли в отдельно стоящее помещение. Потом началась беготня за рабочими и инженерами, но все-таки мы их всех собрали и отправили в то же самое помещение. Объяснив пленникам, что будет дальше, чтобы они не боялись и не делали глупых или геройских поступков, мы приступили к минированию. Обошли каждый закоулок, и в нем устанавливали мины. Мне стало скучно, и я тоже пошел минировать. Это и стало моей глупостью.

Если ты не знаешь, то существуют такие мины, начиненные плазмой. Их называют «огненными жуками». У них шесть лапок, которыми они могут крепиться к любой поверхности. Команда на детонацию отдается удаленно. Но перед этим «жука» надо включить. Пока его не включишь, это просто ничего не способная сделать железяка. Так вот, у этих «жуков» взрыв направленный. Например, если его прикрепить на одну стену и взорвать, то внутри помещения всё сгорит, но стена, на которой был сам «жук», останется почти нетронутой.

Я держал «жука» в руках. Перевернул, чтобы нажать кнопку включения. Как только я до нее дотронулся, произошел взрыв. Плазма внутри «жука» спалила всё, до чего могла дотянуться. Мне повезло, что я руку не прижимал к телу, а держал ее вытянутой. Поэтому мне спалило всё до локтевого сустава. Кровью истечь я не мог. Плазма остаток культи превратила в спекшийся комок плоти. Такой боли я не испытывал никогда. Сначала боролся с ней, сколько мог, а потом потерял сознание. Очнулся я уже на базе, накачанный обезболивающим. Поговорил с врачом и выбрал такую форму протеза. Меня прооперировали и отправили служить дальше. На нанороботов мне не хватило денег, а в войсках их не одобряли в то время. Поэтому поначалу я в руке носил разные небольшие предметы, которые могут пригодиться. Одно время долго носил набор, объединявший множество инструментов в одном предмете. Несколько раз он меня здорово выручил.

Так я и продолжал служить в войсках до того, как мне исполнилось тридцать пять. Потом меня списали в запас и отправили на отдых. Теперь я мог делать всё, что захочу, при этом получая пособие. Несколько месяцев я шатался по мегаполису, не зная, чем заняться. Всё, что я делал и умел делать, – это воевать. Я начал употреблять всё, на что хватало моего пособия. Мой разум затуманился. Алкоголь, секс, наркотики, драки – я был на самом дне. Ходил в каком-то рванье, – Мигель дернул свою черную робу. – Даже эта одежда лучше, чем та, что была на мне тогда. Мне не было места в том мире. Там у каждого были дела, кроме меня. Каждый житель зарабатывал кри и тратил их на свои удовольствия. Каждый был занят, спешил на работу, спешил обратно, потом развлекаться. А у меня дел не было. Я думал устроиться на работу, и у меня даже получилось. Я стал вышибалой в одном из баров. Но оказалось, что бить людей так, как учили меня, нельзя. Я их просто калечил, и меня уволили.

Спас меня один из бывших вояк. Мы встретились в баре, и за бутылкой дешевого синтетического рома он рассказал свою историю. Она очень была похожа на мою, за исключением мелких деталей. Такой же бывший вояка, как и я. Тоже пил и не мог найти себе место. А потом пошел в полицию. Там такие как он, оказывается, нужны. Вообще нужны все, кто умеет держать оружие, имеет дисциплину и способен поддерживать порядок.

Три месяца в полицейской академии прошли очень быстро. Это было легкое для меня время, так как я знал больше, чем знали наши инструкторы. Мои показатели были на очень высоком уровне относительно остальных рекрутов. Тогда мне предложили пройти курс следователя. И, немного подумав, я согласился.

Через два года обучения и постоянной практики я вышел на самостоятельную работу. Быть следователем оказалось очень интересно и непривычно. По сути, я был предоставлен самому себе. Убийства, грабеж и насилие происходили постоянно. И я мог выбрать любое происшествие и расследовать его. Мне еженедельно платили небольшую сумму и премию, если я раскрою хоть что-то. А особо громкие дела оплачивались по повышенной ставке.

Нам были предоставлены доступы почти ко всем базам данных, кроме самых секретных. Мы могли наблюдать, сравнивать, анализировать и сопоставлять факты. Несколько раз мне повезло. Преступление было полностью заснято наблюдающим дроном. Доказывать ничего не нужно, только сопоставить и проверить личность. Иногда люди пытались представить дело так, как будто преступление совершил кто-то другой. Такие преступления раскрывались очень быстро, и за них хорошо платили. Особенно большая премия была за раскрытие убийств, и я сосредоточился именно на них.

Несколько дел мне так и не удалось закрыть, не хватало данных и фактов. Но в целом я был достаточно успешным следователем. Несколько раз даже номинировался на премию «Следователь года», но так ни разу и не выиграл.

К тридцати восьми годам накопил на первую часть нанороботов. Установил их, а в голову – управляющий модуль. В мозгу как раз осталось место после модуля, установленного в армии и изъятого после окончания службы. Но мне хватило только на одну четвертую часть от максимально возможного количества. Но я всё равно несколько дней ходил и радовался покупке. Нанороботы много раз меня выручали, это прекрасный имплантат. Жаль, что не смог купить большего количества. И жаль, что возможности мозга ограничены. Мы, люди, можем управлять только ограниченным количеством нанороботов. Если их будет слишком много, то наш мозг начинает разрушаться. Но даже так я очень доволен своим имплантатом и не стал бы его менять ни на какой другой.

– Что было дальше? – спросил доктор, желудок которого издал характерный звук. – Пора уже обедать, – улыбнулся Свамп.

– Осталось еще немного. Расскажу всё, и пойдем пообедаем, – ответил Мигель, который не заметил, как пролетело время, пока он вспоминал свое прошлое.

А потом началась история, из-за которой я попал сюда.

Однажды я был в офисе, просматривал список совершенных преступлений и отбирал те, за которые возьмусь. Мне на глаза попадались грабежи, убийства, взломы, кража информации, насилие, драки и воровство имплантатов. Я отбрасывал всё ненужное мне, все-таки следователем был не я один, и другие тоже имели свою специализацию. То, что мне подходило, я внимательно изучал. Отобрал примерно пять дел разной степени сложности и уже думал заканчивать. Мысли убежали вперед, и я представлял, как пойду домой, по дороге зайду в полюбившийся мне бар и выпью пару рюмок покрепче и повкуснее. А потом буду спать столько, сколько смогу. В последние дни было много работы, и я чертовски устал. Пока мои мысли текли сами по себе, я лениво просматривал ленту происшествий.

И тут мои глаза наткнулись на очередное убийство. Маленькая девочка была похищена из Дома ребенка, а потом истерзана, изнасилована и убита. В моей голове как будто что-то переключилось. Как я раньше не замечал этого? Почему не обращал внимания? Всё необходимое было в моих руках и рядом со мной. Я вспомнил, что видел уже такие убийства, и не только девочек, но и мальчиков. Выбросив всё лишнее из головы, я стал рыться в базе убийств.

Отфильтровывал, сопоставлял факты, просматривал видео с места убийства, смотрел анализы медиков. Таких убийств скопилось уже достаточно, чтобы объявить о маньяке. Начались они пятнадцать лет назад. Но в последнее время участились. Я решил внимательно присмотреться к этому делу и при необходимости привлечь других следователей. Скопировав всю информацию об этих убийствах и других, которые отобрал ранее, я пошел домой.

Заглянул в бар и, как планировал, выпил пару рюмок хорошего крепкого виски. Алкоголь расслабил тело, но не голову. Мои мысли все время бродили около убийств детей. Никак не удавалось переключиться на что-то другое.

Утром, когда я проснулся, первое, о чем я подумал, – это о деле. Надо было прекращать забивать себе голову ненужными мыслями, а упорядочить и спланировать свою деятельность. Позавтракав, я сел в кресло и стал работать. У меня было пять убийств. Я разделил время на до и после обеда. Утром я расследовал обычные дела, а вечером занимался серийным убийцей.

Расследование захватило меня. Работать было увлекательно, и все свои силы я отдавал этому делу. Постепенно стало выясняться, что в основном серийного убийцу интересуют дети от 10 до 12 лет. Он ворует их из трех Домов ребенка, остальные дома почему-то остаются нетронутыми. За пятнадцать лет своей деятельности маньяк убил семьдесят два ребенка, при этом это только те тела, которые удалось найти. Еще четырнадцать детей считались пропавшими без вести. Ни одной записи убийства или даже намека на это не было. Пришлось действовать более старомодными средствами.

Я отправился во все три Дома ребенка и поговорил с управляющими. Все из них сокрушались о судьбе пропавших детей. Но один вызвал у меня подозрения. Когда в разговоре я поднял эту тему, он стал заметно нервничать и обильно потел. Он явно что-то скрывал, только неизвестно было, касалось ли это убийств детей. Или он виноват в чем-то другом. На всякий случай я это запомнил, записал и прикрепил к нему наблюдающего дрона.

Дома, на большой цифровой доске-экране, которая висела у меня на стене, я стал создавать систему расследования. Обычно люди использовали ее как простой телевизор или работали на ней. Я предпочитал работать на небольшом планшете, который носил с собой, а на экране составлять полные картины произошедшего. У меня появилась первая точка. Управляющий седьмым Домом ребенка – Август Шмидт. Следовало найти еще точки и понять, как они связаны между собой. Я стал копать дальше.

Обратившись к медикам, я узнал, что все раны были нанесены тремя разными способами. При помощи ножа, плетки и кулаков. Наносил их один и тот же человек, что в очередной раз убедило меня, что это серийный убийца. Нож был одним и тем же, а вот плетки со временем менялись. Убийца был правшой и не очень высокого роста. Он держал детей связанными, о чем свидетельствовали следы на руках и ногах. Потом он их мучал и насиловал, а через пару дней развлечений убивал и бросал труп там, где не было никакого наблюдения. Как он похищал детей и как потом вывозил трупы, еще только предстояло узнать. Следов ДНК преступник не оставлял.

Расследование продолжалось три года. Я опрашивал возможных свидетелей, сопоставлял факты, осматривал новые трупы, изучал новые факты, просматривал записи, изучал медицинские документы. Картина стала наполняться и вырисовываться. В какие-то моменты расследование заходило в тупик, но потом удавалось найти новые зацепки и продолжить. Одной из ключевых зацепок стал грузовой болид. Я не сразу заметил его – это было сложно. Но рядом с местами, где выкидывали трупы, постоянно проезжал один и тот же грузовик. Он попадал в камеры на подъезде, но прямой съемки у меня не было. Я стал распутывать и эту ниточку.

Впоследствии выяснилось, что в корпорации процветает культ. Они молились одному из богов, а точнее, демонов древних времен. Изображали они его в виде гротескной головы с несколькими щупальцами на месте рта. У каждого члена культа был знак с его изображением, вытатуированный в разных и, как правило, скрытых местах. С определенной периодичностью, которую определял главный жрец культа, они устраивали оргии и приносили жертвы своему богу. На таких собраниях они напивались, занимались групповым сексом всеми возможными способами и развлекались. Центральной фигурой в этих оргиях был беззащитный, девственный и чистый ребенок. Не знаю, что они нашли в своем боге, но то, что это зло, я знаю точно.

Культ был очень многочисленный, но самое главное – очень влиятельный. Корпорация «Скорп» была полностью им захвачена. Я не говорю, что все члены корпорации были членами культа. Но многие ключевые посты занимали именно они. Взаимно помогая друг другу, они продвигали то, что им было нужно. Но самое главное – я узнал, что часть владельцев корпорации была в культе. Сын господина Орина, по имени Густав, был правой рукой своего отца. И параллельно он занимал очень высокий пост в культе. С такой поддержкой было почти невозможно наказать культ за преступления. Но я все же попытался. Меня так научили, и я был согласен со своим учением. Правда и справедливость превыше всего!

Первое, что я сделал, – это пошел к своему руководителю. И, как выяснилось, зря. Единственное, что он мне сказал, так это чтобы я оставил это дело, если мне дороги жизнь, свобода и карьера. Но я не мог так поступить. Я стал стучаться во все возможные инстанции и пытался достучаться до господина Орина.

И везде, куда бы я ни пошел, я встречал отказ и нежелание ввязываться в это щекотливое дело. А потом они пришли ко мне. Кто-то донес, что я раскрыл эти преступления и доложил куда надо. В мою дверь постучали ночью. Я открыл и впустил незваных гостей. По их внешнему виду я сразу понял, что сопротивляться бесполезно и надо вести себя смирно и покладисто.

Пришедших было четверо, возможно, и больше, но я видел только четверых. Трое здоровых и напичканных аугментациями бойцов и один человек, который и вел со мной разговор. Один из бойцов остался перед входом в мой жилой модуль, один встал рядом с окном, после того как пересек модуль и проверил, что я в нем один. Третий боец поставил второй стул к столу, за которым я работал до прихода незваных гостей. Он указал мне на стул, на который я покорно сел, и встал за моей спиной, жестом показав, чтобы я не делал резких движений. Все бойцы были вооружены короткоствольными, но мощными автоматическими бластерами. Очень удобное оружие для боя в небольших помещениях. После этого появился четвертый, он был одет во всё черное и носил черный кожаный плащ. Высокий, худой, с высокими скулами, уверенными и плавными движениями. Его старомодная шляпа – говорят, такие носили задолго до войны наций, – могла бы вызвать смех, если бы не сопровождавшие его бойцы и холодное, серьезное лицо. С такими людьми лучше не связываться, они отдают приказ на убийство так, как будто поливают цветы.

Он не стал представляться, сел напротив меня и стал излагать. Он рассказал мне краткую историю всей моей жизни, дав понять, что знает обо мне всё, что нужно, и даже больше. Он рассказал мне о расследовании и о том, какой я молодец. И похвалил, что я прекрасно справился с этим делом. Но эта похвала была хуже ледяной воды в покрытой льдом реке. Он попытался улыбнуться, что ему не удалось, и сказал, что им нужны такие люди. Он предложил мне всё, о чем может мечтать обычный житель мегаполиса. Деньги, хорошую должность в отделе внутренних расследований, отличную зарплату, новый и просторный жилой бокс, личный болид. Предложение было больше чем заманчиво. И всё, что я должен был отдать за это, – это свою совесть и еще вступить в культ. Если с совестью я бы смог договориться, то участвовать в оргиях, на которых насилуют и убивают детей, я бы не смог. Я пообещал подумать, и мне дали на это неделю. Мне оставили способ связи для ответа и сказали, что за мной будут наблюдать.

В следующий раз я встретился уже только с бойцами. Они подкараулили меня, когда я поднимался по лестнице в своем доме на свой этаж. Старая привычка, выработанная годами, стараться получить физическую нагрузку всеми доступными методами. Хотя сопротивляться было бесполезно, но я сопротивлялся. Их было пятеро, и меня умело окружили, отрезав все пути к отступлению и бегству. Я успел ударить всего пару раз, но один удар получился удачным, я сломал противнику нос. А после меня долго и жестко били. С чувством, делая любимую работу. Старались не калечить и оставить меня в более-менее здоровом состоянии. Видимо, таков был приказ. Но били так, чтобы я прочувствовал все суставы и болевые точки на моем теле. Это было ровно за день до окончания срока, когда мне нужно было дать ответ. В самом конце один из нападавших бросил: «Слишком долго тянешь с ответом, наши хозяева не любят ждать!» А потом они ушли.

Подняться я смог не сразу и с большим трудом. Болело всё тело сразу, и непонятно было, как это им удалось. Оставалось ощущение, что они били меня везде сразу. Я добрался до своего жилого блока и занялся самолечением.

На следующий день я уверился в своем решении и отправил ответ, что на всё согласен. У меня было немного времени на подготовку, и я готовился, но мне нужно было еще время. В ответ мне написали, чтобы я выздоравливал, и что через три дня за мной приедут и отвезут на встречу знакомства. А значит, осталось три дня, чтобы успеть сделать задуманное.

Я собрал всё необходимое и за несколько часов до того, как за мной должны были приехать, скрылся в нижних уровнях мегаполиса. Теперь искать меня было бесполезно, только если я сам не дам о себе знать.

Благодаря войне с Совами и службе следователем я успел неплохо изучить те места, в которых решил скрыться. Я знал, как работают наблюдательные дроны и как от них скрыться. Я понимал, какие районы находятся под постоянным наблюдением, а какие нет. Всё это мне помогло скрыться и создать себе логово чуть меньше, чем за неделю. Я уже давно думал о том, что может случиться и как мне себя подстраховать. На случай нападения другой корпорации на мегаполис я подготовил себе небольшое убежище. Но не всё было готово, чтобы спрятаться в нем. Оружия было более чем достаточно, все-таки сказывалось мое военное прошлое. И это первое, о чем я позаботился. Но нужно было и другое снаряжение, еще еда и одежда.

Я всё успел подготовить и наполнить свое логово до отказа. И теперь нужно было затаиться. У меня был доступ к общей сети, и там я узнал, что объявлен преступником и нахожусь в розыске. Вся полиция была проинформирована обо мне, и мне оставалось только отсиживаться. Через несколько недель меня стали искать уже гораздо ленивее, и я стал готовиться. Готовиться к тому, чтобы из жертвы самому стать охотником. Готовиться отомстить и восстановить справедливость. В моем убежище было всё, что нужно для этого, и я стал составлять план. Пора было выходить на ночную охоту и показать свои зубы. Виновные должны быть наказаны, и наказание должно быть только одно – смерть. А уж убивать меня учили много лет, за что теперь и поплатятся.

Моими основными целями стала верхушка культа, но я не брезговал и рядовыми членами. У меня была вся необходимая информация и оружие. Старая снайперская винтовка прекрасно подходила для моих целей. Точная, стреляющая на большое расстояние, бесшумная и смертельно опасная.

Я стал убивать. Несколько рядовых членов культа и пара человек из руководства привлекли ко мне самое пристальное внимание. Их смерти не остались незамеченными, и культ быстро понял, кто открыл на них охоту. Меня стали искать. В течение четырех месяцев мне удавалось скрываться и по одному уничтожать членов культа.

Самой главной целью стали главный жрец и сын господина Орина. Но добраться до них не удалось. Я посеял настоящий страх в культе. И верхушка спряталась так, что я не смог их найти. Но зато мне удалось убить многих членов рангом пониже. Например, правая рука главного жреца стала моей жертвой. Мой снаряд разорвал ему голову на куски, и я не мог этому не радоваться. Всего за несколько недель я из полноценного члена общества и в целом положительного человека превратился в изгоя, убийцу и одержимого. Меня не оставляли мысли о желании мести за детей. Я жаждал крови членов культа. Теперь я могу честно это признать.

А потом случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Я потерял бдительность и допустил ошибку. Мое логово раскрыли и подкараулили меня рядом с ним. Захват прошел быстро, умело и без лишнего шума. Меня скрутили так, что я даже не мог пошевелить пальцем. Погрузили в болид и отправили в изолятор. Суд прошел без моего участия и очень быстро. Культ использовал всё свое влияние, чтобы я оказался здесь, и как можно быстрее. Мне вкололи какую-то дурь и бросили в вертолет, в котором я и очнулся.

Пока работал следователем, мне стало интересно, куда отправляют преступников, если не отправляют на рудники или не продают в рабство, и оказалось, что это остров Осьминога. По моему личному мнению, более гуманно будет просто убить. Но так как я был готов, то смог избежать «чистки» и теперь сижу здесь с тобой.

– А ты знаешь, почему преступников не казнят, а отправляют сюда? – спросил доктор Свамп.

– Догадываюсь, мне кажется, всё дело в джимодулях, – ответил Мигель.

– А что ты знаешь о них?

Глава 3. Окружение

– Почти ничего, только знаю, что они необходимы для современных аугментаций.

– Джимодули были изобретены почти сто лет назад. До этого у нас были очень плохие протезы, которые устанавливали только людям, потерявшим какой-то орган. Но теперь их ставят все, кому не лень, и у кого хватает на это денег. Есть даже те, кто пытается полностью превратить себя в машину.

Современная аугментация состоит из двух мощнейших изобретений человечества. Первая – это почти бесконечная энергия, заключенная в небольшие формы. Проще говоря, вечные батарейки, которые и обеспечивают аугментации необходимым электричеством. Второе изобретение – это джимодуль.

Основой послужил один вид медуз, которых обнаружили в морях после войны наций. Их назвали Джелли Ремедиум. Эти медузы мутировали и стали странным образом совместимы с организмом человека. Первые эксперименты показали, что Джелли Ремедиум могут спокойно жить и существовать внутри человека, при этом врастая в его нервную систему. Их жгутики подсоединялись к нервным окончаниям и реагировали на внешние раздражители. Тогда и был придуман джимодуль.

Первый образец был ни на что не годен. Джелли Ремедиум поместили в капсулу, оставив несколько жгутиков снаружи. Но результатов добиться не удалось. Оказалось, что нужно, чтобы Джелли Ремедиум выросла внутри организма человека, тогда ее нервные волокна становятся похожи на нервные волокна человека. После соответствующих процедур такой джимодуль можно установить в любую аугментацию. Тогда Джелли Ремедиум становится управляющим органом имплантата. После этого жгутики подключатся к нервным окончаниям человека и станут их продолжением, а аугментация будет чувствоваться как продолжение организма.

С тех пор стали выращивать джимодули в людях, монтировать их в протезы и получать таким образом всевозможные имплантаты. Такой имплантат полностью контролировался мозгом человека, так как будто человек с ним родился. Все были довольны. Ученые вписали свои имена в историю, люди получили аугментации, улучшающие их, а корпорации – еще один источник дохода.

Со временем выяснилось, что выращивание джимодуля опасно для здоровья. Поначалу каждый выращивал Джелли Ремедиум сам себе. Но многие захотели иметь не одну или две аугментации, а много. Некоторым требовалось более ста джимодулей, чтобы получилось то, что они хотят. И люди сошли с ума, впрочем, не в первый раз в истории. Они выращивали в себе Джелли Ремедиум в невообразимых количествах и стали гибнуть. Некоторые выращивали их на продажу и тоже гибли. Когда медики разобрались, в чем дело, многие погибли. Выращивание Джелли Ремедиум требует огромного внутреннего напряжения от организма. Внутренние органы изнашиваются гораздо быстрее, чем при обычной жизни.

Итоговые рекомендации говорят о том, что безопасно выращивать только две единицы Джелли Ремедиум в одном человеке. Желательно, чтобы между периодами выращивания был перерыв в несколько лет. Поэтому корпорации и говорят, что люди – это самый важный ресурс. Джелли Ремедиум можно вырастить только в человеке. Ты сколько вырастил? – внезапно спросил Свамп у Мигеля.

– Два модуля, и оба они на мне. Один в голове, другой в руке.

– Если тебе потребуется еще один, то лучше купи, а не выращивай в себе.

– Если я правильно понял, – Мигель, после недолгой паузы, посмотрел доктору в глаза, – то мы здесь, на острове Осьминога, нужны корпорации.

– Всё правильно, как ты думаешь, откуда берется на острове еда? Откуда инструменты и оборудование? Как мы тут вообще выживаем?

– Поставляет корпорация.

– Всё верно, но зачем ей это? Мы – осужденные преступники, причем из самых опасных. Зачем корпорации нас кормить и содержать? – Свамп увидел, что Мигель уже понял и поэтому продолжил: – В ответ мы поставляем готовые выращенные джимодули. Мы им нужны как фабрика, как ферма. Мы – животные, из которых получают то, что нужно. И если животное умрет, то всегда есть, кого отправить на ферму еще.

– А разве нельзя организовать производство своей еды? Самим наладить жизнь на острове? – спросил Мигель. – Есть же инструменты, есть люди. Значит, можно что-то делать.

– И мы делаем. Например, мы выращиваем фрукты, которые в этой широте прекрасно растут и дают богатый урожай несколько раз в год. Но ресурсы острова очень ограничены. И мы многого не умеем. Вот скажи мне, каким полезным навыком ты обладаешь, чтобы мы могли выжить?

– Никаким, – ответил Мигель.

– Именно, почти никто из тех, кто попадает на остров, не обладает никакими навыками. Большинство людей здесь – это убийцы, маньяки, насильники и воры. Есть небольшой процент тех, кто просто не тем людям перешел дорогу или не смог поступиться своими принципами. Людей, умеющих что-то делать, очень мало. Например, я врач. Но изначально я генный инженер. Я, конечно, имею медицинское образование, но не совсем такое, которое нужно. А профессию травматолога я стал осваивать только здесь. И далась она мне тяжело. Многие погибли на моих руках, прежде чем я научился своему делу.

– А из-за чего ты здесь? Кому ты перешел дорогу?

– Это долгая история, пойдем пообедаем. А потом будем решать, что с тобой делать.

Мигель и Свамп спустились в столовую, где Нинель накормила их не очень вкусным, но очень сытным и питательным обедом. Изысков на острове не было. А после обеда Свамп отвел Мигеля в большую комнату, которую назвал залом собраний.

– Сейчас соберутся все, кто трудится в клинике, и главари банд. И будем решать, что с тобой делать. Не переживай, во-первых, тебя никто не собирается убивать. Во-вторых, я замолвлю за тебя словечко. В-третьих, максимум, что тебе грозит, – это то, что тебя выгонят с острова Банд. Хотя мне бы этого не хотелось.

Через полчаса в зале было уже много народу. Мигель разглядывал людей и пытался предположить, кто есть кто. Сотрудников клиники было видно сразу – многие носили красный крест, как опознавательный знак, на груди и спине. Но было еще несколько человек, которые, видимо, представляли те самые банды, управляющие островом Банд.

Помимо доктора Свампа, в толпе выделялись три человека. Один – коренастый, с шикарной, ухоженной бородой, длинными, собранными сзади в косу волосами, внимательным взглядом карих глаз, с мощными руками, которые он не знал куда девать, поэтому постоянно то засовывал их за ремень, то прятал в кармане, то складывал на груди. Второй – высокий, стройный, даже немного худой, с носом, похожим на птичий клюв, с черными, аккуратно подстриженными волосами, черными глазами, смотрящими свысока, даже если их обладатель сидел. Третий – маленький, худой и в преклонном возрасте старичок, с виднеющейся лысиной, хитрыми и улыбающимися глазами, с тростью в руках, которую он держал скорее как оружие, чем как предмет для помощи при ходьбе.

Свамп взял слово и представил Мигеля всем присутствующим, а затем стал перечислять всех присутствующих. Там, где можно было обойтись группой людей, он не стал называть каждого по имени.

– Это глава банды славян, – Свамп рукой показал на коренастого и бородатого. Тот в ответ кивнул Мигелю. – Его зовут Петр.

– Это глава банды свободных, – рука доктора передвинулась и стала указывать на высокого. – Его имя Магнус, но все называют Вороном.

– А это глава банды востока, – рука теперь показывала на старика с тростью. – Мы называем его Абый, а настоящего имени никто и не вспомнит уже.

– Мое имя Рахман, – улыбнулся Мигелю старик. – Молодец, что не попал в чистку. Редкая удача.

Мигель благодарно кивнул Абыю и стал слушать дальше.

– Я хочу взять этого человека к себе в больницу, – сказал доктор. Сказать, что он удивил всех, не сказать ничего. Даже сам Мигель этого не ожидал. Втайне надеялся, но понимал, что смысла в этом нет.

– Зачем он тебе? – первым пришел в себя Абый. – Ты совсем не знаешь этого человека. Видишь его в третий, может, в четвертый раз в жизни. Сотрудников у тебя в больнице больше чем достаточно. Чем он так ценен для тебя?

– У меня две причины, – Свамп, как всегда, улыбался. Что сейчас значила его улыбка, Мигель не понимал. – Первая – он действительно может мне помочь в больнице. Вы все знаете, как я его встретил и при каких обстоятельствах. Кроме него, тебя, Абый, и еще пары человек на всем острове я не знаю еще хоть кого-то, кто смог бы правильно зажать ту рану. Тут нужны не только знания, но и опыт. А вторую причину я озвучивать не хочу, но скажу сразу, что работать он будет на меня и в наших общих интересах.

– А ты, может, поставишь нас в известность об этих самых интересах, – влетел в разговор Магнус. – У меня складывается ощущение, что я их просто не знаю.

– Так и есть, не знаешь. Но когда мы будем вчетвером, то я вам всё поясню и всё расскажу. Сейчас же просто доверьтесь мне. Это никому не повредит, а если получится, то принесет нам большую выгоду.

– Хорошо, – резко сказал Абый, вставая. – Будь по-твоему. Тогда сегодня вечером ты нам всё объяснишь. А сейчас не будем терять время. Мигель, считай, что ты под покровительством Свампа. Советую тебе нанести красный крест на рубаху. Тогда на всем острове мало кто тебя решится трогать.

Глава 4. Задание

Мигель проснулся рано. Его никто не будил, просто старая привычка не спать лишнего. Организм отдохнул, и достаточно. Валяться в кровати он не любил.

Вчера после общего собрания Бароссо не смог поговорить с доктором. Свамп как будто испарился, как Мигель его ни искал. Ближе к ночи один из сотрудников сказал Бароссо, что доктор сейчас с главарями банд, и до утра его лучше не ждать. Теперь Мигель надеялся, что Свамп расскажет, что это за задание и для чего нужен именно Бароссо.

В столовой сидело несколько человек за одним столом. Вместе со всеми за столом сидела и Нинель. Она увидела вошедшего Бароссо и рукой показала ему присоединяться. Мигель сел за стол. Ему тут же подвинули тарелку с едой, дали кружку с чаем и даже хлеб. Он поднял взгляд на Нинель, и она ему улыбнулась, взглядом показывая, чтобы он ел.

Потом он познакомился с несколькими сотрудниками больницы. Больше всего ему понравился Адам. Высокий, мускулистый, сильный черный мужчина. Он был немного застенчив, но словоохотлив. Как только Адам понял, что Мигель не желает ему зла, сразу же разговорился. Адам по своей доброте, которая никак не угадывалась под его внушительной внешностью, рассказал Мигелю про себя всё, что успел. Множество имплантатов, вмонтированных в его тело, усиливало его мощь. Грудная клетка была закрыта мощной металлической пластиной, находящейся под кожей. В мышцы имплантированы нановолокна, позволяющие увеличить скорость и силу сокращения тканей. Адам был медбратом, который помогал ухаживать за больными и теми, кто не мог самостоятельно передвигаться. На остров он попал вследствие того, что не мог управлять собой в ситуациях, когда видел, как обижают слабых. Он жил в мегаполисе, и всё было хорошо, пока не увидел, как несколько полицейских загоняют и убивают бродячего пса. Что произошло потом, он не помнит, но видео показывало, как он голыми руками разорвал несколько человек и раскидал их остатки. Он не знал, что пес был опасен и сбежал из лаборатории. В первый раз его спасли врачи, доказавшие, что он не может себя контролировать. Когда произошел второй подобный случай и погибло несколько гражданских людей и двое полицейских, его отправили на остров Осьминога. Его психологическая проблема так и не была решена, хотя врачи и пытались. Когда он попал на остров, во время чистки на него накатил очередной приступ, и он убил четырнадцать заключенных, напавших на вновь прибывших. Остальные разбежались. Сначала его хотели убить, но Свамп взял его к себе, сказав, что это бесценный экземпляр для его больницы. Адам прижился, стал помогать, а потом и полностью влился в коллектив. Самое интересное, что при нем все перестали ругаться и ссориться. Никто не знает, кого Адам сочтет слабым и решит его защищать. Даже Свамп не брался предугадывать такие действия и последствия.

После завтрака персонал больницы пошел заниматься своими делами. Мигелю делать было нечего, и он предложил свою помощь Нинель, но она выгнала его с кухни, сказав, что это ее территория и нечего к ней соваться. «Сама справлюсь, не в первый и не в последний раз». Мигель не стал навязываться и пошел искать доктора.

Свамп появился только после обеда, с больной от похмелья головой. Он поел, выпил много воды и чая. Вечерние посиделки с главами банд дались ему тяжело. Захватив с собой полный чайник, он махнул Мигелю, что означало: «следуй за мной». И медленно, не делая резких движений, стал подниматься на крышу. С момента последнего посещения ничего не изменилось. Они сели за тот же стол, что и в прошлый раз.

– Ну, рассказывай, как тебе у нас? – начал издалека доктор.

– Свамп, не тяни резину! Давай сразу к делу, – ответил Мигель.

– Ну, к делу, так к делу, – доктор начал наливать себе очередную чашку чая. – Только не всё так просто. Чтобы ты понял всё, что от тебя требуется, ты должен сначала узнать, кем я был, за что сюда попал и что знаю.

– Я готов тебя слушать, – спокойно ответил Бароссо. Он видел, как тяжело доктору, но тот быстро приходил в себя. Даже слишком быстро. Мигель подумал, не проглотил ли он каких-нибудь таблеток. Но не стал уточнять или торопить Свампа.

– В общем, так, я родился не в мегаполисе, – начал доктор.

– А где?

– На удаленной научной станции. Корпорация «Аспирати», на которую работали мои родители, владела ей. Там, собственно, я и родился, а когда вырос, то тоже стал на ней работать. Я был генным инженером. Научная станция, она же база «Монтис», огромна, похожа на небольшой город, и в ней несколько уровней, часть базы находится под землей. На ней постоянно ведутся разработки, и довольно успешно. Впоследствии корпорация «Аспирати» торгует этими разработками почти со всеми другими корпорациями. Многие вещи, которые давно и прочно вошли в обиход как военных, так и обычных граждан, разработаны именно там. Например, твои нанороботы были изобретены именно там. Конечно, остальные корпорации тоже имеют свои лаборатории, но ни одна не идет ни в какое сравнение с базой «Монтис». «Аспирати» постоянно выкупают лучшие умы и необходимые материалы для дальнейших разработок. Для научного человека там почти что рай.

Там я и трудился всю свою сознательную жизнь. Группа, в которой я состоял, занималась улучшением генома. Мы смогли вывести новую породу собак. Внешне они напоминали немецких овчарок прошлого, но на самом деле сильно от них отличались. Мы назвали новую породу Царями. У них отсутствовал запах как таковой, то есть другие животные не могли их учуять. Только когда сталкивались с Царями лицом к лицу, но тогда было уже поздно. Вес пса почти не изменился, только увеличился на 10–15 процентов. При этом сила и скорость, которую смогла развивать собака, увеличились более чем в 1,5 раза. Все чувства Царей были обострены, способность к дрессировке также улучшена. Помимо всего прочего, мы сделали так, что любые аугментации легко приживались на псах. И всё это стало возможным благодаря нашей работе. Только с помощью генной инженерии мы добились потрясающих результатов.

Потом мы перешли к другим животным. Крысы, способные переносить вирусы и другое биологическое оружие на себе, а также управляемые с помощью специального модуля. Кошки, как домашние, так и дикие, обезьяны. Всё шло в работу, и результаты были. Правда, большинство из них невозможно было использовать в силу разных причин. Например, обезьяны стали чересчур агрессивны и нападали на всё, что движется. До сих пор их можно встретить в одном лесу, куда мы вывезли их и отпустили. Даже не знаю, как они там теперь живут.

Рано или поздно это должно было случиться. Мы перешли на работу с геномом человека. Мы старались разобраться, что и как устроено, и потратили на это уйму времени, ресурсов и сил. Но кое-каких результатов мы смогли добиться. Мы научились делать сыворотки, дающие человеку отдельные способности животных. Правда, надо сказать, что у них был побочный эффект. Многие наши подопытные приобретали внешние черты животного. У нас была сыворотка ночного зрения. Если ее использовать, то глаза человека со временем менялись на кошачьи. И хорошо, если бы на этом мутации заканчивались. Но они продолжались. У человека отрастали жесткие кошачьи усы. А ногти менялись на когти и образовывались подушечки, в которые они могли прятаться. Выглядело всё это достаточно отвратительно, но в современном мире, с учетом всех аугментаций, такие люди могли бы существовать.

Мы жестоко ошиблись. Общество не приняло таких людей. Они стали отверженными, изгоями. Люди стали избивать их и издеваться над ними, как будто они олицетворяли какое-то вселенское зло. Мы так до конца и не разобрались, в чем причина такой лютой ненависти. Но ни одно общество не захотело, чтобы измененные люди жили рядом с ними. Сначала создавали резервации и сгоняли туда всех измененных, где они и гибли. С каждым днем их становилось всё меньше и меньше. А потом содержать резервации стало слишком дорого. И всех уцелевших измененных согнали сюда, на остров Осьминога.

Но если ты думаешь, что на этом эксперименты закончились, то сильно ошибаешься. Нашей следующей задачей стало создание сыворотки сверхчеловека. Мы должны были понять, почему появляются побочные эффекты и как их предотвратить. Помимо этого, мы должны были сделать сыворотку универсальной и содержащей в себе всё, что нужно. То есть, такая сыворотка должна была одновременно улучшить человека со всех сторон. На самый крайний случай мы должны были сделать серию сывороток. Человек должен был стать, сильнее, умнее, быстрее, выносливее, дольше жить и дольше оставаться молодым, быстрее регенерировать, выживать там, где раньше не мог, дополнительная защита от радиации и ядов.

Задача сложная и почти невыполнимая. Но мы работали, и, знаешь, у нас стало получаться. Подопытные действительно становились сильнее, умнее, выносливее, получали необычные способности, но побочные эффекты проявлялись постоянно. Мы получали очень странных и страшных существ. Даже людьми их назвать язык не поворачивается. Большую часть после осмотров и анализов высылали и продолжают высылать сюда – на остров Осьминога. Они все живут в квартале Изгоев. Даже здесь их не смогли принять.

И вот что я заметил. За последние несколько лет прибывающие стали изменяться. Сначала к нам прилетали различные уродцы. Люди с зубами как у аллигаторов и такой же кожей, помесь человека с пауком, кошачьими, рыбами. Кого только не было. Один страшнее и уродливее другого. Но все сильные, выносливые, быстрые, а в условиях отсутствия огнестрельного оружия в достаточном количестве и смертельно опасные. А теперь к нам прилетают такие же люди, но с гораздо менее выраженными мутациями с внешней стороны. Они остались такими же сильными, но выглядеть стали более похоже на обычного человека. А значит, корпорация достигла определенного успеха. И если так продолжится, то скоро мы можем получить новый биологический вид – сверхчеловека. Меня это очень пугает, – признался Мигелю доктор.

– А от меня что требуется? – спросил Бароссо.

– Мне нужно чтобы ты выяснил, насколько ученые продвинулись в своих исследованиях. Мне надо насколько возможно точно знать, насколько близки они к решению этой загадки.

– И как ты предлагаешь мне это сделать? Я здесь, на острове, они там, – Мигель неопределенно махнул рукой в сторону. – У меня нет никаких технических средств и никаких возможностей. Я не думаю, что ты ставишь реализуемую задачу, и это вообще реально.

– Конечно, у тебя нет ни средств, ни каких-то особых возможностей. Но у тебя есть самое главное. Ты умеешь сопоставлять факты, анализировать и делать правильные выводы. На острове таких людей очень немного. В большинстве своем здесь выживают, и вся мыслительная деятельность связана с этим. Мы разучились это делать. А у тебя еще свежая голова, и ты можешь этим заняться. Я не говорю, что это будет легко и безопасно, не говорю, что мы тебе предоставим все средства. Но я знаю, с чего начать, и знаю, как тебе помочь.

– Как ты предлагаешь начать? – спросил Бароссо с большим сомнением в голосе.

– Для начала тебе нужно попасть на «чистку» и поговорить с теми, кто будет прилетать и будет относиться к изгоям. У них есть информация, а еще она есть в квартале Изгоев. Попасть туда можно, но вот выйти или выжить очень непросто. Изгои отвечают нам так же, как мы относились к ним. Мы их боялись, ненавидели и уничтожали. Теперь пожинаем плоды своих действий. По территории всего острова ты сможешь передвигаться в относительной безопасности, мы позаботимся об этом. Но в квартале Изгоев мы бессильны.

– А как я по острову буду передвигаться?

– Мы дадим тебе форму больницы. Тем более ты всё равно ее получишь, раз уж я принял тебя к себе. И если ты не согласишься взяться за задание, я всё равно буду рад твоим рукам в больнице. Помощники мне нужны, хотя работы в последнее время стало немного. Поэтому я очень тебя прошу подумать над заданием. Не торопись, у тебя есть пара дней до прилета новеньких. Просто попробуй, а будет результат – очень хорошо. А нет, ну что поделать. Мы не всесильны, тем более находясь на острове.