Владимир Карпенко

Тасманийский волк

Глава 1

1 мая 2028 год, 10 лет после катастрофы.

Просыпаясь раз шестой от холода, прижал руки к ушам, туго прижал, скорее пытаясь придать тепла хотя бы мыслям, нежели промерзшему черепу. Понемногу приоткрыл глаза, опасаясь яркого света. В конце водосточной трубы, в которой я лежал, заметил лучи солнца.

– Эх, наконец-то утро, – протянул я потягиваясь.

– Давно уже утро, Матвей, около одиннадцати дня, если точнее, а может и позже, без часов не скажешь, – сипло протянул мой сосед, где-то над головой.

– Так уже обед? – с искренним удивлением поинтересовался я.

Одновременно кряхтя суставами, повернулся на живот и приподнялся на локтях. Посмотрел в противоположную к входу сторону, вглубь трубы. Первое что я почувствовал – это тепло, которым со мной делились языки пламени. Продолжая вечный танец огня, небольшой костер выпускал дым, который рвался вверх, к проржавевшей дыре в потолке нашего железного дома-саркофага. У костра сидел заросший старик, его длинная борода напоминала скорее бурых, толстых змей. Волосы слиплись от грязи и вечной сырости, предавая деду вид матерого морского волка, который каждую свободную минуту, тут же пристает к бутылке с ромом. Старая дырявая шапка закрывала плешь, проеденную холодом. Сквозь мутные разбитые очки просматривались такие же серые глаза, которыми старик что-то натужно сверлил у себя в руках. Отблески света от костра играли на лбу и щеках, выдавая все его морщины на худом лице, которые в таком виде напоминали посохшее болото. Такой ландшафт отлично сочетался с его рваной одеждой, всей испачканной в земле и затертой ржавчиной от стен, на которые он облокачивался.

– Ты еще с раннего утра спишь, – с улыбкой и теплом произнес старик. – Что, пригрел я тебя немного? Небось сны даже увидеть успел?

– Да какие сны, – безнадежно пробормотал я.

Почувствовав, как холод, словно током сквозь все тело, прошел по каждой моей клеточке, я от злобы на эту вечную зиму вскочил на ноги и ударился головой в потолок. Зазвенело. Наконец-то пришел в себя после утреннего сна…

– Холод собачий, это я от усталости вырубился, а твой костер мне, вон, только волосы на башке просушил.

– Ну хотя бы голова просохла, – возразил старик. – Что ты все время недовольный такой? Мы ведь не в избе, сколько в трубе этой, в диаметре вон, полтора метра – максимум! Раком взад-вперед не ползаешь и на этом спасибо. Тут хотя бы сухо и на голову не капает. Это уют, Матвей.

–Уют блин, – про себя сказал я.

– Он самый, вон взгляни, – мой сосед указал пальцем вглубь трубы. – Мы с тобой как заделали глиной сток этот, в прошлом году еще, так тут вообще сухо стало, ни единой капли влаги, вот так.

–Ни единой капли влаги, ага, ну да. А чего ж тогда вещи у нас никак не просохнут, они уже гнить начали, дед. Я вообще удивляюсь как мы тут туберкулез не подхватили.

– А ведь не подхватили же, видишь, бережет нас, дом наш, – поглаживая рукой железную стену успокаивающе протянул старик. – Бережет. Ладно тебе, Матвей, бери вон похлебку с казанка, он переставил суп в железной таре на мою сторону костра, с противоположной.

Чувствуя, как меня наполняет злость, я практически взял себя в руки, однако вспомнив надоедливый, один и тот же, за все эти годы, вкус непонятной субстанции в казанке, чуть с ноги не перевернул его… Сжал зубы, глубоко вдохнул

– Что же это за, – вслух жалостно озвучил я свои мысли.

– Обед, Матвей.

– Да какой же это обед? Не растет он на стенах, дед.

– Ну грибы, грибы в бульоне, ешь давай!

– Сам ешь плесень с ржавчиной эту, в дождевой воде, – сквозь зубы со злостью выдавил я из себя.

– Слушай, Матвей, а что ты хотел? Шампиньонов? Мяса может быть тебе? Прошлую зиму мы с тобой благодаря этой засушенной плесени с ржавчиной прожить смогли. Эту зиму, если бы лед рыбу в пруду не подушил, ты ко мне прибежал бы, за похлебкой моей. Цени то, что есть. А раз не устраивает что-то, вон бери свой лук со стрелами и пойди, попытайся что-то застрелить для нас на ужин, герой, блин. Вот только скорее с тебя ужин сделают

– А вот возьму и пойду. И хрен потом с тобой делиться буду. Жрать свои грибы будешь.

– О как! Давай-давай, ты когда последний раз нормальное зверье видел? А птиц когда? Даже рыб безопасных мало осталось. Или ты мутанта принесешь нам?

– Принесу! – грубо прервал его я. – Принесу, блядь, увидишь, а если нет – то лучше сдохну, чем вот уже четыре года, как черви в этой трубе…

Между нами на некоторое время воцарилась тишина. Я стоял, согнувшись и всматривался в глаза старика, а он в мои, мертвое молчание нарушал только голос костра и песня ветра, которая доносилась из отверстия в потолке. Глухо в этой трубе, мерзко, уши будто все время заложены…

Старик перевел взгляд на огонь, помолчал еще несколько секунд, а затем бессильно сказал:

–Иди на хер, Матвей.

Я молча обернулся от него, взял лук, стрелы, старый, но все еще рабочий компас, фонарик, нож, засунул все по карманам. Окинул взглядом трубу. Возможно, это в последний раз… Надел старую, изношенную болоньевую куртку черного цвета поверх такой же куртки, только красной. Взглянул на старика, а он будто забыв обо мне, полностью подарил свое внимание несмолкаемому собеседнику – костру напротив него. От злости я плюнул на пол, дед захрипел что-то, но продолжал молчать. Обернулся в сторону входа. Свет солнца вновь ударил мне в глаза. Пройдя метра четыре вперед, уперся в решетку, двери нашего дома, в которой двух прутьев не было. Осмотрел еще раз стрелы, лук, дерьмо все это… Шагнул на встречу свету протискиваясь сквозь решетку. Возможно, это в последний раз, но я должен попробовать.

А вещи, как ты их не суши – сырые. Любой порыв ветра чувствуется так, будто кто-то холодными руками за тело схватил.

– Как же все это бесит! – прижав плечи к голове, неутешительно констатировал я факт своей ненависти к погоде.

Немного пройдя вдоль бетонной стены по естественному парапету, дошел до вдолбленных в стену прутьев, самодельной лестнице с помощью которой мы и взбирались к нашей трубе. Спустился…

Теперь дом был над головой в метрах двух, может чуть меньше. Практически что безопасно. И к нам с легкостью не пролезть и мы, в силу несчастного случая, если из трубы выпадем, – то не убьёмся. К превеликому счастью, или скорее по воле обстоятельств, дом у нас действительно был подобен крепости. Зимой, к примеру, если замуровать вход снегом, даже и не поймешь так сразу, что внутри старик-пират выращивает грибы. Единственное, что смущало – подозрительная струйка дыма.

Если описывать картину издали, то труба эта, в лучшие свои времена, виднелась только металлическим концом из покатой стены. Однако нынче, после катастрофы, наклонный кусок бетона, практически прямо над трубой, будто вырвали огромные лапы, оставив дыру в стене в виде горизонтально лежащего конуса. Бетонный яр тянулся вверх от нашего дома еще метров на пять и резко, практически под прямым углом, ложился на землю и превращался в площадку перед промышленным зданием средних размеров. Такой себе средневековый замок, стоящий на склоне непокоряемого ущелья… Если только в фантазиях…

Все эти бетонные памятники былого величия бесследно пропавшего владельца завода, давно уже поросли черными, витиеватыми лозами, еще больше скрывающими присутствие тут кого-либо. Жуткие старичьи волосы матушки природы иногда просачивались черной жижей. Обычно это происходило летом. Как-то по неосторожности я удосужился влезть в эту черную массу. Изначально она знатно жжет кожу, однако если ее вовремя не смыть, то после того, как она засохнет, оторвать ее можно только с частичкой самого себя. Я окинул взглядом весь этот поднадоевший пейзаж, обернулся спиной к дому.

Впереди меня, метрах в десяти, начинались заросли, плавно переходящие в посадку.

– Ну хоть солнце светит, – подумал я, сразу намотав на ус и то, что охотиться будет немного легче и безопаснее, если будет на что. Не часто погода баловала нас теплыми лучами.

Я втянул носом воздух. Ну все, сегодня с пустыми руками не вернусь. Сжал лук, поправил колчан на спине, заправил штаны в ботинки.

– Двинули, – сказал я вслух, будто надеялся, что иду не один.

Страшно мне далеко отходить от дома. Сейчас весна и по близости нашей «крепости» собирательством хорошо себя не обеспечишь. Летом – другое дело. Нас и яблоня радует своими десертами и две вишни за заводом, а в посадке можно найти настоящие нормальные грибы. Иногда природа дарует нам землянику, правда совсем мало, скорее дразнясь, мол: «Что ребят, порадовались немного разнообразию? Да? Ну тогда – хорошего понемногу!». Осень тоже была щедра, в основном на груши, которые росли в полукилометре за озером. Фрукты эти и сушить хорошо на зиму и варить в своеобразную сладкую похлебку. Считай компотный суп. Настоящий вегетарианский рай. Эх, глупо звучит. Хотя и плоды эти поднадоесть успевают очень быстро. После катастрофы в них практически пропал весь вкус, а точнее его насыщенность. Будто сто дней яблоки ешь и на сто первый день уже и не замечаешь нотки сладости и естественной свежести фруктов. К общему несчастью добавилась еще и легкая, еле уловимая горечь. Все изменилось. Хоть и выглядит так же, а уже совсем не то.

Короче говоря, как бы я свой характер деду не показывал, а страшно мне. Но несмотря на это, уверенно зашагал вдоль кустарника, вправо от нашего дома. Спустя минуты две вышел на асфальтную дорогу – заезд, к уже нашему, заводу. Повернул налево и пошел вдоль этого бурого языка, разделяющего по одну сторону от себя посадку, а по другую – то самое озеро, о котором говорил дед.

Эх, сейчас бы спокойно рыбки половить. Вот только не клюет. Никакая приманка ее не интересует. Непонятно, что со всеми обитателями этого, среднего по размерам озера, стало. Птиц возле него мы уже года три не видели. Даже, считай с самого начала, с момента моего знакомства с дедом. Разных пресноводных нет, водомерок нет, раков я искать не собираюсь и пальца в озеро не суну. Только рыба осталась. Да и то, маленьких особей еще можно так называть. А вот старшие их братья мутировали. Хотя, это только так все говорят. Не мутанты это вовсе. Чудища эти, еще в первые месяцы после катастрофы, просто появились. Будто все время были рядом с нами, прятались, кто в глубинах темных вод, кто в дремучих лесах, а кто высоко в заснеженных горах. Бывает подплывет к поверхности «мутант» такой, покажет свой широченный, темный чешуйчатый бок и исчезнет. Подарив, увидавшему такое событие, ночные кошмары и боязнь воды на всю жизнь, как и случилось со мной. Хотя после того, как лед придушил немного рыбы, той зимой, на озере тихо. Но все равно не верится в то, что даже если просто к озеру подойти, то не вылезет кто и не утащит на темное дно, за то, что отражением полюбоваться захотел.

Вот такой он, мир вокруг нашего дома. Едим что получится, за всякими инструментами и прочими полезными вещами заглядывали на завод. А живем в трубе. И так четыре года… Кто тут умом не тронется? Вот и я, видимо, не справился. Трогался, трогался, а сегодня уверенно поехал. Ну и хрен с ним. Раз этого было не избежать.

Я прибавил темп, вышел к Т-образному перекрестку. Вправо поверни – в мертвый город попади, влево – темные чащи посети.

Выбрав последний вариант, шел еще минут двадцать пять-тридцать, пока не уперся в лес. По пути, проходя возле древнего, ржавого, ископаемого скелета, сказочного животного, удивился его так печально сложившемуся одиночеству. «Волга»-3110 стояла аккуратно на обочине, будто вот-вот из лесу выйдет ее хозяин, после того как справил нужду, и поедет к себе домой, в город. В мертвый город, к мертвой семье… Этот автомобиль напоминает мне то прекрасное время до катастрофы, когда мой отец, на точно такой же машине, только не белого, а цвета металлик, приезжал с матерью к нам в гости. Давно я уже не вспоминал о них. Эх ты, волга, зачем же так сильно давить на давно заросшие раны. Уже не больно, но все еще неприятно.

Я проверил снарягу, а точнее лук и пару стрел.

– Я, наверное, совсем дурак, – вслух произнес и шагнул в дремучий, густой мрак вечно-спящей лесной чащи.

Глава 2

С первых метров погружения в этот ужасающий своей мертвой тишиной мир, мой уверенный пыл успешного охотника сразу спал на нет. И только в эту секунду я понял, как был беспечен. По пути к лесу, мое путешествие больше походило на прогулку. Экскурсию по мертвому городу Припяти, на которую, в былые времена можно было спокойно и совершенно безопасно поехать от турагентства. Неужели я так сильно за последние годы привык к тому, что ничего не происходит? Живя в трубе вместе с дедом, мой организм перестал бояться, ссылаясь на то, что на нас никто не нападал, никто не заходил к нам. Но именно в эту секунду, стоя только в самом начале леса, я будто снова вернулся в те времена, когда еще не зажил однотипной, спокойной жизнью в чугунном саркофаге. В те шесть лет опасного приключенческого ада, что обрушился на мои плечи.

Все тело кинуло в жар, уши настроились реагировать на каждый шорох, глаза начали сканировать все пространство, лежащее от моих ног и аж до видимого конца темной чащи. Я рефлекторно пригнулся, перехватил лук поудобнее. Переместился к широкому в своем основании, неизвестному мне дереву. Затаился…

– Ты чего, успокойся, Матвей, ты ж не трус, – прошептал я.

Мотанул головой со стороны в сторону.

– Еще ж ничего не произошло.

Давно я не испытывал таких чувств. Однако я не могу сказать, что такие эмоции отговорили меня от моей затеи. Немного посидев у дерева, я понял, что именно такого мне не хватает. Как же так? Почему именно этот страх, который сейчас рождал во мне, впервые за долгое время, азарт непредугадываемых событий, смог тогда загнать меня на четыре года заключения.

– Так, нужно собраться, сейчас не время думать об этом. Если бы кто-то хотел моей смерти, то за время моей идиотской прогулки с открытым ртом, меня бы уже давно отправили на тот свет, – забормотал себе под нос, стараясь успокоиться.

Удивительно, как же, на самом деле человеку легко приспособиться ко всему чуждому его обычному состоянию. Буквально за минуту ко мне вернулась моя сноровка – подарок за все эти годы. Рефлексы, осторожность, умение читать и предугадывать события. Я взял себя в руки. Невероятно, еще полчаса назад я боялся отойти далеко от дома. Возникает ощущение будто все время я пытался сломать барьер, который сковывал меня, своими кандалами держал меня на месте. Разрушив свои границы комфорта, вместо того чтобы сойти с ума от понимания всей опасности, я даже немного приободрился. Может это всего лишь бешенный коктейль из адреналина и азарта, и еще через пару минут я нырну в бездну безумия. А может мое тело и моя душа снова рады, что я вспомнил свою прежнюю, как бы то глупо не звучало, жизненную жизнь, наполненную эмоциями, страхами, радостями и всем спектром переживаний, что сквозь призму своих испытаний и заставляют нас становиться человеком.

– Сегодня точно принесу что-то на ужин. Ну дед, еще удивишься, – все еще в полголоса, но уже уверенно, произнес я.

Сомкнул губы и с этого момента двинулся вглубь леса. Перемещался тихо, не спеша, переходя от одного укрытия к другому. То спрячусь за деревом, то нырну в неглубокий яр, то скроюсь в зарослях. Как оказалось позже, когда глаза уже привыкли, эти чащи не лишены и прекрасного. Сказочные пейзажи были не совсем окутаны непроглядной тьмой. Где-то пробивались лучи солнца и создавали некие островки, между которыми, в воображаемом теневом море зарослей, я и передвигался. В определенные моменты мне даже встречались небольшие опушки. Главное не забыться в такой красоте и придерживаться намеченного маршрута. Благо мой компас не даст сбиться с пути. Даже тотальное молчание леса не вызывало страх, а скорее помещало в некий вакуум. Можно было слышать свои мысли и из-за этого сильнее сосредотачиваться на своем внутреннем мире, успокаиваться. Хоть тут и могильно тихо, я все же нашел жизнь в этом лесу. Встретил пару муравейников, в которых пролетарий трудился честно и на все сто процентов, во благо своей партии, в лице королевы. Ишь, какие идейники. Делились своей компанией и лесные цветы, еще сильнее успокаивая. Тело даже начало выпрямляться, и я перешел на прогулочный шаг, но все еще вглядывался в чащу, уж очень хорошо я знаю опасности этого, уже старого за эти годы, мира. Хотя, скажу честно, такая обстановка покупала мое доверие. И так как, настолько глубоко в лесу я еще не был и не знал всех опасностей, я убедил себя, что абсолютно одинок. А зря, очень зря.

Бродил по неузнаваемой местности еще часа три, скоро уже должен начинаться вечер. Так что я решил понемногу возвращаться, но не спешил. Выбрав траекторию в виде крюка, примерно рассчитал, что на дороге окажусь через часа два, а там уже к дому минут сорок. На эмоциональном подъёме решил, что если ничего в лесу не найду, то несмотря на опасность, все же наведаюсь к озеру, может пытливую рыбешку, прямо у берега и подстрелю. Ничего со мной не будет. Дед говорит, если тихо к озеро подползти, то у берега, где не порос камыш, малек видно.

Кстати, о воде. На заводе есть пару больших резервуаров и двенадцать бочек. Зимой мы в них снег загружаем, а потом, как он таить начинает, пользуемся практически неиссякаемыми запасами. На самом деле, когда воду только пить и есть, то не так уж она сильно и расходуется. Не только поэтому, конечно, но и учитывая такой факт, мы к водоему не ходим. Но в этот раз, в этот раз меня подкупает азарт и конечно же то, что в озере этой зимой случилась катастрофа. Огромные туши чудищ я не видел, но в силу значительного похолодания за последние годы, хоть весной снега почти и нет, лед еще не весь растаял на глади озера, так что вполне вероятно, что тела мутантов под коркой таятся и только ждут, чтобы их обнаружили и уяснили мол: «Все, безопасно теперь тут у вас!».

Вот прошел еще час, за это время я уже начал путаться между реальным миром и миром грез. Все-таки в этой тишине мозг начинал понемногу опускаться в темные воды безумия. То вдруг, лисицу увидишь, присмотришься, а это прошлогодние сгнившие листья, облепив палку, торчащую из земли, создают детский коллаж, лишь только напоминающий это хитрое животное. Потом голову вверх подымишь, сова! Ну натуральная сова, а на самом деле лишь витиеватый рисунок, созданный этими вечно–стоящими на одном месте художниками – старыми деревьями. Будто идешь не сам, а твои ноги тащат тебя на зов сирен. И лес начал приятно пахнуть чем–то знакомым, молоком что ли. То уже шорох под листвой слышать начинаешь, и точно уверен, что сбоку, где-то, не под твоими ногами, что следит кто за тобой. А остановишься и опять, в лесу опускается вуаль мертвого безмолвия. А сейчас вот что–то непонятное, вроде как заяц сидит и грызет что-то… Стоп, в висках затюкало, в руки ударил жар, дыхание перебилось, сердце начало танцевать какой-то дикий, совершенно асинхронный канкан.

– Действительно заяц вроде, – подумал я. – Метрах в сорока от меня, на краю опушки, посреди которой покато вздымался земляной горб. Ну точно он! Вот и серая шерсть тебе и движется не в такт танцу леса. Спиной сидит, не видит меня. Так, нужно собраться. Отсюда я в него не попаду, мешают кусты. Сейчас обойдем, сначала к этому дереву, теперь к другому, вот перебежать бы к той березе. Под ногами хрустнула ветка, я замер. Заяц продолжал как ни в чем не бывало грызть что-то. Заняв удобную позицию за любимым деревом русских поэтов, я медленно потянулся за стрелой. Натянул тетиву, навел острый конец в сторону добычи. Прищурил немного два глаза, с трудом заставил успокоиться сердцебиение, выровнял дыхание. В след за этим перестали трястись и руки. Момент истинны, сейчас или никогда. Мысли исчезли, все будто замерло, время остановилось. На выдохе выпустил стрелу. Мгновение и снаряд вонзился в зверька. Сперва мне даже показалось, что он летел с такой силой, что после попадания навылет, встряв в землю, наконечник заставил содрогнуться всю опушку. Тушка обмякла на древке.

– Да, сука, да, – подпрыгнув и совсем не громко, но все же крикнул я.

Пошагал навстречу будущему шашлыку, или может бульону, я еще не успел решить. Как вдруг заяц немного задергался. Я, конечно, удивился, но уже вкусив победы, совершенно не замедлил шаг. Скорее всего это конвульсии. В метрах пяти от долгожданного результата моей авантюры, заяц как-то странно повалился на бок. Даже, скорее будто его кто-то потянул в сторону, но третьему актеру в нашем спектакле явно мешала стрела. Вот теперь я значительно замедлился, практически остановился, пригнулся и аккуратно начал подступать. Тот, кто пытался стащить мою добычу, усилил свои потуги и древко стрелы сломалось, а тушка зайца довольно быстро поползла в сторону сугроба. Я ошеломлённо застыл на месте. Подходя к этому зайцу лицом к лицу, я бы никогда не купился на эту уловку. Но теперь, на мои глаза попалась морда этого животного. Она было по-детски ненастоящей, как подделка. Впечатление такое, что кто-то совсем непонимающий в искусстве таксидермии, если можно так сказать, попытался своими руками слепить что-то еле напоминающее лесного зверька. Не зря мне показалось что во время того, как я попал в цель, содрогалась все опушка. Заяц нырнул под листву. Вокруг меня вдруг исчезла та успокаивающая пелена молчания и в мое сознание ворвались адские звуки происходящего. Сугроб, стоящий посреди опушки, задрожал и вместе с ним весь лес вокруг. Курган неизвестного мне чудища сначала вытянулся вверх. Все вокруг тряслось и гудело, я еле стоял на ногах. Такое чувство, что прямо подо мной заползали тысяча толстых змей. Все еще минуту назад, будучи обычным сугробом, чудище оторвалось от земли. Сперва я увидел пучок ног под земляной шапкой. Будто на поляне вырос гриб. Однако этот пучок начал разделяться на отдельные щупальца, а монстр, окончательно поднявшись, обернулся в мою сторону увидеть, кто же нарушил его сон.

Ничего, за все эти десять лет я не видел ужаснее. Эти устрашающие толстые ветви сходились в нелепом, совершенно ассиметричном теле. Помимо своеобразных ног, верх туловища венчала пара когтистых, тонких, но довольно длинных лап, которые были приложены к лицу существа, будто оно все это время плакало. Или же начало рыдать уже после того, как я нарушил его сон. Затем, руки оторвались от лица, и я увидел даже не голову, не морду. А просто шар на шее, который состоял из одной челюсти, в ней виднелись отвратительные длинные зубы, напоминающие частокол. Мутант завопил, звук был похож на разбивающееся стекло. Сердце начало выпрыгивать из груди, страх полностью овладел моим сознанием. Я начал смотреть по сторонам, мне хотелось найти хотя бы возможность убежать, один шанс на рывок и мне бы его хватило. Земля под ногами превратилась в вечно кипящий адский суп. Вокруг меня то там то тут вздымались щупальца. Оно искало меня, не видело, не знало где я. Не могло понять, как его смогли обхитрить. Внезапно, одно из щупалец сбило меня с ног, тварь обернулась в мою сторону и завопила еще сильнее. Теперь оно знало где его жертва. Я подорвался на ноги, начал бежать влево от мутанта. А оно в свою очередь, не сумев сразу схватить меня, когда был такой шанс, дергалось со стороны в сторону, будто пытаясь разглядеть своей безглазой пастью. Я перепрыгивал его чудовищные путы. Одной конечностью оно чуть не ударило меня в голову, но я успел увернуться. Практически добежал, как мне казалось, до безопасного места, но из-за проделанного ранее маневра, немного замешкался и тварь схватила меня за бедро. В мгновение ока, ее щупальце обернулось вокруг моего тела, но не сжав мои руки, дало мне крохотный шанс на спасение. Даже не осознавая того, что делаю, в одну секунду потянулся к ноге, где в кармане штанов, на голени, удобно сидел нож. Практически выхватил его, однако чудище со всей силы потянув меня, наверное случайно, но не поднесло меня к своим ужасным лапам, а ударила мною о дерево. Воздух выжало из меня, будто из надувного шарика. Ребра хрустнули так громко, что я было подумал, это дерево не выдержало удара. Кровь взмыла в голову. Было ощущение, что она сейчас взорвётся. Монстр, не понимая, что же мешает ему полакомится своей жертвой, резко опустил свое щупальце к земле, в следствии чего я со всего маху ударился головой. В этот момент, когда череп превратился в колокол для моего мозга, воздух покинул мои легкие, а глаза начали заплывать алой пеленой, я невообразимым образом дотянулся до охотничьего ножа. И с последних, нет, даже не сил, а из последнего чувства надежды, что еще смогу выбраться, все же выхватил нож и вонзил его в щупальце. Тварь завопила, я начал бить еще и еще. Снова и снова всаживал испачканное в черной крови лезвие в эту тварь. А оно не понимало, что же не так. Как все еще я могу причинять ей боль. Неожиданно для самого себя, я почувствовал, как щупальце отпускает меня. Монстр разжал свои смертоносные тески. И в этот момент, я ни ощущая боли, не давая самому себе отчет в своих действиях, подскочил и начал бежать, куда глаза глядят. Каков был мой ужас, когда тварь здесь, была такова не одна. Весь лес на моем пути больше не молчал, нет. Он весь гремел, кричал, трусился. Я будто попал в эпицентр бури. Соплеменники мутанта хотели найти меня, отомстить. Но мне еще никогда не было настолько страшно, что я бежал ни на секунду не замедляясь. Уворот, прыжок в овраг, поворот налево, направо, я бежал будто целую вечность. И даже когда в лесу воцарилась тишина вновь, я все еще стремился прочь от опасности, пока попросту не свалился у дерева.

Вот теперь, рассудок вновь захватил контроль над моим телом и только сейчас я почувствовал невыносимую боль. Ныло все, каждая мышца, кость, кусочек кожи. Даже волосы на голове давили на череп. Я заплакал, тихо так, скорее даже зарыдал. Не мог поверить, это просто сон. Что сейчас случилось, я выжил, или нет? Может это преисподняя? Может это мое наказание за грехи? А на самом деле я сейчас в желудке той твари, делюсь своим пространством с другими мучениками. Так вот почему этот лес такой тихий. Странно, что мне еще повезло не попасть в лапы этого чудища намного раньше.

Миллион мыслей проносилось в голове. Череп был словно тюрьмой для несмолкаемого бесконечного количества пчел. Что мне делать? Остаться здесь, смириться и умереть? Прав был дед, лучше бы я сейчас плесень с ржавчиной жрал. Какой же я идиот… Раз такой умный, почему сразу к озеру не пошел. Надоело все одно и то же? На вот, получай, разнообразие, целая радуга эмоций! Ненавижу все это. Я так давно не чувствовал этого, безумия, боли, отчаянья, а уже ненавижу, будто все время в таких условиях жил.

Теперь лес для меня вновь оделся в ужасные краски и стал полон подлости, коварства и обителью обмана.

Посидел еще минут двадцать, уже довольно темно. Не знаю сколько точно времени, и где я вообще нахожусь, но за эту короткую передышку, никто меня не догнал и не съел. Как бы мне уже и хотелось умереть, а живой… Вот так, как смирился с тем, что уйдешь навсегда из этого мира, так судьба решает еще шанс дать. В шутки шутит, тварь.

Помогая себе руками, хватаясь за дерево поднялся. Осмотрел себя, старая привычка: руки, ноги – целы. Глаза – все в порядке, вижу нормально. Голова? Ну, шишка есть, а не разбита, тоже хорошо. А вот ребра и грудная клетка болят ужасно, не могу даже спину разогнуть. Но раз живой все-таки, значит будем пробовать выживать. Вспомнил о компасе, сунул руку в карман остатков куртки, что была на мне. Как бы то не было предсказуемо, но компаса больше нет.

– Та блядь, что ж все против меня сегодня? – выругался я.

Достал фонарик, тот светил, но очень плохо. Глаз выколи. Как говорится: «Все просто шикарно». С этого момента я пытался найти ориентиры, знакомые места, те проклятые опушки, не с монстрами, а безопасные, между которыми я перемещался, когда все еще был охотником, а не жертвой.

Я бродил и бродил. Темнота начала окутывать лес, солнечного света практически не оставалось.

– Ночь, я тут точно не протяну, – подумал я.

Так прошел еще час. Фонарик еле освещал пространство передо мной, но может это и к лучшему, может быть так не заметят. Старался не шуметь при ходьбе, так что перемещался очень тихо, аккуратно и медленно. Боль в ребрах ушла, но все тело начинало ныть. Я мечтал выйти хотя бы к дороге, хотя бы к открытому полю. Да куда угодно, на самом деле, лишь бы не оставаться в этом лесу. Когда окончательно стемнело, как на зло, начал садиться и фонарик. Да, вот такое везение у меня. Хотя, я же выжил, грех жаловаться.

Если я думал, что этот лес страшен, то сильно ошибался. Ночь в этой чаще, вот истинное безумие. Тьма играет с тобой, создает ужасные образы, пугающие звуки. Заставляет тебя вертеть головой со стороны в сторону и всматриваться в глубокую пустоту. Я практически ничего не видел. Шел, в прямом смысле этого слова, на ощупь. Больше всего меня пугало то, что я мог опять, как под чью-то дудку, мотануть здоровенный круг по лесу и вернуться на злостную территорию чудовищного племени местных плачущих охотников. Темнота опустилась совсем недавно. Но ощущение было такое, что я брожу уже тут вечность и еще столько ходить мне тут и искать выход в темноте. Было очень холодно, всего трусило. Из-за этого я постоянно чувствовал боль в ребрах. Дикая усталость обняла мои плечи, и как любимая мать предлагала уложить меня на это ковровое, мягкое листья, немного поспать. Думать практически было не о чем. Не я хотел идти, ноги делали это сами.

Резкий хруст справа от меня спугнул мою дорогую мать усталость. И я раскрыл максимально глаза, надеясь что-либо увидеть. Тишина. Затем шорох прозвучал сзади, потом по левую руку. Сил не было, но я должен был бежать и мои ноги поняли это раньше меня. Я несся сквозь заросли на ощупь, как бы это нелепо не звучало. Звуки будто были рядом, их становилось больше. Нет, это точно не моя фантазия и не шутка ночной королевы. Я действительно снова был в опасности. Вот только теперь, понимал, что шансов никаких у меня не осталось. Потом, впервые за последних пару часов, умная мысль сама пробилась в голову. «Кто бы то ни был, ты должен залезть на дерево и как можно быстрее», – звучало у меня в голове. Я посмотрел вверх, в отличии от лесной чащи, верхушки деревьев на фоне звездного неба можно было еще различать. Прищурившись, выбрал более-менее подходящее, я быстро достиг его и превозмогая невыносимую боль в ребрах начал карабкаться вверх, даже не заметив, что ничего вокруг меня уже не шумело и не разрушало вновь опустившуюся тишину на сырой земле.

Хватаясь за ветки, чувствовал, что боль в ребрах была похожа на то, что кто-то за них схватил тебя прям. Схватил и крутит, вертит, ломает дальше, не дает залезть на спасительное дерево. Но мне было плевать, я уже давно решил, что должен выжить и лез дальше, время от времени переводя дух. Все же было очень больно. Вылез практически на самую верхушку. Высоко. Я был выше остальных деревьев, но вдаль видел скудно. Не мог точно сказать кончается там впереди лес или тянется еще на тысячу километров. Нашел удобное место. Довольно подходящая ветка снизу, на которую я сел, свесив ноги на одну сторону. Еще одна ветка под ней, в которую я уперся. И такая же, только за моей спиной. Закинул за последнюю руки, создавая рычаг, так точно не упаду. Но все же, перед этим воспользовался остатками черной куртки и дополнительно подвязал себя. Теперь безопасно. Оторвав перед этим немного подкладки, поклал ее под голову. Еще минуты три пытался устроиться поудобнее. Так вроде хорошо.

Какие сегодня прекрасные звезды, как бы мне хотелось быть где-то там, в совершенно другой галактике, на совершенно другой планете, где безопасно. Дерево слегка двигалось от ветра, укачивая меня, словно любящий отец укачивает своего ребенка перед сном. Луна была еще совсем молодая, свет еле-еле доходил от нее к верхушкам лесных титанов. Первое время ребра сильно болели, а затем то ли я привык, то ли просто перестал их чувствовать. К моей голове опять приложила свои теплые и приятные руки мать-усталость. Она начала рассказывать мне сказки, успокаивать, нежно гладить волосы. А затем начала понемногу замолкать. Постой мам, погоди, расскажи еще одну…

Гл

ава 3

– Матвей, – услышал я где-то совсем рядом.

Попытался открыть глаза, но они были будто залиты свинцом. Руки не хотели двигаться, очень тяжело дышалось. Я было хотел закричать, но открыв рот – не смог выдавить из себя ни звука. Кто-то будто пытался вытянуть мой мозг из черепа и из–за этого затылок сильно потянуло назад.

– Матвей, вставай.

Откуда этот голос так знаком мне? Такой домашний и приятный.

– Ну, Матвей, вставай уже, соня. Сколько ты еще дрыхнуть будешь? Нужно сходить в магазин.

Очень яркий свет ударил мне в глаза. Комната, в которой я находился была так сильно залита белоснежными лучами солнца, что с трудом мог посмотреть вперед себя. Туда, где напротив находилось окно.

Я даже не понял, когда успел сесть, как в этот же момент, рядом со мной, на кровати, оказалась девушка. Невозможно было разглядеть ее лицо, однако я точно помню, что где-то уже видел эти волосы. Длинные, русые и прямые, они нежно ложились на ее плечи и стремились вниз. Ее худое белое тело теряло свои очертания в ослепительных молочно-белых лучах. Кто она такая? И почему я чувствую себя так уютно? Я был здесь? Почему все такое знакомое, будто я дома. Дом? Да, точно, я узнаю этот диван, кровать, эту тумбочку и маленький журнальный столик, который еще можно было разглядеть в этом ангельски ярком, добром и успокаивающем месте.

– Что такое, Матвей? – ее рука коснулась моей. – Ты чего завис? Приснилось чего?

– Приснилось? – с трудом спросил я.

– О, видимо, ты все еще спишь. Ладно, тебя такого в магазин отправишь, потом еще придется искать. Давай вместе сходим, поднимайся.

«Как же тебя зовут?» – хотел я задать вопрос в спину девушке, которая уже успела завернуть за угол, в другую комнату. Однако вместо этого с трудом поднялся и поковылял к шкафу, в коридор. Хватался руками за стены. Странно… Чувство такое будто они из дерева, но одновременно мягкие. Ладони утопали в них, словно я опускал их в кисель. Подойдя к шкафу, приложил усилие чтобы сдвинуть дверцу, а когда все же получилось, то она внезапно стала легче, сложилась и я долго закидывал ее на верхнюю полку, будто тряпку.

Мы вышли из подъезда. Улица. Странные безликие люди проносились мимо. Но все, о чем я думал сейчас, это схватить бы ее за плечо, обернуть, посмотреть ей в глаза… Ты должен вспомнить. Однако меня сковывала непреодолимая скромность. Я не мог… Мне было неудобно, стыдно. Одновременно с этим чувствовал сильнейшую усталость. Еле догонял ее. Не мог поднять руку, просто заговорить… Внезапно, она повернулась ко мне. В глаза вновь ударил яркий свет.

– Давай еще сюда зайдем, моющее закончилось, – сказала она.

Мы начали спускаться вниз, в подвальное помещение магазина. Метра четыре ниже улицы. И в один момент, я потерял ее, но вместо того, чтобы начать поиски, бегал по помещению, метался со стороны в сторону, просто появлялся рядом со стеллажами, будто перемещался в пространстве. Хватал бутылки, но не мог прочитать название… Вот же оно, белая бутылка с красной крышечкой. Она появилась рядом, взяла у меня из рук моющее средство.

– Спасибо, Матвей. Пошли домой, теперь все.

Мы стояли в очереди у касс. Дальше по коридору ступеньки вверх, на выход и стеклянная дверь. Я поднял голову и посмотрел сквозь нее на улицу. Внезапно у всех резко посохло во рту. Я чувствовал эмоции каждого безликого человека вокруг нас. Люди начали падать. Стало ужасно плохо. На улице засверкали тысячи молний. В магазине начался ужасный карнавал страха и криков. Все посетители превратились в ревущее стадо, в единый организм, цель которого – терпеть боль. И во время агонического хора легиона, теперь уже мучеников этого подвала, сквозь нас прошла некая волна. Мы видели ее, словно дымчатая мембрана, слегка отталкивая, пронеслась она через каждого. И мир вокруг нас изменился до неузнаваемости. Сквозь стены магазина торчали, не виденные ранее, темные кристаллы правильной геометрической формы. Под ногами расстилалась поляна светящихся грибов. Странный дым и запах ударили в ноздри каждого. Магазин и мы вместе с ним, будто вросли в пещеру из иного мира. Некоторым из нас повезло гораздо хуже. Они были насажены на бурые кристаллы, или правильнее будет сказать, словно смешались с ними.

Вторая волна. И мы вновь оказались в обычном магазине. Однако вокруг уже царил хаос и паника. Я не мог толком подняться. Кое-как все же встав на колени, огляделся… Это королевство сошедших с ума людей вопило намного громче взрывов молний на улице. Кто-то, кто все же сумел подняться, бежал прочь. Выла пожарная сирена. Невезучие, те кто еще секунду назад сросся с кристаллом, лежали без частей тела. Кто в агонии, а кто уже затих. Слева от меня скрутилась безголовая девочка, которая так и не успела поиграться детским лазером, его ей купила, уже обезумевшая от увиденного, мать.

Третья волна ударила сильнее, метнув об стены тех, кто поднялся на ноги. Вновь невиданный пейзаж прорывался сквозь стены. Где-то сзади, в глубине магазина, за стеллажами, кто-то, или скорее что-то, зарычало. Неужели весь этот ад вокруг меня действительно ад. А все посетители магазина – невезучие грешники, которых оставили тут, по, только одному дьяволу, известным причинам.

Четвертая волна, мир вокруг вернул свои очертания и законы. В голове перестало гудеть, исчезла жажда. Всем вокруг внезапно стало легче. Однако я, лежа на полу, не успел еще полностью прийти в себя. Мимо меня проносились ноги. Крики оглушали любые звуки вокруг. Кто-то ударил меня ступней в голову и в глазах потемнело. Рядом с моим лицом что-то тяжело стукнуло, затем выше, еще выше. Внезапный треск и грохот разломленной стеклянной двери, впрыскивая остатки адреналина в кровь, немного привел меня в чувство. Я приподнялся на коленях. Кто-то схватил за плечо. Эта девушка, я знаю тебя.

– Вставай, Матвей!

Открыв глаза, почувствовал, что сползаю с ветки, а руки более не держались за дерево. Мир вокруг удивил детализацией и моим адекватным восприятием красок и звуков. Спасла меня, прежде подвязывающая за живот куртка, которая теперь переместилась выше, к ребрам, которые в свою очередь дали о себе знать неописуемой болью.

– Гребаный сон, – выругался я. – Гребанная катастрофа! Хватит мучать меня своими кошмарами. Я помню, я все помню.

Вцепился руками, снова выбрался на ветку, сел, отдышался. Хотелось заснуть дальше, чтобы не чувствовать волн боли и усталости. Шея затекла, ноги гудели, а в руках еле хватало сил. Думал будет хоть немного легче, а ни разу, вообще, слабость сковывала все тело. Нервный срыв, который пережил мой организм, прошлым днем высосал всю жизненную энергию. И если бы я совсем тронулся умом, уверен, уже стал бы размышлять как бы тут зажить так, чтобы сползать никогда не понадобилось.

Но так как разум мой не затуманен, хотя все еще падок на отчаянье, я, посидев еще полчаса, разглядывал пейзаж, простирающийся передо мной. Сегодня было пасмурно, как обычно. Солнце не играло более с воображением и не ласкало теплыми лучами. Однако и холоднее, чем вчера не стало, а наоборот, даже как-то парко. Возможно, такая погода сулит дождю…

– Это не есть хорошо, – вслух сказал я.

Тумана нет и довольно светло, не ранее утро, а это значит, что на поиски спасения намного меньше времени. Оглянулся по сторонам. Куда же меня занесло? Дороги, с которой я вошел в этот проклятый лес, не видно. И конца леса тоже, неужели я так далеко смог пройти, так сильно углубиться в лес. По правую сторону от меня был холм, за которым, как я решил, скорее всего и заканчивалась это непроходимая чаща, так как по левую – земля понемногу уходила вниз, превращаясь в бесконечную долину мудрых титанов. Значит нужно двигать туда. Даже если я и не прав, то на верхушке дерева с холма будет видно и дальше, и лучше. Не может же этот лес быть бесконечным.

Проверил карманы. Фонарик есть, но не работает, и зачем он мне? Зайчиком от солнца сигнал подавать? Так, а кому? Ай, ладно, он места много не занимает, оставлю. Ножа нет, это плохо – значит я безоружен. Лук и все стрелы растерял еще при битве с монстром. Ну как битве, при моем спасении от него… Что-то должно быть еще. Полез в карманы красной куртки. Какой-то мусор. Гвоздь. Хм, может выцарапать на дереве «Здесь был Матвей», чтобы знали люди, что не умер я при встрече с охотниками леса, вырвался, смог спастись. Так, а кто это здесь читать будет, некому… Долбаные мутанты, столько лет я в этом мире и за все это время ничего подобного не видел. А ведь не один лес прошел…

Не время думать об этом, нужно решать, что делать дальше. Сейчас первостепенная задача – спуститься и определиться с маршрутом. С усилием, превозмогая боль, спустя минут десять оказался на земле, под моим ночным спасителем. Первое, о чем вспомнил, скрытые во тьме преследователи. Осмотрел листву вокруг дерева, никаких следов. Странно, я был уверен, что они вот-вот и схватят меня, кто бы «они» там ни были. Ну, хоть что-то хорошо. Что судьба закончила рисовать свою черную полосу. Отлично, теперь одари меня белой, я этого заслужил.

Так идти мне нужно вверх по склону. Воспользуемся старым способом. Присмотрев большую, подходящую ветку на моем дереве-спасителе, провел воображаемую линую в ту сторону, куда она указывает. И первый его сородич, который на этом маршруте попадется и есть моя следующая точка пути. Таким образом можно было проложить практически ровную дорогу. Кстати, у меня же есть еще гвоздь. Так что я смогу на каждом дереве царапать отметины. Так в случае помутнения, легко можно будет найти предыдущую точку.

Постоял еще пару минут, подышал сквозь боль в груди. И шаг за шагом, медленно, опасаясь за свою жизнь, пошел вперед, к своей цели. Поднялся на холм. Было хотел уже лезть на дерево, но, видимо, настолько быстро, время уж точно не лечит. Испытав пару раз свой болевой порог, отчетливо понял, что ребра отказываются лезть со мной, а без них, увы я не смогу. Но я подумал: «Раз в той стороне бесконечный лес, то туда идти мне точно толку нет. А так как более вариантов не существует, то буду пытаться хотя бы просто прямо идти». Услышал за спиной шорох, пригнулся, зажал в руках гвоздь, надеясь на него так же сильно, как солдат на свою винтовку. Однако никто себя не показал, никто не напал на меня. Видимо, эти заросли опять начали свою игру.

– Выкуси, не буду я тут сидеть, – высказался я. – Что там дальше у нас? Так, примерно, вон туда.

Указав пальцем на следующею точку в десяти метрах впереди, продолжил путь.

Одно дерево, второе, третье… Лес был спокоен и молчалив, плачущих охотников не было видно и слышно. А гиганты опять дразнили мое воображение своими композициями из покорёженных веток.

Пятнадцатое, тридцатое, пятидесятое, дремучий мир превращался в лабиринт и играл с моим сознанием. Теперь, когда я понимал все опасности, я был готов в любую секунду рвануть с места. Приглядывался, всматривался в видимую даль, вслушивался в каждый шорох, но взамен все громче и громче слышал свои мысли. И когда уже на моем счету пятисотое дерево осталось позади, я практически сдался. Более не отсчитывав точки маршрута, просто шел куда несли ноги. А этот лес не прост, он заставляет тебя сойти с ума, испытывает твои возможности. Может просто начать кричать. Меня или спасут, или сожрут, скорее второе, но хоть какие-то варианты. Мне уже надоело сходить с ума в этом вакууме. Никаких звуков, ничего…

Начало темнеть. Я уже точно уверен, что это и есть мой круг, и где-то совсем рядом Вергилий водит Данте и вот еще момент и мне выпадет честь примкнуть к их путешествию. Не хочу, нет, не хочу оставаться тут на ночь, я лучше умру, покончу с жизнью. Мне надоело, устал терпеть….

Я присел у дерева, закрыл глаза и представил, как вернусь сейчас к своей не покоряемой крепости, похлебаю грибного бульона и лягу спать. А дед, пытаясь согреть меня, уже в какой раз, только просушит волосы… Так, спокойно… Вдохни, подумай, ты же еще жив. Толку сидеть тут, ты же сам пришел сюда, сам и уйдешь, вернешься домой. Соберись и пытайся спасти себя до последнего стука сердца.

– Ха-ха, да признай ты же слабак. Ну кому ты пытаешься что-либо доказать. Деду? Та он уже, наверное, и вещи твои на себя примерять стал. Себе? Честно? А зачем, Матвей, ты же прекрасно знаешь кто ты. Ты трус, последнее сцыкло, которое не смогло спасти свою команду, а они ведь тебе верили. А ты даже после их смерти предал ваши обещания. Куда ты спрятался, в трубу, на четыре года? Тебе уже бы поскорее сдохнуть!

– Ты ничего не понимаешь, ты не был там, ты не видел всего того, что видел я. Меня все еще мучают кошмары. Тогда, четыре года назад, так просто сложилось. Я делал все, что мог, все. Я хотел их спасти, я был рядом с каждым, видел, как жизнь покидает их тела.

– Да ну, серьезно? Меня там не было? Я и есть ты, Матвей, просто признай, ты боишься посмотреть правде в глаза. Ты ничтожество… Ха-ха-ха.

– Закрой свой рот! Я сделал все, что мог! Я любил их всех, как родных. Ты не понимаешь. Я тысячу раз мечтал быть на их месте, чтобы они сейчас жили, а не я!

– Хватит врать, Матвей! Ты хотел их смерти, разве ты не знал о опасностях. Разве тебя не предупреждали? Вспомни как она говорила о том, что в этой больнице таится тьма.

– Мы должны были это сделать, на наших плечах лежала судьба целого города!

– И что, получилось спасти кого? А? Нет, не вышло, и ты знаешь это. Все уже давно сгнили в сырой земле, а вот твоя команда все еще размазана по стенам в той больнице! И это только твоя вина! Вы ведь могли поискать где-то еще, зачем было идти именно туда? Хотел доказать, что вы всесильны. И где ты сейчас? Мечтаешь умереть в одиночестве в глухом лесу, ха-ха-ха.

– Я сказал закрой рот!

– Матвей, скорее, помоги мне, – за спиной прозвучал знакомый голос, я обернулся

– Руслан, ты, но как это может быть, ты же…

– Умер? Да, Матвей, не повторяй больше своих ошибок, беги, беги, я их задержу.

Силуэт давно забытого друга исчез за деревом.

– Руслан! – крикнул я и подбежал к месту, где все еще секунду назад стоял мой старый знакомый. – Руслан! Ты где?

– Матвей – тихо и совсем спокойно прозвучал знакомый женский голос передо мной.

– Ты, как ты… Нет, стоп, соберись, этого не может быть. Ты не могла…

– Матвей, успокойся, иди ко мне, – девушка обняла меня, и я почувствовал ее тепло.

– Ты настоящая? Я могу к тебе прикоснуться. Это ведь правда ты, ну скажи, что это ты, пожалуйста…

– Матвей, а помнишь, как мы мечтали о семье…

Я поднял голову, захотел увидеть глаза. Но только ужас вцепился в мой мозг.

– Помнишь? И что ты сделал?

По ее лицу забежали струйки крови, которые превратились в реки эликсира жизни. На одежде появлялись бурые пятна. Я оттолкнулся от нее и попятился назад.

– Что ты сделал, Матвей?! Где я теперь, в земле?! А почему ты не со мной, урод!?!

Я обернулся, начал кричать и бежать куда глаза глядят. По дороге то слева, то справа появлялись мои умершие друзья.

– Матвей, как ты мог?

– Матвей, а помнишь, мы ведь только мою днюху отпраздновали?

– Эх, Матвей, а я ведь тебя братом считал.

– Беги трус, беги!

– А ведь у нас могли быть дети.

Я стремился сквозь лес, деревья проносились мимо, будто двигался со скоростью звука. Воздуха не хватало в легких, но упреки умерших, не давали мне остановиться и не разрешали передохнуть.

– Что, Матвей, бежишь? Даже не обернешься посмотреть на своих друзей? А я говорил трус. Настоящий трус.

Я не мог остановится, я не хотел. Однако, когда сердце отказалось поддерживать ритм марафонца, я, как и герой легенды, упал на колени. Лес вокруг казался тюрьмой, было практически ничего не видно, но то за одним, то за другим деревом будто появлялось и угасало некое свечение. И голоса вновь завопили, перебивая друг друга и превращаясь в адскую какофонию.

– Матвей, как же ты, трус, что, ты бросил, это ты должен был умереть.

А затем голоса синхронизировались и превратились в отчётливую фразу. Я не сразу узнал ее, но крик пробил дыру в моем черепе и ударив в мозг откопал фотографии из памяти. Наша клятва…

– Мы же пообещали друг другу ни смотря ни на что оставаться людьми и стараться защитить каждого. Мы должны были вернуть былой мир! Ты трус!

– Хватит кричать, пожалуйста! Да, я трус, я бросил вас. Но я пытался спасти город. Вы бы сделали на моем месте точно так же, мы все это понимали. Я жалею каждую секунду о том, что не вернулся за каждым из вас, но на кону стояли жизни сотней людей. Извините меня…

Внезапно свет ударил мне в лицо, голоса затихли, по лицу прошелся свежий ветер. Дорога? Я снова на трасе. Что за чертовщина. Неужели выбрался. Обернулся назад, силуэты моей команды, растворялись в лесном тумане…

– Прощай, Матвей.

– Прощайте ребята… Прощай Руслан, прощай Вова, Артем, Дима, Борат и ты прощай, Сашенька. Спасибо, что простили…

Сидел, всматриваясь в небо будто вечность. Так оказывается, еще даже не вечер, и солнце ярко светит. Вдохнул, поднялся на ноги, болело в груди, но я был рад. Заулыбался, заплакал от радости, словно огромный валун наконец-то сняли с моей души.

– Ну, хэ-хэ, ну лес. Ха-ха. Чуть не убил, но за то, что я выдержал твои испытания, разрешил с моими проститься? Забавно, спасибо…

Я оглянулся, былые мысли полностью отпустили мой разум. Они простили меня, а я простил самого себя. Более память о моих друзьях не будет приносить боль, страх и ненависть к тому, что я не умер с ними. Теперь, копаясь в своем сознании я буду чувствовать тепло, уют и радость. Я вас услышал, ребята, я помню о клятве, мы вернем наш мир…

– Так, – втянул я сопли. – Где же я теперь нахожусь, незнакомая дорога. Блин, поесть бы чего и попить. Так, решаем, налево или направо.

Посмотрел в одну сторону, вдалеке на прямой серой вене возможного путника, вдали, еле виднелись две машины, если бы они ехали прямо сейчас, то на меня. Однако они разрушены и изуродованы непобедимым зверем – временем.

– Эх, что же делать, что же делать, – заговорил я с самим собой вслух.

Полезное качество, нужно применять почаще. Так, значит смотри, пойду сейчас в сторону тех машин, и немного дальше, если этих железных скелетов станет больше, то значит с той стороны город. В таком случае, вернемся и пойдем в обратную сторону. А если нет, то продолжим путь. Я же надеюсь, что недалеко от дома отошел, а значит поняв с какой стороны город, пойму и куда держать путь. По-моему, план отличный. Ну, двинули.

Пройдя мимо машин, шел еще с час и никакого города тебе, никаких железных останков человеческого технологического развития. Скорее всего именно эта дорога и приведет меня к дому. Дед, наверное, переживает, места себе не находит. Эх, вернусь к заводу, пойду рыбы наловлю, целое ведро, по херу что там в воде той. Со всем теперь чувствую, что справлюсь. Только сначала ребра подлечить. Надеюсь, что я именно с той стороны и именно на той дороге. Очень хочется прилечь поспать. И по делу, то нужно новое место найти. Чего мы боимся? И так все тяжко. Может к людям переберемся с дедом, или дом, где найдем и туда переедем. Все, решено, больше в той трубе не останемся. Что, думал я от страха навечно теперь там запакуюсь. Нет, теперь точно нет.

Продвигаясь еще часа два, так и не обнаружил знакомых зацепок, с помощью которых точно можно было бы сказать, где я нахожусь. Сумерки опустились на землю. Эх, дед, потерпи немного. Продержись еще на своих грибах пару, надеюсь, что дней. Я скоро вернусь.

Теперь я перемещался намного аккуратнее. Шел по обочине, всматриваясь в лес, по левую руку от себя, ожидая любой неприятности. Но за все время, он только представлял некую стену, между моей дорогой и ужасами, с которыми я уже сразился и вышел победителем. Постоянно вертелся, был тихим, только говорил сам с собой. В уме. Можно подумать, что я обезумел. Но, как по мне, даже наоборот, общение со своим эго успокаивало и позволяло намного тщательнее анализировать мир вокруг. Разве не так? А? Так ведь лучше, что скажешь? Хэх, куда же меня занесло, сколько же мне еще идти. Ночью думаю, звезды помогут, в отличии от предавшего меня фонарика.

К моему превеликому сожалению, так действительно случилось. Еще не было очень поздно, но темнота полностью скрывала от меня лесные загадки. Поэтому я решил идти по центру дороги. Так, я считаю, будет безопаснее. По пути мне встречались машины, некоторые из них даже в довольно хорошем состоянии. И я решил, что когда уже будет слишком поздно, и ничего не будет видно, я все же воспользуюсь одной из них, как убежищем. Своеобразным ночным отелем. Всяко безопаснее, чем идти во мраке, опасаясь встретить лунного кота, еще одно чудовище, которое может принести довольно много проблем беспечному путнику.

Звезды помогали видеть белые полосы на дороге. Стало очень холодно и судьба решила сделать мне подарок, чтобы я окончательно не простудил ослабленное тело. Нива стояла на правой полосе. Подошел к ней, проверил, чисто. Никакой флоры и фауны. Я бы даже сказал, что эта нива довольно свежо выглядит. Может это только ночью так кажется. Залез в салон, на заднее сидение. В спинке водительского сидения стояла бутылка воды.

– Офигеть, серьезно? – удивился я вслух. – Я не знаю, за что ты так меня полюбила судьба, но если она еще и не протухла, то я точно поверю, что фортуна теперь со мной.

Открыл бутылку, ткнул нос в горлышко. Вроде как нормальная. Немного отпил.

– М-м-м, прекрасно, самая вкусная вода. Спасибо тебе, фортуна.

Высушив половину литровой бутылки, вылез из салона и перешел на водительское место, снял ниву с ручника, включил нейтральную передачу. Как-то совсем легко и без скрежета поддалась коробка. Ребята, может это вы, а не судьба мне помогаете. Ха, теперь у меня целая армия ангелов хранителей. Откатил ниву на обочину, ближе к лесу. Залез обратно на заднее сидение, уложился поудобнее. Ну что, сознание, больше кошмарами пугать не будешь? Смотри мне, меня теперь шестеро архангелов берегут. Сквозь лобовое стекло виднелись все те же прекрасные зори. Веки потяжелели, скоро уже, дед, готовь похлебку…

Глава 4

Стук-стук.

Что это? Задал я умственно вопрос, наполовину находившись в мире грез. Опять какой-то бред снится, или это действительно ко мне кто-то постучался?

– Эге-гей, парень! – глухо прозвучало за окном машины.

И в эту же секунду вся моя кожа покрылась бугорками, волосы стали дыбом, а глаза, сначала увидев только силуэт, заметались со стороны в сторону, пытаясь поскорее привыкнуть к яркому свету. Картинка окружающего мира очень быстро ударила в голову своей четкостью. И действительно, за окном стоял человек. Это не было сном, и я не знал как отреагировать. Но не дав мне и шанса адекватно оценить ситуацию, незнакомец заговорил.

– Парень, спокойно, не бойся, я тебя напугать не хотел и тем более вреда не причиню. Давай выйдешь из машины, и мы все обсудим.

– Черта с два! Я похож на идиота? Сейчас прострелю тебе башку и потом поговорим, я и ветер в твоей голове, – заведомо соврал я, но надеялся на такую аферу как на единственную защиту.

– Да он больной какой-то, может психопат, давай его стволами шуганём, cразу выпрыгнет! – услышал я голос за спиной и обернувшись увидел, в противоположном к моему собеседнику стекле, еще двух парней.

Оба в камуфляжных штанах и военных ботинках, однако выше, одеты они были кто во что. Парень слева в красной флюсовой куртке, а его сосед хвастался черной косухой, которая не очень подходила по стилю. У обоих были огнестрелы, однако я не мог точно понять, что это именно за оружие. Скорее всего самопалы. Но тот факт, что в огневой мощи я бессилен, тем более против троих противников, как-то поубавил мое наглое отношение к незнакомцу. Фортуна, мать тебя за ногу, ты чего? А ну-ка свали им на голову рояль, ты ж теперь на моей стороне!

– Я сейчас в тебя пальну, идиот, зачем ты человека пугаешь! Так, парень, смотри как сделаем: мы все встанем по одну сторону машины, чтобы нас видно было. Затем ты медленно выйдешь из нивы, и мы вместе покладем оружие на землю.

– Ничего я делать не буду, а вдруг он выстрелит сразу по нам. – резко перебил переговорщика один из двух позади меня.

– Да прихлопнись ты уже, а ну быстро перешли на мою сторону, – приказал худощавый мужик лет сорока с короткой черной стрижкой.

– Давай иди уже, чего встал, – поддакивая, скорее всего что командиру, медленно зашагал второй парень, который до этого момента молчал.

Первый пошел следом.

Стук-стук.

– Эй, парень, тебя как зовут? Меня Рома.

– Матвей, – ответил я нерешительно.

– Матвей? Приятно познакомиться! Давай сделаем все четко и аккуратно, а то видишь, друзья мои немного неспокойные, если увидят, что ты что-то задумал, пинай на себя.

– Ладно, – согласился я. – Тогда давайте, делаем как договорились.

– Хорошо, Матвей, хорошо, – и Рома в этот момент начал отходить назад приближаясь к своим помощникам.

Подойдя к ним, спокойно сказал: «Поднимите руки ребят».

– Роман Петрович, ну это смешно уже, – в этот раз с уважением заговорил парень в красной куртке.

– Витя, тебя в огородника разжаловать, можешь помолчать хоть секунду! – дерзко отвесил командир. – Ну, Матвей, видишь, все, как и договаривались, теперь твой черед.

Я кивнул, медленно сел, затем переполз к двери и не спеша открыл ее. Витя засуетился, но руки не опустил, видимо, испугался разжалования. Затем я очень спокойно, не подавая виду того, что на самом деле нервничаю, опустил ноги на землю и немного согнувшись вылез из салона. Закрыл дверь. Правую руку держал в кармане, а пальцы сложил в виде пистолета, не был уверен, что это сработает, но когда-то давно видел подобный трюк в комедии и решил воспользоваться примером, вариантов иных у меня не было.

– Отлично, – заговорил Роман одобряя то, что я делаю все спокойно и без лишних движений. – Теперь, все вместе опускаем оружие на пол.

– Нет, – перебил я его. – Вы первые!

– О, а я говорил Роман Петрович, – заволновался Витя.

– Закрой рот, малек! Матвей, ну что же ты так, мы же договорились, зачем ты грубишь?

– Роман ведь, да? – нервно спросил я, оттягивая время и давая себе шанс придумать безопасный итог нашего общения.

– Ну, – серьезно ответил командир.

– Рома, вы же по-честному все хотели. Вас трое, я один, у меня ведь тоже нервишки шалят. Давайте вы первые опустите оружие, а затем уже я.

– На что ты надеешься? – голос главного поменялся, исчезли нотки доброты и теперь в каждом его слове чувствовался привкус строгости и решимости.

– Я тут один, сейчас оружие опускать начнем, за всеми вами уследить не смогу. Я умирать не собираюсь, шансов против вас троих у меня мало так что глупостей со своей стороны делать не буду. Но вас больше, это предосторожность.

– Хорошо, Матвей, – на лице Романа опять заиграла улыбка, только в этот раз явно искусственная. – Сделаем как хочешь, но только попробуй дернуться, мои ребята быстро ответят на лишние движения.

– Не волнуйся, Роман Петрович, я не дурак.

– Оружие на землю, – спокойным голосом решительно сказал командир. Парень в косухе тут же выполнил указание, а вот его «умный» дружок, колебался, однако, после того как Роман что-то сказал неразборчивое, в его сторону, снял висячий самопал на его шее и выполнил приказ. Потом они медленно поднялись.

– Твой черед, Матвей.

На секунду меня охватил ступор, я не знал как поступить, попробовать бежать в лес и опять подвергнуть себя опасности, или поверить в добрые замыслы моих собеседников. Тяжело принимать решение в один момент, однако я должен был, от этого зависело мое будущее. Вдохнув, я достал из кармана крепко сжатый кулак.

– У него что там, граната? – тихо пробубнил Витя.

Напряжение нарастало, казалось, что этот истеричка сейчас же схватится за свое оружие и выстрелит, не дожидаясь команды Романа Петровича. Все затаили дыхание. Я старался смотреть в глаза каждому, и видел, что двое как натянутая струна, но только парень в черной косухе выглядел совершенно умиротворенным. Медленно присев, еще секунду не знал, стоит ли мне разжимать руку, однако я же решил сделать так, как договаривались. Поэтому пальцы ослабили хватку и из ладони со звоном выпал гвоздь.

Секунду все молчали в недоумении. Но тишину разразил смех Романа Петровича.

– Ха-ха, ну Матвей, ну дурак. А я думаю, что ж ты такое задумал. Анекдот ходячий. Фокусник блин!

Витя и его друг все еще стояли неподвижно, хотя о незнакомце можно было так сказать с самого начала. Когда истеричку немного отпустило, тот тоже заулыбался:

– Дурак ты парень, еще момент и я ж бы выстрелил, ну клянусь выстрелил.

Все еще опасаясь обмана, осторожно, но решил ответить на такую веселую обстановку и мои губы превратились в довольную гримасу.

Роман Петрович, убедившись в том, что я не представляю никакой опасности, перешагнул свое оружие, и направился ко мне, попутно протягивая руку.

– Ну даешь, Матвей, еще и брови так свел, ох фантазер.

Такой жест командира мой мозг расценил как гарант безопасности. Поэтому я машинально протянул ему руку, и мы крепко поприветствовали друг друга уже в мирной обстановке.

– Парни, поднимите оружие свое, Витя, ну елки-палки, будь человеком, мое тоже захвати, – обернувшись радушно начал приказывать Роман. – Не волнуйся, Матвей, как и обещал, тебя никто не тронет, – он положил свою руку мне на плечо. – Мы ребята мирные, тут недалеко поселок наш. Пошли со мной, по дороге все расскажешь.

– Поселок? – спросил я с удивлением, так как возле нашего с дедом дома никаких поселков в округе не припоминал.

– Он самый, Дельфы называется! Поэтично, скажи?

– Дельфы?

– Бывшее село Петушки.

– Что, Петушки? Как это, я что около двухсот километров прошел.

– Сколько? О, так ты из далеких краев, пошли со мной, голодный, наверное. По дороге все мне объяснишь! Витя, Саша, остаетесь на посту, – приказал ребятам Роман. – Ниву назад поставьте, только в этот раз поперек дороги, не ленитесь.

– Хорошо, Роман Петрович, – ответил Виктор.

– Слушай, Матвей, – обернувшись ко мне заговорил командир. – Ты на него не обижайся, ему восемнадцать всего. Он просто, когда с оружием, то настоящим командо себя чувствует.

– Да я и не думал.

– Ну и славно.

– Блин, Роман Петрович, что за фигня, – окликнул командира Витя. – Он всю воду практически выдудлил, как нам теперь тут сидеть.

– Витя, не ной, ты тут на пару часов, вон Саня с собой бутылку взял, на вас хватит, – отвесил Роман, обернулся и мы двинулись в столь необыкновенно названый поселок – Дельфы.

Дорога была не долгой. Минут тридцать шли по трасе, затем свернули на право, и по грунтовке еще километра три. Роман задавал обычные вопросы. Откуда я, кем был до катастрофы, что сейчас делаю, видел ли я, или может знаю кого еще с выживших. И каким образом я добрался сюда…

– Ничего себе, вот так охота, – с пониманием сказал командир. – Но, я хочу сказать, тебе еще очень крупно повезло. Машина, в которой ты заночевать решил, это ж наш контрольно-пропускной пункт, – подняв палец кверху официально произнес Роман. – Ты ведь ночью уже дошел к ней и никого не было! А где-то часа может за два до этого, как только темнеть начало, там двое наших стояло, Богдан и Андрей. Так вот, как я понял один по нужде отойти решил. Два метра всего в сторону сделал. Услышал шум в лесу, за фонарик взялся, а в кустах глаза горят. Ну он и решил с испугу пальнуть, и хочу тебе сказать правильно сделал! Попал баюну в плече, а тот, как…

– Баюн? – перебил я Петровича.

– Ну да, баюн, тварь такая на кота огромного похожа, только морда длинная и лапища как у медведя.

– А, это, знаю, видел.

– Это его люди так в поселке прозвали, как в сказке. Кот-баюн.

– Я понял. Забавно, я бы и не догадался.

– В общем, тот в плечо ему выстрелил, тварь взбесилась, сейчас вообще они какие-то агрессивные стали, может еды в лесу не хватает. Не суть. Короче, и вместо того, чтобы убежать, напасть решило. Андрюха еле увернулся, а вот Богдан пока понял, что к чему среагировать не успел. Баюн прям на него, всю грудь разодрал, но вторая пуля, выпущенная Андреем, все же пришлась ему не по вкусу, и он убежал так же быстро, как и появился. Андрюха этого бедолагу на плечи и потащил к нам, пока доковылял с ним, пока разобрались, первая помощь там, то се, потом пока прочесали округу с мужиками, только на утро и нашли кого на пост отправить. Приходим, а тут ты, спящая красавец, ха-ха.

Спасибо, фортуна, извини что засомневался, уберегла меня опять, – подумал я.

– А Богдан этот как, жив?

– Обижаешь, у нас в поселке первоклассный врач, Максим Анатольевич, во мужик! Обязательно познакомлю. Он к родным приехал, когда все началось, так вот уже и десять лет тут. Чтобы мы без него делали. Короче, в порядке Богдан, зашили его, уколов надавали. Молодой он, выкарабкается.

– Уколов, а у вас лекарства есть? – спросил удивленно я.

– А то, мы тут недавно, как это, а рейд устроили, в городок, недалеко тот совсем. Больно плохо стало, детишки от кашля задыхались прям. То нам еще очень свезло. Городишка не большой вовсе, но там район есть с пятиэтажками, и во внутреннем дворике аптека стоит. Еще и удобно так, в подвальном помещении, аж не поверилось, когда мы увидели ее. Сначала, когда зашли, то пусто на полках было, выгребли все. Но Санька, ты его уже видел, тот, что на пост вместе со мной и Витькой пришел, заметил, что одна из полок на колесиках стоит. Мы ее отодвинули, а за ней дверь в подсобку, тяжелая такая, из железа. Видимо холодильник для препаратов был. Но, и тут еще не конец. Дверь то закрытой оказалась, часа три шастали, пока ключи в закрытом выдвижном ящике не нашли, под столом. Он еще стоял так, у стены, хрен догадаешься туда посмотреть. Так, о чем это я…

– Вы нашли ключ и…

– А, ну да, ключ нашли, открываем, а там, лекарств – ого-го. Представляешь, ну не поверил бы никто, кому не расскажи. А так как и подвальное помещение то там еще и холодно было. Но, худа без добра не бывает, все препараты эти, свой срок годности пережили давным-давно. Мы притащили что можно было и нельзя. А Максим Анатольевич что-то химичить там начал и вот таким образом хоть что-то, но у нас есть.

– Обалдеть, – констатировал я.

– То я ж говорю, кому расскажи, не поверят. У нас вообще все очень хорошо в поселке. Последнее время, правда, твари эти на посты нападать начали и выстрелов не боятся. Привыкли может. Но мы пока отпор им дать можем, не волнуйся. Ты спокойно сможешь отдохнуть.

– Роман Петрович, а еще кого-то встречали кроме меня?

– Нет, давно уже никого нету, Матвей, и связаться ни с кем не можем, электричества нету. Если бензин, где найдем, то тогда на пару дней только, и то в зависимости от объёма найденного.

– У вас есть генератор?

– Ну да, а как же, старый очень. В нем бензин есть, но мы на крайний случай бережем.

– И на какой же?

– А хрен его знает, не выпалить же его за пару дней на просто так. Пускай будет.

Я зацепился за траву, и мой собеседник прошел немного дальше. В этот момент я заметил, что у него в отличии от тех двух ребят, что остались на КПП, через плечо весела добротная двустволка.

– Красивое ружье, – сделал я комплимент Роману.

– Что? А это? Это да, отца еще. Столько лет уже ей, а еще не подводила. Правда патронов мало совсем осталось. Я и так их хранил как зеницу ока, еще пару встреч с тварями этими, и я тоже на самоделки перейду.

– А чем самопалы стреляют? – поинтересовался я.

– Та пулями, ну это их так народ величает. А на самом деле это все самоделки.

– Вы и пули умеете делать?

– Тю ты, Матвей. Я ж до того, как все случилось прапорщиком был. Знаю, не в моей юрисдикции уметь патроны делать, но когда-то научились с друзьями моими. Вот теперь я тут за оружейника, – заулыбался Роман.

– Неплохо вы тут устроились, я так понимаю с едой у вас тоже все хорошо?

– Это как когда, мы фермерством занимаемся, по большей части. Ты и сам уже понял, как тут охотиться опасно. Собирательством тоже промышляем. Пруд у нас есть, рыбу ловим.

– Рыбу? И как безопасно?

– Что? Рыбу ловить? Ну, конечно, а что она может?

– Я видал монстров и в водах тоже, – уточнил я.

– Это да, но пруд у нас люди выкопали давно еще, и рыбу туда напустили, никаких подводных течений там нету, так что и монстрам неоткуда появиться.

– Неужели все настолько хорошо у вас?

– Матвей, а что ты хотел, десять лет уже прошло, мы ж должны как-то приспосабливаться, жизнь организовывать. Не все ж время нам по пещерам прятаться.

Последняя фраза как-то больно врезалась в сознание, скорее всего в связи с последними событиями и моими личностными изменениями. Интересно, как там дед, что он делает. Может попроситься сюда переехать. Двести километров пройти, конечно, будет тяжело, но старик тот еще живчик. Справится. Если честно, мне даже как-то завидно стало. Это я на четыре года зарылся и как червь жил, а люди вон и проблемы решать научились и адаптировались к условиям. А учитывая и то, что уже десять лет прошло, то и найденные лекарства не кажутся более удачей. За такое долгое время и не так повезти может. Вот бы мне так удача улыбнулась, быть может, и друзья мои сейчас живы были. Ирония, а не жизнь.

– А ты вроде парень крепкий, – перебил мои мысли Роман. – Из такой передряги выбрался. Ты ж не обычный человек, правда? Ну, я о том, ты служил где?

– Нет, не служил, – с улыбкой произнес я. – До катастрофы я был обычным парнем, студентом с вечными синяками под глазами и с кучей якобы нерешаемых проблем.

– Такой сноровки от природы у людей не бывает, – подметил Петрович.

– Да, тут вы правы. До того, как я с дедом в трубе жить начал, я тоже был членом общины. Сколько вас человек в поселке?

– Ну, примерно, сто, – ответил мой собеседник.

– А в нашей было четыреста шестьдесят пять человек. Мы считали себя неким маленьким государством. Ну, как древнегреческий полис. У нас и законы были и армия своя. Человек пятьдесят, наверное, но мы были хорошо вооружены и подготовлены.

– Вооружены и чем же? – поинтересовался Роман Петрович.

– Да у нас прям целый набор был. И снайперы имелись и автоматов на всех хватало. Я же, когда началось все это, в городе жил, повезло мне еще тогда. Я с девушкой и несколькими выжившими в магазине был, а там подвальное помещение, вот нас и молнии те не убили. Мы дней десять боялись выйти на улицу. Вход забаррикадировали и сидели, смерти ждали. Потом, решили, что нужно уходить. Очень долгая история, на самом деле, но, по сути, собрались все выжившие в общины, затем те слились и был у нас свой уже новый город. Но даже в лучшие времена у нас было много проблем. Сначала с едой, затем на разросшееся поселение часто начали нападать мутанты. И вот вроде все могли стерпеть, но погубил всех враг, с которым мы не смогли справиться…

– И кто же это был? – спросил Петрович, заметив, что я замолчал.

– Болезнь, – с жалостью протянул я. – Люди умирать начали, лечить не было чем. Сами понимаете, лекарства в таких условиях разошлись в первые годы, – не хотел я затрагивать эту тему, так что поскорее вернулся к сути вопроса. – Еще с самого начала, когда все более-менее к толку привели, решили, что нужно отряды собирать. Для защиты и разведки. У нас один вояка был, звания не знаю, он так всех обучал конкретно, что я после двух лет от начала катастрофы уже имел свой личный отряд спец назначения.

– И в чем ваша специализация была? – поинтересовался Роман.

– В основном разведка и походы на многие километры от дома в поисках возможных ресурсов. Пищи, горючки, тех же лекарств.

– И что в итоге, как ты в трубе оказался? – задел меня за живое командир.

– Роман Петрович, вы извините, я вас очень уважаю, но не хочу об этом говорить.

– Понятно, – протянул он. – То ты в военном ремесле знаешься значит. Это хорошо. Погоди, а как ты выжить смог, болезнь тебя как не убила?

– А хрен его знает, Роман Петрович…

Вопросы уже практически заканчивались у нас обоих и от неловкого молчания нас спас крик, доносящийся спереди, метрах в ста.

– Петрович, ты? – крикнул старик, который находился в самодельной будке на широком дереве. Так-то сразу его даже не заметить, маленький квадратный домик, такой о котором мечтают все дети, находился между двух широченных ветвей и маскировался в тени, под листьями.

– Я, Кузьмич! – ответил Роман.

– А кто это с тобой, и где ребята, разве ты не с ними должен быть?

За время двух этих коротких фраз мы подошли к дереву и из стрелкового окошка высунул голову старик, лысый, худой, как в советских мультиках карикатурный охотник.

– О, дарова, Кузьмич, – по-дружески поприветствовал деда командир.

– Ну привет, Петрович, кто это с тобой?

– Турист, к нам вот приехал, увидеть дары цивилизации, – с улыбкой констатировал Роман.

–Турист говоришь, ага понятно, а ребята, где, ты ж с ними должен был быть.

– Та я ж говорю, вот человек потерялся, путь огромный проделал, я его к нам и привел. А ребята справятся, там Сашка, он парень толковый.

– Ага, ну понятно, милости просим, – с душевной добротой протянул старик, обращаясь ко мне.

– Спасибо, – ответил я.

– Так, ладно, Кузьмич, пойдем мы, человек голодный, ребра вон поломал все, я еще к Максиму Анатольевичу зайти хочу.

– Тоже, верно. Ладно, хлопцы, идите, не мешайте караулить.

Ничего не ответив, мы прошли еще метров сто. Даже на подходе к деревушке я был удивлен. В отличии от города, в котором я жил, деревня была чистой и натуральной что ли. Прям настоящая, как в памяти, когда все еще было хорошо. И на лето можно было приехать к бабушке, в то теплое и уютное село. Как же вы сумели так все сохранить? Да, дед был бы рад жить тут.

– Ну вот оно, наш оплот человечности, великий город Дельфы, – с улыбкой произнес Роман Петрович и хлопнул рукой по деревянному столбу, верх которого венчала доска с красиво вырезанным соответствующим названием.

– Слушайте, а почему название такое, красивое?

– А, это у нас книг немного осталось, не все сожгли в худшие времена. Одна из них называлась так: «История античной Греции». Так вот, людям то чего-то нового хочется, Петушки звучит как-то не благородно, а вот Дельфы. Это уже, по-царски.

Роман Петрович громко засмеялся и его заразный смех вызвал улыбку на моем уставшем лице. Даже не верится, что люди могут справится и с такими проблемами. Ну, Дельфы, встречайте заплутавшего героя. Я зашагал за Романом и впервые, за последние четыре года, я почувствовал, что рад снова улыбаться чьим-то шуткам. Спасибо, фортуна, что привела меня сюда, спасибо, ребята, что бережете. Солнце поднималось над деревней и не только над ней. В моей душе вновь зародилось тепло…

Как Роман Петрович и обещал, мы пошли к местному знаменитому врачу, чью ценность мой спутник возводил в абсолют. Хотя на то есть причины, единственный врач на многие сотни километров вокруг, даже без его непосредственного желания, вызывает почет и уважение общины. Место обитания драгоценного лекаря было практически в центре небольшой деревушки. Довольно логично. Кстати, стена в стену с еще одним важным двухэтажным зданием – ратушей, чем-то напоминающей маленький театр с двумя, худыми как женские пальцы, колоннами, скорее декоративного предназначения. «Местный центр сбора всех жителей по важным вопросам», – как позже добавил Роман. Снаружи оно было потрепано временем, но я не мог сказать, что все было грязным и неухоженным. Люди привели все в порядок и продолжали поддерживать чистоту. И не только здесь, но и по всей общине, подчеркивая гордое название городка. По пути я постоянно удивлялся как же хорошо тут все устроено. Малочисленность общины создавало уйму положительных аспектов во всех присутствующих процессах. К примеру, все люди жили в домах, располагающихся вокруг ратуши. Сама деревня не большая, километр на километр примерно, если можно так описывать. Вид с высоты птичьего полета был следующим: местный центр, который не был прямо посередине деревни, а немного ближе к западу. Прямо рядом с ним, максимально для этого подготовленное здание – больница, в которой нас ожидал Максим Анатольевич. Вокруг дома, в которых живут местные, всего штук двадцать обитаемых и десять запасных, на любые случаи жизни. Возле каждого такого, вместо аккуратно убранного двора, – огороды и тонкие тропинки между ними. Так легче и следить за урожаем и самим находится в безопасной зоне. Вокруг всех зданий, которые и представляют в итоге всю общину, возведен частокол. В виде квадратного периметра, он удачно использует дома, которые не пригодны, или слишком далеко от центра, как дополнительные естественные преграды. Толстые, острые бревна плотно прилегают к пустым зданиям от одного к следующему. Еще один плюс такой планировки, это то, что патрулировать такую территорию гораздо легче, а заброшки, примыкающие к границам, используют как посты и караулы. Видимо ночью тут все стараются освещать, так как попутно я часто замечал места для факелов и самодельные фонари, представляющие из себя некие аквариумы со свечой внутри. Даже не знаю разумно ли это, при таких размерах, делать из себя гирлянду в ночное время. Как я позже узнал, мужчин и женщин тут практически поровну, представителей сильной стати на четверо человек больше. Детей всего десятеро, всем не больше семи лет. Я был очень удивлен им, так как давно не видел, чтобы в этом аду кто-то хотел продолжать свой род. В такой экстремальной ситуации как сейчас, люди быстро забыли моральные устои и законы, и малыши по большей части представляли из себя обузу, нежели радость. Но не в этой деревне. Все здесь выглядело очень уж фантастично, сравнивая с окружающими реалиями.

Наладили караулы, собирают и выращивают пищу, имеют лекарства, создают оружие и патроны к ним. Еще и успевают дать новое имя своей общине. Неужели эти люди так сильно смогли адаптироваться. Быть может на руку им играет и скрытность от всего мира. Ладно я один, а ведь, если задуматься, то были бы у них соседи, стычек, даже из-за банальной зависти было бы не избежать. Может я зря переоцениваю всех и всё здесь. В любом случае есть внутренние проблемы, о которых мне просто не хотят говорить. Хотя, вновь вспомнив детей, которые беззаботно играли в салки, я не мог не купиться на всю эту сказочную и добрую обстановку. Дельфы действительно смахивали на древнегреческий город, своей спокойностью и невозможной нынче безопасностью. Все эти ухоженные, деревянные дома создавали вид оазиса в этом безграничном пустынном океане ужасов и жестокости. Однако в моем сознании все же начали зарождаться сомнения. Не может тут быть все настолько хорошо…

– Ну, вот и наша больница, – указал Роман Петрович на здание перед ним. Одноэтажное, в виде серой каменной коробки, с решетками на окнах.

– Хм, не так уж и плохо, – сделал я комплимент местному «госпиталю».

– А то, тут раньше почта была, но после того, как все произошло, больше некому письма писать и некуда их отправлять. Вот мы и решили передать сие здание Максиму Анатольевичу, ну не может же быть больница в деревянной избе, – добавил Роман

– Ну да, не может, – задумчиво согласился я.

– Так, заходи, Матвей, сейчас я тебя познакомлю с очень хорошим человеком. Он тебя быстро на ноги поставит.

Роман Петрович распахнул дверь, пропуская меня вперед, мы зашли внутрь. Теперь здание, казалось, еще меньше, чем можно было представить. Две двери, на левой стене. Одна, видимо вход в уборную, а вторая может в подсобку. Не видел я раньше такой планировки. Однако дополнительная железная решетчатая дверь намекала на то, что раньше там было хранилище. А мы сами, еще с порога оказались в одной, главной комнате. Посередине стоял большой деревянный стол, видимо аналог операционному, который был накрыт довольно чистого вида клеёнками. Над ним к потолку хитро прицеплена люстра с самодельными фонарями, как на улице, только немного меньше. Сквозь остальные стены пробирался свет, благодаря окнам, по одному на каждую. В углах стояли шкафы для препаратов и даже один больничный. Железный, белого цвета с прозрачными дверцами. У правой стены, прямо под окном стоял еще один стол, но намного меньше, рабочий видимо. А за ним, тот самый хваленный Максим Анатольевич, высокий худой мужчина с темными, но уже седеющими волосами, аккуратно одетый в рубашку, поверх которой была черная жилетка. Брюки и туфли весьма плохого состояния. Он обернулся и поприветствовал Романа Петровича. Лицо его было все в морщинах, с синяками под глазами, видимо от усталости. Густые темные брови подчеркивали образ интеллигентного интеллектуала. И даже карие глаза решили не выбиваться из общего вида иным цветом. А его посохшие губы подчеркивали сразу бросающиеся в глаза впечатление того, что у этого человека постоянная депрессия.

– А это кто? – спросил доктор.

– А это Матвей, – поспешил ответить за меня командир.

– Матвей… – протянуто, ожидая услышать мое отчество, сказал врач.

– Просто Матвей, очень приятно.

– Максим Анатольевич, взаимно.

Мы пожали руки. Доктор заулыбался и с его лица исчезли ранее заметные черты усталости.

– Максим Анатольевич, – заговорил командир. – Матвей к нам издалека пришел, вы его как послушаете, то, не поверите. Такая история занятная, хоть книгу пиши. Так это, он на ребра жалуется, я его сразу к вам и привел.

– Болят, ноют? – сразу перешел к делу врач.

– Понимаете, я в передрягу попал, очень сильно ударился и теперь даже разогнуться не могу.

– Понятно, снимите верхнюю одежду. Секундочку, давайте я вам помогу.

– Вот увидишь, Матвей, он тебя в считаные минуты вылечит, – влез Роман Петрович. – Ладно, Максим Анатольевич, вы тут разбирайтесь, а я пойду, нужно мужиков, всех кто есть собрать, многое обсудить следует. Турист, – обратился он ко мне. – Как освободишься, в ратушу заскочи, представлю тебя народу, – с улыбкой сказал Роман и выбежал из больницы, захлопнув за собой дверь.

Доктор помог мне раздеться по пояс. И приказал сесть на операционный стол. Затем подошел ко мне, секунду подумал и сказал:

– Сильно вдохните, молодой человек.

Я сделал то, что попросили, но в тот же момент как воздух ворвался в мои легкие и наполнил их, боль прокатилась сквозь все тело и я согнулся выдыхая.

– С какой стороны болит? – спросил доктор.

– Справа, вот здесь, – я указал на ребра снизу.

Врач начал аккуратно прощупывать меня сверху вниз.

– Матвей, я знаю, что болит все и сразу, но скажете мне, когда почувствуете особенно нестерпимую боль.

– А, – вскрикнул я. – Вот здесь особенно и вот тут еще.

– Понятно, у вас три ребра нижних повреждены. Кровью кашляли, задыхались, когда дышите что-то странное в легких не чувствуете? В жар вас не бросает?

– Никак нет, – возразил я. – Ничего из вышеперечисленного.

– Это хорошо, значит или трещины небольшие, или сильный ушиб, но легкие не задеты. Поздравляю, вы крепкий парень. Я так понимаю, раньше с такой проблемой вы не встречались?

– Нет, не было еще.

– Тогда вы должны понимать, что существенно я вам помочь не могу, ребра сами заживут, а вам нужен покой и хороший сон. Поднимитесь пожалуйста.

Я аккуратно встал на ноги. Врач продолжил осматривать меня.

– Вы еще и головой ударились?

– Да, я как-то совсем забыл про это, прилетело и в нее.

– Тошнота, рвота, головокружение, что-то из этого чувствуете?

– Нет, нет, только усталость ужасную и поел бы чего.

– Даже аппетит у вас есть, это хорошо, хорошо. Ну, молодой человек в силу того, что много вариантов у меня, как и у вас нету, то все еще советую вам хорошо отдохнуть.

– Максим Анатольевич, – обратился я к врачу, попутно натягивая футболку, конечно же с его помощью. – Скажите, могу я задать вам вопрос?

– Конечно, вас что-то еще беспокоит?

– Нет, пока что нет. Тут дело такое, я от Романа Петровича слышал, что у вас лекарств много, это правда?

– А, он уже успел вам эту байку рассказать.

– Так это шутка все?

– Ну, не совсем. Он и еще пара ребят действительно принесли очень много всяких препаратов. Вот только из всего того, что они нашли, полезные только разные колбочки, чашки Петри, шприцы, перчатки и все такое. Ну, просроченную зеленку, уголь и йод, чисто ради самовнушения использовать можно, все остальное давным-давно превратилось в яд.

– Погодите, а как же дети? Роман Петрович говорил, дети кашляли, а вы их вылечить смогли.

– Матвей, благодаря моим знаниям и разной, так сказать, медицинской утвари я из трав начал лекарства делать. Так что, ни при чем тут все те медикаменты, которые сгнили еще пару лет назад. Роман Петрович просто из этого подвиг сделал. На самом деле все куда сложнее и совсем не так красочно, как он описывает. Так что, вам как человеку новому здесь, я очень советую не воспринимать все всерьез. Он очень любит все приукрасить до нельзя. Хотя дело на месте не стоит, я вот думаю пенициллин выращивать, благо теперь есть все технические средства. Но мне кажется, я нашел вариант и поинтереснее.

Врач зашагал к своему столу и начал перебирать записи.

– Максим Анатольевич, а вы кем были до всего этого? Извините, но мне просто интересно, откуда у вас такие знания, – спросил я.

– А что, Матвей, вы мне не доверяете? Ладно, не волнуйтесь, это уместный вопрос. Я хирург сам, но очень увлекался микробиологией в свое время. Так что, я компетентен, ваше здоровье не пострадает.

– Да нет, извините, я не хотел вас оскорбить.

– Все хорошо, молодой человек. Где же оно? – продолжал копаться в бумагах врач. – Ах вот же, ну да. Матвей, вы же сейчас в ратушу пойдете, передайте вот этот документ, – он протянул мне листок, вырванный из тетради. Ну и в принципе, больше я вам ничем помочь не смогу. Хотя, секунду… Вот, возьмите это, – он протянул мне бутылочку. Боль не снимет, но успокоитесь и крепче спать будете. Сами оденетесь или вам помочь?

– Сам справлюсь, – ответил я.

– Ну и славно, только аккуратнее, – врач уважительно кивнул, обернулся и подошел к столу. Достал коробку, из-под него, которую я не заметил ранее, из нее прозрачный пластиковый контейнер, в котором находились две обычные полевые мыши. И я уже практически оделся и вышел, как Максим Анатольевич достал из шкафчика чашку Петри, с чем-то знакомым внутри. Я пригляделся.

– О, я такие грибы уже видел, вы ими мышей кормите? – спросил я.

– Видели? – удивленно спросил врач.

– Ну да, я до того, как сюда попал, с дедом жил, так мы эту дрянь три года ели. Представляете, мы ее ели, а вы ней мышей травите, – в шутку сказал я.

Брови врача поползли вверх, и он будто впал в ступор, не сумев произнести ни слова. Я перебил его молчание.

– Что-то не так?

– Это просто невероятно, – прорвало доктора. – Матвей, скажите, за все эти годы, как вы себя чувствуете? Появились ли у вас постоянные симптомы? Тошнота, головокружение, температура, ломота в теле, упадок сил, ну или что-то нестандартное, – несвязно продолжал засыпать он вопросами.

– Что? Нет, ничего вообще, все, как и всегда. Погодите, остановитесь, объясните мне все.

– Это просто невероятно, это просто невероятно! – зашелся врач. – Вы хоть понимаете, что это значит? Это же прорыв, это же новый этап!

– Максим Анатольевич, успокойтесь. Попытайтесь объяснить мне все доступно.

– Да-да, подойдите ко мне, смотрите, – он достал одну мышь из террариума. – Видите эту царапинку маленькую?

– Ну? – сказал я.

– Посмотрите в каком она отличном состоянии, ни заражения, ничего. А ведь это уже шрам после раны. Кровь отлично свернулась, у мыши не присутствуют признаки воспаления, – запутанно и явно нервно говорил Максим Анатольевич.

– Вы хотите сказать, что это грибы эти? Новый антисептик? Ну хорошо, конечно, а что тут такого?

– Я этот порез вчера вечером сделал, – практически шепотом сказал врач.

– Что, вы серьезно? – не поверил я. – Так это же отлично, новые грибы хорошее лекарство, теперь сможете лечить тяжелые раны.

– Матвей, боюсь вас напугать, но это не грибы, – урезонил меня врач.

– В каком смысле, это бактерии?

– Эм нет, понимаете… Погодите, дайте собрать мысли в кучу. Возьмите стул, вон он, в углу, присядьте.

Я, аккуратно сделав то, о чем меня попросили, сел рядом с врачом и еще минуту ждал, пока тот перебирал бумаги и нервно пытался найти что-то важное.

– Ай, да толку, – вскрикнул врач, затем подорвался с места и направился к шкафу в противоположный угол. Открыл его и начал копаться в нем. Спустя секунду медленно обернулся, и я увидел, что у него в руках довольно хорошо сохранившийся, большой микроскоп.

– Это что, – не успел я договорить, как доктор перебил меня.

– Он самый, года три назад, ребята из города принесли, – сказал Максим Анатольевич. – Вот, сейчас покажу, – врач взял чашку Петри со знакомыми мне уже «не грибами» и поместил ее ровно под линзы аппарата. – Так, сейчас, секундочку, тут настроить надо.

Еще минуту он дразнил мое любопытство, а затем аккуратно поднялся, уступая мне место, перед микроскопом.

– Вот, взгляните, Матвей.

Я сел ближе, и взглянул в отверстие аппарата. Секунду глаза не могли привыкнуть к увеличенному линзой пространству, но вскоре я все же присмотрелся и мне удалось разглядеть удивительную картину. Та плесень в чашке, совершенно ею не являлась. Я вообще толком не могу описать то, что увидел. Геометрически идеальные квадраты, будто играли сами собой в тетрис. Кубы то перекидывали друг друга над собой, то менялись пятнашками, то исчезали и создавались один из другого.

– Что это? – с искренним удивлением спросил я, так как все еще не понимал, что это за фантастический калейдоскоп сейчас испытывает мое воображение.

– Вы даже не представляете себе, – схватив меня за плечо, ответил доктор. – Я называю их геометриты.

– Как? – оторвался я от микроскопа.

– Я не смог придумать ничего лучше, так как я даже представить не могу с чем это можно ассоциировать. Аналогов данному явлению не существует в нашем мире.

– Максим Анатольевич, я толком ни слова не понимаю. Попытайтесь мне внятно объяснить, что я все эти три года ел.

– Это просто в голове не укладывается. Смотрите, как же это попроще… Вот сколько мы царств в природе знаем? Эукариоты. Это животные, грибы, растения и простейшие. Так? Еще Археи, бактерии и вирусы. Суть в том, что эти геометриты – это совершенно новое в нашем мире. Это даже не биота. Это как новый цвет, понимаете? Даже скорее не так. Как же это объяснить, – Максим Анатольевич нервно клацал пальцами, пытаясь придумать для меня понятную аналогию. – О, точно, вот смотрите, как те же грибы. Они же совершенно не животные и не растения. Грибы есть грибы. Так же и эти геометриты. Представьте, что вся наша вселенная состоит исключительно из черного и белого, и вдруг в ней появляется яблоко. Понимаете?

– То есть это что-то, будто из параллельной вселенной? – спросил я в ответ.

– Да, да, именно так. Это настолько удивительно, что я даже не понимаю, как эти геометриты могут взаимодействовать с нашим миром. Мне бы электронный микроскоп, я бы мог сказать больше. Но имеем что имеем.

– Получается, я три года подряд ел эти ваши геометриты? – с ужасом спросил я.

– Да, но как вы и сами видите, они безвредны нам, может даже наоборот. Я только недавно решился испытать его на мышах и результаты просто впечатляют. Я так и не понял, как это все работает. Но впечатление такое, что геометриты, вступают с любым живым организмом в некий симбиоз. Они получают информацию о своем носителе, а затем начинают исправлять любые ошибки организма. Возможно, они считывают информацию с нас, анализируют, как компьютер собирает данные о системе и пытаются исправить все недочеты. Я боялся кому об этом рассказать, сами понимаете, из всего поселка никто даже мне и не поверит толком. Скажут, что я с ума сошел. Вы вообще представляете всю суть случившегося? Проводив эксперименты над мышами, я и представить не мог, как геометриты влияют на организм в долгосрочной перспективе. А вы их продолжали употреблять в течении трех лет! Это ж какие перспективы, это новый эволюционный этап, мы сможем побеждать любые болезни! – доктор понемногу сходил с ума от осознаваемого и не замечая сам того, начал говорить на повышенных тонах.

– Максим Анатольевич, сейчас же успокойтесь, – опустив мечтателя на землю, крикнул я.

Тот замолк.

– Давайте ближе к делу, вы хотите сказать, что внутри меня, сейчас несметное количество этих геометритов? Это же просто безумие. Погодите, дед с этих грибов, то есть как их там, не важно, он же суп делал, может они сварились?

– Я пытался как-либо влиять на них, но любые раздражители нашего мира им не по чем, – уже намного спокойнее ответил врач.

– Это просто бред какой-то, где вы их нашли? – с злостью спросил я.

Лекарь немного замешкался, но затем ответил.

– Я только недавно на них попал, в одном из домов на окраине. Не нашей общины, а именно поселка этого. Месяца три назад, в одном из подвалов. Этих геометритов там ранее не было. Я тоже, как и вы изначально подумал, что это плесень, вот и обратил внимание. Я рассчитывал на то, что это возможно новый вид.

– Охренеть просто можно, – нервно прервал его я. – А я говорил же деду, плесень – это неизвестная, а не грибы, они ж даже не похожи. Их даже когда мы сушить думали, они все равно какие-то свежие были. Черт тебя побери!

– Матвей, успокойтесь, я думаю, если бы они и несли какой-то негативный эффект, он бы уже проявился.

Я вскочил на ноги и громко заявил.

– Ну просто супер, Максим Анатольевич, а может и есть негативный эффект, может еще годик подождать нужно и у меня все органы откажут, или я с ума сойду.

– Ну, я не думаю… – тихо, явно испугавшись моего напора ответил доктор.

– Не думает он… Так что теперь, может я бессмертен? А?

– Нет, нет я проверял, после смерти мыши, геометриты покидали тело сразу же после того, как мозг полностью умирал.

– А, супер, просто блядь…

Я поднял голову вверх, хотел закричать, высказать все врачу, но мне не было что сказать. Я даже не понимал есть ли мне на что злиться. В данный момент я был напуган.

Затем выдохнул и сел обратно. Замолк и только куча мыслей роились в моей голове. Их было настолько много, что я не мог сосредоточится на чем-то одном и впервые за долгое время, даже не слышал внутреннего голоса. Я будто попал в энтропию.

– Матвей, послушайте, – тихо вернул меня в реальный мир доктор. – Что бы ни случилось, оно уже произошло. Я сам настолько удивлен что даже не верю в происходящее, но быть может это к лучшему. Может вы первый представитель нового человечества.

– Там еще много этих ваших геометритов? – не обращая на слова врача, спросил я.

– Нет, все что есть, в этой чашке.

– Там, где я жил ранее, полно этой гадости. Если я принесу вам ее, вы сможете полностью понять с чем мы имеем дело?

– Скорее всего что нет, у меня нету нужной аппаратуры. Но я смогу проводить намного больше экспериментов и в гораздо больших масштабах. К тому же, есть вы. Ходячий пример симбиоза геометритов и человека. Так что по крайней мере, я могу обещать вам, что проанализировать последствия такого соседства мы сможем очень хорошо.

– Так что это получается, я теперь болеть не смогу? – спросил я, уже успокоившись.

– Нет, вовсе нет, вы не стали сверхчеловеком. Просто теперь, когда вы заболеете, вы точно будете знать, что вы выздоровеете и намного быстрее чем обычно. Геометриты не действуют со скоростью света. Матвей, вы просто должны понять, что если вы предоставите мне их, в достаточном количестве, то проведя множество экспериментов, мы ведь сможем в итоге всех обезопасить от смерти в следствии травм и болезней совместимых с жизнью. У всего человечества появится шанс на спасение, понимаете?

– Сейчас ничего толком понять не могу, – честно ответил я.

В моей голове проносились мысли. Так может я действительно сломал все ребра, а сюда пришел, уже практически здоров, благодаря этим геометритам. Если бы мы нашли их еще тогда, весь город был бы спасен. Но кто же знал, никто бы даже и не подумал. От осознания всех ошибок, которых я допустил ранее и от их неизбежности я почувствовал, что вновь ненавижу эту дурацкую фортуну. А если бы этот Максим Анатольевич в нашей общине жил и у нас нашел эту … хрень. Мы бы тогда, я бы тогда, она бы, она бы тогда была жива.

– Это просто какой-то бред, – согнувшись, пробубнил я вслух.

Максим Анатольевич поднялся с места, хотел было что-то сказать, но понял, что лучше меня не трогать, взял микроскоп, чашку Петри с этим фантастическим эфиром, который еще минуту назад навсегда изменил мой мир. И скрылся из виду за моей спиной, давая о себе знать только издаваемым шумом.

Внезапно всю абсурдную атмосферу в этой больнице нарушил негромкий звон. Колокол трубил о том, что все поселение должно явиться в ратушу на срочное собрание. Я обернулся и встретился взглядом с Максимом Анатольевичем.

– Что это? – спросил я.

– Срочное собрание, может опять мутант напал. – ответил врач.

Во входную дверь вбежал ранее уже знакомый мне молодой человек. Александр, негромко решительно произнес.

– Максим Анатольевич, срочно подготовьте стол, Витю сейчас принесут.

– Что случилось? – нервно спросил доктор.

– Сейчас сами увидите, – ответил Саша и вновь исчез в ярком свете улицы.

Прошло менее трех минут, я даже не успел одеться и выйти, как трое незнакомых мне мужчин занесли Виктора внутрь и поклали на операционный стол. Беднягу потрепало знатно, жгуты пережимали обрубок, ранее бывший его правой рукой, а грудь и живот были изувечены глубокими ранами.

– Все, быстро покиньте помещение и закройте дверь, – крикнул врач и все моментально попытались выполнить его приказ. – Матвей, вы останьтесь, поможете мне.

– Но я не …

– Матвей, вы нужны мне, скорее!

Двери захлопнулись за моей спиной. Виктор кряхтел и бредил. Он находился на тонкой грани между предсмертной апатией и адекватным восприятием мира.

– Матвей, не стойте столбом, скорее подойдите сюда. Вот зажмите тут крепко, – приказывал мне доктор. Отлично, теперь держите! Секунду.

Врач метнулся к шкафчику и начал что-то там искать.

Та кровь, металлический запах которой оседал во рту, те стоны, которые издавал сейчас Виктор, ужасный вид ран, дарующий на всю жизнь сильнейший страх перед опасностью. Все это врезалось в мой мозг и меня начало мутить.

– Матвей, дышите глубже, – увидев мое состояние, закричал доктор. Я сделал так как он сказал, а заодно отвел взгляд в сторону и немного пришел в норму.

Лекарь подбежал к Вите, разжал его рот и вытрусил все содержимое именно той чашки Петри.

– Что вы делаете? – вскрикнул я.

– Других вариантов нету, травами я его не спасу. Делайте то, что я вам скажу и заткнитесь! – грубо отрезал доктор.

В секунду он превратился в того хваленного всеми хирурга, в решимости и профессионализме которого больше не приходилось сомневаться.

Я выполнял все, что тот говорил мне. Старался не смотреть по возможности на происходящее, так что толком не всегда понимал, что именно делает врач. Шесть часов пролетели так же незаметно, будто прошло всего десять минут. Под конец я даже привык немного ко всем ужасам операции. И когда я стал уже бесполезен, Максим Анатольевич отправил меня на улицу, подышать свежим воздухом. Я вышел из операционной сразу во двор, по локоть в крови, и ею же была измазана вся моя одежда. Волосы все еще стояли дыбом. Сев на ступеньки и начав осознавать мир вокруг, я только теперь понял, что за плечо меня трясет Роман Петрович, а перед больницей стоит большая толпа зевак, скорее всего все, кто тут есть.

– Эй, Матвей, на вот, – он протянул мне сигарету. – У нас их совсем мало осталось, но ты заслужил.

Мне помогли подкурить, и я сделал первую затяжку. Мозг жадно с радостью принял веселящий дурман, стараясь хоть где-то найти способ успокоиться. А после третей тяги, расслабило все тело.

Вскоре вышел и Максим Анатольевич.

– Пациент жив. Сейчас он спит, но в крайне плохом состоянии. Что будет дальше, я не знаю. Мы сделали все что могли. Теперь осталось ждать, – объявил всем, так долго ожидаемую информацию, врач.

Затем он присел рядом со мной, Роман Петрович тоже предложил ему сигарету, но тот отказался и сказал отдать ее мне. Командир и не спорил, я вновь затянулся. Роман Петрович обернулся и начал разгонять зевак, ссылаясь на то, что больному нужен покой и тишина, а мы и так устали, чтобы задавать нам вопросы.

– И что теперь, Максим Анатольевич, рассчитываем на чудотворную плесень? – спросил я.

– Это его единственный шанс, Матвей. Или он умрет, или геометриты сделают свое дело.

– Будем на это надеяться, – тихо подтвердил я. Затянулся еще раз, выдохнул клубок дыма, облокотился на стену каменной больницы, позади меня. – Будем на это надеяться…

Глава 5

Бутылочка с настойкой из трав действительно помогла. Несмотря на все ужасы, пережитые мною, все откровения и неожиданные повороты, – я спал без задних ног. Прошлым вечером я еще долго обсуждал с Максимом Анатольевичем эти диковинные геометриты, а уже непосредственно перед сном к нам присоединился и Роман Петрович, при котором вышеупомянутую тему мы уже не поднимали. Он предложил нам поужинать, и еще спустя пятнадцать минут мы сидели в одном из домов недалеко от больницы. Как я понял, это местная столовая, в которой коротали вечера жители этого городка. Представляла она из себя довольно большой деревянный дом, с приличных размеров главной комнатой, в которой стояли, абсолютно друг другу не мешая, четыре стола. На стене напротив входа была еще одна дверь, за которой была кухня. В углу, правее, самодельная барная стойка, сделанная из нескольких вряд стоящих бочек и кинутых на них пару досок. Как я узнал позже, никто тут ни за что не платил. Людей совсем мало и ежедневно контролировать порционно подачи не составляло труда. А так как каждая условная семья здесь могла кормить себя сама, то и в «баре» этом, в дефиците никогда не были. По большей части, тут заседали старики, поздно вернувшиеся с караула, желающие расслабиться. И одинокие люди, которым довольно страшно коротать вечера в одиночестве, хотя таких тут всего трое.