Кирилл Дунаев, и без того редко улыбающийся мужлан средних лет, пребывал в каверзном расположении духа. Настолько он был раздражен всем тем, что изо дня в день, из года в год происходило в его скучной, по его же личным и плоским меркам, жизни, что и словами не описать. В таком состоянии и настроении, его лучше бы вообще не трогать, не тревожить, не заговаривать, не напрягать, не маячить перед глазами. Да и ближе, чем на пару метров, подходить, прямо сказать, было опасно. Однако, выместить зачастившую внутри себя гостью-злобу, выплеснуть накопленный вагон негатива, или попросту оторваться было не на ком, ведь Кирилл находился абсолютно один.
Он одинок, и это действительно так.
В общем и целом, Кирилл Дунаев – это абсолютно, до глубины души, одинокий человек. Как здесь, в машине, где он сидит и рулит в данный момент, так и в жизни.Нельзя сказать, что Кирилл слыл отвергнутым изгоем и никому не интересным человеком, ведущим отшельнический образ жизни. Напротив, он обладал достаточно притягательной внешностью и пользовался популярностью среди женщин, но был довольно переборчив и требователен к окружающим и их качествам.
Помимо привлекательности, Кирилл Дунаев харизму имел, а также раздутое до беспредельно неприличных размеров самомнение.Определенные достижения и в бизнесе имел он за годы стараний, которыми похвастаться не стыдно. Добивался всего сам, за что слыл умницей и трудягой с малых лет. Да и приятели у него имелись, так что скучать Кириллу и томиться в тоске и грусти в своей квартире на центральной улице городка, в котором он родился и вырос, приходилось крайне редко. И то, когда он сам изъявлял желание побыть наедине со своими мыслями.
Кирилл активно следил за собой, занимался спортом, вел здоровый образ жизни, респектабельно одевался и всегда выглядел ухоженно, стильно.Но и он был не идеален от слова совсем. Самый главный минус заключался и обуславливался тем, что Кирилл не отличался спокойным нравом: быстро заводился и достаточно медленно остывал после этого. Чем и отпугивал от себя женскую половину человечества.Спустя какое-то время, а для того прошли годы, манера злиться и по любому поводу феерично вспыхивать как спичка для камина, неминуемо вошло в привычку.
Такое поведение для Кирилла стало обыденностью. И тому поспособствовало немало причин.Жена Кирилла, к примеру и привеликому "Кирилло-вселенскому огорчению", с которой они совсем-совсем не жили вместе вот уже несколько месяцев, знала о скоропалительной вспыльчивости как незавидной и неизменной особенности характера супруга. И, как водится, чуть что не по ее нраву было, активно пользовалась этим, раздувая его недостатки, нервируя Кирилла при каждом удобном случае, который выпадал частенько, потому что Кирилл с его трудным характером поводов давали кучу.
Да и к тому уже имевшемуся прибавилось кое-что вопиющее, как думал Кирилл: жена слишком много от него, трудолюбивого бедолаги, требовала. При этом сама, паскуда ленивая и любящая пилить из-за каждого пустяка, ничего не делала и не пыталась его понимать.
Кирилл, весь в не себя, готовый в любой момент просто взять и разорваться в пух и прах от переполнявшего его нутро раздражения и обиды, ехал к себе домой прямиком от жены, безбожно матерясь при этом за рулем своей роскошной, недавно купленной машины.
Он был настолько занят обдумыванием того, что случилось буквально несколько минут назад, и перемыванием косточек нерадивой женушке, что практически не глядел на дорогу.Да, действительно, куда ж там отвлекаться от столь важных размышлений, когда Кирилл, казалось бы, вот-вот воспламенится от гнева.
"И надо было мне, уставшему за день, да ещё и без настроения поругаться, тащиться к этой суке прямо сегодня, чтобы дать ей денег воочию??? Ну идиот же, иначе никак не назвать меня! Надо было переводом отослать и не парить мозг ни себе, ни ей. И почему я до сих пор не подам на развод? И вправду, почему, а???"
Кирилл в мыслях задал себе этот насущный вопрос, настолько долго висевший без ответа, что стал скорее риторическим, нежели имевшим достойный аргумент, и немного подумал.Пару секунд, не более того, он молча изучал свои пальцы, постукивающие по обивке руля. А потом сам себе ответил. Так же обтекаемо, как и обычно. Но ведь Кирилл априори не мог не приехать к жене сегодня, и на то было очень веское обстоятельство, а именно его раскалённый докрасна от входящих звонков телефон.Утреннее известие жены об ее очередной мнимой болезни и активное давление на Кирилла и его вспыльчивость сделали свое дело.
– Ну дурень же. Вот потому и не подам никак. – произнес Кирилл. – Терпила, а также сердобольный и наивный дурень. Вот кто я.
Цокнув языком, Кирилл вздохнул тяжко и перевел тоскливый взгляд на дорогу.
– Да чтоб меня черти вздрючили за то, что позарился на эту паразитку и добровольно перечеркнул свою волю и жизнь! А ещё за то, что деньги до сих пор ей даю! Подонок ты, Дунаев, – повторил он слова жены. Его голос в тот же миг стал тише. – Какой же ты подонок, что до сих пор её жалеешь…
А дальше из Кирилла полилась река отчаянного мата и самобичевания. Он, ругаясь на чем свет стоит, очень злился и на себя, и на жену, и на время вместе с лучшими годами брака, зря потраченные с ненужной и неподходящей ему женщиной.
Жена по имени Катерина не устраивала Кирилла во многих вещах, начиная с ее обложки – незаурядной внешности, которая когда-то раньше была очень даже хороша, но которую Катерина непростительно и неотвратимо запустила, и заканчивая ее внутренним содержимым – стервозной натурой и бесконечными потоками претензий в отношении Кирилла.
Катерина сильно изменилась за десять лет их совместной жизни, превратившись из милой девушки в старую, несмотря на ее средний возраст, злобную грымзу.Вот, что коробило Кирилла. Растолстела его жена знатно и продолжает неусмирительно толстеть, невзирая на замечания со стороны мужа и то, что ее облик, помимо эмоциональных срывов и прочего, также послужил причиной ухода Кирилла из семьи.
Относительного ухода из семьи, конечно. Его перебежки нельзя было соотнести с постоянной величиной. А все потому, что Кирилл был не готов расстаться с Катериной, пусть и не привлекающей его в сексуальном плане, как раньше, так как боялся остаться один на совсем. Да, одиночество для него казалось сродне смерти. А потому, иногда Кирилл, дабы удовлетвориться в потребности общения, приезжал к жене и спал с ней. Делал он это дело при выключенном свете, начиная с момента, как раздевал ее.
А сегодня Катерина выглядела ну совсем не так, предстала перед ним не в том свете, чем и оттолкнула от себя раз и навсегда. И в чем заключалась та причина резкого отлучения от нее и ее тела, Кирилл понять не смог. Да и незачем поднимать эту тему снова и мусолить ее на ночь глядя. Истина давно лежала на поверхности, это Кирилл ее не хотел видеть. Надоела ему вся эта беготня от жены к краткосрочным любовницам, вот и вся причина. Ни к чему ведь такая жизнь праздная не приведет.
Кирилл не хранил верность жене Катерине примерно с самого начала их брака, постоянно ища любовь на стороне. На самом деле, он не был таким уж ветреным, он просто мечтал забыть о насущных проблемах, нависших над его головой на протяжении нескольких лет. Он от жены не скрывал, что гуляет, за что Катерина, само собой, пилила его. Как считал Кирилл, необоснованно.
"Мало того, что выглядит Катерина так, что друзьям показать ее стыдно, так еще и возмущается, что я с другими время свободное провожу. Видела то она меня с очередной дамочкой, то свидетели-подружки ее наплели, где я был и с кем. Ну и, чего и требовалось ожидать, зацепилось одно за другое, и понеслось. Выслушал от нее много чего про себя. Мол, она потратила на меня, козла, лучшие годы своей жизни. Будто бы я не потратил свои лучшие годы на пустую и бесполезную жизнь с ней! Но я же не говорю ей об этом. Мне уже сорок, и что с того? Чего я добился, живя с ней под одной крышей?"
Кирилл впал в размышления, продолжая выгораживать себя.
"Да, я успешный, у меня есть престижная высокооплачиваемая работа, хорошая руководящая должность в кампании, деньги есть, но, а хули толку? Куда деньги эти совать, на кого спускать? Катерина так и не подарила мне детей, а я мечтал о них с тех пор, как связал себя узами брака. Мы пытались долго и безрезультатно завести ребенка, ходили по лучшим клиникам, но попытки наши не увенчались успехом. Были только зря потраченные деньги и нервы. А виной ее бесплодности послужил неправильный образ жизни Катерины и ее чрезмерная полнота, которая перезапустила гормональный фон, и который лечить нужно было долго, кропотливо, с диетами. Может, и операция бы потребовалась, но жена, невзирая на свои обещания исправиться, продолжала жить так, как хотела. Я с ней воевал-воевал, но все нескладно, а потом псих меня накрыл, и бросил я ее. Пускай сама как хочет, так и живет, думал. Я надеялся, что Катерина возьмет себя в руки. Но нет, она стала еще толще, несносней, у нее появились тяжелые заболевания, которые уже не излечить. Но жалости во мне к ней не было и нет. Сама виновата, что стала такой."
Кирилл не лукавил. Он и впрямь не имел жалости ни к жене с ее проблемами со здоровьем, ни к другим людям, которые действительно нуждались в поддержке. Он даже ни разу за свои сорок лет милостыню не подал. Считал это низменным занятием, а тех бедняг, кто стоял с протянутой рукой, клеймил лодырями и бездельниками, и обходил стороной.
"Сколько себя помню, никогда не принимал, как все они выражаются, особенных девушек, то есть со всякими дефектами: жирных, больных, инвалидок и прочих. Не нравятся мне такие, и жалеть их не стану. Я предпочитаю идеальных телом и внешностью, красивых, ухоженных принцесс, знающих себе цену, но при том обладающих нормальным, адекватным характером. И ищу я себе именно такую, безупречную во всем, пусть и с большими запросами, но зато чтобы не была она с дефектами, уродствами, или, еще того хуже, без мозгов. Умная, красивая, плодовитая мне нужна. Вот и все критерии отбора…"
Кирилл повел плечами и взглянул на себя в зеркале заднего вида.
«По-моему, это не так уж и много. Но такие мне почему-то никак не попадаются. А если попадаются, то крайне редко и то за деньги, на ночку. А мне бы семью хотелось завести, ребенка, и не одного. Вон, большинство знакомых моих, которые с головой на плечах, давно обзавелись потомством, а я все один да один. А как мечталось бы, чтоб сейчас я не от Катерины ехал на нервах весь, а с работы домой, где меня бы ждала беременная жена и детишки. Они бы, увидев меня на пороге, подбежали бы и кинулись обнимать папу, по которому соскучились за весь день.А как я люблю мелких карапузов, аж не передать словами…"
Была у Кирилла в одно время подруга с ребенком, мать-одиночка, которую бросил мужик ее нерадивый, и к которой Кирилл испытывал теплые чувства когда-то давно, еще до женитьбы. Приходил к ней в качестве друга семьи, сидел подолгу и нянчил ее малыша, представляя, что этот ребенок мог бы быть его родным, если бы подруга его ответила взаимностью. Но она не отвечала, не хотела признавать Кирилла в роли мужа, потому что любила того, кто ее кинул, надеялась на его возвращение. Этот нерадивый папашка вроде бы одумался на какое-то время, и подруга Кириллу об этом сообщила, попросив прекратить общение. За то время, пока она была с ним, Кирилл успел жениться на другой. А потом, когда подругу и ее ребенка снова кинул ее любимый, и она готова была метнуться к Кириллу от чувства безвыходности, тот был уже занят Катериной.
Так и разошлись их пути. Где она, та подруга, и что с ней, Кирилл давно не знал.
"Вроде бы, она перебивается, чем придётся, с одного на другого прыгает, постоянного нет, как говорили наши общие знакомые. А я вот, тоже. Ни туда ни сюда. Не пришей рукав к одному месту, как говорится… Может, лучше бы отыскать ту подругу? Но уже и перегорело как-то, не хочется ее видеть. Любимым быть хочу, а не на подхвате и в ожидании, когда меня снова подвинут. Я ведь никогда ей не нравился, как мужчина. Хотя она, узнай, чего я успел достичь за десять лет, согласилась бы стать моей женой. Из-за денег и обеспеченного будущего, конечно же, согласилась бы. Не хочу я так. Искренности хочу. Должен найти. Искреннюю и идеальную. Желательно, с авто и собственной квартирой, чтобы она не висела у меня на шее."
Глава 2
Подари мне, подари этот вечер.
Я тебя благодарить буду вечно…
Женя Белоусов, "Просто ты одна".
За окном иномарки – поздний вечер, город окутали сумерки вперемешку с огнями снующих мимо авто и уличными фонарями, стремительно убегающими вдаль.
Сидел себе Кирилл в своей, нашпигованной собой неотразимым, тачке, сидение попой грел, буйствовал молча, размышлял о жизни, никого не трогал, не подрезал, как тут потревожили его.
На дорогу внезапно выбежала какая-то перепуганная девушка, и прямо под колеса его машины устремилась.
– Черт возьми!!! – испугавшись, что сбил человека, Кирилл в панике сигналя, но впустую, резко дал по тормозам.
Он уже не думал, о том, что сзади ехали другие машины, и водители запросто могли, не среагировав на непредвиденный маневр ехавшего впереди Кирилла, преспокойно, без спешки и вполне предсказуемо врезаться в его любимую тачку.
Кириллу несказанно повезло, аварии не приключилось. Кое-что другое уже приключилось, более непредвиденное. То ли ещё будет…
Девушка, секунду назад стоявшая в зоне его видимости, в миг исчезла. Кириллу оставалось лишь молиться, чтобы она не оказалась раздавлена насмерть его машиной.
– Ну психопатка доморощенная! Только бы не под колесами… Только бы не под колесами…Пребывая в сильнейшем эмоциональном потрясении от того, что только что видели его глаза, а руки, вместе с быстро сработанной реакцией и без того кипящего мозга, успели предотвратить непоправимое, Кирилл, не захлопывая двери и не глуша двигатель, вышел из машины со страхом, что все же не успел затормозить вовремя и зацепил девушку.
А быстро ли сработала реакция Кирилла?
Едва ли он был уверен в этом. Он даже не был уверен в том, что ему все это не показалось.
Девушка, относительно невредимая, скрючившись, лежала на земле и плакала. Так тихо, что Кирилл едва слышал ее всхлипы.
На теле девушки, покрытом рваной грязной одеждой, и лице имелись некоторые повреждения: давнишние ссадины, царапины, но они совсем не могли быть связаны с Кириллом. Значит, он успел остановиться вовремя, да и девушка не под колёсами находилась, а в нескольких сантиметрах от автомобиля. Только вот девушке той, по всей видимости, жить расхотелось, потому она и бросилась на встречную машину, коей по несчастливой случайности оказалась машина Кирилла.
Кирилл, весь на эмоциях, окончательно убедившись в том, что девушка не пострадала из-за него, набрал в лёгкие побольше воздуха и принялся нещадно полоскать ее матом. Так громко он делал это, что из машин вышли и другие водители, чтобы поглядеть на сие представление.
Девушка продолжала плакать, свернувшись калачиком на асфальте, делала вид, будто бы не реагирует на ругань, как и на Кирилла в целом. Ее странное поведение вместе с тем, что из-за нее он чуть не стал убийцей, еще сильнее взбесило Кирилла.
– Ты глухая, что ли??? – Кирилл, не удержавшись от распирающего его нутро действия, на которое несчастная девушка прямо-таки напрашивалась, присел на корточки возле нее и, склонившись близко, проорал прямо девушке в ухо. – Оглохла, спрашиваю?! Что с тобой, овца?! Обкололась или жить надоело??? Ты вообще соображала, куда неслась??? Ну точно под наркотой… В полицию тебя сдать, заразу такую?! Точно в полицию, туда тебе и дорога. Пусть там с тебя выбивают показания и дурь заодно…
А девушке хоть бы что. Угрожай, не угрожай, хоть до посинения ори на нее или пока голос не пропадёт… Девушка даже не обратила внимания, что Кирилл находился к ней близко. Она вообще будто бы не слышала его и не поняла, что к ней подошли. И ей в этом плане повезло.
Кирилл смутился и, погладив себя по волосам, огляделся по сторонам, раздумывая, как лучше всего поступить теперь, чтобы не выглядеть дураком перед зрителями. Да поздно метаться и строить из себя идеального, он и так показал себя не с лучшей стороны.
Осторожно подняв девушку с асфальта, Кирилл на руках понес ее к машине. Там посадил наперед. А когда отъехал от места происшествия, припарковался и снова спросил ее, но уже спокойно и без ругани.
– Что с тобой случилось?
Девушка опять не среагировала на вопрос. Она, дрожа то ли от холода, то ли от страха, смотрела впереди себя, никуда не поворачивалась.
Кириллу только сейчас пришло в голову то, что должно было прийти сразу же, ещё там, на дороге. Возможно вполне, что эта девушка попала в беду и чудом спаслась. И сейчас она находится в шоке от случившегося, и сама пока не осознала, что могла быть раздавлена авто, если бы не сногшибательная реакция не менее сногсшибательного Кирилла Дунаева. Или только что осознала это.
А еще эта девушка могла убегать от кого-то и не заметить автомобиля, что полностью исключало факт предотвращения Кириллом спланированного ею суицида.
Могло произойти всякое, а Кирилл, толком не сообразив, разом набросился на бедняжку с нецензурной бранью и неутешительными самовыводами.
Кирилл же, как человек, не имевший способности войти в чужое положение и совсем не предрасположенный к жалости, намеревался получить точный и прямой ответ на свой вопрос прямо в эту секунду. Он взял девушку за плечи и принялся трусить ее, делая это до тех пор, пока девушка не обернулась.
Подняв свои большие, заплаканные серые глаза, в которых отражались страх и беззащитность, девушка в первую очередь обратила внимание на глаза Кирилла, а потом, спустя пару мгновений, перевела взгляд на его приоткрытые, но ничего не говорящие губы. Какое-то время девушка, не шевелясь и не моргая, смотрела на губы Кирилла. Тот продолжал молчать, ожидая от нее внятного ответа.
– Ну? Ты будешь отвечать? – вновь не удержал Кирилл свой нетерпеливый нрав.
Девушка, опечаленно взглянув вновь ему в глаза, коснулась своих ушей, видневшихся из-под спутанных волос, а затем покачала головой, показывая этим жестом, что не слышит его.
– О, черт… Так она глухая… Только этого еще не хватало… – отвернувшись, чтобы девушка не прочла сказанного по губам, процедил Кирилл вполголоса. – Вот почему она не глянула в сторону машины, когда я ей трубил вовсю. Вот же непруха, а… Чистой воды непруха. И что и теперь делать с ней? Куда вести? У тебя есть дом? – тронув девушку за плечо, Кирилл принялся изображать руками крышу. – Ну, дом, где ты живешь? Адрес скажи свой, я отвезу.
Девушка отрицательно закивала.
"Не хочет она домой, возможно, что сбежала как раз оттуда. Либо такового у нее нет. Или она из детского дома или из колонии, что в принципе одно и то же… Как бы узнать, чтобы ответила…"
– Ты местная? Ты отсюда или приезжая? Ты из этого города?
Девушка кивнула.
"Местная, значит. И по губам читает."
Девушка по губам-то читает, поскольку приходится, но пока что делает это не очень разборчиво, поскольку Кирилл повторил предыдущий вопрос трижды, и только на третий раз девушка поняла, что от нее хотят услышать.
Кирилл протянул девушке свой мобильный, ожидая, что та напишет кому-то из родных и попросит, чтобы ее забрали. Но девушка, взглянув на гаджет, не взяла его. Вместо этого она снова расплакалась и уставилась в окно.
Какое-то время Кирилл ждал, когда девушка придет в себя и вновь повернется, а немного после опустил протянутую руку и завел мотор.
Глава 3
Не выдержав неловкости непривычной для случая знакомства тишины, Кирилл, спустя несколько тяжелых минут молчаливого сопения, включил радио, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
Попутчица его таинственная, обратив внимание на это действие, с интересом уставилась в мерцающий экран навороченной магнитолы. Прочитав название песни, транслируемой в тот момент по всем известной поп-радиостанции, девушка, выражая согласие, проявила смелость, и сама сделала звук погромче. Потом еще громче и еще. Девушка не заметила, как прокрутила колесико регулятора громкости до предела и продолжала свое дело, недоумевая, почему перестало работать это чертово колёсико и почему оно не двигается дальше. А потом, только когда поняла, почему регулятор громкости не крутится, и виной тому вовсе не поломка магнитолы, а ее собственная поломка, куда более серьёзная, резко отпрянула от панели управления. Болезненно помотав головой, будто была отчаянно не согласна с чем-то, она вновь отвернулась к окну, чтобы Кирилл не видел ее лица. И, сжавшись на сидении в клубок, заплакала. Взялась, короче, за свое привычное мокрое занятие с тех самых пор, как Кирилл имел возможность с ней странным образом пересечься. Вот как посадил ее в салон своей тачки, так она эту тачку слезами и заливает.
Кирилл, который успел почти оглохнуть от музыки, но не выказал недовольства по поводу излишней громкости звука, сообразил, что в салоне заиграла либо любимая песня девушки, либо девушка надеялась, что хоть что-то услышит, а потому максимально наболтала радио.
Кирилл, что было ему прежде не свойственно, с пониманием вошёл в положение бедняжки и, недолго думая, совсем отключил радио. Он сделал так, чтобы лишний раз не расстраивать девушку, которая, судя по всему, и так многого уже натерпелась. Кирилл, хоть и привереда, но он потерпит еще и посидит в раздражающей тишине и неизвестности до самого конца пути. Ему, бедолаге, которого никто не жалеет, и так не впервой лишаться чего-либо из-за очередной особи противоположного пола. Зато Кирилл выудил еще одну истину из молчаливой попутчицы благодаря собственному наблюдению за ней и ее искренней реакцией на раздражитель. Необычная попутчица, как прояснилось по ничем не подкрепленным, но по сути неопровержимым предположениям и догадкам Кирилла, не родилась с глухим недугом, а приобрела его совсем недавно.
Кирилл снова взглянул на девушку, уделив ее детальному изучению всего несколько секунд. Он хотел бы больше, но не хотел показаться навязчивым. А после перевел заинтересованный и немного удрученный взгляд на дорогу.
Попутчица, чтобы не привлекать излишнее внимание к себе, тихо плакала, уткнувшись лицом в окно, плечи ее подергивались. Как ее разговорить, что сделать стоило не только для этого, но и что принято делать вообще в столь непростой ситуации, Кирилл совершенно не знал. Ему сейчас будто недруги подсунули некую штуковину с такой сложной поломкой, с которой он прежде никогда не сталкивался и не знал, как ее раскручивать, при этом попросили разобраться в проблеме поломки и починить ее быстро. Именно так он себя чувствовал, находясь с проблемной девушкой в одной машине, недокумекивая, как добиться правды от нее и куда ее в принципе девать.
Остановившись на заправке в черте города, Кирилл заправил полный бак бензина и какое-то время простоял на свежем воздухе, глядя на пасмурное и беспокойное вечернее небо середины осени. Раздумывая, как поступить, чтобы идеально чётко провернуть несуразное и ни в какие рамки дело, которое ему пришлось затеять, и чтобы все остались довольны. Кирилл достаточно долго не возвращался в салон своего авто, кропотливо мозгуя данную ситуацию.
"Бессмысленно допытываться от нее, кто она и откуда взялась. А что с ней стряслось, и подавно не стоит спрашивать, все равно не расскажет. Ясно же и без слов лишних, что она убегала от кого-то, да еще и одета в тонкую летнюю маечку, несмотря на довольно прохладную и сырую погоду. – рассуждал про себя Кирилл, смотря вперёд. – Вот это я вляпался. Лучше бы не ездил к жене сегодня, не было бы всего этого. А тут поехал и только проблем себе заработал дополнительных, что хоть стой, хоть падай. Мало того, что деваха попалась с темным и неприятным недавним прошлым, да еще и глухая на оба уха. Тут уже ничего не попишешь… – и тут его осенило. Сам себе помог найти выход из сложившегося тупика. – Попишешь. Точно! Она наверняка умеет писать! Вот каким образом я обо всем узнаю. – гениальная идея взбрела ему в голову. – Но у меня с собой ни ручки, ни блокнота нет, как назло. Что же придумать? Хм…»
Вернувшись в салон, Кирилл осмотрел его на предмет нужной ему вещи. Мобильный телефон попал в зону его внимания. Ну тоже неплохой вариант…
Кирилл вновь попытался спросить девушку о том, что хотел выяснить.
– Как тебя зовут? – настрочив это сообщение, Кирилл подал гаджет девушке, чтобы та прочла его.
Девушка прочла, затем стерла вопрос и написала свое имя.
– Стася. – затем вернула гаджет Кириллу.
– Кирилл. Сейчас мы едем ко мне. Ты непротив? Или подкинуть тебя до твоего дома? – следом Кирилл написал и дал ей почитать.
Девушка кивнула в знак согласия и указала на Кирилла пальцем. Значит, к нему домой ехать хочет.
"Эту девушку зовут Стася, и я везу ее к себе. Станислава. Вот и все, что я знаю об этом человеке. Вроде не похожа она на проститутку, не смахивает на мошенницу. И вроде бы не наркоманка, по крайней мере, это не бросается в глаза. Да и зрачки у нее вполне нормальные, глаза от слёз красные и опухшие. Значит, точно она попала в какую-то беду и стала жертвой преступника."
После чего Кирилл охотно закурил, нервы его сдали, да и сам он сдулся. Уж очень Кирилла волновало много чего еще, но он стеснялся задавать девушке вопросы вроде, "ты нарочно кинулась под колеса или же действительно не видела, куда бежала?" Или "Ты случайно не из тюрьмы удрала?" Он понимал, что девушка находится в подвешенном состоянии. Как и он, она в любой момент могла сорваться, и тогда неизвестно что будет. Ведь то, что попутчица готова ехать домой к первому попавшемуся, означает, что ей в городе совсем не к кому обратиться за помощью. И она прониклась к Кириллу доверием. Возможно… Ему хотелось в это верить. А еще Кирилл побаивался, что девушка может его провести. Но решился рискнуть.
Кирилл, подумав, что попутчица Стася тоже хочет покурить, протянул ей свою сигарету. Мало ли, думал он, вдруг это ее успокоило бы. Стася нехотя взяла сигарету из рук Кирилла и, сделав одну маленькую неправильную затяжку, закашлялась и вернула сигарету обратно Кириллу.
"Не курит. Но нервничает. – размышлял Кирилл. – Что-то с ней точно случилось плохое. Не зря же под машину летела как оголтелая. И одежда на ней, состоящая из джинсов и маечки, то ли серой, то ли когда-то бывшей белого цвета, вся грязная и мокрая. Она вся как мышь мокрая и замусоленная. Даже не одежда то на ней, а одно сплошное рванье. Вряд ли в тюрьме так одеваются. Нет, точно не из камеры она так лихо бежала. Если так, то из дома, по прикиду похоже на то. Но тогда почему на ней нет верхней одежды? А вдруг Стасю обокрали на улице или вообще похитили?"
Вот это тайное Кириллу и предстоит узнать. Он ведь не привык останавливаться на полпути. Доведёт это дело до конца и выяснит, что послужило причиной встречи с покалеченной девушкой без слуха в еще более неприятном контексте.
Глава 4
Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне.
Где твои крылья, которые так нравились мне?
Nautilus Pompilius, "Крылья".
Пока Стася купалась, тщательно и долго приводя себя в порядок, Кирилл, от нечего делать, проявил странный для него гостеприимный знак внимания и постелил ей на диване в зале.
"Завтра буду спрашивать ее обо всем и завтра же будем дом ее искать. Сегодня пусть отдыхает тут. Вроде бы уместно предложить малознакомой гостье спать не в моей спальне, а в зале. Мы же не сексом сюда пришли заниматься. Кроме того, диван новый, не продавленный, на нем никто не спал из женщин, поскольку обычно я их приглашал в спальню. Но это совсем другая история. Непривычно, что барышня в моей квартире присутствует, но вовсе не по тому делу, по какому обычно."
Окончив свои превращения из чумазой шушары в человека с нормальным оттенком кожи, Стася, опустив голову, стеснительным семенильным шагом вышла из ванной комнаты. Она была одета лишь в тёмно-серого цвета футболку из гардероба Кирилла, которую он специально выбрал из самых своих нелюбимых и отважно пожертвовал ей. Купил эту футболку когда-то давно, не помнил и когда даже, так и не носил ее ни разу. Несмотря на нужный цвет, эта вещь разонравилась Кириллу моментально, когда принес ее домой и захотел снова примерить. Футболка не устроила Кирилла, так как наощупь была слишком мягкой, пальцам его напоминала липкую паутину. Это обволакивающее ощущение его взбесило, и он закинул футболку подальше в шкаф, но выкидывать не стал. Решил оставить до лучших времен. И лучшие времена, судя по всему, уже наступили, ведь Стасе эта вещь подошла очень даже неплохо. Выглядела она, как недорослое, но миловидное создание в свободном крое платье длиной до середины бедра.Если не вдаваться в грубые детали, вот и первая милостыня Кирилла нуждающемуся на горизонте замаячила, не считая, конечно, ежемесячных подачек, брезгливо поступающих в голодный карман своей ненавистной жены.
Волосы Стаси длиной до пояса, еще мокрые, но уже было ясно, что светлые, прежде бывшие серыми от грязи, теперь блестели и немного отливали бронзой. Прилизанные пряди бронзы, аккуратно забранные за немного торчащие ушки красивой формы Стаси, придавали ее облику нужной милоты и цветущей юности.
Угловатое от худобы лицо Стаси, всё в ссадинах и порезах, показалось Кириллу довольно привлекательным, но несколько юным по сравнению с его лицом, хоть и ухоженным, но все равно лицом типичного мужлана средних лет.Стася оказалась хрупкой и худенькой девушкой, даже слишком. Ее длинные, косо стоящие ноги, покрытые синяками и царапинами, с острыми коленками и небольшой, но манящей кривизной во внутренней стороне бедер, выглядели несколько жалко, как и вся Стася в целом. Этакая мышка бедная-несчастная, от скромности и голодомора качающаяся, и серый цвет футболки ей был как раз под стать облику. Настолько под стать, что и футболка нелюбимая выигрышно заиграла, да так, что Кириллу снова приглянулась. Как и барышня, которая была одета в эту футболку.
Но, несмотря на противоречивое и, казалось бы, удручающее первое впечатление о Стасе, Кирилла она заинтересовала куда больше, чем следовало в подобном случае.
Но иначе тут было не устоять никак. Ведь даже под внешним кричащим образом забитой мыши было не скрыть того очевидного, что в Стасе присутствовала и сексуальность, и особенная юная свежесть, и искушающий взгляд из-под длинных ресниц, и своя неповторимая женская прелесть, которая, собственно, и привлекла внимание задумчивого Кирилла – прожженого знатока в женщинах.
Если взять и отбросить все ушибы, замазать царапины и представить, что их нет на ее теле и лице, да еще и немного откормить в некоторых местах, Стася выглядела бы очень даже привлекательной барышней. Такие, как она, всегда были во вкусе Кирилла: стройные, с гордым станом, с пикантным, вздернутым кверху носиком, с холодным серебристым блеском в больших светлых глазах, и имеющимися в наличии, но пока что скрытыми манерами этакой принцессы, которой нужно и должно угождать.В особенности, бесстыдно пялющегося на Стасю Кирилла притягивала и завораживала та женственная часть фигуры девушки, которая была сокрыта под футболкой. Но не вся и не полностью сокрыта. Милые холмики Стасиных грудей приблизительно второго размера, ведь Кирилл точно не мог определить, только на глаз, игриво торчали вперед, с задорным эротическим намеком оттопыривая футболку. Крупные соски Стаси красиво выделялись на фоне мягкой и прилегающей к телу ткани, что давало Кириллу думать и представлять, что на ней и впрямь нет бюстгальтера. А отсутствие нижнего белья на девушках всегда так завораживающе действовало на Кирилла, что он даже сейчас стал подумывать над тем, чтобы приударить и за этой девушкой, а немного после затащить ее в свою, неразборчивую и как проходной двор, постель. Мечтал уже заглянуть Стасе под футболку и руками пощупать то, что торчало и дразнило его воображение. Да и ниже футболки побывать ему приспичило, и не только шаловливыми руками.Однако здравый смысл, вынужденно включенный в режим постоянной тревожности ввиду присутствия в квартире таинственного чужака неважно какого пола, останавливал Кирилла от сотворения жесткой глупости – воплощения эгоистичных плотских желаний в жизнь.
Как же иначе, ведь с этой милой девушкой могло приключиться абсолютно все, что угодно. Вплоть до изнасилования и побега откуда-то, к примеру, из лап похитителей. Так что Кирилл априори не имел права намекать особенной гостье на секс в качестве благодарности за помощь. Он ее спас, а не снял на дороге, в конце концов, а значит, обязан быть благоразумным и объективным и ни в коем случае не должен малодушничать. Сейчас пока так, и только так. А дальше – будет дальше.
Кроме того, Стася имела очень броский и отпугивающий его дефект: эта девушка была глухой как тетерев, а значит, неидеальной для заядлого перфекциониста в бабской сфере Кирилла. Ему ведь не нужны неидеальные дамы, а Стася как раз такая. Только вот соблазн нагло глазеть на Стасю в таком виде, как сейчас и ещё бы чуть более откровенней, без футболки, не отпускал голодный до чувств любви разум Кирилла, давая ему полный простор для разгула пошлого воображения, чтобы то невзначай пошалило в свое удовольствие, раз уж появилась такая возможность.
Но чуть позже. А сейчас Кириллу надо бы подумать о серьезном и поскорее приструнить свое игривое воображение, пока то полностью им не овладело.Отыскав в своей скудной аптечке средство от травм и ушибов, которым частенько пользовался сам, Кирилл предложил Стасе безвозмездную помощь в обработке ссадин, на что она ответила безмолвным отказом и покрасневшим от неловкого стыда лицом. В итоге,Кирилл, убедившись с ее же молчаливых утверждений, что у Стаси нет ничего серьезного типа переломов или глубоких ран, и что ее незначительным увечьям вовсе не требуется профессиональная медицинская помощь, за ненадобностью вернул аптечку на прежнее место. Затем Кирилл пошел на кухню, чтобы сварганить чего-нибудь на лёгкий перекус. Он ведь был голоден, после работы-то поужинать не удалось, а ближе к ночи уже не ест никогда, за фигурой следит. Но сегодня, по причине двойного стресса, он обязательно обожрется до отвала. Да и Стася вряд ли хорошенько насытилась перед "пробежкой", если сделать акцент на ее болезненной худобе.
К удивлению Кирилла, Стася, отказавшись от еды, не возражала против дивана, на котором было застелено свежее постельное белье. Когда Кирилл придумал, что сделать на ужин, а это случилось буквально за минут семь, и решил спросить Стасю, не передумала ли она насчет покушать, та уже легла на диван и уснула моментально.А Кирилл, вернувшись на кухню, еще долго сидел там и пил, размышляя о том, кто же такая эта гостья по имени Стася с пока что неизвестной ему фамилией и судьбой, с какими тайнами пришла эта столь юная, но проблемная девушка в его относительно спокойную жизнь.Кусок в горло не полез не только вымученной гостье, но и самому Кириллу. Зря он наготовил столько еды, только продукты перевел. А вот вино пошло не ура. Чем Кирилл и спасался.Несколько раз за ночь Кирилл подходил к Стасе, проверяя, спит ли она, ничего ли не беспокоит ее и нигде ли по квартире она не лазит.
Вопреки его наихудшим ожиданиям, Стася спала крепко, свернувшись калачиком и замотавшись в одеяло до ушей. Она так и не сменила положения тела за несколько часов ни разу. Видимо, измоталась настолько, что и поворачиваться не осталось сил.А Кириллу, спустя оприходованную в одно рыло бутылку красного крепленого, навязчивым образом вдруг стало казаться, что Стася, хоть и не вещь, но зато отлично гармонирует с его квартирой: просторной, чистой, новой, но совсем необжитой, с ее стенами цвета мокрого асфальта, черно-белой мебелью и большими нестандартными окнами в полный рост, которые Кирилл никогда не зашторивал, потому что жил на последнем этаже самого высокого здания в округе.
"Возможно, Стасю просто просквозило, потому она не слышит ни хрена… – выгораживал он спьяну собственную и, по его мнению, больную, не имеющую принципиальной адекватности, симпатию к дефектной девушке. – Такое ведь бывает и после переохлаждения. Она как раз была раздетая, а на улице не август месяц, так что вполне мог иметь место и такой вариант. А еще Стася может быть соучастницей какого-то преступления. – пришло ему на ум ближе к утру. – Не похоже на нее, но ведь внешность бывает обманчивой. Доверять этой Стасе рискованно, но при этом, мне почему-то кажется, что она не представляет для меня ни малейшей опасности. Напротив, как бы я эту опасность для нее не представлял… Хотелось бы свято верить, что это не очередная неразрешимая проблема, свалившаяся на мою голову. Надеюсь, все, что я делаю, пойдет во благо и не создаст мне новых проблем, и Стася в скором времени вернётся домой. Хочется верить, что завтра ей полегчает, и даже возможно, что слух к ней вернётся. Стася отогреется, очухается, покушает и поймет, что находится в безопасности, и тогда поведает мне о том, что же с ней такое произошло."
Мысли Кирилла, сами себе противоречащие, до ломоты монотонно гудели в охмелевшей от вина голове пчелиным роем и не утихали вплоть до момента, пока в кухне не начало светать. Эти заморочки и думки о гостье, как о незначительном главном, поскольку прежде он столь много думал только о себе любимом, совсем не давали Кириллу отдыхать морально.
Вполне логично было бы вызвать скорую помощь или полицию и отдать им Стасю. Предоставить все решить кому-то другому, а свои ухоженные руки умыть. Пусть другие сами разбираются, а Кирилл спал бы себе спокойно, забыв о происшествии как о страшном сне. Это было бы проще всего. Но ведь в этом случае Кирилл никогда не узнает, что на самом деле стряслось с девушкой по имени Стася.Такой вариант не устраивал самого Кирилла, он хотел поглубже капнуть в таинственные дебри судьбы таинственной гостьи.
После того, как за окном настало раннее утро, убеждая себя в необходимости поспать, так как через несколько часов нужно будет уже бежать на работу, Кирилл заставил себя уйти в спальню, там и отрубившись спустя полчаса мучений вследствие неизвестности и туманности ближайшего будущего.
Кирилл не хотел думать о худшем, но где-то под коркой все же засело то гадкое и пугающее, что теперь для него, из-за банального интереса к чужому горю и нежелания разрешить не касающуюся его проблему быстро, наступит такое нестабильное время, когда в завтрашнем дне вообще не будет полной уверенности. Но ведь Кирилл – мужчина, его не должны пугать какие-то там пустяковые трудности. Раз уж подобрал себе ходячую проблему на дороге, будь любезен, сделай так, чтобы эта проблема перестала таковой зваться.
Меньше знаешь – крепче спишь, как говорится. А если неприлично много знаешь, то тебя могут запросто и убрать за это. Кирилл это понимал, но всё-таки осознанно пошёл на рискованный шаг ради другого человека. Раз уж он начал меняться, то отступать нельзя. Кирилл Дунаев не привык пятиться назад, как пресловутый рачок на дне забытого озера. Он, как тот самый кораблик, который не останавливается на достигнутом и всегда гордо и важно прет вперед, невзирая на встречный ветер и коварные подводные айсберги.
Глава 5
Ты ничего не просишь взамен,
Да и что я могу тебе дать?
Ты утверждаешь, что вещи нужны лишь тем,
Кто не умеет терять.
Когда я считал себя здоровым и сильным,
Ты знала, что я был больным,
Ты вошла в мою грудь и сломала все ребра,
Чтобы сделать мое сердце большим…
Nautilus Pompilius, "Большое сердце".
После напряженного рабочего дня с бумажной волокитой в офисе, Кирилл Дунаев, невзирая на сильное утомление вследствие упорного периода недосыпания, случившегося в его жизни, на всех порах помчал домой. Он торопился, словно сумасшедший барсук, которому кто-то невнимательный нечаянно припалил хвост. Кирилл провел этот день, сидя на иголках сомнения: пахал как проклятый вол, чтобы забыться, все ожидая окончания рабочего времени, которое сегодня назло всем правдам и неправдам почему-то тянулось дольше, чем обычно. По уже привычному графику, Кириллу не хватало тех восьми часов в обязательных рабочих сутках, чтобы сделать всю работу и уйти с чистой совестью, оставив после себя пустой стол, который завтра вновь заполнится документацией.
Но только не в этот раз. План рабочей нагрузки на сегодня был выполнен Кириллом с завидной скоростью света. А все потому что Кирилл настолько нервничал, что места себе не находил с того момента, как покинул пределы своей квартиры, все размышляя о том, кого же он всё-таки приютил.
По дороге домой, однако, Кирилл вспомнил кое о чем важном и остановился возле ближайшего супермаркета. Там он приобрел толстенный блокнот цвета морской волны с милой совой на обложке, который несомненно должен понравиться Стасе. Блокнот для удобства общения с гостьей Кирилл специально выбрал такой, чтобы тот был на спирали, чтобы легче листы переворачивать, и чтобы их вырывать, если потребуется. Блокнот нужен был для того, чтобы Стася могла им спокойно пользоваться, когда нужно ее о чем-то спросить или просто поболтать. Ну и чтобы поскорее выведать у нее, таинственной девушки-загадки, о которой Кирилл толком ничего не знал, всего сокровенного да побольше. Ему необходимо было знать абсолютно каждую мелочь об этой девушке.
С какого перепуга в эгоистичном нарциссе Кирилле Дунаеве, за сорок лет не знавшем, что за овощ такой это сострадание, и с чем его едят, ни с того ни с сего вдруг проснулась такая ярая заинтересованность девушкой с громоздким дефектом? Причём, бессознательно, что удивительно, вовсе не отталкивающим его дефектом, а наоборот? Все просто как две копейки: Кирилл всего лишь сомневался в том, что поступил верно в отношении Стаси. А вдруг он молодую преступницу покрывает, сам того не подозревая? А если она заразна чем-то, что передается воздушно-капельным путём? Или вообще наркоманка, и пока Кирилл на работе трудится, она ушло вызвала дружков, чтобы успеть вынести из его квартиры все ценное и сбагрить?
Неизвестно, что там и как в его квартире. И что делает в этот момент Стася, тоже остается лишь догадываться и молиться, чтобы в его квартире хоть что-то осталось.
Вот потому Кирилл и торопился домой, да еще и с пакетом подарков для гостьи. Он также, помимо блокнота, вспомнил о том немаловажном факте, что Стасе, по сути, носить нечего, поскольку старой одежде ее место определено лишь только на свалке-помойке. Однако, того размера одежды, который Стася носит, Кирилл не знал, так как вообще не разбирался в сугубо женских делах, абсолютно не шарил в тонкостях дамского шоппинга. Но все же, купить надо было хоть что-то приличное и более-менее по размеру. Не утопать же Стасе вечно в его футболке? Да и тем более, в таком виде Стася привлекает его мужскую сущность, что противоречит основным принципам Кирилла в отношении проблемной Стаси
Он долго бродил по магазину, выбирая женскую одежду, и не нашел ничего более подходящего, чем домашний костюм, который состоял из мягких широких брюк и кофточки свободного фасона со скромным треугольным вырезом. Кириллу не понравился этот костюм ни цветом, ни фасоном. Уж куда лучше бы и продуктивней Стасе сексуальное бельишко с прозрачным пеньюаром подарить, чем этот страшный мешок сиреневого цвета в бабушкин мелкий цветочек. Но этот комплект Кирилл нарочно выбрал из всего ассортимента домашней одежды. Это как раз именно то, что его раздражало.
На столь суровом выборе Кирилл остановил свои покупки, предположив, что в следующий раз, когда Стася надумает вернуться восвояси, предварительно перед ее уходом проще дать ей денег, и она сама купит себе все, что нужно для разовой посадки в такси до дома. Если она честная и до сих пор находится в его квартире. Вот он, тот самый злосчастный нюансик, который Кириллу беспощадно сверлил мозг.
Что бы не произошло за время его отсутствия, Кирилл вознамерился действовать по обстоятельствам, и по возможности, если таковая предоставится, выпытать у Стаси как можно больше подробной информации о ней и о том, что же случилось с ней на самом деле вчера.
Едва переступив порог квартиры, Кирилл огляделся и вздохнул с облегчением. Ничего не украдено, ничего не разломано, не перевернуто. В зале еле слышно работает телевизор. Значит, Стася не сбежала, иначе б кто включил телевизор. Но вот почему телевизор работает, причем громкость звука на нем стоит небольшая, если Стася утверждает, что нифигашеньки не слышит своими милыми лапоухими ушками? Что-то тут не срастается…
Навязчивая мысль о том, что его облапошили как доверчивого лоха, в тот же миг закралась в голове Кирилла. И он, неслышно прокравшись в зал, широко распахнул глаза и затаил дыхание на всякий пожарный. Кирилл уже приготовился к тому, что найдет неопровержимое подтверждение предполагаемой лжи и застукает Стасю с поличным.
Стася, подобрав под себя голые ноги, в той же футболке Кирилла, что и вчера, сидела на полу у телевизора и, не отвлекаясь, внимательно смотрела в экран. По местному каналу транслировался русскоязычный сериал. Типичная мыльная опера для типичных старушек с типичным вкусом и желанием посмотреть на типичные сюжеты типичных сказок для взрослых.
Кирилл, так и не получив ожидаемого разоблачения коварной гостьи, громко и резко топнул ногой, чтобы привлечь внимание и тем самым испугать ее. Он проделал это движение несколько раз, постепенно увеличивая силу наступания. Однако, без толку оказались те старательные топотания на месте. Стася не пошевелилась даже тогда, когда Кирилл сплясал позади нее импровизированную чечётку, тем самым, напрочь опровергнув почти совпадавшие с реальностью доводы Кирилла о нарочно ею выдуманной глухоте.
И только, когда Кирилл, обойдя диван спереди, плюхнулся на него устало и вздохнул, Стася почувствовала, что находится не одна в комнате. Видимо, колебания воздуха уловила или что-то ещё, свойственное замечать людям с ограниченными возможностями. Они и выдали присутствие Кирилла. Стася резко обернулась назад и увидела Кирилла. Слегка улыбнувшись, она старательно кивнула ему в знак приветствия, затем встала на ноги и подошла к дивану.
