Клото – одна из Мойр. Богиня, плетущая нить судьбы.
***
Водитель поглядывал в зеркало заднего вида на пассажиров, которых "поднял" в аэропорту
Юноша сразу кивнул головой, услышав несусветную сумму за проезд, явно завышенную минимум в три раза.
Пассажиры переговаривались, не понижая голоса. Они были уверены, что белобрысый водитель вряд ли знает грузинский язык.
Бабка была явно чем-то недовольна.
Юноша (внук, наверное) держал в руках ее ладонь и, похоже, успокаивал.
Куда они едут, водитель понял сразу, лишь только взглянул на листок, с написанным адресом клиники. Он сидел за рулём не первый год и знал город, как свои пять пальцев. А вот что им понадобилось в психушке?
Проехав сотню метров по объездной аллее, автомобиль остановился у центрального входа на территорию клиники.
Старуха, похоже, не собиралась выходить из машины, а юноша продолжал ее уговаривать.
Наконец, он протянул бумажку с адресом водителю и спросил:
– Это точно то место, что указано в адресе? Вы нас правильно привезли?
Водитель, недоумевая, вскинул брови. Он не мог представить, что кто-то позволил себе усомниться в его профессионализме:
– Да, это тот адрес. В бумажке, правда, не написано, что здесь находится психушка, но ошибки нет. Так что: или выгружаемся, пассажиры дорогие, или едем обратно в город. Стоять мне здесь с вами смысла нет. Простой вы мне оплачивать не будете.
Уже через пару минут странная пара покинула салон автомобиля.
Поддерживая Ванду под локоть, Дато медленно направился к калитке в воротах. Калитка была заперта.
Дато нажал кнопку звонка, и через несколько минут к воротам подошел охранник, пережидавший летнюю жару в прохладе сторожевой будки.
Дато протянул охраннику все тот же листок:
– Нам нужна вот эта девушка. Как ее найти?
Охранник сразу понял, кого разыскивает странная пара. Взглянул с любопытством:
– А вы кто такие будете? И зачем вам понадобилась наша сотрудница?
– Мы ее родственники. А зачем она нам нужна – не твоего ума дело. Или пропускай и покажи, куда идти, или позови старшего. Того, кто пропустит и покажет.
Охранник недовольно нахмурился: приехали какие-то кацюки и права качают? буркнул сквозь зубы, как плюнул:
– Ждите, – и захлопнул калитку перед носом у посетителей.
Абсолютно никуда не торопясь, охранник вошел в свою будку, перекурил, еще немного посидел, раздумывая: уже достаточно помурыжил настырных посетителей, или можно еще покуражиться? Набрал номер телефона отдела кадров и рассказал, что тут, у центрального входа, какая-то пара разыскивает Регину.
Кадровичка знала, что Регина в отпуске и живет где-то в городе, похоже, у друзей. Если и есть у кого-то ее адрес, то только у Александры.
Так же никуда не торопясь, разморенная летней жарой, дебелая дама позвонила в женское отделение, где работала Александра, узнала, что у женщины сегодня выходной и попросила санитарку сбегать в домик сотрудницы, позвать ее к центральным воротам. Там, вроде, к Регине родственники какие-то нагрянули.
Санитарке вовсе не хотелось выходить в летний зной, но любопытство взяло верх, и она, предупредив дежурного врача, бегом понеслась к дому Александры.
***
Историю Регины знал весь персонал клиники.
История эта передавалась шепотком из уст в уста, обрастала какими-то невероятными подробностями и снова продолжала путешествовать по кабинетам, палатам и коридорам.
Иногда какая-то из медсестричек или санитарок пыталась доверительным шепотком что-то пересказать Регине, о чем-то выспросить, но девушка никак не реагировала на ей самой неизвестные подробности собственной жизни, а уж откровенничать и рассказывать о себе – и вовсе не собиралась.
Пересуды только усилились, когда Александра приняла участие в судьбе девушки, а уж когда Регину оформили в штат клиники, и она перебралась жить в домик Александры, шепоток перерос в гул.
Но любое пламя горит только до тех пор, пока в него подбрасывают топливо. Пламя сплетен и пересудов полнится новой информацией. А ее-то как раз и не было.
Регина работала в детском отделении, ни с одной из сверстниц дружбы не водила, как и чем живут соседки по домику, тоже никто не знал.
Их жизнь оставалась за закрытой дверью.
Правда, совсем недавно, буквально пару недель тому, по клинике пополз слушок, что рано утром Регину видели идущей чуть ли не под ручку с главврачом. И хотя свидетельница этого променада клялась и божилась, что видела все это своими собственными глазами, ей мало кто поверил: надо же такое выдумать! Где ОН и где она!
"Свидетельница" обиделась на недоверчивых собеседниц и новость мусолить перестала. Но тайком продолжала поглядывать на домик Александры: уж она-то точно знает, что видела! Рано или поздно что-то наружу да выплывет!
И вдруг! Такой случай! Заявились какие-то родственники и разыскивают Регину! Надо быстро оповестить Александру и держать ухо востро.
***
Идя по центральной аллее к воротам клиники, Александра увидела странную пару, явно кого-то дожидавшуюся.
Пожилая женщина, усталая и изможденная, казалось, еле держалась на ногах.
Молодой человек поддерживал ее под руку, что-то говорил. Что-то обнадёживающее.
Александра кивнула охраннику, и тот, нажав кнопку, открыл замок калитки. Еще два шага и Александра была за воротами. Подошла к Ванде и Дато:
– Здравствуйте. Зачем вам Регина? Кто вы такие?
Ванда взглянула в лицо собеседнице:
– Мы ее родственники. А ты кто такая, женщина.
Александра пожала плечами:
– У Регины нет родственников, кроме матери, Анны, а на нее вы не очень-то похожи. Возраст не тот, уж простите.
– Я Ванда, сестра Леонтия, отца Анны. Значит, Анне я буду тёткой, а Регине бабушкой.
Александра оторопела. Казалось земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело, голова пошла кругом. Женщина ухватилась за прут кованой ограды. Через насколько минут, показавшихся обеим женщинам часами, Александра немного пришла в себя:
– Значит, мне Вы будете сестрой, правда двоюродной. Я Александра, дочь Стефана.
– Как? Откуда? Почему мы ничего не знаем ни о нем, ни о тебе? – лицо Ванды побелело.
Дато метался между женщинами, не зная которую подхватить первой. Казалось еще мгновенье, и они обе лишатся чувств от таких новостей, от такой встречи.
Александра первой взяла себя в руки:
– Мы с Региной живем на территории клиники. Идемте в дом, там и поговорим. Разговор, я думаю, будет долгим.
Уже в доме, выпив чаю и немного придя в себя. Александра все же задала вопрос, не дававший ей покоя с самого начала беседы:
– Откуда вы узнали о Регине?
… и Ванда, ничего не скрывая и не приукрашивая, все рассказала своей кузине.
О том, как увидела Регину впервые: маленькую, перепуганную девочку, которая только что потеряла самого близкого человека и не могла найти ни в ком ни поддержки ни сочувствия.
О том, как встретилась с Региной во второй раз, всего неделю тому, и о том, как прошла встреча девушки с матерью.
Александра горестно вздыхала:
– Я знала, что там все плохо, но не думала, что настолько. Ведь это я уговорила Регину поехать к матери.
– Зачем?– в голосе Ванды сквозило недоумение.
– Ну как зачем? А вдруг Анна давно пожалела, что так необдуманно оттолкнула дочь? Вдруг изменила свое к ней отношение? Ведь люди меняются.
– Знаешь что, сестричка, – усмехнулась Ванда, – Я старше тебя, и намного. Я прожила долгую и непростую жизнь. И за эту жизнь я поняла, что с возрастом люди если и меняются, то только в худшую сторону. С возрастом у человека создается иллюзия мудрости и вседозволенности, и человек начинает этим пользоваться. Особенно, если он изначально обладал не самыми лучшими чертами характера. Так что внучке нашей ты оказала медвежью услугу. Как бы не сломалась девочка, не затаила на тебя обиду.
– Регина не такая. Она и поймет и простит.
Дато, замерев, слушал разговор сестер.
Он махнул рукой, когда Александра захотела снова заварить чаю:
– Сидите. Разговаривайте. Я сам справлюсь.
Юноша давно не видел бабушку такой оживленной.
На ее щеках заиграл румянец, глаза блестели, казалось, что она за считанные часы сбросила пару десятков лет.
Дато заваривал чай, делал бутерброды из найденных в холодильнике продуктов, а беседа сестер все не кончалась.
Они рассказывали друг-другу о том, какую жизнь прожила каждая, говорили откровенно, как может быть ни с кем никогда в жизни. Словно прорвало плотину тайн и недомолвок. Словно вот только сейчас каждая обрела родственную душу, которой можно без страха рассказать все.
Никто и не заметил, как за окном сгустились сумерки.
Ванда, словно очнувшись, спросила:
– А где же Регина? Как она прожила все эти годы?
Александра замялась:
– Регина очень закрытая девочка. Я не могу ничего о ней рассказывать, так как не знаю, что бы она сама вам доверила. Не обижайтесь.
– Какие могут быть обиды. Но где она? Когда вернется домой? Скоро ночь, не гоже молодой девушке одной по ночам гулять.
– Регину я завтра привезу, а сейчас вам отдохнуть не помешает. Располагайтесь в доме, а я пойду у соседки переночую.
Застелив постели свежим бельем, Александра пожелала гостям спокойной ночи и отправилась в соседний домик, проситься "на постой" к сотруднице, которую считала если и не подругой, то приятельницей.
Соседка не отказала, но засыпала Александру, которую прошедший день эмоционально вымотал и измочалил, ворохом вопросов.
Ей все было интересно: кто, откуда, зачем, надолго ли…
Александра падала с ног, ей хотелось побыстрее лечь и уснуть, а потому отвечала она односложно и расплывчато, не вдаваясь ни в какие подробности. Сотрудница обиделась на скрытность соседки, и вскоре из смежной комнатушки послышалось сопение, изредка прерываемое всхрапами.
Уснула и Александра…
***
На следующее утро, накормив гостей завтраком, женщина засобиралась в город. Просьбу взять гостей с собой, она отвергла сразу, попросив их дождаться приезда Регины именно здесь.
Александра просидела весь день у на скамейке у фонтана.
Сергей и Регина приезжали только позавчера, как раз накануне визита Ванды, куда они отправились и надолго ли, Александра даже не могла предположить. Возвращаться без Регины, женщина не хотела: мало ли как воспримет это Ванда. Вдруг решит, что Регина не хочет с нею видеться?
Допустить этого Александра не могла, а потому продолжала упорно ждать в тени раскидистых платанов, решив дождаться, во что бы ни стало.
Наконец-то, уже ближе к вечеру, во двор въехала машина Сергея.
Регина выпрыгнула из автомобиля чуть ли не на ходу. Испуганно подбежала к Александре, обняла ее:
– Что случилось, тётя Аля.
***
Совсем скоро, через час с небольшим, автомобиль мчал по направлению к клинике.
Высадив женщин у калитки позади дома, Сергей поехал к главным воротам, чтобы припарковаться на территории клиники.
Ванда и Дато, изнывающие от ожидания и неизвестности, встали из-за стола, когда в дом вошли Александра и Регина.
– Здравствуйте тётя Ванда, – Регина замерла на пороге, не делая попытки ни обнять пожилую женщину, ни даже подойти поближе.
– Здравствуй Региночка. Вот, решила приехать, навестить тебя. Познакомься, это твой брат, Давид. Дома мы его зовем Дато.
– Здравствуй Дато.
Александра засуетилась, переводя взгляд с одного на другого:
– Региночка, что же ты замерла у порога? Ты у себя дома. Проходи, сейчас чаю попьем.
Регина не сдвинулась с места:
– Подождем.
Наконец-то из маленькой прихожей послышался звук открывающейся двери и в комнату вошел Сергей.
Регина обернулась к нему:
– Сережа, познакомься, это мои родственники. Моя двоюродная бабушка, если я не ошибаюсь, Ванда, и мой троюродный брат, Давид, – и тут же представила своего спутника:
– Знакомьтесь, это Сергей.
Дато удивленно смотрел на мужчину, который только что вошел и которого, похоже, ждала Регина, не желая без него даже входить в дом.
Мужчина, если и не годился его сестре в отцы, то был явно намного ее старше. Брови юноши влетели вверх. На лице застыло недоумение:
– Сергей?
Глаза Регины стали прозрачными и холодными, как паковый лёд. В них вспыхнула жесткость и злость:
– Для тебя, Дато, Сергей Владимирович, если тебе так будет угодно. У кого-то есть еще какие-то вопросы по этому поводу?
Ответом было общее молчание. Регина усмехнулась:
– Значит, вопросов нет. И это хорошо. Проходи Сережа, я сейчас чайник поставлю, очень пить хочется, – девушка вышла в кухоньку, а все свидетели и участники разыгравшейся сцены продолжали, молча, смотреть друг на друга.
Александра засуетилась, доставая чашки и блюдца. Дато взял со стола сигареты. Сергей достал папиросы. Мужчины переглянулись и вышли на перекур.
Ванда в оцепенении сидела за столом.
Таким тоном, не терпящим возражений, такими фразами, вежливыми и отточенными, но бьющими по самолюбию и ставящего того, к кому были обращены, на отведенное ему место, когда-то, очень давно, ее мать разговаривала с нерадивыми арендаторами.
Ванда была ребенком, когда та, светлая и беззаботная жизнь, закончилась в один момент, но из глубины памяти, из самого подсознания, возник образ Ольги, спорить с которой не решался даже Людвиг, ее муж.
Но откуда все это в девушке, выросшей и воспитывавшейся в совершенно других условиях?
Ванда вздохнула и улыбнулась: Порода!
Чай заварен и разлит по чашкам. Мужчины вернулись с перекура. В глазах Дато – чувство вины за неловкое поведение. На лице Сергея – улыбка. Регина сосредоточенно и настороженно смотрит на Ванду: чего ждать от этой гостьи? С чем она пожаловала?
Вскоре Регине было рассказано, что старшие женщины уже определили родство и его приняли, что Ванда приезжала к Анне, чтобы попрощаться, потому как неизлечимо больна. Что разговор, ради которого была затеяна эта поездка, у Анны с Вандой так и не состоялся.
Не зная с чего начать, как много известно спутнику Регины о жизни и семье девушки. Ванда снова вопросительно взглянула на нее. И снова увидела пугающий, холодный блеск в глазах Регины.
– Ну что ж, значит так тому и быть, – и Ванда начала свой рассказ.
Она рассказывала о детстве Лёнечки.
О том, как она вышла замуж и уехала в Грузию.
О том, как узнала из писем матери, что Лёнечка женился.
О рождении Анны.
О том, что мать Анны после войны не вернулась в СССР, а уехала во Францию со своим любимым, с которым познакомилась в плену.
О том, что Леонтий не захотел отдать Анну матери.
О том, как уже после смерти Леонтия, Нина приехала в страну, надеясь найти и забрать дочь.
О том, что брызжущий злобой на всех, Иван, дядя Анны, сделал все, что бы женщина так и не встретилась с дочерью.
О том, как Ванда пыталась отговорить Анну от поездки к дяде, дав почитать письма, в которых тот издевался над Ниной и называл ее "буржуйской подстилкой".
О том, как Анна уехала из Грузии.
О том, как все тот же Иван, совсем недавно, буквально несколько лет тому, прислал Ванде письмо с адресом Нины.
Ванда хранила эти пожелтевшие листки бумаги в ветхом, почти рассыпающемся конверте. Она все надеялась, что рано или поздно Анна захочет найти мать. Но Анна не вспоминала о матери, и письмо продолжало лежать в книге, засунутой на верхнюю полку секретера.
Регина знала и помнила почти все.
И обо всем рассказала Сергею в ту ночь, когда вернулась из Рабочего Города.
Но девушка не перебивала Ванду, впитывала каждое слово и изредка посматривала на Сергея, словно желая понять, как он относится ко всем этим откровениям, которые только подтверждают ее слова.
Ванда умолкла, закончив свой рассказ, и вопросительно смотрела на Регину.
Девушка крутила в пальцах уже дано опустевшую чашку:
– Ну чего же Вы хотите от меня, тётя Ванда? Чтобы я убедила Анну начать поиски матери? – Ванда недовольно поморщилась, услышав, что Регина назвала свою мать по имени:– Так это не в моих силах, да и честно говоря, особого желания у меня нет.
– Ну что ты, Регина, я вовсе не это имела в виду.
– А что тогда?
– Может, ты захочешь найти бабушку, познакомиться с ней.
– Я подумаю об этом, но пока я не готова искать новых родственников.
Ванда снова вздохнула:
– Ну что ж, тебе решать и тебе жить.
– Вот именно, мне, – Регина снова насупилась.
– А почему ты маму Анной называешь?– в глазах Ванды сверкнуло любопытство.
– Не называла… раньше… а в последнюю нашу встречу подумала, что нет и никогда у меня не было мамы. Была и есть женщина, которая меня родила, родительница, и это все. Так что не осуждайте меня, тётя Ванда. Это не моя вина, а моя беда. Думаю, Вы понимаете, о чем я.
Ванда кивала головой в такт своим мыслям:
– Я понимаю, Регина. И не осуждаю.
За окном давно была глубокая ночь. Все, что было нужно, было сказано. Настало время прощаться.
Регина обняла Александру, и Ванда с ревностью заметила, как в глазах обеих женщин сверкнул огонек любви и взаимопонимания.
Сергей кивнул всем, кто оставался сидеть за столом, и вскоре пара уже ехала домой.
Вся дорога прошла в молчании.
Регина смотрела в окно, за которым блистал огнями ночной город, напряженно морщила лоб и о чем-то думала.
Зайдя в квартиру, девушка рухнула в кресло:
– Сережа, налей мне коньяку и дай сигарету.
– А мне можно?
– Что тебе можно?
– Коньяку и папиросу?
Регина улыбнулась, жалко и натянуто:
– Прости. Конечно можно.
Рюмки почти опустели, когда Сергей решил задать вопрос:
– Почему ты так холодно встретила своих родственников?
Как совсем недавно чайную чашку. Регина начала крутить в руках рюмку:
– А как я должна была их встретить? Ты уже достаточно знаешь обо мне, чтобы представить, что за человек Анна. Ванда ее знает намного лучше, и, думаю, могла бы подумать о том, какую "райскую жизнь" мне устроит мамочка. Так где же была до сих пор сердобольная тётушка? Занималась своими проблемами и устраивала жизнь своих детей?
– А если бы она позвала тебя в Грузию? Неужели ты бы поехала?
– Это не важно, поехала бы я или нет. Это был бы мой выбор. Но меня никто не звал, только это остается фактом.
– Регина, но ведь старуха умирает! Неужели тебе ее нисколечки не жалко?!
– Жалко, конечно жалко… но я не брошусь со слезами ей на грудь, не стану рвать волосы на голове, узнав о ее смерти. Она все эти годы была чужим для меня человеком. Пусть такой и остается.
Сергей посадил Регину себе на колени, обнял девушку, прижался щекой к ее щеке:
– Девочка моя, не нужно быть такой жестокой.
– Я не жестокая, Сережа, я справедливая. На любовь я отвечу любовью, на равнодушие – равнодушием. Ванда приехала, чтобы искупить какой-то, ей одной ведомый, свой грех, отдав мне письмо с адресом бабушки Нины? Ну так она его искупила. Письмо я взяла и даже поблагодарила. Что не так?
– Наверное, все так, но я никогда тебя такой не видел. Даже не представлял, что ты можешь такой быть.
– Вот теперь и увидел и представил, – Регина вздохнула, – Идем спать, я с ног валюсь.
– Ты иди… я еще посижу… покурю…
Регина ушла в спальню и вскоре заснула, а Сергей всю ночь просидел в кресле, куря одну папиросу за другой.
Он думал: " Сколько же пришлось пережить этой девочке? Сколько вытерпеть обид, предательств и несправедливостей, чтобы ее сердце так заледенело. И сколько же ему предстоит приложить усилий, чтобы это сердечко оттаяло».
Мысль о том, что может быть лучше расстаться с девушкой, пока их отношения не зашли слишком далеко, Сергею даже в голову не пришла…
***
Ванда и Дато уехали только через неделю.
За это время они виделись с Региной каждый день.
Сергей привозил девушку, высаживал у калитки, иногда заходил в дом вместе с ней, но чаще уезжал в город, чтобы вернуться через какое-то время и забрать свою подругу.
Ванда поняла, что доверительных разговоров с Региной не получится. Девушка была приветлива, вежлива, и только.
Больше в Городе у Моря Ванду ничего не задерживало.
Александра не поехала в аэропорт, чтобы проводить сестру.
Она как-то расклеилась, глаза все время были на мокром месте. Может быть, глядя на старую Ванду, стоящую на пороге перехода в иной мир, Александра чуть ли не впервые задумалась о скоротечности жизни, о ее конечности.
Эти мысли приходят только в определенном возрасте, когда человек уже прошел внушительный отрезок земного пути. В молодости все считают, что будут жить чуть ли не вечно.
Сергей и Регина долго смотрели вслед ставшему совсем крохотным, самолётику, который скоро растаял в голубом небе.
Девушка тяжело вздохнула и прижалась к Сергею:
– Так тяжело на душе, Сережа… лучше бы она не приезжала…
Мужчина обнял Регину:
– Все будет хорошо, я с тобой.
Девушка доверчиво смотрела ему в глаза:
– Правда?
– Конечно, правда. Едем домой.
Машина вырулила со стоянки аэропорта и помчала в сторону города....
Глава вторая
Чем ближе был конец отпуска, тем печальней и задумчивей становилась Регина.
Сергей видел, что девушку что-то гложет, что какая-то мысль не дает ей покоя. Смотреть на возлюбленную, которая становилась грустнее день ото дня, у него уже не было сил, и он решился откровенно спросить у Регины, в чем дело.
Регина была давно готова к этому разговору, несколько раз порывалась начать его сама, но потом откладывала на будущее. Она боялась обидеть Сергея и не хотела его потерять. Но время шло, и пора было обговорить сложившуюся ситуацию и принять решение, которое устроит обоих и никого не обидит.
– Сережа, как только закончится наш отпуск, я вернусь в дом Александры.
– Почему? Чем тебе плохо здесь?
– Через две недели начнутся занятия в училище, а послезавтра нужно выходить на работу. Мне удобнее, если буду жить на территории клиники, не нужно много времени, чтобы добраться на работу из дома. Да и не думаю, что нужно давать повод сотрудникам обсуждать наши отношения.
– О чем ты говоришь? Все и так все знают. Я надеюсь, что ты меня не стыдишься?
Регина засмеялась:
– Глупый, я тобой горжусь… но сейчас не нужны нам все эти пересуды.
Сергей, сделав вид, что ему только что пришла в голову гениальная идея, взглянул на девушку:
– А давай ты уволишься! Учись спокойно.
– Нет, не обижайся, но один мой знакомый говорит, что у женщины обязательно должен быть свой Бизнес, своя работа.
Сергей пренебрежительно фыркнул:
– Вот уж бизнес так бизнес: полы в палатах мыть.
Регина закусила губу:
– Ну уж какой есть! И бросать работу я не собираюсь, нравится тебе это или нет.
– Хорошо. Я не стану тебя переубеждать. Пусть будет так, как ты решила,– и, немного помолчав, спросил:
– А что это у тебя за знакомый такой умный?
Регина смутилась:
– Я расскажу тебе о нем, но не сейчас.
– Мне бы не хотелось, чтобы у меня возник повод для ревности, – Сергей не сводил с девушки глаз.
– Серёжа, о чем ты? – Регина была так удивлена, что Сергей почти сразу пожалел о сказанном.
Девушка сжала руки так, что побелели костяшки пальцев:
– Я ненавижу ложь. Я презираю лгунов. Если в моей жизни появится кто-то другой, ты об этом узнаешь первым и лично от меня.
Сергей смотрел на Регину с недоумением.
В ней не было ни капли женской увёртливости, кокетства, никакого умения и желания заставить мужчину немного поревновать, помучиться сомнениями. Нравилось ли это ему? Ответа не было. Сергей и сам толком не знал.
Регина стала собирать в сумку вещи, которые перетаскала в квартиру Сергея за последний месяц. Мужчина не помогал ей, только молча наблюдал, сидя в кресле и выкуривая одну папиросу за другой.
– Может, передумаешь? Как-то все это спонтанно.
– Нет, Сережа, не передумаю. Есть еще один момент, который я боялась озвучить, но чувствую, что это нужно. Думаю, нам необходимо побыть врозь, прочувствовать, так ли мы нужны друг другу. Не была ли наша связь порывом эмоций, прекрасным, но все же, отпускным романом.
Сергей молчал. Было заметно, что ему не понравилось то, что девушка усомнилась в искренности его чувств.
Заметив это, Регина добавила:
– Я не только о тебе говорю сейчас, но и о себе.
– Я понял. Сейчас подгоню машину и отвезу тебя.
***
До окончания отпуска у Сергея оставалась еще неделя, и он решил поехать в Столицу, навестить сыновей.
Когда Регина приехала домой с сумкой, набитой вещами, Александра ничего не стала спрашивать. Она знала, что рано или поздно Регина сама обо всем расскажет.
Так и случилось в один из вечеров, когда женщины тихо сидели на крыльце, наслаждаясь последним теплом уходящего лета.
Александра выслушала все доводы Регины. С чем-то она согласилась, а с чем-то – нет, но переубеждать девушку, навязывать свое мнение не стала.
Вскоре Сергей вышел на работу.
Сотрудники, и особенно сотрудницы, расспрашивали его, где и как он провел отпуск, хорошо ли отдохнул.
Главврач отвечал односложно, было видно, что он не собирается вдаваться в подробности, и вскоре все вернулось на круги своя: дважды в неделю обход всех больных, прием родственников, прием сотрудников… в общем, все так, как было всегда.
***
В первой половине дня, до трех пополудни, Регина была на занятиях. Она снова взяла себе ночные смены, чтобы иметь возможность работать и учиться. Кода девушка приходила в отделение, Сергей уже заканчивал работу и уезжал домой.
Дома было тихо и пусто, уже ничего не напоминало о том, что совсем недавно здесь, вместе с ним, жила молодая, странная девушка.
Сергей и представить себе не мог, что ему будет так не хватать Регины: ее голоса, ее тонких пальцев, ерошащих его волосы, ее худенького неумелого тела.
В одну из ночей, когда тоска стала совсем уж невыносимой, Сергей сел в машину и помчал в клинику.
Ночные улицы были пустынны, и ничто не помешало ему добраться до места в кратчайшее время.
Охранник у центрального входа оторопело смотрел на главврача, приехавшего в клинику посреди ночи, но, задавать вопросы вышестоящим, было не положено.
Отставной прапорщик помнил эту аксиому еще со времен службы, а потому просто открыл ворота и пропустил автомобиль.
Регина сидела за столом в длинном коридоре, уронив на руки голову, и, как всегда в этот поздний час, подрёмывала.
Спала клиника, спали больные, изредка нарушая покой всхлипами и стонами. Тогда Регина подхватывалась и спешила в палату, стремясь побыстрее проверить, все ли в порядке у больного, не нужно ли чем-то помочь.
Регина подняла голову, услышав чьи-то шаги.
Увидела приближавшегося Сергея.
Вскочила со стула.
Мужчина быстро подошел к ней, обнял, прижал к себе, впился в губы жадным поцелуем.
Через какое-то время, когда у обоих перехватило дыхание, и они отстранились от друга, все еще не расцепляя рук, Регина прошептала:
– Что ты делаешь, Сережа? Мы же на работе. Медсестрички спят совсем рядом. А если проснутся и нас увидят?
– Мне все равно. Я так больше не могу. Я не могу без тебя.
Дверь манипуляционной приоткрылась.
Выглянула разбуженная непонятным шумом дежурная медсестра и, увидев главврача, тут же юркнула обратно, оставив в двери узенькую щелочку, чтобы увидеть хоть что-то.
– Поезжай домой, Сережа. Послезавтра суббота, у меня два выходных, я приеду после занятий.
Когда в субботу Регина вышла из училища, Сергей уже ждал ее.
На заднем сидении машины лежал огромный букет огненно-красных георгинов.
– Вот и хорошо. Значит, буду покупать те, что на сегодня самые красивые.
***
Утром, в понедельник, Сергей отвез Регину на занятия.
Они не афишировали свои отношения, но и не скрывали их, а потому очень скоро утихло перешептывание, любопытные взгляды перестали буравить спины.
Собственно не было ничего удивительного в том, что встречаются два взрослых свободных человека.
***
С недавних пор в доме Александры появилась икона.
Женщина не была верующей. Она допускала, что где-то там… непонятно где… есть какой-то высший разум, создавший все в этом мире и управляющий им… может, есть, а может – и нет… желания думать об этом у Александры не возникало.
Но, в один из дней, в больничном коридоре, к ней подошла женщина, почти ее ровесница, и протянула что-то завернутое в газету.
***
Александра сразу узнала эту посетительницу, мать, покончившей с собой совсем недавно, пациентки.
Казалось, больная шла на поправку, ее уже готовили на выписку.
Состояние пациентки было стабилизировано, приступы паники купированы… но, в одну из ночей, девушка вскрыла вены осколком ампулы, забытой нерадивой медсестрой.
К утру все было закончено. Пациентка медленно истекла кровью.
Суицид всегда и везде ЧП, даже в психиатрической клинике. Особенно, если родственники требуют разбирательства и наказания виновных.
Мать самоубийцы ничего не требовала, ни чьей "крови" не хотела. Она подписала все полагающиеся документы и готовилась забрать тело дочери…
***
Женщина протягивала Александре пакет:
– Возьмите. Я знаю, моя девочка хотела бы, чтобы это было у Вас.
– Не нужно. Зачем?– Александра пыталась отвести руку женщины.
– Возьмите. Это икона. Старая, намоленная. Дочка о Вас часто говорила, если бы успела, сама подарила. Наша девочка поздний ребенок, и она уже давно хотела покинуть этот мир. Эта попытка суицида уже пятая… вот, наконец, ей удалось довести до конца задуманное… Я никого не виню, ни на кого не обижаюсь, просто, думаю, что и мы с мужем не задержимся надолго в этом мире. Возьмите икону. Пусть будет у Вас.
Дома Александра развернула пакет.
Суровый лик Спасителя, то ли благословляющий, то ли грозящий карой за неправедную жизнь, взирал на нее сквозь темный многолетний налёт.
Александра показала икону Сергею. Тот сразу оценил старинность образа, и предложил Александре отвезти икону на реставрацию. Женщина не захотела.
Регина поддержала Сергея:
– Тётя Аля, посмотрите, она же вся почерневшая, кажется, в каком-то жирном налёте.
– Это не налёт, девочка, это высохшие слёзы тех, кто просил о сокровенном. И это не жир – это следы благодарственных поцелуев от тех, чьи молитвы были услышаны.
Через несколько дней Александра пошла в церковь.
Она хотела узнать, где в доме нужно поместить образ Спасителя.
Икону женщина взяла с собой.
В углу храма тушила поставленные кем-то свечи, закутанная в черное, похожая на печного таракана, воцерквлённая богомолка.
Александра подошла к ней, поздоровавшись, задала интересующий ее вопрос. Богомолка оживилась:
– Что за икона? Надо б глянуть.
– Она у меня с собой. Вот, смотрите, – Александра развернула пакет.
Глаза прихожанки алчно заблестели. Она влет оценила и стоимость, и редкость иконы:
– Зачем она тебе? Я ж вижу, что ты неверующая! А такая благодать должна принадлежать достойному человеку.
Александра усмехнулась:
– А "достойный" – это Вы?
– Ага, – богомолка радостно закивала головой.
– Нет.
– Что нет?
– Нет. Вам икону я не отдам. И вообще никому не отдам,– Александра развернулась и пошла прочь из церкви.
Вслед ей неслись проклятие и пожелания кары небесной от ярой церковницы.
Дома Александра повесила икону в восточном углу, даже не зная, что угадала, почувствовала сердцем церковные каноны…
С того дня, иногда, совсем не часто, она подходила к иконе и о чем-то тихо разговаривала со Спасителем.
Женщина старалась не нагружать Его своими просьбами и проблемами. Просила только за Светлану, свою дочь, и за Регину, которую уже давно воспринимала, как свою вторую дочь…
Александра радовалась за свою девочку и тихо просила Бога: "Господи, пусть ей наконец-то улыбнется счастье"…
Глава третья
Закончилась мягкая теплая южная осень и, ей на смену, пришла зима, мало чем отличающаяся от промозглой осени Слобожанщины, в которой прошло детство Регины.
Те же ледяные, пронизывающие до костей, ветры, разве что снега нет.
Снег в Городе у Моря выпадал редко, а если и выпада, то становился стихийным бедствием в полном смысле этого слова.
Отгремел Новый Год, вслед за ним тихо прошло Рождество.
Страна еще не ударилась повально в религиозность, а потому Рождество если и праздновали, то тихо, по-домашнему.
Сразу после Крещения, в одну ночь, ударил мороз.
Еще вечером моросил противный зимний дождик, а утром все дороги обледенели, ветви деревьев, покрытые толстой коркой льда, ломались и падали. Кое-где оборвалась линия электропередачи.
Город стал.
А к вечеру повалил снег и доломал то, что не удалось обледенению.
Регина проснулась утром понедельника. Нужно было добираться в училище, вот-вот начнется сессия, пропускать занятия, значит привлекать к себе внимание педагогов, которые припомнят на экзамене плохую посещаемость.
Сергей включил местный канал телевидения, по которому обеспокоенный диктор убеждал всех жителей Города у Моря не выходить из дома без особой необходимости.
Не работало большинство предприятий, так как люди просто не смогли добраться к месту работы. В школах были объявлены внеочередные каникулы, чем и поспешили воспользоваться дети. Уж им-то неожиданный снег был только в радость.
Сергей все-таки уговорил Регину не идти сегодня на занятия.
Потом дозвонился в клинику, долго ждал, пока найдут дежурных врачей каждого отделения, объяснил каждому ситуацию с транспортом и попросил убедить персонал остаться на еще одни сутки, пока службы не расчистят дороги.
Уже после обеда в квартире раздался телефонный звонок.
Дежурный врач детского отделения, срываясь на крик, начиная истерить, рассказала, что одна из медсестер, живущая неподалёку, ушла домой пешком. Дома ее ждали двое детей, и за них женщина беспокоилась намного сильнее, чем за пациентов.
У пожилой санитарки неожиданно поднялась температура и она слегла, не в силах просто подняться с постели, а не то чтобы ухаживать за больными детьми.
Позвать кого-то из другого отделения тоже не представляется возможным: работающие вторые сутки люди и так валятся с ног.
При всем этом аномальный снегопад и ураганный ветер прошлой ночью спровоцировал обострение заболевания у многих пациентов.
В общем, в клинике полный раздрай, и Сергею Владимировичу хорошо бы было приехать.
Сергей начал одеваться. Увидел, что Регина тоже собирается в дорогу.
– Оставайся дома. Справятся там и без тебя.
– Может и справятся. А если нет? Я ведь слышала, о чем тебе рассказала дежурный врач, – девушка улыбнулась, – Я не подслушивала, просто она так орала… Я готова. Пошли?
Дороги в центре к обеду немного расчистили, и бОльший отрезок пути Сергею удалось проехать, но, на повороте к клинике, машина застряла в сугробе.
Здесь дорогу расчищать никто не собирался. Это не было первой необходимостью. Всю технику бросили на расчистку подъездных путей к хлебозаводам (городу нужен был хлеб) и на "вылизывание" центра. А что до психушки – так куда этим психам ездить? Расчистят, когда очередь дойдет.
Сергей и Регина выбрались из автомобиля, рассчитывая пройти остаток пути пешком. Девушка предложила срезать угол, идти не по дороге, а напрямик.
Летом здесь вполне можно было сократить путь, если добираться в клинику пешком. Этот кусок парка хотя и был заброшенным, но все же не казался непроходимым.
Но так было летом.
Как только Сергей и Регина отошли от дороги на несколько метров, как тут же провалились в канаву, засыпанную снегом. Регина пискнула:
– Ой! Хорошо, что я в брюках, а то бы снег трусы намочил.
– Может вернемся и пойдем по дороге? Кто знает, какие сюрпризы нам приготовил этот дикий лес, – Сергей остановился, ожидая ответа девушки.
– Нет, по дороге в три раза путь длиннее, а уже сумерки надвигаются. Пошли дальше.
– Хорошо. Только я иду впереди, а ты за мной, по борозде,– Сергей усмехнулся, – Я буду твоим ледоколом.
Весь путь пара проделала хоть и не быстро, но без особых приключений.
Пару раз Сергей проваливался по пояс в очередную канаву, но, слава Богу, ног не переломал и не вывихнул.
Еще издали они заметили, что в клинике освещены не все окна, а в тех, которые светились, лампы горели тускло, едва-едва.
Сергей понял, что где-то случился обрыв линии электропередачи и клиника потребляет энергию собственных генераторов. Еще раз Сергей подумал о том, что правильно сделал, когда настоял, чтобы у клиники была своя подстанция. Мощности генераторов были не абы какие, но на то, чтобы минимально осветить больницу в течение суток, их хватало.
В клинике творилось что-то невоообразимое. Казалось, что это не больница, а филиал ада на земле.
Запустить кухонные плиты не удалось, не хватило слабого напряжения от генераторов. Персонал пытался накормить больных печеньем и бутербродами. Никто не повел пациентов в столовую по полутемным коридорам, пища, принесенная в палату, кем-то крошилась и разбрасывалась, кем-то, кто посильнее и поголоднее, отнималась у соседей по палате.
Раздать успокоительное тоже не представлялось возможным: персонал падал от усталости, а пациенты становились все беспокойнее и непредсказуемее.
Все закончилось тем, что после слов: "Да пошли вы…", палаты заперли на ключ и стали ждать приезда главврача.
Дома у него никто трубку не брал, значит уже выехал и скоро будет. Вот он пусть и разбирается. А мы люди маленькие. В стихию выживать не обученные.
Санитары кое-как расчистили аллеи, и уже через час с небольшим Сергей и Регина вошли в здание больницы.
Они разошлись, едва оказавшись на территории клиники. Регина побежала в детское отделение, а Сергей направился в главный корпус. Нужно было срочно собрать врачей и обговорить дальнейшие действия.
Дежурная медсестра бросилась на шею Регине и чуть не расплакалась:
– Господи! Какое счастье, что ты приехала! Сергей Владимирович тоже приехал?
– Думаю, что да.
Сестричка хихикнула:
– Ну да, ну да. Не пешком же ты пришла.
Регина нашла дежурного врача, молодую женщину, растерянную и испуганную, с покрасневшими от двухсуточного бодрствования глазами, и передала, что главврач ждет ее у себя в кабинете.
– Я сейчас, я быстро… только оденусь. Справитесь тут вдвоём? – врач смотрела на своих подчиненных.
Девушки кивнули почти одновременно:
– Справимся. Только Вы там побыстрее.
За окном, в уже сгустившихся сумерках, снова замелькали падающие снежинки, которых с каждой минутой становилось все больше.
Прошло уже больше часа с той поры, как девушки остались вдвоем на все отделение. Идти в палаты без врача, медсестра категорически отказалась:
– Ты что?! – девушка с ужасом смотрела на Регину, – Ты не видела, что тут творилось до твоего приезда! Да и сейчас не знаю, что там, в палатах, происходит! Пусть сидят под замком, может и не поубивают друг-друга.
– Дай ключи, я сама пойду, – Регина протянула руку.
– Не дам! Пока врач не вернется, не дам! Они же психи! Поразбегаются по темноте, как тараканы, что будем делать?
– Они в первую очередь дети. Дай ключи.
Медсестричка мотала головой и сжимала связку ключей в, засунутом в карман халата, кулаке.
Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, но дверь в отделение открылась и впустила троих медиков во главе с Сергеем Владимировичем.
Дежурный врач отделения подошла к медсестре:
– Идите в манипуляционную. Я сейчас принесу препараты, готовьте все для инъекций.
– Что именно и сколько доз?
– Что именно – не вашего ума дело. По одной дозе на каждого больного, – и, взглянув на Регину, добавила, – Не обсуждается. Распоряжение главврача.
Регина оцепенела.
Она понимала, что вот сейчас каждому ребенку, не взирая на диагноз и тяжесть заболевания, вгонят лошадиную дозу наркотика, и помешать этому она не имеет ни возможности, ни права.
Ей очень хорошо быть доброй и сострадательной за спиной у Сергея Владимировича, а он несет ответственность не только за жизнь каждого пациента, но и за весь медперсонал.
Глядя на посеревшее за считанные часы лицо любимого мужчины, Регина подошла к дежурному врачу:
– Я помогу. Что нужно делать.
– Иди в манипуляционную. Медсестра все объяснит.
… Два врача и два дюжих санитара из мужского отделения открывали замок и входили в палату. Сергей Владимирович, держа в руках медицинский бокс с кабанчиками-шприцами, заполненными препаратом, входил вместе с ними. Регина зажимала уши и убегала в манипуляционную, чтобы не слышать визга и крика детей. Санитары вылавливали взвинченых пациентов по углам палат, вытаскивали из-под кроватей, крепко держали, пока ребенку вводился препарат. Когда малыш обмякал в руках, его укладывали в постель и … искали следующего.
Через час все было закончено.
Дети, забывшись в наркотическом беспамятстве, тихо лежали в своих кроватках. Уставшая за две сумасшедших смены врач, ушла к себе в кабинет и тут же уснула на диванчике.
Медсестричку Регина тоже отправила поспать, делать в отделении было нечего.
Минимум десять часов, а то и больше, пройдет, пока пациенты начнут приходить в себя.
Регина смотрела в окно, за которым набирал силу очередной виток вьюги, и хотела только одного – чтобы этот катаклизм побыстрее закончился.
Девушка задремала, когда к ней подошла дежурная врач:
– Сходи, пожалуйста, в главный корпус. Скажи Сергею Владимировичу, что у нас все нормально.
Регина, еще не совсем проснувшись, спросила:
– А телефон?
– Не работает. Иди.
Когда за девушкой захлопнулась дверь, дежурный врач вернулась в свой кабинет, подняла телефонную трубку, набрала номер:
– Доброе утро, мамочка. Я не разбудила? Как вы там…
***
Сергей Владимирович не спал в эту ночь.
Папиросы заканчивались и он думал, что придется одалживаться у кого-то из коллег. Ругал себя за непредусмотрительность: ничто не мешало ему сунуть в карман лишнюю пачку.
В дверь кто-то тихо постучал – поскребся… только одна девушка на свете умела так стучать.
Главврач встал из-за стола, открыл дверь, настороженно посмотрел на Регину.
– Меня дежурный врач попросила сказать, что в отделении все в порядке.
– А телефон?
– Не работает.
– Устала?
– Не очень. Все в порядке.
Сергей попытался что-то сказать, что-то объяснить, но Регина приложила палец к губам: тихо … молчи… я все понимаю…
И только ворошила одной рукой его волосы, а пальцами другой пыталась разгладить морщинку между бровями…
… на следующее утро снегопад прекратился.
Яркое солнце сверкало и рассыпалось по земле бриллиантовыми бликами.
Через день службы полностью очистили город от последствий стихии.
Жизнь вошла в свою колею…
Глава четвёртая
Уже больше десяти лет прошли с того дня, как Светлана уехала из родной страны, выйдя замуж за французского дипломата.
Уже больше десяти лет прошли с того дня, как она стала считаться парижанкой.
Именно считаться, а не быть.
Ее муж, через год после свадьбы, купил роскошные апартаменты в округе Люксембург на площади Сен-Жермен-де-Пре. Из окон квартиры открывался вид на Люксембургский сад, район считался чуть-ли не самым престижным в Париже. Здесь селились знаменитости, вокруг были старинные здания, любоваться архитектурой которых можно вечно.
Казалось бы: живи и радуйся…
Но не так все просто в жизни семьи дипломата.
Профессия традиционно считается одной из самых престижных, интересных и высокооплачиваемых. Но есть и минусы: большую часть жизни дипломат проводит за границей, вдали от друзей, а иногда и семьи.
Дипломат одновременно является экономистом, политологом, историком, культурологом. Ему нужны эрудиция, обаяние, такт и умение расположить к себе каждого, адаптироваться и удачно реагировать в любых ситуациях. И конечно, необходимо знать несколько языков.
Французская дипломатия известна своим шармом, обаянием. И всему вышеперечисленному должен соответствовать не только дипломат, но и его жена, его семья.
За прошедшие годы муж Светланы "вырос" от атташе до посла, правда, работать ему предложили не в спокойной, умиротворенной старушке Европе, а на Ближнем Востоке, который все увереннее заявлял о себе на международной арене.
Светлана буквально три месяца тому родила второго ребенка, когда ее муж объявил семье, что он назначен советником дипломатической миссии в одну из ближневосточных стран.
У женщины был выбор: остаться одной в чужой стране, еще не успевшей стать ей второй родиной, или ехать с мужем и детьми на Ближний Восток.
Светлана выбрала второе.
Уже через несколько дней мебель была укутана белыми чехлами, квартира сдана под охрану, уложены чемоданы, и Светлана, вслед за мужем, отправилась в новую страну.
Где-то там был веселый Париж. Где-то там плескалось ласковое море. Где-то там гуляли по площадям и бульварам разнаряженные улыбчивые мужчины и женщины.
Все это осталось где-то там.
В новой стране Светлану ждал огромный дом за таким же огромным непроницаемым забором, через который никогда не сможет проникнуть взгляд любопытствующего.
Вся обслуга была из местных: горничная, уборщица, повар, водитель и охранники о чем-то гортанно говорили, поглядывая на Светлану и, казалось, вовсе не собирались делать то, за что им платили деньги. В доме было грязно, еда была отвратительной, водитель и охранник целыми днями играли в нарды.
Светлана попыталась пожаловаться мужу, но в ответ услышала: учи язык и учись быть женой посла. Пока эти люди не начнут тебя уважать, а в их понимании уважать и бояться – это слова синонимы, толку не будет. Я в этом вопросе тебе помочь не могу.
И Светлана начала учить язык, благо к этому у нее был несомненный талант.
Через пару месяцев состоялся прием в посольстве Франции, на котором Светлана познакомилась с женой одного из сотрудников мужа.
Эта семья уже давно жила в Ближневосточной Стране, через полгода у них заканчивался срок аккредитации.
Миловидная изящная брюнетка была представлена Светлане и полностью завладела ее вниманием. Женщина, узнав, что Светлана живет в Париже, восторженно хлопала ресницами и лопотала:
– Ах, Париж! Скоро я увижу нашу прекрасную столицу! Как же мне надоели эти пески, эта жара, эти тупые ограниченные людишки! Я так хочу домой, в цивилизацию!
Новая знакомая настойчиво напрашивалась в гости, и Светлана, переговорив с мужем, сказала, что будет рада видеть ее в своем доме послезавтра к ланчу.
Не надеясь на туповатую прислугу, Светлана собственноручно приготовила блюдо с бутербродами, накрыла стол, заварила чай.
Охранник удивленно вскинул брови, услышав клаксон у ворот.
Хозяин отбыл на службу еще два часа тому, его клуша-жена, над которой смеется вся обслуга, сидит в своих комнатах со своими детьми, кто же там сигналит так остервенело.
Светлана наблюдала из окна, как охранник лениво подошел к воротам, лениво нажал кнопку. Ворота медленно, казалось, что тоже лениво, разъехались, пропуская автомобиль.
Водитель выскочил из машины, со скоростью света оббежал ее, распахнул дверцу, застыл в полупоклоне.
Из автомобиля выплыла (иначе не скажешь) недавняя знакомая Светланы. Она что-то сказала своему водителю, что-то спросила недовольно у охранника Светланы, и, услышав ответ, размахнулась и влепила тому пощечину.
Светлана испуганно замерла у окна, ожидая самого худшего.
Но "худшего" не произошло.
Охранник, подобострастно улыбаясь, согнул спину в полупоклоне и трусцой посеменил к входной двери, распахнул ее, все так же улыбаясь и не разгибая спины.
Светлана заспешила навстречу гостье.
Женщины обнялись, чмокнули друг-друга в щечку, присели к столу.
– Ну и распустила ты обслугу, милочка,– гостья смотрела на Светлану укоризненно.
В глазах хозяйки дома блеснула слезинка, но она быстро взяла себя в руки. Рыдать перед малознакомой женщиной было глупо. Но от проницательного взгляда гостьи не ускользнула ее минутная слабость и женщина понемногу, по словечку, выпытала все подробности жизни семьи нового, поглощенного работой, дипломата.
Через полчаса обе женщины носились по дому.
Точнее, фурией носилась гостья, Светлана только поспевала за ней.
Дамы влетели в кухню.
Увидев горничную и повариху мирно посёрбывавших чаек из тонких высоких стаканов, гостья, подскочив к ним, одним движением руки смахнула на пол и стаканы и блюдо со сладостями, и, заодно, немаленький металлический чайник, который, весело грохоча по мрамору пола, откатился в сторону.
– Это что такое? Почему сидите?! Быстро работать! – гортанная речь раздавалась под сводами кухни, занесенной для пощечины руке, опуститься было не на кого.
Горничная, схватив неизвестно где прячемый пипидастр, опрометью рванула по лестнице вверх, вспомнив о незаконченной (точнее не начинавшейся) уборке, повариха, черным тараканом, юркнула на другую часть кухни, откуда и загремела кастрюлями.
Женщины вернулись в столовую.
Они улыбались: гостья – насмешливо, Светлана – растеряно.
– И не смотри на меня так. Я тоже была такая же, как ты четыре года тому, когда мы только приехали. И мой муж "подыскал" мне подругу, которая объяснила все "тонкости" Востока, – гостья не сводила со Светланы насмешливого взгляда.
– Ты хочешь сказать, что это мой муж "подыскал" тебя мне в подруги?
– Это не совсем так, конечно. Твой поделился с моим возникшими проблемами в вашем доме. Мой рассказал о тебе мне. Я вспомнила, как ела бурду и сама вытирала пыль в этом чертовом особняке. И решила тебе немного помочь. Надеюсь, ты не против?
– Конечно не против! Правда, твои… гм… кардинальные меры немного шокировали…
– А иначе не получится. Это тебе не толерантная Европа.
– Но ведь они люди!
– Конечно люди! И никто не собирается их обижать, если будут знать свое место и выполнять свои обязанности.
Гостья засобиралась домой:
– Завтра я занята. С утра у меня йога, потом парикмахер, потом нужно кое-что купить, а вечером у нас гости.
– Подожди, я же тебя с детьми не успела познакомить!
– Успеется. Я, если ты не против, послезавтра загляну.
– Приезжай, мы будем тебе рады.
Светлана проводила гостью и пошла в детскую.
Гувернантку они привезли с собой из Франции, и за детей Светлана была спокойна.
Началась новая жизнь.
Новой она стала не только для Светланы, но и для всех живущих и работающих в доме.
Оказалось, что и охранник и водитель неплохо изъясняются по-французски, хотя до сих пор не обнаруживали этого знания.
Что в рецептурнике поварихи есть не только "бурда без названия", но и изысканные блюда восточной и европейской кухни.
Уборщица драила подсобные помещения, горничная невидимо порхала на втором и третьем этаже, сутками ведя борьбу с грязно-желтой пылью, проникающей в дом даже сквозь закрытые окна.
Через год Светлана с мужем и детьми поехали в отпуск домой, в Париж.
***
Именно в это время в гости к дочери приехала Александра.
Новогодние праздники в Париже – это нечто невероятное. Французская столица всегда притягательна, но в канун торжества превращается в великолепный город, утопающий в огнях и фейерверках, песнях и улыбках, распродажах и развлечениях.
Считается, что только славяне веселятся с размахом, шокирующим европейцев. Но французские гулянья могут дать серьезную фору нашим традициям. Новогодние гулянья парижан продолжаются чуть ли не месяц.
Париж – город католический. Самая грандиозная Рождественская служба проходит в Соборе Парижской богоматери. Нерелигиозная Александра не смогла пропустить такое событие и вместе с дочерью и ее мужем отправилась послушать службу и полюбоваться роскошной ёлкой, установленной на площади.
Новый год Александра встретила в кругу семьи.
Всю следующую неделю Светлана возила мать по магазинам, гуляла с нею по Елисейским Полям, деревья которых с наступлением сумерек, вспыхивали миллиардами огней, словно отрицая само понятие ночи.
Когда православные только готовятся праздновать Рождество, новогодние праздники в Париже завершаются.
Последние дни перед отъездом семья провела дома.
Светлана с мужем и детьми снова уезжала на Ближний Восток.
Александре нужно было возвращаться в город у Моря.
Иногда Светлана заводила с матерью разговор о том, как было бы здорово, если бы Александра жила вместе снею. Но они обе понимали, что это мечты из разряда несбыточных.
Что Александра уже не в том возрасте, чтобы, оставив все в один день, собираться и ехать на годы в другую страну, расположенную на краю географии.
Что у Светланы своя жизнь, наполненная событиями и обязанностями жены дипломата.
Но обе женщины делали вид, что это преодолимо, и что вот когда-то… может быть… и продолжали мечтать о несбыточном.
После Старого Нового Года Александра вернулась домой.
После Старого Нового Года Светлана вернулась на Ближний Восток.
Отдохнувшая и расслабившаяся за время отсутствия хозяев прислуга, только увидев недовольно нахмуренные брови Светланы, опрометью бросилась к машине, стараясь поприветствовать и угодить:
– С возвращением, Мадам!
– С приездом, Алсид (господин)!
***
Светлана улыбалась, когда вспоминала первые месяцы жизни в стране, свою растерянность, непонимание особенностей характеров и поведения местных жителей. Ей хватило всего-лишь полгода, чтобы выучить язык. По крайней мере, разговаривать на бытовые темы она могла свободно. А уж как славно звучали приказы на гортанном наречии!
Нет, Светлана не злоупотребляла своим положением и властью, не раздавала оплеухи направо и налево, как ее подруга, которая вот уже несколько месяцев, как покинула страну и вернулась на родину. Но допускать слабинку было нельзя ни в коем случае! Иначе обслуга тотчас же прекращала с тобой считаться и наплевательски относилась к своим обязанностям.
Поэтому, с самого утра на лицо одевалась маска пренебрежительного высокомерия и, если твое желание не было услышано с первого раза, над невнимательным работником нависала гильотина увольнения.
Работа в "хорошем" доме передавалась чуть ли не кланово. Тётка устраивала племянницу, слёзно прося Мадам взять ее на выучку, а потом порекомендовать кому-то из жен в дипкорпусе. Упаси Боже, было водителю растрясти драгоценное тело Мадам, нарушить правила дорожного движения, подвергнуть минимальной опасности жизни детей.
Нерадивый вылетал без объяснения причин и на его место уже стояла очередь.
Прошло всего немного времени и Светлане уже самой казалось, что иначе и быть не может: каждому свое…
Через пять лет закончился срок аккредитации у мужа Светланы, и семья вернулась во Францию.
К этому времени Светлана была беременна третьим ребенком и бесконечно радовалась тому, что рожать ей предстоит в благословенной Европе, а не среди песков Ближнего Востока.
Александра снова поехала навестить дочь и поразилась изменениям в ее характере.
Конечно, можно все списать на гормональные выверты последних месяцев беременности. Конечно, можно понять недовольство женщины, которая узнала, что совсем скоро ей вновь предстоит ехать с мужем на край географии, только уже не в сухие ветреные пески, а в жаркие, удушливые, вечно влажные тропики. И неизвестно еще, где будет лучше.
Все это можно понять, всему можно найти оправдание, но врать самой себе Александра не хотела. Она видела, что за эти годы Светлана превратилась в сухую, жесткую, высокомерную Мадам.
Причем вела она себя так не только с прислугой, не только в магазинах, где продавцы бежали к ней со всех ног, опасаясь, что клиентка устроит скандал и нажалуется хозяину, не только в ресторане, где ее визит становился кошмаром для поваров и официантов, но и в семье.
Дети росли и воспитывались в строгости. Слово мамы было непреложным законом и обсуждению не подлежало. Правда Светлана ни в чем не отказывала детям. Они учились в лучших школах, к их услугам всегда была гувернантка, поездки к морю. Путешествия в другие страны, уж коль были запланированы, то свершались обязательно.
В отношения с матерью тоже закрался какой-то холодок.
Светлана уже не рассказывала подробно о своей жизни, не жаловалась на временные трудности, и Александру к себе на постоянное жительство не звала. Хорошо это или плохо? У Александры не было ответа.
Она видела, что дочь полностью привыкла к такому образу жизни, что она любит мужа и любима им, что у них достаток в семье и прекрасные дети, а скоро родится еще один.
Что нужно любящей матери, кроме счастья любимой дочери? … да ничего… Александра, погостив в Париже почти месяц, вернулась в Город у Моря.
***
Новая Страна встретила Светлану удушающей, почти стопроцентной влажностью.
На огромной вилле не было ни единого уголка, где было бы полностью сухо.
Влажным было все: постельное белье, одежда, доставаемая из шкафа, скатерти на столе, занавески на окнах. Вдобавок ко всему, буквально через месяц, начался сезон муссонов.
Температура упала на несколько градусов, и,казалось бы, можно вздохнуть свободнее, но все оказалось абсолютно не так.
К влажности добавились непрекращающиеся дожди. Открыть окно, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, было невозможно. Все, что было просто влажным, моментально становилось мокрым.
Не привыкшие к такому климату дети, постоянно болели, и если организмы старших девочек еще хоть как-то боролись с непривычным климатом, то младшему сыну становилось хуже день ото дня.
Светлана забрала детей и уехала в Европу. Рисковать их здоровьем и жизнями женщина не собиралась ни для кого.
Год она прожила в разлуке с мужем.
Приехавший в отпуск мужчина все же убедил ее вернуться вместе с ним в Юго-Восточную Азию, рассказав, что по месту службы их ждет роскошная квартира, полностью кондиционированная, и Светлане, если она сама того не захочет, не придется даже выходить на улицу.
Дом, в который привез ее муж, не то что оправдал, а превзошел все ожидания.
Огромный параллелепипед из стекла, металла и бетона, был не просто домом. Это был "жилой остров", снабженный всем, что могла пожелать и могла себе позволить элита живущих в этом мире.
Автомобиль въехал в подземный гараж и мягко припарковался на отведенном для него месте. Вышколенная обслуга распахнула дверцы и помогла выйти семье.
Светлана хотела было обождать, пока выгрузят багаж, но муж, подхватив сына на руки, взял ее под локоть:
– Не беспокойся, дорогая, все сделают без нас.
Скоростной лифт поднял их на этаж, где располагалась квартира семьи.
Уже через несколько дней Светлана поняла, что имел в виду муж, говоря, что она может не покидать свое жилье годами, если захочет, конечно.
"Жилой остров" был обеспечен всем, что нужно для комфортного проживания тех, кто может себе это позволить: роскошные апартаменты, оборудованные по последнему слову дизайна и техники, кафе и рестораны, магазины и салоны красоты, спортзал и бассейн, частная школа и детский сад, паркинг автомобилей и вертолетная площадка.
Конечно, позволить себе поселиться здесь мог далеко не каждый. Высокопоставленные чиновники, нувориши и наследники известных фамилий, чьи предки давно облюбовали эту влажную страну и считали ее своей родиной, дипломаты высокого ранга были внесены в список жильцов и владельцев квартир. Светлана даже боялась спросить у мужа, чего ему стоило добиться того, чтобы его семье были предоставлены эти апартаменты.
Но все прелести "Жилого острова" отступали перед воздухом: сухим, ионизированным, охлажденным множеством конверторов, прохладным воздухом.
Два или даже три месяца Светлана не покидала периметр комплекса. Потом, понемногу, любопытство и желание увидеть страну, все же заставило выехать за пределы рукотворного рая. Но все прогулки были недолгими, и Светлана всегда знала, что ее ждет комфортное убежище.
Срок аккредитации мужа Светланы подходил к концу. Через пару месяцев им предстояло возвращение домой, в такой уютный, любимый Париж.
Светлана написала матери и выслала приглашение.
Она соскучилась и хотела, чтобы ее пятилетний сын наконец-то встретился с бабушкой. Александра обрадовалась и сообщила, что может приехать в конце июня – начале июля.
Правда спросила, не будут ли Светлана и ее муж против того, что приедет она не одна, а с их родственницей, о которой Светлана еще не знает, и спутником девушки.
Если семья дочери против, пусть сообщат ей заранее. Сваливаться "как снег на голову", Александре не хотелось бы.
Светлана, посоветовавшись с мужем, ответила матери, что они будут рады ей, и будут рады познакомится с новообретенной родственницей.
Глава пятая
Все имеет начало и конец.
Даже самое трудное, занявшее годы, предприятие, отнимающее силы и время, рано или поздно, подойдет к финалу. Если ты его, конечно, не бросишь на полдороги.
Закончилась аномально холодная и снежная южная зима.
Отзвенела капелью, а затем и отцвела роскошная весна.
Первый месяц лета подходил к своему естественному завершению.
Регина никогда не думала, что устанет учиться.
На протяжении последних семи лет, в ее голову вкладывались и вкладывались новые знания. Они сортировались по важности, распределялись по полочкам, в зависимости от предполагаемой востребованности, потом снова сдвигались на периферию памяти, чтобы освободить место для новых, каждое из которых взывало: Я! Именно я самое-самое! Не забудь! Не пренебрегай!
И голова гудела, как августовский арбуз, и грозилась лопнуть от переполнения.
Сергей видел, что его любимая на грани эмоционального перенапряжения, но все, что в данной ситуации мог сделать, это успокаивать и говорить, что осталось совсем немного, финальная ленточка – вот она, уже видна.
Регина категорически отказалась принимать стимуляторы, как Сергей ни настаивал, убеждая, что это разовая необходимость, вот получит девушка диплом – и никаких больше препаратов. Ответом на его уговоры, всегда было: нет.
Давно сбились все биоритмы.
Организм смирился с неизбежным.
Девушка спала кусками и урывками, проваливаясь в забытье, как только приказывала мозгу: отключайся.
В последний месяц перед госами, пара виделась только на работе, да и то, всего на несколько минут.
Вечером, перед тем, как уезжать домой, Сергей заходил в домик Александры, брал сумку с учебниками и конспектами и провожал Регину до корпуса детского отделения. Они всегда шли медленно, словно желая растянуть минуты, в которые могут побыть вдвоем.
Еще в начале мая Регина объявила Сергею, что их "любовные уикэнды" на время прекращаются. Что девушке нужно собраться и сосредоточиться, что мера эта временная, и что он (Сергей) должен ее (Регину) понять.
Сергей "понимать" не хотел.
Он пытался объяснить, что Регина вполне может заниматься и отдыхать в его квартире, что мешать ей никто не будет.
Но Регина только улыбнулась, поворошила его волосы, ставшим уже привычным, движением: " Не сердись и не обижайся, но мне так будет лучше".
Сергей не сердился. Да и толку от его обид все равно не было бы никакого. Разве что – удивленный взгляд: ну как ты не понимаешь? – и, чувствуемое на физическом уровне, отчуждение.
"Словно бабочка в коконе" – думал Сергей и даже не догадывался, насколько он близок к истине.
Пара медленно шла по аллее. Регине так хотелось взять Сергея под руку, но делать этого было не нужно. Не нужно бравировать отношениями перед коллегами, а потому все тактильные контакты ограничивались касанием пальцев, когда Сергей отдавал девушке сумку у входа в отделение.
– Я приду на защиту?
– Не нужно, Сережа, я буду волноваться и нервничать.
– Ты умеешь волноваться и нервничать? – мужчина коснулся виска любимой, словно убирая выбившийся волосок.
– Еще как умею, ты меня плохо знаешь,– девушка провела пальцами по запястью любимого, забирая сумку.
***
Ура!
Ура-ура-ура!
Сергей смеялся и кружил Регину, легкую, как перышко, одетую в плиссированную синюю юбку до колена и белоснежную шелковую блузку, застегнутую на все пуговки, не смотря на конец июня.
Когда Регина появилась на пороге училища, победно держа над головой диплом, сердце Сергея сжалось от любви и нежности: " Господи, она выглядит, как ученица средней школы, не старше, а ведь ей в этом году двадцать восемь исполнится… а мне… ну это не важно…"
– Сережа! Я сделала это! Я добилась цели! Даже не верится…
– Конечно, сделала, конечно, добилась! Разве могло быть иначе у такой целеустремленной девушки?
Пара смеялась, обнималась и целовалась на площади перед училищем. Людской поток обтекал их со всех сторон не в силах и не вправе помешать.
Что-то это им напомнило… Какой-то давнишний эпизод… Когда это было? … Неужели всего лишь в прошлом году?… Да не может быть! …
Кажется, что за этот год они прожили целую жизнь.
***
Дома их ждала Александра.
Поздравления, поцелуи, слезы радости на глазах.
Регине осталось доработать всего неделю перед отпуском.
Ей предстояло первое путешествие за границу. Ее ждал Париж.
***
Еще ранней весной Александра получила письмо от дочери с приглашением приехать в гости.
Александра очень соскучилась, они не виделись со Светланой почти пять лет!
Женщина помнила, что где-то, среди важных документов, у ее девочки, ее внучатой племянницы, которую она давно в мыслях называет "доченька", лежит старое ветхое письмо с адресом родной бабушки.
Светлана согласилась принять у себя и Регину и ее спутника, попросила выслать их паспортные данные для оформления приглашения.
Тянуть и медлить было нельзя. Оформление въездной визы могло занять некоторое время.
Александра позвонила Сергею Владимировичу и сообщила, что им необходимо встретиться и переговорить наедине.
Разговор состоялся за столиком в кафе, план Александры о совместной поездке был одобрен. Теперь осталось убедить Регину в целесообразности этого путешествия.
И Александра и Сергей хорошо помнили, что встреча с Вандой оставила Регину в лучшем случае равнодушной. Знали об отношениях с Анной. И опасались, что, удивленно распахнув свои зеленые глазищи, девушка спросит: " Зачем это мне? Зачем выискивать новую боль? Зачем собственноручно терзать себе душу?"
И самое страшное, что может в этой ситуации произойти, так это то, что Регина окажется права.
Но все может быть с точностью до наоборот. Не исключено, что всю жизнь Нина продолжала разыскивать дочь, но Анна, выйдя замуж и сменив фамилию, просто затерялась в огромной стране.
Перебирать возможные варианты и так и не увидеть решения, можно бесконечно. Оставалось только одно – обо всем рассказать Регине.
В одну из суббот солнечного теплого апреля, Сергей, забрав Регину после занятий, привез ее домой.
Девушка удивилась, увидев в квартире Александру. Сердце ёкнуло, как всегда, если происходило какое-то незапланированное событие:
– Тётя Аля, что-то случилось?
– Ничего не сучилось. Просто нам нужно с тобой поговорить.
– О чем?
… Александра рассказала о приглашении дочери и о том, что Светлана будет рада познакомиться с Региной. Добавила так же, что Сергей Владимирович с удовольствием составит им компанию. И что, если Регина захочет, муж Светланы попробует отыскать через Интерпол ее бабушку, Нину.
При упоминании о бабушке, Регина нахмурилась и сжала губы.
Никуда ехать Регина не хотела. Она устала за последнее время, и пределом ее мечтаний было валяние на широкой кровати с книгой или сидение в обнимку с Сергеем у экрана телевизора.
Но "тайное совещание" было проведено не напрасно. Девушку убедили, что никто насильно ее на встречу с бабушкой не потащит, муж Светланы просто узнает, где она живет в данное время, а уже потом, если Регина захочет, и если будет на то желание Нины, можно будет организовать встречу.
– Хорошо, поедем после экзаменов. Что нужно от меня? Какие документы? Сколько денег? – приняв решение, Регина тут же начала его материализовывать.
– О деньгах не беспокойся,– Сергей накрыл ладонью руку девушки, – Эта поездка будет моим подарком тебе на День Рождения.
– Это слишком дорогой подарок.
– Вовсе не дорогой. Нормальный. Александра Степановна скажет, какие нужно приготовить документы, а я через две недели буду в Столице и запишу нас на интервью в консульстве.
С оформление документов все прошло как нельзя более гладко. Как только чиновник узнал, кто является принимающей стороной, все вопросы стали простой формальностью. Для всех троих была открыта въездная виза сроком на один год.
***
Уже были заказаны и выкуплены билеты.
Уже был получен диплом.
Уже был отработан последний день перед отпуском.
Уже были уложены чемоданы.
Уже Светлана получила телеграмму с датой вылета.
Уже давно на Город у Моря опустилась душная июльская ночь, а Регина все никак не могла уснуть. Она два часа ворочалась в постели, уговаривая мозг и тело отдохнуть хоть немного, но все было тщетно.
На крыльцо вышла заспанная Александра:
– Что, Региночка, не спится?
Девушка покачала головой:
– Отвыкла я, тётя Аля, спать по ночам за эти годы.
– Не переживай. У меня так же было, когда училась. Я ведь, как и ты, не бросила работу в клинике, и так же перешла на ночные дежурства. Потом с полгода по ночам спать не могла. А потом Светлана родилась. Капризничала по ночам ужасно. Так что привычка бодрствовать ночью мне пригодилась, – Александра усмехнулась, обняла Регину за плечи:
– Пошли, поспим, совенок мой, скоро уже светать начнет. Сергей в шесть приедет, так что спать нам осталось всего часа два.
Они так и не уснули до самого утра.
Когда за забором раздался клаксон подъехавшего такси, Александра и Регина, умытые и одетые, давно сидели "на чемоданах".
Сергей обнял Александру, коснулся губами щеки Регины:
– Ну что, дамы, с Богом. Нас ждет Париж!
***
В Столице шел дождь. Борисполь не принимал, и рейсы откладывались. Аэропорт был переполнен людьми, ожидавшими своего вылета.
Регина, вначале занервничавшая из-за отложенного рейса, через несколько минут вздохнула с каким-то облегчением: " Вот сейчас отложат рейс. Мы опоздаем на пересадку и … вернемся домой. В наш уютный привычный мир. Куда я собралась? – думала девушка, – Зачем мне нужен этот Париж, эта незнакомая старая женщина, которую не знаю я, и которая не имеет обо мне ни малейшего понятия".
Но, взглянув в обеспокоенное лицо Александры, у которой в последние дни только и было разговоров, что о дочери и внуках, Регина пристыдила саму себя: " Вот эгоистка! Тётя Аля бредит этой поездкой, вся на нервах в ожидании встречи… Где ты, солнце? Давай возвращайся в небо, нас ждет Париж"!
Словно кто-то в небесной канцелярии услышал просьбу девушки, началась регистрация рейса на Борисполь.
Сергей нервно смотрел на часы, что-то подсчитывал и прикидывал в уме. Наконец довольно хмыкнул:
– Не нервничайте, дамы! Мы успеваем к пересадке. Даже с запасом.
В Борисполе ярко светило солнце.
Пока проходил досмотр на таможне, погода снова начала портиться, но легкая облачность и дождик не стали помехой для взлёта роскошного аэробуса, в котором предстояло продолжить путь.
Пятого июля самолет компании Эйр Франс, через три с небольшим часа полёта, приземлился в аэропорту Шарля де Голя.
Глава шестая
Ах, Париж!
Город-мечта.
Город-сказка.
Город, атмосфера которого пропитана сантиментами и духом любовных романов.
Город, благоухающий изысканным парфюмом и разнаряженный в дизайнерские наряды.
Это все Париж – столица Франции.
Париж – ты великолепен всегда! В любое время года, в любое время дня и ночи, ты гостеприимно распахиваешь объятия всем, кто решил насладиться твоими красотами, вдохнуть твоего воздуха.
Завораживает тихой грустью осенний Париж. Когда поредели толпы туристов, когда воздух становится свежим и пронзительным, когда с деревьев на Елисейских Полях и Бульварах начинают опадать пожелтевшие листья. Невидимые дворники следят за чистотой. Кажется, что опадающая листва просто растворяется в воздухе, не успев долететь до земли. Осенний Париж привлекает уютом опустевших узких улочек, красотой желтой листвы на фоне серых замков и теплой погодой. Осенью этот город открывает все свое очарование и шарм. Даже слабый дождик не помеха влюбленным парочкам, уютно спрятавшимся под зонтиком. Дождь дает возможность еще сильнее прижаться к друг-другу, еще полнее прочувствовать близость душ и тел. Если в ваших отношениях начала угасать романтика, если хочется освежить чувства и эмоции – осенний Париж вам обязательно поможет.
Зимний Париж полон праздников и развлечений. Украшенные огнями Елисейские Поля, заканчиваются, как финальным аккордом, такой же сверкающей Триумфальной Аркой, гордостью каждого парижанина… да что там – парижанина… каждого француза! Зимой в Париже сезон распродаж, и, еще вчера пустые улочки и улицы начинают наполняться модниками и модницами, приехавшими со всего света, чтобы обновить, пополнить гардероб, и, уже через месяц, блистать на новогоднем балу где-то за океаном, в далёком Техасе или Квебеке. Аромат свежей выпечки вырывается из кондитерских и кофеен и смешивается с… нет, не холодным, и, Боже упаси, не ледяным… а прохладным, бодрящим воздухом, наполненным счастьем и весельем. Если вы хотите на протяжении нескольких лет выглядеть непревзойденной модницей – приезжайте в Париж в декабре.
Апрель в Париже… одно это словосочетание заставляет сердце трепетать в предчувствии … чего? да Бог его знает… Чего-то нового и прекрасного. Апрель являет собой бесконечное благоухание всевозможных распускающихся деревьев и цветов. Легкий ветерок раздувает полы невесомых плащиков, накинутых на плечи парижанок, открывая истосковавшимся мужским взглядам стройные ножки, затянутые в шелк чулок, весело стучащие тонкими каблучками изящных туфелек по парижским улочкам. Если вы никогда не были в Париже, поезжайте туда в апреле. Мне кажется, что фраза " Увидеть Париж и умереть" – была именно об апрельском городе. Потому как, увидев Париж в апреле, свято веришь, что не может быть ничего прекраснее… Если ваша душа истосковалась по сказке – апрельский Париж ее вам подарит.
Лето в Париже не имеет ничего общего со знойной жарой и сухостью, свойственных Алжиру, еще недавно бывшему под французским протекторатом.
Лето в Париже не окутает путешественника духотой и влажностью Индокитая, тоже недавней колонии Франции.
Парижское лето, мягкое и спокойное, хочет поделиться своей добротой и нежностью со всеми, кто готов это принять и понять. Июль – знаменательный месяц для парижан. В этот месяц вся Франция празднует День Взятия Бастилии. Этот праздник давно утратил свое историческое значение. Большинство ликующего народа сегодня уже не относится к этому празднику, как к революционному. Им уже не важно, что и как произошло 200 с лишним лет назад. Празднуется нечто великое для каждого француза, светлое, радостное и патриотическое. Это День Единения Нации. Если вы хотите узнать и прочувствовать, что это такое – приезжайте в Париж в июле.
***
Огромный аэрбус мягко подрулил к телескопическому трапу, соединяющему выход со зданием аэропорта.
Таможенный досмотр, как ни странно, занял совсем немного времени, и, вскоре, отыскав свой багаж на ленте транспортера, Сергей, Александра и Регина, взволнованно озираясь и высматривая Светлану, заспешили к турникету, отгораживающему гостей от встречающих.
Тонкая изящная брюнетка отбросила в сторону никому не нужный плакат и бросилась на шею Александре:
– Мама! Мамочка! Как же я соскучилась!
Александра обнимала дочь. Гладя ее по волосам, сминала и ерошила модельную укладку, над которой колдовал не один час лучший парижский парикмахер.
По лицу Светланы текли слезы, совершенно не портящие и не размазывающие лёгкий макияж.
Так выглядеть могут только парижанки. Нет ничего вычурного и навязчивого в их стрижках и макияже, но, только когда вы попробуете повторить нечто подобное за своим туалетным столиком, поймете, сколько мастерства и денег (да-да, а куда же без них) вложено в это неброское очарование.
Александра, наконец-то оторвавшись от дочери, представила своих спутников.
Из писем матери Светлана уже знала, кем именно приходится Регина Александре и ей самой. Знала так же и том, какую роль в жизни Регины играет Сергей.
Светлана улыбнулась, легко обняла Регину, изобразила поцелуй, прижавшись к щеке девушки:
– Здравствуй, племянница.
– Здравствуй тётушка, – нашлась с ответом Регина.
– Вот не надо из меня старушку делать,– Светлана продолжала улыбаться, но стало заметно, что новый статус ей пришелся не по нутру.
– Хорошо, не буду, – Регина снова обняла родственницу, – Здравствуй Светлана.
Знакомство с Сергеем прошло немного спокойнее, хотя Регина не смогла не заметить удивленный взгляд, который Светлана бросила на мать.
На стоянке аэропорта их ждал автомобиль. Роскошный Вольво последней модели, вытянутая перламутровая капля, заставила глаза Сергея восторженно вспыхнуть. Что тоже не осталось незамеченным Светланой.
Сидящий за рулем мужчина, выбежал им навстречу и распахнул дверцы автомобиля.
– Светочка, или что-то со зрением, или что-то с памятью, – Александра смотрела на дочь с немым вопросом в глазах, – Это твой муж? Что-то я его не узнаю.
Светлана фыркнула:
– Еще чего! Это наш водитель. Мужа вызвали в министерство, он будет дома к обеду. Ой, мама, ему такое место предлагают, – Светлана восторженно закатила глаза, – Не буду сейчас говорить, если все получится, как нам хочется, расскажем за обедом.
Машина мягко катилась вначале по автобану, потом по предместью города, потом по незнакомым улицам и, наконец-то остановилась у роскошного пятиэтажного дома.
Апартаменты семьи Светланы занимали весь третий этаж. Водитель распахнул дверцы машины, помог пассажирам выйти, достал багаж, донес его до входной двери и передал швейцару, стоявшему у входа в дом и улыбавшемуся Светлане.
Лифт, отделанный кедром, с бронзовыми кнопками этажей и покрытой бархатом скамьей у одной из стенок (а вдруг кому-то вздумается присесть за долгий подъем) бесшумно и медленно поднял всех на третий этаж.
Не было никаких коридоров и прочей привычной архитектурной убогости. Из лифта все прошли в прихожую, такую же вычурную и изысканную, как и сам дом.
Светлана радостно хлопотала вокруг гостей:
– Идемте, я покажу ваши комнаты.
Комната, отведенная Сергею и Регине, по площади была равна всему дому, где жили Александра и Регина. Светлана, словно смущаясь и оправдываясь, говорила:
– Это гостевая спальня. Ванная комната небольшая, но в Париже каждый метр дорог необычайно. Да и гости у нас здесь бывают не часто. Специфика работы мужа. Надеюсь, вы поймете и извините.
Сергей и Регина одновременно кивнули головой в ответ на ее слова.
–– Вы пока обустраивайтесь, а я займусь мамой. Муж должен приехать через два часа, тогда, за обедом, уже и пообщаемся, – Светлана улыбнулась и выпорхнула из "гостевой".
Через два часа, представив гостям мужа, сидя за сервированным обеденным столом, Светлана радостно щебетала и строила планы на будущее:
– Мама, ты не представляешь, как великолепно все складывается! Мы едем в самую богатую страну Ближнего Востока! Это такая удача для карьеры мужа и всей семьи! Мои дети будут учиться вместе с детьми эмиров и принцев! Один только факт, что они пройдут обучение в таких школах, откроет им доступ в Гарвард и Оксфорд! Это такая удача, мама!
Муж Светланы почти не принимал участия в разговоре, он с усмешкой слушал, как его жена планирует будущее их детей.
– Светочка, а ты уверена, что девочки захотят учиться в Гарварде или Оксфорде?– Александра, с вопросом во взгляде, смотрела на дочь.
