книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Холли Риверс

Три правила фантома

Бабусе, мамги[1]и великолепным бабушкам по всему свету

Глава 1

Разводные ключи и паяльники

– Погасить огни! – крикнула бабуся Мадб с нижней ступеньки лестницы, ведущей на чердак. – И не вздумай опять шастать ночью из кровати к своим изобретениям, ты меня слышишь?

Лёжа под лоскутным одеялом в лабораторном халате, с паяльником в руке, Демельза ухмыльнулась.

– Да, бабуся! – отозвалась она. – Обещаю!

– И нечего сидеть допоздна над этими твоими толстенными научными книгами, понятно?

– Да, бабуся! Увидимся утром!

Демельза выключила прикроватную лампу и в темноте вслушивалась в скрип половиц на первом этаже – бабуся Мадб шкандыбала в свою спальную. Зашуршали задёргиваемые шторы, шмякнули об пол сброшенные шлёпанцы, и вскоре по всем закоулкам коттеджа «Ламинария» замурчал старушечий храп.

Демельза откинула своё лоскутное одеяло и нагнулась за фонарём, который она прятала под матрасом. «Извини, бабуся, – сказала она самой себе, щёлкнув выключателем. – Но ничто не встанет между мной и моими изобретениями. И уж точно не что-то столь незначительное, как сон!»

Не тратя времени даром, Демельза выпрыгнула из постели и, сняв обычные очки, заменила их парой инспектоскопов, с которых гирляндой, словно фонарики, свисала подборка увеличительных стёкол. Затем пришла очередь котелка. Прочитав однажды, что у всех изобретателей отлично варит котелок, Демельза с тех пор никогда не бралась изобретать без своего бутылочно-зелёного котелка – она была убеждена, что в нём выглядит настоящим профессионалом. (Она мечтала о том, чтобы для полноты картины отрастить ещё усы, как у её кумира, профессора Хьюберта Хайнштейна, но для одиннадцатилетней школьницы задача, увы, оказалась более заковыристой, чем хотелось бы.)

Ночь была излюбленным изобретательным временем Демельзы: пока все спали, её воображение работало на всю катушку в тишине и темноте. Она прокралась на цыпочках через чердак, освещая стены тусклым жёлтым светом своего фонарика. На полках рядами стояли старинные микроскопы, катушки медной проволоки и инструменты всевозможных форм и размеров. Бутылочки с химикатами были расставлены в алфавитном порядке – от алюминия до эрбия, банки с гайками и болтами взблёскивали, как колонии металлических жуков. Под окном стоял телескоп, нацеленный на звёзды в ожидании увлекательных астрономических явлений.

– Так, – сказала Демельза, садясь за свой рабочий стол и включая небольшую лампу. – Начнём сначала. – Она открыла один из ящиков стола и достала контейнер – бутерброды с чеддером и арахисовым маслом, нарезанные, конечно же, равнобедренными треугольниками. Идеальная пища для ума, хватит на всю долгую ночь!

С полки над столом она вытащила записную книжку, надписанную «Демельза Клокс, изобретательница». Она пролистала несколько страниц, пока не дошла до расчётов, настроченных чёрными чернилами. В центре был чертёж большой механической руки с шарнирными пальцами, растопыренными, словно гроздь бананов. Под чертежом было написано:

Надоело переписывать по сто раз фразы в качестве наказания? Достало и наскучило тратить время на домашку? Если да – тебе нужна МЕХАНИЧЕСКАЯ РУКА ДЛЯ НЕНАВИСТНИКОВ ВНЕКЛАССНОЙ РАБОТЫ от доктора Демельзы Клокс. Это революционное устройство может быть запрограммировано на написание любого упражнения, заданного твоим учителем, и неизменно обеспечит идеальную подделку почерка.

Используется технология дистанционного управления, а это означает, что тебе не придётся и пальцем пошевелить, чтобы достать пенал, налить чернила или наточить карандаши. Просто воспользуйся панелью управления на запястье устройства для выброса руки и навигации по воздуху.

Перечитав свои собственные слова, Демельза заулыбалась, а её левое колено начало подёргиваться вверх-вниз – верный признак, что в голове девочки складывается отличный план. Идея этого изобретения посетила её, когда на прошлой неделе мадам Кардинал оставила её после уроков за то, что она пронесла в класс свою ручную мышь по кличке Архимед. «Грызунам не место в школе, – прошипела мадам Кардинал, держа дрожащее создание за хвост. – Им полагается находиться в клетке, а того лучше, лежать обезглавленными в мышеловке! К концу сегодняшнего дня я жду, что ты тысячу раз напишешь: «Академия Строгтон – это школа, а не зоопарк»!

Весь следующий час Демельза трудилась не разгибая спины, только искры летели, пока она распиливала медные трубки и сваривала металлические листы. Изобретения интересовали её всегда, сколько она себя помнила. Её первым прибором был Поразительный очиститель пупков: она собрала его из электровенчика, когда ей было всего четыре года. Чудесное ощущение при виде того, как проект получает своё воплощение, могло сравниться только с удовлетворением от решения сложной научной задачи.

Когда Демельза отложила свои инструменты, время было уже за полночь. Механическая рука была почти готова – конгломерат часовых шестерёнок, деталей двигателя и кухонных приспособлений, собранных на сгустки припоя и куски клейкой ленты. При свете луны она поблёскивала, как странное неземное создание, ток возбуждения пронизывал Демельзу с головы до пят.

– Так, теперь мне нужно только затянуть этот запорный клапан, – сказала она, задумчиво накручивая на палец прядь рыжих волос, – а затем зарядить аккумуляторы. А после этого, думаю, можно уже будет…

– ДЕМЕЛЬЗА КЛОКС! ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ?

Неожиданный оклик снизу разом вывел Демельзу из задумчивости, она вылетела из-за стола, выстрелив разводным ключом в воздух.

– Пикирующие протоны! – охнула она. – Бабуся Мадб проснулась!

Лестница заскрипела под шарк-шаркающими по дереву шагами. В панике Демельза отчаянно замахала руками, пытаясь разогнать вонь от расплавленного припоя, а затем набросила на свой рабочий стол старую и пыльную простыню. Строгой бабусю Мадб нельзя было назвать, но на режиме здорового сна она стояла неукоснительно, и недоспавшая бабуся была вовсе не той бабусей, у которой можно было получить на завтрак яйца «в мешочек» с порезанными соломкой тостами.

Не теряя ни секунды, Демельза запрыгнула обратно в постель, натянула лоскутное одеяло по шейку и принялась громко и старательно посапывать.

Дверь на чердак распахнулась.

– Демельза Клокс, я знаю, что ты не спишь! – Голос у бабуси Мадб был надтреснутый и ломкий, но в громкости он мог поспорить с туманным горном. – Твой притворный храп меня не обманет!

Демельза медленно открыла глаза. Бабуся Мадб стояла в дверном проёме, её морщинистое лицо освещал отсвет фонаря. Пакли седых волос падали до талии, и, хотя кожа у неё истончилась, словно пергаментная бумага, глаза блестели, как шестерёнки.

– Ох, бабуся, это ты, – пролепетала Демельза, протирая веки с энтузиазмом натренированной актрисы. – Я… я думала, это сон.

– За попытку спасибо, повеселила, юная леди! – отрезала бабуся Мадб, доковыляв до кровати. – Но с каких это пор ты спишь в этом, хм? – Она схватила Демельзин котелок, так и сидевший у неё на голове, и помахала им в воздухе. – Никак опять изобретала, вместо того чтобы спать паинькой?

– Н-нет, – сглотнула Демельза, пытаясь придумать оправдание поубедительнее. – Я сидела над… домашним заданием, бабуся.

– Ха! Ты? Над домашним заданием? Пока не увижу собственными глазами – не поверю! Сколько писем получила я за этот семестр от мадам Кардинал? Сколько наказаний она тебе назначила за то, что ты в классе ворон считаешь?

Демельза застонала при одной мысли о брюзгливой директрисе.

– Бу… но то, что мы учим в школе, – это такая скукота, бабуся! Почему мадам Кардинал не научит нас чему-нибудь полезному? Например, как построить космический корабль… или разводить дома грибы?

После недолгого натянутого молчания уголки хмуро сжатого рта бабуси Мадб поползи вверх в снисходительной ухмылке.

– Нахальная ты малявка, – сказала она, потрепав внучку за щёку рукой, по которой бежал алый лоснящийся шрам. – Повезло тебе, что я тебя обожаю, а? Не знаю даже, какая ещё бабушка стерпела бы под своей крышей эдакую чокнутую профессоршу?

– Изобретательницу, бабуся, – зацокав языком, поправила её Демельза. – Я изобретательница!

Бабуся Мадб вздохнула.

– Но я не шучу, Демельза, не годится тебе столько времени просиживать здесь над своими изобретениями. Почему бы тебе не пригласить как-нибудь подружку из школы? Поиграли бы у нас в саду.

– Потому что у меня нет в школе друзей, бабуся, – коротко отмолвила Демельза. – Никто в моём классе не в состоянии поддержать разумный разговор об электромагнитной индукции или атомной энергии. Самая нетривиальная дискуссия между ними состоялась по вопросу, какой из цветных карандашей приятнее на вкус!

– Ну тогда позови того славного паренька, что живёт у подножия холма, поужинать с нами на этой неделе, а? Мне казалось, вы с ним неразлейвода стали. Как там его зовут?

– Перси?

– Да, он. Он совсем недавно у нас живёт и, вероятно, ему пойдёт на пользу чуток вылезти из своей скорлупы, тем более что мамы у него нет, да и вообще. Хочешь, я испеку твой любимый пирог с курицей?

– Бабуся, я тебе уже говорила, ему нельзя ходить в гости. Это из-за его аллергии. Ему даже в школу ходить нельзя, и он должен вместо нормальной еды принимать специальные препараты.

– Вот беда, – сказала бабуся Мадб. – Подкормить бы его немножко! Он чересчур уж бледненький и тощий, бедняжка.

– Папа его так над ним носится, что можно подумать, у него бубонная чума!

– Ну, я уверена, папе лучше знать. – Бабуся Мадб подоткнула одеяло и погладила Демельзу по голове. – Так, молодая леди, вперёд – в царство снов. Хочешь, я тебе на сон грядущий расскажу что-нибудь? Скажем, о том, как я сражалась в Патагонии с тем трёхногим ленивцем? – Она подняла морщинистые руки и хищно растопырила пальцы, словно готовясь к рукопашной с воображаемой тварью.

– Бабуся, ну перестань, – нахмурилась Демельза. – Сколько можно повторять? Я уже выросла из дурацких историй.

– Ладно, ладно, я только спросила… – Бабуся Мадб нагнулась и чмокнула внучку, легонько кольнув её лоб старческими усиками. От неё пахло лавандой, леденцами от кашля и чем-то мускусным, чему Демельза не могла подобрать названия. – Спокойной ночи, моя дорогая. Люблю тебя крепче заварочного чайника.

– Люблю тебя крепче циркового помоста, – отозвалась Демельза, свернувшись под одеялом. Она поглядела на рамку с фотографией Хьюберта Хайнштейна на прикроватном столике и вздохнула. – Простите, профессор, но научному прогрессу придётся повременить до завтра.

Глава 2

Шум в ночи

Пшшш, пшшш, пшшш… Пшш, пшш, пшш.

Демельза резко проснулась, подскочив в кровати. Она и сама не знала, что пробудило её ото сна, но какой-то странный шёпот раздавался где-то на чердаке.

Она нашарила очки и окинула комнату осоловелым взглядом. При свете луны она различила блик на линзе телескопа, проблеск колеса Архимеда, выбежавшего на ночную пробежку, но ничего необычного не заметила.

«Как странно, – подумала она, ложась обратно в постель. – Должно быть, это совы шуршат на крыше. Или ветер задувает в окно. Говорила я бабусе, что двойные рамы намного эффективнее заклеивания окон».

Демельза крепко зажмурилась и закрылась одеялом с головой, зарывшись в постель, словно рыжеволосый кротик.

Но скоро вновь раздалось странное пришепётывание.

Пшшш, пшшш, пшшш… Пшш, пшш, пшш.

Глаза у Демельзы распахнулись, и она опять подскочила. На этот раз она не сомневалась, что что-то слышала. Шёпот исходил теперь уже со всех сторон – от пола, от стен, от притолоки, будто сам коттедж заговорил с ней на неведомом древнем языке.

Она вылезла из кровати и, завернувшись в одеяло, подскочила к окну. Нырнув под тяжёлые шторы, она выглянула в ночь, и мысли у неё завертелись с пол-оборота. Может, звук сигнализирует о том, что открылся портал в другое измерение? Может, он сопровождает начальную стадию составного смерча[2]? А может, того лучше, это крик семейства генетически модифицированных вампировых летучих мышей?

Демельза всматривалась в даль, надеясь увидеть признаки некого странного научного явления, но снаружи ничего не было видно, кроме висящей над деревней луны, начищенной, как новёхонькая монетка, и осенних деревьев, слегка покачивающихся на ветру.

«Так и запишем, – подумала Демельза, запрыгивая обратно в кровать и взбивая подушки. – Больше никакого выдержанного чеддера после восьми вечера. Очень странное воздействие на мыслительные процессы!»

И лишь проснувшись в третий раз, Демельза поняла, что сыр, съеденный на ужин, вероятно, ни при чём. Новая серия звуков отдавалась по всему чердаку громче прежнего.

Фить… Фить… Ф-и-и-и-ить.

Фить… Фить… Ф-и-и-и-ить.

Демельзу бросило в холодный пот. Казалось, незримая стая птиц порхают по её комнате, то и дело задевая крыльями по её голове. Она высунулась из-под одеяла, воздух вокруг был тяжёлый и спёртый. Кто-то или что-то находилось в одной с ней комнате. Она не могла ничего разглядеть, но определённо ощущала нечто. Энергию, давление.

Она сглотнула и крикнула во мрак:

– К-кто там? Бабуся Мадб, это ты?

Никто не ответил.

– Бабуся? – позвала она снова. Голос её начал дрожать, голосовые связки сковало ужасом. – Эй, там, хватит придуриваться!

По-прежнему нет ответа.

С грохочущим, как локомотив, сердцем Демельза встала на колени, все её чувства были обострены до предела. Она снова нашарила под кроватью фонарик и, резко выпростав руку, принялась размахивать им перед собой как саблей.

Щёлк!

Луч бледно-жёлтого света заметался по комнате – Демельза беспорядочно водила фонариком то туда, то сюда, пытаясь осветить каждый затенённый закуток.

Ничего.

Нечто в комнате было или очень маленьким, или же очень ловко пряталось.

– Я знаю, что ты здесь! – воскликнула она, садясь на подвёрнутые ноги. Медленно-медленно она заглянула за край кровати и, собрав каждую крупинку смелости, посветила фонарём в темноту под ней. – Покажись! Выходи или я… я…

Слова застряли у Демельзы в горле.

Она задрожала всем телом. Сначала затрепетали пальцы ног, затем задрожали коленки, потом руки, пока всю её не стало колотить так сильно, будто через неё пропустили электрический ток. Пытаясь побороть дрожь, она хлопнулась на постель, но руки и ноги продолжали трепыхаться и трястись будто сами собой, совершенно её не слушаясь.

– Високосные световые года! – вскричала она, упустив из пальцев фонарь. – Бабуся! Помоги! Что-то случилось! Помоги!

Но крики Демельзы остались без ответа. Вокруг неё нарастал свистящий шум, всё приближаясь и усиливаясь. Она зажала руками уши, пытаясь заглушить жуткую тираду. Она закаменела в ужасе – так она не пугалась даже тогда, когда её случайно закрыли в садовом сарае, где она изучала образцы плесени, и даже тогда, когда она подожгла шторы в гостиной горелкой Бунзена[3]. Что же происходит?

Из последних сил Демельза сумела подобрать к груди коленки и крепко зажмуриться. «Пожалуйста, я не хочу умирать, – зашептала она. – Пожалуйста, я не хочу умирать, пожалуйста, я не хочу умирать».

Глава 3

Гадание на тостере

Демельза проснулась под трезвон своего будильника. Какое-то мгновение она не могла понять, где находится. Голова была словно ватная, будто она проспала несколько столетий кряду, а пижама, влажная от пота, прилипла к телу. Она нацепила очки, поморгала, и комнатка на чердаке выплыла из тумана.

Почему она так странно себя чувствует? Что же случилось прошлой ночью? Она не помнила, как заснула, а теперь каждый мускул стонал и ныл. Она снова чебурахнулась с лестницы, изобретая что-то во сне? Или она заразилась краснухой? (Честно говоря, она не имела ничего против того, чтобы у неё на несколько дней обсыпало задницу, при условии, что можно будет не ходить в школу.)

И только когда Демельза уронила голову обратно на подушку и поглядела в потолок, что-то словно перещёлкнуло в мозгу.

Пшшш, пшшш, пшшш… Пшш, пшш, пшш.

События прошедшей ночи нахлынули, словно на ускоренном просмотре, воспоминания вспыхивали в голове Демельзы, как фейерверки. Необъяснимое нашёптывание, неземные звуки, дрожь по всему телу…

Демельза разом села в кровати, вытянувшись в струнку.

Бабуся Мадб! С ней всё в порядке? Ну как то, что она слышала прошлой ночью, пробралось и в бабушкину комнату?! Она должна проверить, что с ней всё хорошо.

В мгновение ока Демельза выпрыгнула из кровати и, даже не остановившись почесать Архимеду брюшко по ежеутреннему своему обыкновению, натянула халат и вылетела из двери комнаты.

– Бабуся! Бабуся, где ты? – кричала она, кувырком сбегая по лестнице с чердака. Она пролетела лестничную площадку, подныривая под множеством нависающих часов с кукушкой, увиливая от витрин с фарфоровыми безделушками и шарахаясь от торчащих со стен чучел голов всевозможных зверей. Когда она соскочила с основной лестницы на застонавшие под её весом старые деревянные половицы, её встретил восьмикратный бой часов с маятником, стоявших у подножия лестницы.

Она проскакала в кухню.

– А, Демельза, это ты, – бросила бабуся Мадб. – Я уж думала, это зачарованный слон спускается по лестнице! – Она склонилась над покрытой ржавчиной газовой плитой, уставленной побулькивающими на огне медными ковшиками разных размеров. Полки под потолком были уставлены банками с тушёнкой, жестянками с супом и различными ёмкостями с травами, крупами и бобами. Дрожок, их длинношерстный таксик, крутился у неё под ногами.

– Бабуся, ты в порядке? – тяжело дыша, выпалила Демельза, уперев руки в колени. – Оно тебе ничем не навредило? Ты ведь не пострадала, да?

– Пострадала? – переспросила бабуся Мадб, поливая струйкой янтарного мёда содержимое самой большой кастрюльки, а затем хорошенько перемешала содержимое. – С чего бы мне вдруг пострадать? – Она зашаркала ногами в шлёпанцах по известняковым плитам пола, словно отбивая чечётку. – Видишь? Как огурчик твоя бабуся!

Демельза нахмурила лоб.

– Но… прошлой ночью… разве оно тебя не разбудило?

– О чём ты говоришь, Демельза? – вопросила в ответ бабуся Мадб. – Что меня не разбудило?

Голос у Демельзы аж взвизгнул.

– То, что издавало эти жуткие звуки! Шёпот, свист, вой? Как ты могла не слышать…

Бабуся Мадб выронила из рук лопатку, она упала на рабочий стол с оглушительным дрязгом, прокатившимся по всей кухне.

– Ш-ш-шум? – забормотала, заикаясь, бабуся Мадб и быстро опустила глаза к полу. Её крохотная фигурка вдруг задеревенела. – Нет, я никакого шума не слышала. Небось просто ветер за окном, моя милая. Старые рамы гремели. Ты же сама знаешь, какой наш коттедж древний.

Демельза зацокала языком.

– Я всё знаю, бабуся. Но это был другой шум. Он… он… был ненормальный. – Она села за дубовый стол и налила себе чаю из щербатого фарфорового чайника. Лучи осеннего солнца падали на хлопковую скатерть с узором из красных, золотистых и зелёных цветов, осыпающихся из вазы.

– Ну, верно, это всё твоё воображение, – сказала бабуся Мадб, теребя полу своего кардигана. – Чересчур много ты этих своих толстых книг читаешь. Говорила я тебе, изобретать перед сном – вредно!

Демельза нахмурилась. Как-то странно звучал бабусин голос… нервозно, отрывисто.

– Ну, давай хоть новости проверим, – предложила Демельза, потянувшись к стоящему на буфете радиоприёмнику. – Может, что-то случилось в деревне? А вдруг произошла всемирная апокалиптическая катастрофа? Кто знает, может, мы единственные выжившие!

Демельза включила радио, но, щёлкая по станциям, не нашла ни одного упоминания чего-либо из ряда вон выходящего – один репортёр рассказывал о родившемся в здешнем зоопарке детёныше панды, другой сообщал о достижениях местной команды, одержавшей «на своём поле» победу в «блошки».

Бабуся Мадб сняла ковш с плиты и плюхнула немного каши в миску внучки.

– Я же говорила, у тебя просто разыгралось воображение. А теперь ешь-ка, увидимся после школы. Я пойду в теплицу. В кастрюльке для тебя варится яйцо, дай ему покипеть три минутки, если хочешь «в мешочек».

Демельза покосилась на пустую бабусину миску.

– Но, бабуся, ты же ещё ничего не съела. А ты всегда говоришь, завтрак съешь сам….

– Я не голодна, – перебила её бабуся Мадб, надевая стоящие у задней двери резиновые сапоги. – Ну а потом, мне ещё кабачки собрать, растения все полить, кур покормить. И эти твои тыквы, что ты заставила меня посадить для Хеллоуина, они сами собой не сорвутся…

Демельза заметила, что у бабуси порозовели щёки, но прежде чем она успела что-то сказать, дверь хлопнула, и старушка засеменила прочь по садовой дорожке.

– Ладно, – проворчала себе под нос Демельза, сгорбившись над своей кашей. – Раз бабуся Мадб мне не верит, значит, мне просто придётся доказать, что происходит что-то странное.

Демельза задумалась ненадолго, идеи пролетали у неё в голове, словно звёзды через галактику. Девочка ублаготворённо смотрела, как, плюх за плюхом, каша падает у неё с ложки. Дрожок процокал к ней и стал тыкаться носом в ноги, тихонечко подвывая, говоря то ли «гулять», то ли «кушать», то ли «и того и другого».

– Горлопанящие галактические нити! Придумала! – вдруг воскликнула Демельза и, со скрипом отодвинув стул, вскочила на ноги. – Мой Гениальный гадательный тостер! Вот кто даст ответ на мои вопросы! И как я сразу не додумалась?

Она подскочила к весьма необычному на вид тостеру, примостившемуся на холодильнике в углу, и включила его в розетку. Изо всех углов тостера вилась проволока, он был весь утыкан кнопками, ручками и тумблерами. Демельза не так давно его сконструировала, когда однажды не могла придумать, чем заняться в дождливое воскресное утро. Работал он так: тостеру задавался вопрос, а ответ был зашифрован в цвете выскакивающего хлеба. Если ломтик был золотистый и подрумяненный, то ответ был «да», а если тост был горелый, это означало, что ответ «нет». Результат не всегда был точным (недавно тостер провозгласил, что, да, бабуся Мадб действительно плотоядный жираф-зомби из космоса), но Демельза всё же полагала его достаточно надёжным.

Она вставила в отверстие толстый кусок цельнозернового хлеба и нажала на рычаг.

– Был ли прошлой ночью в коттедже кто-то посторонний? – спросила она у аппарата.

Она терпеливо подождала, на тостере перед ней крутились, тикали и щёлкали таймеры и лимбы. Раздался громкий «дзынь», пронзительный «пип», а затем…

ЩЁЛК!

Тост вылетел из прибора, как ракета, и Демельза схватила его в воздухе. Хлеб был славно подрумянен.

– Да! – сказала Демельза. – Так я и думала.

Она зарядила тостер новым ломтиком.

– Стоит ли мне расследовать это? – задала она свой следующий вопрос.

ЩЁЛК!

И снова выскочил золотистый тост.

– Что ж, решено! – воскликнула она, наклоняясь к Дрожку, который вынюхивал, не перепадёт ли ему хлебных крошек. – Как только вернусь из школы, возьмусь за дело и изобрету ловушку. И тот, кто побывал у меня в комнате этой ночью, попадётся в неё.

Глава 4

Семейство Грей

С развевающимися нечёсаными рыжими волосами Демельза катилась по перекатам холма от коттеджа «Ламинария» к школе, под колёсами велосипеда похрустывали багряные и золотые осенние листья. Вообще-то велосипед принадлежал дедуле Биллу, покойному мужу бабуси Мадб, но Демельза покрасила его красной краской, прицепила сияющий новенький звонок – и он стал как новый. Как обычно, портфель её был набит подборкой наиболее полезных изобретений – она любила быть готовой ко всему, да и кто знает, когда может понадобиться Самоигрательная гармонь, или Рентгеновский перископ, или Светлячковый налобный фонарь?

По дороге Демельза окинула взглядом Литтл-Пенхаллоу и улыбнулась. Повсюду, куда ни глянь, на верандах и окнах красовались тыквы – их треугольные глаза и кривые ухмылки пока ещё ждали, что их зажгут в ночь на Хеллоуин. «Какой костюм мне надеть в этом году?» – задумалась она. Её прошлогоднее решение нарядиться мадам Кардинал было дурно воспринято в школе и стоило ей целой недели оставления после уроков. Может, вампир из Трансильвании – более разумный выбор? Или ведьма с бородавками на носу?

Но пока что Демельза решила сосредоточиться на тайне ночного шума. Когда вдали показалась недавно заново покрытая черепицей крыша дома Перси, в голову к ней пришла одна идея. Может, он поможет ей с разработкой ловушки? Она предусмотрительно перечитала всё о ловушках в своей энциклопедии – был капкан, клетка, клеевая ловушка и (её фаворит) яма. Но которую из них ей сконструировать, чтобы поймать пока что не идентифицированного незваного гостя?

Подъехав к дому Перси, Демельза прислонила свой велосипед к большой створке ворот. Хотя до коттеджа «Ламинария» было рукой подать, тут всё было совершенно другим. Из-за своей аллергии на всё подряд Перси редко выходил за порог, так что ему ещё повезло, что в доме было десять спален, шесть ванных, две гостиные, игровая комната и оранжерея. Демельзе этого было не понять. Да, Перси был хворый, но сидеть в четырёх стенах, как в тюрьме, тоже не полезно для здоровья. Может, мистер Грей сделался немного параноиком? В конце концов, ему явно пришлось нелегко, ведь он один воспитывает Перси.

Демельза пересекла идеально подстриженную лужайку перед домом, где двое грузных садовников, не разгибая спины, убирали листья и подрезали живую изгородь под бдительным взглядом Тигры, рыжей кошки Греев. Проходя мимо, Демельза кивнула садовникам и подумала, не придут ли они помочь бабусе Мадб с прополкой, пока не ударили морозы. Хотя бабуся охотно уверяла всех, что она «бодрее иного бутуза», Демельза знала, что она была бы рада помощи.

У парадной двери Демельза нажала кнопку звонка, и внутри, разносясь эхом по дому, затренькали «Зелёные рукава»[4].

– Кто это? – пророкотал за дверью голос мистера Грея. – Если вы продаёте, я вам уже говорил, у нас более чем достаточно кухонных полотенец, премного вам благодарен!

– Это Демельза, мистер Грей. Демельза Клокс.

Дверь распахнулась, явив на пороге невысокого полнотелого мужчину, под носом у которого примостились небольшие седые усики, напоминающие пластинки гриба.

– О, Демельза! – сказал он, сверкнув приветственной улыбкой. – Прости мою оплошность. Очень рад тебя видеть! Всё в порядке?

Демельза кивнула.

– Я подумала, нельзя ли мне зайти навестить Перси перед школой? Я надолго его не отвлеку, обещаю.

Мистер Грей улыбнулся.

– Ну конечно, можно. Персивалю полезно иногда общаться с другими детьми. И я знаю, что он рад твоему обществу. Но ты помнишь правила, так ведь? НЕЛЬЗЯ открывать шторы более чем на три сантиметра; НЕЛЬЗЯ угощать едой; и, самое главное, НЕЛЬЗЯ дотрагиваться до кожи. Перси крайне болезненный мальчик с очень…

– С очень слабым здоровьем, – прервала его Демельза. – Да, мистер Грей, я знаю.

– Ну конечно, знаешь. – Мистер Грей покашлял и полез в карман. Он достал стеклянную бутылочку с лекарством и вытряхнул Демельзе на ладошку крохотную белую таблетку. – Ты не отнесёшь Персивалю его энергетическую пилюлю? Как бы ему ни хотелось бутерброд с беконом на завтрак, увы, его бедный желудок такого не переварит. Аллергия, сама понимаешь.

Демельза, нахмурившись, взяла таблетку. Таблетка на завтрак? Ужасно! Если бы она не могла съесть на завтрак отличное свежее яйцо и миску каши, она, пожалуй, и вставать бы не стала.

Мистер Грей отступил на шаг, пропуская Демельзу внутрь.

– Хорошо, ты же знаешь, где спальня Персиваля? Но не засиживайся долго. Его частный преподаватель фрейлен фон Винкль прибудет через двадцать минут. – Он отвернулся от двери и гаркнул в направлении второго этажа: – Персиваль, к тебе посетитель!

– Погоди, дай разобраться что к чему, – сказал Перси. – Ты думаешь, что этой ночью у тебя в комнате мог быть какой-то плотоядный монстр? – Он лежал в постели, но слоёв одежды на нём было больше, чем на полярнике; бледное личико выглядывало из капюшона домашнего халата. Зачитанный томик «Потрясающих приключений Вервика Варвара – 3» лежал, открытый, на его прикроватном столике – о других приключениях Перси оставалось только мечтать.

– Я не думаю, – отозвалась Демельза, которая, не тратя времени даром, уже рассказала ему всё о странных полуночных шумах, припоминая каждую подробность с чрезмерной даже живостью. – Я это знаю!

– Да брось ты, Демельза, – сказал Перси, закатывая глаза, и откинул с лица прядь сияющих белизной волос. – Я знаю, что у тебя потрясающе бойкое воображение, но это уже просто смешно. – Он на мгновение задумался. – Ну а кроме того, если в твоей комнате взаправду побывал ночью плотоядный монстр, почему же он не заглотил тебя живьём, а?

– Потому… потому что… – Демельза примолкла, растерявшись с ответом. – Пфф! Ну, возможно, плотоядный монстр – это немного притянуто за уши. Но произошло нечто необычное, и я собираюсь докопаться до истины.

– При помощи твоих странных изобретений, готов поспорить? – со смешком прибавил Перси.

– Конечно! – ответила Демельза, нервно подёргивая ногой. – Как только я сегодня вернусь домой из школы, сооружу ловушку, чтобы поймать виновника этого переполоха! А когда бабуся отправится спать, я собираюсь дождаться и поглядеть, что попадётся в западню.

Перси откинулся на подушки и тяжело вздохнул.

– Здорово, наверное, иметь хобби вроде изобретательства. Я тут один в четырёх стенах с ума схожу от скуки, и заняться-то особо нечем. Нельзя же весь день только комиксы читать!

– Вот затем я и пришла, что хотела у тебя спросить, – сказала Демельза, наклоняясь к нему. – Может, ты придёшь ко мне вечерком, и мы вместе покумекаем над ловушкой? Как думаешь, ты сумеешь уговорить папу?

Перси только фыркнул.

– Шутишь, что ли? Мой папа начинает паниковать, когда я сам иду в туалет. Если он узнает, что среди ночи я не сплю, а выслеживаю кого-то, вломившегося в чужой дом, да его кондрашка хватит.

– Да ладно тебе, Перси, это так весело! Ты же сам мечтаешь, чтобы твоя жизнь была более увлекательной, и вообще хочешь походить на Вервика Варвара.

Перси посмотрел на своего героя, нарисованного на обложке комикса, и печально вздохнул.

– Слушай, Демельза, мне больше всего на свете хотелось бы разгуливать повсюду ночью и разгадывать тайны, но ничего этого не получится.

Демельза хмуро скрестила руки на груди.

– Всё равно я не понимаю, почему твой папа так о тебе тревожится. Ты действительно настолько болен? Мне кажется, что ты вполне нормальный.

– Я и чувствую себя нормально бо́льшую часть времени, – ответил Перси. – Но сама знаешь, что такое папы! Так всё близко к сердцу принимают!

Демельза почувствовала, что в горле у неё встал ком размером с большущий леденец. Она вовсе не знала, что такое папы. Всё, что она помнила о своём отце, – это запах его куртки с восковой пропиткой, тепло его объятий и копну чёрных волос. Маму она тоже едва помнила – оба они погибли в автомобильной аварии незадолго до её четвёртого дня рождения.

Чувствуя подступающие слёзы, Демельза подхватила свой портфель на плечо и торопливо направилась к двери.

– Ладно, я тогда лучше пойду. Если хочешь, я завтра загляну ещё и расскажу, что у меня получится с ловушкой.

– Ага, пожалуйста! – отозвался Перси и улыбнулся. – А теперь, давай, беги, пока можешь. Фрейлен фон Винкль пострашнее любого плотоядного монстра, и лучше б тебе её не злить.

Глава 5

Академия Строгтон

Целой и невредимой выйдя из дома Перси, Демельза проехала через деревню и вскоре была перед гнетущим серым зданием академии Строгтон. Это была исполинская викторианская постройка с торчащими над крышей островерхими башенками и зловещими горгульями, надзирающими за забетонированной игровой площадкой внизу. Там не было ни растений, ни цветов, а зеленели разве что сорняки, пробивающиеся сквозь трещины в покрытии. Девиз школы «Делай всё, что в твоих силах, но этого будет мало» был выписан витыми железными буквами в арке над воротами, служа постоянным напоминанием о строгости школьного режима.

У Демельзы сердце заныло от страха, едва она вошла в ворота. И какой анекдотичный «акт непокорства» станет сегодня причиной её изгнания в карцер? Ношение носков не того оттенка серого? Слишком громкое моргание? Хорошо ещё, она не пансионерка – только подумать, чтобы оставаться тут каждую ночь! Да она лучше будет спать в одном из свинарников фермы «Счастливые копытца».

Когда прозвенел утренний звонок, она пробилась сквозь вереницу одетых в коричневую форму учеников и пошла по запутанным школьным коридорам. Шкафы со спортивными наградами стояли вдоль стен, сплошь увешанных почётными грамотами; портреты преподавателей лохматых лет следили за порядком, будто они по-прежнему числились в штате.

Демельза как раз подходила к своему классу, когда позади по коридору разнеслись знакомые голоса.

– Посмотрите-ка, а вот и штатное чудило академии Строгтон!

– Как поживаешь сегодня, Бздемельза?

Демельза обернулась навстречу двум идентичным близнецам, девочки вышагивали к ней со стороны отведённого под пансион крыла, как гротескный двухголовый монстр. Каждая сжимала в руках папку, обклеенную золотыми звёздами «за достижения»: одна была аккуратно надписана «Пенелопа Оттолина Смитте», другая – «Персефона Корделия Смитте». Девочки были так похожи, что если бы не крохотная родинка на щеке Пенелопы, можно было подумать, уж не двоится ли у вас в глазах. Позади стояла Миранда Чоудхури – личный телохранитель и мускульная сила в поддержку их интеллекта, чьё атлетическое телосложение подошло бы скорее борцу в греко-римском стиле, чем школьнице.

«Отсохни ископаемые окаменелости, – мысленно простонала Демельза. – С утра пораньше столкнуться с жоподовольными Смитте. Этого мне только не хватало…»

– А сегодня ты принесла какое-нибудь из своих восхитительных изобретений, чтобы показать всем, а, Демельза? – продолжала Персефона, подкатывая поближе. – Ты же знаешь, как нам всем понравилась твоя презентация Голубеходной газонокосилки! НИКАК.

Она мерзко захихикала, и тут вступила Пенелопа и, отведя плечи назад, во всеуслышание провозгласила:

– О, ты, я вижу, опять не почистила туфли. Это уже второй раз за неделю, если я не ошибаюсь. Интересно, что на это скажет мадам Кардинал, хм?

Демельза уронила портфель на пол и подошла к девчонке.

– Ну, я уверена, ты непременно сообщишь ей об этом. Я знаю, ты только и рада побыть мерзкой маленькой ябедой!

Тёмные глаза Миранды округлились, и Демельза была уверена, что увидела, как в её губах притаилась улыбка.

– Могу тебе сообщить, что правильно говорить «дежурная по коридору», Демельза, – сказала Пенелопа. – Возможно, если бы ты не была такой чудной, и тебе тоже доверили бы важный титул. Не думаю, что «я в классе дурочка» считается.

Пенелопа захихикала, а Демельза почувствовала, как руки у неё в карманах сами собой сжались в кулаки.

– Ты за это заплатишь! – прошипела она и была уже готова броситься в бой, когда из класса вышла мадам Кардинал.

– Руки на инспекцию! – отрезала она, прищёлкнув в воздухе костлявыми пальцами. – Поживее, я не собираюсь ждать весь день. Упущенное время – это упущенная возможность научиться чему-то новому!

Все дети в коридоре тотчас вытянулись в струнку, и в наступившей полнейшей тишине мадам Кардинал приступила к скрупулёзному изучению абсолютно каждой пары ладоней.

Демельза с ужасом наблюдала за директрисой. Мадам взяла бразды правления лишь в прошлом году, но быстро последовала стопами своих авторитарных предшественников, держа себя строже любого сержанта. Она была невероятно высокой и невероятно тощей, ворот её серого платья был туго застёгнут под самым подбородком. Если не считать пары сиреневых вен на щеках, кожа у неё была бледной, как тело сырой устрицы, а нос заострённый, как вороний клюв. Но, пожалуй, самой яркой чертой её внешности была чёрная повязка, закрывавшая правый глаз. По слухам, она потеряла его, когда работала надзирательницей в тюрьме, но единственный ученик, которому хватило храбрости напрямик спросить об этом, в академии Строгтон больше не появился.

– Очень хорошо, Пенелопа, очень хорошо, Персефона, – сказала мадам Кардинал, поглядев на изящные, с ухоженными ноготками ручки близняшек. – Обрезанные и вычищенные ногти – именно то, что мне хочется видеть в обители знаний. Вот всем пример для подражания.

– Спасибо, мадам Кардинал, – хором проговорили близнецы тем мерзко-сладеньким тоном, который они приберегали специально для учителей. – Наша мамочка говорит, что чистоплотность – это почти благочестие.

Демельзу едва не стошнило. Как только эта парочка подлиз умудрялись вечно быть у мадам Кардинал на хорошем счету, хотя они были самыми жуткими живыми организмами на планете Земля? Может, однажды, когда она станет известным учёным, она сможет положить их под микроскоп и увидеть, какие именно отвратительные мутировавшие молекулы входили в их ДНК.

– А как ваши руки, мисс Клокс? – колко заметила мадам Кардинал, подойдя к Демельзе и вбурившись в неё сверху вниз единственным здоровым глазом. – Будет ли сегодня под вашими ногтями машинное масло? А как насчёт ожогов от паяльника?

Волна сдавленных смешков прокатилась по коридору, и Демельза вздохнула. Она знала, что её руки ни за что не подойдут под высокие требования учительницы, особенно после вчерашней изобретательской вечеринки. Она неохотно вытянула их вперёд, и мадам Кардинал с негодованием фыркнула.

– Позор! Я, наверное, уже миллион раз вам повторяла, что изобретать – неподходящее занятие для юной леди! – Слово «изобретать» она выплюнула с таким отвращением, словно речь шла о какой-то дурной привычке вроде поедания корочек, сковырнутых с ссадины.

– Но мадам Кардинал! – запротестовала Демельза, чувствуя, что кровь у неё вскипает, как жидкость в пробирке. – Великое множество вещей были изобретены юными леди. Доктор Джулиана Арджента, к примеру, получила более ста двадцати патентов на свои творения и…

– НЕ ДЕРЗИТЬ, девчонка! Твоя окаянная бабушка, возможно, мирится с подобными неортодоксальными занятиями, но уж я этого никак не потерплю!

Демельза чувствовала, как её распирает от ярости, огненной и взрывоопасной, как нитроглицерин.

– Не смейте так говорить о моей бабусе! – закричала она. – Она никакая не окаянная! Она чудесная! Вы её даже не знаете!

– Конечно же, я знаю… – Мадам Кардинал вдруг остановилась. – Я имею в виду… конечно же, она окаянная, раз воспитала такого беспутного ребёнка. – Она громко кашлянула и отвела взгляд. – В наказание за вашу дерзость, мисс Клокс, вы проведёте утро, помогая миссис Армстронг отчищать гимназические шкафчики от жевательной резинки. Вам понятно?

Демельза закаменела от гнева, но прикусила язык – бесполезно спорить с тем, чьи представления о мире застряли где-то в начале XIX века. Кроме того, в её наказании был один плюс: по крайней мере, она сможет провести это утро в размышлениях об устройстве ловушки. Планирование операции «Ночной шум» официально взяло старт.

Глава 6

Замечательный заточитель злоумышленников

В четыре часа прозвонил школьный звонок, и Демельза в мгновение ока выскочила из класса. Едва вылетев за ворота, она почувствовала, как обмякли плечи – день казался бесконечно долгим, и ей не терпелось оказаться у себя на чердаке и начать работу над ловушкой. Она решила построить простую клетку со спусковым механизмом, захлопывающим дверцу сразу, как только взломщик окажется внутри. В качестве приманки она собиралась оставить миску с тушёными бобами – в конце концов, кто устоит перед таким лакомством?

Но сначала – время для сладкого!

Демельза соскочила с велосипеда и помчалась по главной улице к маленькому магазинчику в конце её, над дверью которого изгибалась надпись выцветшими золотыми буквами: «Эммануил Барнабас, кондитер». Витрина была приготовлена к Хеллоуину: украшена изящной сахарной паутиной, которая опутывала выставленные напоказ жевательные глазные яблоки, лакричных крыс и черепа из белого шоколада, выглядевшие пугающе настоящими. Когда Демельза толкнула дверь, где-то в подсобке зазвенел колокольчик, и тёмноволосый кудлатый мужчина с шоколадной кожей прошаркал в торговый зал. На нём был галстук-бабочка того же оттенка красного, что горошины на платке, торчащем из нагрудного кармана.

– Демельза, мой любимый головастик! Очень рад тебя видеть, – сказал он, подходя к великому множеству стеклянных банок, выстроившихся за прилавком. Пуговицы на жилете сверкали золотом, как и пара его зубов. – Что сегодня придётся тебе по вкусу? Лимонные леденцы? Шоколадные драже? Или… – он взял с прилавка плитку шоколада в поблёскивающей оранжевой обёртке, – один из новых яблочно-тянучковых языкощекотателей, что я приготовил к Хеллоуину?

Демельза подняла глаза к полкам и облизнулась. Бабуся Мадб водила её в этот магазинчик с тех пор, как она была совсем малышкой, но глазеть на ассортимент сладких вкусностей не приелось до сих пор. Тут стояли банки с кокосовыми макарунами, горшочки с желейными конфетами и коробки с сахарными мышками, переливающимися оттенками бледно-розового и жёлтого. На бумажных резных салфетках под стеклянными колпаками лежал только что нарезанный Баттенберг[5] и пирог «Лимонный дождь»[6].

– Я возьму пакет желейных бобов и два тюбика шербета[7], – наконец решила Демельза. – И, может, ваши суфле в шоколаде для бабуси Мадб.

Мистер Барнабас улыбнулся.

– И как же поживает твоя прекрасная бабуся? Держится молодцом, я надеюсь? – Он протянул руку к банке с желейными бобами и отвинтил крышку. Когда он наклонил банку, на чашу весов с задорным стуком посыпались разноцветные конфетки.

– Хорошо, спасибо, – ответила Демельза. – Сегодня она срезает тыквы. Если хотите, я могу принести вам несколько, чтобы вы украсили витрины к Хеллоуину.

– Да, это было бы чудесно! То, что нужно для шоколадных летучих мышей, которых делает миссис Барнабас! – Он достал шербет и суфле с грецким орехом и, подмигнув, передал их Демельзе. – Вот, держи. За мой счёт. Угощаю.

– Спасибо, мистер Барнабас, – отозвалась Демельза, поворачиваясь к выходу. – Я забегу завтра утром, принесу тыквы.

– Великолепно! И прошу, передай моё почтение своей бабушке.

Колокольчик снова звякнул, когда Демельза вышла из магазина; закинув в рот пригоршню бобов, она вскочила на велосипед и покатила домой.

Коттедж «Ламинария» был запущенным и обветшалым старым домом, его красные кирпичные стены наполовину скрылись под плющом. Шаткий флюгер торчал на крыше и в любую погоду, пусть даже в сильнейший ветер, указывал исключительно на восток. Вдоль садовой дорожки вспыхивали переливами голубого и сиреневого крокусы, торчавшие из переплетения жухлых листьев.

Пока Демельза искала в портфеле ключи от парадной двери, ей вспомнилось то утро, когда она впервые оказалась в этом коттедже после того, как папа с мамой умерли. Ей только что стукнуло четыре годика, и, по словам бабули Мадб, она была несильно больше мухомора. Коттедж был тёплым и гостеприимным, в воздухе пахло поджаренными булочками с изюмом[8] и кофе, и она тотчас попала в бабусины распахнутые руки. Наверху, в небольшой комнатке под крышей, кровать для неё была застелена тем самым лоскутным одеялом, которым она укрывалась и теперь, и прошло совсем немного времени, прежде чем она получила свой первый микроскоп. Но хотя Демельзе нравилось жить с бабусей Мадб, она невольно гадала, каким бы был её мир, если бы всё сложилось иначе и родители никуда не поехали бы той коварной ночью по заледеневшему шоссе…

Стряхнув с себя тяжёлые мысли, Демельза открыла парадную дверь и вошла. Дрожок при мчался вприскочку, поскальзываясь кривыми коротенькими лапами на плитах пола.

– Бабуся, привет! – крикнула Демельза, швырнув портфель на пол в коридоре, и повесила пиджак на вешалку. – Бабуся, это я! Ты где?

Деревянная трость, которой бабуся Мадб пользовалась, выходя из коттеджа, стояла, прислонённая к буфету, так что Демельза поняла, что бабушка дома. Демельза нашла старушку в небольшой зале, дремлющей в своём кресле с недопитой чашкой чая рядом на столике. Со всех сторон были полки, уставленные кулинарными книгами, безделушками и разнобойными чашками и тарелками. Последние угольки, догорающие в камине, поблёскивали, как драгоценные камни.

– Превосходно, – пробормотала себе под нос Демельза, сложив вместе ладони и глядя, как бабуся храпит. – Самое время заняться моим самоловным клептомано-аппаратусом!

Она решила пока что держать свой план в секрете от бабуси Мадб: она не хотела снова попасться на том, что вместо уроков занимается изобретательством, а потом, вот замечательный сюрприз будет, когда она сумеет доказать, что в коттедже всё же происходило что-то странное.

Неслышно, как ласка, Демельза прокралась на кухню. Она по опыту знала, что там найдётся уйма полезных деталей для её приспособления. Она прочесала ящики и шкафчики один за другим, вытаскивая всё, что может пригодиться. Ничто не наполняло её бо́льшим трепетом, чем обдумывание того, как сложится её новый проект, и сердце её колотилось всё сильнее, пока она находила всё новые предметы, которые в принципе можно было разрезать, склеить или спаять.

После продолжительного раздумья она в конце концов остановилась на крючках для одежды, десертной вилке, консервном ноже, небольших весах, паре магнитов с холодильника и трёх листах пекарской бумаги. Полведёрка парафина, который бабуся использовала, чтобы зажигать лампы при отключении электричества, добавились к награбленному вместе с вантузом из-под раковины. Дрожок не сводил с Демельзы глаз, пока она не отрезала кусок ветчины из холодильника и не бросила в его истекающую слюной розовую пасть.

– Вот тебе, малыш, вкусняшка, – прошептала она, почесав его за ушами. – А теперь тихо, не разбуди бабусю Мадб.

Поднявшись к себе на чердак и надев котелок, Демельза трудилась не покладая рук весь вечер. По мере того как ловушка складывалась, девочку наполняла всё большая убеждённость, что она сумеет разгадать загадку ночных шумов. Такого возбуждения она не испытывала с тех пор, как на прошлой неделе обнаружила в местной библиотеке «Реактивную тягу для чайников» Сержа А. Хеда.

– Вуаля! – сказала она наконец, потирая измазанные в клею ладошки, и отошла от стола. Снабжённая хитро снизанными вместе блоками, рычагами и проволочными шипами, ловушка напоминала средневековый инструмент пыток, каким-то чудом перенесённый в футуристическую галактику. – Я назову её «Замечательный заточитель злоумышленников». А теперь остаётся только дождаться темноты…

Она накинула на дело рук своих грязную простыню и, бросив в клетку горсть лесных орехов для Архимеда, пошла на восхитительный запах ужина, поднимающийся снизу.

Тем же вечером, но позднее, заглотав одну и вторую добавку свиных отбивных с картошкой, Демельза зашла в гостиную, чтобы пожелать бабусе Мадб спокойной ночи. Шторы были задёрнуты, и старушка снова сидела в своём кресле, держа в одной руке бокал имбирного вина, а в другой пакетик с бразильскими орехами в шоколадной глазури. В камине ревел огонь, наполняя воздух сладковатым дымом от горящих поленьев.

Обычно Демельза пристроилась бы рядом под пледом в надежде, что бабуся Мадб сделает ей чашку горячего шоколада, но сегодня она решила держать дистанцию. Бабуся проказы чуяла за милю, и Демельза даже не сомневалась, что от неё сегодня разит хитрым умыслом.

– Ладно, бабуся, я иду наверх, – сказала она с прекрасно поставленным деланым зевком. – Я ужасно устала. Думаю, лягу пораньше спать.

– Хорошо, моя дорогая, – сказала старушка и, допив остатки вина, поцеловала внучку в лоб. – Но прямиком в постель. Никаких изобретений до полночи, обещаешь?

Демельза ощутила слабый укол стыда где-то в самой глубине души, зная, что она вовсе не собирается спать, но менять принятое решение было поздно – её ждал научный эксперимент!

– Да, бабуся, – сказала она, скрестив за спиной пальцы. – Обещаю.

– Ох, и вот ещё, Демельза, – окликнула внучку бабуся Мадб, когда та была уже на пороге, – давай мы с тобой немного поболтаем завтра утром? Так, ничего страшного, нам просто нужно кое о чём поговорить, вот и всё.

Демельза нахмурилась.

– Э… О'кей… Всё хорошо, бабуся?

Бабуся Мадб покашляла, прочищая горло.

– Да, да, всё хорошо. Айда в кровать, поговорим завтра. Люблю тебя крепче заварочного чайника!

– Люблю тебя крепче циркового помоста!

Следующий час Демельза терпеливо пережидала на чердаке, пока бабуся Мадб не уйдёт к себе. Чтобы не заснуть, она решила заняться устным счётом и как раз добралась до числа 67231 в последовательности Фибоначчи, когда услышала, как щёлкнул выключатель на лестничной площадке и закрылась дверь в бабусину спальню.

Демельза выпрыгнула из кровати и надела свой котелок. Она на цыпочках подошла к своей ловушке и как раз собиралась устроить последний испытательный прогон, когда из-за окна донёсся какой-то звук. Странное постукивание, словно что-то ударилось в стекло.

Демельза ахнула. «Атомные аксели! Неужели злоумышленник уже здесь?»

Быстро сориентировавшись, она схватила со стола разводной ключ и подняла его над головой, готовая обороняться. Она отдёрнула штору и…

«Что за?..»

Под окном, глядя на неё из сада с камнем в одной руке и фонарём в другой, стоял Перси. Он был укутан в халат поверх пижамы, на ногах у него были меховые тапки в форме розовых зайцев.

Он слегка помахал Демельзе, и она почувствовала, как её охватывает радостное возбуждение, а лицо расползается в широченной улыбке. Перси передумал! У неё всё же будет подельник!

Демельза спорхнула вниз по лестнице и, трижды перепроверив, что бабуси Мадб не видно и не слышно, сдвинула засов на парадной двери. Снаружи было студёно, и в свете фонаря бледная кожа Перси почти светилась, словно у призрака.

– Я думала, ты не придёшь, – саркастически прошептала Демельза, пытаясь скрыть радость при виде друга.

– Ну, не думала же ты, что я позволю тебе проделать всё это одной? – сказал Перси. – Тебе может понадобиться моя защита, если вдруг что-то случится.

Демельза презрительно фыркнула.

– В этих тапочках? Ох, я и забыла, как страшны квохотные возовые кволики.

Перси совсем спал с лица, и Демельза задорно улыбнулась.

– Я шучу, дурень. И прости, я гнусно вела себя утром. Ты же знаешь, какая я делаюсь, когда заберу что-то в голову. – Она провела его через парадную дверь и закрыла её как можно тише. – Кстати, а как ты выбрался из дома?

– Я дождался, пока папа сел смотреть одну из своих скучных новостных программ, а затем выскользнул через чёрную дверь. Я напихал под перину подушек, чтобы выглядело похоже на моё тело, на случай если он заглянет посмотреть, как я там.

– Великолепно! – шепнула Демельза. – Вервик Варвар может гордиться тобой! А теперь пошли, я хочу показать тебе мою западню.

Двое ребят на цыпочках прокрались наверх по расшатанной старой лестнице, половицы скрипели под их ногами, а луч фонарика скользил по стенам, выхватывая химерные силуэты бабусиных антикварных вещиц и странных коллекций.

– Немного жутковато, – шепнул Перси, оглядываясь через плечо уже на верху лестницы. – И так темно.

– Ну конечно темно! – резковато ответила Демельза. – Середина ночи – ну знаешь, это та часть дня, когда большой светящийся шар исчезает с небосклона? А ты чего ожидал?

Перси посмотрел себе под ноги.

– Даже не знаю. Папа обычно не позволяет мне засиживаться после семи вечера.

Демельза закатила глаза, собираясь шутливо подколоть его, но вдруг застыла.

– Ч-что не так? – спросил Перси, выглядывая у неё из-за плеча. – Почему мы остановились?

Демельза не ответила.

Она просеменила к окну, выходящему в сад позади дома, и, не говоря ни слова, указала на теплицу бабуси Мадб. Внутри двигалась фигура, обрисованная лунным светом.

– Т-там кто-то есть! – заскулил Перси, коленки его застучали друг о друга, а заячьи уши на тапках задрожали. – Кто-то внутри!

Демельза всматривалась в темноту, пытаясь разобрать, кто это, но без толку. Всё, что она могла разглядеть, – так это чёрную густую тень.

– Что нам делать? – спросил Перси.

Демельза повернулась к нему.

– Я собираюсь спуститься туда. Мне нужно увидеть, кто это.

– Ты уверена?

Демельза кивнула.

– Ты идёшь?

Перси тяжело вздохнул.

– Ну, полагаю, я и так нарушил почти все папины правила… – Он выпятил свою тощую грудь. – Пошли.

Демельза улыбнулась, и ребята направились прямиком в сад. Шасть через залитый лунным светом газон: Демельза перебежала, как шпион, от дерева к дереву, Перси – следом, прилагая все усилия не запачкать свою байковую пижаму. Ночь была чернильно-синяя, где-то вдали отрывисто ухала сова.

– Так, – прошептала Демельза, когда они подкрались к теплице. Панели изумрудного стекла были заплетены морозными узорами, не позволяя ничего разглядеть внутри. – Говори тихо и двигайся медленно. Мы же не хотим спугнуть того, кто там внутри.

Она толкнула дверцу кончиками пальцев, и она отворилась с долгим протяжным скрипом. Воздух внутри был влажный и спёртый. Она провела фонариком из стороны в сторону, скользнув лучом бледно-жёлтого света по рядам трав, цветов и овощей. Демельза тысячу раз бывала в этой теп лице, но сегодня ночью всё казалось неуловимо другим, словно она сама была чужаком, впервые пробирающимся через это сумрачное пространство. Воображение её вскипело, завитки папоротников и побегов бабусиных экзотических растений сделались щупальцами непонятных и ужасающих монстров, нависающее переплетение листвы – сетью ядовитого паука. Мысленным взглядом она видела уже, как помидоры отращивают конечности и клыки – маленькие красные зверьки, поджидающие в засаде, чтобы напасть.

– Эй? – пробормотала Демельза, медленно пробираясь вперёд. Поджилки затрепетали, как бывает, когда идёшь по тёмному лесу. – Кто здесь?

Тишина.

– Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Ничего.

– П-похоже, здесь никого нет, – с нервным смешком сказал Перси. – Может, мы просто поторопились с выводами? Может, то, что мы видели, – это просто тень или…

Демельза выставила вперёд ладонь, требуя тишины.

Луч её фонаря осветил самый дальний угол парника и там, на месте, где обычно росла бабусина капуста, виднелся люк.

Глава 7

Сквозь люк

Демельза упала на колени и посветила фонариком на люк.

– Цокающий цирковой помост! – охнула она.

Он был вырезан из толстого пласта тёмной древесины, на которой был высечен лабиринт символов, расцвеченных поблёскивающей позолотой. Тут были треугольники, ладони, полумесяцы, стрелы, а в самом центре – череп с рубиновыми глазами, зажавший в зубах дверную ручку.

– Нет! Ни за что! – залепетал Перси, быстро сиганув за ряды жердей для фасоли и горошка, торчавших неподалёку. – Я знаю, что говорил, что мне хотелось бы, чтобы моя жизнь была более увлекательной, но туда не пойду. Пожалуйста, не говори, что ты хочешь туда спуститься!

Вытянув дрожащую руку, Демельза провела пальцами по символам и, к своему удивлению, почувствовала, что от них исходит жар, странное тепло, как будто от кожи живого существа.

– Ух ты…

– Что? – вопросил Перси, выглядывая из своего укрытия. – Что такое?

Демельза поманила его, и, сделав глубокий вдох, он медленно пододвинулся к ней, словно вдоль края отвесной скалы. Он уставился на её открытие с открытым ртом.

– О, Демельза, пожалуйста, не открывай его. Давай лучше вернёмся сюда завтра, когда не будет так темно? В любом случае, наверняка он закрыт.

Но Демельза не могла отвести глаз от своей находки, разгоревшееся любопытство, будто раскалённая кочерга, толкало её вперёд. Она сжала пальцами ручку двери и уже собралась повернуть её по часовой стрелке, как вдруг…

– Ай-ай-ай!

Хлёсткий поток белого жара пронизал её руку, словно молнией, и дверца люка распахнулась сама собой, как на пружине. Демельза отшатнулась, скривившись от боли.

– Ай! Ай! И «ай» в периоде!

– Демельза? – воскликнул Перси, подбегая к ней. – С тобой всё в порядке? Что случилось?

– Я… Я не знаю, – сказала Демельза, в недоумении бросив взгляд на люк. – Рукоятка сделалась жутко горячей, а затем… она просто открылась сама… – Она поёжилась от боли, лелея обожжённую ладонь.

– Ох, не нравится мне это, – сглотнув, сказал Перси. – Совсем не нравится!

– Я… Я уверена, что этому есть совершенно логичное объяснение, – сказала Демельза, вставая. Она явно пыталась убедить саму себя, равно как и друга. Поглядев внутрь люка, она увидела шаткую приставную лестницу, ведущую вниз, во мрак. Она медленно поставила ногу на верхнюю ступеньку, словно пробуя воду в горячей ванне. – И похоже, есть один лишь способ найти его. – Она глубоко вздохнула и начала спускаться. – Я недолго, обещаю. Если увидишь что-то странное, кричи, о'кей?

– Демельза, нет! – завопил Перси.

Но было слишком поздно.

Всё ниже и ниже спускалась Демельза, хватаясь потными руками за металлические перекладины лестницы, и сердце бешено колотилось у неё в груди. С каждой ступенькой воздух становился всё тяжелее, наполненный запахами пряностей, дыма и старого пергамента. Как далеко ей придётся спускаться? И что она найдёт внизу? Демельза задышала полной грудью, уговаривая себя сделать ещё и ещё один шаг в неизвестность.

Спустившись, она оказалась в небольшом каменном склепе. Здесь было абсолютно пусто, если не считать единственной деревянной двери, которая была чуть-чуть приоткрыта. Демельза подкралась к двери и, охваченная любопытством и страхом, немного толкнула её.

Она мгновенно отскочила в испуге. «Осциллирующие орбиты!»

Её взгляду открылась напоминающая пещеру комната, освещённая одними свечами. Она казалась наполовину антикварной лавкой, наполовину аптекой: полки, уставленные необычнейшими предметами, протянулись от пола до потолка, как витрины в самых великолепных музеях. Те редкие участки стены, которые можно было рассмотреть, были покрыты узорчатыми обоями, кое-где отклеивающимися, а сама комната пахла чем-то сладким и затхлым.

Демельза не знала что и думать. Из всех открытий, которые обещало ей этой ночью воображение, ни одно не могло сравниться с этим. Что это за место? А бабуся Мадб вообще знает о его существовании?

Демельза позволила взгляду перескакивать со стены на стену, пытаясь уложить увиденное в голове. Экзотические маски стояли рядом с взблёскивающими кристаллами, а из стеклянных витрин таращились ряды глазных протезов. Огромные крапчатые яйца (из одного такого мог получиться самый большой на свете омлет) были расставлены по размеру, а в банках из-под варенья плавали похоже светящиеся в темноте морские гады. Старые книги лежали стопками между бутылочками чернил, выцветшие карты криво висели в тяжёлых рамах.

Но самым удивительным из всего был медный тигель, побулькивающий над огнём, разведённым внутри круга из человеческих черепов. Зубы у них были кривые, височные кости выпирали остро; следили черепа за помещением, словно костяные горгульи.

– Демельза! – зашептал сверху Перси. – Что происходит? Мне тут одному не нравится. Возвращайся!

Но Демельза ничего не ответила.

Потому что из кладовой в дальнем конце комнаты появилась из теней фигура. На ней была золотая маска в форме черепа, которая в свете свечей переливалась, как вторая кожа.

Демельза зажала ладонью рот.

Даже не видя лица фигуры, она нисколько не сомневалась, кто это.

Длинные-предлинные седые волосы, покрытые морщинами руки…

Это была бабуся Мадб.

Глава 8

Рубленые мозги рыбы-капли

Демельза теребила прядку своих волос. Смятение, паника и отрицание закружили разом у неё в голове. Хотя логика побуждала её ворваться в дверь, что-то удерживало её на месте так крепко, что могло показаться, будто ноги у неё вросли в землю, словно она надела старинный водолазный костюм.

Она следила за бабусей Мадб, которая ковыляла к стоявшему возле огня треногому столику, на котором стояла каменная ступка с пестиком, едва ли не превосходившим по размеру её голову.

– Так, что мне понадобится в первую очередь? – пробормотала она и сверилась с большущей книгой в кожаном переплёте, прежде чем потянуться к стеклянной витрине у себя над головой. Полки были уставлены банками, бутылками и настойками всех цветов и размеров, и бабуся пристально оглядывала каждую из них. – Налёт с лесных грибов?.. нет… гной из аппендикса тройной очистки?.. нет… Ага! Рубленые мозги рыбы-капли! Да, они отлично подойдут для того, кто умер на море.

Она потянулась за шестиугольной банкой и, зачерпнув чайную ложку чего-то розового и склизкого, плюхнула в ступку. Затем она выбрала круглый горшочек, наполненный чем-то вроде бугристых тёмно-зелёных камешков, и бросила пригоршню.

– Затем немного маринованных натоптышей, заготовленных в тот год, когда он умер. Вот и ладно…

Глядя, как бабуся Мадб перетирает свои ингредиенты, Демельза содрогнулась. Бог весть, что там готовилось, но неприятное предчувствие говорило ей, что это не аппетитное рагу из ягнёнка. Что задумала бабуся? Она планирует какой-то сюрприз на Хеллоуин? Но почему она спрятала его здесь?

– Ладно, а теперь снимем пробу, – сказала бабуся Мадб, откладывая пестик. Она поднесла ложку зелья к морщинистым губам и громко причмокнула. – Ммм… да… идеально сбалансировано. – Она перелила содержимое ступки в тигель и отступила на шаг. – Так, а теперь небольшая вещица, принадлежавшая ему самому, и мы готовы начать.

С этими словами бабуся Мадб сунула руку в карман фартука и достала чёрное как смоль перо, вероятно, выдернутое из хвоста ворона. Она позволила ему скользнуть между пальцев и упасть в варево в тигель с чмоканьем и потрескивающим шипением.

Практически немедленно свечи в комнате затрепетали и замерцали, и бабуся Мадб принялась раскачиваться взад и вперёд. Она взмахнула руками в воздухе, словно дирижируя невидимым оркестром. Гортанно откашлявшись, она принялась декламировать, поначалу тихо, а затем всё громче и громче:

Фантом, фантом, услышь мой зов!

Тебя я призываю из чужих краёв.

Мы все живём, мы все умрём,

Приди же сквозь великий проём…

По мере того как голос бабуси Мадб нарастал, воздух делался ледяным. Казалось, нечто высасывало из атмосферы все тёплые молекулы, как будто зима пришла до срока. Невыносимый холод сковал всё тело Демельзы, каждый мускул её тела затвердел, словно схваченная морозом капля дождя. Нервы её трепетали, в голове роились кошмарные мысли. Неужто бабуся Мадб была кем-то вроде ведьмы или колдуна? И что бы она там ни делала, как это связано со звуками, которые она слышала прошлой ночью?

Тонкая прядь бирюзового тумана начала кружиться над тиглем. Демельза смотрела, как она обвилась вокруг тела бабуси Мадб, словно притянутая неведомой силой. Она замерла у головы старушки, словно психоделическое облачко, меняя цвет от золотисто-охристого до рубинового, а затем до белого.

Демельза запихала в рот кулак, чтобы не закричать. «Нет, этого не может быть, – говорила она самой себе. – Тебя обманывает собственный разум. Это просто оптическая иллюзия. Ты же учёный. Думай как учёный. Думай как учёный…»

Но как Демельза ни пыталась убедить себя, что всё это ей просто мерещится, туман продолжал кружиться, а бабуся Мадб продолжала декламировать:

Фантом, фантом, услышь мой зов!

Тебя я призываю из чужих краёв.

Мы все живём, мы все умрём,

ПРИДИ ЖЕ СКВОЗЬ ВЕЛИКИЙ ПРОЁМ…

Голос бабуси Мадб достиг величественного крещендо, и вдруг она замерла и глаза её закатились. Затем, будто зачарованные заклинателем змеи, из ноздрей её появились и соткались нитями потоки белоснежной жидкости.

У Демельзы подломились ноги. Бабусе дурно? Ей нужна помощь? Демельза не смогла удержаться.

– БАБУСЯ! – закричала она, вбегая в дверь. – Что происходит? Ты в порядке?

Бабуся Мадб развернулась, и мгновенно туман, клубившийся под потолком, рухнул и осел.

– Демельза? Что во имя всего святого ты тут делаешь? Ты же должна мирно сопеть в кровати!

– Что я здесь делаю? – завизжала Демельза. – Может, это я должна задать тебе этот вопрос, бабуся? Это ты шляешься невесть где по ночам! Это ты делаешь… уж не знаю, что ты тут делаешь!

– Тсс! – зашипела бабуся Мадб, зажимая ладонью рот Демельзы. – Говори потише.

Пожилая женщина поднялась из стоящего в углу кресла, и Демельза так и подскочила. Она и не заметила, что бабуся не одна.

– Миссис Кэчпоул? – сказала женщина, подходя к бабусе Мадб. – Что случилось? Где мой Бенджамин? Всё в порядке?

– Да, да, всё хорошо, Миртл, – с нервическим смешком отвечала бабуся Мадб. – Просто моя внучка… Ей приснился дурной сон, и её нужно уложить в постельку, вот и всё. Вы сядьте к огню, а я вернусь к вам через пару минут.

Старушка зашаркала прочь, а бабуся Мадб притянула к себе Демельзу.

– Кто это? – требовательно спросила Демельза.

– Это сейчас не важно, – отвечала бабуся Мадб, понизив свой голос практически до шёпота. – А теперь, Демельза, скажи мне, ты одна?

Демельза вывернулась из рук бабушки и покачала головой.

– Нет. Перси там наверху, в теплице. Мы пришли, чтобы разузнать, что это за звуки я слышала. Ты ещё пыталась убедить меня, будто это непогода. Они как-то связаны с этим, верно ведь?

– Ох, батюшки! Ой, матушки! – Бабуся Мадб запустила руки в свою седую шевелюру и направилась к двери. Она сняла золотую маску и положила её на ближайший столик. – Ладно, пойдём со мной. Я тебе потом всё объясню, а пока нам нужно немедленно отправить Перси домой. Ему нельзя видеть того, что находится здесь, внизу.

Она повела Демельзу обратно и вверх по лестнице туда, где, скрестив ноги по-турецки, Перси сидел на полу теплицы. Увидев подругу, он вскочил на ноги.

– Уф, вот и ты, Демельза! Я прождал целую вечность. С тобой всё хорошо? Ты выглядишь так, будто увидела…

– С ней всё хорошо, благодарю тебя, Перси, – перебила его бабуся Мадб, высунув голову из люка. – Не о чем тревожиться.

Перси бросил на Демельзу озадаченный взгляд.

– Миссис Кэчпоул? Это… это вы!

– Ну, конечно же, это я, – сказала бабуся Мадб. – А то кто же, царица Савская?

– Мы думали, что вы, наверное, злоумышленник! Вор!

– Вор? Боже правый, нет! Там внизу я варю имбирное вино. Секретный семейный рецепт, так что я предпочитаю держать вино подальше от чужих глаз. – Она строго взглянула на Демельзу. – Демельза помогала мне разлить его по бутылкам, и мы потеряли счёт времени. Правда?

Демельза поняла по бабушкиному тону, что ей лучше согласиться, и она кивнула.

– Ага, верно… имбирное вино… Я помогала… совсем отвлеклись.

– Ох, ну и хорошо, – сказал Перси, и лицо его расплылось в улыбке облегчения. – Вот видишь, я же говорил, что ничего особенного не происходит.

– Ладно, ну а теперь тебе пора домой, юный Перси, – сказала бабуся Мадб, ударив в ладоши. – Я очень расстроюсь, если тебе нагорит от папы. – Она подвела его к двери теплицы и улыбнулась. – Демельзе повезло, что у неё есть такой друг, как ты. Упрямая девчонка, но везучая! Ступай-ка обратно в коттедж, и я через минутку присоединюсь к вам.

Перси вприскочку пересёк сад, и, когда он был уже вне зоны слышимости, бабуся Мадб глубоко вздохнула.

– Что же, похоже, твоей старой бабусе Мадб предстоит кое-что тебе объяснить, Демельза, – сказала она, теребя полу своего кардигана. – С твоего разрешения я сначала разберусь с Миртл там, внизу, а затем, когда провожу Перси домой, мы с тобой поговорим. Хочешь, отправляйся прямиком в постель, я попозже поднимусь к тебе с чашечкой чего-нибудь вкусного?

Демельза пристально заглянула в глаза бабушки.

– И тогда ты мне всё расскажешь, бабуся? Обещаешь?

Бабуся Мадб опустила голову.

– Да, я обещаю.

Глава 9

Правда открывается

Двадцать минут спустя разбушевалась гроза, капли, словно когтистые лапы, яростно застучали в чердачное окно. Демельза лежала под своим лоскутным одеялом, в ногах у неё, как коричневая мохнатая грелка, свернулся Дрожок. Архимед в своей клетке точил кусочек яблока и пищал в ужасе всякий раз, как ударял гром. Замечательный заточитель злоумышленников был по-прежнему насторожён посреди комнаты, колкие металлические челюсти, казалось, надеялись поймать добычу.

Демельза беспокойно ждала, перед глазами у неё горели образы странного склепа с кругом из черепов и булькающим тиглем. Она не могла избавиться от воспоминания о том, как закатились бабусины глаза и как странные белые нити зазмеились у неё из ноздрей. Что же бабуся Мадб скрывала от неё всё это время?

– А вот и я! Крепкий сладкий чай для всех, – донёсся с лестницы голос бабуси Мадб. Чердачная дверь скрипнула и отворилась, и вот она проковыляла внутрь, поставила на прикроватный столик серебряный чайный поднос, плюхнула на пол свою гобеленовую сумку. – Вперёд, угощайся.

Демельза взяла тарелку, но ничто, даже печенье с кремом, не могло её успокоить. Её аж подташнивало от волнения, желудок трепетал, словно сотня мотыльков.

Какое-то время ни одна из них не говорила ни слова, и воздух будто отяжелел от нерассказанных секретов.

– Демельза, – начала в конце концов бабуся Мадб, голос у неё дрожал, а глаза влажно блестели, – прежде чем начну, хочу, чтобы ты знала, я вовсе не собиралась держать это от тебя в тайне. И дня не проходило, чтобы мне не хотелось рассказать тебе правду. Но дело в том, хм… – Бабуся Мадб замолчала. Она силилась подобрать слова, а в глазах её стояли слёзы. – Дело всё в том, что после того, что случилось с твоими мамой и папой, я не хотела тревожить тебя понапрасну. Тебе и так было куда как непросто…

– Бабуся, ты должна мне всё рассказать, – сказала Демельза, подаваясь вперёд, чтобы взять в свои ладони бабушкину руку. – Что бы там ни было, я должна знать, что происходит.

Бабуся Мадб вынула из кармана кардигана кружевной платочек и утёрла глаза.

– Знаю, знаю. Я и так уже тянула слишком долго.

Она сделала глубокий вдох и сунула руку в карман, извлекла из него маленькую пурпурную визитку и протянула её Демельзе. На одной стороне был вытиснен золотой череп, на другой витым золотым шрифтом было написано:

Мадб Кэчпоул,

уловительница фантомов

Более пятидесяти лет призываю мёртвых

и утешаю опечаленных утратой

Ниже был указан их домашний телефон, а ещё ниже крупными буквами было выведено:

Смерть – это не обязательно конец

Где-то вдали раздался крик неведомого ночного животного, и Демельза неловко рассмеялась. У бабуси Мадб шарики за ролики заехали, или она водит её за нос?

– Ага… отличная шутка, бабуся… очень смешно. Призываю фантомов, прекрасно!

– Демельза, я абсолютно серьёзно! – резко ответила бабуся Мадб. – Уловитель фантомов – это тот, кто может улавливать духи тех, кто отошёл в мир иной. Мы можем общаться с ними и можем их призывать. Мы делаем это, чтобы помочь скорбящим, понимаешь, тем, кто потерял любимого человека и не может справиться с болью утраты. Комната под теплицей – это мой званый покой, и сегодня ты видела, как я призываю духов. Ну, самое начало вызова…

Демельза открыла рот, чтобы заговорить, но издала лишь невразумительное бормотание. Она не знала что сказать.

– Мы протягиваем руку помощи тем, кому наша услуга принесёт облегчение, и они приходят к нам, чтобы пообщаться с теми, кого потеряли, – продолжала бабуся Мадб. – Увидеть фантом того, кто отошёл в мир иной, позволяет им примириться с утратой и поставить точку. Помогает скорбеть. – Бабуся Мадб отхлебнула чаю. – Вот, например, Миртл, которую ты видела. Несколько месяцев тому назад она потеряла единственного сына. Он упал за борт во время рыбалки. Просто ужасно. Поэтому Миртл пришла ко мне сегодня вечером – чтобы попрощаться с ним. И фантомам, разумеется, это тоже важно – знать, что о них кто-то думает, хоть они и покинули мир живых.

Демельза примолкла. Ведь не может это быть разводом? Ужасно продуманной шуткой? Да – и в любую минуту бабуся Мадб рассмеётся и сознается, что это был розыгрыш, чуть-чуть не дотянувший до Хеллоуина.

Но лицо у бабуси Мадб было серьёзным и торжественным.

– Ты мне не веришь, так?

Демельза фыркнула.

– Бабуся, ты не можешь общаться с мёртвыми. И совершенно определённо нет никаких привидений! Это научно невозможно. Исследования показали, что…

– Исследования, фигли-мигли! – перебила её бабуся Мадб. – Не всё можно доказать большими числами и хитрыми формулами, знаешь ли. Есть вещи, которые просто… необъяснимы. Часть великих секретов Вселенной. И мы не используем термин «привидения», кстати говоря. Очень уж он старомодный и довольно оскорбительный. Фантом – это более корректный термин, о'кей?

Демельза раздосадованно вздохнула. Она была учёным, а учёные определённо не верят в сверхъестественную чепуху. Просто немыслимо, чтобы после смерти существовала какая-либо форма жизни! Невозможно! Но в то же время она не находила никакого рационального объяснения тому, что увидела в теплице часом ранее.

– Ладно, бабуся, – сказала она. – Допустим, что ты говоришь правду – и это сугубо гипотетически, конечно же, – так как же ты призываешь фантом?

– Ну, в подробностях я объясню тебе в другой раз, но если в общих чертах: мы вывариваем специальный настой в наших тиглях, а затем произносим заклинание вызова. То вещество, которое, как ты видела, потекло у меня из ноздрей – это фантомоплазма. Это паранормальная энергия, которую мы, уловители фантомов, создаём, именно она придаёт фантомам их физическую форму.

– И откуда же ты призываешь этих фантомов?

Бабуся Мадб подалась вперёд на своём стуле, вперив в неё взгляд своих похожих на кабошоны глаз.

– Ну, когда кто-то отбросит коньки, он отправляется в «Светлую память»…

– Куда-куда?

– В «Светлую память». Это большой отель, куда отправляются все фантомы, покинув мир живых. Выселившись из нашего мира, ты заселяешься туда! Очень приятное место, по всей видимости: номера с ванной, отличные непродавленные матрасы, горячий завтрак по принципу шведского стола. Фантомы проживают там, покуда остаются в памяти живущих, и именно оттуда мы их и призываем. Но когда их забывают, они отправляются в вечный покой, где мы уже не можем их настичь.

Демельза фыркнула.

– А когда их призвали, каким образом фантомы добираются сюда из «Светлой памяти»? Верхом на карачуне, полагаю?

– Не смешно! – резко одёрнула её бабуся Мадб. – Ты очень несерьёзно к этому относишься, Демельза.

Демельза откинулась на кровать, пытаясь привести в порядок свои мысли. Ей казалось, что она сходит с ума или словно ей снится сюрреалистично кошмарный сон, из которого она не может вырваться. Ей нравились вещи, которые можно объяснить через формулу или уравнение и при этом подкрепить эмпирическими данными, а не такая глупая спиритуальная петрушка! Она провела рукой по волосам, теряясь что сказать.

– Послушай, милая моя, я знаю, что это непросто принять, – сказала бабуся Мадб, глядя в глаза своей внучке. – Но ты должна мне поверить. Люди призывали мёртвых на протяжении тысячелетий, с тех пор как на Земле появилась жизнь. В этой стране нас немного осталось – тех, кто практикует это искусство, и всё потому, что меньше людей склонны верить, но в остальном мире нас ещё изрядно много. Гляди, я покажу тебе.

Бабуся Мадб сунула руку в узорчатую гобеленовую сумку, которую принесла с собой, и достала большую книгу в переплёте, сделанном, по всей видимости, из пурпурной змеиной кожи. На обложке был вытеснен золотой череп и слова: «Гримуар мёртвых».

– Гримуар – это ведовская книга, священный текст…

Демельза села в кровати, смирившись с тем фактом, что её бабушка покажет ей эту странную книгу, хочет она того или нет.

– Так, давай поглядим… – Бабуся Мадб полистала книгу и нашла цветную карту мира с легендой: «Уловители фантомов на всём земном шаре». Она нацелила скрюченный палец на африканский континент. – В Йоханнесбурге уловителей фантомов называют Spookzoekers, призракоискателями, – сказала она, указывая на изображение людей в масках скелетов, воздевших руки к звёздам.

Затем она обратилась к Азии.

– В Китае уловители фантомов известны как шаманы Сиань, вероятно, именно они и были первыми людьми, приобщившимися к нашему искусству. Видишь?

Демельза подалась вперёд, натянув лоскутное одеяло себе на плечи; когда она стала разглядывать иллюстрацию, в уме её вдруг вспыхнула искорка узнавания, как будто кто-то зажёг спичку. Картинки отчего-то казались знакомыми, словно бы она видела их раньше. Но где?

– Почему все они носят эти жуткие маски, бабуся? – спросила она. – У тебя тоже была такая.

– Это наши безликие личины. Мы надеваем их во время вызова, чтобы оградить себя от обольщений окружающего мира и, ни на что не отвлекаясь, вступить в контакт с фантомами.

Бабуся передвинула палец к фотографии женщины в меховой шубе и маске, украшенной оленьими рогами и увитой листьями.

– А вот эта дама – одна из нордических некромантов, живущих в основном в Гренландии… А вот здесь русские костяные яги… и Meibion y Meirw, «сыны мёртвых» из Уэльса.

Бабуся Мадб продолжала говорить, а Демельза крепко обняла Дрожка, пытаясь всё это осмыслить. Так странно: несмотря на то, что всё, о чём говорила бабушка, казалось чем-то мифическим или легендарным, каким-то образом она чувствовала, что слушает пересказ того, что она знала всю свою жизнь. Словно она вновь открывала для себя что-то, позабытое давным-давно. Как будто вспоминала…

– МОИ РОДИТЕЛИ! – Демельза дёрнулась вперёд, сидя на кровати, и схватила бабусю Мадб за руку. – У них была эта книга, правда ведь? Там, в нашем старом доме! Я теперь вспомнила!

Глаза бабуси Мадб заблестели.

– Это верно, моя дорогая. Ты тогда была слишком мала, чтобы понимать, но твои родители тоже были уловителями фантомов. Твой папа не проводил всё время в своем сарае, просто рубя дрова; там был скрыт люк в их званый покой. Твои родители были самыми вовлечёнными и талантливыми уловителями фантомов, которых мне только доводилось знать. А теперь… – Бабуся Мадб прочистила горло. – Что же, теперь пришло время тебе продолжить семейную традицию, Демельза.

Демельза сглотнула.

– Мне? Ты… хочешь сказать, что… я?..

Бабуся Мадб кивнула.

– Угу, хм. Обычно, если кому-то дано унаследовать дар уловителя фантомов, перемена происходит на десятом году жизни. Поскольку тебе уже одиннадцать, я уж было решила, что сила передастся через поколение. Поэтому я и была так огорошена, когда ты заговорила о ночных шумах давешним утром. Я так опешила, что не нашлась что ответить.

– Так что это за шум был, бабуся? Что я такое слышала? Что я ощутила?

– Это был прилив твоей силы, моя милая. Я знаю, ощущение не из приятных, и если бы я не была захвачена врасплох, поддержала бы тебя. Мне так жаль…

Демельза застыла, шестерёнки в её мозгу бешено крутились. Ещё вчера она не верила ни во что паранормальное; она всегда считала, что спиритуалисты – просто фигляры, аферисты и обманщики, а теперь ей сообщают, что она сама обладает даром общаться с мёртвыми… Просто смешно! Но глядя на «Гримуар мёртвых», Демельза не могла отделаться от воспоминаний о родительской книге и от странного ощущения сродства, охватившего её. Что, если – быть может – всё это правда? Что, если она в самом деле принадлежит к длинной череде уловителей фантомов? В конце концов, что там сказал её любимый астроном Игнатий Димитров? «Любая истина, однажды открытая, легко познаваема, всё дело в том, чтобы обнаружить её».

Дрожок зашевелился у Демельзы на коленях. Его тело излучало тепло, и она почесала пёсика за ушами, пытаясь успокоиться.

– Ладно, допустим, что у меня действительно есть эти особые способности – опять-таки, бабуся, это сугубо гипотетически, – и что я должна с ними делать?

– Ну, видишь ли, Демельза, способности уловителя фантомов сильнее всего в юности, а с возрастом они слабеют. Я, само собой, не молодею, и скоро придёт время, когда не смогу больше продолжать своё дело. Скоро мне нужно будет передать его кому-то. – Она сокрушённо улыбнулась. – Демельза, я хочу, чтобы ты стала моим подмастерьем-уловителем. Хочу обучить тебя всему, что знаю сама.

У Демельзы на миг оборвалось сердце – она не знала, что и сказать. Ей хотелось верить всему тому, что рассказала ей бабуся, но как учёный она нуждалась в доказательствах. Ей требовались чёткие свидетельства.

Бабуся Мадб взяла руку Демельзы и ласково погладила её.

– Ну? – сказала она осторожно. – Что скажешь?

– Мне нужно увидеть своими глазами, – ответила Демельза. – Мне нужно, чтобы ты вызвала фантом.

Глава 10

Званый покой

Следующей ночью, едва луна взошла на чернильно-синий небосклон, бабуся Мадб повела Демельзу по петляющей садовой дорожке к теплице. Чтобы напомнить себе о необходимости сохранять научное мышление, Демельза надела свой котелок и плотно натянула его на голову. Воздух был промозглый, ветерок дышал туманом и острым землистым запахом осени.

Бо́льшую часть дня Демельза просидела у себя в комнате, в уме её роились и путались сверхъестественные секреты, раскрытые бабусей Мадб. Обычно субботу она проводила, выдумывая новые изобретения, или проверяя себя – до какого знака она сможет назвать число пи, или же разглядывая под микроскопом страхолюдных ползучих одноклеточных, но после того, что произошло, она никак не могла сосредоточиться на подобных занятиях. Логическая часть её ума, несмотря ни на что не верила, всё это может быть правдой – в конце концов, ни одному учёному не удалось доказать возможность существования жизни после смерти. Но, углубляясь в «Гримуар мёртвых», она всё больше думала, что родители зачитывали ей некоторые страницы, когда она была совсем малышкой. В памяти у неё начали складываться фрагменты воспоминаний из тех времён – вот, например, глава об уловителях фантомов в Юрский период с её затейливыми рисунками черепов и скелетов, пассажами о тиглях, котлах и свечах. Отчего-то каждое новое предложение казалось всё более знакомым, словно слова колыбельной, словно большой кусок детства вернулся к ней. Эти страницы много лет тому назад были её сказкой на ночь…

– Ну что же, ты готова? – спросила у Демельзы бабуся Мадб, когда они подошли к люку. Рубиновые глаза черепа на дверце поблёскивали в лунном свете, словно пытаясь загипнотизировать девочку.

Демельза посмотрела прямо в глаза бабусе Мадб и, не чувствуя себя вполне уверенной, всё же кивнула. Отступать некуда.

Они спустились вниз по лестнице, и вот нос Демельзы вновь уловил пьянящий запах трав и специй.

Пройдя в званый покой, бабуся Мадб зажгла добрую половину пурпурных свечей, стоявших тут и там. Они были усеяны застывшими каплями оплавившегося воска и выглядели как крохотные кручёные сталагмиты.

– Ну вот, моя милая, – сказала бабуся Мадб, взбивая подушки, лежавшие на кожаном кресле возле камина. – Приземляй свою пятую точку сюда, а я пойду за растопкой для камина. Стоит нам приступить к вызову, здесь сделается немного холодновато, как ты уже знаешь!

Бабуся дошкандыбала до кладовой в дальнем конце комнаты, а Демельза утонула в мягком, как пончик, сиденье, взметнув в воздух облако поблёскивающих пылинок. Она ожидала, что будет чувствовать себя тревожно и неуверенно, но почему-то комната показалась ей не такой страшной, как запомнилось. Честно говоря, ей было на удивление уютно, будто бы она захаживала сюда всю свою жизнь.

Она таращилась по сторонам, вбирая собрание диковин, странных масок и экзотических карт, украшавших стены. Стопки пыльных книг, затянутых паутиной, были сложены и шатко и валко, и Демельза неудержимо заскользила глазами по корешкам: Вирджиния Вонг «Говорить с мёртвыми, том 666», д-р Уна О’Брайен «Сверхъестественные науки для новичков», Иона Мэддокс «Кладбища Великобритании».

Демельза заёрзала, её, будто молния, пронизало нетерпение, но немедленно она напомнила себе, что должна думать как учёный. Профессор Хайнштейн всегда говорил, что «во время эксперимента не следует делать конкретных выводов до тех пор, пока не будет достигнуто качественное наблюдение, основанное на достаточном массиве данных». Нужно не забывать об этом!

Когда огонь затрещал в очаге, бабуся Мадб хлопнула в ладоши.

– Отлично, – сказала она, потянувшись к полке в алькове неподалёку. – Начнём сначала.

Она вытянула с полки небольшой деревянный гроб, закрытый на оловянный навесной замок, и положила его на рабочий стол в центре комнаты. Она подула на крышку, подняв в воздух облако густой серой пыли.

– Вот это – твой летальный ящик. Это вроде как инструментальный ящик, но только не «сделай сам», а «покойся с миром»! – Бабуся Мадб хихикнула над своей шуткой. – Первоначально он принадлежал твоей прапрапрабабушке Октавии, и внутри есть всё необходимое, чтобы ты сделалась полновластной уловительницей фантомов. У меня есть свой собственный, так что этот будет твой, насовсем.

Она поставила летальный ящик на стол.

– Да, я понимаю, что он может показаться немного жутковатым, вроде как в форме гроба и всё такое, но зато никаким любопытным варва́рам не захочется сунуть внутрь свой нос.

– Ты это о ком?

– Ну, как я уже говорила, нынче косо смотрят на то, чем мы занимаемся, и находятся такие персонажи, которых хлебом не корми, дай доказать, что мы обманщики. А есть люди, которые хотели бы использовать наш талант… – Бабуся Мадб спохватилась и закашлялась. – Ну, об этом мы поговорим в другой раз.

Она достала из кармана пурпурную ленточку и, быстро сняв с неё небольшой ключик, положила его в подставленную ладонь Демельзы. Она указала на летальный ящик.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

1

Мамги – бабушка на валлийским языке, сохранившемся в Уэльсе (здесь и далее прим. пер.).

2

Составной смерч – смерч, состоящий из нескольких воронок.

3

Горелка Бунзена – газовая горелка, используется для пайки и плавления материалов при невысокой температуре.

4

«Greensleeves», «Зелёные рукава», английская народная песня, известная и популярная во множестве вариаций с XVI в.

5

Баттенберг – бисквит двух цветов, покрытый марципановой глазурью, с характерным срезом в шахматную клетку.

6

«Лимонный дождь» – лимонный бисквит с миндалём и маком.

7

Английский шербет – это порошок, который вы можете приготовить с родителями из 4 частей сахарной пудры, 2 частей лимонной и винной кислоты и 1 части питьевой соды. При добавлении воды (то есть во рту) смесь зашипит, образуя пену.

8

Эти булочки принято разрезать пополам и обжаривать как тост, а затем намазывать маслом или мармеладом.