книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Владимир Мединский

О русском пьянстве, лени и жестокости

Посвящаю

моему отцу, большому любителю исторической литературы,

и бабушке, преподавателю истории,

коим всецело обязан своим интересом к теме этой книги

© Мединский В. Р., 2010

© ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2012

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

От автора

Сразу – и прежде всего – хочу сказать спасибо всем, кто помогал и помогает мне с проектом «Мифы о России».

Историку Андрею Буровскому, взявшему на себя труд подобрать фактуру для книг и стать научным редактором всей серии. Журналисту Николаю Петрову, с которым мы начинали телепроект «Мифы о России».

Да, эти книги начинались как сценарии небольших телефильмов. Моим соавтором тогда выступил глубокий знаток отечественной истории и оригинальный философ Владимир Аристархов. Ныне он депутат, но по-прежнему находит время, чтобы давать полезные замечания по каждой книге.

Ценные советы я получил также от Владимира Жириновского, который не просто прочитал «Мифы» с карандашом, но и указал на некоторые неточности, поправленные в этом издании.

В разное время проект поддержали Александр Проханов, Юрий Заполь, Юрий Волков, Владимир Плигин, Олег Ткач, Евгений Федоров, Владимир Макаров, Александр Менчук, Алексей Венедиктов, Олег Попцов, Светлана Малкарова, Елена Петрова, Егор Москвин, Андрей Угланов, Андрей Сидоров…

Отдельное спасибо за добрые слова в адрес книги и поддержку – Владиславу Суркову и Владимиру Сунгоркину.

Хотел бы выразить благодарность всем журналистам, писавшим про «Мифы», и сотням пользователей Интернета, которые поддержали идею «Мифов о России» в своих блогах. К сожалению, я знаю их, как правило, только по никам. Но иногда происходила развиртуализация – так я познакомился со знатоком Анатолием Вассерманом и писателем Львом Вершининым.

Издательский коллектив, сплотившийся вокруг «Мифов», по-своему уникален: гендиректор ОЛМЫ Дмитрий Иванов, редактора Мария Вервальд и София Кодзова, журналист Андрей Назаров, талантливый маркетолог Алексей Соколов, знаток всего и вся Геннадий Потапов.

Спасибо вам, коллеги!

Корни флага

Флаг – самый главный символ государства. Он даже важнее герба и гимна. Флаг поднимают над поверженной крепостью испокон веков, только тогда это – Победа.

На Рейхстаг не приколачивали герб – над ним подняли Красное знамя.

Вспомним, сколько копий было сломано вокруг этого Знамени Победы. Красного, со звездой, серпом и молотом. Копий сломали много, а Знамя Победы так и осталось одним из символов нашего государства – в своем первоначальном виде.

Флаг поднимают перед воинским строем. Флагу отдают честь. Флаг выносят из окружения, обернув под гимнастеркой вокруг тела.

Мы считаем нашим национальным флагом бело-сине-красный триколор. Так записано в Конституции, и мы начинаем привыкать, что вот он – истинно российский Флаг. Но homo sapiens – весьма гнусное создание. В том плане, что он всегда и во всем пытается сомневаться. Вот и меня периодически одолевают сомнения, когда смотрю я на наш бело-сине-красный «бесикр», реющий над Кремлем: а правильно ли мы сделали тогда, в августе 1991 года, подняв именно его над ельцинским Белым домом, именно его выбрав в противовес старому, коммунистическому, советскому Красному флагу?

Давайте порассуждаем.

Россия – уникальная страна. Особая страна. Удивительная. Многие даже думают: отдельная евразийская цивилизация. Но почему-то ее главный символ – Государственный флаг – никакой не особый. Увы, у него вообще нет «своего лица». Точно такие же поля и в точно таком же порядке у Словении и Словакии (у той и другой страны, правда, там еще есть гербики).

Сербия, Хорватия, Голландия, Люксембург и почему-то Парагвай – с такими цветами, как у нас сейчас, но в другом порядке. С лету и не отличишь. Помню, как-то за границей я вышел из такси и попытался войти в посольство Люксембурга. Оно находилось на одной улице с нашим, номер дома я не знал, вывески было не видно, а сникший на безветрии флаг я принял за российский. Пришлось извиниться перед охранником и пару кварталов еще топать пешком.

Флаг Франции – точно такой же, только не с горизонтальными, а с вертикальными полями. Правда, при любви французов к своим национальным цветам, их расположение при праздничном украшении улиц легко становится горизонтальным, а на розетках вообще не разобрать – французский это флаг или русский. Кстати, вряд ли французы помнят, что красный и синий – это цвета Парижа, которыми в 1789-м бравировал революционный народ. А белый – цвет монархии, который добавили на флаг в знак уважения к поступившемуся властью, но пока не казненному королю. Несколько моих друзей-французов искренне удивлялись при виде наших офицеров – Героев России со звездами на кителе: «О, у них какие-то новые французские медали! Мы таких еще не видели». Напомню, Золотая Звезда Героя России висит на трехцветной колодочке, почему-то с вертикальными, а-ля франсе бело-сине-красными полосками.

Еще есть Коста-Рика и Таиланд, где цвета такие же, как у нас, и расположение тоже горизонтальное, но полей больше…

Бело-красно-синее полотнище было одним из флагов польских повстанцев (против Российской империи!) в 1863 году. Мои предки, по легенде, именно после поражения этого восстания были переселены на Украину. Оно же было официальным флагом протектората Богемия и Моравия, учрежденного Гитлером на месте Чехии.

«Перевернутый» русский флаг используют в Республике Сербской на территории Боснии и Герцеговины.

«КГБ» – так запоминают порядок расположения полос школьники: Красный-Голубой-Белый. Снизу вверх. Действительно, не запутаться сложно.

У сегодняшнего ГОСУДАРСТВЕННОГО флага Российской Федерации, увы, нет индивидуальности. А ведь известно: как корабль назовешь, так он и поплывет.

Конечно, есть и другие забавные примеры национальных символов и подборки национальных цветов. Жена одного моего знакомого – дама бесконечно далекая от футбола, но не чуждая гламуру – во время Евро-2008 неожиданно с каким-то нечеловеческим вниманием начала смотреть матч с участием португальской сборной. Продолжалось это минут двадцать, пока она, оторвав взгляд от телеэкрана, наконец не открыла рот: «Какое безвкусие! Зеленые трусы и красные футболки! Совершенно не сочетается!»

Смех смехом, но российский триколор настолько квазиевропеизирован, универсален и безлик, что не вызовет ни у кого даже таких эмоций.

А ведь предки испокон веков придавали знамени-символу особое значение. Вспомните «Слово о полку Игореве»:

Бились день, бились другой,

на третий день к полудню

пали стяги Игоревы.

«Падоша стязи Игоревы» – значит, все пропало.

Так же и падение знамени великого князя Дмитрия во время Куликовской битвы стало ее самым острым моментом.

Есть мнение, что на поле Куликовом Дмитрий поменялся одеждой с одним из дружинников и встал в ряды воинов еще и для того, чтобы даже в случае падения знамени, это не воспринималось как поражение. Князь неизвестно где, и что с ним, будет ясно только после битвы… А по средневековым нормам, пока князь не убит, вассал не мог бежать с поля боя без потери чести.

В итоге мы победили. Но прочтите летопись – и ужас летописца от падения черного княжеского знамени донесется до вас сквозь века…

Предки понимали, чувствовали, что такое флаг.

Почему-то считается, что триколор стал флагом России начиная чуть ли не с Алексея Михайловича Романова, повелевшего поднять его на «первом русском корабле» «Орел». Это не так.

Когда при Алексее Михайловиче спускали на воду т. н. первый корабль европейского типа под гордым названием «Орел», его строитель, голландец Бутлер, запросил Боярскую думу: «Испросить у Его Царского Величества повеление: какой, как тому есть обычай у других государств, поднять на корабле флаг». Ответ и прозвучал как анекдот: «Царь приказал спросить его, Бутлера, какой есть на то обычай в его стране». Оранжевый цвет к тому времени (1668 год) уже исчез с голландского флага, а потому для первенца русского флота по просьбе кораблестроителя Бутлера была закуплена красная, белая и синяя материя для пошивки не русского – а ГОЛЛАНДСКОГО флага.

Фотографий «Орла» под голландским флагом в силу понятных причин не сохранилось, а вот документы о закупке на бюджетные средства материала для шитья есть.

Отсутствие индивидуальности госсимвола породило и другие полуанекдоты. Якобы Петр I, копируя до мельчайших деталей голландские корабли, повторял и их флаги, но переворачивал их вверх ногами. Мол, у нас, русских, собственная гордость.

Есть гравюра русского художника А. Зубова «Виньетка к газете "Санкт-Петербургские ведомости"», выполненная в 1711 году. Верхняя полоса флагов кораблей, стоящих у Петропавловской крепости, – синяя, нижняя – красная, а в середине – белая. Это именно переиначенный голландский флаг. Ошибки здесь быть не может. А «Виньетку» одобрил сам Петр I, который придавал большое значение морским и военным деталям.

Или вот еще одна версия появления «перевернутого триколора». «Ваш, великого государя, ваш корабль святого Павла взяли французы под голландским знаменем» — такое донесение он получил из Франции, воевавшей тогда с Голландией. Позже участь «Святого Павла» в той же Франции постигла другое русское торговое судно – «Святое Пророчество». И Петр понял, что нужно хоть как-то отличаться на расстоянии от воюющих сторон и нашел быстрый и в высшей степени бюджетный вариант – «перевернул» корабельные флаги.

«А как же "флаг царя Московского"?» – спросят знатоки истории. Да, действительно, сильно пострадавший от времени бело-сине-красный штандарт с золотым двуглавым орлом хранится в Центральном военно-морском музее. Его называют «флагом царя Московского», поднимался он еще молодым Петром на 12-пушечной яхте «Святой Петр» в 1693 году. У штандарта необычные пропорции: 4,6 метра на 4,3 метра. Это породило гипотезу о том, что царь просто вырезал его из слишком большого для яхты крестово-кватеръерного флага того самого «Орла». Что ж, иногда Государь бывал чрезвычайно расточителен, иногда – ужасно экономен и всегда – очень тороплив. Так что вполне могло быть.

Кстати, в этом прямоугольном штандарте с золотым орлом хотя бы нет того визуального минуса, который присутствует, увы, в современном российском триколоре. В этом я лишний раз убедился, гуляя как-то по центру Москвы с одним американцем – профессиональным рекламщиком. Американец восторгался всем, все ему казалось истинно русским, древним и оригинальным. И только про наш флаг, реявший за кремлевской стеной, печально заметил: «Vladimir, it`s not good, very bad branding». Плохая, так сказать, «узнаваемость бренда». Американские рекламисты в этом толк, поверьте, знают. Зато потом он увидел президентский штандарт и обрадовался: «Вот каким должен быть российский флаг!»[1]

Мне президентский штандарт тоже нравится. Он-то как раз и сделан по образцу первого «флага царя Московского».

«А как же царский указ от 20 января 1705 года, по которому "на торговых судах" должен подниматься бело-сине-красный флаг?» – снова поинтересуются знатоки и любители истории. Тут придется отметить, что петровский указ озаглавлен иначе: «О флагах на торговых речных судах».

Суда, о которых говорится и в названии документа, и в его тексте, – речные! То есть по определению внутренние, не морские, по которым и определялся государственный флаг. И, кстати, что за рисунок прилагался к указу, вообще неизвестно. Так что опять – не надо плодить мифы.

Итак, все просто и понятно: Петр I разработал множество самых разнообразных флагов, но государственного флага России почему-то так и не установил.

На самом же деле первым официально утвержденным государственным флагом России стал флаг гербовых цветов Империи – черно-желто-белый. Или, точнее – ЧЕРНО-ЗОЛОТО-СЕРЕБРЯНЫЙ.

Флаг был официально введен указом Александра II от 11 июня 1858 года: «Описание Высочайше утвержденного рисунка расположения гербовых цветов Империи на знаменах, флагах и других предметах, употребляемых для украшений при торжественных случаях. Расположение сих цветов горизонтальное, верхняя полоса черная, средняя желтая (или золотая), а нижняя белая (или серебряная). Первые полосы соответствуют черному государственному орлу в желтом поле, и кокарда из сих двух цветов была основана императором Павлом I, между тем как знамена и другие украшения из сих цветов употреблялись уже во времена царствования императрицы Анны Иоанновны. Нижняя полоса, белая или серебряная, соответствует кокарде Петра Великого и императрицы Екатерины II; император же Александр I, после взятия Парижа в 1814 году, соединил правильную гербовую кокарду с древней Петра Великого, которая соответствует белому или серебряному всаднику (Св. Георгию) в московском гербе».

Также его цвета символизировали землю, золото, серебро.

Все было сделано быстро. Ранее в том же 1858 году председатель геральдической палаты Российской империи барон Кене обратил внимание государя на то, что цвета государственного флага России не совпадают с цветами государственного герба. Вскоре появилась брошюра «О русском государственном цвете», где в качестве цветов флага предлагались черный, желтый и белый. Потом – указ, потом – утверждение сенатом – закон.

Это был настоящий флаг Империи. Со своим узнаваемым, неповторимым обликом.

Это был флаг поднимающейся России Александра II. Флаг демократических реформ, прогресса, мира, расширения государства российского, золотого стандарта рубля. Флаг Победы.

А бело-сине-красный? Увы, но под ним мы обычно проигрывали.

Сейчас мало кто знает, что во время первого сражения под Нарвой русские полки шли в бой почему-то под бело-сине-красным флагом. Так сказать, в экспериментальном порядке. Разгром под Нарвой Петр Великий помнил до конца своих дней.

Русско-японская война тянулась под этим стягом. Первая мировая. Под ним предали царя. Под ним отдали Россию большевикам. Под ним воевали белые армии – и, увы, в конце концов были разбиты. Бело-сине-красный флаг взяли на вооружение для своего безнадежного дела белоэмигранты-монархисты. Вспомните толпу пьяных белогвардейцев из советского телефильма «Государственная граница», как под триколором идут они к советскому консульству в Харбине, срывают и топчут красный стяг СССР и с гоготом пытаются водрузить на здании «бесикр».

Вспомните карикатурных персонажей из «Неуловимых мстителей». Примеров не счесть.

Под триколором воевали против Красной армии власовцы. Точнее, все, кого ими называли: РОА (триколор был на шевронах), РОНА, Казачий Стан, 1-я Русская национальная армия (1-я РНА).

В конце XIX века, словно предчувствуя мазохистское наслаждение от грядущих поражений, вся прозападная российская интеллигенция стала демонстрировать к обычному коммерческому флагу (он оставался в ходу наряду с государственным: свобода как-никак) самые пылкие чувства. Хотя русские историки убедительно доказывали, что у бело-сине-красной расцветки на русской почве глубоких корней нет. По определению видного геральдиста начала XX века Белинского, усилия выдать бело-сине-красные цвета за исконно русские «составляют совершенно бесплодную работу».

Но кому до этого было дело из тогдашней «мыслящей» публики? Александр III во время собственной коронации в Москве обратил внимание на разительный контраст. Кремль был украшен в черно-злато-белое, а в городе преобладали бело-сине-красные цвета. Новый царь дал задание специальной комиссии разобраться, и в результате в апреле 1883 года было издано «Повеление о флагах для украшения зданий в торжественных случаях». Александр III решил пойти с «демократами» на компромисс и разрешил использовать параллельно флаг веселенькой бизнес-расцветки, а черно-злато-белый считался отныне династическим флагом царствующего дома Романовых. При мягкосердечном и уступчивом Николае II бело-сине-красный окончательно стал государственным. Что поделать, под таким флагом и приплыл корабль Империи в 17-й год. Масон Керенский флаг оставил, однако «демократический» триколор Временному правительству не помог.

А снова обрела Россия свой новый флаг вот так… По легенде, когда Ельцин сидел 19–20 августа 1991 г. в осаде в Белом доме, ему нужен был какой-то новый символ. И у одного из помощников в столе оказался именно этот флаг. «Вот, Борис Николаевич, пусть это будет новый российский флаг!» Так как, в общем, всем было все равно, Ельцин его и взял. Хотя должен сказать, изначально триколор не был главным символом демократической оппозиции. В те веселые годы я часто ходил в Москве на митинги: Андреевских флагов с голубым диагоналевым крестом было гораздо больше. И таких же – красно-белых. Классический Андреевский флаг поднимал над своими колоннами давно забытый – а тогда, на заре гласности, гремевший – Российский народный фронт, красный флаг с белым диагоналевым крестом – фронт Московский. А вот триколор первыми стали использовать на митингах «патриоты» – точнее, те, кого мы сегодня назвали бы националистами. Бело-сине-красное полотнище украшало сборы общества «Память».

В общем, с царем Борисом история такая же нелепая, как и с «выкраиванием» царя Петра.

Наверное, время все расставит по своим местам. Вряд ли черно-злато-белый флаг когда-нибудь вернет себе статус государственного, но он мог бы стать знаменем, под которым соберутся представители патриотических движений, исторических клубов.

А Государственным Флагом России, я убежден, рано или поздно должен стать тот, который мы сегодня знаем как президентский штандарт – триколор с золотой каймой и золотым двуглавым орлом в центре.

Но давайте не будем забывать и наш ИСТОРИЧЕСКИЙ первый флаг. Флаг Александра Освободителя и Александра Миротворца. Флаг, под которым Империя достигла максимального размаха, раскинувшись по трем частям света, отринула крепостничество, обрела долгожданные гражданские свободы, вышла на первое место в мире по темпам экономического роста.

Для того чтобы мы чтили те славные времена, я и решил в новом издании «Мифов о России» использовать необычное оформление. Корешок этой книги – черный. Цвета русского чернозема, что хранится как Золотой стандарт плодородия в запаянной колбе в Париже. Того чернозема – что соль Земли русской. Того, что вывозили немцы в Великую Отечественную из нашей Центральной полосы вагонами, эшелонами – в Германию, удобрять скудные, уставшие среднеевропейские почвы…

Второй том будет… Да, уважаемый читатель, правильно! У второго тома будет золотой корешок, у третьего – серебряный. Когда все три книги соберутся вместе на Вашей полке, получится настоящий исторический имперский флаг России.

Введение

Нет народа, о котором было бы выдумано столько лжи, нелепостей и клеветы, как народ русский. Екатерина Великая, урожденная немка

Реки Сибири кишат бегемотами. Жители Сибири добывают и продают их, если просыпаются после зимней спячки. Коммодор Р. Перри. Из доклада Парламенту 1742 г.

Для кого написана эта книга? Казалось бы, всего нужнее она иностранцам, чьи представления о нашем Отечестве во многом базируются на различных мифах. Мифы эти, возникшие в стародавние времена, давно переродились в устойчивые стереотипы о России. Однако автора терзает смутное подозрение, что вряд ли среднестатистический житель Лос-Анджелеса, Бристоля или Женевы, дрожа от нетерпения, бросится в книжную лавку и, листая этот скромный опус, будет с изумлением восклицать: «Надо же! Оказывается, эти загадочные русские вовсе не пьют водку прямо из самовара, чистят зубы по утрам и не покрываются холодным потом, услышав жуткую аббревиатуру "КГБ". Кто бы мог подумать!» Вряд ли опровержение каких-то стереотипов будет читаться в первую очередь теми, кто в эти стереотипы верит. Мы не рассчитываем, что после нашей книги французы, американцы или шведы проникнутся к России уважением и симпатией.

Эта книга написана в первую очередь для русских, или, вернее, для россиян. Для нас самих. Ведь мы сами не всегда умеем отделить зерна от плевел в нашей истории. Слыша столько лет от иностранных наблюдателей о нашей склонности к пьянству, воровству, жестокости, мазохистской любви к тиранам-правителям, мы сами понемногу начинаем воспринимать это как нечто бесспорное. О подобном хорошо в свое время писал Пушкин:

Ты просвещением свой разум осветил,

Ты правды чистый лик увидел,

И нежно чуждые народы возлюбил,

И мудро свой возненавидел.

Ты руки потирал от наших неудач,

С лукавым смехом слушал вести,

Когда разбитые полки бежали вскачь

И гибло знамя нашей чести.

На веру воспринимали мы излагаемую в школе отечественную историю, не ведая, что на протяжении нескольких столетий исторические факты и события переписывались историками по требованию и в угоду правящей власти.

В этой книге я не собираюсь отрицать все, что о нас думают в мире и в самой Российской Федерации, и доказывать, что русские – это поголовные трезвенники, честнейшие на планете люди и политкорректнейшие демократы.

В дальнейшем я буду писать «русский», «русские», имея в виду всех, кто живет в России, считает русский язык родным и является, по сути, носителем русской культуры независимо от этнической принадлежности. Слово «россиянин», пущенное в оборот Борисом Ельциным с его неповторимой интонацией, – мне не нравится, какое-то ненастоящее, неживое слово.

Отнюдь. Среди народа, насчитывающего сто пятьдесят миллионов человек, найти можно кого угодно – от академика Вернадского и универсального гения Ломоносова до маньяка Чикатило и универсального душегуба Малюты Скуратова.

Но есть и сторонники Грозного, которые считают Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского лишь верным соратником святого царя. Если хотите с ними встретиться, посетите ресторан «Опричник» в Замоскворечье. У вас есть шанс поужинать за соседним столиком с Михаилом Леонтьевым.

Поэтому копаться в разного рода крайностях – не моя задача. Задача – обратиться к истории, а порой к скучноватой статистике, чтобы показать – русская история не более кровавая, чем европейская, а уж тем более чем стран Азии и Африки. Чтобы показать: русский народ – труженик и созидатель, а не вечно пьяный монстр. Все познается лишь в сравнении. Вот и сравним!

Доказательств на уровне «А у них зато негров вешают!» здесь не ищите. Такой подход нам не интересен. Вешают и вешают, это их личное дело. И убеждать читателя в том, что «Россия – родина слонов», я тоже не собираюсь. Слон – зверь заморский, какое нам до него дело? Задача мне видится серьезнее и интереснее.

Убежден: Россия имеет все основания для того, чтобы гордиться своей историей и ее деятелями. Без этой законной гордости нет и не может быть России современной, сильной, гордой, промышленно развитой, культурной, демократической. Чуть было не написал «единой», да простит мне политизированный читатель. Впрочем, не стоит в каждом слове искать политику. Разве не великий Пушкин писал: «Вся история России… есть ее стремление к единству»?

Идеологическое нашествие Запада намного опаснее нашествия военного. Судите сами: с Наполеоном мы воевали с 1799 по 1815 год. 16 лет, причем с большими перерывами. Самое опасное вторжение 1812 года было нейтрализовано и отражено менее чем за полгода.

С Гитлером справились за четыре года – очень напряженных и страшных, но справились полностью и окончательно.

А с мифами о том, что вся наша история – сплошное пьянство, кровь и грязь, справиться не можем уже пятое столетие.

Утверждаю: гордости за свою страну, за свою историю у русских будет гораздо больше, когда мы научимся распознавать и обезвреживать черные политические мифы. Точно так же, как распознают и обезвреживают поставленную на дороге мину. Эти мифы и есть идеологическая мина на пути в любое цивилизованное будущее.

Для этой работы необходимо знать истоки и причины мифотворчества, уметь распознавать мифы, используемые до сих пор западными (и не только) историками и политиками.

Пора разобраться с тем, что же такое вообще исторические мифы, как они «работают». Откуда они взялись, кому выгодны. Кто и зачем поддерживает их внутри страны, какова их разрушительная сила.

Этому и посвящена моя книга.

Часть I

Происхождение мифов о России и их влияние

Темная, с красными пятнами держава лежала в яме Земного шара. …По краям ямы густо стояли стражи, и зарево пожарищ кровавило железо, зажатое в их когтистых руках. А. Белинков «Россия и чёрт»

Глава 1

Зачем нужны мифы о России?

Невозможно так ужасно обращаться с неграми, если считать их полноценными людьми. Давид Ливингстон «Путешествия по внутренней Африке»

Мифы о себе есть абсолютно у всех народов. Обычно это мифы положительные – в них народ предстает немного лучше, чем он есть на самом деле. Англичане видятся самим себе деловитыми и честными, свободолюбивыми, преданными короне и своей стране. Американцы считают себя прирожденными демократами, не терпящими никакого неравенства и несправедливости между людьми. Немцы – чувствительными, романтичными (да-да, не удивляйтесь!), трудолюбивыми и добродушными.

Каждый такой миф – приятное упрощение, в котором нет места для негативных сторон народного характера или черных пятен в истории народа.

У всех народов есть мифы о своих соседях. Это мифы и положительные, и отрицательные, черные: кого-то любят, кого-то и не очень. Англичане ославили шотландцев как невероятных жадин. Мы до сих пор сравниваем скрягу с шотландцем.

Корни этого мифа известны. Шотландцы и правда были поприжимистее англичан: народ этот более бедный, они вели себя скромнее и аскетичнее. Когда шотландские дворяне приезжали в Лондон ко двору новых владык Шотландии – английских королей, английские дворяне смеялись над их скромной одеждой и сдержанным поведением. Шотландцы не швыряли щедрые чаевые, не переодевались пять раз на дню, не держали большого штата слуг. Вот английские дворяне, уже разбогатевшие на торговле и колониальном грабеже, и ославили шотландцев как скряг и жмотов. И весь мир поверил.

Но поверьте: любой русский, хоть раз побывавший в стране верескового меда, подтвердит – на уровне бытового общения шотландцы намного щедрее англичан. По собственному опыту знаю: если вы гостите в средней шотландской семье, то это совсем другое ощущение, чем в средней английской, тем более «средней лондонской». Шотландцы очень гостеприимные, искренние и дружелюбные люди.

Японцы до сих пор считают европейцев дикими и нечистоплотными. Ведь у японцев еще в древности царил культ чистоты, они принимали ванну три раза в неделю, разувались при входе в дом. Считая иноземцев варварами, японцы XVI–XIX веков раздули миф о нечистоплотности и грубости европейцев. Этим, кстати, идеологически оправдывалась и политика сегуната на полную политическую изоляцию Японии от внешнего мира. «Что, мол, эти европейские варвары могут принести кроме вшей и прочей заразы?». В книге Джеймса Клавелла «Сёгун» прекрасно описаны мифы европейцев о японцах и наоборот[2].

Известны и черные мифы о самих себе: например, финны искренне верят, что они неразговорчивые и упрямые. Так сильно верят, что убедили в этом окружающие народы.

Мифы рождаются в народном сознании. Но их порой используют и для политики. А некоторые мифы специально создаются для ведения политической пропаганды. Целью создания подобных мифов может являться, например, легитимизация власти, полученной в результате переворота или революции. Тогда на свет Божий извлекаются положительные мифы о новой власти и создаются черные о старой.

Черные политические мифы создаются и о целых народах. В Британии XVII–XIX веков сформировался громадный пласт мифологии об ирландцах. По страницам газет расхаживал эдакий «Педди» – побратим «тонкошеего Аарона» или «русской свиньи Ивана». Вечно пьяный, безответственный и нелепый ирландец Педди изображался дураком и бездельником, не способным научиться чему-то путному. У него по 10 детишек, которых он не может прокормить, он постоянно влипает в разные идиотские ситуации, вечно пропивает имущество. Если «Педди» и голодал, то исключительно по причине собственной скотской сущности, безответственности и неумения работать.

Невозможно разделить два понятия: «ирландцы» и «беспорядки», – утверждал Бернард Шоу, кстати, ирландец по происхождению.

В 1848 году в Ирландии случился неурожай. От страшного голода умерло больше миллиона человек, а еще полтора миллиона уехали в Америку. Не будь мифа о противном, тупом «Педди», британцам было бы неудобно смотреть в сторону Ирландии. А так миф позволял снять комплекс вины, возложив ответственность за произошедшее на самих «неправильных» ирландцев[3].

Тогда же сочинялись черные политические мифы о колониальных народах. Ведь, «как известно», ни индусы, ни африканцы не способны сами с собой управиться, они остро нуждаются в наставниках-колонизаторах. Индия побольше Ирландии, но все же статистика впечатляет: не в одном 1848 году, а КАЖДЫЙ год с 1840-го по 1900-й в Индии умирало с голоду примерно МИЛЛИОН человек[4]. Примерно – потому что никто не считал. Может, и по два миллиона. Может, и по пять.

«Кто их, таджиков, блин, считает» – как говорится в любимом анекдоте московских строителей.

А почему в Индии голод?! Конечно же, потому, что в Индии «неправильная» система земледелия. Потому, что индусы не умеют работать, ленивы и глупы. Да еще и учиться не хотят. Колониальная администрация пытается, пытается их исправить, да все без толку. И вообще, верят индусы в каких-то дурацких божков со множеством рук и со слоновой головой. Стали бы они протестантами, прихожанами англиканской церкви – и не было бы в Индии никакого голода. Миссионеры стараются, просвещают индусов… А они не хотят! Никакой положительности в них нет.

Политические мифы о нелепых индусах, не умеющих пахать землю и собирать урожай, внедрялись в сознание народа средствами государственной пропаганды со школьной скамьи и даже усилиями таких талантливых писателей, как Р. Киплинг[5] и А. Конан-Дойль[6].

Таковы же и черные мифы о неграх в США. Почему они рабы? А потому, что – сущие дети, не способные жить самостоятельно. Грязью заросли, сучьи дети. Умственно они отсталые, даже арифметике научиться и то не могут. Отпусти их на волю – им же самим только хуже. К тому же криминальные типы. Кто совершает 80 % всех преступлений? Негры! Всех белых женщин перенасилуют, дай им только волю, чернож…м негодникам.

Английский историк Колингвуд[7] восхвалял мудрость Творца: мол, Господь создавал каждую расу для какой-то определенной цели. Белая раса создана Богом, чтобы воевать и править. Желтая – идеальные промышленные рабочие, исполнительные и трудолюбивые. Черные – отличные сельскохозяйственные батраки. Они тупые, к промышленному труду не пригодные, а на солнце им, физически крепким и выносливым, не жарко[8]. Семиты же (подразумевались, видимо, арабы и евреи) – те просто прирожденные торговцы.

Так же были ославлены и индейцы. Кто они, коренные жители Америки? Кровожадные сволочи, которые только и делают, что охотятся за скальпами, поклоняются бизонам и солнцу, «большие дети» – скачут по прериям, орут и воют. Не будем недооценивать пропагандистский потенциал такого литературного жанра, как вестерн. Поколение за поколением американцы читали книги, в которых простоватые, но честные белые ковбои осваивали «Дикий Запад», а грязные жестокие дикари нападали на них, убивали и грабили.

С появлением кинематографа вестерн сразу сделался самым популярным киножанром в США. Черный миф об индейцах утверждался теперь не только силой печатного слова, но и лучшим в мире американским кино с его кинотрюками и спецэффектами, богатой цветопередачей, великолепным техническим исполнением.

Мифы кинематографа оказались настолько сильными, что само слово «индеец» вызывает в памяти образ некоего воина верхом на коне с томагавком. Этот стереотип совершенно поглотил память о цивилизациях инков, ацтеков и майя, уничтоженных европейскими колонизаторами.

Все это примеры черных политических мифов о народах, которых эксплуатируют, держат в нищете, мифов, призванных оправдать создание колониальных империй, насилие и грабеж.

Другие мифы, еще страшнее, идут в ход, когда надо идеологически бороться с серьезным геополитическим врагом.

К. Джордж «Бизонье сало – главный вождь черноногих индейцев». 1832 г.

Таков, к примеру, миф, а вернее целый набор мифов XIX и XX веков о немцах – поголовных садистах, любителях маршировать и преступниках по нравственному убеждению. Немцев расписывали так, чтобы любое преступление против них выглядело бы совершенно естественным поступком. Чтобы даже обсуждать политику в отношении Германии стало бы невозможно, чтобы при одном упоминании о немцах сразу возникала бы чисто эмоциональная реакция. Чтобы любые доводы разума уже не воспринимались.

Черный миф о немцах возник в XIX веке, когда Германия стала конкурентом Британии и Франции.

И ушел в небытие в середине XX века, когда Германия перестала быть врагом и сделалась стратегическим союзником. Тогда-то немцы из садистов и тупиц «превратились» в трудолюбивых и «хороших»[9].

Таковы же черные мифы о России. Этих политических мифов так много, что их трудно с лету перечислить. В обойме и отвратительные дороги, и поголовное пьянство, и особая кровавость русской истории, и конечно же, неумение работать, жестокость русских, и их стремление завоевать весь мир, их рабская сущность и многое-многое другое.

Черные мифы о России создавались не только для политического использования. Но практически все бытовые и литературные стереотипы были рано или поздно превращены в политические.

Кстати, бытовые и литературные мифы могут со временем меняться, порой даже на противоположные. Стоит почитать Томаса Манна[10] и Эриха Марию Ремарка[11], чтобы убедиться: в начале XX века в Германии русских считали добрыми и веселыми людьми. А к концу 1930-х преобладало мнение о том, что русские – люди мрачные и свирепые. Вот и современные немцы колеблются: между комплексом вины перед русскими, понимают все-таки, что с теорией славян-недочеловеков, чье место – в Бухенвальде, и главное – с попыткой ее практической реализации герры Гиммлер/Гитлер/Геббельс/Геринг со товарищи как-то… переборщили, и с представлениями о русских дикарях, которых надо учить пользоваться телефоном и унитазом.

Политические мифы о России

Приманка лжи поймала карпа правды. У. Шекспир

Черные мифы о России просто поразительно стабильны. Как и мифы о «Педди», тупых неграх и жестоких индейцах, они вроде бы повествуют о разных сторонах жизни страны и народа, но на самом деле формируют весьма цельную картину. Передать ее можно примерно так:

1. Русские – народ, в психологии которого нет стремления регулярно работать, работать на результат, нет умения организовать труд. Именно поэтому в России нет чистых уборных, хороших дорог, царит нищета и убожество. Царила, царит и будет царить – ведь русским это очень нравится.

2. Русские – непосредственные недоросли, дети, у которых игра легко становится жестокой и грубой, как у всех детей и дикарей. Распорядиться собой они не способны, им нужен строгий, но справедливый начальник – такой коллективный «отец», который бы приказывал, распоряжался, наказывал.

Типично в этом плане использование летописного мифа о Рюрике. Вот, мол, пример того, что только германцы могут принести русским орднунг – порядок.

Если брать историю, то до сих пор неизвестно, существовал ли вообще Рюрик. Неизвестно, был ли он когда-то князем в Ладоге или попросту наемником, захватившим власть. Неизвестно, имело ли место вообще «призвание варягов», и никто толком не может объяснить, откуда именно они пришли. В. О. Ключевский полагал, что летописец «сказочкой о призвании прикрыл факт узурпации и разбоя»[12]. Зато миф о Рюрике-цивилизаторе живет, делая свое черное дело! Под Стокгольмом поставили даже памятник Рюрику – завоевателю и цивилизатору Руси[13].

3. Русские – рабы в душе, для них нормально почитание жестокой власти. Только авторитарную, деспотическую власть они уважают, только ее принимают всерьез. Демократия для них совершенно невозможна.

4. Российское государство не способно решать задачи внутреннего развития. В нем царит азиатская деспотия, произвол и грубость нравов. Единственная цель российского государства – внешняя экспансия, завоевание как можно большего пространства, покорение и эксплуатация соседских стран и народов. Это – сокровенная цель России, и что бы ни говорили сами русские, ничего другого от них ждать не приходится.

Бытовые и литературные мифы не так живучи, как политические. Причина понятна: рядовой человек изначально может думать что угодно и верить во что угодно. Он и не виноват, что думает глупости и верит в полную чепуху, – его так воспитали. Известно, что Карло Бартоломео Растрелли-старший вместе с сыном, будущим строителем Смольного монастыря и Зимнего дворца, Бартоломео Растрелли-младшим в июне 1716 года приехал в Россию в шубе и в санях. И первое время очень удивлялся их популярности – чего это в каждой деревне за ними бегут мальчишки, а взрослые хохочут и тычут пальцами?![14]

Но в частной жизни люди легко убеждаются в неправильности своих представлений. Те же Растрелли: и папа, и сын шубы быстро поснимали, а позже много раз смеялись над своими представлениями о русском климате.

Есть много других примеров из разных эпох, когда стереотипы постепенно рассыпались в результате открытости стран и активного культурного, образовательного, туристического обмена. Стоит «открыть» страну – и на уровне отдельных личностей она уже воспринимается адекватно.

А вот черные политические мифы поразительно устойчивы. «Новые» мифы о России, родившиеся в середине и даже в конце XX века, вовсе не так уж новы. Здесь и миф о невероятной агрессивности Советского Союза, и о неумении русских застегивать штаны и пользоваться ватерклозетом, и о том, что Россия «слишком холодна и не приспособлена для жизни».

В. Матэ «В. О. Ключевский». Гравюра. Конец XIX в. Искренне пытался написать историю России объективно и непредвзято. Это не помешало «западникам», выхватив из контекста его сочинений дюжину фраз, провозгласить Ключевского своим «прозападным» идеологом

Все они восходят к образцам «старых» мифов, созданных на протяжении XVI–XIX веков и «благополучно» доживших до нашего времени.

Взять хотя бы миф о «Завещании Петра Великого». В середине XVIII века он мелькнул и пропал. В записках французского шпиона и агента влияния кавалера д’Эона (да-да, того самого мужчины, почти всю жизнь вынужденного переодеваться женщиной, героя романа В. Пикуля и телесериала канала «Россия» «Пером и шпагой») можно найти упоминание о том, что в 1757 году он, благодаря тесной дружбе с царицей Елизаветой Петровной, получил доступ в архивы. Там он скопировал «Завещание Петра Великого» – инструкцию Петра наследникам, как надо стравливать европейские державы, расширять пределы Российской империи дабы в конечном счете достичь мирового господства. Якобы д’Эон отдал это «Завещание» королю Людовику XV в Париже.

Кстати, откуда взялось слово «Париж»? Этот старый галльский город был центром племени паризеев. Назывался он тогда Лютеция. Собственно, от паризеев и пошло название Париж. Кстати, слово «Франция» в значении общего места жительства галлов, франков и бог знает кого еще на этой территории появилось от латинского Regnum Francorum – то есть Королевство франков. И обозначалась так первоначально не современная территория Франции и даже не все галльские земли на территории Франции, а лишь небольшая область расселения древних франков ближе к Германии.

В 1778 году отставленный от двора и потерявший былое влияние д’Эон пытался напомнить о себе, для чего был найден отличный предлог – раздел Польши между Россией и Пруссией. Именно его кавалер д’Эон интерпретирует как реализацию «излюбленного плана Петра Великого, страстно желавшего приблизить свои границы к Германии, чтобы играть там серьезную роль». Вот! Вот! Слышите! Ведь он, он! д’Эон, давно предсказывал раздел Польши в своем докладе королю!

Итак, что такое «Завещание Петра Великого»? Это только слух и не более. Слух, запущенный политическим авантюристом для того, чтобы вернуться в политику.

В 1807–11 годах Наполеон готовил общественное мнение Европы к походу на Россию. Сначала в Париже были запущены в обращение две брошюры, включавшие вариант текста «Завещания», который был взят из сочинения некоего очередного польского эмигранта М. Сокольницкого, написанного в 1797 году.

Потом, по прямому заданию Наполеона, французский чиновник Мишель Лезюр, историк по образованию, написал книгу «Возрастание русского могущества с самого начала его и до XIX века». В ней, помимо прочего, было сказано: «Уверяют, что в частных архивах русских императоров хранятся секретные мемуары, написанные собственноручно Петром Великим, где откровенно изложены планы этого государя». Текст «Завещания» не опубликован, и Лезюр использует слухи, чтобы убедить европейскую публику в наличии агрессивных и наступательных устремлений российской внешней политики. Суть слухов такова: якобы Петр подробно спланировал территориальную экспансию в северном, южном и западном направлениях, вплоть до покорения значительной части Европы, Персии и Индии. Как же с такой страной не воевать?!

А затем появилась и сама фальшивка, завершавшаяся «страшными» словами: «Так можно и должно будет покорить Европу». Специалисты давно доказали, что так называемое «Завещание Петра Великого» – грубая фальсификация. Но в нее многие поверили! Не одно поколение уже не европейских, а российских и советских историков искали «Завещание Петра Великого».

Так миф начал самостоятельную жизнь, совершенно независимо от того, что было в реальности.

Повторю, в Европе лучше, чем в любом другом месте, знают: это фальшивка. Ведь д’Эон на самом деле вообще никогда не привозил во Францию ни авторский документ Петра Великого, ни его копии. Он только составил для короля меморандум об основных внешнеполитических аспектах политики Российской империи. Записки кавалера д’Эона и сейчас хранятся в архивах французского МИДа, и французам прекрасно известно, что в них написано.

Тем не менее фальшивка вытаскивалась на свет всякий раз, когда недругам России надо было оправдать свои агрессивные замыслы и действия. Так, интерес к ней усилился в 1854–1855 годах. Англо-французская пресса тогда объясняла агрессию союзников в Крыму необходимостью пресечь «старинные захватнические планы потомков Петра».

О «Завещании» вспомнили еще раз в 1876 году в связи с началом освободительного движения балканских народов: вот, мол, Россия опять наступает, мирового господства хочет.

В 1915 году снова-здорово: немцы инспирировали публикацию «Завещания» аж в иранских газетах. Замысел был прост: вызвать страх и недоверие к России в соседней, очень лояльной к ней стране. Берегитесь! Скоро придут русские казаки! Мало не покажется!

В ноябре 1941 года, когда стал очевиден провал «блицкрига», немецко-фашистские газеты вновь повсеместно публикуют «документ», предваряя его крикливым заголовком: «Большевики выполняют завещание Петра Великого о мировом господстве»[15].

Известно, что обвинения в адрес Советского Союза в стремлении к «мировому господству», в намерении выполнить «завещание Петра Великого» раздавались и в годы «холодной войны»…

Уже в XXI веке экс-министр обороны США Дональд Рамсфелд заявлял, что «Россия – это новая угроза», и ссылался на «Завещание».

Начиная со второго президентского срока Путина в США стало просто дурным тоном не кричать на каждом углу об «имперской политике» России. При этом любят подчеркивать одну деталь: сам Путин – из Петербурга, любит все связанное с памятью Петра, даже у себя в кабинете Президент Российской Федерации повесил портрет первого русского императора.

Или порассуждать о том, как в реконструкции Константиновского дворца в Петербурге явно прослеживается своего рода реинкарнация эпохи и личности Петра I. Константиновский дворец изначально предназначался для принятия иностранных послов и делегаций, затем был заброшен… Что же плохого в восстановлении дворца и в реанимации активной европейской политики? В том, что В. В. Путин откровенно старается показать себя преемником проевропейской политики Петра I?

Казалось бы, такую позицию можно понять лишь как верность политике европеизации страны, сближения с Западом…

Но раскручивается маховик политической истерии: раз президент повесил портрет Петра, значит, верен идеям его завоевательной политики. И посему опять всплывает «Завещание». Юристы называют такое настроение «презумпция виновности». Что бы ни делали русские, это наверняка что-то плохое.

На этом небольшом примере хорошо видно, как на уровне политического противостояния постоянно используется заплесневелый миф, которому уже больше двух веков. Меняются государства, грохочут войны и революции, изменяется облик Земли, а миф «благополучно» сохраняется и используется снова и снова.

А другие мифы и стереотипы трансформируются в новые. Они лишь в главном похожи на старые. Возьмите старый миф о «тюрьме народов» или «империи зла» – теперь в современной интерпретации он раскручивается в некоторых наших бывших союзных республиках.

В 2006 году довелось мне с делегацией Госдумы России посетить Латвию. Прямо перед началом официальной (!) встречи между парламентариями двух стран в стенах Латвийского сейма нам вручили по экземпляру бесподобной книжицы «Три оккупации Латвии». Книга выпущена в черно-красно-белом переплете: четкая фашистская колористика. Ее издание – часть государственной политики, книгу непременно вручают всякому официальному лицу, приехавшему из России. Образец дипломатичности и просто вежливости…

Под тремя оккупациями имеются в виду последовательно: советская оккупация 1939 года, оккупация нацистами в 1941– 44 годах и советская оккупация 1944–91 годов. Первой оккупации посвящено страниц 10, германской – 2–3 странички, а основная часть книги, страниц 100 – исключительно о «третьей оккупации».

Забавно, что о немецко-рыцарской оккупации со времен XIII века в книге не говорится ничего. Видимо, превращение земель древних латгалов в колонию Тевтонского ордена, Ордена меченосцев и потом Ливонского ордена оккупацией не считается. Также ни слова об оккупации шведами в XVII–XVIII веках. Ни слова о теплой и сытой жизни за пазухой Российской империи с начала XVIII столетия и по 1917 год.

Думаю, читатель догадывается, что испытывает всякий нормальный русский человек, полистав этот местный образчик евроагитпропа. В душе закипает… В общем, парламентские переговоры не задались.

В той же Латвии на создание «документального» фильма «The Soviet Story» выделяются средства из бюджета страны и из бюджета Европарламента. Главная задача авторов «Советской истории» – изменить отношение молодых европейцев и прибалтийских народов не только к Советам и коммунистам – ко всей России и всему русскому. Видимо, эта задача оказалась настолько важной, что никаких денег не жалко.

Ни о какой другой стране не сочинено столько политических черных мифов, как о России. В этом отношении мифы о России – явление в мировой истории уникальное. Эти мифы настолько живучи, что невозможно объяснить их появление и сверхдолгую жизнь простой случайностью.

Сами по себе, независимо от породившей их реальности, они – важный фактор международной политики.

Объяснить явление можно следующим: Россия уже двести пятьдесят лет, с середины XVIII века, является главным конкурентом и геополитическим противником Запада. Как только стала «противником», так сразу и возник комплекс черных политических мифов. Поскольку Россия до сих пор конкурент и противник, то и мифы – никуда не исчезли.

Политические мифы внутри России

Нельзя обмануть целый народ дважды одним и тем же способом. Стендаль

В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона… И хорошо бы кабы нас тогда покорили эти самые французы. Умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с… Русский народ надо пороть-с, как правильно говорил вчера Федор Павлович. Смердяков, «Братья Карамазовы»

Уникальный факт – нигде и никогда черные мифы о стране не имели внутри нее самой такой устойчивой поддержки. Что бы ни писали французы и англичане, немцы никогда не соглашались с тем, что они – садисты и полудурки. Как бы ни рассказывали у себя дома французы о запойных пьяницах-англичанах, в Британии отвечали не киванием головы, а возмущением и протестом. И сочиняли ответные мифы, «обидные» для французов. «Мы – пьяницы?! А "зато" вы – болтуны, напышенные галльские петухи, развратники и вообще мелкие, мелочные людишки!»

В России не так. Какую бы глупость ни придумала пропагандистская машина Запада, у нас обязательно находятся те, кто поддерживает этот миф. Иногда так «поддерживает» и творчески развивает, что уже непонятно, где этот миф и родился, по какую сторону границы. Например, миф о том, что русскую армию всегда били. Мол, небоеспособна она по определению. Если русские и побеждали, то исключительно ценой колоссальных потерь, заваливая трупами вражеские траншеи.

Происхождение именно этого мифа известно: он сочинен в 1820-е годы бывшими офицерами армии Наполеона, участниками похода 1812 года. Они приписывали русской армии совершенно фантастические потери, в сотни тысяч и миллионы людей.

У меня на стене в кабинете висит старая географическая карта Российской империи – печати, кажется, 1821 года. Люблю я рассматривать старые карты, есть такая слабость. Особенно читать подписи к ним, а иногда, как в данном случае, это даже не подпись – а просто краткое популярное описание нашей страны: от климата до особенностей национального костюма. Видимо, в оригинале это был разворот какого-то английского страноведческого атласа, запаянный потом в рамку как настенная карта. Так вот, привожу раздел «русская армия» близко к тексту по памяти. Повторюсь еще раз – это 1821 год. Наполеон на Святой Елене. Казаки в Париже. Император Александр назначил недавно и. о. премьер-министра Франции Дюка Ришелье, бывшего до того губернатором Новороссии в Одессе. Такое вот провел «кадровое передвижение по горизонтали».

На Венском конгрессе Россия и Британия на пару перекраивают послевоенную карту Европы.

Но читаем английский атлас: «Русские солдаты и офицеры отличаются пассивностью и медлительностью, хотя… в нескольких последних войнах показали себя столь же активно, как и любая другая армия Европы».

Ну что еще должен был продемонстрировать русский солдат, чтобы доказать, что все-таки он чуть более активен и эффективен, чем любой другой?

Но англичане, видимо, вслед за французами искренне верили, что даже победа над Бонапартом, поставившим до того на колени всю Европу, – лишь следствие численности, а не умения русских воинов, заваливших своими жертвенными скифскими трупами героических французов.

Эта байка не выдерживает никакой, даже самой поверхностной критики. Пример из того же времени. В Бородинском сражении, по данным БСЭ, погибло 58 тысяч французов, в том числе 47 генералов. Русские потери – 44 тысячи человек, в том числе 23 генерала[16].

У академика Евгения Викторовича Тарле несколько иные данные: «Наполеон объезжал вечером поле битвы, глядя воспаленными глазами на бесконечные груды трупов. Император еще не знал вечером, что русские потеряли из своих 112 тысяч не 30 тысяч, а около 58 тысяч человек; он не знал еще и того, что и сам он потерял больше 50 тысяч из 130 тысяч, которые привел к Бородинскому полю. Но что у него убито и тяжко ранено 47 (не 43, как пишут иногда, а 47) лучших его генералов, это он узнал уже вечером. Французские и русские трупы так густо устилали землю, что императорская лошадь должна была искать места, куда бы опустить копыто меж горами тел людей и лошадей». Это из книги нашего лучшего специалиста по Бонапарту, которая называется «Нашествие Наполеона на Россию», изданной в 1941 году[17].

Данные в чем-то отличаются, в чем-то совпадают… А привожу я именно это издание просто потому, что приходилось слышать: Мединский занимается пропагандой, используя данные сталинской БСЭ. В самом первом издании этой книги, действительно, цифры потерь при Бородино я брал из второго издания нашей лучшей энциклопедии. Теперь используется третья БСЭ.

И что? В книге историка, изданной в грозном 41-м, – а уж тогда-то любая пропаганда была святым делом! – соотношение потерь даже хуже для нас, чем в благополучных 60–70-х, когда издавалась третья БСЭ.

Неожиданную – а может, наоборот, предсказуемую – поддержку относительно этих цифр я получил от известного эрудита и блоггера Анатолия Вассермана. Он оказался среди читателей на презентации «Мифов» в одном из книжных магазинов Москвы (а где еще встретишь эрудита?). В завязавшейся тогда дискуссии Вассерман встал на мою сторону. А потом долго отстаивал истину у себя в ЖЖ[18].

За всю же кампанию 1812 года потери русской армии не превысили 80 тысяч человек ранеными и убитыми, 100 тысяч заболевшими и обмороженными, 5 тысяч пленными. Потери же французов – не менее 200 тысяч убитыми и ранеными, 100 тысяч обмороженными и заболевшими и до 250 тысяч пленными, дезертирами и просто разбежавшимися. Добавлю – почти все раненые тоже попали в плен.

В. Верещагин «На Большой дороге. Отступление, бегство». 1887–1895 гг. Кстати, по реальным свидетельствам, знаменитые морозы наступили в европейской части России в 1812 г. лишь в конце (!) октября. Так что Бонапарт кривил душой: русский «генерал Мороз» не победил его Великую армию, а, скорее, добил ее остатки

Фактически вся армия, все 600 тысяч, перешедших русскую границу 12 (24) июня 1812 года, были уничтожены и пленены. После катастрофической для французов переправы через Березину в ноябре 1812 года бежало из России не более 7 (по французским подсчетам – 25) тысяч человек. Уже не армия, даже не остатки ее, а толпа, кучка случайно спасшихся[19].

Так вот, большая часть французов – создателей этого мифа – сами прошли русский плен, в котором, кстати, далеко не бедствовали. На поле боя, да и после в основном вели себя достойно и «Наполеон капут» вроде не кричали. Но, вернувшись в «прекрасную Францию», не удержались от мелкой виртуальной мести победителям. В самой Франции их россказни, между прочим, не вызывали большого доверия. После драки кулаками не машут, – у французов, кстати, тоже есть эта пословица.

Мелочные до несолидности попытки реванша за 1812 год во Франции видны порой и сегодня. В Париже на выходе из знаменитого Музея инвалидов я увидел на прилавке сувенирного магазина шикарно изданную книгу, которая начиналась словами: «В России и сегодня есть люди, которые верят словам советских школьных учебников о том, что русские под Бородино победили или, по крайней мере, заслужили почетную ничью. Но все серьезные историки знают – русские на самом деле были разгромлены…» Вот так!

Называлась эта богато иллюстрированная книга «скромно»: «1812. Победа под Москвой». Даже Наполеон в собственных воспоминаниях не решился намекнуть на свою победу под Бородино! По его словам, «французы были достойны того, чтобы победить, а русские – снискать славу непобедимых».

Любопытно, что посетивший Россию через полтора десятка лет после войны с Наполеоном англичанин Джеймс Александер не без удивления признает: «Я ожидал встретить здесь застоялое враждебное отношение к французам. Однако, напротив, о них разговаривали с симпатией и называли их великодушными врагами. Я поинтересовался причиной. Старый полковник сказал: "Могу привести пример их благородства. Французские солдаты… никогда не стреляли вдогонку"»[20]. То есть и русские испытывали некоторое почтение к сильному противнику, которого честно победили. Уважение у непосредственных участников событий было обоюдным, но кого это волнует сегодня?

Р. Волков «М. И. Кутузов». 1813 г. (последний прижизненный портрет). Непревзойденный в русской истории полководец по умению добиваться максимальных результатов при минимальных потерях

Тот альбом в Инвалидах – нечто типичное для Запада. Серьезная история востребована специалистами. А для массового потребителя – поток патриотических, греющих сознание мифов. Например, о французской победе под Бородино.

Один из величайших военных теоретиков немец фон Клаузевиц сам участвовал в Бородинской битве, будучи молодым офицером. Так вот, даже Клаузевиц, не питая никакой симпатии к России, когда писал в старости воспоминания, признавал, что сражение под Бородино велось «на равных». И смешно французам считать эту битву победой.

Обидно, что сейчас у нас самих появилось много доморощенных «историков», которые в свойственном русскому характеру мазохистском порыве… безоговорочно признают победу Наполеона под Бородино.

Что же касается потерь… Обе армии понесли под Бородино страшный урон. Каждая сторона потеряла практически треть войска.

Это – чудовищные цифры, выходящие за грань разумного. В военной науке XIX века считалось – собственно, это правило действует и по сей день, что ни одну даже самую дисциплинированную, самую организованную, самую сплоченную и подготовленную воинскую часть нельзя заставить продолжить атаку, если потери в ее личном составе превышают 20 %. Бородинская битва в какой-то мере даже опровергает это утверждение. Французы продолжали атаковать, потеряв 30 %. Русские продолжали защищаться и контратаковать, потеряв также каждого третьего солдата.

Вне всякого сомнения, это было самое крупное однодневное сражение XIX века. У нас нет точных данных о древней истории – что там было с Аттилой, когда он воевал с последними силами Великого Рима на границе, по-моему, Галлии и Германии. Говорят, в битве участвовало до миллиона человек. Но кто тогда мог посчитать? Среди боев, подтверждаемых достоверными источниками, битва под Бородино – самое масштабное однодневное сражение – вплоть до Первой мировой войны.

Со стороны Наполеона в бою принимало участие 135 тысяч человек и примерно 600 орудий, со стороны русских – 130 тысяч человек и чуть больше 600 орудий. При этом из наших 130–140 тысяч – вместе с казаками – было 30 тысяч московских и смоленских ополченцев (смешных вояк типа Пьера Безухова), которых, честно говоря, можно смело вычесть. Таким образом, численно перевес был у Наполеона.

Но сказанные им на склоне лет слова о том, что русские снискали право считаться непобедимыми, в устах самовлюбленного до эпилептических припадков Бонапарта, вне всякого сомнения, – высшая возможная похвала.

На Бородинском поле необыкновенный героизм, фантастическое остервенение проявляли обе стороны. Русский полководец Барклай де Толли почему-то менее известен и любим, чем его напарник Багратион. У нас есть десятки ресторанов грузинской кухни «Багратион», мост Багратиона в Москве, памятник Багратиону на Кутузовском проспекте, станция метро «Багратионовская» и прочая, прочая, прочая. Но вот с Барклаем де Толли что-то я ничего подобного не встречал.

Хотя его роль в победе кампании 1812 года, несомненно, значительнее, чем у Багратиона, и сопоставима только с ролью Кутузова. Что же касается личного героизма, этот потомок шотландцев на русской службе проявлял его ни на йоту не меньше, чем Багратион. Генерал Багратион был смертельно ранен во время Бородинской битвы, находясь в самом пекле, на Багратионовых флешах. Генерал де Толли, по воспоминаниям, вообще ни разу не уходил с передней линии, носясь на лошади, подбадривая войска, организуя постоянные контратаки. И это официально второе (!) лицо в русской армии!

Под ним было убито три лошади. Погибли семь сопровождавших его ординарцев. Сам Барклай не получил даже царапины. Господь берег. А может, это была просто Божья благодарность за его ум, доблесть, помощь России? Моральная компенсация за весь тот поток несправедливостей и унижений, которые пришлось пережить ему за предыдущие месяцы отступления? Совершенно несправедливых унижений!

Кстати, о потерях высшего командного состава французов. Напомню: почти 50 (!) генералов наполеоновской армии погибли под Бородино. Это самый высокий показатель потерь среди командного состава в одном сражении за всю историю наполеоновских войн.

И еще раз о Бородино и интернете. После выхода первого издания книги, вызвавшей большую полемику в интернете, самые яростные дебаты – кстати, со ссылкой на Тарле – развернулись вокруг соотношения численности погибших при Бородино русских и французов. Именно к этим цифрам так называемые «интернет-историки» придирались до безумия. Полное ощущение, что они лично находились в похоронных командах и сами считали потери. Хочу им подсказать несколько других, более интересных тем из истории 1812 года, пусть займутся.

Тема номер 1.

Загадка истории: куда делся золотой обоз Наполеона? Известно, что из Кремля он вывез тонны золота, брильянтов, драгоценностей, изрубленных окладов икон, пасхальных яиц, золотой и серебряной посуды и так далее. Тонны и тонны. Из Москвы золотой обоз вышел, а дальше – пропал. До Березины не дошел. Куда исчез – непонятно. Денег стоит – я думаю, по нынешним временам, с учетом исторической ценности минимум миллиард долларов. Вот пусть займутся поисками. Дорога понятная. Москва – Смоленск – Березина. Отыскать, наверное, легче, чем библиотеку Ивана Грозного.

Или вот тема номер 2.

Одна из заявляемых французами причин поражения Наполеона – гибель большей части поголовья крупного рогатого скота, которое он вел с собой для пропитания армии в дороге. Погибли сотни, тысячи голов скота – в основном, быков. Погибли быстротечно, уже летом 1812 года, не дойдя до Москвы. Почему? Что с ними случилось? Что за чудовищный вирус их подкосил – прямо как в романе Герберта Уэллса «Война миров»? Ведь это даже были не французские быки и не английские. Интенданты Наполеона – люди умные, специально закупали фуражный скот в близких к России климатически странах. В Пруссии и в Герцогстве Варшавском. Однако весь скот разом погиб, обрекая армию на голод… Загадка…

О гениальности наших полководцев в самой России говорят очень мало. Например, у Льва Толстого Кутузов – это такой патриархальный дедушка. Не деятельный военачальник, а просто какой-то Илья Муромец на печи. Главное его достоинство, что он ни во что не вмешивается, давая событиям течь естественным образом… Сегодня мало кто помнит, что в армию, действовавшую против Наполеона, Кутузов прибыл с фронтов другой войны, русско-турецкой 1806–1812 годов.

В 1795 году был подписан договор Турции и России о недопущении французов на Балканы. В 1806 году наполеоновские дипломаты убедили турок разорвать этот договор и объявить России войну: Наполеон обещал отдать туркам Крым и Грузию.

Война велась на суше и на море, рассказывать о ней можно долго. Вероятно, не будь нашествия Наполеона, 1812 год запомнился бы как год блестящей победы Кутузова над турками.

Итак, в 1811 году стало очевидно, что надо любой ценой вывести турок из войны. Шпионы доносили, что Наполеон планирует использовать турецкую армию для нашествия на Россию, по сути, как одну из своих армий. И тогда Кутузов проводит совершенно гениальную операцию. Разгромив врага под крепостью Рущук (турки потеряли порядка 5 тысяч человек, русские – 500), он взорвал Рущукскую крепость и стал отступать на левый берег Дуная. Турецкая армия потянулась за ним: русские отступают!

На правом же берегу Дуная высилась турецкая крепость Слободзея. Никто не ждал, что Кутузов обрушится именно на нее: основные турецкие части стояли лагерем в стороне. И вдруг Кутузов захватывает крепость! Уже взяв Слободзею, он решительно наступает на основные силы турецкой армии. Турки бросают в бой все силы. Слободзея укреплена со стороны реки (северная сторона), она и построена, чтобы встречать угрозу с севера. С юга у нее очень слабые укрепления.

Якобы поэтому Кутузов, бодро начав наступление, по ходу его «передумывает» и отступает обратно в только что захваченную крепость. Первая же атака осмелевших турок – и они легко, почти без потерь, отбивают крепость обратно. Правда, со стороны защитников, русских, потерь тоже нет, потому что на самом деле они не столько обороняются, сколько с видимой спешкой переправляются обратно на свой берег, бросив Слободзею на произвол судьбы. Турки воодушевлены!

Развивая наступление, они энергично форсируют Дунай и смело с ходу захватывают плацдарм на левом берегу. Кутузов дает им закрепиться на плацдарме, но дальше не отступает. Напротив, приказывает немного отойти и рыть полукругом около плацдарма окопы, укрепляться. Со стороны это выглядит, будто русские бегут. В действительности они отходили строго по приказу, внешне создавая видимость паники. Турки интерпретируют эти события по-своему: «Ага! Кутузов зарылся в землю, переходит к обороне! Необходимо сосредоточить все силы именно здесь, и Кутузов скоро побежит!»

Турки переправляют от Слободзеи все новые и новые силы и скапливаются на захваченном плацдарме. И тогда Кутузов тайно разделяет свою армию! Резервный корпус генерала Е. М. Маркова (15 тысяч пеших, 2,5 тысячи конных, 38 орудий) получает приказ незаметно перейти реку в нескольких верстах в стороне от места основных событий – на правый берег и с незащищенного тыла опять напасть на ту же крепость. Повторюсь: крепость защищена только со стороны реки. Офицеры Кутузова в шоке: зачем старику нужно было форсировать Дунай и штурмом брать крепость (а взяли с налета – легко!), затем начинать без подготовки наступление на основные силы турок, чтобы затем, едва обменявшись с неприятелем парой залпов, тут же дать приказ спешно отступать, бросить захваченную фортецию и почти бежать назад, на «свой берег».

Ну совсем спятил старик Кутузов! К слову, так же будет о нем думать и вся недальновидная имперско-дворцовая верхушка России в кампании с Наполеоном. Пока не увидят своими глазами, как армия непобедимого Бонапарта попросту «растворилась» на русских просторах благодаря гениальной стратегии Кутузова и Барклая.

Ж.-Л. Давид. «Наполеон в своем кабинете». Личная скромность и даже прижимистость Бонапарта никак не отражалась на чудовищных затратах на содержание императорского двора. Кстати, корсиканец весьма нелицеприятно отзывался об итальянцах – потомках гордых римских воинов: «Вы воображаете себе, что свобода подвигнет на великие дела этот дряблый, суеверный, трусливый, увертливый народ. В моей армии нет ни одного итальянца, кроме полутора тысяч шалопаев, подобранных на улицах, которые только и делают, что грабят, и ни на что не годятся».

Но вернемся на Дунай, в осень 1811 года. 2 октября Марков громит немногочисленные турецкие войска, еще оставшиеся на правом берегу Дуная. Он со стороны суши повторно захватывает крепость Слободзею – так же легко, как ее только что захватили турки. И всеми силами удерживает ее. Приказ по гарнизону Слободзеи: «Держать крепость любой ценой! Стоять насмерть!»

В итоге турецкая армия со всем своим командованием оказывается на «плацдарме» между русскими редутами с одной стороны, и Дунаем и крепостью – с другой. Вокруг – русские окопы и флеши. Несколько судорожных атак турок захлебываются. Весь «плацдарм» простреливается насквозь. Позади – ощетинившаяся орудийными стволами Слободзея.

Самое забавное: окружив турок на ими же захваченном «плацдарме», Кутузов переходит к своей излюбленной тактике «ничегонеделания» – УСПЕХ НЕ РАЗВИВАЕТ И КАК БЫ ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ.

Через месяц в турецкой армии начинается настоящий голод, болезни, мор, а погода-то не май месяц. Русские даже не пытаются атаковать, лишь держат «котел» закрытым. Турки и так каждый день теряют сотни бойцов. Потери русских в процессе поддержания «Дунайского котла» – ноль. Такова излюбленная манера Кутузова – избегать боя и ненужных жертв, когда время и так работает на тебя. Ее же применит Кутузов и полгода спустя.

В котле, который турки, в общем, сами себе устроили, оказалась вся верхушка их армии. Они понимают, что пока в Турции соберут новую армию, в слободзейском лагере вообще никого не останется. Сам Великий визирь лично обращается к Кутузову с просьбой о мире. Там, в окружении, – его близкие родственники. Кутузову ничего не стоит раздавить их, уничтожить огнем или просто подождать еще месяц, пока они все не умрут от ран, голода, болезней. Но тогда – кровная месть, турки озлобятся, и вспыхнет новая война. А Кутузов чувствует другую, гораздо большую опасность на Западе, со стороны Бонапарта, и здесь, на южном фронте, ему нужен мир. Поэтому Кутузов якобы неохотно «дает себя уговорить», он согласен на почетную капитуляцию! 26 ноября 12 тысяч полуживых турецких солдат и офицеров (из 35 тысяч угодивших в «котел») выходят с барабанным боем и знаменами и, шатаясь, бредут в сторону Турции.

Сухой остаток: подписанный 16 мая (за месяц до вторжения Наполеона!) 1812 года т. н. Бухарестский мир с Турцией дал России территорию в 40 тысяч квадратных верст с населением в 200 тысяч человек. Турция признала российскими все территории в Грузии, которые ранее добровольно перешли в подданство России. Было и много других пунктов договора, весьма привлекательных для России: о праве судоходства по Дунаю, о самоуправлении Сербии…

Но главное – Кутузов вынудил турок выйти из войны. Сделал это фактически без потерь. Он сохранил для войны с Наполеоном 55-тысячную боеспособную армию и не допустил выступления турок на стороне Франции.

Так же блистательно он действовал и осенью 1812 года. Русская армия шла параллельно французам и не давала уйти из ими же разоренной местности! А в нужный момент, под Березиной, Кутузов ударил изо всех сил с разных направлений. Разгром под Березиной не отрицают даже те французские историки, у которых хватает совести писать о победе под Бородино.

Кстати, сам факт переправы через Березину – а это глубокая осень, фактически зима 1812 года – подтверждает, что никаких таких смертельных морозов и не было.

Считается, что температура тогда не опускалась даже в самые холодные ночи ниже минус восьми. Конечно, для европейцев это все равно очень холодно, но не настолько, чтобы проиграть из-за этого войну. При этом саму тему о том, что русские способны побеждать только в экстремальных условиях, на Западе муссировали постоянно. И Гитлер, которого победил генерал Мороз, и Наполеон, который сетовал на это в своих воспоминаниях, и англичане. Последние во время крымской войны, избрав мишенью своих шуток Николая I, говорили, что у русских нет шансов победить англо-французский десант в Крыму, поскольку у Николая отсутствуют два его лучших генерала – генерал Январь и генерал Февраль.

«Переправа наполеоновской армии через Березину 14–17 (26–29) ноября 1812 г.» Литография по оригиналу П. Гесса. Середина XIX в. К концу этой, последней на территории России битвы, Бонапарт уже не командовал армией. В сопровождении нескольких офицеров он инкогнито бежал в Париж

«Генерал Мороз» в той войне особой роли не сыграл. Ведь вот что интересно: на Березине не было льда. И именно в этом одна из причин того позорного поражения, того разгрома, который потерпела французская армия у этой речушки. Понтонеры навели мосты, а переправиться по ним армия просто не успела… Если бы было так холодно, как описывал потом Наполеон в своих воспоминаниях, они просто перешли бы по льду.

Эта речушка навсегда вошла идиомой «Березина» во французский язык. «Березина» в современном французском – это катастрофическое, полное поражение. «Березина» – так французские футбольные болельщики сегодня называют разгром с большим счетом.

Этот термин во Франции так же устойчив, как в России – шваль и шаромыжник. Слово «шаромыжник» произошло от «мон шер ами» – «мой дорогой друг»: так обращались к русским крестьянам умирающие с голоду французы. Ну а особо кичливых плененных «французиков из Бордо», видимо претендовавших на куртуазное дворянское обхождение, наши заскорузлые смоленские мужички стали называть грубее – шваль – от шевалье (всадник, дворянин, помните – «шевалье д’Артаньян»). Видимо, были основания.

Еще во время Бородина Наполеон удивлялся – и спрашивал своих генералов, почему так мало пленных русских. Штабисты объясняли ему, что дело не в какой-то особой стойкости, просто русские не сдаются в плен, потому что всю жизнь воюют с турками. А турки, как известно, пленных не берут. Это, конечно, неправда от первого до последнего слова. Русские воевали не только с турками, они не менее успешно воевали с французами, итальянцами, немцами, шведами и прочая. Турки пленных брали и, отметим, довольно прилично к ним относились. А вот в плен русские не попадали, потому что это была Отечественная война – и они бились до последнего. Достаточно сказать, что рядовые русские солдаты во многих частях отказывались подчиняться офицерским приказам оставить Смоленск, и их приходилось уводить с передовой чуть ли не силой.

Между делом еще одна историческая справка. Специально для моих ожесточенных критиков в интернете, любящих подсчитывать с точностью до нескольких человек число погибших в битве при Бородино, эксгибиционистски выставляющих таким образом напоказ свою эрудицию или ублажающих собственные комплексы, даю несколько любопытных цифр из исследования профессора Дипакадемии МИД РФ, одного из крупнейших специалистов России по войне 1812 года Владлена Сироткина[21].

Цифры есть разные. Скажем, два научных редактора, которые занимались проверкой данных в этой книге, – Андрей Буровский и Геннадий Потапов – в них разошлись. Писатель Лев Вершинин, который поддержал меня в своем блоге, дал третью статистику… Правды – с точностью до одного человека – мы не знаем. Оценки колеблются с шагом до 10 тысяч человек! Но факты таковы: потерь у наших было меньше, а пленные французы остались в России.

На 1 января 1813 года – война еще идет, наша армия в Европе – число французских (не в смысле национальности, а по принадлежности) пленных составляло приблизительно треть численности Великой армии. Более 216 тысяч человек. Они не все разбрелись по России, таких неорганизованных – как их называли «шаромыжников» – было 50–60 тысяч. Еще 140–150 тысяч находились в специальных лагерях для пленных. По тем временам это две полноценные армии по 100 тысяч человек или же население одной столицы Российской империи (и Санкт-Петербург, и Москва насчитывали тогда, накануне нашествия, по 200 тысяч жителей).

Не случайно правительство России, население которой тогда было порядка 35 миллионов человек, рассматривало такую огромную массу французов как потенциальную военную и социальную угрозу. Основной контингент этих пленных прошел через революционные изменения в Европе, и санкюлотские настроения в их среде были довольно сильны. Судьба этих пленных сложилась по-разному. Кого-то даже записывали в крепостные. Кого-то выкупали и брали на службу.

Были попытки сформировать из них антинаполеоновские легионы – как правило, из числа итальянцев, испанцев, немцев, не французов. Бравые немцы вообще сдавались нам в плен коллективно – например, два баварских кавалерийских полка организованно сложили оружие уже в июле 1812 года, за ними последовали некоторые баварские пехотные части. Из большого числа дезертировавших немцев был сформирован целый русско-немецкий легион, впоследствии воевавший против Наполеона[22].

В честь императора Александра был также сформирован так называемый Александровский полк – по численности он походил больше на дивизию – из пленных испанцев и португальцев. Не дураки, кстати, были наши правители, понимали, кто из «союзников» Бонапарта в душе обозлен на него до предела. Так вот, несколько тысяч солдат Александровского полка, организованных и вооруженных, в 1813 году на семи английских судах отправили из Риги в Испанию – для войны в тылу против французских войск.

Также был сформирован франко-итальянский легион, в котором, правда, голландцев, бельгийцев, швейцарцев и даже хорватов было гораздо больше, чем самих французов. К чести французов, они в массовом порядке Наполеону не изменяли. Предполагалось, что этот легион возглавит один из популярных генералов Первой французской республики, который в свое время эмигрировал в США, а потом вернулся в Европу в разгар наполеоновских войн, – Жан Виктор Моро.

После того как стало ясно, что с оставшимися пленными надо что-то делать, было решено разрешить им остаться в России и заняться сельским хозяйством и частным предпринимательством – как иностранным колонистам. Эта традиция приглашать иностранных колонистов повелась в России еще со времен Екатерины II.

Осваивая южную Украину и Крым, она объявила welcome всем иностранцам, желающим переехать в Новороссию, на берег Черного и Азовского морей. Идея была выдвинута такая: ведь это то же самое, что Америка, только ближе. Приятнее, комфортнее и не надо ехать через океан – какой талантливый был пиаровский ход! Тогда и началось массовое переселение в южные районы иностранцев, в основном, религиозных диссидентов. Ехали православные греки, болгары, сербы – все обиженные Османской империей, молдаване, протестантов тоже было много – немцы, швейцарцы, шотландцы, чехи. За время Екатерининской эпохи на русский Юг переселилось, – что особенно важно, крестьян и фермеров – не менее 100 тысяч человек[23].

В общем, закончилась история с наполеоновскими солдатами тем, что Александр I подписал специальные правила приема военнопленных в подданство России (1813 год, опубликованы в 1814 году). Правила екатерининских колонистов распространялись на всех военнопленных Великой армии. Пожалуйста, оставайтесь в России! Вам гарантируется: а) личная свобода; б) полная свобода вероисповедания – нигде же в мире такого не было, нигде в мире! в) освобождение от рекрутской повинности навечно – это важно, все-таки они были профессиональные солдаты и боялись быть «забритыми» теперь в русскую армию; г) десятилетнее освобождение от всех налогов.

Таким образом Россия и приобрела больше 100 тысяч свободных европейцев, которые пожелали остаться в России, никуда не уехали, работали, пахали землю, служили (добровольно!) в армии, становились поэтами – как Фаддей Булгарин, гувернерами, учителями французского и прочая, прочая, прочая.

Более того, эти правила всячески стимулировали пленных к приобретению конкретной профессии, потому что мастеровые, фермеры, работники сапожных мастерских, ателье, парикмахерских и так далее освобождались от налогов. В общем, все, кто мог создать свое дело и новые рабочие места, получали льготы. Боже мой! Какие простые вещи, как легко принимались! А мы, российские власти, уже 20 лет мурыжимся с нашим многострадальным малым бизнесом: то ослабим удавку – дадим чуть льготный режим, упрощенку или ЕНВД, то тут же – два шага назад, или еще УБЭПом по башке… Стыдно и горько…

Далее. Все это происходит, пока Наполеон еще у власти и идет война. Но вот Наполеона свергают – и восстановленная французская монархия требует от Александра «вернуть пленных». Тогда появляется новый царский циркуляр: всем, кто еще не успел принять российское подданство, всячески это дело задерживать, в присяге Императору Российскому – отказывать, к подданству не допускать, поскольку Александр, увы, вынужден пообещать Бурбонам вернуть французов на родину. А дальше происходит самое интересное. К удивлению прибывших в Россию иностранных эмиссаров, которые должны были обеспечить репатриацию переселенцев, никто ехать обратно не захотел!

Наверное, при тогдашнем уровне СМИ многие шаромыжники, которые разбрелись по России и успели обзавестись семьями, своим делом, могли не знать не только о репатриации, а даже об окончании войны. Но главное другое. Подавляющее большинство из них – это молодежь, у которой в Европе не было ни семьи, ни детей, которая провела всю жизнь в походах, на бивуаках, – они отлично себя здесь чувствовали и никуда не хотели уезжать!

Надо сказать, что этот случай с массовым оставанием пленных в России был тут же использован европейской пропагандой. Газеты Франции, Англии, Германии запестрели десятками статей о том, что Россия насильно удерживает у себя пленных, в кандалах, прикованных к тележкам на Демидовских заводах как бесплатную рабочую силу. Царь даже начал колебаться, уж не выгнать ли их всех насильно? Иначе можно потерять лицо… А Александр, как известно, был человеком честолюбивым. Но с другой стороны – столько квалифицированных, толковых рабочих рук. Ну зачем самому от них отказываться?

В итоге новым специальным указом 1814 года было объявлено: кто хочет остаться – остается, кто не хочет остаться – буде пожелают – могут уехать в свое отечество. Не чинить к этому никаких препятствий.

Есть любопытные воспоминания Владимира Даля. Автор «Толкового словаря живого великорусского языка» побывал в 1833 году на Урале и встретился там с целым рядом Яицких казаков с необычными фамилиями… Это были настоящие казаки, в тулупах, на лошадях, с пиками, бородами – все как положено. А фамилии у них были следующие: Шарль Бертов, Иван Жантров и так далее. Эти лихие французские кавалеристы – любимцы Мюрата, не просто приняли российское подданство, они еще и влились в казачьи войска!

Так шаромыжники и селились на всей территории России: от Украины до Алтая. Далеко же французов загнал Кутузов! Будь в России такое же отношение к истории, как в Европе, у нас памятники Кутузову стояли бы в каждом городке по Минской дороге, а историю крепости Слободзея знал бы каждый мальчишка. А у нас, похоже, и Березину забывать начали.

Но о русской армии, которую все и всегда били, слышать периодически приходится. Когда мне рассказывают, что Великая Отечественная война унесла то ли 50, то ли 60 миллионов жизней, я не могу не вспоминать, где родился этот миф – в воспаленных умах тех, кого мы же беспощадно били на полях сражений! Причем били, неся намного меньшие потери.

А некоторые черные мифы вообще созданы в России. Например, о ее бандитской сущности. До этого обвинения Запад сам не додумался.

В начале 1990-х журналисты в Москве возопили, уверяя: разгул криминала, мол, в эти несколько лет вызван особыми свойствами русской ментальности. Криминалитет – это своего рода откровение русской души, ее сокровенная суть.

И вот уже в 1994 году некая ведущая на телевидении задает вопрос бородатому властителю дум: «Как вы считаете, Россия – страна бандитская или рабская?» И этот же вопросик – еще нескольким участникам программы.

Что характерно, никто из них не возмутился самой постановкой вопроса, а вопрос-то – из серии «Давно ли вы перестали пить коньяк по утрам?»

Запад охотно подхватил этот миф. Да еще как!.. На шутливой карте, изданной в Америке, где Британия обозначена как «51-й штат США», а Китай – как «Майкрософт фэктори», Россия обозначена просто как территория «русской мафии»[24].

Мне кажется, последний позитивный образ русского создан Голливудом в эпоху «перестройки» – Шварценеггером в фильме «Red Heat» – «Красная жара». А ведь с тех пор минуло уже 20 лет. «Русская мафия» в средствах массовой информации и кинематографе «шествует по миру», сметая и топча итальянскую «Коза Ностру» в США и преступные латиноамериканские группировки. Мифотворцы «раскручивают» этот миф таким образом, что наркообороты колумбийских и мексиканских дельцов меркнут перед миллиардами «русской мафии».

В «Большом куше» самый отпетый и прожженный из всех преступников, бандит среди бандитов – майор КГБ. В фильме о похождениях лишенного памяти агента Борна «Идентификация Борна» – половина персонажей-злодеев – русские и даже одна из серий целиком снята в Москве. В бесконечно талантливом 100-серийном «Клане Сопрано» (самый популярный телесериал США последних лет) у итальянской мафии в Нью-Йорке только два этнических партнера-конкурента: колумбийцы и русские.

Про «русскую мафию» поминают даже там, где вроде бы речь идет о совершенно иных явлениях. В фильмы для детей, например, мимоходом вводятся персонажи – русские преступники.

Взять хотя бы популярный в Америке фильм «Джо» – про исполинскую, размером чуть ли не со слона, обезьянищу, привезенную из джунглей Африки. Маму этой сверхгориллы убили злые охотники. Хорошие американские ученые поймали детеныша, назвали его Джо, и теперь он живет в США. Джо вызывает живой интерес людей, все его любят, кормят бананами и всячески изучают.

«Джо» – хорошо снятая сказка, очень зрелищная и добрая. Только вот имена у злых охотников «почему-то» русские, и между собой они говорят по-русски. Подкрадываются в джунглях к маме-обезьяне, кормящей детеныша, целятся в нее… И переговариваются по-русски… И звучит этот русский шепот то на фоне беззаботных мирных животных и красот тропической природы, то потных мерзких физиономий самого уголовного вида…

Полное впечатление, что маленьким зрителям упорно прививают негативное отношение к русским людям и к русскому языку. Который начинает ассоциироваться с языком преступников.

Для зрителей постарше в фильме «Пуленепробиваемый» тоже есть русский персонаж – любимая девушка главного героя.

Это хорошая девушка, спортсменка, комсомолка, выручает главного героя в трудных ситуациях. В конечном счете они с главным героем поженятся. Идиллия! Но только девушка эта – дочка главы русской мафии по кличке «Иван Грозный».

Еще раз повторяю: это фильмы не про мафию и даже не про Россию. И образы русских в них, что называется, второго плана. Но какие образы! Какое восприятие России и русских они формируют!

…А позаимствована идея (не забудьте) из самой России. Ее родина, как сказал бы Лев Гумилев, «месторазвитие» – любимые кухни московских интеллигентов. Это они первыми кинулись рассуждать, что Россия – страна сугубо бандитская. Ну, доорались, поздравляю! Теперь если одного из создателей этой «светлой» теории пять раз подряд проверят в аэропорту в США – не везет ли он тонну тротила, чтобы взорвать Белый дом, – так ему будет и надо! Жаль только, что обыскивать будут не только «изобретателей», но вообще всех русских людей – поголовных мафиози, естественно.

Попробуйте въехать в США с самой мирной целью… Вам придется заполнять примерно 50 страниц опросника, в сравнении с которым «отдыхают» все советские анкеты с наивными вопросами типа: были ли вы или ваши родственники в плену или интернированы в годы Второй мировой войны? Человек постарше вполне реально может заполучить микроинфаркт, отвечая в посольстве США на вопрос: «Собираетесь ли вы совершить террористический акт?» Или: «Являетесь ли вы членом Аль-Каиды?» А про процедуру снятия отпечатков пальцев у наших туристов лучше и не говорить.

Не забудем, создание черных политических мифов всегда имеет две цели: внешнюю и внутреннюю.

Внешняя – это формирование негативного образа страны за ее пределами, благодаря чему западный обыватель начинает воспринимать Россию как дикую, варварскую страну, которую надо опасаться.

Русофобия в некоторых странах уже приобрела формы тотальной ненависти, которая сама по себе является важным политическим ресурсом.

«Матрешка – перестройка – балалайка – водка – Горбачев»! Это сначала было забавно. Теперь это трансформировалось в «Путин – Чечня – Мафия – КГБ – Куршавель». Всем бояться! «Рашн, гоу хоум».

Русофобская паранойя – вещь опасная. Сразу вспоминается трагикомичный случай эпохи маккартизма, как один отставной американский генерал то ли с перепоя, то ли с передозы выбросился из окна на асфальт с пистолетом в руке с криком: «Спасайтесь! Русские идут!» Смешно и грустно. Но нам-то с вами от этого не легче.

Знания американских студентов о нашей стране, которые обнаруживались в ассоциативном ряду, связанном со словом «Россия», внедрены кинематографом и СМИ и во многом опираются на события исторического прошлого – «водка», «шапка-ушанка», «холодный климат», «дефицит и длинные очереди», «КГБ» и «Карибский кризис».

Но есть и другая цель – внутренняя. Добиться ослабления самого русского народа. Ибо под влиянием массированной пропаганды в сознании русского народа начинают прорастать семена самоуничижения и комплексов.

Опасность для России

Сила есть акт, а не потенция. В. О. Ключевский

С иностранными державами обходися с учтивостью и ласкою, но не давайся им в лапы, и да не управляет ни единая держава твоими делами. Все они завистливы и потаенные злодеи твоего благосостояния и твоих подданных. Из легендарного политического завещания Екатерины II внуку Александру («Антология мудрости», М., 2007)

К созданию, раздуванию, пропаганде черных исторических мифов надо относиться серьезно, как к целенаправленной идеологической работе против России и русского народа.

Если говорить о реальности, то Россия ни в чем не уступает истории западных стран – ни в жестокости, ни в славе. Не будем творить положительных мифов – за тысячу с лишним лет русской истории бывало всякое. Но, во-первых, срама и грязи было ничуть не больше, а то и поменьше, чем в истории любой другой страны – хоть западной, хоть восточной. Во-вторых, были не только грязь и кровь – была и слава! Были и достижения. И в количестве ничуть не меньшем, чем опять же в любой другой стране… Но мы, словно заколдованные черными мифами, не помним своей славы, забываем о своих достижениях и успехах.

Россиянину не нужно объяснять, кто такой Малюта Скуратов или Ванька Каин. А если спросить, кто такие Иван Бокарев и Федор Ландрин? Или: многие ли знают, что Россия – родина подсолнечного масла? В XVII веке подсолнечник завезли в Европу, тогда же он появляется и в России. Сначала как декоративное растение – красивый цветок и как лакомство – и в России, и в Европе охотно «лузгали» семечки.

В 1830-е годы крепостной крестьянин Бирючинского уезда Воронежской губернии начал вырабатывать подсолнечное масло. Приспособил для семечек жом, которым пользовались для выдавливания рыжикового масла (делали его и, кстати, до сих пор делают не из грибов, конечно, а из семян таких растений – рыжиков), и начал выжимать подсолнечное. Затем стал сбывать его на базаре.

Сперва культура подсолнечника развернулась в Саратовской и Воронежской губерниях, потом пошла по всей Южной России. А уж затем попала и в Европу[25].

Сюда же можно добавить и историю знаменитого вологодского масла (это русское изобретение – масло из кипяченых сливок), а также крупнейшее производство уникальных русских сыров. Тем и другим мы обязаны выдающемуся предпринимателю, ученому и организатору производства Николаю Верещагину – родному брату живописца Верещагина. Он не только создал технологию производства этого масла, по сути, свою школу, которая позволила распространить производство по всей стране. Он фактически завалил европейские рынки нашим продуктом. Малоизвестный факт, но в царской России экспорт масла приносил больше выручки, чем экспорт золота – при том, что золота мы добывали немерено, занимая второе место по добыче после США.

История, связанная с Федором Ландриным, тоже любопытна. Придумал он изготавливать мелкие конфетки-леденцы. Стал продавать в круглых жестяных коробочках с прочно притертой крышкой. Конфетки назвали по имени изобретателя – «ла'ндрин». Но ясное дело, не может же что-то хорошее прийти из России! И начали называть конфеты с французским акцентом – с ударением на второй слог: ландри'н. А там и слово «ландри'н» постепенно забылось, сменилось чисто французским – «монпансье».

«Как известно», Россия испокон веку – экономически и технически отсталая страна. Но как быть с таблицей Менделеева?

С тем, что именно в России возникли такие направления в науке, как почвоведение, экология, системные исследования на стыке физической и экономической географии?

Технический прогресс? Многие ли знают, что русский самолет «Илья Муромец» был лучшей боевой машиной во время Первой мировой войны? За все годы войны врагом был сбит всего один «Илья Муромец» и то потому, что экипаж выполнил задание и «расслабился» – по дороге на родной аэродром сел играть в преферанс[26]. А британские «Дехавиленды» горели и падали постоянно.

Что русские железные дороги до 1960-1970-х годов были лучшими в мире, говорить считается неприличным, а ведь это факт. После этого времени железные дороги в Европе были модернизированы, но всякий, кто бывал в Южной Америке, с ужасом видел извивающиеся, как змеи, полосы рельсов. И удивлялся, что вообще остался жив.

Интересное и важное наблюдение: если приоритет в какой-то области спорный, мы охотно отдаем пальму первенства иностранцу. А вот иностранцы никогда не соглашаются отдать нам свое «право первородства». Скажем, за право считаться создателями радио «борются» итальянец Маркони и русский Попов. Но в России добрая половина опрошенных назовет вам изобретателем радио Маркони. Тогда как за рубежом о Попове вообще не слыхали. Знает о нем разве что кучка специалистов.

Г. Маркони. Первым получил патент на изобретение радио

Так же и с парой Эдисон – Яблочков. Кто изобрел электрическую лампочку? Спор уместен. Но кто слышал о Яблочкове в западном мире? А у нас об Эдисоне кто не слышал?

Или – крекинг нефти… Еще Менделеев сделал ряд наблюдений о «воздействии жара на тяжелые масла нефти»[27]. В 1891 году термический крекинг запатентован русским инженером В. Г. Шуховым[28]. Американцы, называя вещи своими именами, просто присвоили (а еще проще – украли) изобретение. С 1915 года они наладили промышленные производства «по русскому методу». Но в России по сей день все уверены – крекинг нефти изобретен американцами.

К слову о нефти. Напомню: первая нефтяная промышленная скважина в мире пробурена на территории Российской Империи в середине XIX века. На 15 лет раньше, чем в США.

До революции 1905 года Россия занимала 1-е место в мире по добыче нефти[29]. Первенство восстановлено в 2006–2007 гг.

А. Попов. Первый изобрел радио. Но с заявкой на патент замешкался

Изобретение российскими гражданами первой безопасной керосиновой лампы дало такой же толчок к развитию мировой нефтяной промышленности, как позже – изобретение автомобильного двигателя внутреннего сгорания[30].

Россия во второй половине XIX века занимала первые места в мире не только по добыче нефти, но и по производству и экспорту продуктов нефтепереработки: мазута, керосина (бензина тогда не было). Сейчас для нас это несбыточная мечта.

Винтовка, которую мы называем берданкой, разработана членом российского артиллерийского комитета А. П. Горловым и сотрудником того же комитета капитаном К. И. Гунниусом. «Малокалиберная стрелковая винтовка № 1» пошла на вооружение русской армии в 1868 году. В США ее называли «русской винтовкой». Полковник американской армии Бердан усовершенствовал некоторые второстепенные детали винтовки. И на вооружение русской армии принята была «малокалиберная стрелковая винтовка № 2 системы Бердана». Так детище Горлова стало называться берданкой.

Т. Эдисон с первой версией фонографа. Томас, изгнанный из средней школы за неуспеваемость, имел редчайшее сочетание разностороннего таланта изобретателя с гением бизнесмена, маркетолога и пиарщика

П. Яблочков. Увы, был только учёным-изобретателем

О технических достижениях советского периода даже говорить трудно – слишком много всего. Тут и возведение целых промышленных районов в ледяной беспредельности Сибири, и громадный поток рационализаторства и изобретательства 1930–1940-х годов, истинное творчество масс, космическая политика. Что тут поделать, если первым из людей Земли полетел в космос все же не Юджин Гэг, а Юрий Гагарин?

Так же плохо мы помним и о том, что Россия в социальном отношении не была такой уж отсталой страной. Многие ли знают, что освобождение крепостных в 1861 году касалось только 34 % населения страны?[31] Остальные крестьяне уже получили личную свободу в годы правления Николая I и ранее.

А 60 % населения Юга США до 1865 года составляли рабы[32]. Самые натуральные рабы, которых продавали почем зря – и с семьями, и без[33].


Да и в советское время человек был гораздо свободнее, намного увереннее осознавал себя субъектом права, чем во многих «демократических» странах.

Более того, многие реформы, продвигавшие нашу страну в сторону расширения и укрепления народовластия, были свернуты под политическим и военным давлением мировых империй, построивших свое процветание на ограблении и уничтожении целых народов.

Получается – мы «знаем» о себе много плохого. Причем многое из этого плохого вообще никогда не существовало. Оно есть только в мифах, созданных нашими врагами. И в нашем собственном воображении, к сожалению.

А хорошего мы о себе не помним или просто не знаем, что оно вообще когда-то было. Это ослабляет наш дух, не позволяет критически отнестись к мифам, которые нам усиленно навязывают.

Стоит россиянину принять всерьез черные мифы о России, и они буквально сбивают его с ног. И уже не дают сделать ни одну осмысленную работу.

Об этом, кстати, говорил и В. В. Путин в одном из своих посланий Федеральному Собранию. Приведу обширную цитату не из излишней верноподданности, а потому, что мысль – исключительно верная: «Духовное единство народа и объединяющие нас моральные ценности – это такой же важный фактор развития, как политическая и экономическая стабильность. Убежден, общество лишь тогда способно ставить и решать масштабные национальные задачи, когда у него есть общая система нравственных ориентиров. Когда в стране хранят уважение к родному языку, к самобытным культурным ценностям, к памяти своих предков, к каждой странице нашей отечественной истории. Именно это национальное богатство является базой для укрепления единства и суверенитета страны. Служит основой нашей повседневной жизни, фундаментом экономических и политических отношений»[34].

Действительно, попробуйте строить дорогу, если вы точно знаете – в России хороших дорог быть не может! Даже если вы классный инженер и у вас под рукой самые современные технологии и отряд квалифицированных рабочих. Установка сама собой обезоруживает, невероятно мешает. И даже если успех достигнут, то эта установка обесценивает результат, не дает считать его чем-то естественным и закономерным, мол, здесь наверняка случайность… Не могли же русские построить хорошую дорогу?!

С тем же успехом попробуйте воевать с любым внешним врагом, если вы точно знаете – Россию всегда все били.

Попробуйте создать семью, если все русские женщины – проститутки, а заводить здесь детей не имеет никакого смысла, потому что у России нет и не может быть будущего.

Попробуйте с удовольствием пообедать, точно зная, что в России все продукты радиоактивные и химически загрязненные.

Попробуйте добиться уважения других, если вы не уважаете самого себя.

Мифы, о которых идет речь, невероятно опасны. Страшнее пистолета. Это настоящее ОМП – оружие массового поражения, разрушающее наш мозг, нашу веру в будущее, нашу волю к действию.

Глава 2

Какие бывают мифы?

Сказка – это миф, в который перестали верить. В. Я. Пропп«Исторические корни волшебной сказки»

Когда миф торжествует, то наступает подлинный упадок науки, да и всей культуры. Лев Гумилев

Долгий период в истории человечества миф был обычным способом познания мира. Ведь что такое миф? Это нечто, основанное на действительных событиях, но приукрашенное и измененное. Приукрашенная история. И измененная… в свою пользу. Ведь если повествование о действительных событиях будет скучно, грешные людишки могут не придать должного значения событию, а то и попросту о нем забыть.

Взять хотя бы древнегреческий миф о Персее, который спас Андромеду от морского чудовища. Каждый год город приносил в жертву живую девушку. Жертву приковывали к скале, и вместе с приливом из моря выползал страшный, отвратительный, прожорливый змей-дракон. Он пожирал девицу и на какое-то время оставлял город в покое. Персей победил дракона, показав ему голову медузы Горгоны. Дракон окаменел и превратился в скалу. А Персей женился на Андромеде, и их потомки до сих пор живут в Греции.

Какие реалии стоят за этой красивой сказкой?

Наверное, древние греки хорошо знали, что в морях водится много разных созданий, в том числе всяких несимпатичных. Драконы драконами, а есть еще акулы, касатки, кашалоты, осьминоги, и они порой подплывали к берегу совсем близко, к самой прибойной полосе. Ведь до появления морских судов, двигателей внутреннего сгорания и нейлоновых сетей преград-то не было. Древние греки весьма разумно считали полезным попугать подростков мифическими существами, чтобы они не слишком бегали без старших вдоль берега и не лезли в воду там, где старшие их могут потерять из виду. А тем паче, чтобы подростки не вздумали отправиться в самостоятельное плавание. Эта практическая сторона мифа очевидна.

Кроме того, миф отражает древние представления о том, что человеческая жертва может умилостивить силы природы: море, приливы, морских чудовищ. Миф, таким образом, является еще и хранителем опыта, обладает исторической памятью: так было когда-то… Приносили в жертву красивую девушку, и мерзкое чудовище должно было сожрать ее… Вспомним о несчастной в ветреный зимний вечер, когда с моря несет смесь капель и снежной крупы, небо затянуто тучами, и вся семья жмется к очагу. Но больше такого нет, спасибо храброму Персею! Вспомним не только о несчастных жертвах и гнусных чудовищах-людоедах. Вспомним и о героях, которые сделали наш мир лучше, безопаснее.

Так миф соединяет разумное практическое назидание, сведения о внешнем мире, историческую память, нравственные заветы, отголоски прошедшего, представления народа о хорошем и дурном.

Известные так называемые мифы «происхождения» повествуют о том, откуда и от каких предков пошел народ. Например, миф о трех братьях, Русе, Чехе и Ляхе, основоположниках русского, чешского и польского народов[35]. Кстати, с братьями в истории мифотворчества вообще связано много занимательного и повторяющегося у многих народов. Здесь вам и Каин с Авелем, Ромул с Ремом (основатели Рима), Кий, Щек и Хорив (основатели Киева). Одно приятно: наши «сказочные» славянские братья хотя бы «не мочили» друг друга по поводу и без, в отличие от Ромула и Каина.

«О происхождении названия "Руссия" существуют различные мнения. Одни полагают, что оно произведено от имени Русса, брата или внука польского государя Леха… – писал Сигизмунд Герберштейн. – Сами же русские… уверяют, будто их страна изначально называлась "Россея", а имя это указывает на разбросанность и рассеянность ее народа, ведь "Россея" на русском языке и значит "разбросанность" или "рассеяние"». Неизвестно, кто надоумил габсбургского дипломата, дважды посещавшего Москву, на это глубокомысленное лингвистическое умозаключение, но его «Московия» на протяжении пары веков считалась самым достоверным источником сведений о нашей стране. Воспроизвел писатель-посол и легенду о трех варяжских братьях, призванных править на Руси. «Если верить бахвальству русских, эти три брата вели свой род от римлян», – писал он. Современные исследователи считают, что эти слова о «бахвальстве» – первое проявление нелояльного отношения немца Герберштейна к русским, проявившееся в его знаменитой книге. Надо сказать, он с таким отношением недолго тянул: эта строчка относится к самому началу его труда, сформировавшего, кстати, многие основные мифы о России[36].

Мифы исторические – это мифы о своей истории, о соседях и вообще обо всех других народах.

Создавая мифы о самом себе, своем происхождении, своей истории, народ формирует представления о своем национальном характере. И русский народ, и вообще всякий народ несут в себе некий «первобытный образ» мира, и образ самого себя в этом мире – то, что ученые называют архетипом – то есть в буквальном переводе «древним типом». Этот образ самого себя народ несет в себе коллективно. Как говорили предки, соборно.

Архетип внедрен глубоко в подсознание. Никто даже при сильном желании не сможет ответить вам на прямой вопрос: а носителем какого архетипа ты являешься? Образ национального «я» обнаруживается в особенностях образа жизни, мотивах поступков, восприятии окружающей действительности. И отслеживать нужно поведение не отдельных личностей, а целого народа, не в конкретный миг, а на протяжении длительного исторического периода.

Зачем нужны мифы?

История – это правда, которая становится ложью. Миф – это ложь, которая становится правдой. Жан Кокто, французский писатель и кинорежиссер

Мифы нужны для объяснения мира. Исторические мифы необходимы народу, потому что в них заложены его коренные национальные ценности. В мифах истории живет память, которая объясняет – кто мы, что с нами происходило, как мы реагировали на различные обстоятельства жизни.

Мифы нужны для связи человека и остального мира, личности и его народа, его предков. Почитание предков предполагает: если они вели себя так, то мы не можем, не утратив достоинства, вести себя хуже. Происхождение обязывает.

В этом мне видится одна из величайших идеологических ошибок большевиков. Дело в том, что, желая «до основания все разрушить» и на пустом месте «новый мир построить», революционеры-романтики искренне насмехались над вековыми семейными традициями, старорусской традицией памяти и почитания фамильных предков. Более того, наличие в роду кого-либо не из «крестьян-пролетариев» ставилось в вину гражданину «нового мира», как минимум губило карьеру, а в «суровые» годы могло стать и поводом для репрессий. К чему это вело? Фамильные старые фото, на которых, не дай бог, ваш дед или прадед запечатлен в мундире, – в топку. Портрет отца-офицера с эполетами императорской гвардии – в чулан, в подвал. Детям об истории семьи – ни слова: «Твой дедушка, малыш, был… инженером, погиб в Первую мировую…»

Бабка моей матери, от коей только имя осталось – Августа да еще старая фотокарточка, была из остзейских немцев, к тому же дочкой зажиточного прусского «сельского капиталиста» – мельника. Затем вышла замуж за украинского инженера-механика и переехала до 1917 года в Киев. Но в семье об этом говорить не любили – нехорошо, когда у офицера командного состава Советской Армии (моего отца) вдруг в родственниках обнаруживалась чистокровная немка, да еще с кучей родственников, наверняка бежавших в Западную Германию..

Так и росли в нашей стране миллионы Иванов, родства не помнящих. Память подавляющего большинства россиян сегодня не дальше живых дедов и бабок. А дальше – пустота, черная дыра. Кем гордиться, на кого равняться? На Павлика Морозова и Юрия Гагарина? Да, но больно далеки «обобществленные» кумиры, не углядеть им за каждым твоим дурным поступком. Но вот твой прадед – почетный гражданин города Н-ска или просто безвестный герой войны 1812 года, который смотрит с прищуром с портрета в твоей гостиной, он-то все видит. С того света за тобой наблюдает – не предашь ли, не опорочишь ли честь семьи. Только портрет этот воображаемый, поскольку нет больше портрета. На месте, где он должен бы висеть, – черная дыра. А раз предков нет, то и Бога нет. Значит, все можно…

Уничтожив, сознательно или в угаре нигилизма, по глупости, культ рода и семьи, большевики не понимали того, что вырыли яму сами себе. Ибо не каждому достался дедушка Щорс, а значит, и перед новой властью нет ни у тебя, ни у твоей «ячейки общества» ни долгов, ни обязательств. Зачехлили стволы танков, подмыло мутной горбачевской водичкой Берлинскую плотину – и все, прорвало! Гуляй, Россия, веселись, грабь награбленное! А мы удивляемся: почему у нас – удивительных «хомо советикус», этаких айтматовских «манкуртов», нет ничего святого.

Но вернемся к тому, какую роль играют народные мифы. В народных преданиях и легендах, как правило, заложены ценности, дух, сила, которые дают опору нации не только в кризисные, тяжелые периоды истории, но и в повседневной жизни. В них – разные варианты ответов, что нужно делать в тех или иных случаях. Не только на войне или во время стихийного бедствия, но и в случае победы, приобретения, успеха.

Мифы истории имеют самую разную форму. Это и героические предания, и бытовые сказки, которые иронизируют, высмеивают некоторые проявления негативных сторон жизни. Это и сказания о событиях минувшего, память о поведении исторических героев. С древних времен они передавались из уст в уста, а затем были переложены на бумагу.

В мифах сконцентрирован опыт поведения. Любой разумный человек может извлечь полезный для себя урок.

Вот, к примеру, миф о том, как 300 лет назад к Петру I привели пленных шведских офицеров после Полтавской битвы. Офицеры смущены, напряжены: откуда они знают, что с ними будет теперь? Петр же обнимает их, кричит:

– Пировать будем!

И во время пира шведы сидят среди россиян, с такими же бокалами в руках, перед ними тарелки, полные еды. И Петр поднимает тост:

– За наших учителей!

Было? Не было? В любом случае в этом предании урок: будь великодушным. Не мсти. Не злобствуй. Умей учиться и у врага, и если научился чему-то, признай это вслух. Уклонись от ненависти, от сведения счетов.

Д. Мартен «Полтавская битва». Петр так боялся Карла XII, что, имея подавляющее преимущество накануне Полтавы, не решился сам атаковать шведов и был так обрадован легкостью победы, что забыл отдать приказ преследовать Карла. Впрочем, победителей не судят…

Россияне XX века мало похожи на современников Петра Великого – прошло 200 лет. Участники Второй мировой войны жили в стране с другими границами, с другим общественным и политическим строем. Они иначе одевались, вели себя, иначе думали и чувствовали. Но пленные солдаты вермахта не стали ответчиками за преступления, совершенные армией нацистов в России. В ходе военных действий, в аду рукопашной могло происходить все что угодно. Но попавший в плен получал медицинскую помощь и еду. Никто не мстил ему, не сводил счетов. Хотя очень даже было за что.

Немецких солдат могли расстрелять, взяв на месте преступления, когда они сжигали деревни перед отступлением или участвовали в «операциях устрашения». Но вчерашние враги, взятые в плен, привлекались к восстановительным работам и получали за это больше, чем русские. Весь Минск в 1946–1951 годах восстановлен руками пленных немцев. Они жили в условиях, которые не были хуже условий жизни русских, их даже сытнее кормили, одевали в трофейную немецкую форму и лечили, если заболеют. Ничего похожего на кошмар лагерей для пленных советских солдат.

Кто не верит, что дневной рацион пленного немецкого солдата был даже лучше, чем питаются бедные россияне сегодня, советую посмотреть статью В. В. Владимирова в рубрике «Авторские статьи» на сайте www.medinskiy.ru

Как видно, и в середине XX века русские вели себя так же, как в начале XVIII-го. Исторические мифы утверждали и пропагандировали именно такое обращение с поверженным врагом.

В мифах содержится опыт самопознания: да, мы вот такие. Это у нас сильные черты, на них можно опереться в трудную годину.

Русские считают себя стойкими и выносливыми. Истории о переходе Суворова через Альпы, об освоении новых земель, особенно Севера, – о чем они? В первую очередь о невероятной жизненной силе русского, его стойкости, способности выдержать даже то, что кажется вообще невозможным. Мы – «чудо-богатыри»!

Это помогает в критических ситуациях: и в личных, и в таком историческом кошмаре, как Гражданская война или Ленинградская блокада. Легенды, истории, предания этих времен учат: будь стойким, не позволяй себя запугать, не торопись сдаваться. Береги душу больше, чем тело. Видишь, тот, кто сумел остаться сильным духом, спас себя. А сломавшийся сначала погиб духовно, потом и физически. Этому учит и литература того времени: гениальные повести М. Шолохова[37] и Б. Полевого[38].

Миф принимали всерьез, потому что весь опыт жизни подтверждал – миф не учит тебя плохим вещам. Разумеется, и самый стойкий человек в годы войны мог быть сломлен, умереть от голода или болезни. Но тот, кто следовал урокам истории, действительно получал дополнительный шанс.

Мифы создавали не только собственный архетип, но и образ «другого». Грубо говоря, русский знал, как ему относиться не только к себе, но и к соседу. Опыт многих поколений говорил, что немцы трудолюбивы, честны, ответственны, у них есть чему поучиться. Тот же самый опыт говорил, что у немцев не очень хорошо с воображением и чувством юмора. Классический анекдот начала XX века:

«– Фасилий Фасильевич, ну для чему фи на то мной все шуточничаете и шуточничаете? Фи же знайт, что я для фас всегда билль нушник…»

Что здесь? Только насмешка над плохим знанием русского языка? Нет. Тут еще и образ немца: полезного, хорошего, несколько забавного, который «всегда был нужник». Шуток не понимает, обижается, слишком серьезен не по делу.

Стереотипы

Мифология – совокупность первоначальных верований народа о его происхождении, древнейшей истории, героях, богах и пр., в отличие от достоверных сведений, выдуманных впоследствии. Амброз Бирс, американский писатель

– Браво! Возглас Багратиона при виде французских гренадер, идущих сомкнутым строем под картечью на Багратионовы флеши.

«Ах! Франция! Нет в мире лучше края!» – к этому душевному взвизгу грибоедовских барышень с чистым сердцем присоединились бы многие поколения русских людей.

У нас всегда любили Францию. Правда, на протяжении 70 лет советской истории в основном заочно.

Но вот поездили, погуляли у подножия Эйфелевой башни, посидели за бокалом пива в брассери на парижских бульварах, – и отношение к французам у наших, побывавших в Париже, стало более сложным.

С одной стороны – конечно, безумные восторги. А с другой – вот сидят новые русские и отпускают шуточки: «Франция, конечно, прекрасная страна – Монмартр, тужур, лямур и так далее. Вот если бы еще там не было французов, было бы совсем хорошо».

И начинаются охи и ахи, французы нам кажутся чересчур расчетливыми, экономными до мелочности, эгоистичными. Вообще – какими-то мелковатыми. И в ресторанах французские официанты ленивы, медлительны – давно, видимо, с казаками не встречались. И раздражительны порой… Ну и так далее. Хотя, опять-таки, они, конечно, не дураки. И по амурной части тоже ничего.

Ну что можно сказать этим нашим товарищам? Только то, что сами себя французы видят совершенно другими.

Что значит – «французы буржуазны»? Они гордятся своей буржуазностью. Ведь это их предприимчивость. Сам император Наполеон не был чужд буржуазности: экономный, расчетливый, серый сюртук, треуголка, походная кровать… Именно французский буржуа – от крестьян, получивших землю благодаря революции, до банкиров и промышленников – именно вся эта широчайшая масса французского народа и была главной опорой наполеоновского престола.

Франция для французов – это воинственность, это галльские герои. Это Верцингеторикс – галл, который бросил вызов самому Цезарю и сражался с ним на равных. Это Мюрат, это маршал Ланн, которому приписывается афоризм (у нас охотно вкладывают его в уста Багратиона – и Бог его знает, кто сказал это на самом деле): «Дерьмо тот гусар, который дожил до 30 лет».

Надо сказать, что и Багратион, и маршал Ланн лишь чудом перевалили 30-летний рубеж. Багратион получил смертельное ранение под Бородино, маршалу Ланну оторвало ноги, правда, не русским, а австрийским ядром.

Французы для Франции – это те самые плотные ряды кирасир, закованные в железо, сплошным строем летящие на огнедышащие батареи Раевского. Либо еще более тяжелые, еще более стальные ряды французских рыцарей, которые столь же безудержным галопом несутся на ощетинившиеся пиками ряды английской пехоты.

Считается, что в своих латах рыцари были чудовищно неповоротливы и, упав с коня, уже не могли подняться. Но тогда непонятно, как вообще выживала рыцарская конница. Ведь стащив рыцаря с коня – вилами или крюком, – любой крестьянин фактически брал бы его в плен. Однако в действительности все, конечно, было не так. Современный солдат срочной службы, если его нарядить в рыцарские латы, действительно, упав не то чтобы с коня, но и со стула, встать уже не сможет. Однако тогда уровень физической подготовки профессиональных воинов, в данном случае рыцарей – собственно, больше ничем они и не занимались, кроме как воевали, – был несравненно выше. Предполагалось, что в полном облачении настоящий рыцарь может не то чтобы передвигаться, вставать с земли, ложиться, садиться при необходимости, но может даже танцевать и плавать! И на коне, и без коня, лишь бы с оружием, закованный в железо рыцарь был фактически неуязвим и непобедим.

Французы – это мечтатели и романтики. Как Жанна Д'Арк. Как Виктор Гюго. Как художники-импрессионисты. Как Антуан де Сент-Экзюпери.

Или, может быть, это такие романтики, как Д'Артаньян и мушкетеры – и тысячи таких же дуэлянтов, бретеров, невольников чести, кои составляли цвет и славу французского дворянства. Может быть, они и ввели понятие «честь» в самом начале нового времени в европейский обиход.

Все эти мушкетеры, защитники баррикад, а баррикады строились в Париже чуть не каждый год весь XIX век, эти моряки дальнего плавания, эти воины французского легиона, захватившие самую бесплодную половину Африки, которая так и называлась многие годы на картах: Французская Западная Африка… Все они уж точно были не мелочны, не расчетливы и не буржуазны. Именно такими видят себя французы. Именно этой своей историей они по праву гордятся.

Хотя… Вот что Юлий Цезарь отмечал в записках о Галльской войне относительно национального характера галлов – будущих французов. Они «страшно сварливы. Например, сцепятся два соседа, затем в схватку вступают их жены, тягают друг друга за волосы. Когда же они в ярости, то целая толпа чужеземцев не может справиться с ними. Они скрежещут зубами, размахивают руками, наносят удары друг другу по головам. Говорят галлы резко и угрожающе, и со стороны невозможно понять, спокойно они беседуют или ругаются друг с другом».

Согласитесь, достаточно нелицеприятная характеристика, а источник – самый что ни на есть авторитетный.

Но и французы в долгу не остаются. Вот забавная цитата – что думал другой великий полководец, Наполеон, об итальянцах, потомках римлян. Из его донесения Директории во время итальянского похода: «Вы воображаете себе, что свобода подвигнет на великие дела этот дряблый, суеверный, трусливый, увертливый народ. В моей армии нет ни одного итальянца, кроме полутора тысяч шалопаев, подобранных на улицах, которые только и делают, что грабят, и ни на что не годятся».

Все это примеры стереотипов – устойчивых образов «другого» (слово «стереотип» американцы стали использовать в этом смысле с 1960-х годов). Смысл термина: мы часто судим о непохожих на нас людях, исходя не из их личных достоинств, а из наших собственных предрассудков.

Стереотипы бывают не только негативными, но и позитивными. Бывают сложными, комплексными.

Возьмем классический стереотип – как в России представляют немцев. Русские помнят, что немец обычно трудолюбив, разумен и справедлив. Они уважают его за это. Но помнят и то, что немец бывает жестким, даже жестоким. Осуждать стереотип? Глупее не придумаешь! Потому что немцы, действительно, могут быть крайне жестокими. Не в приступе ярости или в состоянии аффекта, а рационально жестокими. Порукой этому – жуткие истории об истязаниях и убийствах детей, которые регулярно рассказывает сама же германская пресса.

Мой отец был в Чехословакии во время событий 1968 года. Чешские «сопротивленцы» выходили на трассы, перекрывали их собой, не давая проехать автоколоннам с советскими войсками. Так вот, мой отец рассказывал случай: на гористую дорогу выбежала женщина с маленьким ребенком на руках, и советский танкист не задумываясь резко свернул с дороги. Танк слетел на обочину, сполз в обрыв и загорелся. Все танкисты погибли.

А вот другая отцовская история того периода. В Чехословакию ведь вошли не только советские, но еще и венгерские и немецкие (из ГДР) части. К лагерям солдат из ГДР вечерами собирались местные сопротивленцы, приносили с собой кастрюли и щетки. Колотили в кастрюли, устраивая страшный грохот, кричали: «Убирайтесь вон». «Кошачий концерт» не давал солдатам возможности поспать, давил на нервы.

Немцы предупредили чехов раз, два… На третью ночь выставили взвод автоматчиков, и те дали очередь по толпе. Сколько людей было убито или ранено, история умалчивает, но больше немцам не докучали.

Как видим, стереотипы отражают все же некую реальность. Они могут изменяться под влиянием жизненных обстоятельств. Коллективный образ немца в XX веке несколько раз не то чтобы менялся, но под влиянием двух огромных и страшных войн народное сознание фиксировало разные стороны этого стереотипа. И происходило это очень быстро.

А. Дубчек на посту первого секретаря ЦК Коммунистической партии Чехословакии, в 1968 – главный инициатор курса реформ, известных как «Пражская весна», репрессирован не был. Впоследствии, по слухам, скромно трудился где-то в лесничестве

К тому же люди всегда готовы делать исключения из своих стереотипов. Данный конкретный немец может оказаться бездельником, пьяницей, криминальным типом, развратником или подонком. Среди 90 миллионов немцев обязательно найдутся самые разные типы. Но тогда русский признает, что имеет дело с каким-то странным исключением из правила. И объяснит это тем, что «неправильный немец попался». Потому что за века «соборной» жизни коллективный опыт народа сохранил совершенно определенный стереотип.

Так что борись со стереотипами – не борись, отрицай их или не отрицай, а они все равно существуют. Они – неотъемлемая часть и следствие исторических мифов.

Мифы «положительные» и «черные»

Миф определяет сознание. Станислав Ежи Лец

Всякий народ пытается представить свою историю в наиболее выгодном свете. И корректирует ее в свою пользу.

И вот уже исторические события истолковываются так, как их хотелось бы увидеть. Событие реально, но куда деться от архетипов? Желание подтвердить свои представления о мире, свои предрассудки оказывается сильнее фактов. Историческая память отодвигает в тень одно, высвечивает другое, напрочь забывает третье, придумывает четвертое.

И это свойственно не только России – такие же выдумки легко обнаружить и в истории других народов.

…1745 год. Идет война за Австрийское наследство. Французские войска под командованием Мориса Саксонского осадили крепость Турне (в современной Бельгии). Англо-голландско-ганноверские войска под командованием герцога Камберленда движутся к крепости, хотят снять с нее осаду. Французские войска, в свою очередь, двинулись навстречу союзникам и заняли позиции возле деревушки Фонтенуа. Здесь 11 мая 1745 года произошло сражение. Погибло 5 тысяч французов и от 12 до 14 тысяч союзников. Поле осталось за французами, которые захватили 32 артиллерийских орудия. Крепость Турне осталась в осаде и была взята 10 июня 1745 года.

Вот и все. Вот и все сражение под Фонтенуа – мало что решивший эпизод такой же полузабытой войны за забытое Австрийское наследство. Но тут начинается легенда…

В те времена армии шли навстречу друг другу до тех пор, пока солдаты могли разглядеть белки глаз противника, тогда имело смысл целиться и стрелять. При этом, естественно, человеку, идущему навстречу вот-вот вспыхнувшему первому и, как правило, единственному залпу и смертельному потоку свинца, невероятно страшно. Стрельба по шеренге с 20–25 метров – это как игра со смертью в «русскую рулетку»: не выдержат нервы, выстрелишь раньше – и твой выстрел уйдет в «молоко». Затянешь на миг с залпом – и все, ты уже труп. В общем, именно поэтому Суворов старался избегать традиционной убийственной тактики того времени «сближение – залп – шеренга 1 с колена; залп – шеренга 2 стоя; перезарядили, если успели и если осталось кому перезарядить – ура! В рукопашную!» Генералиссимус предпочитал быстрый переход в штыковую. Знаменитое: «Пуля – дура (хрен ее знает, куда полетит, разброс стрельбы с 20 метров вправо-влево по метру), штык – молодец!»

Кстати, именно по этой причине Бонапарт построил тактику атаки и перемещения войск на поле боя не традиционными шеренгами, а узкими колоннами – сектор поражения неприятельским огнем уже.

В общем, сближение с неприятелем в XVIII веке на поле боя – занятие не для слабонервных. К тому же 11 мая 1745 года поля под Фонтенуа скрывал туман и солдаты обеих армий долго не видели друг друга.

Во всех английских учебниках по истории написано, что когда армии сблизились до расстояния прицельного выстрела, командующий англичан милорд Гей закричал:

– Господа французы! Стреляйте первыми!

Эта история прекрасно известна и во Франции, но с одной маленькой поправкой: там «точно знают», что кричал-то не англичанин, а француз. Кричал мсье д’Атерош, капитан королевских гвардейцев, и кричал он, конечно же:

– Господа англичане! Стреляйте первыми!

Скорее всего, действительно кто-то и что-то в этом духе прокричал: легенды редко возникают совсем на пустом месте. В обеих странах соответствующие легенды вошли в учебники, и сомневаться в них знающие люди не советуют. Иностранцу простительно, конечно, но, усомнившись в общепринятой легенде, «своим» он рискует уже не стать. А уж для «своего» по крови такого рода сомнения и вовсе неприличны и свидетельствуют о катастрофической нехватке национального, патриотического духа.

Французы отмечают, что французский тогда был международным языком, на нем говорили в высшем английском свете, и клич мсье д’Атероша был прекрасно понятен британцам. Британцы столь же справедливо отмечают, что милорд Гей вполне мог кричать и по-французски по той же самой причине. Кричал же Милорадович в 1812 году атакующим врагам: «Молодцы французы!» по-французски.

Итак, кто-то что-то кричал, но этот крик положил начало национальной легенде. Но вот кто именно кричал, что конкретно и кому в этот туманный день 11 мая 1745 года, мы, скорее всего, никогда уже не узнаем.

Ни тот, ни другой народ ну никак нельзя назвать нерасчетливым. У Наполеона были все основания отзываться об англичанах как о «нации лавочников». А упомянутая выше расчетливость французов тоже имеет глубокие исторические корни. Если вспомнить языческие верования древних галлов, то основу их религии составляли представления о бессмертии души, на чем зарабатывали себе немалые авторитет и власть друиды, вводившие себя в транс и беседовавшие якобы с умершими галлами. Вера в бессмертие души была столь сильной, что при проведении, как бы сейчас сказали, финансово-кредитных операций срок их действия не ограничивали сроком жизни заемщика. Считалось, что люди могут дать друг другу взаймы с условием, что долг – при возникновении некоего форс-мажора – будет непременно возвращен позже… в загробном мире. В это галлы свято верили.

Или возьмем слова из английской песни «Правь, Британия, морями», неофициального гимна англичан: «Никогда, никогда, никогда, англичанин не будет рабом!» Так пелось начиная с конца XVIII века. Пелось с чувством, красиво и в разных обстоятельствах.

У Куприна в «Гамбринусе» упоминается, как английские матросы с обнаженными головами поют эту песню с ее прекрасными и гордыми словами. Англичане поют народный гимн, демонстрируя, какие они свободные, независимые, самостоятельные. Как высоко ценят каждую личность в их замечательной стране.

Все бы прекрасно, да только вот насчет рабства… Дело в том, что и в XVII, и в XVIII, и даже в XIX веках англичан частенько продавали. И ничего нового, кому-либо неизвестного в том нет, потому что продавали людей вполне официально, согласно закону.

Англичане очень пренебрежительно относились к крепостному праву в Пруссии, в Польше и России – варварство! Они не ввозили в Англию негров-рабов… По крайней мере, в больших количествах. Англичане торговали неграми, скупая их в Африке и продавая в Америке, но в «старую добрую Англию» их не везли, это верно. И к плантационному рабству тоже относились плохо – дикое занятие, недостойное джентльмена.

Есть здесь, правда, сразу две сложности…

Сложность первая: те, кто участвовал в работорговле, отвергались «приличным обществом». Как же! Люди низких занятий не заслуживают уважения. Но вот «инвестировать» в работорговлю не считалось чем-то скверным. Ведь не писал же никто: «Предлагаю участвовать в торговле рабами». Создавалась фирма под приличным названием, например, «Компания невольничьего берега», хотя это название слишком прозрачно. Чаще это была «Компания торговли с островами Зеленого Мыса» или еще нейтральнее – «Томас Вулф, сыновья и компания». Фирма продавала акции и выплачивала по ним ежегодный процент.

Д. Доу «М. А. Милорадович». 1820 г. Герой войны 1812 г., губернатор Санкт-Петербурга. Подъехал к солдатскому каре на Сенатской площади 14 декабря 1825 г., уговаривая солдат разойтись. По ходу «разговора» был застрелен декабристом Каховским

Джентльмен вкладывал деньги, прекрасно зная, чем занимается компания. И получал свои, оплаченные человеческой жизнью доходы, оставаясь джентльменом, принимаемым во всех «приличных домах».

В 1800 году доходы англичан от работорговли превысили 100 тысяч фунтов стерлингов. А на 30 фунтов семья среднего достатка могла жить в течение года[39].

«Ост-Индская компания», это уникальное государство в государстве, поддерживала самые теплые отношения с раджами, которые продавали с ее помощью своих подданных и для работы на плантациях, и в публичные дома, и в качестве солдат другим государствам. И джентльмены, на словах гнушавшиеся работорговлей, вкладывали миллионы фунтов стерлингов в деятельность компании. В ней служили тысячи офицеров, причем их офицерский патент признавался Британским государством. Уж они-то тем более оставались вполне уважаемыми джентльменами в глазах «общества».

Негров из Африки стали ввозить в Америку уже после того, как убедились: индейцы на плантациях не годятся, мрут как мухи. А рабочих рук надо много, рабов не хватает.

Опять же – не хватает женщин. В 1619 году в Джеймстаун, что на территории современной Виргинии, ввезли 90 женщин – в жены колонистам. За каждую «голову» колония заплатила по 120 фунтов отменного виргинского табака. Того самого, что сейчас в каждой второй пачке дорогих сигарет, – обратите внимание на надпись «Virginia blend».

Колонисты за жен платили общинные деньги или отрабатывали. Потом такая живая собственность венчалась с мужем в церкви. Все честь по чести! Но когда на колонию обрушился голод, один из колонистов жену… съел. В прямом смысле слова. Убил и ел, а чтобы не протухла, часть засолил, часть закоптил.

Что характерно, современники не считали его поступок чем-то противоправным. Жена женой, а денежки-то плачены свои. Хочу – люблю, а хочу – ем. Священное право частной собственности, господа.

Россия – конечно, «страна рабов», но что-то я не слышал, чтобы наш помещик ел своих крепостных. В том числе девок из крепостного «гарема».

Малоизвестный факт, но поедание себе подобных у западноевропейцев освящено исторической и даже, можно сказать, религиозной традицией. Неоднократно описаны случаи массового каннибализма со стороны крестоносцев. Попадая во время крестовых походов в сложные климатические и военные условия – частью по причине собственной дури, невежества и слепого фанатизма, – они, исчерпав все запасы продовольствия, зачастую ели… Ну, если не убивали своих товарищей на прокорм, то питались павшими.

Во время первого крестового похода – это конец XI века – и столкновения с турками у стен Иерусалима крестоносцы в очередной раз лишились всех запасов продовольствия, и тогда один из их командиров сказал: «Разве вы не видите турецкие трупы? Это отличная пища». Как впоследствии писали хронисты того крестового похода, мясо жареных турок – а их поджаривали на вертеле – было сопоставимо по своим вкусовым качествам с курятиной, но жестковатой. И уж однозначно оно было вкуснее конины. Турятина, так сказать.

Последних белых рабов ввезли в Америку в 1774 году. Партия была невелика, всего 35 человек. С тех пор в независимые США ввозили только негров.

Австралию заселяли так называемые «каторжники». Так называемые, потому что большая часть из них никогда не были преступниками. По уголовному кодексу Великобритании смертная казнь полагалась по 215 статьям (для сравнения: в Российской империи – по 68 статьям). Ею карались хищения растений из чужого сада, блуд с женой или сестрой священника, богохульство, оскорбление члена королевской фамилии, даже 30-юродного родственника короля, самовольное перенесение дорожных знаков, подача неправильных знаков идущему в море судну, попытка кражи чужой лошади, помеха в движении королевского чиновника, повреждение чужого коровника, отказ платить налог на строительство дорог, умышленно неправильное складывание камней при возведении стены, самовольное возвращение из ссылки. Среди прочего, смертной казнью каралось хищение любой собственности на сумму больше 6 пенсов[40].

Описывается случай, когда в конце XVIII века три девушки украли шаль у богатой старухи. Их схватили и отвели к судье. Тот обрушился на страшных преступниц. Девушки оправдывались: старшая из них – дочь боевого офицера из Индии. Отец отправил ее домой, пока она плыла на корабле, ее тетка умерла. У нее в Лондоне никого нет, она с подружками три дня слонялась по улицам голодная…

В конце концов, судья смилостивился: шаль старухи стоит всего 14 пенсов. «Преступниц» трое. Значит, на каждую из них приходится меньше чем по 6 пенсов. Значит, можно их не казнить, а «только» сослать навечно в Австралию.

Туда же сослали парня, который украл овцу: умирающий отец просил бульон. У парня не было ни пенни, и он украл злополучное животное. Парня судили, приговорили к 100 ударам плетью и к смертной казни. Наказание заменили ссылкой в Австралию без права возвращения. Отец умер, так и не отведав перед смертью бульона.

Эти факты известны, поскольку названная пара «каторжников» – девушка и парень – вошли в историю как организаторы массового побега. В 1789 году они захватили морское судно и прошли на нем около 3 тысяч километров вдоль восточного побережья Австралии[41].

Первые колонии в Австралии создавались именно как поселения «каторжников». Сидней в 1788 году основан собственно как такая колония, – в том году на берег неизвестного европейцам континента сошла почти тысяча «преступников». Все они бесплатно работали на английскую корону – кто 10, кто и 20 лет. Все они могли быть официально проданы короной фермерам или на рудники по сходной цене – 40 фунтов за голову. Нет денег? Не страшно. Английская корона допускала финансовую рассрочку. Рабы? А кто же еще?

Общее число таких же точно липовых «каторжников», фактически рабов, до 1884 года составило порядка 30 тысяч человек. Мало кто из них смог вернуться домой, в «старую добрую» Англию.

Разумеется, никакие это были не уголовники. Трудом «каторжников» Австралия быстро стала цветущим уголком. По этому поводу в континентальной Европе ходило множество самых фантастических историй. Просто никак не могло понять «приличное общество», как же матерые злодеи так быстро исправились и стали почтенными и приличными. Жюль Верн донес до нас замечательную байку: якобы воздух в Австралии особенный, он способствует исправлению уголовников и вообще всяких негодяев. Дико звучит? Но Жюль Верн в очередной раз озвучивает то, о чем вполне серьезно говорили в околонаучных кругах[42].

А в самой «старушке Англии» Австралия, скорее, представлялась мрачным «континентом уголовников». По меньшей мере, в двух рассказах о Шерлоке Холмсе Конан-Дойль упоминает вернувшихся из Австралии преступников, один другого ужаснее[43]. Веселый писатель Джером К. Джером тоже мимоходом замечает: «Австралия была в те годы не то, что теперь. Имущества, взятого на трупе, обычно еле хватало на скромные похороны…»[44]

Жюль Верн. Великий французский писатель-беллетрист. Не любил немцев

А пока в Англии рассказывали страшные истории про уголовников из Австралии, пока британцев продавали с молотка по сходной цене в 40 фунтов, англичане радостно пели бессмертное: «Никогда, никогда, никогда англичанин не будет рабом».

Черные мифы

Война без ненависти так же отвратительна, как сожительство без любви. Мы ненавидим немцев за то, что должны их убивать. Илья Эренбург

Чаще всего черные мифы сочиняются не о себе, а о врагах. Или, мягче скажем, о противниках. И вообще – о «других». В древности было совершенно естественным рассказывать черные мифы обо всех соседях. Так сказать, о малокультурных, диких людях.

До сих пор толком неизвестно, откуда происходит название всех народов, кроме греков и римлян, – варвары. Самое вероятное – от насмешливого изображения непонятной античным людям речи, невнятного для них бормотания – «бар-бар-бар». Отсюда и «барбарен», то есть варвары.

Римляне считали варваров дикарями: они поклоняются «неправильным» богам, принося им кровавые жертвы, обижают странников, нечистоплотны и грубы, не знают правил обхождения.

Наверное, для такого высокомерия были основания, особенно в тех случаях, когда римляне имели дело с будущими европейцами, жителями Галлии, Иберии-Испании, Британии, Германии. Ведь уровень культурного развития римлян был намного выше, чем у этих народов. Но даже и в этом случае 90 % обвинений попросту высосаны из пальца.

Варварами считались и народы Древнего Востока, которые многому научили греков. В частности, письменность была заимствована греками у финикийцев. Греки обожествили своего торговца Кадма, который эту письменность и привез из Финикии. Они изваяли его статую и поклонялись ей, как божеству. Не сомневаюсь, Кадм заслужил эти почести, но, что характерно, никто в Греции не поставил памятника финикийцам, чью письменность Кадм, собственно, позаимствовал. Ведь финикийцев в Греции считали варварами, как и всех, бормотавших свое «бар-бар-бар».

И египтян считали варварами. И персов. Почему?! Да потому, что они не были похожи на греков и вообще жили иначе. Азия-с…

Первым разделил мир на Европу и Азию родившийся в Малой Азии в греческом городе Милете Анаксимандр[45] (610 – после 547 гг. до н. э.).

С точки зрения Анаксимандра, центр почти плоской, чуть выпуклой Земли, занимало Средиземное море. Всю обитаемую людьми землю – Ойкумену, Анаксимандр Милетский разделил на две равные части: Европу и Азию. Это были не географические понятия и к современным делениям на карте они не имели никакого отношения. В частности, родной для Анаксимандра город Милет оказался на европейской половине.

Европа – это та часть Ойкумены, учил Анаксимандр, где живут граждане цивилизованных государств. Они владеют собственностью и обладают неотъемлемыми правами.

В Азии нет граждан; все могут быть только подданными царя. У любого человека власть может отнять его собственность, как у последнего раба. И с самим человеком царь может поступить как угодно.

Поэтому Европа хорошая, а Азия – плохая. В Азии все рабы – «снизу доверху».

Эта последняя фраза знакома россиянину от народовольца и революционного демократа Николая Гавриловича Чернышевского[46]. Но не он ее придумал, он только повторил то, что придумал Анаксимандр.

Ничего нового нет в таком очернении «не своих». На ранних этапах истории этим подходом грешит всякий народ. Многие самоназвания племен Новой Гвинеи означают «люди». Остальное человечество, как нетрудно понять, «нелюди».

Самоназвание чукчей – луораветлан – в переводе означает «настоящий человек». Это уже более высокий уровень развития народного самосознания. Мы – настоящие люди, но и другие тоже «человеки», хотя и не настоящие.

Как свидетельствуют расшифрованные иероглифы, жители Древнего Египта только его и называли «Страной людей». А всем остальным территориям они давали иные названия: «Страна песка», «Презренная страна Куш» или «Страна золота» (это золотоносная Нубия). Оказывается, примитивная идеология шовинизма была популярна еще тысячи и тысячи лет назад.

Наши предки тоже были не лучше. Согласно одной из версий, само слово «славяне» означает совокупность людей, умеющих говорить[47]. Ведь говорить – это произносить слова на единственно правильном языке – своем языке. Все остальные языки не настоящие и говорящие на них словно бы и не говорят вовсе. Следовательно, все остальные языком не владеют. Они – немые, немцы. Так до сих пор в русском языке называется неславянский народ, с которым предки сталкивались чаще всего.

Н. Г. Чернышевский. Русский писатель-революционер. Не любил русских

Только не надо думать, что немцы были хоть в какой-то степени «цивилизованнее» и лучше. В жизни Руси большую роль сыграли контакты с германским племенем готов.

Об этих контактах существует много свидетельств. Одно из них – русское слово «чужой», которое восходит к готскому слову piuda, означающему «народ»[48].

Ученые предполагают, что именно этим словом называли себя готы, общаясь со славянами. То есть опять ассоциируя себя с единственным народом на земле. Интересно, понимали славяне, что таким образом готы исключают их из рода человеческого? И отказывают им в праве владеть членораздельной речью?

Слово «народ», которое готы произносили как piuda, в древнем верхненемецком звучало как thioda. От этого слова произошло прилагательное «tiutsche», которым немцы, начиная c XI века, все чаще стали обозначать весь свой народ. До этого никакого единого немецкого народа не существовало, были одни территориальные названия, восходившие к прежним племенным делениям. «Баварцы» – это, конечно же, не члены племени баваров, а «саксонцы» – вовсе не древние саксы, но именно этими словами чаще всего называли себя жители разных немецких земель. Единство носило, скорее, территориальный характер. Так, поляне прекрасно понимали, что древляне – те же славяне, близкие родственники, но это не мешало им топить их в крови при всякой попытке древлян уклониться от дани.

Слово «tiutsche» употреблялось с XI века все чаще и постепенно превратилось в современное «deutsch» – «немецкий». А от него уже легко произвести и слово «Deutscher» – то есть «немец».

Трудно представить себе, что русское слово «чужак» и самоназвание немцев «Deutschen» восходят к одному древнегерманскому корню, но это факт.

Можно предположить, какие черные мифы сочиняли друг о друге и славяне, и готы!

Всем народам на ранней стадии развития цивилизации свойственен этноцентризм. То есть избыточно положительное представление о самих себе и слишком уж наоборот – обо всем остальном человечестве. В точности как славянам и готам.

Но греки и римляне создали своего рода наднациональный и надэтнический «цивилизационный» центризм: уничижающий не просто НЕ римлян и НЕ греков, а – всех, кто живет иначе и не разделяет их ценностей.

Цивилизационный центризм восприняли и европейцы. Само представление о «цивилизации» построено именно так: цивилизация в мире одна-единственная: европейская. Все остальные люди – не цивилизованные. Неважно, каков уровень их развития, умственные способности, личные качества. Дикие они: скифы, азиаты.

Зато мы – передовые. Мы – цивилизованные. Достигнут другие нашего уровня развития, тогда и поговорим.

Впрочем, Восток отвечал взаимностью. Древние китайцы в X–V веках до н. э. писали о европеоидных народах Южной Сибири: «Люди с отвратительными огромными глазами. Белокожие не умеют учиться»[49].

Других европеоидов, живших в нынешнем Северном Китае и Маньчжурии, усуней, китайские источники описывают как людей «с голубыми (зелеными) глазами демонов и с рыжими бородами, похожих на обезьян».

Видимо, на китайцев производили сильное впечатление и светлые глаза без третьего века, и непривычные для китайцев волосатые тела.

Даже в начале XX века белых в Китае называли «заморские черти». Само название Китая – Чжунго – в переводе означает «Срединное царство». Или «Срединное государство». Так сказать, центр мироздания. Вверху – небо. Внизу – земля. Между ними – избранная земля – Китай. До падения династии Цин в 1911 году дипломатические подарки иностранных государств официально регистрировались как «дань». Дикие заморские варвары шлют дань в знак признания Китая центром Вселенной.

В конце XVIII века француз Жорж Кювье создал свою классификацию животного мира. Не обошел он и человека… Кювье всерьез писал, что желтая раса ленива и склонна к неге. Она управляется деспотией. Черная раса невежественна и непредусмотрительна, не способна к созданию цивилизации и управляется племенными вождями. Вот европеец – белая раса – активен, трудолюбив и предприимчив, а управляется законами.

Древние китайцы не согласились бы с Кювье в том, какая раса «хорошая», а какая «плохая», но сам дух его рассуждений был бы им близок и понятен.

А в США в 1921 году прошел Всемирный конгресс по евгенике – науке об улучшении человеческого естества. На этом конгрессе Жорж Ваше де Лапуж, создатель науки антропосоциологии, рекомендовал принять некоторые меры, чтобы заменить «низшие» расы колониальных стран на «высшую» расу европейцев. В числе этих мер – категорическое недопущение «низших» рас к образованию[50].

Само собой разумеется, «цивилизованный мир» не мог не создать множества черных мифов о тех, у кого он сидит на шее.

В их числе – и устрашающий набор о России.

Политические мифы

– Эту песню, товарищ Митрофанов, Гагарин пел в космосе. Из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»

Политические мифы были известны еще во времена Древнего Востока. Они использовались особенно активно, когда не просто сын сменял отца на престоле, а менялись династии. Тогда, конечно, «приходилось» подробно объяснять, почему боги прогневались на скверных людей из вырезанной династии и за какие чудесные поступки божественной волей воцарились другие правители.

Такого рода «пиаром» грешили и греческие тираны, и римские императоры: о самом себе каждый из них рассказывал, какой он хороший и какими мерзкими были их предшественники. Не сами о себе рассказывали, конечно, а устами своих прихлебателей. Для возвеличивания одних кумиров и низвержения других вполне годились любые мифы, любые стереотипы, укоренившиеся в народном сознании.

Возьмем «лучшего из римлян» – Октавиана Августа. Он как будто не поощрял своего культа. Однако современные ему пиарщики охотно рассказывали, что Октавиан никогда не губил своих врагов, что он честный, хороший человек. И к тому же достойный семьянин.

Гай Юлий Цезарь. Мрамор. Ок. 40 г. до н. э.

Не каждому так повезет в истории: одним его именем назовут календарный месяц, а другим будут по сей день именовать во всем мире монархов (ceaser – цезарь – царь, кайзер). Цезарь весьма нелицеприятно отзывался о предках храбрых солдат Наполеона: они «страшно сварливы. Например, сцепятся два соседа, затем в схватку вступают их жены, тягают друг друга за волосы. Когда же они в ярости, то целая толпа чужеземцев не может справиться с ними. Они скрежещут зубами, размахивают руками, наносят удары друг другу по головам. Говорят галлы резко и угрожающе, и со стороны невозможно понять, спокойно они беседуют или ругаются друг с другом»

Даже получше самого Цезаря будет. А что Цезарь? Вот у римлян был обычай – впереди колесницы триумфатора шел глашатай, рассказывавший о его великих делах. А позади колесницы следовал шут, выкрикивавший самую оскорбительную правду о триумфаторе. Гай Юлий Цезарь был известным женолюбом, и когда ехал на колеснице во время триумфа, бежавший за колесницей шут кричал: «Римляне, прячьте жен! Вот едет лысый развратник!» Об этом часто вспоминали при однолюбе Августе.

Светоний пишет: «И в провинциях он не отставал от чужих жен: это видно хотя бы из двустишия, которое распевали воины в галльском триумфе: "Прячье жен: ведем мы в город лысого разратника. Деньги, занятые в Риме, проблудил ты в Галлии"».

Кроме того, добавляли, как жесток был Цезарь, не жалел своих легионеров. Значит, был далек от народа. В общем, личность если и героическая, то куда как хуже Октавиана.

В действительности Гай Юлий Цезарь был ничуть не менее отважен и горд, силен и мудр, чем Октавиан Август. А кое в чем он его превосходил.

Октавиан Август был гораздо более коварен, хитер, бессердечен и временами подл, чем Цезарь. Правда, отравляли врагов по приказу не самого императора, а его жены Ливии… Наверное, это одна из самых страшных женщин, каких знала история человечества.

Примерный семьянин? Но число его любовниц и внебрачных детей практически не уступает «амурному списку» Юлия Цезаря[51].

Однако историческая истина не препятствовала сознательному рождению слухов. И свою роль эти слухи выполнили.

Император Октавиан Цезарь Август. Пример эффективного политического долголетия. Из почти 80 лет жизни около 50 лет правил самым могучим государством эпохи. Титул «Август», добавленный к его полному имени, также стал названием месяца в юлианском календаре

Об императоре Септимии Севере презрительно фыркали: «Он же из далекой провинции…». Ведь «как известно», на Дунае живут сплошные дикари и тупая деревенщина, – типичный пример того, как стереотип превращается в политический миф.

В III веке н. э. в Риме воцарился полный бардак, дикая чехарда императоров. Императоры делились на сенаторских и солдатских. Сенаторских ставили аристократы из сената. Обычно их свергала армия и заменяла своим человеком. Солдатского императора, в свою очередь, свергал ставленник сената.

Сменив очередного сенаторского императора, солдатский император охотно распространял о нем слухи как о человеке слабом, изнеженном, трусливом. Скинув очередного солдатского императора, о нем тут же пускали слух, как о примитивном и грубом, тупом и злобном солдафоне.

Европейские монархи вели себя, как правило, приличнее. Ведь они – помазанники Божии. Ведь нет власти, кроме как от Бога. Приходилось соответствовать этому мифу. Но, если менялась династия, конечно, необходимо было объяснить, из-за каких скверных качеств прежних правителей она сменилась. А уж если сталкивались разные претенденты…

В средневековой Британии вспыхнула междоусобица, настоящая война между Йорками и Ланкастерами. Оба клана составляли родственники ушедшей династии Плантагенетов, они имели равные права на престол и равные военные и экономические ресурсы.

Война эта названа очень романтически – «Война Алой и Белой розы», поскольку алая и белая розы были на гербах, соответственно, Ланкастеров и Йорков. Но столкновение обернулось совершенно не романтичными деяниями: оно разорило Британию, привело к огромным материальным и человеческим потерям. К уничтожению большей части феодальной знати. В общем, эта была одна из самых страшных гражданских войн в истории человечества.

Что же до мифов, то в ходе этой войны Йорки прозрачно намекали, что Ланкастеры происходят вовсе не от своего титульного предка, а от его садовника. И что именно низкое происхождение сказалось на их поведении – развратном и буйном.

Ланкастеры же всерьез утверждали, что их власть над Британией предсказал не кто иной, как мудрец времен короля Артура, Мерлин.

Таковы мифотворческие традиции династических войн.

Во Франции XVI века в ходе вражды протестантов-гугенотов и католиков обе стороны не только без удержу резали друг друга, но и обвиняли в поклонении сатане, осквернении могил, поедании трупов, питье крови младенцев, гадании по внутренностям казненного.

Что правда, а что вранье, сказать было трудно: слишком много находилось «очевидцев» этих злодеяний. Включая свидетелей, которые видели, как некоторые католические девицы прогуливались по Парижу под ручку с кавалером, чью шляпу приподымали рога, а копыта лихо отбивали чечетку по мостовой.

К тому же гугеноты утверждали, что католики – парижане, жирующие за счет всей Франции, задиры и наглецы. А католики утверждали, что гугеноты – неотесанная провинциальная деревенщина[52].

С XVI–XVII веков в Европе началась эпоха сплошных революций.

Уже в ходе первой из них, Нидерландской революции 1566–1609 годов, испанцы сформировали миф о голландцах, как о вероотступниках и предателях и вообще до мозга костей порочных типах. С другой стороны, в народных легендах, песнях и сказаниях голландцев испанцы предстают сборищем мерзких садистов и патологических убийц, на которых и смотреть-то страшно. Создается мрачнейший черный миф, который можно назвать и антииспанским, и антикатолическим.

Книга Ш. де Костера написана уже в XIX веке, но ее колорит очень точно отражает этот набор политических обвинений[53]. Как и в случае с гугенотами во Франции, враждующие стороны использовали бытовые стереотипы и мифы, которые уже существовали… И превращали в политические, годные для идейного сокрушения врагов.

Каждая последующая революция в Европе создавала свой набор положительных и черных мифов. В годы Английской революции 1642–1660 годов прежнюю королевскую власть объявляли чуть ли не демонической: и распутная она, и расточительная, и злобная, и о народе не заботится. Опирается на жителей самых отдаленных, глухих районов, боится умных людей.

О самих же себе революционеры сочинили немало положительных мифов: искренне и глубоко верующие, честные необычайно и добрые к тому же – от земли, представители народа.

Что же касается фактов, то каждая новая революционная власть на практике оказывалась куда более жестокой и менее народной, чем королевская. И даже менее демократической. При новом диктаторе Британии Кромвеле был введен имущественный ценз при выборе в местные органы самоуправления – муниципалитеты. Раньше избирать и быть избранным мог всякий, кто имел на этой территории хоть какую-то собственность. Теперь избирать своих представителей в органы местного самоуправления могли всего 20 % населения. А быть избранными – не более 5 %.

«Революционная демократия» откровенно держалась на штыках.

В свою очередь королевская «партия» создавала свои мифы. Они были ничуть не хуже революционных: об ангелах на троне и вокруг трона, о черных демонах, стремящихся их погубить. Отголоски этих мифов находим и у Дюма[54]. Вспомните замечательную историю про то, как мушкетеры прячутся под помостом, где отрубают голову Карлу! Когда кровь короля капает сквозь доски на мушкетерские кружева, Атос хочет сохранить капли священной крови монарха для его сына, нашедшего «политическое убежище» во Франции.

В действительности английская буржуазная революция формально началась с того, что король Карл вошел в здание парламента, чтобы арестовать нескольких парламентариев, обвинявшихся в государственной измене. Короля сопровождали всего несколько солдат. Парламентарии воспользовались этим и выгнали короля… После этого им не оставалось ничего другого, как восстать и объявить себя правительством, иначе получалось, что демонстративно надсмеявшись над монаршей волей, все они стали государственными преступниками. Кстати, именно с этого эпизода берет свое начало незыблемое правило британского государства, коему уже 400 лет: никогда нога монарха не смеет переступать порог палаты общин. Боюсь, исходя из исторического опыта, и сами монархи не очень-то стремились это делать.

Забавно, кстати, как этот факт соотносится с современными российскими традициями. Наш Президент тоже не очень жалует Государственную Думу, в смысле старается не заглядывать туда без крайней необходимости.

Изначально как-то не было у нас любви между высшей законодательной и исполнительной властями, а после ельцинского расстрела из танков как бы мятежного российского парламента в октябре 1993 года – тем более.

А Путину уже вроде и вовсе незачем было в Думу ездить.

В IV Думе на моей памяти он побывал дважды: на открытии ее в декабре 2003 года и на торжественном заседании в петербургском Таврическом дворце по поводу 100-летия Государственной Думы.

А так обычно парламентарии сами идут к Президенту, когда надо, и даже так называемые «Ежегодные послания Президента Федеральному собранию РФ» – это не когда Президент приезжает в Государственную Думу на Охотный Ряд и обращается к избранникам народа, а когда депутаты и сенаторы стройными рядами, получив «спецпропуск» и сдав на входе мобильный телефон, идут в Кремль, дабы выслушать Послание или Обращение.

Но чему здесь удивляться? Таковы традиции верховной власти.

Наша Москва – Третий Рим, но не Рим Италийский, а Византия.

Тут вам не «Сенат и народ Рима», а – «Государь и бояре», а еще вернее – «Государь и личная канцелярия его Императорского Величества», – вот что стояло и стоять, видимо, долго будет и на практике, и в сознании народном на самом острие российской «вертикали власти»…

Но вернемся в XVII–XVIII века, породившие Великие буржуазные революции и Великие революционные мифы… Особенно много самых невероятных мифов создала Французская революция 1789–94 годов. Причины, послужившие началом революции, мифологичны. Революционеры охотно рассказывали, что народ «при короле» голодал, в то время как королевский двор тратил невероятные суммы на наряды королевы, придворных дам и мадам Помпадур лично.

В действительности же Франция XVII–XVIII веков была передовой и сравнительно сытой страной Европы. Стремление к революционным переменам подсказано было замедлением темпов как социально-экономического, так и политического развития. Рост экономики к 1780-м годам несколько замедлился, ожидания людей оказались обмануты. Кто виноват? Разумеется, король! Официальная власть всегда бывает «виновата», если ожидания подданных не сбываются.

Конец XVIII века – классическое время финансовых «пирамид», часто полугосударственных, типа российских ГКО. Это время разорившихся буржуа, обедневших рантье, недополучивших свое пайщиков и акционеров. Вся эта масса бурлила и жаждала реванша. Но к народу ее отнести очень трудно.

Собственно об этом известно уже давно – но только исключительно узким специалистам[55]. А большинство людей уверены, что революция началась чуть ли не с сотен тысяч умерших от голода.

Кстати, король Франции сам выступал перед Национальным собранием, предлагал широкий план реформ, в том числе радикальную земельную реформу.

Национальное собрание возмутилось: дворяне и духовенство поняли, что у них реально могут отнять собственность. То же самое происходило всякий раз в России, начиная с Екатерины II и далее без исключений до Александра II, когда «просвещенный монарх» пытался продвинуть в истэблишменте идею отмены крепостного права.

Александр II решился на эту реформу, о необходимости которой говорили совершенно серьезно и его батюшка Николай, и его дед – непоследовательный либерал (особенно в молодые годы).

Но Александр Николаевич решился на выхолощенный, путаный ее вариант, в минимальной степени бьющий по имущественным интересам дворянства. И то, настолько боялся покушения со стороны «своих же» посвященных, что в день перед объявлением манифеста ночевал в Зимнем вместе с семьей под усиленной охраной и… в чужих покоях. Прятался у себя дома!

То же самое происходило, по сути, и во Франции накануне штурма Бастилии. Не столько мягкий и слабохарактерный Людовик XVI, сколько зажравшаяся элита не допускала начала земельно-имущественных реформ. Это с одной стороны. А с другой, революционные радикалы увидели, что король делает все, что они предлагают. Превращение Франции в конституционную монархию «сверху» было в интересах народа, но не Национального собрания.

А. Харламов «Александр II». 1874 г. Один из самых «положительных» самодержцев в российской истории. Проводя столь необходимые для страны реформы, стал «своим среди чужих, чужим среди своих»

Однако некоторые сказки, созданные революционерами, до сих пор живут в массовом сознании. Победители взяли власть и навязали свои представления современникам, а через них – и потомкам. Это касается не только причин революции…

Легендарный «Штурм Бастилии» 14 июля 1789 года, который с великой помпой празднуется в современной Франции как главный национальный праздник, – «красный день календаря» Французской революции.

Сколько говорено о «решительном» и кровавом штурме, об «освобождении несчастных узников» королевского правления, жертв чудовищной жестокости антинародного режима!

Собственно, штурма-то и не было, потому что защищали дряхлую Бастилию 84 инвалида и 30 швейцарских наемников. К тому же у коменданта был строгий приказ: ни в коем случае огонь по толпе не открывать. Ни при каких обстоятельствах!

Сами парижане вовсе не собирались ничего штурмовать или разбивать. Чтобы пойти на штурм Бастилии и начать гражданскую войну, «пришлось» привести с юга Франции около тысячи уголовников, в основном не французов, а корсиканцев и каталонцев. Эти «представители народа» и ринулись на штурм.

Швейцарцы воевать не хотели. Был бы приказ, огрызнулись бы огнем 15 пушек…

И непонятно, как могла бы повернуться история. Но приказа стрелять не было, был как раз приказ не стрелять. Комендант сам вынес ключи от крепости «восставшему народу».

Спросил:

– А что вам нужно?

– Мы хотим освободить несчастных узников!

– Заходите… Только без шума.

«Восставший народ», бандюганы с юга Франции, устроили в Бастилии погром, а заодно попытались увести с собой «несчастных узников». Только идти с ними никто не захотел. Некоторые «жертвы королевского режима» с перепуга запирались изнутри и отказывались выходить. Странная это была тюрьма, Бастилия.

Подготавливая события, агитаторы рассказывали о страшных пытках в специальных камерах, о подвалах, забитых скелетами, о чудовищных условиях содержания в Бастилии врагов кровавого королевского режима.

В реальности в Бастилии находилось по одним данным – 18, по другим – 20, по третьим – всего 7 человек из числа высшей аристократии Франции. Тюрьма-то была особая, королевская. Все эти люди имели собственные апартаменты, еду им приносили из ресторанов, у многих тут же в тюрьме жили слуги. Во всех камерах были окна, мебель, печки или камины для обогрева. Заключенным официально разрешалось читать, играть на музыкальных инструментах, рисовать и даже ненадолго покидать свои застенки.

За что попали в тюрьму? Ни один – за защиту народных интересов! Личности, содержавшиеся в комфортабельной Бастилии, сидели в ней за участие в «черных мессах» сатане, за убийство ребятишек, гадание по частям расчлененных тел покойников, поклонение Каббале и т. д.

«Штурм Бастилии». Литография. Знаменитая сцена штурма Зимнего дворца в фильме «Ленин в Октябре» соотносится с исторической правдой примерно так же

По некоторым данным, в их числе был знаменитый маркиз де Сад. Сидел, будучи официально признанным психически больным. Достаточно комфортабельного сумасшедшего дома, достойного маркиза и известного писателя, тогда во Франции просто не было. «Пришлось» держать свихнувшегося аристократа в комфортабельной и уютной королевской тюрьме.

Бастилию разрушили как символ «старого режима»? Смешно, но факт: король и так собирался ее разрушить, чтобы на ее месте соорудить широкую площадь.

Что касается черни, которая вдруг решилась освободить несчастных узников, подозреваю, что главным ее мотивом было желание поживиться продовольственными запасами крепости. Что они успешно и сделали, разграбив там все подчистую. Коменданту Бастилии, который, напомню, сам отдал ключи, революционеры отрубили голову, насадили на кол и носили по улицам Парижа. А заодно перерезали несчастных инвалидов, служивших в гарнизоне крепости.

Вот по поводу этих событий, «штурма Бастилии», и ликуют каждый год французы 14 июля. Ненормальные? Нет, обычнейший исторический миф. В данном случае – революционный. А то, что это главный национальный праздник Франции, еще раз подтверждает, что ничто не нравится людям так, как даты, связанные с массовыми убийствами. Что 14 июля, что 7 ноября – все одно и то же.

Что же касается жестокости антинародного режима, то, захватив власть, революционеры судорожно стали искать, что же такого дурного сделали короли и их приближенные?! И если даже нашли, то такую малость, что и для пропаганды не годилось.

Вот любопытное наблюдение. Людовик XVI накануне Французской революции, мне кажется, в чем-то сильно напоминал Николая II Романова.

Вне всякого сомнения, из всех французских королей за последние лет пятьсот это был самый добрый, честный и справедливый человек. Он был застенчив и нерешителен. Он был очень трудолюбив. Любил слесарничать. Был неплохим картографом и инженером, все стены его кабинета в Лувре были увешаны картами, графиками, чертежами. Он мог часами общаться с простыми мастеровыми, дворцовыми работниками. В нем не наблюдалось и тени спесивости, как в Людовике XIV и в других французских монархах.

В отличие от всех своих предков Людовик XVI был удивительнейшим однолюбом: у него не было фавориток, он всю жизнь любил одну-единственную женщину – свою жену, печально знаменитую Марию-Антуанетту – ту самую, которую потом казнят вслед за королем.

Он терпеть не мог балов, дремал в театре и вообще избегал всяческих увеселений. Его любимым занятием были беседы с морскими офицерами о географии. Именно Людовик XVI стал инициатором тихоокеанской экспедиции знаменитого капитана Лаперуза. Того самого, о котором поется в советской песенке про Сахалин:

А почта с пересадками летит с материка

До самой дальней гавани Союза,

Где я бросаю камушки с крутого бережка

Далекого пролива Лаперуза.

Когда экспедиция, организованная по инициативе Людовика XVI, бесследно пропала, он очень переживал. Говорят, даже находясь в заточении, накануне смертной казни, все время спрашивал тюремщиков, не вернулся ли капитан Лаперуз.

Вот такой был король. Человечный. Искренний. Совершенно не жестокий. Видимо, это стало очередным камешком на весах судьбы, предопределившим, что именно на нем пресеклось французское королевство. Человек с такими личными качествами не смог проявить достаточной жестокости в подавлении первых ростков будущего бунта.

Революции происходят не тогда, когда все очень плохо. Когда очень плохо, люди заняты другим – они думают о том, как выжить. Именно при Людовике XVI жизнь людей стала более-менее сносной – по крайней мере, лучше, чем при его предшественнике. Однако революции зачастую происходят именно тогда, когда становится легче. Когда человек вздохнет, осмыслит пережитое, проникнется мыслью о всеобщей несправедливости – почему мне так было плохо или есть плохо, а кому-то хорошо. Вот тогда у него сжимаются кулаки, он берется за булыжник – оружие пролетариата, за секиру, рушит фонарь, сооружая первую баррикаду… Вот тогда-то и происходят революции. Так что не надо думать, что экономический подъем является гарантией стабильности.

Чем не портрет – с некоторыми отличиями в деталях – Николая Александровича Романова?

Когда начались волнения 1905 года, Николай II пошел навстречу народу – я имею в виду знаменитый манифест, провозглашение гражданских свобод, выборы в Государственную Думу, свободу организаций и так далее. В ответ на давление Николай всегда стремился сделать шаг навстречу. По крайней мере, не развязывал контрреволюционного террора.

Точно так же действовал и Людовик. Часть Генеральных штатов – депутаты третьего сословия – провозгласили себя Национальным собранием, по сути второй верховной властью во Франции, равной королевской. Двор воспринял это как открытый бунт. Королю советовали как минимум распустить собрание, а еще лучше – всех арестовать.

Однако что сделал монарх? Поступил вполне в духе таком фамусовском, в духе доброго московского барина – он просто повелел закрыть зал заседаний и не пускать туда депутатов. Когда они утром пришли, то увидели, что зал заседаний Национального собрания закрыт, на двери висит замок. Король предполагал, что после этого они, понурив головы, разбредутся кто куда. Разойдутся по домам. Однако именно тогда этого и не произошло – что, кстати, говорит о том, что на этом уровне гражданское общество во Франции уже сформировалось. Депутаты нашли рядом какой-то пустующий спортивный зал – зал для игры в мяч – и провели там первое заседание нового органа власти, провозгласив себя Учредительным собранием.

Окажись на месте короля Троцкий или Ленин, я думаю, они не ограничились бы вывешиванием замка. Послали бы пару экипажей слегка подвыпивших матросов-железняков, которые запросто штыками разогнали бы всю эту камарилью. И никакого Национального собрания, никаких заседаний в зале для игры в мяч. Вся история Франции прошла бы тогда по-другому.

Если бы да кабы… Банальности про сослагательное наклонение, которого не знает история, повторять нет смысла. Мягкость Николая и добросердечие Людовика в конечном итоге породили ужасы нашей гражданской войны и их французской революции.

Вот еще пара штрихов к картине революционного гуманизма, «милосердных нравов героев 93 года»… Изобретение того времени – гражданские «свадьбы», когда контрреволюционно настроенных юношей и девушек раздевали и привязывали спинами друг к другу, после чего бросали в реку.

Другая вариация – «семейные похороны» торговок в городе Лионе: топили их вместе с маленькими детьми, привязанными к матерям.

Так же, как якобинская диктатура и якобинский террор стали предтечей большевистской диктатуры и красного террора, гражданская война на севере Франции, в Вандее, стала провозвестницей нашей Гражданской войны. Обычные в общем-то французские крестьяне проявляли как чудеса отваги, так и жестокости в ходе схваток с республиканскими революционными войсками… Стандартной казнью, которой подвергались в мятежной Вандее офицеры республиканской армии, было отнюдь не повешение и даже не расстрел. Стандартной казнью являлось распиливание людей пополам.

Изготовление париков из волос казненных, абажуров из кожи «врагов народа» – строго документированный факт. Ничего вам не напоминает? – мыло из человеческих костей в гитлеровских концлагерях…

Но, конечно же, об этом не пишут во французских школьных учебниках, не сообщают по телевидению. И ликуя в День штурма Бастилии, современные французы искренне радуются «избавлению» их предков от «королевской тирании», «феодализма» и «реакции».

Черные мифы о народах

О немцах я более хорошего, нежели дурного мнения, но вместе с тем не могу не признать за ними один (и весьма крупный) недостаток – их слишком много. Вольтер

Особая ипостась политических мифов – мифы о народах, которые стали твоими конкурентами.

Вполоть до середины XIX века во Франции и Англии немцев считали сентиментальными романтиками, которые умеют хорошо работать, но, не поверите, плохо считают деньги, обожают семью с бесчисленными младенцами, тирольские песни и домашних животных.

В 1860-е годы «вдруг» выяснилось, что Германия производит товары лучшего качества, чем французские или английские. Появился конкурент, и это вызывало настороженность. Милейшие добряки с трубочками во рту и пивными брюшками стали казаться уже не такими безобидными и симпатичными. Во французских газетах немцев стали изображать жестокими и наглыми, пронырливыми и жадными.

У Жюль Верна есть персонаж, немецкий профессор, выведен он очень комедийно и непривлекательно. Чавкая, пожирает целые горы кислой капусты с сосисками, запивает озерами пива, после чего садится писать статью «Почему современные французы проявляют признаки дегенерации»[56].

Пруссия стремилась объединить Германию, а Франция изо всех сил препятствовала этому, не желая терять гегемонию в континентальной Европе, что, собственно, и вызвало франко-прусскую войну 1870 года. Оказалось, что Пруссия отмобилизовала армию в два раза большую, чем французская, и сделала это вдвое быстрее.

Стальные нарезные орудия Пруссии стреляли дальше и точнее, чем старые французские.

Прусская армия лучше управлялась, лучше снабжалась и несравненно лучше воевала[57].

С августа 1870 по апрель 1871 года германская армия наголову разбила французскую и оккупировала Париж.

В итоге Франция уступала Пруссии Эльзас и Лотарингию и выплачивала громадную контрибуцию в 5 миллиардов золотых франков.

В общем, сложно было бы ожидать позитивного отношения французов к немцам того времени, особенно если вспомнить, как те вели себя во время победоносной войны, закончившейся, как известно, Парижской коммуной. Командовавший пруссаками Бисмарк считал, что, не расстреливая всех пленных сразу – и это почти цитата, – германская армия проявляет удивительное человеколюбие. Немцы вели себя на оккупированной территории совершенно беспардонно – хотя до гитлеровцев в России им, конечно, было далеко. Считалось нормой, когда за каждого убитого в тылу немецкого солдата они расстреливали сто французских мирных заложников[58].

После этих событий черный миф о Германии окончательно стал частью политики Великобритании и Франции. Задолго до Первой мировой войны со страниц газет этих стран не сходил образ немца – жадного, тупого, малообразованного, отвратительного во всех отношениях.

Что с того, что уровень образования и общей культуры в Германии был выше английского и французского? Что Германия была Страной Университетов? Что германская наука лидировала в мире? «Средний» француз и англичанин вполне могли не знать этого. А пропаганда целенаправленно делала свое дело: формировала образ глупого и невежественного врага.

Немцы представали милитаристами, жаждущими войны со всем миром, националистами и расистами. В статье «Мечта немцев» газета «Таймс» рисовала «извечную мечту» немцев о покорении всей Европы. Газета напоминала, что уже в раннее Средневековье германские племена завоевывали Британские острова. Вот и их потомки опять сюда лезут…

Тут далеко до исторической истины. И сами англичане – потомки не столько бриттов, сколько германских племен англов и саксов, которые даже дали название их стране и народу. Да и немцы отнюдь не поголовно разделяли милитаристские стремления правительства Пруссии.

В дневниках В. И. Вернадского есть прелестное описание того, как в Геттингене некий юноша из земли Пфальц выказывал ему, Вернадскому, всяческое презрение, вел себя задиристо и нагло. «Неужели это потому, что я русский?!» – не мог не подумать Владимир Иванович. Назавтра обидчик пришел извиняться и вел себя крайне смущенно. «Простите, ради Бога, – оправдывался юноша перед русским коллегой. – Меня ввели в заблуждение… Мне сказали, что Вы из Пруссии…»[59]

Так что быть пруссаком в Германии вовсе не было комплиментом.

Для многих немцев, объединенных с Пруссией «мечом и кровью»[60], Пруссия стала символом примитивизма, готовности не договариваться, а орать. Решать проблемы кулаком, а не убеждением.

Но что пропаганде до этого? Вся Германия отождествлялась с Пруссией. Всем немцам приписывалась нежная любовь к казарме, муштре, сапогам и ругани. Всякий немец изображался злобным ограниченным садистом.

Кстати, о завоеваниях: именно во второй половине XIX века сформировались колониальные империи Франции и Англии. Можно долго описывать, как бесчинствовали в них колонизаторы – и это были вовсе не немцы. Но именно немцам приписывалась чудовищная жестокость.

Во время Первой мировой войны английская разведка сочинила миф, что немцы поедают бельгийских детей. Натурально поедают, ну нечего им есть в окопах, они и ловят детишек.

Британские журналисты писали, что у немцев есть специальный завод, на котором они перерабатывают на глицерин трупы вражеских солдат, предпочитая французов и британцев. Находились даже свидетели.

Черные мифы о Германии ослабели только в 1960-е годы и по причине тоже политической: Германия перестала быть конкурентом и стала стратегическим партнером.

Глава 3

Мифы Древней Руси

Под броней с простым набором,

Хлеба кус жуя,

В жаркий полдень едет бором

Дедушка Илья. А. К. Толстой «Илья Муромец»

В России был тот же набор положительных и черных мифов о самих себе и окружающих народах, о политических врагах династий и властей, об исторических событиях.

Нам придется посмотреть, какие мифы возникали в разные периоды русской истории, зачем они возникали и почему.

Тогда станет понятно, как появились самые опасные мифы нашей истории и почему от них столько вреда.

Летописи

И, пыль веков от хартий отряхнув,

Правдивые сказанья перепишет. А. С. Пушкин

История Древней Руси хорошо исследована. По крайней мере, не хуже, чем история стран Европы раннего Средневековья. Источники по истории Древней Руси многообразны и богаты.

Едва ли не важнейший из них – «Повесть временных лет». Летопись несколько раз редактировалась и дописывалась.

Среди известных каждому школьнику образцов древнерусской словесности – «Слово о полку Игореве». В смысле поэтическом – непревзойденная вершина, шедевр.

«Слово о полку Игореве» – не летопись, поэтическое произведение. Но создано оно по определенному историческому поводу – походу в 1185 году северских князей во главе с Игорем на половцев.

Особое внимание сегодня также уделяем берестяным грамотам, число которых, особенно большое на Северо-Западе Руси, после первых находок в 1951 году уже превысило 1000. Среди этих грамот – частные письма, счета, записки купцов, любовные послания, даже упражнения учеников тогдашних школ.

Нам могут возразить: ведь Фоменко и Носовский уже «доказали», что история Руси гораздо короче! «Теория» Фоменко и Носовского основана на идее заговора: якобы Романовы, а потом ряд ученых после Петра сознательно уничтожали одни документы и заменяли их другими.

Новгород – это не «настоящий» древний Новгород, «настоящий» – это Ярославль. Александр Невский и Батый – одно лицо, носившее разные имена в разных частях единого государства, а современные ученые подделывают результаты археологических раскопок. Дендрохронология – научная дисциплина, позволяющая определять возраст археологических находок по годичным кольцам деревьев, – якобы около 1000 года обрывается[61].

«Бегство князя Игоря из половецкого плена». Литография XIX в. Гениальное «Слово о полку Игореве» навеки запечатлело в народной памяти мелкий исторический эпизод, случившийся с провинциальным русским князем

И это только часть измышлений этих двух «великих историков» и их последователей.

Не будем вдаваться в долгую полемику. Возражений у нас будет два.

ПЕРВОЕ: Фоменко и Носовский НЕ смогли опровергнуть «общепринятую» хронологию. Их аргументация поверхностна и часто попросту лжива. «Подделать» присутствие многочисленных берестяных грамот в культурном слое невозможно по определению: ведь этот слой не потревожен веками, берестяные грамоты отделяют от современной поверхности несколько метров напластований.

Что же, агенты Романовых туда запихивали бересту?! Обрыв хронологии около 1000 года – ложь. Дендрохронология в Великобритании доведена до IV века н. э., в Германии до VI–VII веков, в России – до VIII века. Без «разрывов»[62].

Другие находки новгородских археологов подтверждают точность «деревянного календаря». Сенсационная находка печати Ярослава Мудрого сделана в слоях, согласно дендрохронологии, датируемых 1030-ми годами. Остается напомнить, что правил Ярослав с 1016 по 1054 год.

П. Корин «Александр Невский». 1942 г. Один из лучших примеров успешного и позитивного русского исторического мифа

Печатей, принадлежавших известным деятелям древнерусской истории, уже выявлено больше сотни, и все они в точности подтверждают «показания» годичных колец на спилах бревен с новгородских мостовых.

Можно еще многое говорить по этому поводу, но главное ясно.

ВТОРОЕ возражение. Эта книга написана не о самих по себе источниках, а о том, как эти источники формируют позицию, или, как сказал А. С. Пушкин, «самостоянье» современного человека. Если даже представить, что все источники по истории Древней Руси фальсифицированы, ВСЕ РАВНО – именно они важны для жизни современного россиянина.

ВАЖЕН НЕ СТОЛЬКО ФАКТ, СКОЛЬКО ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В НАРОДНОМ САМОСОЗНАНИИ.

«Невская битва 1240 г. Александр Невский наносит рану Биргеру». Хромолитография. Конец XIX в. Сцена – в лучших традициях голливудского исторического блокбастера: рукопашная схватка главного положительного и главного отрицательного героев в финале картины

Есть основания полагать, что Ледовое побоище 1242 года было гораздо менее важным событием, чем Невская битва 1240 года. А на фоне битвы при Грюнвальде – может, это вообще рядовая приграничная «разборка».

Но для идеологии это не имеет значения! Именно Ледовое побоище вошло в историю как важнейшее, определяющее событие! И живет в этом качестве до сих пор.

Говорил ли Александр Невский: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет»? Не говорил? Это уже не имеет никакого значения. Ведь мы давно уже судим об этом событии не по подтвержденным фактам: не по тому, что там на самом деле было или не было. Даже не по фактам отраженным: летописям и историческим хроникам.

По сложившейся традиции уже не первое поколение в нашей стране представляет происходившее на льду Чудского озера в 1242 году так, как это показано… в художественном кинофильме!

Спустя почти 7 веков после «Ледового побоища», в 1938 году, Эйзенштейном был снят гениальный пропагандистский фильм, вошедший в сокровищницу мирового кинематографа. Он сформировал отношение к этой части русской истории не у одного поколения. И с точки зрения мифотворчества и мифовосприятия, для нас наиболее важно именно это.

Ниже мы поговорим о том, какую роль сыграл в утверждении Большого Советского мифа другой знаменитый фильм 30-х годов – «Чапаев».

И сюда же можно добавить, без всякого сомнения, блестящий положительный миф, созданный не без помощи Петра I и Пушкина, – о Полтавской битве.

Она представляется нам по кино, по стихам Александра Сергеевича, по школьным учебникам, как смелая бесшабашная атака шведов на укрепленные русские редуты в чистом поле, которые Петр очень грамотно спланировал и расставил. Отсиделся за этими редутами, отразил атаку, затем перешел в контрнаступление и погнал шведа так, что противник обратился в паническое бегство. Карл чуть не попал в плен, а потом вместе с Мазепой бежал…

Бежали они до самой турецкой границы, до городка Бендеры, находящегося в нынешнем Приднестровье (это второй по величине город непризнанной Приднестровской Молдавской республики). Там Карл отсиживался несколько лет, не понимая, что ему, собственно, делать дальше. И зачем.

В действительности же Полтавская битва не была столь коротким и прямолинейным боевым контактом.

Во-первых, Петр сидел в обороне, находясь в значительном численном преимуществе. Видимо, после Нарвы боялся прямого контакта с Карлом и предпочитал действовать наверняка.

Кстати, Полтавская битва – это первое сражение, где запротоколировано применение русской армией заградотрядов. То есть войсковых частей, которые размещаются позади основных сил и имеют особые полномочия, чтобы не допустить бегства с поля боя. Попросту расстреливают отступающих на месте. Так что это отнюдь не изобретение НКВД, как принято считать. Еще раньше заградотряды использовали монголы: сами они стояли сзади, а вперед выпускали мобилизованных ими местных жителей – тех же самых татар.

Оборонялся даже тогда, когда мог в принципе атаковать. Тактика достаточно трусливая, но тем не менее эффективная. Собственно, он «развел» Карла на смелую и бессмысленную атаку.

Далее. Битва проходила отнюдь не в чистом поле, а на местности весьма пересеченной – овраги, леса, пригорки. На довольно обширной территории. Треть шведской пехоты вообще не дошла до русских редутов. Шведы пошли куда-то не туда и попросту заблудились в лесах и болотах.

Кстати, удивительно, почему у нас об этом не пишут: подобная шведская безалаберность объективно играет нам на руку, развеивая миф о гениальном полководце Карле ХII. Хотя если посмотреть на дело с другой стороны, Петру было приятнее победить сильного соперника, а не бестолкового, раненого, бледного юношу, который по ходу битвы умудрился где-то в оврагах потерять треть своего войска.

Русские сказки и былины

– Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники! Из мультфильма «Падал прошлогодний снег»

Изучая русский фольклор, ученые XIX века обнаружили поразительную вещь: русские в XVII–XIX столетиях очень хорошо знали историю Древней Руси. По всему Северу – в Ярославской, Олонецкой, Архангельской губерниях рассказывали былины. Это были предания о богатырях, служивших древним киевским князьям. Память народа хранила истории двора Владимира Красное Солнышко, правнука Рюрика, правившего в Киеве в 980–1015 годах.

Такова официальная версия определения, кто изображен в русских былинах под именем князя Владимира Красное Солнышко. Хотя мне лично всегда казалось, что речь фактически идет о слиянии в народном сознании двух исторических персонажей – собственно Владимира Святого – крестителя Руси и Владимира, долгие годы княжившего в Переяславле, а потом в Киеве, – Владимира Мономаха. Они-то оба и слились в народном эпосе в собирательный образ Владимира Красное Солнышко. Именно во времена их княжения (и между ними) Киевская Русь достигла своего наивысшего экономического и политического влияния.

При этом рассказчики былин в глуши северных лесов часто и не знали о том, где находятся Чернигов и Киев. Но «почему-то» народная память о Киевской Руси не задержалась ни под Киевом, ни под Черниговом. Она сохранилась именно на севере. Отметим этот важный момент – он еще понадобится нам для объяснения очередного мифа.

Несколько толстых книг можно заполнить историями приключений Ильи Муромца, Алеши Поповича, Микулы Селяниновича и других богатырей. Их сражениями с трехглавым драконом, Змеем-Горынычем, сидевшим на дубе Соловьем-Разбойником, иноземными богатырями, «наскакавшими» из степи.

Красивая сказка? Да, в былинах много откровенно сказочных персонажей. Сказочны описания силы богатырей и их врагов, легко поднимавших булаву в сорок пудов, на месте следов от которой оставались озера.

Так же сказочно-условны, возвышенны и отрешенны образы Владимира, его «светлой княгинюшки» и самих богатырей. Скорее икона, чем портрет. Скорее житие, чем биография.

Все так. Но при всей сказочности деталей, откровенной условности повествования былины строго привязаны к совершенно определенному периоду русской истории. Первые богатыри появляются при дворе киевского князя Владимира на рубеже X и XI веков. Последний из богатырей, Алеша Попович, погибает в битве на Калке – первой битве с монголами, в 1223 году.

Былины – это одновременно исторический источник и первый на Руси пример исторического мифа. Это не политический миф и не литературный: былины создают образ народа – такой, каким хотел бы видеть себя народ.

Положительный миф? Несомненно. Читая былины, убеждаешься: отразившийся в них коллективный образ народа на редкость симпатичен. Именно образ – проявление архетипа. Реальные исторические персонажи могут быть довольно далеки от описанных в былинах. Достаточно сказать, что былины умиленно живописуют супружескую идиллию Владимира Красное Солнышко и «его светлой княгинюшки». И появляются они вместе, и уходят, проводив гостей, и княгиня демонстрирует все необходимые для женщины качества скромности, стыдливости, покорности мужу. И Владимир то заботливо уводит уставшую пировать жену, то обнимает княгиню, прикрывая ее рукой от разбушевавшегося Соловья, то лукаво посматривает на нее, слушая о приключениях Забавы Путятишны.

Былины избегают называть «светлую княгинюшку» по имени. Потому что на самом деле было у Владимира до 40 жен[63], и даже брак с византийской царевной Анной, сестрой правящего императора, мало что изменил. То есть для порядка несколько телег с женами князя разъехались по разным городам, а часть гарема Владимир раздал своим приближенным и сподвижникам. Может, и кому-то из богатырей досталась жена с княжеского… плеча, как знать.

Такова история. Во времена Владимира еще живо было язычество. Князья носили два имени – христианское и языческое, и тот же Владимир – Владей Миром – был Василием в крещении. Двоеверие пронизывало жизнь Руси, языческие традиции не казались чем-то странным для первых поколений христиан.

Но авторы былин совершенно не желают считаться с историей! Былины-то сочиняли и передавали потомственные христиане! Они не одобряли языческой легкости нравов и хотели видеть князей строгими единоженцами, приличными и верными мужьями. Вот Владимир и описан в былинах самыми симпатичными красками. Народ дает ему хорошую жену, достойную такого славного князя.

И вообще, мораль былин исключительно высока. Аналоги былин есть и в Европе. Например, британские сказания о короле Артуре и рыцарях Круглого стола или повествования о графе Роланде. Но в европейских сказаниях супружеская измена – дело обычное.

Своим рождением король Артур обязан тому, что предсказатель Мерлин узнал по звездам: если именно в эту ночь жена некоего герцога Игрейна зачнет младенца от короля Пендрагона, то на свет появится великий король, объединитель и слава Британии. Обсудив этот важный вопрос с королем, колдун Мерлин отвлек стражу, и король проник в замок своего вассала Горлойса. Околдованная стража приняла его за самого герцога, младенец был зачат… Фанфары!

Образ короля Артура сделался для своего общества еще ярче и интереснее – с его появлением на свет связана такая увлекательная история[64].

Но вот, боюсь, авторы былин сочли бы такое происхождение «неправильным» и даже обидным для героя.

Самому королю Артуру принято сочувствовать: обе жены были ему не верны. Король печален:

Ах, все от бедняка до кавалера,

Все знают, в чем печали той вина:

Прекрасна королева Гвиневьера,

Прекрасна, но Артуру не верна[65].

В кровесмесительных связях «английских былин» грех и не запутаться.

Легендарный Артур погибает от руки своего собственного внебрачного сына, рожденного от феи Моргаузы, кстати, тоже его дальней родственницы.

Нет-нет! И эти истории, и сказания о бесчисленных дамах графа Роланда – весьма увлекательны. И даже поучительны по-своему. Не будем ханжами, в конце концов.

Но в былинах нет ничего даже отдаленно похожего.

В былинах и мужчины, и женщины наделены высокой моралью. Забава Путятишна переодевается воином и отправляется искать пропавшего жениха. Победив полчища врагов и самых отборных чудовищ, она спасает парня, увозит домой… и уже вне опасности становится его законной супругой – ко всеобщему удовольствию.

В «Слове о полку Игореве» – тоже высоконравственные супружеские отношения. Княгиня Евфросинья Ярославна вошла в историю как образец беззаветной женской любви. Проводив князя Игоря на войну, в половецкий поход 1185 года, после гибели войска

На заре, на зорьке, рано-рано,

Со своей тоской наедине,

Плачет, причитает Ярославна

На Путивльской городской стене[66].

Обязанность жены – оплакать мужа? Демонстрация своей роли вдовы? И это тоже. Ярославна ведет себя соответственно роли женщины патриархально-родового строя. Но есть в ее поведении и нечто индивидуальное: далеко не все вдовы князей и бояр оплакивали их так, что плач этот угодил в литературные произведения. Да и называет она князя, отца своих взрослых сыновей не иначе, как «другом милым», и не страхи вдовьей участи поминает, а то, что ей «без милого тоска».

Дамам, изображенным в фольклоре Европы, у Ярославны учиться и учиться…

Кстати, и во всех остальных отношениях былины утверждают высокую мораль. Богатыри – побратимы и нерушимо верны и преданы друг другу. Ни секунды не колеблются они перед тем, как броситься в бой друг за друга. Аналог в литературе Европы – разве что мушкетеры Дюма…

Жизнь богатырей – служение. И не столько князю, сколько самой Руси. Поссорившись с Владимиром, Илья Муромец уехал со двора, но служить Руси не перестал: отправился прямиком громить Змея-Горыныча.

В другой раз князь Владимир посадил Илью в темницу. Осаждают Киев враги, очень нужен Илья. Как ни просит Владимир Илью, обиженный богатырь непреклонен: не желает обнажать меч за обидевшего князя. Еле уговорили – и только потому, что разорение угрожало всему городу.

После этой истории Владимир кланяется Илье, просит прощения, уговаривает сесть во главе пиршественного стола, лично подает ему кубок с медом.

Получается, сравнение русских богатырей с европейскими рыцарями не в пользу последних. Несомненно, смелы они и горды, и воины могучие. Но служат все же не Отечеству, а герцогам и королям. К тому же обидчивы, как вздорные мальчишки. Вечно у них дуэли да драки. Вообразить же дуэль Ильи с Алешей Поповичем невозможно даже в бреду.

Точно так же невозможно представить себе короля Пендрагона, который извинялся бы перед герцогом Горлойсом. Какое там! Ну надо было владыке совершить важный политический акт – сделать нового короля. И вассал отброшен «аки ветошь».

Владимир тоже может нанести обиду, но его поведение намного что ли человечнее. Уже за счет готовности извиниться. Эта нравственная окраска абсолютно всех поступков, этическая выверенность жестов, поз, всех возможных сторон поведения – важнейшая часть жизни героев былин.

Да и скромнее они как-то – что русские князья, что богатыри. Последние – так вообще бессребреники, нестяжатели.

Благородство, великодушие к побежденным, отвага, широта души, честность и скромность – вот качества, которые народ подчеркивает в своих любимцах – богатырях.

Стало быть, эти черты он хочет видеть в самом себе. Вместе с неприхотливостью, терпеливостью, способностью к самопожертвованию, верностью семье, князю и Отечеству.

Образ христианской Руси

Перестали понимать русские люди, что такое Русь! Она есть подножие Престола Господня. Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский. Иоанн Кронштадтский

Еще один миф, вернее, несколько положительных мифов связаны с крещением Руси. В «Повести временных лет» подчеркивается: предки были дикими и грубыми, нравы у них были «зверовидны», жен они «умыкали у вод», после соответствующих «бесовских игрищ». Летописец связывает грубость и жестокость предков с язычеством. Вот стали христианами и сделались необычайно милы и приветливы.

Даже жуткая месть княгини Ольги не мешает считать ее христианкой, а истребляемых древлян – мерзкими язычниками, которым «так и надо».

Подробно пересказывать страшную историю мести Ольги не стану, она описана множество раз и в исторических сочинениях, и в художественной литературе[67].

Да и рассказывать эту историю неприятно – уж чего только не проделывала озверевшая Ольга с послами Мала и со всеми древлянами; послов-сватов и живьем сжигали, и живыми закапывали. Древлян резали и топили в реках. Искоростень сожгли дотла, кровь ручьями текла на погребальном кургане Игоря.

«Расправа Ольги с первым посольством древлян». 945 г. С гравюры Ф. Бруни. Ольга мстила за мужа Игоря с не меньшей жестокостью, чем спустя почти тысячу лет будет, согласно грустной шутке, мстить Володя Ульянов за смерть брата Александра

Хотя виноват по нашим понятиям во всем был именно Игорь: осенью 945 года, когда уже собрали дань, вернулся к древлянам с «малой дружиной» – еще «дособирать». В современной интерпретации Игорь ведет себя как бандит-беспредельщик: ему уже дали положенное, а он требует еще и еще.

Тут-то и лопнуло терпение у древлян, и они во главе со своим князем Малом сказали: «Если повадится волк по овцы, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот, если не убьем его, всех нас погубит». Тут, правда, благоразумие древлянам совершенно отказало, и вместо того чтобы попытаться с Игорем худо-бедно договориться, они сами начали со зверства. Древляне пленили князя, наклонили два дерева, привязали каждую ногу Игоря к деревьям и отпустили. Князя разорвало надвое.

Немного протрезвев и решив, что явно, извините за жестокий каламбур, «перегнули палку», древляне решили пойти с Киевом на мировую и поженить овдовевшую княгиню Ольгу и своего князя Мала. Послали к ней сватов. Вполне разумный поступок по понятиям родового общества. Даже некоторая языческая справедливость: мы твоего мужа убили, но против тебя лично ничего не имеем, дадим тебе нового мужа. Ольга же осталась верна покойному Игорю и мстила древлянам как угодно, но не по-христиански.

Однако в истории она – первая христианка на Руси! – Святая равноапостольная Ольга, символ христианства. Разобравшись с древлянами, она отправилась в Константинополь. Там, согласно летописи, и крестилась.

А вообще нравы Руси, по мнению летописца, сразу же изменились, как только Русь приняла христианство.

Во многих известных нам текстах X–XIII веков присутствует собирательный образ Руси: «Святая Русь». У многих народов есть архетипический образ своей родины. «Добрая старая Англия», «сладостная Италия», «прекрасная Франция» – это и есть архетипические образы. У древнерусского народа – «Святая Русь».

Отметим еще вот что. Древняя Русь охватывала громадную территорию от Карпат до Волги и Каспийского моря.

Но в народном представлении украинцев и белорусов не существует никакой «Святой Украйны» или «Святой Белой Руси». А Великая Русь, Великороссия приняла этот архетипический образ. «Святой Русью» называла себя Русь-Великороссия, принимая эстафету времен.

Еще один важный факт. Только на Руси народ стал называть себя христианами – на уровне самосознания. Христианин-христьянин-крестьянин – стало самоназванием самого многочисленного сословия на Руси.

Часто под «христьянином» имеют в виду не только земледельца-землепашца, а вообще всякого незнатного, незнаменитого, небогатого. Крестьяне – это то же самое, что «простонародье».

С образом Святой Руси, населенной христианами, связана удивительная славянская легенда – эпос о «Граде Китеже»[68]. Согласно ей жители града Китежа не захотели покориться осадившим их град монголам, и по молитве жителей озеро Светлояр разлилось и скрыло город Китеж. То есть город неведомым образом сам «ушел в озеро», скрывшись под его водами от захватчиков.

Праведникам не повредило наводнение. Чудесным образом они прошли воды и, может, попали в лучший мир.

Если сегодня посидеть на берегу или проплыть на лодке в солнечный день, якобы можно увидеть под водой дома и башни, а в престольные праздники услышать еле звучащий благовест из-под воды.

Так и будет жить град Китеж под водой до самого конца света. Лишь накануне Страшного суда он снова поднимется. Тогда же из священного города выйдет и непобежденное войско князя Юрия Всеволодовича, и его воины вместе с остальными душами предстанут пред Судом Божьим.

Легенда? Миф? Несомненно!

Но попробуйте найти в этом мифе хоть малейший след неуважительного отношения к самим себе и к Руси? Этот миф и положительным назвать мало – слишком уж он красивый и поэтичный. Одна из жемчужин славянского эпоса.

Миф о бесстрашных русских людях, не покорившихся завоевателям.

Миф о том, что сама мать-земля помогает своим детям, живущему на ней народу.

Миф, с огромной силой воплощающий веру в дух и могущество России.

Миф, содержащий архетипическое, ментальное представление о своей стране.

Миф – поэтичный архетип представлений русского народа о самом себе.

Этот миф, точнее, обыгранная в нем модель национального поведения оказала колоссальное влияние на всю историю России.

В сентябре 1812 года французские войска победным маршем вошли в Москву. Императору Александру I со всех сторон советовали «замириться» с «супостатом Буонапарте», отдать ему «ненужную» «небольшую» часть России. Ну там кусочек Польши, и так от нее «один геморрой», или узкую полосочку на южном побережье Крыма под базы французского флота. Все равно ведь Наполеон победит…

Но Александр Павлович ответил тогда: «Лучше я буду царем Камчатки».

Нельзя отдавать свою землю. Земля сама помогает героям.

Так позже и Сталин готов был перенести столицу в Самару, Свердловск-Екатеринбург, потом хоть в Красноярск. Но не сдаваться.

Интересно и полезно сравнить миф о граде Китеже с аналогичными легендами Европы о городах, ушедших под землю или под воду. На юге Европы поговаривали о городах, проклятых Богом за нечестие жителей. И провалившихся под землю.

Иногда они появляются на поверхности земли – то ли в полнолуние, то ли на Хеллоуин, то ли 1-го мая, когда всякая нечисть выходит пакостить людям. В эти дни человек может войти в проклятый город и много чего «обрести» на его улицах и в домах. Вон скелет, из истлевшего кармана которого катятся золотые монеты. Вон кости красотки, драгоценности которой все так и разложены перед черепом. Пока не начала закатываться луна, не брызнули первые лучи солнца, бери скорее, что успеешь и иди. Вот только знающие люди говорят, что не приносит счастья вымороченное золото. Впрочем, мало ли что говорят, может, кому и повезет.

Существует еще старый германский миф о городе, ушедшем под воду за жадность. Горожане торговали по такой высокой цене, что никто за целый день не смог у них совершенно ничего купить.

Раз в сто лет поднимается город со дна морского, и целый день продолжается торг на его рынках. Если хоть один человек купит хоть самую малость в этом городе, то проклятье будет снято…

Мрачные легенды… Нужно ли объяснять, что миф о граде Китеже отражает совершенно иное, намного более здоровое мировоззрение? В отличие от европейских легенд, он о великом подвиге самопожертвования во имя спасения!

Русский предпочтет умереть во имя Родины, нежели сдаться врагу. И воды озера Светлояр чистые и прозрачные, как хрусталь, скрыли, спасли войско. Это не просто легенда, это ПОДВИГ и УРОК последующим поколениям.

Европейские легенды – также урок, но урок другого порядка. Воды в европейских легендах мутные и поглотили они преступников в наказание за злодеяния.

Воды же Светлояра укрывают героев. Русь – Святая и озеро Светлояр – часть Руси – тоже священное.

Сюжетно мифы о городах, покрытых водой, схожи, но нравственные уроки различаются принципиально.

Мифы современников о Древней Руси

Власть не должна придумывать народу национальную идею. Достаточно просто любить свой народ. Генерал Лебедь

Как видим, наши предки слагали легенды, отражавшие высокие нравственные принципы русских. Но что еще интереснее, черных мифов о Древней Руси не сочиняли и ее соседи!

Единое Киево-Новгородское государство Древняя Русь начала формироваться вокруг знаменитого Пути «из варяг в греки». Русских купцов прекрасно знали в Византии, в торговых городах Нижней Волги и Прикаспия, куда вел Путь «из варяг в хазары» – по пути с Балтики в бассейн Волги.

Русских знали в Прибалтике, Скандинавии, Польше, Германии и Венгрии, во всем неспокойном степном мире. До принятия христианства Владимиром четыре из его бесчисленных жен были скандинавского происхождения, остальные – и касожками, и болгарками, и славянками…

Его сын Ярослав Мудрый – христианин, но его семья – средоточие международного родства[69].

ПОЛОВИНА всех браков в роду Рюриковичей, заключенных между 862 и 1237 годами, связывали русских княжон и князей с иноземными принцами и принцессами. Половина!

О чем говорит это обилие династических браков? В первую очередь о высоком статусе Руси на международной арене. С династией неавторитетной, с владыками мало значащей страны никто не будет родниться. Если ПОЛОВИНА отпрысков династии находят себе пару среди других царствующих родов, это говорит о высоком статусе Руси в Европе.

Брак с русским или с русской был ПРИВЛЕКАТЕЛЕН для европейских монархов. Отметим это как важнейшую деталь.

Но Русь знали в Европе и простолюдины, по крайней мере, горожане. Ведь она вела оживленную торговлю с Европой. Раффенфельштадское таможенное установление 906 года содержит упоминание о русских купцах.

Были особые корпорации купцов, торговавших с Русью, – «рузарии».

Новгородцы были активнейшими мореплавателями. У них был флот в сотни вымпелов, и эти «вымпелы» были ничем не хуже, чем корабли датчан или шведов.

Новгородцы не только ждали к себе купцов-гостей; они сами регулярно плавали по морю в Данию, в Любек и в Шлезвиг. В XII веке они основали свою колонию на острове Готланд, там стояла новгородская церковь.

В 1187 году император Священной Римской империи германской нации Фридрих даровал равные права на торговлю в Любеке голландцам и русским.

С конца XII века в Новгороде находился Немецкий двор и посольство Ганзы.

Итак, контакты многочисленны и обильны. Но мы не знаем ни одного черного мифа о Древней Руси! Все известные нам отзывы о ней – только положительные. Это не менее важный аргумент авторитета Руси на «международной арене», чем династические браки.

Черные мифы сочиняли порой разные земли Руси друг о друге. Такое бывало «чисто по-соседски». Новгород и Киев спорили о том, кто из них главнее на Руси. Киевляне считали, что их город основал князь Кий. И что жил он в городе вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью.

Новгородцы думали иначе. В новгородских летописях этого самого загадочного Кия называли… перевозчиком. Якобы Кий перевозил людей и груз через Днепр, покрикивая при этом: «На перевоз, на Киев!» Откуда и пошло: Киев перевоз, потом просто Киев.

В других новгородских текстах Кия и его братьев представляли как лютых разбойников, которых князь в Новгороде заточил в темницу. Потом князь сжалился, отпустил их, и разбойники ушли к Днепру, где основали Киев[70].

Ни историки XIX века, ни их современные коллеги не хотят принимать этой версии всерьез. Перед нами – черный миф, который пытались запустить в одной части Руси про другую.

Что же до отзывов иноземцев…

Летописец Титмар Мерзебургский (975–1018 гг.) подчеркивал богатство Руси и ее торговые обороты. По его словам, он не видел нигде в Европе города больше и красивее Киева. Города, где было бы больше красивых церквей, жители которого были бы богаче и достойнее.

Каноник Адам из Бремена в книге «Деяния епископов Гамбургской епархии» называл Киев соперником Константинополя и украшением христианского мира[71].

«Анналы» Ламберта Херсфельда написаны около 1077 года – много сведений о Руси и в самых лучших красках[72].

В 1229 году подписан торговый договор между Смоленском и немецкими городами: Бременом, Дортмундом, Гронингеном, Сестом, Мюнстером, Любеком и Ригой.

Немецкие купцы часто приезжали в Смоленск, некоторые жили в нем постоянно. У немцев была своя церковь Святой Девы в Смоленске.

Впрочем, Русь знали не только в Германии – Русь и русские часто упоминаются во французской поэзии XI–XII веков. Также самым положительным образом[73].

Впрочем, стоит ли перечислять все сочинения византийцев, немцев, поляков, арабских и персидских путешественников, хроники стран, в которых побывали русские, – все они очень уважительны к нашим предкам.

В этих сочинениях царит дух спокойно-объективного описания, как в Бертинских анналах – французской монастырской летописи на латинском языке, посвященной истории государства Каролингов (741–882 гг.). Дух уважительной оценки русских – как сильных торговых партнеров (в анналах германских городов, торговавших с Новгородом) и сильных воинов в хрониках Польши и Венгрии[74].

О Руси слагались легенды как о сказочно богатой «стране городов».

В скандинавских сагах читатель найдет красочный образ Руси, где правят мудрые князья, где сильные воины, богатства которой неисчислимы, а города велики и красивы. Да и много их, городов – «больше во много раз, чем во всем остальном мире»[75].

Как видно, для современников Древняя Русь была вполне хороша.

Однако потомки тех иностранцев почему-то впоследствии сочинили о ней немало черных мифов.

О чем мы и поведем речь в других главах.

Глава 4

Мифы Московии

Эта Руссия лежит за пределами знакомых нам русских земель, еще дальше. Сигизмунд Герберштейн «Записки о Московии»

История Московии, ее мифы о России

В начале Киевской Руси лежат события, послужившие богатой пищей для мифов: призвание Рюрика.

В начале Московской Руси тоже лежат события, послужившие основой для мифотворчества ничуть не меньше. Прямую линию развития от Киевской к Московской Руси провел Александр Ярославович Невский, личность легендарная и яркая.

Он сумел остановить Тевтонский орден и не пустить его в русские земли. Он усилил княжескую власть и уничтожил вечевой строй в Северо-Восточной Руси[76]. Он не согласился участвовать в походе монгольского хана на Иран, за что предположительно был им отравлен.

Отец-основатель государства нового типа, Александр почитался и в Московии, и в Российской империи. Не случайно Александро-Невская лавра названа именно в его честь. И не случайно Петр I, искренне заблуждавшийся, будто основанный им монастырь находится точно на месте исторической Невской битвы, перенес мощи святого Александра Невского в Петербург. Положительный миф о Ледовом побоище, защите родной земли Александром царь пытался использовать для укрепления государства.

Окрепнув, Московия со времен Ивана III пытается стать не только самым важным и главным, но и ЕДИНСТВЕННЫМ русским государством.

Это проявляется как в политике «собирания земель», так и в разработке идеологии. Согласно официальной историографии, именно Московия является единственной наследницей истории Древней Руси. Подтверждением этому становится принятие Иваном III титула «Государь всея Руси».

Политические деятели Великого княжества Литовского и Русского, а затем и Польши категорически возражали против этого титула. Ведь 90 % территории Великого княжества составляли русские земли. А в Польскую Корону входила территория, которая сейчас образует единую самостоятельную страну – Украину.

Только тогда никто такими словами эту территорию не называл; и в представлении поляков, и московитов, и по мнению самих жителей Украины, это была русская земля, населенная русскими.

Так называемая Украинская война 1654–1667 годов велась не за Украину, а за часть Руси, как это понимали все – и в Польше, и в Московии, и на Украине.

Насколько ни у кого не было сомнений в том, что Украина – часть Руси, говорит хотя бы такой факт: в 1687 году поляки хотели использовать Московию в войне с турками и татарами, организовать поход русских на Крым. Московия согласилась, но при условии уступить ей Киев.

Иван III. Гравюра из «Космографии» А. Теве. 1584 г. Иван III – один из самых недооцененных нашими школьными учебниками российских государей. Собственно, именно ему мы в наибольшей степени обязаны созданием нашего государства

Киев тогда входил в состав коронных земель, то есть подчинялся непосредственно Кракову. Но в представлении и киевлян, и жителей Москвы Киевщина была частью Руси.

Аргументация русских была простая: полякам последовательно читали все летописи «от основания Руси» и «от призвания Рюрика» в доказательство того, что Киев – русский. И поляки Киев отдали!

Как же в этой ситуации им было не сопротивляться титулу «Государь всея Руси» и претензиям быть единственными «правопреемниками» Киева?!

Миф «Третьего Рима»

Брак великого князя Ивана III с племянницей последнего византийского императора Константина XI Софьей Палеолог способствовал провозглашению русского государства преемником Византии.

Тогда же предпринимались попытки связать начало русской истории со Священным Писанием, с Библией. Поскольку правнука Ноя, великого праведника, спасшегося в Ковчеге со всеми зверями и растениями во время Всемирного потопа, якобы звали Скифом, а его сыновей – Словеном и Русом, делались выводы: славяне и русские происходят непосредственно от праотца Ноя.

А. Рублев, Д. Черный «Андрей Первозванный»

Из этих мифов естественно складывалась идея Москвы – Третьего Рима! Ученый инок Филофей из монастыря под Псковом учел как разгром Рима варварами (не говоря о том, что этот италийский Рим «впал в латынство», то есть тоже в своем роде пал), так и взятие Второго Рима, Константинополя, безбожными турками.

В «Послании о крестном знамении» Филофей выводит свою классическую формулу: «Два Рима пали, третий же стоит, а четвертому не бывать»[77].

Миф о происхождении династии

Во времена Ивана Грозного родилась версия о происхождении Рюриковичей от императора Древнего Рима Цезаря Августа. Особые доказательства не приводились, просто сообщалось как общеизвестное.

Миф об Андрее Первозванном

В Священном Писании можно обнаружить упоминание о том, что апостол Андрей Первозванный посетил Скифию – области, лежащие к северу от Черного моря.

По одним версиям (более достоверным) побывал св. Андрей в греческих городах Причерноморья. По другим, уже фантастическим, – в Киеве. Вернее, на том месте, где стоял Киев. И где Андрей Первозванный якобы предсказал возникновение могучего христианского государства на Восточно-Европейской равнине. Легенда обрастала подробностями. Известны несколько ее версий.

Принимая послов от Папы Римского, Иван Грозный говорил им уже вполне серьезно: «Мы с самого основания христианской церкви приняли христианскую веру, когда апостол Андрей, брат апостола Петра, пришел в наши земли… А когда Владимир обратился к вере, религия была распространена еще шире»[78].

Мифы эпохи Романовых

Избрание Михаила Романова на престол «Московского царства русского государства» в 1613 году было отмечено сожжением некоторых книг по истории Руси. Факт такой был, но масштаб фальсификации был не так уж громаден, как описали его не к ночи помянутые Носовский – Фоменко, а цель предельно утилитарная – уничтожались свидетельства того, что в XVI веке предки Михаила Романова не занимали такого уж высокого положения.

Для легитимизации власти Романовым требовалось стать Рюриковичами, и такая «правильная» генеалогия была для них создана. На месте заурядного боярского рода появились невиданные Романовы – почти прямые потомки самого Рюрика, а соответственно (хе-хе!) и Августа Октавиана. В общем, смотрите телесериал канала HBO «Рим», новый сезон! – «Романовы. Венценосная семья».

Трудно понять историю России, если не помнить, как в ней фальсифицировали историю. Ведь в России, как и во всем мире, тоже менялись династии, происходили перевороты и революции. Как же тут без политических мифов?

Как и везде, новая власть в России переписывала историю предыдущего периода, отрицала одно, выпячивала другое, искажала внутренний смысл событий.

Год 1613 – период особенно рьяного мифотворчества, впрочем положительного. Романовы никого не обвиняли, не объявляли негодяями или предателями, не отрицали достижений предшествующего периода. Их цель была прагматична – возвеличивание одного отдельно взятого рода, приписание ему даже не особых достоинств, а только одного качества, не так уж важного в глазах потомков, – несуществующей знатности.

Царь Михаил Федорович Романов. Миниатюра из «Титулярника». 1672 г. Самодержец, избранный на царство на настоящем съезде народных депутатов XVII в.

В конце концов, может это и цинично, но пусть Романовы происходят от Рюрика… или от Цезаря.

Да пусть происходят хоть от библейских царей, никому ведь от этого ни хорошо, ни плохо. Если уж дух нации зависит от того, «худородные» Романовы или «знатные», – да и Бог с ними, пусть будут знатными.

Иноземцы о России

Десять заповедей потому так лаконичны, ясны и понятны, что были написаны без помощи советников и экспертов. Генерал де Голль

XVI–XVII века – начало становления бытовых черных мифов о России. Возникают они на Западе и основываются на записках и воспоминаниях европейских путешественников: Сигизмунда Герберштейна, Альберто Кампенезе, Генриха Штадена, Буссова, Флетчера и др.

Может сложиться впечатление, что стоит любому западному человеку приехать в Россию, и он тут же напишет что-то гадкое. Примерно такой вывод и делают горе-патриоты, считающие любого иноземца по определению врагом России.

У человека же умного тут же появляется мысль: а может, мы знаем не все сочинения иностранцев? Ведь не может быть, чтобы все так просто…

Стоит начать изучать источники, как все оказывается еще более сложным. Мало того, что не все знаем, так и не все авторы, названные «русофобами», на самом деле таковыми являются. Но и те, кто были таковыми, писали не так однозначно, как кажется.

Пожалуй, зачинателем тут был Герберштейн…

Сигизмунд Герберштейн, XVI в. Посол.

В России барон Герберштейн (Херберштейн, Herberstein), дипломат и путешественник, был два раза. Крупный чиновник, он выполнял деликатные поручения императора Максимилиана I. Император хотел, чтобы великий князь Василий III Иванович выступил против Турции вместе с Польшей и Священной Римской империей.

Итак, Герберштейн дважды был в Московии в роли официального посла: в 1517 и в 1526 годах. Обе его миссии, как и следовало ожидать, не увенчались успехом.

По возвращении домой Герберштейн выпустил книгу «Записки о московитских делах». Основная часть посвящена «не политическим», как бы сейчас сказали, вопросам, а землеописанию России: ее городов, торговых путей, сел, рек. Тут же описываются экономика, быт, религия страны, поведение русских, дается конспективное изложение русской истории.

Герберштейн первым, как считается, написал, что русские патологически нечестны и не способны порядочно вести дела. Они не умеют работать и все время пытаются что-нибудь выклянчить или украсть. В торговле они нечестны, лживы и всегда пытаются обмануть покупателя и продавца. К тому же они пьяницы и безответственные типы, им нельзя доверять совершенно ни в чем. А самые отпетые жулики из русских – это именно москвичи.

Сочинение Герберштейна стало настоящим бестселлером своего века. При жизни автора оно переиздавалось несколько десятков раз, и бессчетное число – после его смерти. Любопытно, что Герберштейн, по сути, писал эту книгу всю свою жизнь, дополняя и переделывая ее к каждому изданию. Поэтому современные издатели зачастую не знают, какое из прижизненных изданий взять за образец: так сильно они отличаются друг от друга и по полноте, и по резкости суждений.

В моей библиотеке находится, пожалуй, последнее отечественное издание «Записок о Московии» – Москва, 2007 год.

Альберто Кампенезе, XVI в. Сам в России никогда не был.

Для своего сочинения о Московии Кампенезе использовал чужие отзывы: прежде всего собственных отца и брата, действительно бывавших у нас по купеческим делам, а также нескольких поляков. Его произведение, которое было представлено Папе Римскому, основано, так сказать, на серии интервью. Докладывая Папе о своих изысканиях, Кампенезе сообщает: русские не умеют и не любят работать, они лживы и вечно пьяны. Одновременно, правда, он пишет, что у русских «почему-то» полное изобилие товаров, продовольствия, золотых и серебряных денег [79].

Он пишет о языческих «суевериях» и «сказочных представлениях» русских, – и тут же о высоком уровне бытовой морали и честности в делах.

Очень противоречивое произведение, из которого легко сложить прямо противоположные образы страны – от омерзительного до прекрасного. Очень характерно, что современники сразу же сложили образ чисто отрицательный. Видимо, у европейцев уже была к тому времени готовность принимать за истину только скверные сведения о России. Из рассказов путешественников они извлекали в основном факты, подтверждавшие их предрассудки.

Антонио Поссевино, XVI в. Иезуит.

Поссевино родился в Мантуе, вступил в Общество иезуитов и сделал в нем блестящую карьеру.

В 1581–1582 годах Поссевино исполнял дипломатическую миссию в Московии: Папский престол рассчитывал склонить Русь к Унии с католицизмом, с этой целью Поссевино несколько раз встречается с Иваном Грозным.

Но безрезультатно.

Впрочем, карьеры Поссевино эта неудача не испортила. Он стал ректором Академии в Падуе. Находясь на этом посту, он и написал свои знаменитые сочинения: «Московия», «Московское посольство» и «Ливония»[80]. Умер в 1611 году, в зените уважения и известности.

Поссевино сетовал на полуязыческую веру русских – по его мнению, она мешала им стать до конца хорошими людьми. Именно эта идея «изначальной консервативности и, следовательно, вредности» православия часто впоследствии доставалась «из заначки» нашими критиками (вплоть до Макса Вебера и представителей доморощенной интеллигенции в попытке объяснить, «откуда есть пошла такая отсталость на русской земле»).

Это, утверждал Поссевино, все из-за православия: тиранство в государстве и в семьях, повальное пьянство, воровство, невежество, зазнайство.

Альберт Шлихтинг. Дворянин на подхвате.

В 1570 году Папа Пий V и Венецианская республика в очередной раз вознамерились привлечь московского царя к антитурецкой лиге. Польский король Сигизмунд II Август сильно боялся, как бы не завязалась между Москвой и Папской курией дружба, вредная для интересов Польши.

И здесь, очень вовремя, в Польше оказался некий Альберт Шлихтинг, недавно бежавший из московского плена. Немецкий дворянин А. Шлихтинг (годы рождения и смерти неизвестны) в Москве далеко не бедствовал.

Зная русский и латынь, он устроился в качестве слуги и переводчика к некому «итальянскому врачу», лечившему самого царя Ивана IV. Впрочем, никаких итальянских врачей у Ивана Грозного не было, был голландец… Возможно, Альберт Шлихтинг имел в виду именно его. Уже такие неточности заставляют усомниться в достоверности любых других сообщаемых сведениях.

О Московии, ее нравах Шлихтинг рассказывал такие ужасы, что король захотел с ним лично познакомиться. А познакомившись, попросил записать все, что Шлихтинг знает о Московии и «злодействах московского тирана». Получилось, действительно, жутковато.

Назывался документ «Краткое сказание о характере и жестоком правлении московского тирана Васильевича» (так в тексте! – Авт.).

В записках Шлихтинга нет никаких политических обобщений, никаких заключений – что именно делалось и для чего. Просто перечисление пыток и казней, такой средневековый фильм ужасов. Цифры убитых и умерших под пытками он называет такие, что если их сложить, получится больше миллиона человек. Все городское население России того времени. Смешно!

Любопытно, что тексты Шлихтинга на немецком и латинском языках различаются. Свое латинское сказание Шлихтинг начинает торжественным заверением: «То, что я пишу вашему королевскому величеству, я видел сам собственными глазами содеянным в городе Москве. А то, что происходит в других больших и малых городах, едва могло бы уместиться в (целых) томах».

В немецкой записи тон куда менее решителен: «То, что я только что описал вашему королевскому величеству, не выдумано, Бог тому свидетель, что я все это отчасти сам видел и слышал».

Естественно, в Ватикан был послан текст на латыни. Там творение Шлихтинга произвело сильное впечатление. Своему посланнику Папа отправил такую инструкцию: «Мы ознакомились с тем, что вы сообщали нам о московском государе; не хлопочите более и прекратите сборы. Если бы сам король польский стал теперь одобрять нашу поездку в Москву и содействовать ей, даже и в этом случае мы не хотим вступать в общение с такими варварами и дикарями». Таким образом, всякая мысль о переговорах с Московией была оставлена.

Виват польской дипломатии! Поздравим короля Польши, он блистательно добился того, чего хотел.

«Московитам врожденно какое-то зложелательство, в силу которого у них вошло в обычай взаимно обвинять и клеветать друг на друга перед тираном и пылать ненавистью один к другому, так что они убивают себя взаимной клеветой. А тирану все это любо, и он никого не слушает охотнее, как доносчиков и клеветников, не заботясь, лживы они или правдивы, лишь бы только иметь удобный случай для погибели людей, хотя бы многим и в голову не приходило о взведенных на них обвинениях»[81]. Сильно сказано…

Генрих Штаден, XVI в. Опричник.

Генрих Штаден родился в Вестфалии. Бедная семья бюргера, нищета… Активный юноша нанимается в полуразбойничий отряд, идущий в Ливонию. Как он служил в немецкой Ливонии, мы не знаем, но по его собственным словам, «бежал под страхом виселицы».

Бежит он своеобразно: предлагает свою службу русскому царю. Приняли его в Московии более чем хорошо, даже дали имение. Правда, сам Штаден тут же начал в своих имениях гнать водку – русским это запрещалось, а иноверцам было можно. Впрочем, бутлегерством дело не ограничивалось.

Служба в опричнине давала и другие способы обогащения.

Штаден откровенно рассказывает об этом в связи с походом Ивана IV на Новгород: «Тут начал я брать к себе всякого рода слуг, особенно же тех, которые были наги и босы; одел их. Им это пришлось по вкусу. А дальше я начал свои собственные походы и повел своих людей назад внутрь страны по другой дороге. За это мои люди оставались верны мне. Всякий раз, когда они забирали кого-нибудь в полон, то расспрашивали честью, где – по монастырям, церквам или подворьям – можно было бы забрать денег и добра, и особенно добрых коней. Если же взятый в плен не хотел добром отвечать, то они пытали его, пока он не признавался. Так добывали они мне деньги и добро».

В общем, шайка-лейка, а-ля «Черная кошка». Только «Горбатый» – главарь – параллельно состоит на довольствии непосредственно в «службе безопасности Президента», то бишь в опричном войске царя Ивана.

Кстати, о «горбатых» и топорах. Среди разбойничьих набегов Штадена описывается такой случай: «Из окон женской половины на нас посыпались каменья. Кликнув с собою моего слугу Тешату, я быстро взбежал вверх по лестнице с топором в руке. Наверху меня встретила княгиня, хотевшая броситься мне в ноги. Но, испугавшись моего грозного вида, она бросилась назад в палаты. Я же всадил ей топор в спину, и она упала на порог. А я перешагнул через труп и познакомился с их девичьей»[82]. Ну, прямо кино!..

Однако спустя год опричные войска не смогли отстоять Москвы, и татары сожгли ее дотла. После этого доверие царя к опричнине пошатнулось.

Начался новый «перебор людишек», по выражению Грозного, то есть пересмотр военных списков. У опальных опричников отнимали поместья и возвращали прежним собственникам. Штаден не был принят ни в один из новых списков, лишился всех своих владений, но, благодаря своей изворотливости, избегнул прямой опалы.

После разных нечистоплотных приключений в России и за границей Генрих Штаден составил описание Московии, а также план ее военной оккупации, представленный императору Рудольфу II Габсбургскому. Суть плана довольно проста: союз с Польшей и Швецией, а Московию подчинить Германии. Как? Тоже просто.

«Потребная для того первоначальная сумма равна 100 000 талерам. И воинские люди должны быть снаряжены так, что, когда они придут в страну (великого князя), они могли бы служить и в коннице. Это должны быть такие воинские люди, которые ничего не оставляли бы в христианском мире: ни кола, ни двора. Таких ведь много найдется в христианском мире. Я видел, что такое великое множество воинских людей побиралось, что с ними можно было бы взять и не одну страну. И если бы великий князь имел в своей стране всех побирох из военных, которые шатаются по христианскому миру – причем некоторые из них поворовывают, за что кое-кого вешают, – то он захватил бы все окрестные страны, у которых нет государей и которые стоят пустыми, и овладел бы ими».

Вот и весь план! Собрать побольше бездомных авантюристов, «побирох» и на кораблях вывезти их в Русское Поморье. Там пересядут на коней… И порядок. Россия завоевана и становится колонией Священной Римской империи германской нации. Ивана IV надо вывести в Германию и держать под сильным надзором, чтоб не сбежал.

В книге о Московии Штаден пишет прямо-таки обвинительный акт против московского царя.

Какое моральное право имеет Штаден это делать – отдельный вопрос. Он ведь не только очевидец, но и участник, даже организатор ужасов и злодейств, которые описывает. Нет у него ни чести, ни совести: наживши и награбивши в Москве кучу добра, он не питает к народу и государю, его приютившим, иных чувств, кроме презрения и ненависти.

Избегая называть Ивана IV царем и применяя к нему только прежний титул великого князя, Штаден старается возбудить против него общественное мнение в Европе. Это своего рода подстрекательство государей и всего дворянства к борьбе против восточных «нехристей».

Книга Штадена вполне достигла этой цели. Она много содействовала тому, что в дипломатии, публицистике и литературе Запада за Иваном IV утвердилась невыгодная репутация… Даже на фоне массовых казней при Генрихе VIII в Англии, Варфоломеевской ночи во Франции Ивана Грозного стали считать кровожадным чудовищем.

Опричник-«обличитель» бросил мрачную тень на весь русский народ. Ведь кто такие московиты у Штадена? Это дикие и грубые невежды, которым нравится насилие и которых чарует жестокость. Которыми можно управляться только палкой. Это толпа дикарей, грабителей и насильников.

Джером Горсей, конец XVI – начало XVII в. Коммерсант.

Джером Горсей[83] – из «нового английского дворянства», не брезговавшего торговыми делами. Горсей жил в России в 1573–1591 годах. Он управлял конторой торговой компании, его лично знал и привечал царь. Доставляя в Россию порох, медь и другие припасы, необходимые для ведения Ливонской войны, Горсей приумножил в России немалое наследственное состояние. Вернувшись в Англию, получил рыцарское звание и избрался в парламент.

Тем не менее он редко называл Россию иначе, чем «долиной печали» или «областью скорби». Постоянно упоминал, что жизнь в России безмерно трудна, жестока, полна лишений и всяческих ужасов.

Порой Горсей сообщает вовсе уж фантастические сведения. Скажем, о походе опричников на Новгород. Он пишет, что московиты убили в Новгороде 700 тысяч (!) человек[84]. Р. Г. Скрынников[85] называет другую цифру – «от 2 до 3 тысяч человек»[86].

Итак, книги всех этих авторов стали основой для черного антироссийского мифа. Это так. Но есть, правда, нюансы.

Дело в том в том, что в этих книгах попадаются позитивные оценки! Причем повсеместно, в одном и том же сочинении. Альберто Кампенезе, например, писал о том, что русские ленивы… А через несколько страниц: «Московия весьма богата монетою, добываемою больше через попечительство государей, нежели через посредничество рудников, в которых, впрочем, нет недостатка, ибо ежегодно привозится туда со всех концов Европы множество денег за товары, не имеющие для москвитян почти никакой ценности, но стоящие весьма дорого в наших краях».

Так, простите, мы ленивы? Или во всех концах Европы покупают наши товары?

Сигизмунд Герберштейн утверждал: «Народ в Московии, как говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств». Это высказывание перекочевало затем в отчеты некоторых других заморских посланцев.

Однако совсем иное мнение о жителях Московии выражает несколько лет спустя Альберто Кампенезе: «Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, а о клятвопреступлении и богохульстве и вовсе не слышно».

Таким образом, даже эти книги трех авторов нельзя считать абсолютно негативом, только для этого нужно не «выдергивать» цитаты из контекста, а пытаться прочитать целиком.

Как правило, эти противоречия, взаимоисключения не принимались в расчет другими «туристами». И негативные мифы находили «подтверждения» в каждом новом описании, подкреплялись поверхностными сторонними наблюдениями других путешественников.

Джильс Флетчер, конец XVII в. Дипломат.

Джильс Флетчер учился в Кембриджском университете. Ездил с дипломатическими поручениями в Шотландию, Германию, Нидерланды. Обычная биография «джентльмена». В 1588 году был послан в Москву для поддержания перед русским правительством ходатайства англо-московской компании о монополии на торговлю с северорусскими портами.

Посольство Флетчера оказалось неудачным, причем по его собственной вине. На первой же аудиенции у царя Флетчер вступил в нелепые для дипломата пререкания о царском титуле: он не пожелал прочитать его целиком, чтобы не признавать Федора Ивановича царем (а не только великим князем). Подарки, присланные с Флетчером от королевы Елизаветы царю и Годунову, были найдены неудовлетворительными (хотя неясно, как повернулось бы, признай Флетчер Федора Ивановича царем).

Известное выражение «Государство это я» приписывается Людовику XIV. На самом деле он никогда такого не говорил. Как многие полагают, эту фразу произнесла та самая королева Елизавета I.

В результате Флетчера приняли сухо, то есть по современным понятиям просто «опустили уровень переговоров»: не пригласили его к царскому столу и для ведения с ним дальнейших дел назначили дьяка. В даровании компании монополии Флетчеру было отказано. Более того: у компании было отнято право беспошлинной торговли в пределах России.

В 1591 году Джильс Флетчер издал книгу о России. Это сочинение имело странную судьбу: книгу старалась уничтожить сама торговая компания, в которой служил Флетчер, убоявшись, что ее распространение еще более восстановит против компании русское правительство. Видимо, понимали, что многое в ней оскорбительно[87].

Управление, общественный быт и народные нравы, даже природу России Флетчер изображал в самых мрачных тонах. При составлении своего труда Флетчер уже ссылается и на Горсея, и на Герберштейна. Невольно возникает подозрение: может, он заранее знал, что увидит в России?

Идеологическая мина сработала, только и всего…

Но одновременно с этими сочинениями на Западе выходили другие, в которых русские вовсе не выглядели смрадными чудовищами.

Познакомимся и с этими сочинениями.

Рафаэль Барберини, XVI в. Дипломат-аристократ.

Знатная семья Барберини известна с XII века. По заданию английских купцов Рафаэль Барберини в 1564 году выехал в Московию с рекомендательным письмом от английской королевы Елизаветы. Миссия Рафаэля Барберини оказалась удачной лишь отчасти, но это не сильно расстроило дипломата: деньги были «диверсифицированы», вложены в весьма разные мероприятия.

Барберини описал все, что видел и слышал в России. Его рукопись до сих пор хранится в Риме, в Барберинской библиотеке, под заглавием: «Relazione di Moscovia Scritta da Raffaello Barberino al conte di Nubarola, Anversa li 16 ottobre, 1565»[88].

Барберини проявил себя взвешенным и спокойным исследователем. Поругивая русских за мотовство, Рафаэль Барберини относится к ним скорее с интересом.

Ричард Ченслор, XVI в. Моряк.

Ричард Ченслор[89] – английский мореплаватель. В 1553 году король Эдуард VI отправил три корабля в Северный океан, под начальством капитана Ченслора. Англичане искали ни много ни мало – северо-восточный путь в Индию. Все, что дальше «земли норманнов», то есть Скандинавии, оставалось неизведанным. Некоторые ученые того времени предполагали – может, сразу за Скандинавией кончается материк, и можно держать курс на юг, и постепенно приплыть в Индию?!

М. Авилов «Царевич Иван на прогулке с опричниками». В отличие от своего большого поклонника Иосифа Джугашвили, царь Иоанн Васильевич среди собственных опричников регулярных «чисток» не устраивал[90]

В Индию Ченслор не попал, но благополучно доплыл до Белого моря, вошел в Двинский залив и пристал к берегу, где был тогда монастырь св. Николая.

Местные жители изумились, увидев большой корабль, и рассказали, что этот берег – русский. Тогда англичане объявили, что имеют от английского короля грамоты к русскому царю. Такие грамоты на всякий случай действительно заготовили. Начальники Двинской земли немедленно отправили гонца к царю Ивану Грозному, и тот пригласил Ченслора в Москву. Начальство снабдило англичан всем необходимым и неплохо организовало путешествие.

В Москве Ченслор подал царю Ивану грамоту Эдуарда, писанную на разных языках ко всем северным и восточным государям. Он обедал у царя, а после вел переговоры с боярами. Бояре ему понравились, а Ченслор – им.

Вскоре Ченслор был отпущен Иваном Грозным с ответом английскому королю.

Уже на следующий год Ченслор вторично отправился в Россию на двух кораблях, с поверенными, представлявшими английское общество купцов, чтобы заключить торжественный договор с царем. Иван милостиво принял Ченслора и его товарищей, называя королеву Марию любезнейшей сестрой. Был учрежден особенный совет для рассмотрения прав и вольностей, которых требовали англичане.

Иван дал англичанам торговую грамоту, объявив в ней, что они свободно и беспошлинно могут торговать во всех городах России.

В 1556 году Ченслор отплыл в Англию с четырьмя богато нагруженными кораблями и с русским посланником. К сожалению, буря рассеяла его корабли; только один из них достиг Лондона, остальные погибли близ шотландских берегов. Сам Ченслор оказался в числе погибших; русский посланник спасся.

В своих записках о России Ченслор отмечал хорошее качество дорог, быструю езду, обилие вкусной еды и честность населения.

Исаак Масса, начало XVII в. Голландский торговец.

Находился в Московском государстве в 1601–1609 годах. Вернувшись в Нидерланды, он по просьбе других купцов и правительственных чиновников составил свое описание исторических событий в Московии, начиная со времен Ивана Грозного.

В 1612 году, во самый разгар Смутного времени, Масса снова поехал в Москву. С тех пор он не прекращал дипломатическую и торговую деятельность на Руси.

Сведения Массы основаны как на его собственных наблюдениях, так и на слухах и общении со многими людьми.

Он крайне редко высказывает негативные суждения. По крайней мере, никогда не обвиняет русских в жестокости или в склонности к холопству.

Описывая двор и поведение Ивана Грозного, Масса сдержанно замечает: «Мне надлежало бы немного рассказать об его ужасной тирании, но это не относится к предмету предлагаемого сочинения, и об этом много раз помянуто во всех историях, и посему здесь неуместно; к тому же говорят о нем столь различно, что писать о сем совершенно правдиво невозможно»[91].

Конрад Буссов, начало XVII в. Немецкий перебежчик.

Конрад Буссов[92] родом из Люнебургского герцогства. Он получил довольно хорошее образование. В 1601 году находился на службе у шведского герцога Карла (впоследствии короля Карла IX) в Лифляндии, где занимал важные должности.

Лжедмитрий I (Григорий Отрепьев). Гравюра XVII в. Весьма неглупый был на троне персонаж. И не злой. Что его и сгубило

Весной 1601 года он вызвался сдать царю Борису Годунову Мариенбург (Алукскене) и Нарву. Попытка провалилась, и Буссов вынужден был бежать в Московию.

Буссов описал события 1584–1612 годов, Смуты. Свидетель и активный участник многих из них, лично знавший Годунова и Лжедмитрия I, Конрад Буссов считал, что у русских хороших черт больше, чем плохих.

Яков Маржерет, начало XVII в. Французский офицер.

Маржерет начал карьеру с того, что участвовал на стороне известного нам всем по романам А. Дюма Генриха Наваррского (гугенота) в его борьбе с католиками.

Затем Маржерет уехал на восток, успел побывать на службе во многих странах, а в 1600 году перешел к царю Борису, которым был поставлен во главе конного отряда иноземцев. Позже Маржерет перешел к «Димитрию», которого искренне считал истинным сыном Грозного.

Маржерет стал начальником его личной охраны. После гибели «царя Димитрия» Маржерет в сентябре 1606 года уехал на родину, во Францию.

Продолжающаяся смута в России снова увлекла его. Он оказался в Тушино, потом перешел на службу к польскому королю Сигизмунду. Яков пришел с поляками в Москву и оставался в ней до сентября 1611 года, Маржерет проявил выдающиеся доблесть и воинское искусство в обороне Кремля во время восстания москвичей.

Сигизмунд щедро наградил французского капитана вотчинами и поместьями в России. Казалось бы, вот она – заслуженная награда за многолетние труды. Но что типично для Маржерета, он не остался ни в России, ни вообще на службе у короля.

Служил полякам, а 1612 год застал его в Гамбурге, откуда Маржерет с разноплеменным отрядом искателей приключений снова собрался в Россию. На этот раз он предлагал свои услуги князю Дмитрию Пожарскому – воевать против недавних своих нанимателей. Предложение вызвало у Пожарского недоумение.

Маржерет остался в Германии, и дальнейших сведений о нем нет. Умер, видимо, естественной смертью.

Книга Маржерета о России сразу получила широкую известность. Ее издали еще при жизни автора в 1607 году, потом многократно переиздавали.

Маржерет долго служил в России, хорошо знал русский язык, имел широкий круг знакомств и немалый талант к наблюдениям и оценкам. Язык у него простой и ясный, свои мысли он излагал конкретно и обстоятельно. Профессиональный наемник, Маржерет ни об одном народе не был хорошего мнения. Тем не менее он считал русских более честными, чем поляки, и более стойкими в бою, чем немцы. Он полагал, что особенно неоценимы русские в осадах, и что здесь с ними никто не сравнится. «Они могут жить в крепости сколько угодно, если у них есть вода, мука и водка, а немцы так не могут и сдают даже сильные крепости»[93].

Адам Олеарий, XVII в. Ученый.

Олеарий прошел через суровые испытания бедностью, которые выпадают на сиротское детство. Однако он смог поступить на учебу в Лейпцигский университет и даже стать профессором философского факультета.

В 1633 году некий немецкий герцог отправил посольство к русскому царю Михаилу Федоровичу и персидскому шаху с целью завязать торговые сношения с Москвой и, в особенности, с Персией.

Олеарий понравился царю Михаилу Федоровичу, который предложил ему остаться в Москве в качестве придворного астронома и землеведа. Однако Олеарий отказался.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

От себя добавлю, что, скажем, флаг Москвы – красный, с серебряным Георгием посредине – стопроцентно узнаваем и является примером правильно выстроенного бренда.

2

Клавелл Дж. Сёгун. СПб., 2005.

3

Джексон Т. А. Борьба Ирландии за независимость. М., 1949. Керженцев П. М. Ирландия в борьбе за независимость. М., 1936.

4

Неру Д. Взгляд на всемирную историю. В 3 т. Т. 2. М., 1964. Алаев Л. Б. Такой я видел Индию. М., 1968.

5

Киплинг Р. Бремя белого человека // Киплинг Р. Стихи и рассказы. М., 1994.

6

Конан-Дойль А. Знак четырех. Собр. соч. в 8 т. Т. 2. М., 1964.

7

Колингвуд Р. Д. Идея истории. М., 1991.

8

Похожие расистские идеи в XVII–XIX вв. распространялись множеством европейских историков разных национальностей. Есть они и у Кларендона (Кларендон Э. Х. История мятежа и гражданских войн в Англии. М., 1992), и у Бюффона (Всеобщая и частная естественная история графа де Бюффона. 10 частей. СПб., 1789–1808), и у Мирабо (Васильев В. Мирабо // Мирабо. Меттерних. Франклин. Вашингтон. Линкольн. Челябинск, 1998), и у Стэнли (Стенли Г. М. В дебрях Африки. М., 1948). (Прим. науч. ред.)

9

Бывает жутко читать о немцах у Жюль Верна: какое-то сборище уродов. Отвратительны образы немецких шпионов у Конан-Дойля. Голсуорси был противником дискриминации немцев, живших в Британии во время Первой мировой войны. Но и у него «уличенная» немка начинает распевать «Вахту на Рейне» – националистический гимн. Генерал Эйзенхауэр, ставший президентом Эйзенхауэром, задумчиво произнес: «А ведь мы ошибались насчет немцев» (Эйзенхауэр Д. Сочинения. Крестовый поход в Европу: Пер. с англ. М., 1980). Так и ошибались почти сто лет, пока немцы не перестали быть опасны. (Прим. науч. ред.)

10

Манн Т. Будденброки. М., 2001.

11

Ремарк Э. М. На Западном фронте без перемен. М., 2001.

12

Ключевский В. О. Собр. соч. в 8 т. Т. 4. М., 1958.

13

Спор о Рюрике и о характере варяжского завоевания вспыхивает каждый раз, когда собираются ученые. Очень остро шла полемика в Эрмитаже 14–18 мая 2007 г. на конференции «Сложение русской государственности в контексте раннесредневековой истории Старого Света». Но давайте уточним: ничего общего нет у исторического Рюрика, кто бы он ни был, и у Рюрика – цивилизатора Руси, которому поставлен памятник. В. Мединский еще очень вежливо называет мифом то, что заслуживает называться бредом. Но, видимо, именно такой бред кем-то востребован. (Прим. науч. ред.)

14

Пыляев М. И. Старый Петербург. СПб., 1993.

15

En Russie au temps d’Elisabeth. Memoire sur la Russie en 1759 par le chevalier d’Eon / Pre sente et annote par Francine-Dominique Liechtenhan. Paris: L’Inventaire, 2006 (Collection Valise Diplomatique).

16

Большая Советская Энциклопедия. Изд. 3. Ст. «Бородинское сражение 1812». М., 1969–78.

17

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию. М., 1941.

18

http://awas1952.livejournal.com/71558.html

19

Всемирная история. В Х т. Т. VI. М., 1959.

20

Здесь и далее: Александер Дж. Россия глазами иностранца. М., 2008.

21

Сироткин В. «Наполеон и Россия». М., 2000.

22

О том, как коллективно сдавались русским в плен испанцы, читайте в замечательной исторической повести Артуро Перес-Реверте «Тень орла».

23

Дружинина Е. Южная Украина 1800–1825 гг. М., 1975.

24

Эту карту читатель найдет во втором томе «Мифов о России» – книге «О русской демократии, грязи и "тюрьме народов"» (М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010).

25

Леонтьевский К. Е. Производство подсолнечного масла на прессовых заводах. М., 1945.

26

Никольской С. Н. На воздушном корабле. Из дневника войны 1914–1917 гг. М., 2001.

27

Менделеев Д. И. Нефтяная промышленность в североамериканском штате Пенсильвания и на Кавказе. М., 1877.

28

Большая Советская Энциклопедия. Изд. 2. Т. 23. М., 1953.

29

Лосиков Б. В., Лукашевич И. П. Нефтяное товароведение. М.—Л., 1950.

30

Пархоменко В. Е. Переработка нефти. М.—Л., 1948.

31

Горянин А. Б. Мифы о России и дух нации. М., 2001.

32

Зинн Г. Создание межрасовых барьеров (история рабства в Америке) // Зинн Г. Народная история США: с 1492 года до наших дней. М., 2006.

33

О демократии в России можно говорить с гораздо более раннего времени. Даже если не упоминать о вечевом строе времен древнего Новгорода, достаточно вспомнить век этак XVII, когда не менее 5–6 % россиян были субъектами права – участвовали в управлении государством. Сами или через выбранных ими представителей. А в Британии в том же XVII веке только 2 % населения имели право избирать, только 0,5 % – право быть избранными в любые органы управления. Такая вот «демократия». (Прим. науч. ред.)

34

Послание Президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию Российской Федерации // Парламентская газета. 2007. 27 апреля.

35

Ирасек А. Старинные чешские сказания. М., 1983.

36

Герберштейн С. Московия. М., 2007. См. Приложение к «Мифам-1» – мини-исследование «Московии» из моей докторской диссертации (стр.542).

37

Шолохов М. А. Судьба человека. Поднятая целина. М., 2005.

38

Полевой Б. Н. Повесть о настоящем человеке. М., 1978.

39

Грин Дж. Р. История английского народа. В 3 т. Т. 3. М., 1892.

40

Михлин А. С. Смертная казнь. Вчера, сегодня, завтра. М., 1997. Гернет М. Н. Смертная казнь. М., 1913.

41

Фальк-Ренне А. Где ты, рай? М., 1989.

42

Верн Ж. Дети капитана Гранта. Л., 1985.

43

Конан-Дойл А. «Глория Скотт». Собр. соч. в 8 т. Т. 2. М., 1966.

44

Джером К. Дж. Пирушка с привидениями. Повести и рассказы. М., 1956.

45

Радугин А. А. Хрестоматия по философии. М., 1978. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1999.

46

Чернышевский Н. Г. Пролог. М.—Л., 1936.

47

Спивак Д. Л. Метафизика Петербурга. Немецкий дух. СПб., 2003. Седов В. В. Славяне в древности. М., 1994. Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.

48

Спивак Д. Л. Указ. соч.

49

Собрание китайских летописей. М., 1966.

50

Авдеев Б. В. Расология. М., 2007. Большой иллюстрированный энциклопедический словарь (авторизованный перевод Philip’s Millenium Encyclopedia). М., 2003. Мюллер-Хилл Б. Генетика человека и массовые убийства // Человек. 1997. № 4.

51

Транквилл Г. С. Жизнь двенадцати цезарей. М., 1988.

52

Примерно так же ругают в современной России москвичей, хотя в Москве собрались люди абсолютно из всех российских провинций. Но во Франции XVI в. это противостояние столицы и провинции наложилось на религиозные противоречия. (Прим. науч. ред.)

53

Костер Ш. де. Легенда о Тиле Уленшпигеле. М., 1958.

54

Дюма А. 20 лет спустя. М., 1958.

55

Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации. М., 2007.

56

Верн Ж. Пятьсот миллионов бегумы. М., 1965.

57

Михневич Н. П. Война между Германией и Францией 1870–71 гг. СПб., 1897.

58

Война эта была довольно скоротечной, считается, что за все ее время со стороны французской армии было потеряно около 50 тысяч человек. Сравнительно немного. Но столько же – 50 тысяч – погибло за несколько дней в результате фантастической резни, которую устроили французские войска при подавлении Парижской коммуны. Столько же – за несколько дней! Это как раз к максиме о том, что страшнее войны только война гражданская. Это касается любого исторического периода. В том числе и нашей Гражданской войны 1918-22 гг.

59

Вернадский В. И. Дневники. Киев: Наукова думка, 1997.

60

Или «железом и кровью». Помните, у Тютчева: «Единство, – возвестил оракул наших дней, – быть может спаяно железом лишь и кровью».

61

Фоменко А. Т., Носовский Г. В. Новая хронология Руси. М., 1997.

62

Колчин Б. Н., Черных Н. Б. Дендрохронология Восточной Европы. Абсолютные дендрохронологические шкалы 788–1970. М.: Наука, 1977.

63

Полное собрание русских летописей. Т. XXVII. М.—Л.: Наука, 1962. Соловьев С. М. История России с древнейших времен, кн. I–XV. М., 1962-66.

64

Сказания о Мерлине. М., 1934.

65

Стюарт М. Хрустальный грот. Полые холмы. М., 2001.

66

Слово о полку Игореве / Стихотворный пересказ Н. Рыленкова. М., 1966.

67

Полное собрание русских летописей. Т. XXVII. М.—Л., 1962.

68

Понырко Н. В. «Сказание о граде Китеже» // Литература Древней Руси. Библиографический словарь. Под ред. О. В. Творогова. М., 1996.

69

Сам Ярослав был женат на дочери норвежского короля Ингриде (Ингигерде). Одна дочь Ярослава, Анна, вышла замуж за французского короля Генриха I, а после его смерти стала женой графа Рауля Валуа. Другая, Елизавета, вышла замуж за норвежского короля Харольда. После смерти первого мужа она вышла замуж за датского короля Свейна. Третья дочь, Анастасия, стала женой венгерского короля Андрея. Старший сын Ярослава Всеволод был женат на дочери византийского императора Константина Мономаха, второй сын, Изяслав – на польской принцессе. Другие сыновья Ярослава были женаты на дочерях саксонского маркграфа и графа Штаденского. У одного из внуков Ярослава была шведская жена, а норвежские короли дважды женились на русских принцессах. Спустя сто лет Сигурд Норвежский взял в жены дочь князя Мстислава со скандинавским именем Малфрид. А после смерти Сигурда Норвежского его вдова вышла замуж за датского короля Эрика Эймуна. Еще у одного датского короля, Вольдемара I, была русская жена. Гита-Эдгита, дочь последнего саксонского короля Англии Гарольда, вышла замуж за Владимира Мономаха.

Но, конечно же, варягами на престоле Руси и русскими принцессами – женами варягов, дело не ограничилось. Четверо венгерских королей женились на русских княжнах. У двух русских князей были венгерские жены. Только одна русская княжна была замужем за чешским владыкой, но «зато» у трех русских князей были чешские жены. У двух русских князей были жены из рода князей западных полабских славян. Живших близ Балтики называли поморянами – теми, кто живет близ моря. От славянского слова Поморье произошло немецкое Pommern – Померания. У трех померанских князей – русские жены. Жен из Византии взяли семь князей Древней Руси. Двое из них сыграли исключительную роль в истории Руси – Владимир Красное Солнышко и Роман Галицкий, последний в 1200 г. женился на византийской княжне из рода Ангелов, родственнице императора Исаака II. Четыре раза византийские императоры женились на русских княжнах. В 1104 г. Исак Комнин женился на Ирине из Перемышля, дочери Володара. Владимир Мономах отдал дочь Марию в жены изгнанному из Византии князю Льву Диогену, который называл себя сыном свергнутого императора Романа Диогена (правда ли это, до сих пор точно не известно). Лев Диоген пытался завоевать себе престол и вторгся в Болгарию, но потерпел поражение и был убит. Сын его и Марии Василий был убит на Руси в 1136 г., сама Мария умерла лет через десять. Не все браки с византийцами кончались так плачевно: дочь Мстислава Владимировича, внучка Мономаха, в 1122 г. вышла замуж за Андроника Комнина. Брак оказался удачным. Византийский князь из дома Ангелов женился на Евфимии Черниговской. В Киево-Новгородский период нашей истории у восьми князей Руси были польские жены, а одиннадцать русских княжон были замужем за поляками. У шести князей Древней Руси были немецкие жены, в том числе у двух великих князей, сидевших на киевском престоле. В Германии русские жены были у двух маркграфов, одного графа, одного ландграфа и одного императора Священной Римской империи германской нации. В 1089 г. Император Священной Римской империи германской нации Генрих IV женился на Евпраксии Всеволодовне, внучке Ярослава Мудрого, приходившейся родной племянницей Анне Ярославне, королеве французов. Она была коронована в императрицы под именем Адельгейды. (Прим. науч. ред.)

70

Полное собрание русских летописей. Т. XXVII. М.—Л., 1962.

71

Хрестоматии по истории средних веков. Т. I. М., 1953.

72

Annales Hildesheimenses. Herausgegeben von Georg Waitz. MGH. Scriptoresrerum Germanicarum in usum scholarum VIII. Hannover, 1878.

73

Вернадский Г. В. Киевская Русь. М., 1995.

74

Quellen zur karolingischen Reichsgeschichte. Zweiter Teil: Jahrbuecher von St. Bertin. Jahrbuecher von St. Vaast. Xantener Jahrbuecher // Ausgewahlte Quellen zur deutschen Geschichte des Mittelalters. Freiherr vom Stein-Gedachtnisausgabe. Bd VI, Darmstadt 1958. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1982. Шушарин В. П. Русско-венгерские отношения в IX в. // Международные связи России до XVII в. М., 1961. Великая хроника о Польше, Руси и их соседях. М., 1987. Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961.

75

Исландские саги. М., 1956. Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия. М., 1978. Гуревич А. Я. Избранные труды. Древние германцы. Викинги. СПб., 2007. Мельникова Е. А. Географические представления древних скандинавов (К истории географической мысли в средневековой Европе) // Методика изучения древнейших источников по истории народов СССР: Сб. ст. М., 1978. Мельникова Е. А. Древнескандинавские географические сочинения: Тексты, перевод, комментарий. М., 1986. Славяне и скандинавы. М., 1986. Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. Джаксон Т. Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней Руси и ее соседей. X–XIII вв. // Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследования. 1988–1989 гг. М., 1991.

76

Увы, это так. После него собирались веча только в деревнях и городских концах – до начала XV в. Но вече в Ростове, в Твери было разогнано. Вечевые колокола сняты, как опасные символы. Об этом писали Соловьев, Пушкарев, Ключевский, Костомаров. Ничего нового, только об этом у нас вспоминать не любят. (Прим. науч. ред.).

77

Гольдберг А. Л. Три «послания Филофея» (опыт текстологического анализа) // Труды отдела древнерусской литературы Института русской литературы АН СССР (Пушкинский дом). Т. XXIX. 1974.

78

Новиков М. Н. Христианизация Киевской Руси: методологический аспект. М., 1991. С. 35.

79

Кампенезе А. Письмо к Папе Клименту VII о делах Московии. Киев, 1993.

80

Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. В 3 кн. М., 1983.

81

Шлихтинг А. Краткое сказание о характере и жестоком правлении московского тирана Васильевича // Новое известие о России времени Ивана Грозного. Л., 1935.

82

О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. М., 1925.

83

Горсей Д. Записки о России. XVI – начало XVII в. М., 1990.

84

Путешествие сэра Джерома Горсея. М., 1870.

85

Скрынников Р. Г. – профессор, один из лучших популяризаторов исторической науки. (Прим. ред.)

86

Скрынников Р. Г. Опричный террор. Л., 1969. Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М., 1975. Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992.

87

Флетчер Д. О государстве Русском, или Образ правления русского царя (обыкновенно называемого царем Московским) с описанием нравов и обычаев жителей этой страны // О государстве русском. СПб., 1906.

88

Барберини Р. Путешествие в Московию Рафаэля Барберини // Сказания иностранцев о России в XVI и XVII вв. СПб., 1840.

89

Ченслор Р. Книга о великом и могущественном царе России и князе московском // Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. М., 1937.

90

Правда, когда Грозный решил покончить с опричниной, он покончил и с опричниками, с некоторыми – в буквальном смысле слова. Из летописи: «Того же лета (1572 г. – Авт.) царь православный многих своих детей боярских метал в Волхову-реку, с камением топил».

91

Сказания Массы и Геркмана о Смутном времени в России. СПб., 1874.

92

Буссов К. Московская хроника. 1584–1613. М.—Л.: АН СССР, 1961.

93

Маржерет Я. Состояние Российской державы и Великого княжества Московского с 1590 по 1606 г. // Сказания современников о Дмитрии Самозванце. Ч. 1. СПб., 1859.