Наталья Федюшина

Восходящее солнце Астерии: Мондрад

Глава 1. «Адаманта»

Запах морского бриза разъедал ноздри, а тошнотворный ком в горле заставил резко сесть. Я прикрыла рот рукой, стараясь сдержать содержимое желудка, которое покачивалось в такт волн. Глаза сопротивлялись до последнего, будто их сшили белой нитью. Вроде мягкой и пушистой, но крепкой как сталь. Будто грязного песка туда насыпали. Не сразу и растворилась мутная пелена. В конце концов она разошлась словно волна, наткнувшаяся на острую пику высокого краеугольного валуна. Каждое покачивание стены напротив отдавалось звоном в ушах и перемещающейся, словно скачущая пышнохвостая белка, боли в затылке. Так и хотелось смахнуть ее рукой, но все же…

Каюта корабля, бороздящего адские просторы, не такое уж и плохое наказание за грехи.

Смерть оказалась не такой уж страшной. Ни тебе котлов, где варятся человеческие останки. Ни жалящего солнца над головой. Ни чего такого ужасающего. Всего лишь маленькая комнатка на корабле. Кровать, явно прибитая к полу. В противном случае я каталась бы на ней взад-вперед, как затерявшаяся в море лодка. Тишина. Лишь плеск волн нарушал покой, когда они наседали на стены, за которыми сейчас пряталась я. Холодная влага остро ощущалась даже сквозь дерево. Пришлось еще раз удивиться почему меня не жарят на костре какие-либо черти, как вдруг послышались голоса. На верхней палубе присутствовало много людей и, судя по тону их разговоров, они не были похожи на мучеников.

Так я жива?!… Вот это поворот…

Голоса матросов теперь казались сладостной музыкой. Вернее, не их слова. Я наслаждалась тем, что кошачий дух не оставил меня, и его дар никуда не делся даже после смерти. Мамино наследие осталось вместе с когтями, которые не раз помогали выжить даже в самые опасные повороты судьбы. Это очень обрадовало, чего нельзя было сказать о нагом теле под толстой материей мужского плаща.

Лучше об этом не думать… Пока что… Нет, Кейт! Только не сейчас! Можно просто порадоваться. Немного. Самую малость… Прежде чем паниковать. Оказаться голой на неизвестном корабле – это еще не самое страшное. Бывали проблемы и по хуже.

Воздух в каюте казался прохладным, но мне было жарко, то ли от растерянности, то ли от силы повелителя ада, которая струилась теперь в венах.

Кстати, о ней…

Я собиралась проверить голову на наличие обретенных рогов или прибавки к груди, но увы. Чудо не произошло. Вернее, изменения я не ощутила. А вот боль в руке действительно оказалась жгучей, из-за чего вновь скрутило живот. Источником оказался лик волка, воющего на луну, выжженный прямо на внутренней стороне ладони. Раньше это был медальон Чаннинга, который я сжала в кулаке, чтобы не потерять, в тот самый момент, когда адское пламя вырвалось на свободу. Оно сделало медальон частью меня, как напоминание о том, к кому неравнодушно сердце.

Есть ли он на корабле? Что с нами произошло?

Я прислушалась, но не услышала родного голоса, как и не почувствовала запаха, который меня всегда оберегал. Сердце сжалось в груди, словно от него оторвали части. Наспех. Разрывая плоть на куски. Мне нужен был Чаннинг. Мне не хватало его теплоты и добрых глаз, даже когда он сердился. Предательская слеза задержалась на реснице. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы собрать мысли в кулак.

Возможно… Возможно, он здесь. Я ведь не знаю наверняка. Нечего раньше времени лить слезы.

Рука откинула в сторону колкий чужой плащ. Я свесила ноги, и взгляд невольно упал на платье. Оно мирно лежало на столе, как красная тряпка для быка. Только черная. Бархатная ткань была расшита золотой нитью. Волны грубо ударились о корму, качнув корабль, и живот вновь сделал пируэт. Хотелось встряхнуть его как мешок и вывернуть наизнанку. Я не была уверена, была ли причина в качке или в узоре с завитками и растительной грядой. Холодный металл обжег кожу шеи. Рука потянулась к ожерелью. Я попыталась снять его, но безуспешно. Металл казался почти невесомым, чего нельзя было сказать о настроении, которое превращалось в ораву пчел, в улей которых какой-то дурак бросил даже не один камень.

Хорошей новостью было то, что я жива. На этом все прелести от того, что я осталась в живых, заканчивались и начинались серые будни, а именно с того, что я понятия не имела, где находилась. Чаннинга не было со мной.

Но ведь он должен быть здесь! Сейчас! Он мне нужен! Как он посмел оставить меня голой под чужим плащем?! Только если… Быть не может.

Ответ напрашивался сам собой.

Меня похитили. Увезли на корабле. Рискнули собственной шкурой и напросились на смерть от когтей. Это я могу им гарантировать.

Осталось только подняться на верхнюю палубу и доказать похитителям, что эту чокнутую лучше вернуть еще и щедро доплатить золотыми монетами, чтобы не схватила их за задницу и не затащила в такие проблемы, чтобы минимум неделю не могли сидеть. Это я умела. И обещать не надо было. Кроме платья одежды мне не оставили. Еще и ошейника.

Черт бы его побрал…

Голой выходить из каюты тоже не хотелось. Взгляд оглядел каюту и задержался на кровати, где остался измятый плащ.

Мило, но не стоило мне его давать…

Когти сверкнули в полумраке. Только сейчас я заметила полное отсутствие света.

Да пошло оно все.

Треснула ткань. Из внутренней кожаной подкладки получился неплохой костюм. Плащ оказался огромным. Хватило даже на тапочки.

Только чем сшить? Точно! Платье!

Когтями я распорола приятную наощупь ткань, а иглой стала оторванная от доски стены маленькая щепка. Когти оказались полезны не только, когда требуется убивать. Пришлось повозиться, но кое-что у меня получилось. Топ и шорты. Невысокие сапоги. А еще нарукавники. Даже мех пригодился. И пояс получилось сделать из тонкой полосы. На кровати остались обрывки из трех материалов. Довольная собой я подошла к двери и надавила на ручку. Она с легкостью поддалась, выпуская в темный длинный коридор. Он вел прямо на верхнюю палубу, откуда доносились крики матросов. Они становились громче с каждым беззвучным шагом по пыльному полу, пока мысли гнали фантомное тело вперед, просчитывая все действия. Злость подпитывала тягу к крови, но холодный расчет заставил задуматься, что я буду делать с пустым кораблем посреди моря. Я уже видела, как когтями рву потные глотки матросов, а потом… Плавание была не самая сильная черта для кошки. Один раз я чуть не погибла в пещерах под водопадом. Тогда меня спас Чаннинг. Вернее, его способность к заживлению ран. Раз меня похитили и в коридоре нет даже намека на его запах, то придется действовать самой, а значит худший итог гарантирован. Убить ― не проблема, но что потом делать с кораблем. С моими-то везением он точно наткнется на рифы или попадет в бушующие воды под тенью штормов. Я постаралась вытрусить из головы эти мысли.

Лучше пойти ко дну посреди моря, чем плыть неизвестно куда. Да еще и с кем попало.

Я поднялась по трапу. Скрипнули ржавые петли двери. Солнечный свет ослепил глаза, прежде чем незнакомый голос радостно воскликнул:

– Добро пожаловать на борт «Адаманты». Самого быстро корабля королевства Мондрад. Надеюсь, волны не сильно потревожили ваш крепкий сон?

Я широко распахнула глаза и увидела молодого мужчину, чье тело было расписано невероятно реалистичными рисунками животных. Он сидел на планшире, скрестив ноги, словно молилися богам.

Как наивно. Меня уже бесит его чертова улыбка.

– Хаким, лучше принеси девушке еды прежде, чем мучить своими глупыми вопросами, ― сказал другой мужской голос.

Я обернулась, готовясь к нападению сзади, и с подозрением посмотрела на воина, который спускался с капитанского мостика. За ним следовала невысокая девушка восточной внешности. Когти рефлекторно приготовились к бою, а тело сжалось в ожидании прыжка. Оба имели оружие и маску безразличия на лице, словно сделанную одним и тем же скульптором. Единственное что их отличало – это жуткий шрам на щеке у мужчины и неприязнь, что холодным потоком веяла от женщины. Хаким не стал дожидаться повторного приказа воина и, подмигнув мне, скрылся за дверью, через которую я только что вышла, напоследок бросив через плечо:

– Отличный наряд. Но хотелось бы увидеть столь привлекательную девушку в, раскрывающем ее красоту, платье.

Я фыркнула, ужесточив взгляд.

– Не стоит нас бояться, ― произнес воин. ― Мы не причиним тебе вреда, если, конечно, ты не будешь пытаться сбежать.

Пришлось еще раз фыркнуть и закатить глаза. Слишком часто мне это доводилось слышать. Хоть и мои познания в путешествиях по морям заканчивались пусканием корабликов в лужах, а также рассказами отца о навигации по звездам (тогда я верила, что самая яркая звезда находится на носу у ковша, но никак не слушала, куда она указывает), все равно лучше загнать этот корабль на айсберг под названием Кейт, чем плыть куда-то с какими-то придурками.

– Странно слышать о безопасности от человека, на корабле которого, я проснулась абсолютно голой, ― сорвались с губ слова.

– Это уже не наша вина, ― ответил мужчина со шрамом. ― Мы нашли тебя в таком виде под руинами врат, которые ты, между прочим, разрушила.

– Стоило оставить меня там. Разве вас не учили, что чужое нельзя руками трогать?

– У нас приказ доставить тебя в Мондрад.

– А у меня нет желания туда плыть, ― парировала я и, заметив злобный взгляд девушки, добавила: ― Тем более в таком сомнительном обществе.

– Дрого, запри ее лучше в каюте. Пусть проведет остаток пути в обществе стен. Свежий воздух на нее плохо влияет, ― вмешалась девушка с явным восточным акцентом и двумя кинжалами на поясе.

– Предпочту послать вас куда подальше и вернуться домой, ― резко выпалила я. ― Разворачивайте корабль, и меняйте курс на Астерию.

Гнев нарастал и подпитывал адское пламя внутри тела, словно порох, брошенный в огонь. Сила ласкала вены, скользила между пальцев и рисовала в подсознании яркие картинки тайных желаний. Приятное тепло расползалось по телу словно змеи, набирало силу и готовилось вырваться на свободу. Я посмотрела на свои ладони, но вместо пламени увидела лишь пустоту и ожог, что остался в память о медальоне.

– Если ты собиралась всех сжечь, то даже не пытайся, ― ответил воин в ответ на мое удивление. ― Из-за ожерелья Звентибальд на твоей шее адское пламя всего лишь безобидный котенок, что спит в ожидании своего хозяина.

– Как это возможно?! ― воскликнула я.

– Всему виной перстень, созданный друидами. Они опасались, что Араун все-таки вырвется на свободу, и создали то, что не дало б ему воспользоваться своей силой. Тот, на чьем пальце кольцо, повелевает адским пламенем. В данном случае – тобой, ― сухо объяснил воин.

– Так понимаю, король Мондрада не стал доверять вам столь ценный предмет. В любом случае, у меня еще остались когти, ― произнесла я, сверкнув кошачьим взглядом.

Ни один мускул на лице воина не дрогнул, когда мои когти вонзились ему в глотку. В отличие от него, девушка за его спиной не была такой спокойной и молниеносным рывком приставила лезвие своего кинжала к моему горлу.

– Можешь продолжать, Кейт. Шу Ликин только с виду колючий терновник, а внутри нежнейший цветок.

– Откуда ты знаешь мое имя? ― спросила я воина, чье имя не задержалось у меня в голове в отличие от злости, которая только разрасталась при взгляде на его кривую морду.

– Нам известно многое о тебе, ― спокойно ответил он. ― И ты сильно пожалеешь, если не уберешь когти с моего горла.

– Назови хоть одну причину тебя не убивать, ― сказала я, чувствуя, как лезвие кинжала сильнее вонзается в кожу моей шеи.

– Я назову их три, ― спокойно ответил Дрого и продолжил: ― Во-первых, это будет не так просто, как ты думаешь. Во-вторых, тебе придется перебить всю команду тоже. В-третьих, даже если у тебя получиться это сделать, то каким образом доберешься до Астерии? Разве что вплавь, рассекая волны Айдарского моря своими нежными лапками.

– К черту все! Если не могу сжечь вас дотла, то лучше умру в попытке стереть эту чертову ухмылку с твоего лица. Хотя ты прав. Лучше заберу на дно и ваш корабль.

– Смотрю, у вас тут знакомство в полном разгаре, ― воскликнул разрисованный незнакомец.

Он вышел на верхнюю палубу, держа в руках сухари и вяленую рыбу, когда увидел в солнечном свете блеск оружия, приставленного к моему горлу. Переведя взгляд с меня на когти, которые собирались выдрать кадык его командира, мужчина добавил:

– Уверен, здесь вы справитесь и без меня. Не буду вам мешать.

Пушечный залп разнесся над морской гладью, и остановил разрисованного прежде, чем он сделал шаг.

– Что это? ― удивленно воскликнула я, посмотрев вдаль на линию горизонта.

Два корабля сошлись друг с другом, словно коршуны в борьбе за добычу. Моя рука дрогнула, когда я увидела флаг Астерии, растерзанный в пух и прах Веселым Роджером. Мачта астерийского корабля переломилась надвое и уничтожила единственный шанс выйти из боя победителем. Воин словно этого и ждал. Он быстро откинул в сторону руку подруги и, отдернув меня за локоть, прижал спиной к себе. Его клешни оковами сошлись на животе, не позволяя сделать даже глоток морского воздуха. Он душил меня. Я чувствовала, что воин готов был в любой момент свернуть тонкую шею своей новой игрушки, если бы не приказ короля: привезти живой.

– Эти воды принадлежат королевству Мондрад, ― сухо прошептал придурок на ухо.

Его дыхание обожгло кожу, словно по щеке прополз слизкий слизняк, чьи пальцы грубо схватили за подбородок, заставляя взглянуть вдаль и не давая отвести взгляд. Астерийский корабль погрузился в пучину, прежде чем воин добавил:

– Пираты тебя не тронут, пока ты с нами. Но если сбежишь, то узнаешь, насколько они голодны к теплому женскому телу посреди морских волн. Уверен, они оценят норов и найдут управу даже на тебя.

Дрого разжал руки, словно предоставляя мне самой сделать выбор. Он не стал останавливать, когда я бросилась к борту корабля. Черный дым клубился над обломком мачты и поднимался в небо. Мой единственный шанс на спасение пошел ко дну. Я не знала, что делать дальше и как бежать с корабля посреди Айдарского моря, где царили пираты. Веселый Роджер был виной напряженных скул и царапин от когтей на твердом дереве планширя. Судьба снова бросила вызов и все что оставалось – это его принять. Я опять ввязалась в игру, которую не понимала, но хотела выиграть. Разрушенная башня не была решением проблем, а всего лишь их началом. Взгляд опустился к желанным волнам, которые манили своей прозрачной прохладой.

Никто не станет меня останавливать. Всего один прыжок. Лучше пойти на съедение акулам…

Вдруг мысли затуманились, словно их накрыла теплая пелена и обняла меня, набросив мягкий плед на плечи. Сердце предательски пустилось в галоп. Даже через дым и соленые воды моря я чувствовала его. Чувства закружились в водовороте, заставляя царапать планширь до крови. Ожег на руке напомнил серо-зеленый взгляд, который будто выглянул из-за облаков и согрел озябшую от безысходности кожу. Чаннинг был там. На корабле. Флаг Астерии сгорел, но зажег новое знамя. Пламя, что разрасталось внутри, не принадлежало ни королю Мондрада, ни Арауну. Оно было только моим. Нашим. Общим. Сквозь тени бурь. Я знала, что Чаннинг не погиб так, словно он сейчас стоял передо мной с распростертыми объятьями.

Почему же я так плохо плаваю?!

– Что пираты делают с пленными? ― спросила я через плечо.

– А тебе зачем? ― непонимающе ответил воин.

– Куда они их везут?!

Голос звучал требовательней. Я смотрела на него в упор.

– В Мондрад, ― ответил тот, что с рисунками.

В его взгляде пульсировала тень улыбки, будто он знал, о чем я думаю.

Плевать. Раз Чаннинг будет там, то я тоже туда плыву. Раз ты будешь там… Я рядом. Только выживи.

Глава 2. Долговязый Бен

Кровь стекала по лицу Чаннинга в то время, как кандалы грубо врезались в кожу запястий. Он и забыл, как тяжело дышать, если у тебя сломан нос и пара ребер. Раньше, когда его сила была при нем, столь незначительные увечья не позволили бы ему проиграть пирату. Сейчас же врата ада пали, и его раны кровоточили так долго, будто решили отомстить за быструю регенерацию в прошлом. Их месть медленно стекала теплой струйкой по телу, отвлекая внимания от того, что Чаннинга ждало впереди. План по спасению Кейт мог закончиться, так и не начавшись. Всего десять дней пути и его торговое судно на дне моря, а пираты вокруг никак не поделят добытые сокровища и судьбу выживших в бою матросов. Стоило продумать план до того, как бросать все и садиться на первый же отчаливший из порта корабль. Привычка неуважительно распоряжаться превращением в волка сыграла с Чаннингом злую шутку. Он не взял с собой оружия. Даже не подумал о том, что преследование «Адаманты» закончится пушечным залпом и сломанной мачтой. Корабль пошел ко дну, а он застрял здесь, среди прочего сброда жалких матросов, которые умели лишь завязывать узлы, но никак не драться. Это был его просчет. Ошибка, которая стоила жизни. Теперь лишь судьба могла решить: жить ему или нет. Ведь всегда есть шанс получить помощь даже с той стороны, откуда ждать ее точно не стоит.

– Заткнитесь все, ― неожиданно раздался голос бородача в черной треуголке на почти седой голове.

Тонкие волоски торчали из-под шляпы словно сено у пугала, охраняющего мертвое, сожженное сонцем, поле. Один глаз был скрыт под повязкой, и, если учесть, как все замолчали, пират был не последним человеком на этом корабле.

– Золотой клык, вот ваша доля, ― сказал пузатый коротышка, еле успевающий за широким шагом своего капитана.

– И это все? ― спросил тот, окинув взглядом специи и ткань, что лежали отдельно от основной кучи.

– Все что уцелело, ― уточнил его первый помощник и добавил: ― Еще есть пленники. Их всего семеро, но они славно сражались как для обычных торговцев.

Капитан подошел к матросам, на которых указал толстый палец с корявым ногтем. Один глаз пристально осмотрел всех пленников, прежде чем слова, словно гром прогремели над верхней палубой:

– Все, кто хочет жить, может остаться с нами или же получить свободу и жить в тихой гавани Мондрада. Второй вариант покажется вам самым привлекательным, но вы должны понимать, что пираты не высаживают на берег просто так. Двадцать захваченных кораблей. Думаю, достойная плата за вашу свободу. Кто согласен? Отвечайте!

Шестеро пленных не задумываясь крикнули «да» и были отправлены драить палубы под жуткий хохот и насмешки. Грудь Чаннинга горела, будто сотни игл проткнули тело насквозь. Кивок был единственным ответом на предложение капитана, на что тот лишь рассмеялся ему в лицо.

– Какой же из тебя пират? Ты не дотянешь и до заката. Выкиньте его за борт на встречу Деви Джонсу и акулам, ― приказал чертов знаток, каким-то чудом владеющий затертой до дыр треуголки.

Чаннингу не требовалось много ума, чтобы понять, что все это значило. Он стал человеком, обычным мешком с костями, который вот-вот полетит за борт, как и все его планы по спасению Кейт. Бороться не было сил. Он бы с радостью выхватил у капитана саблю и перерезал тому горло, но не мог пошевелить рукой. Чаннинг попытался сделать шаг удаляющейся спине, но оступился и еле устоял на ногах. Капитан был прав. Ему не дожить до рассвета. Лишний рот не нужен пиратам. Что он мог предложить взамен на свою жизнь?

– Стойте! ― вдруг раздался чей-то хриплый голос.

Толпа пиратов разошлась и пропустила мужчину, который совсем недавно поломал Чаннингу нос.

– Отдайте его мне, ― сказал высокий мужчина с густой щетиной.

– Ты и так неплохо над ним потрудился, Долговязый Бен. Может не стоит мучить пленника перед смертью? ― заботливо спросил лысеющий хрен, не забывая просачивать яд после каждого выведенного слова.

Чаннинг уже не надеялся на быструю смерть, но слова пирата даже его заставили удивленно поднять голову.

– Капитан, я хочу поручиться за него и взять себе в ученики.

– Разрази меня гром, ты серьезно? Не успеешь оглянуться, как он пустит пузыри.

– Тогда вам не о чем беспокоиться. Я лично выкину труп за борт, как и было решено изначально.

Взгляд капитана затуманился от раздумий. Седина в волосах давно научила морского волка не доверять так просто никому, тем более, если это квартирмейстер твоего пиратского судна. Недоверие читалось на его лице, когда он остановился и взглянул на Чаннинга вполоборота. Капитан не верил в него. Это было неудивительно. Чаннинг едва мог надеется, что выживет, но был очень удивлен словам квартирмейстера. На поле боя он готов был проткнуть его саблей, не задумываясь. Что же заставило его передумать и дать Чаннингу шанс? В ученики? Абсурд. Без своих способностей Чаннингу необходимо было не меньше месяца, чтобы срастить кости. Только постельный режим на корабле, который бороздит морские просторы и топит торговые судна, изначально обречен, разве что вместо коврика в капитанской каюте. Если Долговязый Бен его не убьет, через неделю Чаннинг и сам мог попросить о смерти. Он не хотел больше переживать крики матросов и веселье пиратов на их костях, не имея возможности проткнуть насквозь хотя бы одного из этих придурков.

– Будь, по-твоему. Забирай пленника, как трофей, ― вдруг согласился капитан.

– Но тогда его доля… ― начал пузатый коротышка.

– …делиться на всех, как и положено, ― закончил вместо него капитан.

Чаннинг наблюдал, как изменилось лицо его палача. Он был уверен, что пират не захочет менять свои сокровища на ходячего мертвеца. Его мечущийся взгляд лишь укрепил предположения Чаннинга. Это было противоестественно и полностью противоречило сущности пирата. Они топили целые корабли. Разве могла для них иметь ценность жизнь простого пленника из земель Астерии?

– По рукам! ― неожиданно воскликнул Долговязый Бен, чем еще сильней удивил всех в команде.

Он приказал добавить свою долю к общаку и поспешил снять кандалы с Чаннинга.

– Разрази меня гром, сегодня ты словно кок на раздаче! ― воскликнул капитан, не веря своим глазам. ― Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Последние слова пират уже слушал не глядя. Ввязываться в спор он не стал и потянул Чаннинга на нижнюю палубу. Каждая чертова ступенька, каждый шаг по коридору чувствовался пленнику рукоятью сабли, которая ломала оставшиеся в целости ребра. Пират тянул его, словно мешок, набитый протухшей рыбой, и то и дело чертыхался из-за тяжести на своих сутулых плечах. Как квартирмейстеру, который распоряжается добычей и вел пиратов в бой, в распоряжении Бена была личная каюта. Затуманенным взглядом Чаннинг заметил разбросанные на столе карты и застланную кровать, покрытую толстым слоем пыли. Боль напомнила о себе яркими звездами, и он закрыл глаза, стараясь сдержать в груди весь свой нецензурный запас. У него не получилось. Дыхание перехватило от боли в боку.

– На кой черт я тебе сдался?! ― закончился вопросом длинный монолог.

Корабль качнуло под морскую песню, которая была понятна немногим. Чаннингу показалось, что он услышал женский голос. Он звал его. Молил остаться в живых. Дарил проклятую надежду.

Да пошло оно все!

Чаннинг закрыл глаза, но так и не смог избавиться от ощущения, что рядом кто-то есть. Будто теплая рука коснулась щеки, и знакомый голос позвал его. Придал раненному телу сил для борьбы. Для того, чтобы выполнить обещание. Это была Кейт. Ее присутствие остро ощущалось кожей, словно солнечные лучи пронизывали бок корабля и нашли его даже в полутьме каюты. Чаннинг собрал все свои силы в кулак и попытался сделать самостоятельный шаг.

– Рано, парень, геройствовать, – раздался голос квартмейстера откуда-то сверху.

Чаннинг не сразу понял, что упал. Комната покосилась, и лицо ударилось о деревянные доски.

– Ничего, Астериец. Я тебя подлатаю. Уверен, на твоей стороне боги, раз выжил после стольких ран. Пусть Деви Джонс утащит мою дряхлую задницу на дно, если это не так! Такое безрассудное желание жить ― впервые вижу.

Долговязый Бен с трудом затянул Чаннинга обратно на кровать.

– Разрази меня гром, ты тяжелее, чем я думал!.. А теперь лежи смирно и позволь старику тебя подлатать. Остальное все сделает крепкий сон и морской воздух. О да! Море умеет лечить, особенно таких тупых смельчаков как ты. Волны любят рисковых. Тех, кто не барахтается, как идиот. Так что, плыви Астериец. Плыви! Черт бы тебя побрал!

Последние слова Чаннинг с трудом мог различать, но по тону в голосе понимал, что в безопасности. Речь пирата убаюкивала, словно сирена, заманивая на острые скалы, но об этом он обещал подумать потом. Сейчас было главным удержать тепло Кейт и дожить до утра. Веки потяжелели. Все погрузилось в липкий тягучий мрак.

– Снимайте «Цербера» с якорей, ― ворвался сквозь пелену последний приказ бородача в треуголке, которого давно следовало заткнуть увесистым кулаком. ― Курс на Золотой берег Мондрада! И поживее, ублюдки!

Глава 3. Золотой дракон

Флаг Мондрада струился над палубой нашего корабля, когда он вошел в порт Золотого берега. Огнедышащий дракон, расписанный золотом на черной материи, был готов взлететь в небо от счастья что вернулся домой. Я не могла разделить с ним это чувство. У меня не получалось даже восхищаться блеском линии суши в лучах восходящего солнца. Ее словно создали боги из золотого песка, как из дерьма, которое не тонуло, а поднялось на поверхность из глубин самого ада. Так я представляла Мондрад – страну, о которой никогда не слышала и не была уверена, что хочу о ней знать. Волны бились о корму «Адаманты», как мое желание повернуть корабль обратно об суровый взгляд воина. Я устала с ним бороться. Каждая наша перепалка заканчивалась его полной победой. Я не могла понять почему. Словно он предугадывал мысли. Это было неестественно, как для обычного человека. Я начала подозревать, что обычность не совсем подходящее слово для наемников, которые меня украли. Они были странными. Стоило понаблюдать за противниками прежде, чем идти на крайние меры. Так учил меня Рейхтаг. При воспоминании о нем стало подташнивать. «Предатель» ― было идеальным словом для учителя, который бросил и хотел убить, но посчитал, что не стоит марать о грязь руки.

Старый трус!

Рейхтаг доверил дело Чаннингу.

Здесь ты просчитался!

Мысли, будто защищая мою детскую психику, вернули меня в последнюю ночь с моим Волком под руинами аббатства. Губы изогнулись в приятной улыбке от воспоминания. Хоть это могло порадовать, даже в моменты, когда злость заставляла разбирать когтями в щепки и без того пострадавший планширь, который ни в чем не виноват. Только в том, что пока не получалось заменить его горлом чекнутого на всю голову воина.

– Правда, красиво? ― неожиданно спросил Хаким, когда вышел на палубу насладиться рассветом.

Он поступал так каждый день, но лишь сегодня его радость выбесила меня окончательно и бесповоротно.

– Если ты ищешь с кем разделить восторг от возвращения домой, то можешь проходить мимо. Здесь место занято злобным сарказмом.

Хаким сделал вид, что не услышал слов и, облокотившись на планширь, спросил:

– Знаешь, Кейт, почему берег называется Золотым?

Теперь настало мое время игнорировать вопрос, но это не остановило Хакима, и он ответил:

– Виной всему крыши домов, украшенные самым благородным из металлов, которого в Мондраде не счесть.

– Но принадлежит он лишь элите, что живет в столице и ни перед кем не отчитывается, ― закончила я за него, не удержавшись от едкого замечания.

И это была малость, что хотелось на самом деле сказать, но, к сожалению, мои слова все равно с легкостью игнорировали. Хотя не в этот раз.

– Мне очень жаль, Кейт, что в Астерии все именно так, ― ответил Хаким, чем вызвал еще большие страдания у планширя. ― Как бы там ни было, тебе представилась хорошая возможность посмотреть на другую сторону медали и возможно ты решишь, что за нее стоит бороться.

Я резко выпрямилась и посмотрела на него, представляя как хрустит его шея под моими пальцами.

Действительно, может хватит дереву страдать и пора переходить на что-то более мягкое?

Хоть этот смельчак был единственным, кто общался со мной на равных, а не свысока, но тем не менее оставался идиотом, который раздражал не только своим видом, но еще и тупыми разговорами. В них не было смысла. Для меня так точно. Это все равно что, читать сказки дереву, а потом его спилить. Проблема Хакима была в том, что как не крути, я видела дальше, чем его, думающий, что знает меня, разум. Даже имя запомнила только к концу поездки. Как и остальных. И то, потому что они все время мельтешили где-то рядом.

Хотя кому я вру. Запомнила только для того, чтобы знать, что написать на могилке… Нет. Думаю, для них это будет слишком. Пусть останется обычным холмиком, который зарастет густой травой и на него нагадят птицы.

– Знаешь, а мы могли бы стать друзьями, не будь ты такой занозой в заднице из-за своей любви к королевству, ― сказал он, будто прочитал мои мысли, но не уловив главного.

Не к королевству, а к Чаннингу. Идиот.

Я усмехнулась, зная наперед, что в конце нашего пути, его желание быть друзьями быстро испариться.

– В любом случае нет ничего вечного под палящим солнцем. Возможно, когда-нибудь мы сядем в местном трактире с бутылочкой виски и посмеемся над всем, что случилось с нами ранее.

Только если буду праздновать ваши общие поминки.

– А сейчас вы последуете за мной в экипаж, ― раздался голос Дрого за нашими спинами, ― и будете молчать всю дорогу, а не раздражать своим глупым трепом. Тебя это особенно касается, Хаким.

Шу Ликин всегда следовала за воином словно тень, и когда я повернулась, то не удивилась, увидев ее по правую руку от широкоплечего воина, который своей тенью закрывал весь ее утонченный силуэт. Сарказм из меня так и лез. Пришлось сдерживать его силой. Пока что. Строгий взгляд наемницы тоже скрывал в себе намного больше эмоций, чем дано было прочесть. В любом случае было все равно, хочет ли она меня убить или радостно пригласит на ужин. Они не были для меня друзьями. Враги и точка. Этого не изменить. Как бы они не пытались втереться в доверие, ничего не получится. Я буду стараться сбежать до тех пор, пока сердце бьется в груди.

– Предпочту молчаливо остаться здесь и дождаться отплытия корабля обратно к землям Астерии, ― сухо ответила я.

– Можешь попытаться, Кейт. Но предлагаю тебе еще раз подумать, прежде чем гневить короля, что всецело владеет землями, на которых ты имеешь честь находиться. Весь Золотой берег знает о твоем прибытии, ожерелье тебе не снять. Единственный шанс выбраться из королевства – это лишить себя головы, тогда море унесет тебя туда, куда душа пожелает.

– Тогда найди мне палача, ― прорычала я, срываясь на крик. ― Или он тоже не возьмется за мою шею?

– Пока на тебе Звентибальд, нет. Но думаю, насчет языка можно будет вполне договориться, ― холодно ответил Дрого и жестко схватил за предплечье.

От его грубости буря, что бушевала в душе, готова была поразить воина молнией между глаз, но вместо этого я просто попыталась освободиться. В очередной раз. Попытка вновь не удалась, словно у него был железный иммунитет на все мои выпады. Пальцы воина до боли сжались, оставляя следы на коже предплечья.

– Отпусти меня! Или хочешь, чтобы я исцарапала тебе лицо?!

– Кейт, твои когти лишь добавят шрамы в обширную коллекцию на моем теле, ― сухо ответил Дрого и потянул меня к трапу. ― И как ты заметила, убить меня не получится. Все твои действия я знаю наперед. И легко могу их контролировать. Даже использовать.

– Как только удастся избавиться от Звентибальда, ты будешь первым, кого я спалю живьем!

– Можешь говорить, что хочешь, но здесь твои слова лишь пустой звук, а тело оболочка. Добро пожаловать в Мондрад, Кейт! ― сказал Дрого с ухмылкой, отчего шрам на пол лица его еще больше изуродовал.

Радуйся, пока можешь. Я найду способ, как избавиться от Звентибальда и от вас. Найду Чаннинга и вместе мы преспокойно вернемся в Астерию.

***

Экипаж медленно катился по мостовой среди просторных улиц Мондрада. Он готов был расколоться надвое из-за тишины, в которой так и звенели нотки общей неприязни. Она витала в воздухе и душила словно удавкой. Я ехала, уткнувшись взглядом в пол, не желая лицезреть каменные лица сопровождающих меня людей. Огонь из преисподней кипел внутри равносильно злости, но волею судьбы он должен был подчиняться не владельцу, а совершенно иному человеку. Видения будущего до сих пор молчали, хотя толку от них и до этого было мало. Чтобы они не предсказывали ранее, мне все-таки удавалось изменить судьбу. Астерия спасена от власти Арауна, но над ней нависла новая угроза. Меня хотели сделать палачом страны, которую я не любила, тем не менее переживала за ее жителей. Сложно было объяснить откуда взялось чувство ответственности за души незнакомцев. Наверно после того дня, когда королева Елена короновала венком. Именно в Бельтейн я почувствовала незримую связь с предками, о которых никогда не знала. Принадлежность к королевской семье стала сюрпризом. Не сказать, что приятным, но все же нельзя было отрицать наличие долга и вины за ошибки трех львов. Одним из них оказалась моя бабушка. Неожиданный поворот для сироты, которая часто спала в лесной чаще.

– Какая ирония ― спасти королевство от Арауна, чтобы потом лично его же и разрушить, ― вырвался шепот с истерическим смешком.

– Ты что-то сказала, Кейт? ― переспросил Хаким.

– Говорю, что я все равно сбегу рано или поздно.

– Как гласит мудрость моего народа: если нельзя достигнуть всего не следует отказываться от его части.

– И чем же мне предложишь наслаждаться? Кандалами на шее, обществом тюремщиков или страной, которая желает разрушить мой дом?

– Верно, выбор не велик, ― согласился Хаким. ― Но можно начать с прекрасных красот за окном экипажа.

Я невольно посмотрела туда, куда указала его рука и увидела Золотой берег во всей его красе.

Чтоб его перекосило…

Еще на причале было заметно богатство архитектуры чужой для меня страны, но чем глубже мы продвигались в застроенный город, тем ярче становились краски и блеск золота, что украшало дома его жителей.

Если Хаким думал, что это поможет, то нет. Это еще больше бесило!

Из моей памяти еще не стерлись воспоминания первого приезда в Норинбург ― столицу Астерии. Величие красоты и безжизненные взгляды ― прекрасное сочетание для умирающей страны. Но если Норинбург можно было сравнить со старушкой, чья молодость увяла, а гордый угловатый стан не позволил склониться и показать свою беспомощность, то Золотой берег показался молодой девой, которая только расцвела, словно бутон дивной розы в неувядающем саду.

Прекрасные красоты говоришь? Спалить бы их. Дайте волю и увидите, как я ими поражена…

Белоснежные фасады, украшенные черным кирпичом и мраморными статуями, сверкали на солнце, будто драгоценные камни, рассыпанные на алом бархате. Они были достойны самого короля. Поздняя осень никак не испортила изящества домов. Она лишь подчеркнула их разноцветными красками высаженных вдоль дороги цветов и деревьев. Я видела, как гуляли пары, слышала их звонкий смех и не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Пока в Астерии люди умирали от голода и нищеты, земли Мондрада процветали во всем своем великолепии.

Дорога, по которой мы ехали, протекала плавно, словно ручей. Она поднималась все выше и выше, блуждая среди воздвигнутых сооружений ― великанов. Я и не заметила, как декорации за окном сменились, когда мы въехали во двор с фонтаном прямо в центре. Или не хотела замечать. Картинки сменялись словно произведения художника, чью голову хотелось прибить к стенке топором. Как и скульптора, который украсил фонтан, видимо, своей любовью. Только так можно было объяснить почему жемчужный мрамор ожил. Женский облик с младенцем на руках нежно возвышался над его прозрачными водами. Мать будто следила за нашим экипажем, пока он полностью не остановился перед ступеньками дворца. Пришлось поймать себя на мысли, что я могла бы наслаждаться видом, не будь сейчас в Мондраде, а в Астерии. В родных краях. Хотелось бы, чтобы столица тоже так выглядела. Чтобы нашелся и художник и скульптор, который бы видел Астерию вот так и пожелал показать ее истинную красоту всему миру.

В экипаж ворвалась удушливая духота, будто подталкивая поскорее его покинуть. Как и предполагалось, первым вышел Дрого. Он нетерпеливо ждал у открытой двери. Увидев вопросительный взгляд Хакима, воин чертыхнулся, но ответил в своей горделивой манере:

– Тюремщики лишь ломают ребра, чтобы подгонять пленника идти.

– Обойдусь без вашей помощи, ― буркнула я и, спустившись на первую ступеньку, тут же застыла.

Замок передо мной затмевал собой солнце, благоухая разноцветьем, скрывающих его стены цветов, и будто отравлял все мое мужество. Я осталась одна. Это был мой новый дом. Моя тюрьма. Мондрад собирался стать красивой клеткой для самого опасного астерийского зверя с безудержным пламенем, пылающим в душе. Мое сердце забилось быстрее. Страх сковал цепями, но хуже уже быть не могло. Чаннинг должен был тоже оказаться здесь.

Мы найдем друг друга.

Я оттолкнулась от этого чувства. Пропустила сквозь себя и позволила злости вновь воспламенить кровь.

Вы все идиоты, если думаете, что так просто сможете получить меня, а тем более с моей помощью земли Астерии.

***

– Капитан Дрого вернулся, мой король, и настаивает, чтобы Вы его немедленно приняли, ― сказал страж тронного зала, склонив голову перед монархом.

– Пусть войдет, ― раздался ответ. ― Надеюсь, он приплыл не с пустыми руками.

Голова рыцаря еще раз склонилась в утвердительном поклоне, после чего он выпрямился и направился к двери. Звон стальных лат и звеньев кольчуги пронесся по комнате в такт его тяжелых удаляющихся шагов. Не успел страж выполнить приказ, как раздался громкий треск и дверь с грохотом распахнулась. Дрого стоял на пороге, сжав свои пальцы чуть выше моего локтя. Решительный взгляд воина пылал, но дыхание было удивительно ровным, когда, не дождавшись приглашения, он потянул меня в центр зала.

Золотые драконы на черных гобеленах качнулись под потолком от ворвавшегося потока свежего воздуха. Они будто вели нас к своему железному предводителю, крылья которого изгибались и держали на себе руки монарха, гордо восседающего на троне в виде дракона. Мужчина был одет в черное одеяние, расшитое золотой нитью с белым жемчугом, рассыпанным по материи словно звезды в ночном небе. Светлая линия его бровей сошлась на переносице, но, увидев на моей шее Звентибальд, монарх расплылся в победоносной улыбке.

– Приказ выполнен, Ваше Величество. Вот та, которую вы искали, ― произнес Дрого и грубо толкнул меня вперед.

Впервые запутавшись в ногах (странно с чего бы это), я не удержалась и упала на одно колено. Кошачий взгляд сверкнул, и ярость, словно молния, толкнула вперед. Дрого лишь краем глаза заметил, как я бросилась на короля, и его рука тут же потянулась к мечу за спиной. Не успел он вынуть его из ножен, как когти затмили собой блеск короны и повисли в воздухе всего в дюйме от нее. Король не сказал ни слова. Он лишь приподнял правую руку, на которой сиял причудливый перстень, и невидимая сила сковала меня будто цепями, не позволяя даже двинуться или вымолвить слово. Я чувствовала, как теряю контроль над собственным телом. Оно мне не принадлежало. Больше нет.

Губы монарха изогнулись в кривой ухмылке, когда, увидев недоумение в моих глазах, он громко произнес:

– Убери руку, Кейт.

И я убрала.

– Погладь себя по щеке.

Я и это сделала.

– Зажги все свечи в этом зале, ― снова приказал король, и все они вспыхнули ярким пламенем, заставив Дрого вздрогнуть от неожиданности. ― Зажги огонь в своих ладонях, ― еле слышно добавил король и, не веря своим глазам, я посмотрела на пламя, игриво касающееся моих длинных пальцев.

Мысли закружились в голове огоньками, каждый из которых был ярче предыдущего. Я вспомнила свой горящий дом и мольбы родителей, вспомнила Чаннинга и его улыбающийся взгляд. Все это в один миг осталось далеко за горизонтом. Только сейчас я поняла, в какой заднице оказалась. Зажженное Арауном пламя в душе осталось единственным козырем. Меня лишили и этого, лишь единожды щелкнув пальцами.

Я оказалась загнанным зверем в капкане отчаяния, чувствуя страх каждой клеточкой кожи. Мне и раньше доводилось испытывать это жалкое чувство, но тогда у меня был выбор, а сейчас… Сейчас я стала никем. Марионеткой. Пустышкой. Красивая оболочка для огня, принадлежащего королю. Мне хотелось избавиться от пламени, выдрать его с корнем, но оно въелось в кровь и растеклось по венам. Адский огонь стал моей сущностью, а не отдельной частью сознания. Когда мне стало понятно насколько неразрывна эта связь, я ужаснулась от того, на что способна и как далеко может зайти человек имеющий безграничную власть над моей новой силой.

Кажется, я облажалась. В который раз. Придется действовать хитрее, но я выберусь. Должна! Только так и ни как иначе!

– Великолепно! ― воскликнул король.

Он встал с трона и подошел ко мне. Его теплые пальцы крепко сжали замерзшую от страха ладонь, после чего он добавил:

– Теперь я смогу создать новый мир. Без войн и насилия. И ты, Кейт, мне в этом поможешь.

– А если я откажусь? ― слетел мертвенно-бледный вопрос с моих губ.

– Не сможешь, ― спокойно ответил он. ― Ты сама видела силу перстня, и потом, разве тебе никогда не хотелось стать частью истории? О тебе будут слагать легенды…

– Владычица огня, что разрушила миллионы жизней, дабы тиран взошел на свой чертов трон, ― закончила я за него. ― Думаете, о такой славе я всю жизнь мечтала?!

– Нельзя построить, не разрушив.

– Я не палач!

– Мы все приходим в этот мир, не зная кем нам суждено быть, но ты рождена в огне Беля. Пламя выбрало тебя задолго до твоего появления на этот свет, так не дай ему угаснуть, не выполнив предначертанное.

– Я не верю, что сила мне дана для того, чтобы вы поработили земли Астерии.

– Это твое право, Кейт, ― сказал король. ― Но как бы там ни было, ты здесь в моем королевстве и подчиняешься моей воле. Тебе не удастся покинуть замок, пока я не велю, а Дрого проследит за тем, чтобы мой приказ был исполнен.

– Что? ― резко воскликнул воин, не веря своим ушам. ― Я капитан армии, а не нянька для взбалмошных девчонок.

– И только тебе я могу доверить столь редкий экземпляр и свою самую большую драгоценность, не правда ли?

Лицо воина перекосилось от злости. Его взгляд метался между королем и мной, выражая лишь непонимание о том, кого из нас он ненавидит больше.

Сейчас я понимала его как никогда. Оказалось, от планов короля он тоже не совсем в восторге.

Значит, моя задача довольно проста ― довести капитана, чтобы он сам захотел избавиться от меня. Ох! В этом я мастер.

– Почему бы вам просто не приказать ей всегда следовать за вами, ― наконец нашел, что ответить Дрого, но король лишь покачал головой прежде, чем произнести:

– В моих делах уже давно не фигурировали женщины, и тень с милым личиком, что ходит за мной по пятам, никак не прельстит мое королевское самолюбие. Решено. За Кейт присмотришь ты. И помни она не пленница, а наша гостья, так что будь к ней ласковей, а не так как всегда.

Видимо король увидел, что злость Дрого направленная на меня взаимна, и добавил:

– Приказ не обсуждается! Можете идти!

– Как прикажете, король Вольдемар, ― сухо ответил воин и как обычно, схватив меня под локоть, повел обратно к распахнутым дверям.

В ответ монарх лишь усмехнулся. Ему часто доводилось слышать свое имя из уст капитана и всегда это означало лишь неодобрение с его стороны. Верность и сила Дрого была непоколебима, именно эти качества король ценил в нем, закрывая глаза на излишнюю вспыльчивость и грубость манер. Дрого был ему как сын, которым боги его обделили, и чем больше тот смотрел на воина и Кейт, тем ярче становился безумный план, зарождающийся в его темной душе.

― Если не получиться, то мои планы не изменяться, ― произнес король, как только дверь в тронный зал закрылась. ― Но если все выгорит, то мы втроем перепишем историю, а вы, мои дорогие, создадите союз, который на века сохранит созданный мной мир. Превосходное начало дня и новой жизни.

Глава 4. Море и пушечный залп

Чаннинг лежал неподвижно, слушая оглушительный стук своего сердца. Он чувствовал, как вокруг сгущалась тьма и убаюкивала будто колыбель матери, которая держала Чаннинга в своих руках как младенца.

Временами свет озарял видения и играл бликами воспоминаний. Утерянная жена, круглолицый ребенок, страшный обряд и сияние луны ― прошлое будто бусины нанизывалось на нить его жизни и омрачало и без того беспросветные мысли. Жизнь Чаннинга была разрушена и лишь опьяняющий вкус мести грел его по ночам. Это был извилистый путь отчаяния и мрака; дорога по осколкам зеркал его разбитой души. Как вдруг он вспомнил Кейт. Девушка словно луч солнца заиграла на осколках жизни ярким светом. Она пронзила их насквозь и собрала во что-то новое и целостное. Чаннинг почувствовал, как внутри все оборвалось. Он больше не желал жить во мраке, а всеми фибрами души тянулся к манящему теплу Кейт. Он целовал ее призрачные руки, касался плеч и вдыхал аромат полевых цветов. Воспоминание словно сорвало засохшую корку с раны на сердце. Чаннинг чувствовал себя виноватым за то, что не помог Кейт, не спас от наемников, а молчаливо наблюдал как ее забирают на корабль с названием «Адаманта».

Он видел тьму в глазах девушки, когда она впервые переступила порог дома миссис Помсли. Но именно эта тьма помогла ему столкнуться со своими личными демонами, слиться с ними воедино и полностью рассеять. Кейт будто знала каждый уголок в беспросветной тьме сердца Чаннинга и стала для него проводником, выведя на манящий свет. Мир вокруг него не изменился, но дышать при этом стало гораздо легче. Плач и крики людей окружали со всех сторон, но Кейт была единственной, кто дала ему силы бороться с этим, несмотря ни на что.

Чаннинг мог поклясться, что тени прошлых сражений до сих пор преследовали его в кошмарах. С каждой секундой они становились все громче, а звук скрещенной стали все звонче. Залп корабельной пушки эхом пронесся в сознании и напомнил торговое судно, что кануло в морскую пучину и больше никогда не пристанет к берегу.

Вдруг тьма пошатнулась, и Чаннинг полетел на дно каюты под звук, столкнувшейся с чем-то кормы. Звон в ушах был явно настоящий. Не теряя ни секунды, Чаннинг открыл глаза. До него не сразу дошло, где он находится. Вокруг было мрачно и жутко пахло серой. Чаннинг попытался встать, но боль в виске заставила остановиться. Рука рефлекторно дернулась к колкому источнику и наткнулась на тугую повязку. Такую же, как и на груди.

Пушечный залп снова рассек воздух и полностью вернул сознание Чаннинга в реальность. Оказалось крики людей ему не приснились, и шум битвы был гораздо ближе, чем его мрачное прошлое. Голова раскалывалась надвое, будто по ней долго били чугунной сковородой, чей звон до сих пор гремел в ушах. Чаннинг снова попытался подняться на ноги, но очередной толчок кормы заставил пошатнуться. Крики с верхней палубы были похожи на сплошной гул, который не позволял разобрать ни слова. Еле держась на ногах, Чаннинг сделал шаг. Затем еще один. Всего минута и дверь уже была на расстоянии вытянутой руки. Он дернул за ручку и вместо ожидаемого коридора увидел лишь густой туман, который быстро заполнил собой каюту.

– Сейчас бы мне не помешал острый нюх и хоть капелька везения, ― буркнул Чаннинг себе под нос, прежде чем ступить в стену серого дыма.

Ему тяжело давался каждый шаг, но боль была терпимой. С каждым разом ноги переставлялись увереннее, а походка ровнее. Чаннинг старался держаться как можно ближе к стене. Крики становились громче, а запах крови ― сильнее. До верхней палубы оставалось совсем немного. Чаннинг сделал еще пару шагов и вышел на дневной свет.

– Поднажмите! Еще немного и они наши! ― раздался знакомый голос откуда-то сверху.

Чаннинг не успел повернуть голову, как Долговязый Бен пролетел прямо перед носом и с помощью морской кошки прицепился к грот-мачте другого корабля. Верхняя палуба загудела под ногами Чаннинга. Остальные пираты бросились вслед за квартирмейстером, дабы захватить торговое судно, еле качающееся на волнах. Они будто голодные крысы ринулись по мостикам, снося все живое, что было у них на пути. Чаннинг с замиранием сердца наблюдал, как матросы пытались сдержать неминуемую гибель. Она налетела на их корабль черной тучей под грохот пушек и звона заточенного металла. Воспоминание выстрелило словно вспышка. Оно напомнило Чаннингу, как он был на месте бедных матросов, которые сейчас цеплялись за жизнь как за самое святое, что у них когда-либо было. Они сражались изо всех сил, не понимая, что обречены. Корабль Чаннинга затонул, а жизнь спас тот, кто приложил немало усилий, чтобы захватить торговое судно. Долговязый Бен и капитан Клык разрушили единственный шанс найти и спасти Кейт. Чаннинг не собирался так просто мирится с судьбой. Он собирался в очередной раз бросить ей вызов и победить.

– Разрази меня гром! Штурман, хватит держать штурвал, словно первый раз увидел бабу! Держи курс ровней! Если мы потеряем наш улов, ты лично отправишься за ним в море! ― крикнул капитан одноногому пирату с лысиной на голове.

Тот что-то прокряхтел в ответ, но послушался, стараясь не дать кораблям разойтись в разные стороны в то время, как Клык вынул саблю и поразил лезвием одного из ни в чем неповинных матросов. Их осталось четверо, которые решили рискнуть и лично разобраться с владельцем треуголки. Пузатый коротышка был не в счет. Он, будучи лишь помощником капитана был первым, кто бросился к воздвигнутым баррикадам и спрятался за бочкой с железным ломом в углу.

Сабля Клыка сверкнула в свете солнца, когда он начал прокладывать себе путь. Его движения были слегка угловаты, но полны ярости и желания победить. Чаннинг и сам был не прочь обзавестись оружием. Море преподало ему бесценный урок, что даже если волк лишился клыков, он не имеет право становиться побитой собакой.

Залп корабельной пушки грянул словно гром над бушующим морем, заставив содрогнуться обе кормы. Грот-мачта торгового судна, которая держала большой парус, не устояла и с треском рухнула перед Чаннингом. К счастью, его не задело, но были те, кому повезло меньше. Двоих пиратов прибило на месте, а нога третьего застряла в образовавшейся дыре в верхней палубе.

Недолго думая, Чаннинг ринулся к нему. Его целью была сабля, а не помощь кровожадному пирату. Всего один шаг отделял его от столь желанного оружия, как вдруг холодные пальцы, словно кандалы, сомкнулись на его запястье.

– Помоги мне, ― еле слышно произнес пират.

Его слова заглушали вой ветра и шум битвы, что разразилась неподалеку. Чаннинг был не в состоянии сам поднять обломок грот-мачты даже если бы захотел спасти пирата, что явно не входило в план: «сбежать с корабля и как можно быстрее».

– Не бросай меня здесь, ― взмолился усач, как только понял, что его застрявшая нога мало интересует Астерийца.

Дыра была незначительной, но сломав пару соседних досок можно было опустить пирата на палубу ниже. Чаннинг с радостью проткнул бы усача насквозь, но что-то больно кольнуло в сердце. Он посмотрел на разразившуюся битву. Перевес был явно не в пользу простых матросов. Можно было убить пирата, но что ему это даст? Ничего, кроме головной боли и прогулки по трапу навстречу акулам. Не было сосмнений, что торговое судно пойдет ко дну так же, как и корабль, на котором он покинул Астерию. Взвесив все за и против, Чаннинг предложил план спасения ноги испуганному усачу.

– Ты сломаешь мне ребра! ― воскликнул он в ответ.

– Можешь оставаться здесь и наслаждаться видом, пока очередная деревяшка не сломает тебе шею.

Подумав всего секунду, пират все же кивнул. Чаннинг, не задумываясь, проломил ногой треснувшую доску под усачом. Раздался хруст. Его хватило, чтобы две соседние доски тоже надломились под тяжестью грот-мачты, и она с грохотом обрушились вниз. Пират полетел вслед за ними. Чаннинг вытянул вперед руку, чтобы успеть схватить саблю. Но она, сбалансировав на краю, улетела прочь за своим хозяином.

– Черт, ― выругался Чаннинг. ― Ты там живой?

Последний вопрос был адресован пирату, который не заставил себя долго ждать и ответил:

– Кажется, я был прав! Ты сломал мне ребро!

– Ребро ― не шея! Переживешь как-нибудь, ― ответил Чаннинг, буркнув последнее себе под нос.

Не успел он перевести дух, как свист сабли рассек воздух над его головой и угодил лезвием прямо в живот матросу.

– Не путайся под ногами! ― скомандовал капитан Клык и, не успев увернуться, попал прямо на оружие противника.

Один из матросов ранил его в плечо. Рука капитана дрогнула, и сабля улетела в сторону. Чаннинг бросился вслед за ней, на ходу решая, что с ней будет делать дальше. Убить капитана было заманчиво, но одна неучтенная деталь могла стоить его и без того наполненной сюрпризами жизни. Рука Чаннинга крепко сжала рукоять капитанской сабли, а взгляд твердо оценивал ситуацию.

Глаза капитана налились кровью, в то время как пальцы не давали холодному лезвию добраться до сердца. Дыхание стало тяжелым. Клык жадно глотал ртом воздух словно не мог им насытиться. Капитан чувствовал, как ходит по краю, но удача улыбнулась ему, когда Чаннинг приставил лезвие к шее неизвестного матроса.

– Судно наше, господа, кто не желает смерти, бросайте оружие! ― раздался голос квартирмейстера, знаменуя собой полную победу.

Матрос, который стоял спиной к Чаннингу бросил рукоять сабли и послушно поднял руки вверх. Тот, что стоял рядом, незамедлительно последовал его примеру. Капитан лишь ухмыльнулся и выпрямился, гордо вздернув подбородок. Он вынул из плеча острое лезвие, испачканное его же кровью, и со всей силы врезал рукоятью сабли матросу прямо в нос.

– Это тебе за плечо, ― произнес Клык и сплюнул под ноги. ― Твое счастье, что сегодня мы получили хороший улов. С тобой я разберусь позже. После того, как отпраздную победу бутылочкой хорошего рома.

– Рад, что ты в порядке, ― неожиданно сказал Долговязый Бен, который как раз приземлился за спиной Чаннинга.

– Надеюсь, это сейчас адресовано мне ― твоему капитану, а не этому сосунку, который только вылез из-под материнской юбки, ― перебил его капитан, отряхивая треуголку. ― Заберите этих матросов и заприте в трюме вместе с остальными выжившими.

– Как прикажете, капитан, ― сухо произнес Долговязый Бен прежде, чем вынул саблю из-за пояса и повел пленников, куда было велено.

Взгляд Чаннинга задержался на спине удаляющегося пирата. Он так и не понял причину, по которой тот его спас, но намерен был ее выяснить. Чаннинг и не заметил, как капитан протянул руку, пока она не сжалась в кулак и не врезала ему под дых.

– Отдай саблю, малец, ― ответил Клык на немой вопрос Чаннинга и, получив свое оружие обратно, тут же добавил: ― Если ты думаешь, что этот захваченный корабль входит в твои двадцать, то боюсь тебя огорчить. Свобода не дается просто так, щенок. Ее нужно заслужить, а сегодня тебе нечем хвалиться.

– Я спас вам жизнь, разве не так?

– Ты колебался. Или хочешь сказать, мне это привиделось?

Чаннинг удивленно выгнул бровь. Он не думал, что на волоске от смерти капитан был способен замечать что-либо еще кроме орудия, проткнувшее его дряхлое тело.

– Я всегда думаю, прежде чем выбрать чью-то сторону, ― ответил Чаннинг.

– Выбор пиратов – это кодекс! Если ты не чтишь наши законы, то не заслуживаешь того, чтобы жить, ― холодно сказал капитан Клык и двинулся в сторону команды.

Чаннинг лишь ухмыльнулся и молчаливо последовал за ним.

***

День близился к закату, а хмельные пираты уже успели собраться на камбузе, зализывая раны и опустошая третий по счету бочонок рома в честь удачного улова. Чаннинг был не в настроении праздновать с ними захват невинного судна, которое взяли на буксир и вели в неизвестную ему бухту. По словам пиратов, ее называли Снежной, так как она находилась севернее всех земель Мондрада и первой ощущала приход зимних холодов. О ее существовании знали немногие и большинство из них сейчас допивали очередной бочонок рома. В то время как Чаннинг сидел на носу пиратского галеона и наблюдал за солнцем, которое почти встретилось с луной в лучах заката. Еще пару часов и они снова распрощаются друг с другом в надежде, что их встреча не была последней. В этот момент Чаннинг вспомнил о Кейт. Они словно эти два светила были из разных миров, но судьба то и дело сводила их вместе. Чаннинг верил, что это не просто так. Он хотел в это верить. Так или иначе мысль о ней не давала ему покоя. Ради Кейт он готов был пройти через все семь кругов ада. Даже снова встретиться с Арауном, если потребуется. Чаннинг пытался защитить Кейт и не смог.

Больше такого не повторится.

– Ночь обещает быть холодной, ― неожиданно раздался голос квартирмейстера за спиной. ― Северный ветер переменчивый, но все же, надеюсь, нам удастся вернуться в Снежную бухту до зимних холодов.

– И что потом? Будете ждать до весны?

– Нет необходимости, ― ответил он, присаживаясь рядом. ― Море само помогает нам и не сковывает свои воды льдом.

Увидев вопросительный взгляд Чаннинга, Долговязый Бен продолжил:

– В Снежной бухте лежит начало самого теплого течения у берегов Мондрада. Ни один мороз еще не заставил его замерзнуть.

Чаннинг понимающе кивнул и после минутной паузы задал всего один вопрос, что мучил его в последнее время:

– Зачем вы спасли меня?

– Можно сказать, я увидел в тебе то, что когда-то нашел во мне капитан «Цербера», ― спокойно ответил ему Долговязый Бен. ― Знаешь, я ведь не всегда был пиратом, но море манило меня, сколько себя помню.

– Неужели вас спас Капитан Клык?

– Конечно же, нет. Тогда он был лишь первым помощником на «Цербере». Настоящий капитан погиб, а Клык так и не смог стать ему достойной заменой.

Долговязый Бен тоскливо посмотрел на линию горизонта. Он понятия не имел, что его там ждет, но узнать это ― давно уже стало смыслом его жизни. Море было ему домом. Настоящим пристанищем. От него веяло надеждой и силой, которой ему так не хватало долгое время.

– Подожди, вы говорите, что попали на корабль также, как и я… Неужели ваш долг до сих пор не списан? ― удивленно спросил Чаннинг.

– Ты о свободе? ― задал вопрос квартирмейстер.

Он дождался, когда Астериец утвердительно кивнет и продолжил:

– А что, по-твоему, означает это простое на слух слово? Разве суша никогда не казалась тебе кандалами, что сдерживают и загоняют в рамки? Посмотри вокруг.

С этими словами рука Долговязого Бена дрогнула и указала на горизонт.

– Море и есть свобода, ― сказал он. ― Ветер в парусах или немой штиль; они способны снять с тебя все маски и показать на что ты способен. Море любит храбрецов и безумцев. Оно всегда будет там, где ты его оставил и никогда не предаст тебя, храня верность.

– Хотите сказать Капитан Клык не намерен отпускать заложников? ― спросил Чаннинг.

– Не то, чтобы совсем, но на моем веку еще ни один не отказался бороздить морские просторы под развевающимся на ветру Веселым Роджером.

Слова квартирмейстера озадачили Чаннинга. Это было видно по его хмурому взгляду, который не сулил ничего хорошего. Немного подумав, Долговязый Бен добавил:

– Во времена моей печали море помогло мне не сойти с ума. Доверься ему раз, и оно больше никогда не заставит тебя в нем усомниться.

С этими словами он похлопал Чаннинга по плечу и оставил его наедине со своими мрачными мыслями.

Стоит ли такая жизнь того, чтобы навсегда потерять Кейт?

Ответ для Чаннинга был очевиден, и он не имел ничего общего с судьбой кровожадного пирата, которым ему предлагали стать на корабле под глупым названием ― «Цербер».

– Я приду за тобой. Только дождись, – сказал Волк.

Его слова подхватил легкий ветерок и понес над гладью морского зеркала навстречу солнцу, желающего перед сном поцеловать горизонт. Тьма сгущалась. Над головой вспыхнули первые звезды. И только надежда сохранила солнечное тепло и улыбку Кейт, которая алым светом пронизывала пушистые облака. Она сглаживала их острые края, будто погладила пальцами и оставила след, напоминая, что всегда рядом. Что ждет его, несмотря ни на что. Чаннинг наслаждался видением в последних косых лучах заката. Тем временем, ночь поторапливала, забирая надежду с собой.

Глава 5. Снежная бухта

― Свистать всех наверх! Поднять паруса! Мы должны добраться до бухты до наступления сумерек!

Клык стоял на капитанском мостике и наблюдал, как его команда поспешно выбегает на верхнюю палубу. Пираты старались как можно быстрей приступить к своим обязанностям, ведь скоро они смогут снова вдоволь насладиться удачным уловом и бутылочкой свежего рома. В это время Чаннинг драил палубу и должен был делать это до тех пор, пока «Цербер» не прибудет к пункту назначения. Кутаясь в жилет с мехом, Астериец выпустил изо рта пар. Морозный воздух сковывал огрубевшую от морского ветра кожу. Работу Астерийца быстро запятнали новыми следами тяжелых сапог. Их владельцы выкрикивали проклятья каждый раз, когда на их пути появлялась щетка Чаннинга. Вдруг один из пиратов наступил ему на пальцы. Чаннинг чертыхнулся и бросил свое орудие тому прямо в затылок.

– Коробка вонючих костей! ― воскликнул пират, но увидев злобный взгляд Чаннинга, попятился и бросился к тросам.

Попечительство квартирмейстера никак не освобождало пленника от грязной работы. Даже напротив. Клык считал, что Астериец отлично подходит для того, чтобы соскребать грязь с палуб «Цербера». Не успели раны зажить как следует, как ему вручили ведро и щетку. К счастью для Чаннинга, сломанное ребро напоминало о себе лишь ноющей болью, что было удивительно. Или Долговязый Бен владел магией, или волшебной микстурой миссис Помсли. По-другому Астериец не мог объяснить быстрое заживление костей.

Выпрямив спину, он медленно встал и подошел к корме. Морские волны сливалась с небесным сводом, делая линию горизонта почти невидимой. Вдруг черное пятно вспарило на гребне белой пены вороньим крылом, и словно маяк указало пиратам путь. Паруса поймали ветер, и корабль устремился вперед. Он рассекал волны словно горячий нож масло. «Цербер» мчался домой со скоростью не меньше двадцати узлов. Он словно чувствовал приближение суши каждой своей, промасленной кровью, доской.

Чаннинг не мог разделить с кораблем его радость. Чем ближе «Цербер» подбирался к суше, тем ярче становился план побега в голове у Астерийца. Он намеревался сбежать, как только его нога коснется земли. Но все планы разбились в пух и прах о прибрежные скалы Снежной бухты. Она всецело оправдывала свое название. Не успела осень закончиться, как остроконечные верхушки гор скрылись под пушистым снегом. На несколько километров вокруг не было ничего живого. Лишь камни и скалы составляли берег вокруг клубней пара от прибрежной воды. Течение действительно было теплым, чего нельзя было сказать о воздухе сходившим с гор. Зима чувствовалась в каждом дуновении ветра, и бухта первой искрилась от ее морозного дыхания.

Корабль завели между двух штучно сделанных мостиков и привязали к ним тросами, чтобы уберечь от больших волн. Чаннинг видел, как вывели пленных из трюма. Никто из пиратов, даже не думал их охранять. Напротив. Все кандалы были сняты, что удивило Чаннинга еще больше.

– Ваше судно будет опустошено и затоплено в заливе русалок, ― сказал Капитан Клык грозным голосом, тем самым обращая на себя всеобщее внимание. – Это место считают морским кладбищем, и никто не осмелиться его там искать. Вы же можете присоединиться к нам или умереть, пытаясь найти отсюда выход. Справа от бухты Призрачная пустошь, а слева Волчий хребет. Думаю, вам известно, что духи и ведьмы, которые там обитают, не сильно жалуют гостей. Особенно с человеческой кровью. Ваша свобода равна двадцати кораблям, которые принесут нам деньги и ром. В противном случае можем убить вас прямо здесь. Выбор за вами, ублюдки.

Чаннинг уже знал, что никакой свободы не будет, но решил промолчать и не открывать пленникам правды. Многие из них согласились, остальные бросились бежать. Чаннинг же для себя выбрал, что тоже последует примеру последних. Оставалось только дождаться, когда удача повернется к нему более заманчивым местом, чем сейчас. Местность была ему неизвестна, а соседи Снежной бухты и вовсе пугали. Чаннинг собирался пока лишь ждать и надеяться, что Кейт в лучших условиях, чем он.

Так как Астериец был на попечительстве квартирмейстера ему выпала честь присутствовать при буксировке торгового судна в залив. Оно было не в том состоянии, чтобы бороздить морские просторы, но небольшой путь в северо-восточную часть Мондрада могло пройти без труда.

Дележка добытых сокровищ прошла довольно быстро. Большая часть награбленного досталась капитану, но был еще один счастливчик, получивший долю почти наравне с ним. Чаннинг узнал его. Это был тот самый усач, которого он спас во время абордажа. Малец лишился ноги, но не утратил огонь в глазах и жажду к золотым монетам.

– Грязное Ухо, четыреста дукатов не плохая плата за твою корявую ногу, ― со смешком в голосе сказал квартирмейстер, выплачивая мальчишке его долю.

– Лишись я головы, эта сумма была бы куда меньше.

– Согласен. В нашем деле быстрые ноги куда важнее дурной репы.

Пираты залились хохотом, когда услышали Долговязого Бена. Внезапная смерть для них была такой же обычной, как и раздача рома на судне. Морские волки грелись в лучах опасности и звона монет. Они дышали смертью все время проведенное на палубах старого «Цербера». Такая была плата за свободу, которую пираты выбрали и платили сполна.

Капитан Клык не стал дожидаться, пока квартирмейстер отбуксирует судно. Он приказал разлить пару бочек рома, когда Долговязый Бен только взялся за штурвал и вышел в прибрежное море. Его взгляд был направлен на прозрачную гладь. Море успокоилось, и Чаннинг мог поклясться, что видел, как уголки губ квартирмейстера поползли вверх при виде прозрачной воды и прямой линии горизонта. Он жадно вдохнул соленый воздух, и радость сменилась грустью на его заросшем щетиной лице.

– Неужели русалки существуют? ― неожиданно спросил Чаннинг, тихо ступая на капитанский мостик.

– Когда-то были, сынок, ― ответил квартирмейстер, ― но после того, как на Орлином утесе по соседству поселились Чернокрылые, там мало кто остался.

– По вашим рассказам, от Мондрада вообще мало что осталось.

– Это не совсем так. Жизнь медленно перетекла в Блуждающую равнину и Золотой берег, но и ведьмы с суккубами на мертвецов совсем не похожи. Впрочем, Снежная бухта очень удобна для пиратов. Никто не смеет соваться сюда что делает ее отличным укрытием для «Цербера».

– Хотите сказать, что Чернокрылые это суккубы? ― удивленно спросил Чаннинг.

Он вспомнил, как встречал одного из них и нервно сглотнул.

– Так и есть. Я никому бы не пожелал попасть в их когтистые лапы.

Волосы на руках Чаннинга стали дыбом от жуткого воспоминания. Оно было частым гостем в его кошмарах. Шелест черных крыльев и скрежет когтей сильно въелись в память, так же, как и рыжие волосы их хозяйки. Была ли Оливия связанна с Чернокрылыми? Чаннингу представилась возможность узнать ответ на этот вопрос, но он всем сердцем надеялся, что ею не воспользуется.

Также как солнце садилось за горизонтом, так и угасал огонек надежды Чаннинга спасти Кейт. Он словно волны бился о скалы, которые стеной огородили девушку от него. Кейт была где-то там. Чаннинг чувствовал это, но тернистый путь не желал так просто сводить их вместе. В отличие от Астерийца, волны с каждым ударом становились лишь сильнее. Они со всей силы бросались на черные грани скал, создавая белоснежную пену на своих гребнях и пытаясь соскрести всю тьму с камней, чтобы добраться до их светлой сухой половины. Чаннинг же каждый удар судьбы чувствовал намного болезненней. Его тело покрылось шрамами, а кожа рук огрубела от мозолей. Раньше он был безупречен во всем, а сейчас с лица не сходила тень печали, скрытая под обильной щетиной и красными пятнами на обгоревших щеках.

– И долго ли нам осталось плыть до залива? ― нетерпеливо спросил Чаннинг, пристально всматриваясь в даль.

Долговязый Бен лишь улыбнулся и ответил:

– Посмотри туда.

Его рука указала на скалу. Корабль развернулся в лучах заката и, минув ее, представил взору Чаннинга целое кладбище несметного количества затопленных суден. Осколки их мачт и наполовину выглядывающих носов расположились на камнях. Они торчали из воды словно раненые чудовища и молили о помощи. Отсыревшая древесина покрылась мхом и медленно сползала в морскую пучину под шум волны.

– Как же мы выберемся отсюда, если оставим корабль? ― удивленно спросил Чаннинг.

– Думаю, тебе интересно будет узнать о тайном проходе, которым когда-то пользовались пираты, дабы тайно наблюдать за русалками. Они часто выплывали на поверхность и грелись на камнях. Я их не застал, но старики рассказывали, что, прекрасней дев никогда не видали. Теперь это лишь место, где корабли отбывают свой последний срок, перед тем как развалиться на части и кануть в пучину Айдарского моря.

Чаннинг прикрыл глаза рукой и посмотрел на линию горизонта, которую почти коснулось небесное светило. Море казалось более спокойным, пока его воды не входили в залив русалок. Словно здесь царил другой бог, который одаривал волны разрушительной силой. Пираты явно их не боялись. Они бросили на ближайшую скалу цепь вместе с трапом, соорудив из него мост. Долговязый Бен поторапливал своих людей. Он хотел как можно быстрее сойти на берег и вернуться в Снежную бухту до наступления сумерек. Чаннинг видел, как квартирмейстер нервничал, что было на него совсем не похоже. Он словно не желал расставаться с кораблем, но бросал частый встревоженный взгляд на Астерийца. Чаннинг сошел на берег одним из первых. От каждого взгляда квартирмейстера он чувствовал себя шпионом на задании королевской важности. Долговязый Бен что-то шепнул троим своим людям, с которыми общался чаще всех и сошел на берег вслед за Чаннингом.

– Что-то не так? ― спросил он у Долговязого Бена, когда тот приблизился.

– С чего такие расспросы?

Поведение квартирмейстера казалось подозрительным. Астериец не хотел искать проблем там, где можно было обойтись простой шуткой.

– Подумал, что русалки не все вымерли и вы видели парочку, но не желаете мне говорить.

Долговязый Бен усмехнулся и похлопал его по плечу.

– Не стоит так интересоваться русалками. Они дети моря, а мы ― все-таки суши. Утянут и имени не спросят.

– Буду иметь в виду.

Краем глаза Чаннинг заметил, как пираты бросили еще одну цепь на скалу напротив, тем самым зафиксировав корабль между двумя остроконечными пиками. Он понял, что делом квартирмейстера было отвлечь его и не дать рассмотреть, что происходит с кораблем за их спинами. Долговязый Бен хоть и спас от смерти, но не доверял ему все свои планы, которыми явно не поделился с капитаном Клыком.

– Мы все сделали, ― послышался за спиной голос пирата.

– Тогда возвращаемся к «Церберу», ― произнес Бен.

Он повел свою команду вдоль хребта крутых склонов гор.

– Вы так просто оставите корабль здесь? ― спросил Чаннинг и окинул судно последним взглядом.

– Море само позаботиться о нем. Не стоит беспокоиться о том, чего никто не ищет, ― неохотно ответил квартирмейстер.

Он повел людей по костлявой тропе вдоль горы, которая расположилась под ее крутым склоном. Заснеженные пики с одной стороны, а с другой ― черные скалы, больше похожие на зубы дракона. Их разделял всего лишь залив русалок. Будто два мира соприкуснолись в водовороте Айдарского моря, проигрывающей ему суше и крутых порогах водопада. Он сходил громким потоком с горы, которая и сама больше походила на мифическое существо. То самое, которым любили любоваться пираты. Волосами русалки стали снежные шапки, стоявших в ряд гор разной высоты, а лицо и, выведенный острой скалой, нос были темными, будто уголь. Сам же поток, как чарующий хвост, блестел на закате радужными чешуйками, пока не касался моря, где расходился надвое и исчезал под пеной среди обломков кораблей, будто схваченный пастью кракена. Его щупальца вздымались каждый раз, когда очередная волна накатывала на острые камни у подножья горы, в попытке утянуть на дно не только корабли, но и пиратов.

Чаннинг не видел здесь выхода от слова совсем. Они были заперты и окружены, но квартирмейстер уверенно вел их в ловушку ревущей воды. Сапоги скользили на мокрых камнях, а уши закладывало. Чаннинг остановился, не желая умирать, но пираты продолжали идти. Уверенно. Быстро. Словно проделывали это уже сотню раз.

– Не отставай, Астериец! ― крикнул Бен и скрылся в тени хвоста, рассыпающегося на брызги.

Как только залив исчез из виду, а над головой сомкнулись дымчатые потоки воды и темный известняк скал, Чаннинг смог разглядеть в тумане очертания тьмы, которая напоминала собой вход в пещеру.

Тайный проход…

– Держитесь стены! ― напомнил квартирмейстер. ― Мать твою каракатицу! Еще раз наступишь на ногу, задницу порву на щупальца осьминога!

– Надо было захватить с собой фонарь, ― сказал кто-то в темноте.

– С каких пор мы стали такими нежными? Вот! Держи меня за руку!

Послышался хруст костей. Один из пиратов завыл.

– Пресноводный молюск! ― выплюнул квартирмейстер. ― Шевелитесь девочки! Кому-нибудь еще подать руку?

Чаннингу не нужно было волчье зрение, чтобы увидеть отказ. Он искрился в воздухе, который застилала дымчатая пелена, состоящая из духоты и соленых капель. Пираты возвращались в бухту довольно долго, но больше никто не желал нарушать благодатную тишину. Было за полночь, когда они увидели слабый свет фонаря на верхней палубе «Цербера». Пока торговое судно буксировали в залив, корабль успел провоняться ромом и мужским потом. Спасаясь от ночного холода, пираты кутались во все, что смогли найти: будь то одежда, старые паруса или жалкие конечности друг друга. Чаннинг удивился, увидев всех пиратов, мирно сопящих на верхней палубе. Оказалось, что пар над водой гораздо сильней прогревал воздух, чем сырые каюты огромного галеона. Квартирмейстер предложил ему устроиться на носу и, всунув одеяло в руки, вернулся к своим людям. Чаннингу не требовалось повторять дважды. Его ноги гудели, а руки ломились от холода, заставляя сильней кутаться в старый обрывок ткани. Устроившись как можно удобнее на носу корабля, он слушал лишь храп и звук разбивающихся волн об острые скалы.

Чаннингу почти удалось уснуть, но неизвестный шорох заставил быстро встрепенуться. Долговязый Бен со своими людьми медленно продвигались над спящими телами в сторону ущелья, из которого они с Чаннингом пришли. Сначала он хотел проследить за квартирмейстером, но подумал, что может привлечь лишнее внимание. Астериец решил не покидать своего нагретого паром укрытия.

Спасенная жизнь стоит того, чтобы не создавать человеку проблем.

Чаннинг закрыл глаза, возвращаясь к воспоминаниям о темных волосах Кейт и ее, дурманящей его голову, улыбке.

Глава 6. «Двуглавая Анна»

Не успели первые лучи солнца осветить верхушки скал, как «Цербер» покинул Снежную бухту и отправился бороздить морские просторы. Он спешил на поиски очередной жертвы для своих острых, как пиратские сабли, зубов, но умиротворенная погода никак не располагала проливать невинную кровь, от чего настроение пиратов только ухудшалось.

– Разрази меня гром! ― неожиданно раздался голос капитана, заставив всех на верхней палубе встрепенуться. ― С каких это пор корабль превратился в таверну? Еще полуденное солнце не успело зажарить вам лысины, как вы выдули два бочонка рома! Кто их вам дал?!

– Это был Весельчак, ― сказал один из пиратов и, громко икнув, упал прямо на бочки, стоящие у него за спиной.

Громкий хохот пронесся над палубой «Цербера» и тут же умолк, когда Клык снова крикнул:

– Приведите мне этого сосунка! Немедленно! Пора познакомить его с капитанской дочкой!

Слова сопровождались щелчком девятихвостой плетки, которая будто змея растянулась в огрубелых от морской жизни руках. Чаннинг в это время чистил корабельные пушки и не слышал крики Весельчака, которые разносились по воздуху после каждого удара твердой руки капитана. Астериец никак не мог выбросить из головы ночную прогулку квартирмейстера и его людей. Разговор по душам не состоялся. Впрочем, Чаннинг не мог винить его за это, так как и сам не спешил раскрывать свои секреты. Он вытер пот с грязного лба и не сразу заметил, как переменился ветер. Солнце померкло, скрываясь за толщей туч как раз перед тем, как раздался громкий клич штурмана. Его услышали даже на нижних палубах, и корабль превратился во встревоженный улей. Он предвещал собой чью-то смерть и несколько загубленных жизней.

– Свистать всех наверх! Поднять паруса! По правому борту судно, грот-мачту мне в зад! ― кричал штурман, еле сдерживая радость в охрипшем от счастья голосе.

Жизнь закипела под Веселым Роджером, и пираты гурьбой бросились выполнять приказ. Они носились по коридорам, будто дикие звери перед первой охотой, но не все были рады новостям о приближающемся корабле. Когда Чаннинг вместе с остальными пиратами поднялся на верхнюю палубу, квартирмейстер стоял уже на капитанском мостике и громко о чем-то спорил с Клыком. Видимо разговор зашел в тупик, поскольку Долговязый Бен чертыхнулся и, махнув рукой, спустился по трапу на палубу. Он дымился от злости.

– Что-то не так? ― удивленно спросил Чаннинг и тут же пожалел, поймав на себе свирепый взгляд.

– Видишь это? ― спросил квартирмейстер, указывая пальцем на надвигающийся с востока черную грозовую тучу.

Она выглядела не совсем естественно. В клубах густого дыма мерцали вспышки молний, но грома не было слышно. Чаннинг всмотрелся в тучу и не мог поверить своим глазам. Она неслась навстречу ветру и поднявшимся волнам. Это было неестественно и противоречило законам природы. Туча не могла бороться с потоком воздуха и побеждать его, рассекая волны словно военный галеон.

– Это «Двуглавая Анна», ― объяснил квартирмейстер, ― судно, которое доставляет со всех концов света разные диковинки королю Вольдемару.

Наконец, Чаннинг смог рассмотреть серые паруса, скрытые в толще густой черной дымки. Она стелилась над водой как еле уловимый фантом и опережала судно на три мили вперед.

– Так значит, на корабле есть чем поживиться, или я не прав? ― сухо спросил Чаннинг.

– Дело в том, что они перевозят лишь существ, которые владеют магией, а капитан Клык хочет похитить подарок королю ради выкупа.

Удивление исказило лицо Чаннинга прежде, чем пульс ускорился. Слова квартирмейстера не испугали его, а подарили надежду. Если на борту «Двуглавой Анны» та, о ком он все это время думал, то Чаннинг готов был перевернуть корабль верх дном, лишь бы спасти Кейт от плена.

Она на борту. Я уверен!

Корабль, скрытый в тумане, выглядел устрашающе, но даже это не могло остановить Чаннинга, когда он поставил перед собой цель. Она была рядом и вполне ощутимой. Астериец до сих пор не мог спать по ночам, все время прокручивая в голове последние слова Кейт. Она любила его и пожертвовала ради него своей жизнью. Чаннинг не собирался сдаваться, даже не попытавшись ее спасти. По словам квартирмейстера, туман был создан искусственно, дабы скрыть передвижение судна на просторах Айдарского моря. Никто не знал как, но те, кто с ним столкнулся, пошли на корм рыбам.

– Мы воспользуемся их же оружием и используем туман в своих личных целях, ― произнес капитан Клык, чтобы приободрить команду. ― Если все получиться, то мы сможем отлично заработать.

– Только он забыл упомянуть один немаловажный факт, ― произнес Долговязый Бен, еле слышно. ― Король не из тех, кто умеет прощать украденные у него вещи. Он привык уничтожать всех, кто посмеет хоть пальцем тронуть то, что считает своим по праву.

Чаннинг слышал его слова, но пропустил мимо ушей. Если на корабле Кейт, то он намерен был сбежать с ней до того, как жар битвы утихнет.

– Поспешите, жалкие сосунки, ― раздался приказ капитана, ― нужно успеть перекрыть «Двуглавой Анне» путь до того, как она скроется из виду.

Он хотел завести «Цербера» с носа, чтобы уберечь корабль от вражеских пушек. Пока пираты не добудут ценный груз, нельзя было топить судно. Капитан хотел его захватить как можно мягче, щадя корму и собственную жизнь. Штурман аккуратно завел «Цербера» в пелену тумана. Корабль рассекал килем высокие волны. Он словно адский пес желал накинуться на свою жертву и разодрать ее на части. На этот раз Чаннинг надеялся, что так оно и произойдет. Что судьба не поменяет корабли местами. Квартирмейстер словно чувствовал, как смерть проноситься над палубой и казался белее ее когтистых пальцев. Он не хотел умирать, но и ослушаться капитана был не в силах.

Люди Долговязого Бена должны были первыми идти на абордаж. Его не покидала мысль, что цель Клыка ― не только получить выкуп, но и избавиться от квартирмейстера как от опухоли на не совсем здоровом теле команды. Он ловил недружелюбные взгляды Клыка каждый раз, когда появлялся на капитанском мостике. Его предшественник ценил Долговязого Бена больше своего приемника и мог бы сделать главой команды, если бы помощник не занял это место раньше. С тех пор их отношения были на ножах и не раз заводили команду пиратов в тупик. Ситуация с «Двуглавой Анной» не стала исключением.

Корабль приблизился. Пираты не видели его, но чувствовали морозным колким дыханием на коже. Он был словно призрак и сильно пугал своим неосязаемым присутствием. Плеск волн выдавал местоположение, но густой туман ловко скрывал паруса от посторонних глаз. Вдруг гробовая тишина заставила всех пиратов встрепенуться. На море это был дурной знак. Они как никто другой знали, что за безмолвием скрывается лишь смерть. Неожиданно порывистый шквал ветра натянул паруса «Цербера» и сильный удар в корму пошатнул корабль, заставив заскрипеть старые доски.

Чаннинг сразу понял почему «Анну» называли двуглавой. Ее нос был разделен на две половины. На каждой из них виднелась плачущая деревянная статуя девушки, словно завернутая в обрывки паруса. Из-за тумана корабль шел медленно, и такое строение помогало ему, наткнувшись на вражеское судно, не разбиться об него как об острые скалы.

– Вперед! На абордаж! ― раздался приказ капитана Клыка.

Люди Долговязого Бена первыми принялись за его выполнение. Морские кошки засвистели в их руках и ловко прицепились в соседнюю мачту. Переброшенные мостики открыли пиратам путь. Они зазвенели саблями и бросились на вооруженных матросов. Чаннинг поспешил за ними, не ожидая чьего-либо приказа. В этот момент он думал лишь о Кейт ― томящейся в клетке девушке, которая была скрыта от глаз в темных корабельных трюмах.

Туман затруднял видимость, но капитан «Цербера» был неумолим. Он желал получить ценный груз любой ценой, не жалея корабль и свою команду, а только свою жизнь. Клык скрылся в тени, пока Долговязый Бен со своими верными людьми рисковал нарваться на острое лезвие сабли.

Чаннинг побежал вслед за ним и остановился на середине мостика, успев увернуться до того, как матрос попытался снести ему голову. Звон скрещенной стали эхом пронесся в ушах Чаннинга вместе с проклятьями пирата. Усач вернул долг и спас его от скорой кончины.

– Астериец, вечно у тебя проблема с оружием, ― крикнул пират, после того как отобрал саблю у матроса и толкнул его в море. ― Держи. Только смотри, кого бьешь.

Усач отдал Чаннингу свой трофей и, похлопав его по плечу, ринулся в бой. Астериец не заставил себя долго ждать. Он крепко сжал рукоять сабли и поспешил на палубу «Двуглавой Анны». Очередной матрос перекрыл ему путь. Мужчина был в два раза больше него, но Чаннинг сделал выпад, чуть не лишив смельчака руки. Свирепый взгляд матроса был острее сабли, но гораздо безопаснее. Чаннинг ловко увернулся в сторону от пролетевшего возле уха лезвия и нанес рукоятью удар по его запястью. Пальцы матроса разжались. Он потерял оружие и не заметил, как получил удар в нос. Кровь брызнула прямо на костяшки пальцев Чаннинга. Матрос не удержался на ногах и полетел за борт.

Не успел Астериец освободить себе путь, как еще один решил попытать удачу. Матрос бросился на него с кортиком. Из-за тумана Чаннинг не сразу успел разглядеть блеск стали. Он лишь почувствовал острую боль в левом плече прямо перед тем, как Долговязый Бен пронзил матроса насквозь.

– Я не для того спасал тебя Астериец, чтобы ты сдох в первом же бою, ― сказал он, вытаскивая саблю из мертвого тела.

– Довольно нравоучений. Я и сам в состоянии о себе позаботиться, ― прорычал Чаннинг в ответ и выдернул кортик из своего плеча.

Рана кровоточила, но он не обратил на нее никакого внимания. Сейчас все мысли Чаннинга были лишь о Кейт и о том, как им выбраться живыми из этого чертового ада.

– Охраняйте груз даже ценой собственной жизни! ― раздался приказ капитана «Двуглавой Анны».

Пираты бросились к нему, но стена матросов преградила им путь, дав возможность хозяину треуголки скрыться за дверью на палубу ниже. Долговязый Бен поспешил к своим людям, помогая косить матросов, словно траву по весне. Это была мясорубка, через которую Чаннинг был не в силах пробраться.

Вдруг залп корабельной пушки заставил корабли содрогнуться. Пушечное ядро запустили с «Двуглавой Анны». Оно оставило в корме «Цербера» большую дыру и разбросанные щепки по носовому трюму. Капитану Клыку пришлось сильно понервничать, в то время как у Чаннинга зародился план, как пробраться внутрь «Двуглавой Анны» быстрее пиратов.

– Кейт, я иду к тебе, ― прошептал он и вернул саблю на пояс.

Астериец бросился к планширю и заглянул вниз. Волны бились между двух кораблей, стараясь изо всех сил разогнать их в разные стороны. Чаннинг огляделся и увидел, что матросы заняты пиратами, которые всеми силами старались разорвать в клочья стену из живых тел. Не теряя ни секунды, он бросился через планширь вниз по корме, аккуратно цепляясь за деревянные выступы. Корабли качались на волнах, стараясь как можно быстрее его раздавить. Но Чаннинг ловко перебирался по корме, будто всю жизнь только этим и занимался. Его целью была корабельная пушка, а точнее пушечный порт из которого только что выстрелили. К счастью, ему удалось быстро до него добраться, тем самым удивив матроса, который загружал новое ядро.

– Мачту тебе в зад! ― только и успел вымолвить он, перед тем как почувствовал боль в переносице после сильного удара Чаннинга.

В глазах матроса потемнело, а пальцы невольно разжались, выпуская ядро прямо на ноги. Крик боли рассек морской воздух и был оборван еще одним точным ударом в челюсть. Тело матроса рухнуло под ноги Чаннинга. Он переступил через него и направился вперед в надежде найти Кейт.

Астериец двигался медленно и почти бесшумно, то и дело натыкаясь на очередного врага. Сбив с ног одного из матросов, Чаннинг неожиданно увидел капитана «Двуглавой Анны». Его треуголка мелькнула в конце коридора. Астериец не стал дожидаться, пока матрос встанет, и быстро бросился вслед за капитаном. Он и не пытался скрыться из виду. Капитан корабля стоял перед дверью в трюм, заслоняя ее широкими плечами. Он держал саблю наготове, чтобы встретить каждого, кто попробует войти.

– Стой, где стоишь, ублюдок! Или следующий шаг будет последним! ― крикнул капитан и крепко сжал рукоять, так что побелели костяшки пальцев.

– Мне нужно то, что ты прячешь за дверью, ― сухо произнес Чаннинг.

– Лучше я умру здесь, чем позволю выпустить на свободу это чудовище!

Сердце в груди Чаннинга предательски дрогнуло.

– Не смей ее так называть!

Лицо капитана вытянулось в удивлении, но не успел он что-либо сказать, как Чаннинг бросился на него, рассекая воздух острым лезвием сабли. Капитан был силен, но его противник отлично владел холодным оружием. Чаннинг не мог позволить себе проиграть, ведь за дверью была Кейт. Он был в этом уверен. Желание ее спасти перевесило все разумные доводы. Они кружили в голове, но Чаннинг с легкостью от них отмахнулся. Сабля стала словно продолжением руки ― когтями, которых он лишился. Каждый удар был за Кейт. За ее свободу. За жизнь в хижине на краю леса. Она могла бы быть и будет, когда Чаннинг ее спасет. Откроет чертову дверь и уведет с корабля, навстречу спокойному течению реки жизни. Где не будет магии, войны и прочих неприятностей. Только он и Кейт. Все остальное перестанет существовать.

– Я не хочу тебя убивать, ― сухо сказал Астериец, когда капитан упал на колени.

Его одежда пропитались кровью, а взгляд был полон ненависти. Капитан был готов умереть, только чтобы дверь за его спиной оставалась закрытой. Чаннинг же всем сердцем желал противоположного и оттолкнул капитана к стене.

– Оно убьет нас всех! ― взмолился он, но Чаннинг его будто не слышал.

Астериец крепко схватился за ручку и повернул ее. Дверь скрипнула под звон ожесточенной битвы, которая не смолкала на верхней палубе. Тьма в трюме хорошо скрывала пленника. Он перемещался почти бесшумно. В помещении не было ничего, кроме большой железной клетки и темного силуэта, который двигался в такт бушующих волн. Горел единственный фонарь. Чаннинг почувствовал, как ком подкатил к горлу, когда он вышел на свет. Ноги сами несли его к мощным прутьям. Чаннинг желал прикоснуться к тени, почувствовать кошачий запах со смесью полевых цветов и насладиться нежностью знакомой бархатной кожи.

Вдруг руки замерли. Силуэт в клетке дернулся и костлявые пальцы с кожей синего цвета мертвой хваткой сомкнулись на его окровавленном запястье. Он попытался отдернуть руку, тем самым заставив тень сильнее ее сжать. В клетке была не Кейт. То существо, что держало Чаннинга, вообще сложно было назвать человеком.

– Помоги мне, ― еле слышно прошептал силуэт, стягивая с себя бесформенные обрывки капюшона.

Под ним оказалось лицо мужчины, точнее его черты, если не считать синеву кожи и черные острые уши, будто наконечники ядовитых стрел.

– Отпусти меня! ― крикнул Чаннинг, пытаясь вырваться.

К счастью, чудовище не сопротивлялось и быстро отпустило руку.

– Похоже, что не меня ты ожидал увидеть.

– На корабле должна была быть она… Ведь так… Черт возьми, какой же я дурак…

Чаннинг рухнул на колени перед клеткой, схватив себя за голову окровавленными руками.

Конечно, Кейт здесь нет. Она должно быть давно уже в Мондраде.

Истинна съедала его изнутри. Она обгладывала каждую косточку, каждый мускул тела Чаннинга, который будто сковало льдом полноценной беспомощности. Чаннинг ошибся, и это могло стоить ему жизни. Он ненавидел пиратов, чертов корабль, а больше всего себя за то, что так просто поддался порыву и ни на дюйм не приблизился к своей цели.

– Я могу тебе помочь, ― тихо сказало чудовище, не сводя с него внимательного взгляда.

– Ты в клетке! Ты ничем не можешь мне помочь! Я просто идиот, который не способен выбраться с этого чертового корабля и выплатить долг этим чекнутым пиратам!

– Давай поможем друг другу обрести свободу. Если ты выполнишь мою небольшую просьбу, я помогу тебе с твоей. Долг в виде двадцати захваченных кораблей будет списан. Ведь такую цену назначили пираты?

– Может я и дурак, что принял тебя за другого человека, но точно не чокнутый, чтобы верить пленнику похожего на заморский фрукт.

– Что-то подсказывает, что мы с тобой в равных условиях. Но если ты снимешь это, то мы сможем оба получить желаемое.

Чудовище указало на свою руку. На запястье искрился в свете фонаря золотой браслет. На вид он показался всего лишь безделушкой, но что-то подсказывало Чаннингу, что не зря его надели на стоящего перед ним монстра.

– И что произойдет, если я его сниму? ― холодно спросил он.

– Спасешь не только свою жизнь, ― ответило чудовище и вытянуло через железные прутья худощавую руку.

Звон стали приближался. Видимо пираты все-таки смогли пробить оборону и словно штормовые волны бросились вперед, сметая все на своем пути. Застрять на пиратском судне было для Чаннинга не самой лучшей идеей. Как бы он не желал найти другой путь, но судьба схватила его крепко за яйца и сильно прижала к стенке. Чаннинг хотел сделать правильный выбор, но он оказался всего лишь загнанным зверем и просто пытался выжить.

– Хорошо. Я сниму этот чертов браслет. Но если ты меня обманешь, то он окажется у тебя в заднице прежде, чем ты сможешь покинуть этот корабль!

Монстр лишь усмехнулся. Защелка щелкнула, и корабль резко пошатнулся. Чаннинг уже привык к морской качке, но сейчас все было иначе. Море будто замерло всего на мгновение, и через пару минут шум волн уже был слышен не только за кормой. Вода плескалась в длинных корабельных коридорах. Чаннинг удивленно уставился на монстра, пока тот наслаждался игрой водных капель в своих руках. Он нежно перебирал пальцами, пока вода струилась между ними, словно маленькие змеи у своего единственного источника тепла. Монстр поднял голову, и сильный поток снес дверь клетки с петель, чуть не задев железными прутьями Чаннинга. Он еле успел отскочить в сторону, прежде чем она влетела в противоположную стену.

– Осторожней! ― крикнул Чаннинг, но чудовище его уже не слушало.

Монстр двинулся вперед, чувствуя в руках всю силу вод. Айдарское море подчинилось существу и вело себя словно ласковый котенок в его синих руках. Чаннинг боялся шелохнуться. Он сжимал в руке золотой браслет и наблюдал, как чудовище покидает трюм с неподельной ухмылкой. Астериец надеялся, что не пойдет ко дну с кораблем. Взгляд метнулся на браслет.

Какая же сила скрыта в этой чертовщине?

***

– Чаннинг, зачем тебе оставлять их в живых? Они же пираты. Убийцы. Разве это не достаточный повод для того, чтобы от них избавиться.

– Все мы здесь грешные, Бардимор, ― ответил он монстру. ― Мне нужна была лишь свобода, и я рад, что ты сдержал свое слово.

Улыбка озарила синеватое лицо, в то время как пираты покидали «Двуглавую Анну» явно недовольные тому, что остались без сокровищ и захваченного судна. Штурвал туманного корабля теперь всецело принадлежал монстру, так же, как и его команда, вместе со штурманом в лице бывшего капитана корабля.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, ― произнес Бардимор, не сводя глаз с Клыка.

Капитан пиратов ему не понравился. Особенно его выражения лица, когда взгляд метнулся на Чаннинга. Он был словно укус змеи. Жестокий и беспощадный. Клык молчаливо взошел на палубу «Цербера» со взглядом заговорщика. Он мог создать Чаннингу немало проблем.

– Клык не сможет все пустить на самотек. Он что-то задумал, и мне это не нравится, ― сказал Бардимор.

– Я смогу о себе позаботиться, ― ответил Астериец. ― И потом ты же не сможешь доставить меня в Мондрад.

– Верно.

Бардимор не желал даже приближаться к землям, которые чуть не стали его тюрьмой. Получив свободу, он собирался уплыть далеко на юг и никогда больше не слышать о короле Вольдемаре.

– Обещаю лично проследить за безопасностью Астерийца, ― неожиданно раздался голос Долговязого Бена за их спинами. ― Клык хоть и зол, но он капитан пиратов и не вправе оставлять долги не уплаченными. Как бы там ни было, Чаннинг заступился за нас. Его верность и храбрость высшая ценность по пиратскому кодексу и достойная плата за его свободу.

– Тогда оставляю его в ваших руках, ― ответил Бардимор, собираясь как можно быстрее отправиться в путь.

Чаннинг хотел было уже уйти, как вспомнил об одной безделушке, которую следовало бы вернуть владельцу. Он вытащил из кармана браслет, но как только монстр его увидел, страх отразился в его глазах вместе с мечущимися в разные стороны синеватыми руками.

– Оставь его себе, ― выпалил он. ― Эта вещь не позволяет пользоваться силой. Браслет будто цепь сковывает мою мощь изнутри.

– А способен ли он укротить адское пламя?

– Не знаю, но могу с точностью сказать, что когда браслет был на моей руке, то я не мог создать в руке даже морскую каплю.

Ответом Чаннинга стал огонек надежды, который запылал в его глазах и согрел манящим теплом холодное душевное бремя. Перед тем, как Брайса заточили в клетках подвала миссис Помсли, он рассказал все о Звентибальде и о перстне. Браслет мог свести на нет всю темную силу, пробудившуюся в Кейт. Если она не способна будет воспламенить свечу, король с легкостью откажется от нее, тем самым освободив от плена. Оставалось лишь пара вопросов.

Точно ли браслет сработает? И если да, то не навредит ли он Кейт как человеку?

Бардимор, получив долгожданную свободу, не желал задерживаться дольше, чем положено. Он искренне пожелал Чаннингу удачи в поисках и крепко взялся за штурвал «Двуглавой Анны». Благодарность ярко читалась в глазах Чаннинга, когда монстр помахал рукой с капитанского мостика, и отдал приказ плыть в открытое море. С помощью Бардимора пиратский долг Чаннига был оплачен, оставалось только надеется, что Кейт не утратит веру в него и дождется своего верного любящего Волка.

Глава 7. План Вольдемара

Если все думают, что я буду сидеть здесь и ждать их приказов, то они ошибаются.

Я вылезла из распахнутого настежь окна. Хоть Вольдемар и заверил, что замок ― не тюрьма, но все-таки запер в нереально белоснежной комнате в одной из высоких остроконечных башен. Белые стены, белый стол, даже белые простыни сводили меня с ума. Их чистота была абсолютной противоположностью черным одеяниям, которые заставляли носить всех, кто был хоть как-то приближен к королю. Мне с трудом удалось раздобыть дорожный костюм, который отлично подходил для лазания по стенам замка, но, разумеется, недостаточно отлично, как тот, что мне удалось соорудить из плаща и платья. Хоть его и отобрали…

Черт с ним. Будем работать с тем, что есть.

Я не могла сказать, что середина декабря на Золотом берегу была невероятно теплой, но точно отличалась от морозных ветров Астерии. Цветы, будто покрывало, до сих пор плелись у окна, удивляя своей свежестью и сочностью бирюзового цвета. Но сейчас я не могла оценить их красоту больше, чем крепость зеленых стеблей. Они отлично исполняли роль лестницы, которая спустила меня до самой земли.

Приземление на тернистую аллею скрыл небольшой куст, который рос под окном. В отличие от разноцветного богатства цветов, плетущихся по серым камням замка, он не мог похвастаться ничем, кроме остроконечных ветвей, торчащих в разные стороны. Одна из них чуть не угодила мне в глаз, пока я проползала за широкими спинами стоящих на страже воинов. Двое мужчин кутались в плащи и защищали от непрошеных гостей просторы королевского сада. Так как окно моей комнаты выходили прямо на него, Дрого лично поручил им следить, чтобы ни одна птица не пролетела без его ведома. Это была моя не первая попытка сбежать, и, увы, не последняя. Ловить девушку в черном плаще, ползущую по земле прямо к высоким стенам сада, стало обыденным развлечением для всей стражи замка. Им было велено ни в коем случае меня не убивать. Но спустя некоторое время стражники не могли скрыть свое недовольство. В их глазах я видела безумное желание перерезать мою тонкую шею и закопать тело где-нибудь в саду.

У Дрого был такой же свирепый взгляд каждый раз, как наши пути пересекались. Хуже него могла быть только Шу Ликин. Она, как его верная тень, полностью поддерживала капитана, и ее вид оказывался куда страшнее. Он говорил о том, что убийство было бы слишком малой карой для такой занозы в заднице, как я.

И все же, люди в Мондраде теплолюбивы и точно не будут в восторге от погони в морозное утро с инеем на голых ветвях.

Для меня же погода была просто идеальной, после ночлега в лесной хижине, зарытой по крышу в сугробы.

Если я выжила после холодных ночей в доме Рейхтага, то смогу и здесь. Только бы добраться до порта.

Я ползла все дальше и дальше, приближаясь к заветной цели. Стена вокруг дворца выглядела достаточно высокой. Перелезть через нее ― значило выдать свое местоположение, но выйти через парадный вход ― не лучший вариант. Я двигалась среди неизвестных мне растений, которые в голом виде отчетливо напоминали Астерию. Заветная стена приближалась с каждым дюймом. Ее кирпичная кладка уже была на расстоянии вытянутой руки, когда я невольно замерла, услышав знакомый шелест крыльев. Серебряные перья блеснули на солнце и опустили ястреба прямо на плечо. Я чертыхнулась, понимая, что побег раскрыт, и у Хакима снова будет отличный повод повеселиться.

– Надо отдать тебе должное, Кейт. Никогда бы не подумал, что женщины могут быть настолько упрямы, ― сказал он, медленно шагая по аллее сада.

Хаким был недалеко. Всего в метре от меня. Сложив руки за спиной, он словно просто прогуливался и случайно заметил черную макушку среди голых ветвей. Я ненавидела серебряно-крылую птицу не меньше ее владельца. Хотелось сунуть ястреба в мешок, но гуманное воспитание не позволяло такую жестокость.

Впрочем, жаркое из тебя получилось бы довольно вкусное, умей я готовить.

Наши взгляды встретились. Птица словно прочитала мысли и больно клюнула в нос. Проклятья сорвались с языка и коснулись черной дымки. Ястреб рассеялся в ней, будто его и вовсе не было, что еще больше вывело из себя.

– Предпочитаю называть это целеустремленностью, ― ответила я Хакиму. ― Буду тебе очень признательна, если ты молчаливо продолжишь свою прогулку и сделаешь вид, что никого здесь не видел.

– Ты же знаешь, что я не могу.

– А ты же знаешь, что я не перестану пытаться.

Тяжелый вздох вырвался из груди Хакима прежде, чем он с упреком произнес:

– Кейт, это глупо. Золотой берег, конечно, не дом тебе, но здесь ты в безопасности.

Я подорвалась с земли и с вызовом уставилась на Хакима, гордо возвышаясь над черными ветками кустарника ежевики. Хаким лишь изогнул бровь, будто говоря: ― «это тебе не поможет». Смешок вырвался из моей груди, будто отвечая ему: ― «я буду пытаться до тех пор, пока вам самим не надоест ловить». Нас прервали тяжелые шаги, которые очень быстро приближались.

– Кейт! Хаким! Какого черта вы тут делаете?! ― раздался грозный голос Дрого за нашими спинами.

Сегодня он пришел без своей тени, но с двумя стражниками, которых я недавно видела в саду. Похоже, они увидели Хакима и решили не терять зря времени, доложив обо всем капитану. Вид у них был весьма подавленный, словно им сильно досталось за то, что за мной не уследили.

– Если бы не твоя чертова татуировка, Хаким, я была бы уже далеко отсюда.

– Если бы не он, ― вмешался Дрого, ― я бы с удовольствием свернул твою шею, Кейт.

– Король не позволит тебе это сделать, ― сказала я, вздернув подбородок.

– Ты видишь Вольдемара здесь? Вот и я нет.

– Руби. Буду только рада.

Я не выдержала и подставила шею. Дрого замялся. Это было предсказуемо. Вывести капитана из себя оставалось моей основной задачей, с которой я справлялась лучше всего. Чтобы закрепить успех, мне хватило смелости добавить:

– Если не желаешь воплощать свои угрозы в жизнь, тогда прояви уважение и не мешай Владычице огня прогуливаться по чудному зимнему саду!

– Все! Мое терпение кончилось! ― прорычал Дрого и грубо схватил за руку. ― Идем к королю! Пусть он сам решает, что с тобой делать.

Хаким молчаливо наблюдал, пока меня тащили в сторону замка. Уголки его губ поползли вверх, когда мои когти разодрали в кровь пальцы Дрого.

– Тяжело ему будет с ней, ― произнес Хаким.

Он продолжил насвистывать знакомую лишь ему мелодию, когда прошел мимо стражников, чем сильно удивил обоих. В это время мои проклятья рассекали воздух, будто огненные стрелы. Они пытались попасть в цель, но разбивались о ледяную стену, которую воздвиг между нами Дрого. Он был неприступной крепостью, которую я бы с удовольствием сожгла своим пламенем, если бы только могла. Дрого тянул по холодным коридорам и даже не оглядывался, чтобы посмотреть, как я там ― за спиной. Впрочем, мне совсем скоро надоело тащиться за ним, будто собака на убой. Я гордо двинулась вперед и обогнала его, тем самым заставляя отпустить мою руку.

Может король согласиться и наконец избавит нас от общества друг друга.

Я сделала крутой поворот в коридор, который вел к личным покоям короля. Нас опережал звук шагов. Он эхом разносился среди величественных стен замка. В глазах стражников отражалось спокойствие, даже когда я настежь распахнула дверь. Они будто знали о нашем приходе, так же, как и король, который не обратил на мое появление никакого внимания. Его задумчивый взгляд был сосредоточен только на карте. Она раскинулась на столе в самом центре вызывающе богатой комнаты. Золотые драконы, будто живые, смотрели на меня с упреком, сидя на каменных выступах. Я отвлеклась на их чешуйчатую кожу. Она словно щетинилась от взгляда и казалась живой. Хотелось коснуться ее и удостоверится в своих предположениях, но голос Вольдемара спугнул все мысли.

– Дрого, выйди! ― произнес король.

Капитан ничего не ответил на столь грубый приказ. Я почувствовала лишь поток воздуха, хлынувшего мне в спину, как только дверь с грохотом закрылась.

– Подойди, Кейт, ― продолжил Вольдемар удивительно спокойным голосом.

Он протянул свою руку, будто предлагая ему довериться. Ненавистный для меня перстень до сих пор украшал костлявый палец. Я бы с удовольствием лишила короля всех конечностей, если бы он хоть на минуту утратил дар речи.

– Подойди, ― повторил Вольдемар свой приказ.

На этот раз его голос словно натянул невидимые нити. Они дрогнули и потянули меня как марионетку к своему хозяину. Я молчаливо пошла вперед, старясь слушать свое сердцебиение, а не злость, которая зарождалась внутри и рвалась на свободу.

– Что ты видишь? ― неожиданно спросил король.

Его рука указала на карту. Она раскинулась на столе, который грубо упирался мне в бедро. Хотелось отойти, но ноги будто приросли к полу.

– Вижу тюрьму, ― ответила я. ― Обширную клетку, если вам так будет угодно.

Молчание возникло между нами и было похоже на край пропасти, который собирался вот-вот обрушиться. Земля под ногами готова была утащить нас за собой. Король решил ухватиться за последнюю возможность переманить меня на свою сторону, как за спасательную ветку. Его обеспокоенный взгляд мог задеть любого, но только не меня. Я не верила ни единому слову короля, хоть и почувствовала, как сжалось сердце в тугой ком от его слов:

– А я вижу королевство, которое распахнуло свои объятия всем нуждающимся. Оно научило существовать их в мире даже тогда, когда они с удовольствием бы перегрызли друг другу глотки.

Король будто ждал мой недоверчивый взгляд и, когда увидел его, то продолжил:

– Видишь ли, Кейт, гонения друидов из земель Астерии остро отразились на жизни в Мондраде. Мы не желали их здесь видеть, но приняли. Люди не хотели знать о магии, но смирились с ее существованием. Дабы был порядок, Золотой берег, Волчий хребет, Блуждающую равнину и Орлиный утес поделили между четырьмя кланами: людей, ведьм, друидов и чернокрылых. Нам пришлось не учитывать Призрачную пустошь севера, так как духи что там обитают, слишком важны для людей и не желают менять свое местоположение.

– И что же в них такого важного?

– Это призраки умерших, которые могут как погубить, так и помочь с самыми важными вопросами твоей души.

– Это они рассказали обо мне?

– О тебе мне рассказал Брайс. Духи лишь подтвердили его слова. Бедный ребенок желал мести, я же увидел в его предложении гораздо больше, чем удовлетворение таких низменных чувств.

– Конечно, куда ему до жажды власти и тщеславия? ― спросила я, не удержавшись от сарказма.

– Очень жаль, что ты так думаешь, ― ответил Вольдемар с горечью в хриплом голосе.

Король дотронулся до шероховатой глади карты, словно это было его любимое дитя. Он видел в ней то, что я никак не могла разглядеть. Возможно, даже не пыталась. Для меня Мондрад был чужим, и ненависть к нему росла сильнее с каждым днем. Его земли, люди, замок; от всех веяло холодом. Какая бы ни была здесь теплая погода, даже беды в Астерии казались мне теплее.

Рука короля тяжелым грузом легла на мои горячие пальцы. Взгляд Вольдемара пронизывал насквозь, когда он произнес:

– Кейт, неужели ты не хочешь вернуть друидам то, что принадлежит им по праву? Разве не желаешь создать место без ненависти, вражды и кровопролития?

– Вы не первый, кто предлагает мне перестроить мир, ― холодно ответила я. ― И все они не желали марать своих рук; лишь оставаться в тени, пока я проливаю кровь невинных. Мондрад ничем не лучше Астерии, но если последняя мой отчий дом, то ваше королевство для меня абсолютно ничего не значит.

Я отдернула руку в тот момент, когда тень злости мелькнула в оскорбленном величии короля. Мне показалось, будто солнце померкло, и драконы ожили. Их свирепые взгляды холодили кровь. Дружелюбие Вольдемара полностью испарилось. Ему на смену пришли неподдельная ярость и слова, которые просочились сквозь воздвигнутую мной защитную стену:

– У тебя нет ничего, Кейт, что ты бы могла назвать домом! Родители сгорели, бабушка от тебя отказалась, а Чаннинг.... Да, Кейт, мне известно и о нем! ― громко произнес король в ответ на мое удивление. ― Думаю, в Мондраде каждый из мужчин во многом превосходит его. Взять, к примеру, Дрого…

– Чаннинг стоит сотню таких, как он! ― взорвалась я.

Это было последней каплей. Крик эхом разнесся по комнате, заставив стены содрогнуться. Ненависть возрождалась внутри, будто зажженный порох. Адское пламя питалось моими чувствами и становилось сильнее. Я чувствовала, как тепло растекается по венам, и дверь с треском распахнулась.

– А вот и ваш блестящий воин! ― крикнула я, указывая рукой на Дрого.

Он крепко сжимал свой меч, который был направлен в мою сторону.

– Капитан готов убить Владычицу огня прямо у вас на глазах.

– Не смей! ― приказал король Дрого.

– Если казнь отменяется, разрешите удалиться прочь в свою комнату, ― продолжила я и вышла за дверь, стараясь не бежать.

Быстрый шаг говорил об обратном. Невыплаканные слезы душили, пока стук сердца заглушал все вокруг. Король затронул то, о чем я не хотела говорить, но постоянно думала. Он напомнил о Чаннинге. Воспоминания о нем были для меня тем сокровенным, что я бы никогда и ни на что не променяла. Вольдемар напомнил и о другой стороне жизни ― мечтах, где солнце всегда ясное, а смерть ― всего лишь пустой звук и не ходит каждый день по пятам. Где мы с Чаннингом живем на краю леса. Двое сорванцов бегают вокруг и называют нас папа и мама. Видения разбились вдребезги об Звентибальд, Мондрад и Вольдемара.

Будь он проклят! Все они!

***

Дрого хотел броситься следом, но король остановил его прежде, чем тот успел сделать хоть шаг.

– Оставь ее, ― произнес Вольдемар. ― Хаким отлично справиться и без твоего участия.

– Ваше Величество при всем уважении…

– Тебе стоит замолчать и послушать своего короля, ― закончил за него Вольдемар. ― Ты мой лучший воин, а она оружие. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я сейчас веду.

В ответ брови капитана сошлась на переносице. Он понял, о чем идет речь, но не поверил собственным ушам. Король предлагал ему то, что Дрого не в силах был исполнить. Капитан колебался. Король решил точнее выразить свою мысль:

– Я сделал тебя командиром армии за невероятные заслуги, и удивительную способность владеть любым оружием. Так докажи, что молва о тебе не пустые слова, а слава не придумана одиноким пьяницей в подворотне.

– Вы забываете о том, что Кейт ― женщина.

– Значит, владеть ей тебе будет вдвойне приятней, ― ответил король.

Дрого с удивлением глянул на человека, которого знал не один год. Его приказы не всегда нравились капитану, но они никогда не касались его личной жизни, что полностью устраивало. Не то чтобы он не любил женщин. Скорее наоборот. Капитан перепробовал их большее количество. Но Кейт была совершенно иной. Нрав девушки раздражал капитана с того самого дня, как она очнулась и вышла на палубу «Адаманты». Уже тогда Дрого понял, что Кейт ― большая проблема, которую решать ему совершенно не хотелось.

– Вы подписываете мне смертный приговор, ― сказал капитан.

– Или удачный брак. В любом случае, это приказ, и я не потерплю измены.

– Зачем вам все это? ― спросил Дрого, надеясь раскрыть план короля и найти лазейку для своего спасения. ― Кейт не может ослушаться вас. Вы можете приказать девушке что пожелаете, и она будет вам во всем послушна.

– Страшен зверь не тот, что сбежал, а тот, кто, скрываясь за пеленой послушания, молча съедает всех твоих овец, ― ответил король и тяжело вздохнул.

– Чем может быть опасна простая девушка?

– Женское коварство не имеет границ. Ты еще молод, Дрого, чтобы об этом знать. Но уверен, что с этим оружием даже тебе не справиться.

– Женщины слабы, ― не согласился с ним Дрого.

– И в этом их сила, ― ответил король.

Он махнул рукой, демонстративно заканчивая разговор. Капитан без лишних слов покинул комнату и остался при своем мнении о том, что женщине никогда его не победить. Ни Кейт. Не какой бы то ни было.

***

Простыни были мокрыми от освободившихся слез в отличие от щек, которые успели уже высохнуть. Я лежала на своей кровати и глупо рассматривала узоры на белом полотне потолка. Они немного отличались своим бледным цветом, но прекрасно подходили для расслабления тела, но не мыслей. Паршивое чувство не отпускало. Хотелось зарыться с головой в одеяло и забыть о проблемах, но они были в состоянии найти меня и вытянуть за ногу даже из ада. Хотела умереть на Змеином холме, но не удалось. Ад не принял свою королеву и вернул обратно.

Даже здесь я облажалась. Хороша Владычица огня…

– Кейт, ты здесь? ― неожиданно раздался голос Хакима.

Он стоял за дверью и не решался войти. Желание видеть его отсутствовало напрочь. Я ничего не ответила, а лишь сильнее зарылась носом в одеяло. Вдруг мое внимание привлекло что-то мягкое. Оно терлось о выглядывающую из-под простыни руку. Я подняла голову и увидела кота. Он умиротворенно мурлыкал свою песню. Черная шерсть животного была мягкой и успокаивающей. Я не выдержала натиска пушистого зверька и сдалась.

– Войди, ― сорвалось с губ.

Дверь скрипнула, и звук шагов наполнил просторы комнаты. Кровать прогнулась под тяжестью, на которую кот обратил внимание первым. Животное вальяжно прошлось по белым простыням и, превратившись в дымку, вернулось на свое место на руке Хакима.

– Вижу, разговор с королем не удался, ― сказал он, пряча татуировку кота под рукав туники.

Я резко села и уставилась на него со всей злостью, которая хотела высвободиться.

– Хаким, помоги мне сбежать!

– Ты знаешь, что мне это не под силу. Если я помогу тебе, Кейт, то придется бежать с тобой, но здесь уж слишком хорошо кормят.

– Тогда проваливай! ― крикнула я и снова зарылась с головой в одеяло.

Тяжелый вздох вырвался из груди Хакима, прежде чем он спокойно произнес:

– Я не враг тебе Кейт, а всего лишь попутчик.

Когда ответа не последовало, он добавил:

– Это все из-за него? Как там его? Чаннинга?

Удивление было малой долей того, что выражало мое лицо, когда я снова села и уставилась на своего гостя.

– Откуда ты… ― слетели слова с моих уст, как вдруг воспоминания напомнили об очень важной детали. ― Тот дракон в комнате. Он был словно живой.

– Я часто подслушиваю разговоры короля. Статуи, которые украшают каменные выступы, очень мне в этом помогают. В них удобно скрыть своего дракона, которого я нарисовал на теле много лет назад.

– Ты сам создаешь рисунки?

– Да, но я хотел бы услышать ответ на свой вопрос, ― сказал Хаким, и, увидев мою вызывающе изогнутую бровь, добавил: ― Понял. Разговора по душам не выйдет.

– И много у тебя их? ― спросила я, имея в виду татуировки, чтобы лучше узнать, что еще от него можно ожидать, а не из-за простого интереса.

Враг остается врагом, как не назови…

– Достаточно, ― проницательно ответил он, ― но если ты пригласишь меня в свою постель, то сможешь рассмотреть их всех, даже самые миленькие. Они спрятаны под....

– Достаточно, ― перебила я Хакима и стукнула кулаком по плечу.

– Ты снова улыбаешься. Это хорошо.

Хаким был прав. Я и не заметила, как мои губы изогнулись в легкой улыбке. Мне было легко с ним, что очень сильно пугало. Привязанность к людям оставалось слабостью, которую многим удавалось отлично использовать против меня. Хаким хоть и душил любую возможность вырваться на свободу, но в то же время отлично поддерживал и не давал пасть духом, при этом держась на безопасном расстоянии. Наша игра в кошки-мышки продолжалась. Каждый хотел перетянуть другого на свою сторону.

Хорошо… Будь по-твоему. Поиграем…

– Я скучаю по нему. По Чаннингу, ― сказала я, разыгрывая сомнения, что видения с кораблем были правдивы. ― Вряд ли он отправился за мной…

– Я бы именно так и сделал…, ― неожиданно ответил Хаким, удивляя меня еще больше.

Скорее пугая… Где-то я облажалась и перегнула палку. Опять.

Увидев, как я попятилась, он поспешил добавить:

– …Если бы ты была моей женщиной. Но поскольку мы с тобой всего лишь друзья, то я не собираюсь делать ничего, даже с этой стороны Айдарского моря.

– Лишь развлекать меня черным котом, ― с улыбкой ответила я Хакиму.

– Видишь ли, Кейт, ― начал объяснять он, ― ты единственная настоящая, живая, а не ходишь с каменным лицом словно статуя. Капитан и Шу Ликин истинные воины. С ними невозможно разговаривать по душам, пока Дрого не напьется, а она не сыграет на своей любимой цитре. В остальных случаях они не понимают даже шуток, каждый раз пытаясь снести мне после них голову.

– Не думала, что Шу Ликин умеет делать что-либо еще, кроме того, как следовать за капитаном и одаривать меня убийственным взглядом.

– Я тоже, пока не услышал ее божественную игру на празднике Волчьей луны. Кстати, до него осталось меньше месяца.

Слова Хакима снова взбудоражили глубины моих воспоминаний. Черный волк, будто призрак из прошлого, возник посреди белоснежной комнаты. Это была всего лишь иллюзия. Плод моего разыгравшегося воображения. Но волк выглядел таким родным, что моя рука невольно дрогнула в его сторону. Вдруг звон колоколов рассек душный дневной воздух. Видение исчезло. Оно оставило лишь воспоминание, которое разбилось о нерушимую реальность.

Не смей даже так думать! … Нет! Чаннинг здесь! В Мондраде! Я найду тебя! Или ты меня! Я верю! Мы снова будем вместе!

– Шу Ликин вернулась, ― сухо произнес Хаким.

Я решила упустить тот факт, что ее не было во дворце и сразу перейти к сути:

– А зачем оповещать о приезде колоколами весь Золотой берег. Неужели возвращение Шу Ликин настолько знаменательное событие?

– Оно нет. Гораздо важнее то, что за ним последует. Король приказал ей лично доложить старейшинам кланов о твоем появлении. Звон колоколов говорит о том, что все они приняли приглашение посетить дворец. Это значит, что праздник Волчьей луны положит начало завоеванию твоей страны и Астерию скоро разрушат, чтобы возродить из пепла.

Глава 8. Пик Мертвецов

Закат показался Чаннингу особенно прекрасен, когда паруса «Цербера» слились воедино с мерцанием Снежной бухты. Он молчаливо стоял на верхней палубе и вдыхал долгожданный воздух свободы. Клык обещал отпустить его, как только корабль причалит к берегу. Долговязый Бен в свою очередь намеривался провести Астерийца через черные скалы к Блуждающей равнине. Бардимор сдержал слово. Благодаря монстру, Чаннинг смог не только освободиться от долга, но и заполучить волшебный браслет. С помощью украшения он хотел спасти Кейт. Оставалось только узнать: в чем же его сила?

– Астериец, может, останешься с нами? Из тебя бы вышел отличный пират, ― произнес Долговязый Бен, подойдя к Чаннингу со спины.

– Возможно, когда-нибудь, но сейчас…

– Верно. Так как этот ублюдок будет брошен с самой высокой скалы, ― перебил Чаннинга капитан. ― Схватить его и привести на Пик Мертвецов.

– Он спас нам жизнь! ― попытался вмешаться квартирмейстер, но пираты грубо оттолкнули его в сторону и крепко схватили Чаннинга под руки.

– Не знаю, каковы были твои мотивы, Астериец, но ты мог бы и не выпускать чудовище из трюма. Твой поступок оставил нас без самой крупной за многие годы добычи. Пираты такого не прощают.

– Ты поплатишься за это. Я вырву твою предательскую глотку и лично скормлю ее акулам! ― произнес Чаннинг.

Его утянули прочь с палубы качающегося на волнах «Цербера». Корабль метался между двух скал, к которым был привязан цепями словно пленник. Сейчас Чаннинг понимал его как никто другой. Долговязый Бен наблюдал, как Астерийца вели на верную смерть. Злость вскипала в нем, как в жерле вулкана, который вот-вот высвободит всю свою мощь и обрушит ее на Снежную бухту. Это оказался еще один повод насолить квартирмейстеру и подорвать его авторитет среди команды. Клык был уверен, что мягкотелость Бена сыграет с ним злую шутку. Он рассчитывал на нее, когда отдавал приказ.

– Чтоб мне сблевать ядовитой медузой! Ты ведь обещал отпустить Астерийца?! ― взорвался квартирмейстер, как только спина Чаннинга скрылась из виду.

– Он не пират, недоумок, ― сухо ответил Клык. ― Наш кодекс не имеет над ним власти. И если ты продолжишь в том же духе, то я сочту это как измену и отправлю вслед за ним.

Угроза капитана просачивалась сквозь кожу, но встретила штормовую волну, которая все ближе подбиралась к кораблю. Небо оставалось ясным, пока в парусах заискрились первые молнии. Клык был бы только рад свернуть квартирмейстеру шею. Команда напряглась, когда почувтсвовала переменный ветер. Все должно было разрешиться сегодня. Власть на корабле стала похожа на перетягивание каната. Пираты чтили кодекс, но отсутствие улова сильно пошатнуло веру. Они ждали развязки, но ее пришлось отложить. После длительного молчания Долговязый Бен, наконец, кивнул. Он отступал, но не собирался проигрывать капитану. Квартирмейстеру необходимо было время, чтобы подготовится к последнему рывку.

Все или ничего.

Так он думал, когда Клык покидал палубу «Цербера» вслед за пленником.

– И что мы будем делать, Бен? ― прошептал один из пиратов как можно тише, будто ветер мог вдуть слова в уши капитана.

Квартирмейстер повернулся вполоборота и окинул взглядом всю команду. Ближе всех стояли самые верные ему люди. Их было немного. Человек десять. Они не раз рисковали своей жизнью, ради наживы. Бен надеялся, что рискнут еще раз, но не из-за золота, а целого корабля.

– Клык хочет избавиться от меня с помощью Астерийца, ― громко сказал он, чтобы все на корабле услышали. ― Малец не сделал нам ничего плохого. Он лишь повод лишить меня головы. И весьма удачный.

– Пусть убивает. Что нам до этого? ― произнес усач.

– Не думал, что услышу это от тебя.

– Я вернул долг. Жизнь за жизнь.

– А мне?! ― спросил Долговязый Бен с упреком. ― Сколько ваших жизней висит на моих плечах? Сколько золота было награблено? Кто вел вас в бой? Я или Клык?

– Но последний абордаж мы проиграли. И все из-за Астерийца, ― крикнул пират с черной повязкой вместо глаза.

– Неужели? ― ответил ему Бен. ― «Двуглавую Анну» никто не в силах был остановить, а теперь она бороздит морские просторы с новым капитаном. Бардимор ― сильный маг. Такой союзник гораздо выгоднее, чем пара мешков с золотом и злость короля Вольдемара. Или вы действительно верили, что в силах тягаться с четырьмя кланами?

Команда замолчала. Только волны наполняли воздух шумом, разбиваясь о холодные скалы. Их замерзшие верхушки были укрыты снегом. Зима привела с собой северный ветер и стужу. Необходимо было решать, кто сможет помочь пиратам выжить морозными ночами и не бросит на острые скалы. Каждый из членов команды пытался обдумать слова квартирмейстера в ожидании предложения. Тот не заставил себя долго ждать и произнес:

– Можете убить меня прямо здесь за измену, но Астериец оказал нам большую услугу. Греметь мне вечность якорями, если я не рискну вернуть ему долг. Пусть боги решат, кто достоин выжить и встать за штурвал «Цербера». Выбор за вами. Только помните, у Астерийца его и вовсе нет.

***

Клык лишь усмехнулся и сухо произнес:

– Никто не поможет тебе, Астериец. Даже Долговязый Бен не пожелал рисковать своей шкурой, ради такой крысы, как ты.

Чаннинг чувствовал приближение смерти. Ее когтистые пальцы обвили его запястья пиратской веревкой и впивались в кожу, стирая ее в кровь. Капитан не хотел ждать, пока солнце спрячется за линией горизонта. Он желал избавиться от Чаннинга сейчас и больше никогда не вспоминать о его жалком существовании. Для него он был всего лишь матросом с большими амбициями и силой, которых капитан всячески опасался. Клык помнил, как когда-то был таким же юнцом. Он даже глазом не моргнул, когда сабля врага нависла над головой его бывшего капитана. В прошлом, верный помощник предвкушал свою личную победу, пока его главарь истекал кровью. Клык мог помочь капитану, но не стал. Он видел в глазах Астерийца ту же жажду к достижению цели, что и когда-то на поверхности воды, которая плескалась в миске в его маленькой каморке.

Двое пиратов тащили Чаннинга к скале, будто он был не человеком, а мешком с вонючей гнилью. Астериец не видел лица капитана, но даже спиной чувствовал его победоносную ухмылку. Он хотел убить его с самого первого дня их встречи. Смертный приговор Чаннингу был подписан, как только он ступил на верхнюю палубу «Цербера». Клык долго тянул с его выполнением, но час пробил. Время пришло.

Путь к Пику Мертвецов был недолгим. Вскоре перед Чаннингом предстал крутой обрыв. Он мог только догадываться откуда пошло такое ужасное название для крутой скалы. Снег хрустел под ногами, пока пираты тащили к самому краю. Внизу послышались стоны волн. Их бушующая сила не могла справиться с неприступностью камня, хоть и очень пыталась. С Пика Мертвецов невозможно было увидеть корабль. Только открытое море, которое освещали последние лучи заходящего солнца.

– Подведите его к краю, ― скомандовал Клык. ― Ближе, ― добавил он, желая как можно быстрее расправиться с Чаннингом.

Двое пиратов поспешили выполнить приказ. Они подвели Астерийца к краю и тут же развернули, позволив посмотреть в глаза своего палача.

– Жаль, что Долговязый Бен так и не придет посмотреть, как скалы разорвут тебя на части, ― сказал Клык и плюнул под ноги своей жертве.

– Похоже, ты этому только рад. В противном случае, вся команда увидела бы какой их капитан на самом деле трус.

– Да, как ты смеешь?! Чертов сосунок!

– Я все равно умру здесь, а молва о том, как ты струсил, разнесется на тысячи миль вокруг. Все Айдарское море будет знать о капитане Клыке, который побоялся скрестить сабли с простым матросом торгового судна.

Чаннинг ухмыльнулся, когда увидел взбешенный взгляд капитана. Самолюбие было задето. На это Астериец и рассчитывал. Никто не смел называть пирата трусом, а тем более их высокомерного капитана. План Чаннинга сработал и Клык предложил сделку.

– Я дарую тебе жизнь, если ответишь на один вопрос, ― сказал он.

– Почему я должен тебе верить?

– Не должен.

– В чем подвох?

– Астериец, это всего лишь вопрос. Так кто же из нас трус?

– Хватит болтать. Задавай скорее.

Капитан усмехнулся. Он отозвал пиратов, и они бросили Чаннинга на снег. Его лицо перекосило от холода, когда колени погрузились в сугроб.

– Расскажи мне, что произошло в Заливе русалок, и я отпущу…

Слова капитана прервал смех Астерийца. Капитан посмотрел на него словно на сумасшедшего.

– Ты сидишь на краю смертельного обрыва и тебе смешно? ― удивленно спросил он.

– Думаешь, я поверю, что получу свободу, если расскажу о планах квартирмейстера? ― спросил Чаннинг сквозь смех. ― Мне все равно не жить, но Бена я не потяну с собой на дно. Если бы не он, то ты бы в первый же день кинул меня за борт. А теперь смотри, стоишь тут и боишься, что я обрету свободу, которую ты так и не обрел.

– Я не боюсь тебя, придурок!

– Не меня. Бена. Ты боишься, что корабль тебе полностью не принадлежит. Квартирмейстер умеет разговаривать с людьми и заслужил уважение. А как ты стал капитаном? Наверняка не за спасенную жизнь. Судя по взбешенному взгляду, ты понимаешь, о чем я говорю. Ну и как? Оправдана ли была награда? Ты убил прошлого капитана, чертова сыкливая крыса. Команда рано или поздно узнает об этом и вздернет тебя на Веселом Роджере.

– Ты ответишь за свои слова, ублюдок! ― крикнул Клык и вынул саблю. ― Дайте ему оружие и развяжите руки.

Пираты не стали спорить. Один из них разрезал веревки, другой ― сунул в руки Чаннинга снятую с пояса саблю. Его пальцы молниеносно сжали ее рукоять и тут же пустили острое лезвие вход. Астериец бросился на капитана. Ему было нечего терять. Он наносил удар за ударом, заставляя Клыка лишь обороняться. Звон их оружия разносился по Пику Мертвецов до тех пор, пока капитан не присел на колено от смертельных выпадов Чаннинга.

– Убейте его! ― крикнул Клык охрипшим от страха голосом.

Пираты продолжили стоять. Они хоть и грабили корабли, но чтили кодекс, не по наслышке зная, что такое честь. Капитан сам принял вызов и проиграл. Тем не менее, Чаннинг отвлекся, ожидая удар со спины.

– Недоумки! ― крикнул Клык.

Он воспользовался случаем и успел встать. Острое лезвие сверкнуло в его руке, но Чаннинг с легкостью выбил саблю и приставил свое оружие к горлу врага. Тот нервно сглотнул, упираясь кадыком на заточенный металл.

– Если вы пришли спасать Клыка, то не советую. Я вспорю ему глотку, если сделаете еще хоть шаг, ― громко крикнул Чаннинг, когда услышал хруст снега под ногами приближающихся пиратов.

– Мы пришли спасать тебя, ― ответил квартирмейстер с ухмылкой, ― но вижу у тебя и так все в порядке. Не буду мешать. Продолжай.

– Долго же вы собирались, ― ответил Чаннинг, не опуская сабли.

– Уговаривать пиратов на бунт оказалось не так просто, как мне казалось.

– Предатели! ― прорычал Клык, но Чаннинг еще сильнее вдавил лезвие в кожу шеи.

– Капитан из тебя получился никакой, ― ответил квартирмейстер. ― Заберите Клыка на корабль и заприте его в трюме.

– И что вы намерены делать с Клыком? ― спросил Чаннинг, наблюдая, как бывший капитан цепляется пальцами за сугробы.

Его тащили обратно к кораблю.

– Я отомщу! Обязательно отомщу! Черви Гальюнные! ― кричал Клык, брызжа слюной.

– Это уже не твоя забота, ― сухо ответил квартирмейстер. ― Кстати мое предложение в силе. Ты победил капитана в честной борьбе. Твоя храбрость и честность будут весьма полезны на морских просторах.

Чаннинг улыбнулся и направил свой взор на открытое море. От него веяло свободой от долга, прошлой жизни и от Кейт. Долговязый Бен предлагал ему другую жизнь, полную опасности с независимым ветром в белоснежных парусах «Цербера». Мысль о Кейт не позволяла ему так поступить. Золотой браслет в его кармане мог снять с нее цепи, и Чаннинг хотел узнать о нем больше, перед тем как надеть на руку девушке.

– Сейчас я нужен в другом месте, ― сказал он и тут же добавил: ― Могут ли ведьмы, что живут неподалеку знать о силе золотого браслета?

– Возможно, ― ответил квартирмейстер. ― Но они слишком опасны и непредсказуемы.

– Как и все женщины.

Теперь настала очередь Долговязого Бена улыбнуться. Но его улыбка показалась Чаннингу печальной с нотками обеспокоенности и грусти, которую он не сразу понял.

– Не все они такие, ― произнес квартирмейстер.

Его слова тут же развеяли все тучи недопонимания, нависшие над ними. Чаннинг никогда не интересовался историей Долговязого Бена, но теперь догадался, что ему тоже есть что рассказать.

– Почему вы не вместе? ― спросил Астериец без предисловий.

– Море разлучило нас, ― грустно ответил Бен.

Его глаза затуманились, а голос стал тише, когда он произнес:

– Меня спас капитан пиратов. Именно он научил вглядываться в соленые воды и находить на гребнях волн ее лицо. Море стало моей подругой. Той, которая заняла все сердце. Я вижу, что любовь и тебя успела опьянить. Но в отличие от моей, твоя сейчас на суше.

Чаннинг не знал, что ему на это ответить. Долговязый Бен был прав. Этого он не мог отрицать.

– Астериец, я помогу тебе пройти к ведьмам, ― наконец, сказал Бен и похлопал Чаннинга по плечу. ― До сегодня судьба была к тебе благосклонна. Надеюсь, боги и дальше будут на твоей стороне.

– Спасибо, ― ответил Чаннинг.

– Ты идешь на верную гибель. За это не благодарят. Но если наши судьбы еще раз пересекуться, то я не откажусь от бочонка с ромом.

– Договорились.

Уголки губ Астерийца поползли вверх впервые за все время, проведенное в море. Он задумчиво посмотрел на Бена и постарался запомнить огрубелые черты лица своего нового друга, которые казались ему до боли знакомыми. Вряд ли они пересекались в прошлом. Но только сейчас Чаннинг заметил глаза цвета коры дуба. Взгляд Бена напомнил Астерийцу про Кейт. Их сходство было изумительным и не укладывалось в голове. Чаннинг посмотрел на линию горизонта. Солнце скрылось, и первые звезды засияли в небе. Он хотел спросить о Правителях Бесконечности, но не решился. Кейт в плену и даже если его предположения верны, лишние вопросы не помогут воссоединению семейства.

– Мы обязательно еще встретимся, ― сказал Чаннинг.

– Надеюсь, ты найдешь, то, что ищешь, ― ответил Бен.

– Другого пути нет.

– За это стоит выпить.

– И за вашу новую должность, капитан.

– Тысяча чертей! А ведь верно! ― с улыбкой воскликнул квартирмейстер.

Пик Мертвецов впервые услышал смех без злорадства и боли. Даже волны перестали выть от тоски. Два силуэта покидали скалу с надеждой за лучшее будущее. Они верили в свою цель и в ветер, который, наконец, переменился.

Глава 9. Покровительство духов

Вьюга пришла с заснеженных вершин гор и становилась все сильнее, не давая Чаннингу видеть что-либо дальше своего носа. Долговязый Бен разбудил его на рассвете и провел сквозь скалы к началу Волчьего хребта. Дальше он идти не стал, боясь гнева ведьм, которые проживали там согласно слухам. Мало кто мог похвастаться знакомством с этими жрицами темных искусств и при этом остаться в живых. Долговязый Бен не желал испытывать судьбу и становиться одним из них.

Полуденное солнце светило где-то высоко над головой Чаннинга, когда он утопал в снегу и брел в указанном квартирмейстером направлении. Буря становилась сильнее. Она затмевала снежными порывами все вокруг. Кутаясь в плащ, Чаннинг с трудом делал каждый шаг. Его рука, облепленная снегом, еле держалась на весу и прикрывала глаза. Чем дальше он заходил, тем сложнее было идти. Чаннингу казалось, будто небо рухнуло на его плечи и собиралось похоронить заживо в снегах непроходимых гор. Очередной порыв ветра заставил пошатнуться. Следующий ― пронзил насквозь и свалил Чаннинга прямо в сугроб. Порывы ветра задували снег в каждую складку плаща. Он стал тяжелее в два раза, если не больше. Чаннинг не мог подняться, чувствуя на плечах тяжесть ткани и большого количества снега. Он проваливался вниз. Руки разгребали сугробы, но они становились еще выше. Чаннинг сделал вздох и почувствовал, как сдавило грудь. Воздух вырвался из рта паром, согревая мелькающие перед лицом снежинки.

Взмах тяжелых крыльев рассек завывания бури. Чаннинг принял его за видение. Он почувствовал, как что-то острое врезается в бок и выдергивает из снежного кокона словно пойманную в пруду рыбу. Тело расслабилось. Поток ветра подхватил его и понес над землей. Чаннинг был уверен, что оказался в когтистых лапах смерти. На этот раз она нашла его. После стольких попыток ее холодные объятья забрали Чаннинга и погрузили во мрак. Он не сопротивлялся, только напоследок шепнул имя.

– Кейт, ― слетело с его губ, но голос заглушила снежная вьюга.

***

― Тише-тише. Не пугай нашего гостя, ― раздался женский голос словно издалека.

Чаннинг лежал с закрытыми глазами и не верил своим собственным чувствам. Он ощущал тепло очага и запах свежей выпечки, а еще супа, которого будто не пробовал свыше ста лет. Рот наполнился слюной от аппетитного аромата. Ему показалось, что он умер и сейчас находиться в раю, где Кейт готовит ему вкусный ужин и рассказывает сказки у камина. Это видение было настолько ярким, что Чаннинг не сразу услышал знакомый шелест крыльев.

– Ну вот, ты все-таки разбудила его, глупая птица, ― воскликнул все тот же женский голос только уже совсем рядом.

Глаза Чаннинга приоткрылись. Вспышка света заставила их снова закрыть. Он попытался повторить попытку и на этот раз у него получилось. Чаннинг сощурился, рассматривая пещеру. В ней было светло и уютно. Букет запахов витал вокруг словно благовонья в церкви. Если раньше волчий нюх Чаннинга смог бы опознать каждую его нотку, то сейчас клубок запахов заставил громко закашляться. Чьи-то нежные руки заботливо коснулись лба.

– У него жар, ― сказал женский голос.

Чаннинг почувствовал, как мокрая ткань охладила теплый след, который остался после прикосновения руки незнакомки. Он не видел лица девушки. Перед глазами стелился туман. Он скрывал ее очертания словно таинственной дымкой. Чаннинг хотел заглянуть сквозь нее, но не смог. Веки снова потяжелели, и мрак утянул обратно в бездну.

– Спи, ― спокойно произнесла девушка и Чаннинг послушался.

Он не нашел в себе силы бороться с ее приказом. Чаннинг не знал, как долго длился его сон. Когда он проснулся, никого уже рядом не было. Голова гудела от запаха трав, а в горле пересохло, будто не пил целую неделю. Чаннинг скинул с себя медвежью шкуру и попытался встать. Его лицо вытянулось в удивлении, когда рубахи на нем не оказалось. Так же, как и штанов.

– Какого хрена? ― не успел сказать Чаннинг, как уханье совы оборвало его на полуслове.

Птица сидела на небольшом возвышении из досок и смотрела на него, выпучив глаза. Ее перья были белыми словно свежевыпавший снег.

– Чего уставилась? ― грубо спросил Чаннинг, чувствуя себя неловко под ее пристальным взором.

– Не обижайся на нее, ― неожиданно раздался женский голос. ― Она не часто встречала мужчин, тем более в таком виде.

Чаннинг увидел, как мелькнула тень возле входа в пещеру. В нее вошла девушка, и его рука невольно потянулась обратно за медвежьей шкурой.

– Можешь не прикрываться. Ночь была длинной, и я уже успела увидеть достаточно, ― сказала она в ответ на его порыв и откинула с лица белокурые локоны.

Для девушки, которая жила в пещере, незнакомка была невероятно красива. Ее глаза цвета ясного неба прекрасно смотрелись на фоне золотых волос. Они струились по плечам и собирались в толстую косу до самого пояса. Девушка сняла серебряный плащ и повесила его на спинку стула. В другой руке она держала корзину с ярко-алыми ягодами.

– Могу ли я узнать причину своего неподобающего для разговора с девушкой вида? ― спросил Чаннинг.

– Все очень просто. Раздеть ― было единственной возможностью спасти твою жизнь.

– Меня что, прокляли?

– К счастью для тебя, нет. Барьер, которым ведьмы окружили Волчий хребет, действительно способен убить любого, но его чары легко снять, а вот обморожение так просто не лечится, ― сказала девушка с легкой улыбкой.

– И мы лежали здесь вдвоем? ― еще больше удивился Чаннинг, посмотрев на небольшое сооружение из соломы в виде кровати.

– Рада, что ты знаешь, как согревают человека, замерзшего в снегах. Тем более, что как видишь, спальных мест в этой пещере больше нет… Ты сильно переоцениваешь свои способности, учитывая свое полумертвое состояние, ― ответила она со смешком, не правильно истолковав вопросительно-сонный взгляд Чаннинга, и поставила корзину на стол.

– Могу ли я получить свою одежду обратно? ― проигнорировал он глупое замечание.

– Твоя одежда там, ― сказала девушка и указала пальцем на стул возле кровати. ― Можешь одеваться здесь. Мы с Мирабель обещаем не смотреть.

Услышав утвердительное уханье совы, Чаннинг догадался, что имя принадлежит пернатой птице. Он без слов снял со стула вещи, которые пахли цветами и диким ручьем, собираясь поскорее вернуться к своим поискам.

– Я постирала их, ― уточнила девушка, когда увидела, как Чаннинг принюхался.

– Не стоило так утруждаться.

Как только рубаха согрела тело, он заметил, как жадно посмотрела на него девушка, пытаясь скрыть свой интерес за скромным и невинным взглядом. Лишь глаза Кейт были честны с ним до самого конца. Мысль о ней напомнила о браслете. Чаннинг обыскал все карманы, но не нашел украшение.

– Где он?! ― прорычал Волк.

– Где что?

– Золотой браслет.

Девушка все это время смотрела на него оценивающий взглядом, но после вопроса удивленно изогнула бровь.

– Понятие не имею, о чем ты. Никакого золота с тобой не было, ― ответила она и села перебирать ягоды в миску.

– Наверно потерялся в снегах, когда я упал. Вот дурак, ― воскликнул Чаннинг. ― Ты должна отвести меня туда, где нашла.

– Я тебе ничего не должна, ― грубо ответила незнакомка, и ее глаза сверкнули в свете пламени очага.

На секунду Чаннингу показалось, что взгляд ее изменился. Глаза цвета ясного неба стали черными. Девушка словно прочитала его мысли и отвернулась. Поленья громко потрескивали. Языки пламени очага наполняли пещеру теплом и мелькающим светом на каменных выступах стен. Цвет глаз незнакомки снова стал прежний. Она оставила ягоды и встала из-за стола. Чаннинг молчаливо наблюдал, как незнакомка сняла с огня казанок и поставила его на стол, приоткрыв немного крышку. Приятный аромат наполнил его рот слюной. Чаннинг узнал запах каши и мяса. Желудок предательски заурчал, напоминая о том, что его владелец давно ничего не ел, кроме соленых огурцов и вяленой рыбы.

– Хочешь идти, иди. Я тебя не держу, ― сухо сказала девушка и поставила перед собой одну тарелку похожую на панцирь черепахи.

Чаннинг быстро натянул штаны. Он собирался покинуть пещеру и забыть о незнакомке с ее жуткой птицей, но вспомнил о защитном барьере. Ноги замерли перед выходом, пока мысли кружили в хаотичном водовороте. По словам незнакомки, барьер окружал земли ведьм. Была ли она одной из чародеек, Чаннинг не знал, но каким-то образом девушка его спасла. Значит, ей было известно, как пройти через барьер и выжить.

– Извини за грубость, ― произнес Чаннинг как можно мягче. ― Ты спасла мне жизнь. Я должен тебя благодарить, а не обвинять в краже.

– Не знала, что мужчины умеют извиняться, ― удивленно ответила девушка.

– И много ли ты их знала?

– Достаточно, чтобы не иметь с ними никаких дел.

– Тогда почему ты меня спасла?

– Сама не знаю. Тебя заметила Мирабель и притащила сюда. Не думала, что ее интересуют не только мыши, а еще и мужчины.

– Что ты хочешь этим сказать? Меня принесла в пещеру сова? ― недоверчиво спросил Чаннинг и посмотрел на мирно сопящую птицу.

– У нее много талантов, ― ушла от ответа незнакомка. ― Если бы не Мирабель, ты бы замерз в снегах. Духи луны благоволят смельчакам. Не знаю, что они нашли в тебе, но поздравляю. Возможно, ты и сам не представляешь, как сильно их покровительство.

Лицо Чаннинга вытянулось в удивлении. Девушка слушалась сову и говорила с духами.

Если она не чокнутая, то точно ведьма. Хотя…

Никаких магических вещей в пещере не было. Только сова, которая сопела на своем пьедестале, вымощенном из досок.

– Надеюсь, ты голоден? ― неожиданно спросила девушка и поставила перед собой еще одну тарелку. ― Могу предложить жаркое из лисицы, которую я вчера поймала.

– Значит ли это, что я прощен?

– Нет. Но думаю, достоин того, чтобы сводить тебя снова в горы. Мы пойдем после завтрака. Золотой браслет будет отличной платой за спасенную жизнь и еду. Если, конечно, его удастся найти в заснеженных вершинах.

Легкая улыбка коснулась губ девушки, когда Чаннинг вернулся вглубь пещеры и подошел к столу. Еда выглядела не менее аппетитной, чем ее запах. Живот не выдержал и предательски заурчал. Чаннинг не смог спокойно смотреть на нежные кусочки мяса в подливе с запахом божественных трав.

– Удастся ли мне узнать твое имя? ― спросил он, хватаясь за предложенную ложку.

– Почему бы и нет. Меня зовут Лилит, ― ответила девушка и присела напротив.

– А меня Чаннинг. Рад, что ты не оставила меня в горах.

– Я тоже, ― ответила она, накручивая локон на палец.

Их завтрак продлился недолго. К полудню они уже были высоко в небе. Мирабель словно белое пятно летела впереди, сливаясь опереньем со снежной гладью. Сова двигалась будто призрак. Она легко пересекла невидимый барьер. Лилит последовала за совой, заставив Чаннинга занервничать. Он слабо помнил, как чуть не погиб в горах, но инстинкты подсказывали, что с ведьмами нужно держать ухо в остро, а то не заметишь, как откусят. Придется играть особую роль.

Главное не упускать из вида Лилит. Уверен, она та еще сучка.

– Можешь не бояться, ― попыталась успокоить его девушка. ― Барьер не может навредить тому, кто прошел его единожды и при этом выжил.

Чаннинг нехотя послушался совета. Он сделал шаг вперед, чувствуя лишь дуновение ветра и легкое покалывание на кончиках пальцев. На этот раз бури не было. Полуденное солнце освещало все вокруг. Оно отражалось от снежного покрывала и слепило глаза. Лилит сдержала слово. Девушка провела Чаннинга у подножья скал и остановилась возле глубокого ущелья.

– Здесь Мирабель нашла тебя, ― произнесла Лилит. ― За ночь все следы замело. Не уверенна, что поиски увенчаются успехом.

Чаннинг не слушал ее и разрывал сугробы голыми руками, пока пальцы не посинели. Когда он перестал их чувствовать, то упал на снег. Яркое солнце пронизывало свои лучи даже сквозь прикрытые веки. Единственный шанс ― спасти Кейт от Вольдемара остался погребенным в снегах Волчьего хребта.

– Ты убедился, что браслета здесь нет? ― спросила девушка, кутаясь в серебряный плащ от холода.

– Да, ― сухо ответил Чаниннг, понятия не имея, что делать дальше.

Он выдохся и устал бороться с судьбой. Она снова завела его в тупик словно испытывала на прочность. Чаннинг почувствовал, как теплая рука коснулась лба, прожигая насквозь теплом и надеждой. Он открыл глаза и увидел в ярком солнечном свете образ Кейт. Ее теплую манящую улыбку.

– С тобой все в порядке? Надо вернуться в пещеру. Я не намерена снова раздеваться и прижиматься к твоему грязному телу. Ты знаешь, что пахнешь совсем не цветами…

Видение исчезло под голос Лилит. Ее белые локоны скользнули по щекам и вернули Чаннинга на заснеженные просторы. В его голове зародился новый план. Оставалось только реализовать безумие и при этом не умереть. Чаннинг надеялся, что и на этот раз духи будут на его стороне и помогут справиться с ведьмами.

Глава 10. Волчий хребет

― Лилит, я благодарен тебе за помощь, но мне необходимо попасть к ведьмам, ― подытожил Чаннинг после длительных размышлений.

Девушка замерла, не зная, что сказать. Он почувствовал озябшей кожей, как переменилось ее настроение. Словно грозовые тучи затянули ясное небо и разразился гром. Солнце по-прежнему грело макушку, когда взгляд Лилит становился тяжелее. Чаннингу нелегко было решиться пойти в логово ведьм. Девушка всем своим видом подтверждала опасения. Он поднялся на ноги и посмотрел на Лилит.

– Иди, ― наконец, ответила девушка.

Она повернулась спиной и намеревалась уйти. Сова вспарила над снегом и аккуратно села на плечо Лилит, словно останавливая от необдуманного шага. Птица громко заухала, и девушка послушалась, но лишь для того, чтобы добавить:

– Ведьмы четвертуют тебя, как только увидят на своем пороге. Ты не подумай. Они любят чужаков. Особенно когда у них заканчивается материал для темных обрядов.

– Ты ведь меня не убила, ― сказал Чаннинг.

Лилит резко развернулась. Сова взмахнула крыльями и улетела прочь.

– Я не ведьма! ― крикнула девушка.

– Но дружишь с пернатой.

– Потому что все люди подлые и лживые.

– Значит, ты такая же, раз человек?

Девушка замолчала, но ее глаза искрились от злости.

– Надеюсь, тебя ждет мучительная смерть, ― сказала она и быстро пошла прочь в сторону пещеры.

– Рад был познакомиться, ― крикнул Чаннинг ей вдогонку.

Он чертыхнулся и направился в противоположную сторону. Даже потеряв браслет, Чаннинг не намерен был сдаваться. Он готов был на все, чтобы освободить Кейт от власти Вольдемара. Лилит сказала, что его оберегают духи луны. Самое время было проверить, насколько ее слова правдивы.

Путь к ведьмам лежал сквозь горы, укрытые толстым слоем снега. К счастью для Чаннинга, погода была чудесной, чего нельзя было сказать о его настроении. Он опять нагрубил Лилит и чувствовал себя виноватым по отношению к белокурой спасительнице.

Кажется, я совсем разучился разговаривать с девушками. С Кейт таких проблем не было. Или я просто их не замечал.

Он брел через сугробы, выпуская изо рта клубы густого пара. Пальцы замерзли. Было тяжело делать каждый шаг, так как ноги утопали под хруст свежевыпавшего снега.

– Почему горы, черт бы их побрал? ― возмущенно спросил Чаннинг, когда очередной раз провалился в сугроб. ― Они же ведьмы. Могли наколдовать и более теплую погоду.

Он разгреб снег руками и сделал еще один шаг, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.

– Неужели ты вернулась извиниться? ― громко воскликнул Чаннинг, думая, что Лилит последовала за ним.

Ответа не последовало. Даже наоборот. Тишина окутала горы и заставила природу на минуту застыть. Снежинки, которыми играл спокойный ветер, остановили свой вальс и замерли над землей. Чаннинг попытался дотронуться до одной, но она не шелохнулась, в отличие от двух теней, которые мелькнули за его спиной. Чаннинг резко повернулся, но никого не увидел. Только кристаллы снега искрились в ярком солнечном свете, отражая солнечные лучи.

– Какой аппетитный, ― неожиданно раздался неприятный шепот.

– К тому же еще и красавчик, ― поддержал его другой.

Чаннинг снова повернулся. Никого рядом не было.

– Кто здесь? Покажись! ― крикнул он, понимая, что это не Лилит.

Застывшая природа дрогнула, и его щеки снова ощутили морозный воздух. Снежинки вихрем закружились перед лицом Чаннинга и упали на землю. Две старые женщины со сморщенными лицами возникли словно из неоткуда и заинтересованно следили за каждым его движением. Их черные лохмотья развевались на ветру, делая вид еще более устрашающим. Старухи жались друг к другу словно тени, создавая черное пятно на белоснежном зимнем покрывале.

― Что привело тебя, странник, в эти края? ― словно пропела одна из них и медленно поплыла к Чаннингу будто по воздуху.

– Мне нужны ведьмы, ― сказал он и попятился.

Старуха отпрянула и вернулась к своей точной копии.

– Многие их ищут, ― сказала она.

― Но не все находят, ― поддержала ее другая.

Их смех, будто карканье сотни воронов, разнесся среди скал. Они исчезли и тут же появились у Чаннинга за спиной, пытаясь до него дотронуться своими костлявыми белыми пальцами. Он повернулся, и они снова разлетелись в разные стороны. Старухи будто играли с ним в неизвестную игру, где Чаннинг рисковал стать, в лучшем случае, десертом. О худшем ― он не хотел и думать.

– Расскажите мне, как найти ведьм? ― Спросил Чаннинг.

– Расскажем.

– Покажем.

– Проводим.

Затараторили бледные старухи простые слова в разнобой.

– Только есть одно «Но», ― сказала одна из них почти шепотом.

– Какое? ― спросил Чаннинг, чувствуя, что зря затеял разговор.

– Живые мужчины им сейчас не интересны.

– Ты сможешь попасть к ведьмам только по частям, ― поддержала другая.

Облик старух начал быстро меняться. Чаннинг сделал еще один шаг назад, когда их зубы покрылись железом, меняя рот на стальную пасть. Они бросились на него будто голодные волки и вдруг замерли, услышав громкий шелест крыльев. Чаннинг приготовился принять бой и сжал руки до побелевших костяшек пальцев, но железные зубы больше не желали разорвать его на части. Взгляды старух были устремлены вверх, и Чаннинг нашел в себе силы проследить за ними. Его внимание привлекло большое облако, которое спускалось с вершины самой высокой горы. Оно становилось все ближе, а звук взмаха крыльев ― громче. Как только облако приблизилось, Чаннинг не поверил своим глазам. Белоснежная сова, которую он хорошо знал, успела вырасти в десятки раз. Лилит гордо восседала на ней будто на лошади.

– Пошли прочь, грязные собаки! Он принадлежит мне! ― крикнула девушка, как только приблизилась.

Пасти старух снова стали прежними.

– Глупая девчонка, ты сбежала и больше нам не указ, ― ответили тени в один голос.

Огромная сова исчезла, уступив место привычной для Чаннинга Мирабель. Лилит подошла к нему и почти шепотом попросила:

– Молчи и держись рядом.

Чаннинг лишь кивнул, после чего она развернулась к старухам и приказным тоном произнесла:

– Не вам решать, какие у меня есть права. Отведите меня к Чандре. Пусть она нас рассудит.

– Хорошо, ― ответила одна из старух. ― Но человек остается с нами.

– Он мой!

В доказательство своих слов Лилит оголила запястье. На нем было изображение черной змеи. Она свернулась клубком и высунула только часть головы, угрожая острыми клыками.

– Этого не может быть! ― испуганно воскликнули старухи. ― Священная кровь запятнана. Вас ждет страшный суд.

Костлявые пальцы старух поднялись прямо к солнцу, и тьма поглотила их всех целиком. Когда Чаннинг снова открыл глаза, то не увидел снега. Лилит крепко держала его за руку, в то время как горы превратились в цветущие сады. Сотни ведьм гуляли под тенью душистых ветвей вишневых деревьев. Их аромат витал повсюду, а цветы украшали длинные волосы, ниспадающие каскадами ниже гордых плеч. Увидев мужчину, вышедшего из черной дымки, взоры ведьм оценивающе устремились на Чанинга. Он был предметом всеобщего внимания сотни девушек, и лишь одна смотрела не на него, а на них. Если бы Мирабель не заставила ее лететь за Чаннингом, то ничего бы такого не случилось. Сова, которая сидела у нее на плече, будто прочитала мысли девушки и громко ухнула. Взмахнув своими белоснежными крыльями, она полетела вперед, указывая путь.

– А где старухи? ― удивленно спросил Чаннинг, не заметив их рядом.

– Они лишь сторожевые псы, ― ответила Лилит. ― Их дело охранять вход, а не заходить в дом к хозяйке.

Девушка повела Чаннинга сквозь душистый сад, прямо к витой железной арке. Ведьмы до сих пор не сводили с него глаз, но Лилит уверенно шла вперед, не позволяя ему останавливаться. Мирабель ждала их у входа, и когда они вышли, снова вспарила в небо. Она показалась лишь белым пятном на фоне скалы, что ждала их впереди. Ее грубые камни скрывали больше, чем Чаннинг смог сразу увидеть. Остроконечные пики темных валунов оказались башнями с витражными окнами. Скала стала огромным дворцом достойного самого величественного правителя. Вход в него никто не охранял, даже напротив, врата замка были широко открыты.

– Куда мы идем? ― спросил Чаннинг, следуя за Лилит по просторным мраморным коридорам.

– Ты же хотел попасть к ведьмам? Поздравляю! Теперь тебе выпал шанс не только их увидеть, но и познакомиться с Верховной ведьмой. Если будешь молчать, то возможно мне удастся уговорить ее пощадить наши жизни.

– Вы знакомы?

– Еще бы.

– Значит, я был прав, когда назвал тебя ведьмой, ― сказал Чаннинг и вырвал свою руку из цепких пальцев девушки. ― Ты соврала мне, Лилит.

– Нет. Поговорим об этом позже.

– Почему не сейчас?

– Потому что мы пришли, ― ответила девушка и указала рукой на вход в просторный зал, стены которого были выложены из черного мрамора.

Хозяйка замка ждала их появления. По-другому нельзя было объяснить открытую дверь. Хоть трона в зале не было, его величественный вид при этом только выигрывал. Потолок был украшен образами ночных светил в туманном пути мерцающих созвездий. Столбы из черного камня подпирали иллюзию небосвода словно горы с гравировкой в виде плетущихся больших змей. Лилит вошла в зал первая с гордо поднятой головой, но внимание Чаннинга привлекло другое, ходившее из стороны в сторону, живое существо. Он не видел лица Верховной ведьм. Оно было скрыто тенью капюшона, но даже кожей Чаннинг почувствовал исходившую от нее силу. Плащ черного, как сама ночь, цвета струился тенью на величественных плечах. Ткань была украшена серебряными узорами, и ее полы вздымались вверх от каждого твердого шага ведьмы по мрамору пола. Его холод Чаннинг чувствовал сквозь сапоги. Озноб пробирал все тело, словно центр зимней вьюги находился именно здесь. В этом зале.

Лилит молчаливо стояла перед мечущейся ведьмой, ожидая пока та заговорит. Минуты шли. Верховная все ходила назад и вперед, как вдруг воздух дрогнул, и она резко остановилась. Капюшон слетел на плечи. Под ним оказались волосы цвета морской бирюзы. Чаннинг узнал их, но был не совсем уверен в своих догадках. Незнакомка развернулась, тем самым откинув прочь все сомнения на ее счет. Портрет женщины на медальоне у Рейхтага выглядел не четким, но она будто сошла с него в наш мир и совсем не изменилась.

– Кажется, я знаю тебя, ― неожиданно произнес Чаннинг.

– Вряд ли, ― ответила Чандра и наградила его жутким оскалом.

– Чаннинг, что ты делаешь? ― вмешалась Лилит, крепко сжав его руку. ― Кому я сказала молчать?

Но он лишь освободился от ее хватки и громко добавил:

– Рейхтаг рассказывал мне о тебе. О тебе и вашем сы…

– Заткнись! ― перебила его ведьма. ― Лилит выйди из зала! Мы позже обсудим твой глупый поступок.

Девушка хотела возразить, но, увидев грозный взгляд Верховной ведьмы, передумала. Мирабель возникла из ниоткуда. Сова сделала круг над их головами и скрылась в коридоре. Лилит хорошо знала повадки совы и то, что перечить ей не было никакого смысла. Девушка тяжело вздохнула и вышла вслед за птицей. Дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась, оставляя Чаннинга наедине с Верховной.

– Попрошу впредь не произносить его имя при мне или при ком бы то ни было другом в этом замке.

Ведьма хорошо подбирала слова, но Чаннинг сразу понял о ком идет речь.

– Кондрат знает обо мне? ― сухо спросила она.

– Думаю, что уже да. Медальон Рейх… Медальон с твоим портретом, ― исправил себя Чаннинг, ― должен был попасть к нему еще в середине осени.

– Возможно, это и к лучшему, ― предположила ведьма, и угнетающая тишина нависла над ней черной тучей.

Первым нарушил ее Чаннинг.

– Я хотел бы спросить…, ― начал он, но ведьма его перебила.

– Ты спал с ней? С Лилит?

– Нет, конечно.

– Так я и думала.

Чаннинг вопросительно посмотрел на синеволосую ведьму, морщинки которой были слегка напряженны. Он понятия не имел, откуда взялись такие предположения. Вдруг Чаннинг вспомнил змею на руке девушки.

– Твоя теория как-то связанна с меткой на запястье Лилит?

– Она моя наследница и любая связь с мужчиной для нее будто удавка на шее. Эта метка значит, что Верховной она больше не имеет права быть.

– Но ты же смогла занять этот пост, ― произнес Чаннинг и почувствовал, как поменялся воздух внутри зала.

Тень ярости мелькнула в глазах ведьмы как раз перед тем, как ему стало тяжело дышать. Руки Чаннинга сами потянулись к горлу, будто они могли справиться с невидимой силой, что сжимала его только сильнее.

– Кондрат был моей ошибкой. Я стерла все воспоминания о нем и об Рейхтаге. Даже их имена не должны быть произнесены в священных стенах обители ведьм. Ты меня понял? Отвечай!

Чаннинг кивнул и почувствовал, как воздух снова наполняет легкие свежим потоком.

– Вот и славно, ― ответила Чандра. ― Люблю, когда меня понимают.

– Теперь ясно, почему Рейхтаг был не многословен о своей ведьме, ― шепнул Чаннинг, потирая горло.

– Что ты сказал? ― возмущенно спросила Верховная.

– Ничего, ― ответил он.

– Советую и дальше молчать. А теперь возвращайся к своей ведьме. Мне нужно время, чтобы подумать, что делать с вами дальше. Ты жив, только благодаря Лилит. Лучше тебе об этом не забывать и не говорить, пока не спросят.

– Я сюда пришел не для того, чтобы слушать приказы. И Лилит не моя.

Голос Чаннинга эхом пронесся по залу, будто морозный ветер заглянул в окно и охладил и без того ледяную душу Чандры.

– Знаю, ― выплюнула Верховная. ― Но мне плевать зачем ты пришел.

– Как и мне на то, что произошло у тебя с Рейхтагом.

– Я же говорила… ― лицо ведьмы перекосило в звериный оскал.

– Не говорить о нем? Помню. ― продолжил Чаннинг. ― Все бы ничего, если бы меня не втянули во всю эту дребедень с друидскими пророчествами и обрядами жертвоприношений. Следовало тебе крепче держать его за яйца.

– Мне что, извинится? ― удивленно спросила Чандра.

– Не стоит.

– Это был сарказм.

– Плевать.

– Ах, ты ж вонючий червь под моими ногами!

Ветер вновь закружил в зале, призывая снежную бурю и грозовой шквал. Волосы Верховной затрепетали, словно щупальца. Глаза стали черными, как болотная грязь. Чаннинг не сделал ни шагу. Его грудь сдавило невидимой веревкой, но он продолжал смотреть на Чандру, пока глаза не налились кровью. Вдруг хватка ослабла. Лицо Верховной вопросительно удлинилось.