Утро началось, как обычно для всех жителей столицы Астерии. Не успело взойти солнце, как забурлила жизнь в Норибурге. Экипажи наполнили улицы и подняли дорожную пыль. Кондрат не мог уснуть всю ночь. Его предчувствие подсказывало, что ветер скоро переменится. Главарь мятежников стал правителем Астерии, но так и остался мальчишкой, который любил быть один. Он встретил рассвет на одной из крыш домов. Железная рука уже перестала беспокоить болью, или он привык к отсутствию живой конечности. Она стала прямым напоминанием того, что нельзя слепо идти к цели. Необходимо учитывать каждую мелочь, если действительно хочешь победить. Кондрат жалел, что не понял этого раньше. До того, как прошлый командир королевской армии отрубил ему руку. Савалон Билатлейн ― правитель Астерии уже давно кормил червей под руинами тюремной башни Родмир, но так и не давал покоя своему палачу. Он приходил к Кондрату по ночам. Винил в своей смерти. Пугал скелетом, обтянутым кожей, впалыми глазницами и землей под ногтями. Кондрат благодарил небо, что это происходило не каждую ночь.
– Вредный старикашка, ― буркнул он.
Слова подхватил ветер и понес над проснувшимся Норинбургом. Косые лучи солнца скользили по черепицам крыш. Город казался встревоженным, словно предчувствовал надвигающуюся бурю и просил защиты у своего нового правителя.
– Ты не заберешь Астерию с собой, Савалон. Я не позволю этому случится. Слышишь? Страна будет процветать. Как бы смерть не старалась, но ей не разрушить наши идеалы, ― крикнул Кондрат, надеясь, что боги его услышат.
Он никогда в них не верил, но течение времени изменило русло жизненной реки. Даже убийца смог стать королем. Вера – это то, что у него осталось. Иного пути нет.
– Мы будем бороться, ― произнес Кондрат и увидел, как ворон вспорхнул в небо. Черные крылья оставили на лице короля тень, после чего птица скрылась в лучах восходящего солнца.
***
– Где ты был? ― спросила Оливия, как только Кондрат переступил порог кабинета во дворце.
– Мы еще не женаты, чтобы я перед тобой отчитывался, ― ответил он рыжеволосой девушке. Она стояла возле окна в платье изумрудного цвета и была, как всегда, безупречна. Кондрат засмотрелся на такого же цвета глаза и прочистил горло.
– Мне не спалось, ― ответил он уже мягче. ― Такое чувство что кто-то стоит на пороге и не решается постучаться.
– Опять снились кошмары?
Кондрат промолчал. Он и забыл, когда спокойно спал в последний раз. Ему не хотелось тревожить Оливию. Она знала о взрывах и Савалоне, которые часто приходили к нему во снах, но Кондрат не хотел рассказывать о девушке. Ее синие волосы были до самых пят, а улыбка словно касание солнца. Она сидела во мраке и пела колыбельную. Мелодичный голос грел душу и будоражил сердце, но Кондрата пугало не это. Девушка была в точности как на портрете в медальоне Рейхтага. Старейшина друидов подарил ему ключ от своей хижины и изобретений, но почему на рисунке была именно она, Кондрат так и не смог понять. Синие волосы казались очень знакомыми. Они были словно родом из детства, которого у него не было, пока не рухнули адские врата. Память начала возвращаться, но постепенно. Обряд темного друида стер все воспоминания о прошлом, и оно снова врывалось в жизнь Кондрата по крупицам. Он не хотел его знать. Боялся последствий, но ничего не мог сделать с картинками, которые рождались в голове.
– Ты слишком много работаешь, ― произнесла Оливия и сделала шаг в его сторону. ― Королем быть тяжело. Особенно в преддверии войны. Могу ли я украсть вас, Ваше Высочество, и немного расслабить.
Девушка подошла к нему непростительно близко. Ее глаза вспыхнули, а рука едва коснулась щетинистой шеи.
– Оливия, не сейчас, ― произнес Кондрат, еле сдерживая хрипоту.
Он всегда желал девушку, и она прекрасно об этом знала. Ее рука скользнула по груди до живота и схватила за ремень, потянув его на себя.
– Не начинай, ― произнес Кондрат.
Он попытался удержать дистанцию, но аромат Оливии наполнил легкие. Девушка любила лавандовое масло. Кондрат прекрасно об этом знал, так как не раз натирал им ее бархатистую спину. Девушка всегда умело вносила разнообразие в их постельную жизнь. Он не хотел думать о ее суккубном прошлом, но не раз ловил себя на мысли, что убил бы любого, кто хоть раз к ней прикоснулся. Оливию это только забавляло. Он видел, как черти жгли костры в ее глазах, когда шептал об этом на ухо в порыве страсти. Оливия с ним играла и Кондрату нравилось быть котенком в ее умелых руках. Он наслаждался тем, как девушка касалась языком мочки его уха. В точности, как сейчас. И слегка прикусывала. В груди мужчины зародился хищный рык. Первобытный животный инстинкт. Кондрат еле сдержал его, схватив Оливию за хрупкие плечи.
С виду девушка была словно юная лань. Такая же изящная и прыткая, но внутри скрывались лисьи повадки. Хитрая и беспощадная. Кондрат знал это не понаслышке, но из-за этого только еще больше ее желал. Когда Оливия вот так смотрела на него, как сейчас, юный король хотел подмять ее под себя и любить до рассвета, чтобы сама просила о пощаде. Но девушка только наслаждалась пылающим телом правителя. Кондрату всегда хотелось еще. Он желал владеть ей и не мог. Это его бесило.
– Подумай, от чего отказываешься, ― прошептала девушка, откинув рыжие волосы назад, оголила плечо и соблазнительно провела пальцем по изгибу шеи.
– Войдите, ― произнес неожиданно Кондрат.
Брови Оливии сошлись на переносице, когда в кабинет вошел Бернон в доспехах с изображением льва на груди. Герб Астерии снова изменился, но хранитель остался прежним.
– Зачем беспокоить короля в такое раннее время? ― спросила Оливия.
– Бернон ― капитан нашей армии. Он никогда не беспокоит по мелочам, ― заступился за него Кондрат и занял место за столом, заваленным бумагами. ― Чего пожаловал?
– Старушка Маргарет в городе, ― ответил здоровяк.
Оливия издала легкий смешок и скрестила на груди руки.
– Это все, о чем ты хотел поговорить? ― удивленно спросил Кондрат.
Он старался найти хоть одну зацепку для того, чтобы не выставить Бернона за дверь и овладеть Оливией прямо здесь на полу.
– Не все. Еще хотел сказать, что она во дворце и ждет аудиенции, ― ответил Бернон, не понимая, что он сделал не так.
Оливия сверлила его злобным взглядом, который пронизывал здоровяка до костей, проникая сквозь железные латы.
– Скажи ей, что король занят. Встречается с послами или распоряжается провизией. Придумай, что угодно. Не хватало еще начать день с бурчащих старух.
– Спасибо за лестный комплимент, Ваше величество, ― сказала Маргарет, как только оказалась на пороге.
Двое стражников стояли за спиной, виновато потупив взор.
– Кто вас впустил? ― возмущено спросил Кондрат, стараясь скрыть красные от стыда щеки.
– Возможно Елена больше не королева Астерии, но она главная советница. Вы хотите оспорить ее приглашение? ― спросила Маргарет и вошла в кабинет.
Кондрат всегда удивлялся как ловко слепая женщина обходилась без посторонней помощи. Она не видела, но чувствовала даже дверной косяк, когда прошла мимо него и не врезалась. Дверь закрылась за спиной Маргарет. Глаза, скрытые под белой пеленой, смотрели вперед, словно видели напряжение на лице Кондрата.
– Хорошо. Слушаю вас, ― сказал он словно смирился с судьбой.
– Я пришла предупредить об опасности. Закройте порт немедленно, иначе будет слишком поздно.
– На что вы намекаете? ― спросила Оливия. ― На войну?
– Она уже стучится дверь. Все начнется с девы с синими волосами, ― ответила Маргарет с каменным лицом.
Она выглядела словно мраморная статуя посреди комнаты. Явление с небес. Все остальные замерли.
– Кажется, у старухи маразм, ― первая нарушила тишину Оливия. ― Закрыть порт? Ты в своем уме?
– Миссис Помсли еще никогда не ошибалась, ― вмешался Бернон.
– Порт контролируется нашими рыцарями и големами Оливии. Не уверен, что стоит его закрывать и предложить врагам пришвартоваться к любому другому берегу Астерии. Пусть они думают, что порт радушно принимает всех. Так удастся подчинить себе хаос и защитить страну от кровопролития.
Кондрат старался говорить как можно спокойнее, но не мог выкинуть из головы деву с синими волосами. Ее он видел во снах, и именно о ней упомянула старушка Маргарет. В ушах снова послышалась колыбельная. Синие волосы мелькнули перед глазами под звон колокольчиков и мерцание звезд. Кондрат снова увидел ту самую девушку. Она медленно прошлась по комнате и исчезла словно неуловимый фантом.
– Ты ведь ее видишь, Кондрат? Не правда ли? ― спросила старушка.
– Кого? ― переспросил Кондрат, стараясь не выдать дрожь в голосе.
– Деву с синими волосами. Ты знаешь, что она идет за тобой. Это лишь вопрос времени, когда вы встретитесь.
– О чем это она? ― спросила Оливия обеспокоено.
– Старуха сошла с ума. Уведи ее, Бернон.
Кондрат потер переносицу, надеясь, что, когда снова поднимет взгляд миссис Помсли больше не будет в кабинете, но он ошибся. Бернон замер всего в дюйме от старушки Маргарет, не смея к ней притронуться.
– Да ладно. Неужели капитан королевской армии боится пожилую женщину? ― спросил Кондрат, не веря глазам.
– Ты с ней не жил, ― ответил здоровяк и попятился.
– Что за утро такое? ― возмутился король. ― Вокруг меня слишком много женщин. Все проблемы от них.
Оливия фыркнула. Рыжие волосы метнулись в сторону от легкого движения кисти. Локоны рассыпались по плечам словно яркое кружево. Кондрат нервно сглотнул, когда взгляд коснулся изгиба ключицы. Штаны стали теснить словно уменьшились на два размера. Он еще не забыл горячих касаний девушки, когда их так грубо прервали.
– Закрой порт, ― напомнила о себе миссис Помсли.
– Да что ты заладила? Закрой порт ― закрой порт, ― возмущенно ответил Кондрат и стукнул железным кулаком по столу. ― Я здесь король. И только мне решать, когда его закрывать.
– Если бы твой разум не был занят этой рыжей вертихвосткой, ты бы давно уже это сделал.
– Легче с выражениями, старуха, ― возмутилась Оливия.
– Думаешь, стала человеком, и я прощу все, что ты сделала, когда была демоном? Не бывать этому.
– И поделом. Не очень-то и хотелось.
– Замолчите! Обе! ― не выдержал Кондрат. ― Вокруг меня слишком много женщин. Уже жалею, что покинул разбойное дело и ввязался в дела мятежников.
– Это твоя судьба. От нее не спрячешься в лесных пещерах, ― произнесла миссис Помсли словно озвучила смертельный приговор.
– Откуда вы узнали о синеволосой деве? ― спросил король.
– Я видела будущее…
– Ха! Зачем так далеко заглядывать, когда и под ноги посмотреть не в силах? ― прервала старушку Оливия.
– И кто же в этом виноват?
– Действительно. Кто?
– Бернон, выведи хотя бы Оливию, ― взмолился Кондрат.
– Не смей меня трогать, здоровяк! ― возмутилась она.
Бернон лишь развел руками. Его глаза сапфирового цвета виновато поникли на фоне темной кожи лица. Он был бессилен перед двумя женщинами.
– Лишу должности, капитан, ― произнес Кондрат.
– А они меня жизни.
– Серьезно? Да что ж за день такой.
В дверь неожиданно постучали. Все резко обернулись на стражника, который просел под пристальным взглядом четырех пар глаз.
– Что тебе надо, Лойд, ― спросил Кондрат своего верного рыцаря.
– К вам пришли, Ваше величество.
– Только не говори, что женщина.
– Как вы узнали.
– Черт.
Лицо Кондрата перекосило от злости. Он готов был выставить всех за дверь и не впускать до завтрашнего рассвета. Руки трясло, а голова гудела словно заиграло сотни фанфаров. Но больше всего Кондрата поразила старушка Маргарет. Она побледнела, будто услышала дату своей кончины. Бернон тоже это заметил и успел подать руку до того, как миссис Помсли чуть не рухнула на пол.
– С вами все в порядке? ― заботливо спросил, здоровяк.
– Лойд, принеси воды, ― приказал Кондрат.
– А что делать с посетительницей? ― спросил юнец.
– Веди сюда. Одной женщиной больше, одной ― меньше. Какая уже к черту разница.
– Нет! Не делайте этого! ― крикнула старушка Маргарет и потянула руки к закрытой двери.
Юнец скрылся, а миссис Помсли стало еще хуже. Она шептала себе что-то под нос и словно находилась в трансе. Даже Оливии стало жутко от почти немой сцены. Девушка обняла себя за плечи и обеспокоено смотрела, как дрожит на коленях старушка. Она словно молилась ушедшим богам. Никто не посмел ее прерывать. Все замерли в ожидании. Вдруг Кондрат почувствовал легкий озноб. Словно кто-то открыл окно и впустил в кабинет северный ветер. В груди что-то щелкнуло, и воздух отяжелел.
– Поздно закрывать порт. Она уже здесь, ― вдруг произнесла старушка, и дверь скрипнула.
Все в кабинете уставились на девушку, чье лицо скрывалось в тени капюшона. Синие локоны длинных волос торчали из-под ткани в разные стороны. Кондрат был готов провалиться сквозь землю. Для него время остановилось. Только этот миг и девушка из сна. Капюшон слетел на плечи. Она почти не изменилась. Милое лицо обрело угловатые скулы, а добрый взгляд ― более резкие черты. В остальном девушка оказалась в точности как из мира грез. Сошедшей с портрета в медальоне, который сейчас прожигал грудь. Она была той чей голос манил Кондрата и в то же время пугал.
– Кто вы? ― спросил он еле слышно.
– Я твоя мать, ― ответила девушка старше его максимум на лет пять. ― Рада тебя видеть, сынок. Нам есть о чем поговорить. Надеюсь, ты меня выслушаешь.
Глава 2. Возвращение «Надежды»
― Земля! ― крикнул Агнаман, повиснув на рее грот-мачты.
– Три тысячи акул мне в глотку! Поднять белый флаг, ― подхватил его Бен. ― Мы приближаемся к Астерии, дамы и господа. Молитесь всем своим богам, чтобы нас не отправили к Дэйву Джонсу.
– Кто это? ― удивленно спросила я, поднимаясь на капитанский мостик.
– Не обращай внимания, ― ответил Чаннинг и подошел ближе.
Наши руки переплелись, а взгляды встретились и разожгли искру.
– Астериец, я хорошо к тебе отношусь, но не тогда, когда дело касается моей дочери.
– Папа, ― буркнула я и замялась.
Слово сорвалось с губ, до того, как разум осознал смысл сказанного. Хотелось попробовать его на вкус, смакуя каждую букву.
Тяжело встречаться с призраком из прошлого. Легче называть отца Беном, но правильно ли?
Я задавала себе этот вопрос снова и снова и не находила ответа. Бен словно почувствовал замешательство и громко кашлянул, прочистив горло. Чаннинг разжал пальцы.
– Намек понял, ― сказал он с ухмылкой и поднял руки в защитном жесте.
– Не хочу отвлекать вас от семейной идиллии, но, похоже, в порт нас не пустят, ― сказала Бригитта.
Она вбежала на капитанский мостик, не отводя взгляд от суши, которая быстро увеличивалась в размерах.
– О чем это… ― не успел спросить Бен, как его прервал оглушительный всплеск воды.
Море поднялось столбом высь по правому борту и обрушилось на друидов, которые стояли рядом и затягивали канаты. Никто не пострадал, кроме боевого духа, который витал в воздухе все путешествие.
– Тысяча тухлых молюсков! ― воскликнул Бен, хватаясь за свою треуголку.
– Ты же говорил, они не будут палить по торговому судну? ― спросил Чаннинг, пряча меня за спину.
– Я сама могу о себе позаботится.
– Если ты не заметила, по нам палят из пушек.
– Чаннинг, прав. Держись рядом, ― поддержал его Бен.
– Ну уж нет, ― ответила я и наградила их убийственным взглядом.
– И это наши спасители, ― прошептала Верховная, потирая переносицу. ― Какой позор.
– Никто не просил вас идти с нами, ― вырвалось мое возмущение.
Верховная не успела ответить. Очередное ядро попало в воду возле носа корабля. Море быстро охладило пыл, который разгорался на капитанском мостике. Вода обрушилась нам на головы и вывела из себя.
– Это уже слишком! ― воскликнул Бен. ― Они что там ослепли? У нас даже пушек нет. И как они вообще попадают так далеко. Это невозможно.
– Что ты хочешь этим сказать? ― спросила Бригитта, держась за планширь как за последний шанс остаться в живых.
– Если учесть, что корабль до сих пор цел, то могу предположить, что они нас запугивают. Но я готов пойти в пасть морскому дьяволу, чтобы понять, как им это удается, ― возмутился Бен.
Капитанский мостик погряз в молчании, пока остальные части корабля накрывала паника. Друиды метушились на верхней палубе словно пойманные в клетку воробьи. Они не собирались идти ко дну вместе с кораблем с символическим названием «Надежда». Друиды явно не так ее себе представляли. Служители природы быстро учились морскому ремеслу и не прошло и дня, как освоили основные морские узлы. Бен удивленно наблюдал, как земледельцы с ловкостью затягивают узлы. Но выживать под пушечными залпами они не были готовы. Только Патрик стоял в стороне и оберегал Елену, как единственную драгоценность на всем корабле. Он молчал, так как не имел языка, но своим взглядом старался усмирить страх в глазах своей друидки. Корабль продолжал путь по волнам Айдарского моря. Я не собиралась так просто сдаваться, так же, как и Чаннинг. Пальцы потянулись к браслету, но крепкая хватка Волка заставила остановиться.
– И что ты намерена сделать? Спалить корабль? ― в голосе слышался сплошной упрек.
– Он все равно пойдет ко дну. Из-за огня или пушек. Но я смогу попытаться что-то сделать.
– Подождите! ― крикнул Бен.
– Чего ждать? Пока от нас оставят щепки?
Брови сошлись на переносице.
– Слышите? ― продолжил капитан, пропустив колкость мимо ушей.
– Слышим, что? ― поддержала меня Верховная.
Ее пальцы отцепились от планширя, и лицо стало белее морской пены.
– Ядра больше не летят в корабль. Вот что, ― ответил Бен. ― Проклятье медузы! Вы чего разбегались словно корабельные крысы? Прекратить панику, а то брошу всех к акулам!
Слова капитана подействовали молниеносно. Друиды замерли будто время остановилось на миг. Круглые глаза смотрели на капитана, когда его взгляд казался острее клинка, заткнутого за пояс.
– Так-то лучше, ― сказал Бен, наслаждаясь только шумом волн и ветром, который натягивал паруса.
– Что это значит? ― спросила я.
– Они нас пропускают? ― подхватил Чаннинг.
– Сейчас посмотрим, ― ответил Бен.
Он снял с пояса подзорную трубу и посмотрел в сторону суши. Лицо капитана преобразилось. Я готова была поклясться, что отец в одно мгновение постарел на лет десять. Рука потянулась к широкому плечу, но Бен резко повернулся.
– Оголить абордажные клинки! К нам летят гости!
– Летят? ― переспросила Бригитта не своим голосом.
Верховная словно лично встретилась с Арауном. Я чувствовала себя не лучше. В голове вовсю уже разыгрались самые худшие варианты исхода борьбы. Кошмары вновь стали реальностью и быстро приближались к кораблю.
– Это суккубы? ― сорвалось с губ, когда Чаннинг вырвал подзорную трубу у Бена и решил лично удостоверится в предположениях.
– Похоже на то, ― ответил Волк.
Он пытался лучше рассмотреть приближающиеся черные точки.
Значит ли это, что Астерия пала?
Я не нашла в себе силы произнести вопрос вслух. Такой поворот судьбы меня точно не устраивал.
Астерия не могла пасть. Не так. Не от руки Вольдемара. Не сейчас.
Слезы душили, и голова пошла кругом. Я прикусила губу, чтобы сдержать ненужный поток. Боль напомнила о том, что надо держаться. Кулаки сжались, пока мысли блуждали по темным углам, пытаясь понять, как это произошло и что теперь делать дальше.
«Надежда» должна была приплыть к берегам Астерии раньше Вольдемара. Как он оказался в порту раньше нас?
Это не укладывалось в голове. Не хотелось верить в проигрыш и разгромленную страну. Перед глазами пронеслись окровавленные лица астерийцев. Каждый из них желал лучшей жизни, но корабль опоздал. Мы не успели помочь жителям Астерии, и теперь суккубы доделают то, что не смогли в Мондраде.
«Надежда» пойдет ко дну и утянет за собой последних служителей природы…
– Что с ними не так? ― вдруг раздался голос Чаннинга.
Я словно почувствовала, как дернули за руку и вытащили из омута самобичевания. Чаннинг не торопился хвататься за оружие. Он словно видел суккубов впервые, рассматривая демонов как занозу на пальце. Черные крылья и хищный взгляд навсегда врезались нам в память. Но сейчас Чаннинг не был уверен, что это демоны. Он не знал как объяснить словами трех птиц, которые парили над водой и быстро приближались.
– Локоть к локтю мы пройдем через пару боченков рома! Демоны не будут ждать, пока вы обнажите сабли. Они вспорют вам глотку раньше, чем вы успеете позвать своих богов, ― разносился крик Бена над верхней палубой.
Капитан воодушевил друидов, но не Чаннинга.
– Это не суккубы, ― прервал он Бена.
– Астериец, если это не демоны, тогда люди научились летать.
– Можно и так сказать, ― ответил Чаннинг.
Бен перевел взгляд с Астерийца на птиц. С близи они показались не совсем естественными. Потоки ветра держали их над морем, но крылья не имели перьев и не были черными, как у суккубов. Чем ближе птицы приближались, тем больше округлялись глаза капитана. Он явно был готов съесть свою шляпу, если то, что увидел не было человеком. Три фигуры парили над Айдарским морем словно птицы, но они оказались людьми. С руками и ногами. Бен крепко сжал рукоять сабли, когда над их головами раздался голос.
– Чаннинг! Кейт! Как же я рад вас видеть, ― сказал Метью, аккуратно лавируя среди парусов.
Мальчишка приземлился на верхнюю палубу, чем удивил всех, кроме Чаннинга.
– А ты подрос, ― сказал он, когда за спиной присоединились еще двое.
– А ты постарел, ― ответил Метью и рассмеялся заливным смехом. ― Вон седые волоски. Кейт, ты совсем его довела. Не пропадай так больше.
– Я тоже рада тебя видеть.
Пришлось смахнуть предательскую слезу с ресниц, когда ноги уже вовсю несли к Метью. Не верилось, что когда-нибудь услышу его звонкий смех, но пальцы уже вовсю лохматили макушку.
– Эй, я уже большой для таких шуточек! ― воскликнул мальчишка. ― Мои волосы бесценны.
– Не сомневаюсь, ― ответила я и еще больше взлохматила шевелюру.
Двое парней, которые стояли позади Метью, напряглись, но промолчали. Они словно по команде положили руки поверх кожаных ремней. Одно движение, и крылья упадут на палубу, позволяя воспользоваться острым лезвием мечей.
– Кто это?! И что черт возьми происходит на моем корабле?! ― воскликнул Бен.
От него не осталось незамеченным решительность во взглядах гостей.
– Все нормально. Это свои, ― попытался успокоить капитана Чаннинг.
– Свои из пушек не стреляют.
– Бернон всегда был вспыльчивым. Но я увидел вас с берега, ― сказал Метью и указал рукой на нас с Чанннингом.
– Бернон тоже здесь? Как он? ― спросила я.
– Что может быть со здоровяком? ― ответил мальчишка и хмыкнул. ― Здоров как бык, только теперь без сил.
Что-то в груди подсказывало, что необходимо извиниться, но пришлось сдержать порыв. Внимание привлекли самодельные крылья. Металлический каркас был туго обтянут кожей. Конструкция выглядела устрашающе, но довольно крепкой.
– Что это? ― удивленно спросила я.
– Новое изобретение Кондрата. Это еще ничего. Вот его скорострел…
– Капитан, вы забываетесь, ― прервал его блондин, который стоял по левую руку.
– Это же наши друзья.
– Капитан? ― удивленно вмешался Чаннинг. ― А парнишка подрос.
– А то, ― гордо ответил Метью и выпятил грудь.
Хоть силы пропали, но мальчишка так и не смог избавиться от своего животного-покровителя. Метью выглядел как норовистый жеребец, который хвастается своей новой сбруей. Он вытянулся в рост и возмужал, но лицо так и осталось по-детски юным.
– Теперь я командую воздушными силами Астерии, ― гордо сказал Метью.
– Это очень здорово, ― вмешался Бен. ― Но я так и не понял, можно ли нам зайти в порт?
– Конечно.
– И твой друг не потопит корабль?
– Кто? Бернон? Да, он просто душка. Конечно, когда не пьет.
– Это уж точно, ― согласился Чаннинг и усмехнулся.
Воспоминание закрутилось в голове водоворотом. Ночь в трактире. Громкий храм силача и синева под глазом у Гавена. Мысли завели меня в тупик. Брови нахмурились, когда тени прошлого напомнили о предателе. Умник пытался убить меня дважды. Если на первый раз Чаннинг его простил, то на второй раз точно не оставит в живых. Гавен был слишком умный, чтобы умереть в подземелье. Их встреча наверняка произойдет. Это лишь вопрос времени, когда взгляды бывших друзей снова пересекутся. Метью словно прочитал мысли.
– А где Гавен? ― спросил он.
– Надеюсь, умер в подземелье Мондрада, ― ответила я и выдавила из себя что-то похожее на улыбку.
– Боюсь, что не все так просто. Ваш умник жив и скоро прибудет в Астерию, чтобы внести некоторые правки в архив королевской семьи, ― раздался знакомый голос.
Все, кто были на верхней палубе резко обернулись. Даже друиды, которые предпочитали держаться в стороне и просто наблюдать, не смогли удержаться от удивления. В дверном проеме на нижнюю палубу стоял сгорбленный старик, о котором никто не знал. Его никто не видел во время всего путешествия. Волны перестали биться о корму. Ветер исчез, и паруса повисли словно старые тряпки. Старик был в одной тунике. Седые волосы переходили в такого же цвета бороду до самой груди. Он выглядел таким жалким, но в глазах жила необъяснимая сила.
– Разрази меня гром! Это еще кто? ― спросил Бен, направив на старика острый конец сабли.
Я быстро узнала глаза цвета драгоценных сапфиров. Бригитта стала первой, кто почувствовал незримую связь. Женщина несмело поддалась вперед.
– Кажется, я тебя знаю, ― еле слышно произнесла Верховная охрипшим от волнения голосом.
– Вряд ли, ― буркнул старик.
Я не знала, стоит ли раскрывать правду о Старейшине друидов или лучше не травмировать их безответственным предводителем. Меня не покидала уверенность, что Рейхтаг, который появился неожиданно на корабле, не возглавит свой истребленный бедами народ. Он бросит их как грязную девчушку когда-то в лесу. Без крова, еды и надежды на светлое будущее.
– Я видела тебя. Особняк Старейшин. Тайный коридор… ― мысли Бригитты путались. ― В голове словно карканье сотни воронов, но, кажется, вспомнила глаза цвета сапфиров. Я была еще совсем крохой и пряталась за подол матери, когда люди короля загнали выживших друидов в особняк и хотели спалить живьем. Один сын Старейшины показал нам потайной ход, а второй исчез. Друиды чудом выбрались из ада, который разразился в Гластонгейте. Я хорошо запомнила, как ярко светило солнце, когда мы вышли на теплый свет. Лишь черный ворон кружил в небе, словно знаменуя что путь свободен.
Верховная снова подняла удивленный взгляд на старика, чей цвет глаз ей показался до боли знакомым.
– И не смотри так на меня, ― буркнул Рейхтаг. ― Спасибо, что довезли. Кстати, рад что мои чертежи пригодились, и вы обрели крылья.
– О чем это он? ― не успел спросить Метью, как яркая зеленая вспышка затмила собой солнце.
Когда все открыли глаза, старика уже не было. Только ворон каркнул над их головами и полетел в сторону суши. Навстречу родной земли. Астерии.
Глава 3. Возрождение Астерии
Кондрат молчаливо наблюдал за дверью, где Оливия проводила опыты над алхимией и собственной безопасностью. Комнату перенесли с разрушенных тайных проходов во дворец и теперь все его обитатели жили словно на пороховой бочке. Оливия была с ними не согласна так как за годы бессмертия смогла в волю натренироваться, чтобы не подвергать себя и окружающих опасности. А Кондрат был с ней не согласен, но что ему оставалось делать, когда и сам король любил заниматься новыми изобретениями по чертежам Рейхтага. Многие пришлось изменить и доработать. К счастью для короля, мистер Харисон любезно согласился помочь. Тот, кого все считали безумцем смог не только исправить свое изобретение для перемещения, но еще создать многое другое. Даже крылья. Кондрат до сих пор не мог поверить в то, что человек научился летать словно птица. Но этого было недостаточно, чтобы справиться с магией. Им необходимо было что-то серьезнее, чем самострелы и самокаты. Алхимия могла помочь, но каковой ценой. Чем больше сгущались тучи над Астерией, тем чаще Оливия запиралась в своей лаборатории. На это была еще одна причина.
– Кондрат, знаю, что ты за дверью. Можешь, возвращаться к своей мамочке! ― крикнула Оливия.
Король сжал руки в кулаки и ворвался в дверь без стука.
– Что опять не так с моей мамой? ― спросил он, как только переступил порог.
От него не осталось не замеченным, что зелий на полках значительно прибавилось со вчерашнего дня. Если вечером были заставлены два шкафа, то сегодня откуда-то взялся еще один и на полках уже сияло пестрое разноцветье флаконов. Кондрат успел прочитать несколько надписей: бешенство, замедление, паралич… Сердце заколотилось еще быстрее, когда девушка все-таки заговорила.
– Действительно, что может быть не так с твоей мамой? Всего-то бросила своего сына, стала Верховной ведьм при том, что сама из рода магов, а еще и отдала свой пост Лунной богине. И да. Совсем забыла. Она сейчас на полпути к Астерии, если еще не прибыла к берегам. Я ничего не забыла?
Девушка убрала не послушную рыжую прядь с лица и продолжила растирать в ступке Собачий корень. Его запах был не лучше, чем название. Кондрат прикрыл нос рукой и громко кашлянул. Когда Оливия приходила к нему в ложе, то выглядела словно богиня, сошедшая с небес. Сейчас же ее вид больше напоминал сварливую кухарку.
– Чего молчишь? ― спросила девушка, оборвав его раздумья.
Кондрат свел брови и ответил:
– Чандра моя мать.
– Ох, бедная сиротка. Всю жизнь прожил без матери, а теперь не можешь оторваться от ее юбки.
– Ты забываешься.
– Нет. Это ты забываешься, король Астерии, ― возмутилась Оливия и поставила ступку на стол, громко звякнув пестиком. ― Где была Чандра, когда ты прятался в лесах? Почему именно сейчас эта женщина объявилась? Не находишь это странным?
– И что? ― сухо ответил Кондрат, словно обрывая все связующие нити.
Оливия напряглась. Они и раньше сорились, но обычно все заканчивалось постелью. Сейчас же девушка была не уверена, что хочет мириться. Она мечтала видеть перед собой мудрого правителя, но ей слабо верилось, что Кондрат именно такой. Появление Чандры пустило под откос все ее планы. Оливия не знала на чьей стороне сейчас Кондрат и это ей чертовски не нравилось.
– Чандра не сделала нам ничего плохого, ― сказал король, боясь приблизится к девушке даже на шаг.
– Но и хорошего от нее не жди, ― ответила Оливия, скрестив на груди руки.
– Во всем виноват Рейхтаг. Вот кто злодей. Он врал мне и матери.
– Это тебе сказала Чандра?
– Да! И я ей верю.
– Мнение отца тебя уже не волнует? Он хотя бы помогал тебе.
– Чем же? ― спросил Кондрат, и разум его затуманился. ― Рейхтаг только делал вид, что заботится, а на самом деле бросил на растерзание разбойникам. Разве так помогают сыновьям? Разве врут и исчезают на утро бесследно? Откуда тебе знать женщина, как тяжело смотреть в глаза отцу и не знать, кто он? Тебя воспитали суккубы. Откуда тебе знать о простых человеческих чувствах обычного ребенка?!
С каждым словом, которое вылетало из уст короля, Оливия чувствовала, как тяжелеет воздух в комнате. Словно Кондрат был брошенным в воду камнем. Рябь бежала по полу, и девушка ощутила боль в дрожащих коленях. Руки трясло. Горло словно сдавили веревкой.
– Кондрат, ― шепнула Оливия, но он ее не услышал.
Его грудь горела. Король оперся железной рукой о стол, но древесина не выдержала касания и разлетелась в щепки. Кондрат упал на пол и скрючился словно от боли. Вены вздулись и стали черными. Зрачки закатились, представив лишь белые глазницы. Его трясло. Король лихорадочно хватал ртом воздух будто рыба, брошенная на сушу, пока Оливия раздирала ногтями кожу собственной шеи. Красная полоска становилась ярче, а голос девушки охрипшим. Она забыла про горло и потянулась к карману. Дрожащие пальцы зацепили флакон. Оливия вытащила настойку из мерцающего цветка и бросила себе под ноги. Удушье спало. Магия перестала на нее действовать. Это был временный эффект, но его должно было хватить, чтобы выполнить задуманное. Девушка успела сделать лекарство для Кондрата, но проверить его не было времени. Оливия подбежала к шкафу и сняла с полки один флакон. Жидкость черного цвета колыхнулась и разбилась о стеклянные стенки.
– Надеюсь, связующие зелье поможет, ― прошептала девушка и подбежала к Кондрату.
Он почти не дышал. Оливия вытащила зубами пробку и влила содержимое в горло короля.
Кондрат молчал. Глаза его оставались закрыты. Черные вены начали светлеть. Девушка прильнула ухом к груди. Сердцебиение казалось слабым, но все-таки билось.
– Как же ты меня напугал, ― сказала Оливия, отстраняясь.
– Извини, ― прошептал Кондрат, не поднимая век.
– Что? Что ты говоришь?
– Ты слышала, ― буркнул король и толкнул девушку легонько в ногу.
Он попытался сесть, но получилось у него это не сразу.
– Приступы участились? ― спросила Оливия.
– Я бы сказал, ухудшились, ― ответил он.
Раньше это было лишь покалывание на кончиках пальцев, потом головная боль, а теперь чернота. Тьма словно растекалась по венам и сжигала в нем всю человечность. Капля злости становилась катализатором. Ее хватало, чтобы разжечь в душе мрак.
– Ты нашла лекарство? ― спросил Кондрат, стараясь сконцентрироваться на прерывистом дыхании девушки.
– Не уверена, ― ответила она. ― Алхимия не раскрывает тайн древней магии, но может сдерживать ее. Хоть и ненадолго.
– О чем ты? ― удивленно спросил Кондрат.
– Твое родство с магами и друидами не осталось бесследно. Вот что.
Оливия поднялась на ноги и повернулась к королю спиной, представив в голове самое худшее. Кондрат посмотрел на свою живую руку. На ней остались черные линии, но не такие заметные, как минуту назад. Он встал и тихо подошел к девушке. Оливия не сопротивлялась, когда Кондрат откинул рыжие волосы на плечо и провел пальцем по красной линии, которую сам же и сотворил черной дымкой.
– Болит? ― неуверенно спросил он, боясь получить пощечину.
– Не так как пытки суккубов, но этот рубец оставил все-таки ты.
Кондрат попытался проглотить ком в горле, но не смог. Вместо этого он спросил:
– Хочешь сказать, что виной всему магия?
– А что же еще? ― ответила Оливия и резко повернулась к нему лицом. ― Друиды, маги и люди не зря были против кровосмешения. Таков был закон, и он был нерушим. Ты первый, кто оказался на перепутье трех кровей. С этим не шутят, Кондрат. Тебе необходимо поговорить с Рейхтагом.
Лицо короля почернело, но на этот раз не из-за магии.
– Я не знаю где он, ― сухо ответил Кондрат.
Он не желал говорить об отце.
– Рейхтаг последний Старейшина друидов, которые сохраняли баланс веками. Если кто и сможет тебе помочь, то только он.
– А как же твое зелье? Ведь оно справилось.
– Только на время. Алхимия – это тебе не друидские штучки. Она не позволяет создавать что-то из ничего или уничтожать магию бесследно. Алхимия видоизменяет ее в другую форму. Зелье замедлило черную метку, но она вернется. Это лишь вопрос времени.
Кондрат промолчал. Магия ворвалась в его жизнь неожиданно. Так же как Оливия, королевский пост, а теперь еще и мать. Чандра рассказала ему все без утайки. Кондрат хотел в это верить, но Оливия… Она не могла понять его чувств. Или просто не пыталась. Ее сердце зачерствело за многовековые скитания на службе у Арауна, но все же девушка его спасла и не раз. Он был обязан ей жизнью. Кондрат просто подошел и обнял Оливию, не обращая внимания на кулаки, которые били ему в грудь. Он зарылся носом в рыжие волосы и хотел просто постоять вот так. Без споров и ругани. Оливия шипела ругательства на ухо, но Кондрат не отпускал, пока девушка не сдалась. Ее руки бессильно повисли вдоль тела, а лицо спряталось на его плече.
– Думаешь, нам по силам справиться с богами? ― вдруг спросил Кондрат.
– Только если они будут на нашей стороне, ― ответила девушка и тяжело вздохнула.
Ее дыхание обожгло королевскую кожу шеи. Оливия боялась. Кондрат это знал. Он сам был напуган, но пытался не показывать вида. Тяжелые шаги нарушили их покой. Кто-то быстро приближался, заставив их отпрянуть друг от друга. Звон лат знаменовал появление стражника. Он быстро дышал, когда замер на пороге комнаты.
– Что случилось? ― обеспокоенно спросил Кондрат.
– Они вернулись, ― ответил мужчина, переведя дух.
– Кто вернулся? О чем ты?
Стражник протянул королю руку, в которой покоился помятый листок.
– Ваш ястреб вернулся с ответом.
Кондрат сорвался с места и развернул донесение.
– Что там? ― удивленно спросила Оливия, заглядывая через плечо.
– Кейт и Чаннинг снова в Астерии.
***
– Парус мне в зад! Мы точно в Астерии? ― не сдержал Бен порыв эмоций.
Его треуголка съехала набекрень, когда я осуждающе посмотрела на отца исподлобья.
– Никогда не думала, что соглашусь с пиратом, но Бен прав. Что за чертовщина?
– Многое изменилось за этот год, ― сказал Метью и повел их глубже в порт между двух големов, которые возвышались словно каменные статуи.
Если бы они не провожали гостей в доки оценивающим взглядом можно было подумать, что големы такие и есть. Бездушные скульптуры на страже порядка.
– Они безобидны, ― уточнил Метью, имея в виду монстров высотою с половины той башни, что возвышалась на холме.
Раньше здесь было не так оживленно, но сейчас в порту и яблоку негде было упасть. Матросы и королевские рыцари смешались в одну тучу, управляя механизмами, которые сложно было описать. Одни из них перевозили груз без помощи лошадей, другие были направлены вдаль и похожи на подзорную трубу, но гораздо больше. Я не смогла сдержать порыв восторга, когда парочка летунов сделали над ними круг и скрылись за парусом пришвартованного корабля.
– Странно что порт не закрыли. Все-таки близится война, ― сказал Чаннинг, не выпуская мою руку.
– Именно по этой причине Кондрат держит порт открытым, ― ответил Метью. ― Мистеру Харисону необходимы материалы, а Оливии ― ингредиенты для зелий, которые сложно достать.
– И все это так просто привозят в Астерию? А где вы берете золото?
– Ты слишком любопытная как для друидки, Бригитта, ― настороженно произнес Метью. – Это твой народ всегда делал всезнающий вид и отвечал на вопросы простых смертных.
– Времена меняются, мой друг, ― ответила женщина с грустной улыбкой. ― Нравы уже не те, что были раньше.
– Так все эти механизмы создал мистер Харисон? ― спросил Чаннинг, переведя разговор на себя.
– По чертежам Кондрата. Нам сюда, ― ответил Метью и свернул влево в сторону башни.
– Вернее Рейхтага, ― исправил его Чаннинг. ― Или ты думаешь Кондрат стал таким башковитым и смог сам придумать летающий аппарат.
Метью выгнул линию бровей и спросил:
– А ты откуда знаешь?
– Видел чертежи в хижине у Рейхтага.
– Ты тоже в ней бывал? ― вмешалась я.
– Всего один раз, когда Старейшина поделился бочонком драконьей крови.
– Опасная вещь. Я вам скажу, ― вмешался Бен, рассматривая механизм, который катился по дороге без помощи лошадей.
Он выглядел как карета только ниже и менее просторней.
– Это самокат, ― гордо воскликнул Метью. ― Изобретения мистера Харисона пригодились не только для перемещения воды. Он слегка их усовершенствовал и вот, что из этого получилось.
– Чертовщина какая-то, ― возмутился Бен. ― Ни за что бы не доверил свою жизнь подозрительной карете без лошадей. У нее даже руля нет.
– Вот как раз руль имеется, ― парировал Метью со смешком.
– Не обращай на него внимание, ― вмешалась я. ― Он слишком долго не был на суше среди людей.
Бен хотел очередной раз буркнуть в ответ ругательства, но Метью его перебил:
– Добро пожаловать в башню Заблудших душ. Пристанище для новобранцев и армии големов.
– Пока мы видели только два, ― все-таки буркнул Бен, снимая треуголку.
Он вытер пот со лба и вернул шляпу на место, внимательно осматриваясь по сторонам. Дорога привела их на холм, где стояла одинокая башня. Порт раскинулся вокруг строения, замыкаясь кольцом. Жизнь в доках кипела как никогда раньше. Я окинула взглядом встревоженный муравейник и не поверила своим глазам. Астерия словно переродилась и уверенно поднялась с колен, расправив гордые плечи. Даже старый пират смахнул слезинку с глаз. Он явно хотел, чтобы и Розалинда это увидела. Чтобы она обняла его и повела нас домой есть вкусный пирог с лесными ягодами. Это все я увидела в глазах отца, обремененных тенью грусти. Неловкость душила горло сильнее, чем яркие воспоминания детства. Я не могла найти слова для утешения. К счастью, Бен снова надел суровую маску пирата и спрятался за треуголкой.
– Големов вы еще увидите, ― произнес Метью и кивнул двум дозорным на каменных выступах. ― Поспешим. Не будем заставлять капитана ждать.
Двор башни оживленно гудел не меньше, чем корабельные доки. Тренировка новобранцев, которая началась три часа назад, не ограничивалась передышками. Это было видно невооруженным глазом. Я удивленно смотрела на мальцов, которые блестели в свете солнца от капелек пота. Их рубашки взмокли, а чубы прилипли к макушке. Совсем юные лица надевали суровую маску и уверенно махали деревянными клинками, попадая точно в сердце соломенных чучел. Черная скала возвышалась над ними и медленно направилась вдоль шеренг, словно прогуливалась по дивному саду. Бернон был без рубахи и стал больше в два раза с нашей последней встречи.
– Кажется, отсутствие магии пошло ему на пользу, ― сказала я, за что Чаннинг сильнее сжал ладонь. ― Я просто констатирую факт, ― пришлось виновато добавить, наблюдая за игрой желваков на любимом лице.
– Не могу не согласиться, ― поддержал Метью. ― Бернон стал отличным капитаном. И больше не прикладывался ни разу к бутылке.
– Не может этого быть, ― неуверенно ответил Чаннинг.
– Именно так, друг мой. Рад встрече. Кейт.
– Бернон.
Мы обменялись любезностями будто говоря друг другу: ― «я помню, что произошло и с тебя глаз не спущу». Даже через год наши с ним отношения оставались накаленными. Никто не доверял друг другу и не без основательно. Видимо, капитану уже успели доложить о том, что магии у Владычицы огня нет, но его это мало успокаивало, когда взгляд скользил по Звентибальду.
– Ты сейчас на мою дочь смотришь, ― возмущенно сказал Бен.
– У тебя есть отец, Кейт? ― удивленно спросил здоровяк.
– Как оказалось, ― ответила я.
– Метью, замени меня на тренировке, а мы пойдем кое-что перетрем.
– Вечно ты так, ― обиженно возмутился мальчишка. ― Ведь я уже не маленький.
Здоровяк взъерошил его волосы, так же как недавно делала я. Это еще больше задело гордость Метью, но он, как истинный воин, выполнил приказ, хоть и сцепил зубы, изображая что-то похожее на улыбку. Капитан повел гостей вдоль закругленных стен башни к лестнице. Она вела в закрытые от любопытных глаз помещения.
– А здесь стало лучше с последнего моего визита к главарю мятежников, ― произнес Чаннинг, поднимаясь по ступенькам.
– Кондрат любит башню Заблудших душ, ― уточнил Бернон. ― Как и Оиливия. Ведь когда-то здесь был ее дом.
– Так легенда… ― удивленно начала я.
– Она правдива, ― закончил Бернон. ― У нашей королевы отличная родословная, как для торгашки. Она может договориться с любым купцом за очень выгодную цену.
– Если бы она оставалась до сих пор суккубом, ей бы все отдавали бесплатно, ― пошутил Чаннинг.
– Не без этого, ― парировал капитан.
Он привел нас в свой кабинет, который когда-то принадлежал Кондрату. Чаннинг словно узнал знакомые стены и усмехнулся.
– Хорошо помню нашу с ним перепалку. С тех пор прошло не одно столетие. Астерия сильно изменилась за этот год.
– Присаживайтесь, ― сказал Бернон, предлагая Бригитте стул и игнорируя задумчивость Чаннинга.
Верховная не стала отказываться. Женщина присела и расправила складки коричневого платья. Вид у нее был поистине королевским. Стройный стан и убийственный взгляд, от которого холодило в жилах.
– А теперь поговорим на чистоту, ― сказал Бернон, когда закрыл дверь на замок. ― Зачем вы здесь?
– Тысяча чертей! Это и есть хваленое астерийское гостеприимство?
Бену явно не понравилось, с чего начался разговор. Он как истинный морской волк предчувствовал надвигающуюся бурю задолго до ее появления.
– Чтобы победить в войне у нас есть все, кроме магии и везения. Первого у вас нет, и судя по тому, во что вы все время ввязываетесь, вторым тоже обделены. Так зачем вы здесь?
– А как же пророчество, Бернон? ― сухо спросил Чаннинг.
Он ожидал услышать эти слова от Кондрата, но не того, кого считал другом.
– Все это чушь, ― ответил капитан. ― Ты и сам прекрасно знаешь.
– Отлично. Значит, я свободна?
– Кейт!
Голос Бригитты был непреклонен, но я с королевской гордостью его выдержала.
– Кондрат теперь король. Пусть он и расхлебывает войну с богами.
– Какими еще богами, Кейт?
– А ты не знал, Бернон? Видимо Кондрат еще не осведомлен. Лунная богиня хочет занять трон. Справится ли ваш король с этим?
– Это все меняет, ― запнулся здоровяк. ― В любом случае вы без сил и будете только мешаться под ногами. Так что садитесь на корабль и уплывайте обратно.
– А как же Метью? Не думаю, что он будет согласен с твоим решением.
– Чаннинг, он всего лишь мальчишка. Не впутывай его в это.
– Тогда скажешь ему сам?
Воздух в комнате накалился. Бригитта молчаливо сидела на стуле, когда над головой сгущались тучи. Судя по виду, она не собиралась уплывать из Астерии, не повидавшись с Рейхтагом. Чертов Старейшина оказался жив, и если вспомнить о том, что служители природы остались без магии, то Бригитта готова была тащить его за бороду к остаткам своего клана и заставить выбрать приемника. Я бы на ее месте так и сделала. Потом Рейхтаг может идти на все четыре стороны, но только после того, как возродит мудрость древних друидов.
– Я никуда не поплыву. Кейт должна занять трон, ― сказала женщина, гордо вздернув подбородок.
– За это и повесить могут, ― ответил капитан.
– Ну и пусть. Тогда летописцы так и запишут: «Кондрат погубил последний росток друидов, из-за чего магия была утеряна, и мир погрузился в хаос».
Бернон провел рукой по лысине и чертыхнулся.
– Теперь я понимаю почему наш король вечно зол. Женщины хуже ада. Еще и мать…
– Чандра уже здесь? ― удивленно спросил Чаннинг.
– Да, но вы ее не тронете.
Волк готов был вцепиться другу в глотку.
– Что значит не тронем? Она опасна.
– Так же, как и Кейт.
Война намеривалась начаться раньше, чем ожидалось. Не покидала уверенность в том, что Кондрат не станет тягаться с матерью. Это усложняло ход борьбы. Еще и Звентибальд, от которого следовало избавиться как можно раньше. Как только представится шанс. Но сейчас волновало не украшение…
Чандра здесь не потому, что решила отдохнуть и наверстать упущенное с брошенным сыном. А ведьмы слушаются богиню луны. Я не враг, хоть все и хотят, чтобы оставалась изгнана. Желают они того или нет, но Астерии потребуется помощь Огненной Владычицы.
Бригитта посмотрела на меня словно прочитала мысли и коротко кивнула, поддерживая во всем. Стук в дверь разрядил воздух в комнате. Взгляд Бернона снова стал спокойным, будто с него спала пелена. Он открыл дверь и увидел испуганного дозорного.
– Вы должны это увидеть, капитан, ― сказал он. ― Вражеский корабль на горизонте.
– Будьте здесь.
С этими словами Бернон выскочил из комнаты вслед за дозорным, заперев дверь на ключ. Наши с Чаннингом взгляды встретились словно соглашаясь, что кусок дерева не способен остановить.
Глава 4. Дружба, сгоревшая в пламени дракона
― Я бы выбрал другой путь, ― посоветовал Хаким, глядя в подзорную трубу. ― К нам приближаются десятки птиц. Не уверен, что они настроены дружелюбно. Лучше быть на чеку.
– Главный здесь я, ― произнес Гавен.
Он выхватил трубу и посмотрел вдаль. Его сердце сжалось при виде родных земель Астерии. Возвращение оказалось трепетней, чем он предполагал. Даже нога перестала болеть, предвкушая, как ступает по пыльным дорогам. Гавен грезил о том, как будет вновь слушать ругань прохожих и наблюдать за лучами солнца, которые пытаются пробиться сквозь толщу грязи на старых стеклах окон. Его идиллию уничтожила стая больших птиц, которые слишком быстро приближались к кораблям.
– Ты обговорил главенство с Вольдемаром? ― спросил Хаким, отвлекая Гавена от раздумий.
– Смотрю кто-то желает присоединится к Дрого, ― ответил он.
Хаким сделал учтивый поклон и попятился прочь с капитанского мостика.
– Позовите мою жену, ― продолжил самопровозглашенный король, пока истинный правитель Мондрада прятался в трюме.
– Осторожно! Ядро! ― вдруг крикнул матрос.
– Дурак. Пушки не способны попасть так…
Голос Гавена оборвал всплеск воды. Море окатило его с головы до ног, оставляя на губах соленый привкус. Умник стряхнул капли с серебряных волос.
– Ты позвал меня, чтобы принять душ, ― раздался голос Лилит неподалеку.
Девушка ступила на капитанский мостик и затмила своим сиянием солнце.
– Не припомню, когда разрешил открывать тебе рот, ― буркнул Гавен.
– Когда стал моим мужем.
Их взгляды встретились всего на миг. Первым отвел глаза супруг, не желая сдаваться во славу лунного сияния. Он выпрямился и снова посмотрел вдаль.
– Так будь любезна. Помоги своему мужу увести корабли отсюда.
Лилит проследила за взглядом Гавена.
– Ты не в состоянии справиться с мальчишками?
– О чем… Что за черт?
Не успел Гавен повернуться, как в него полетели стрелы. Сорванцы кружили среди парусов под руководством Метью и обрушили на матросов огненный град. Необходимую искру давал кремний, который висел у них на груди. Как только наконечник стелы проводили между двух пластин, вспыхивал огонь. Мальчишкам даже не было необходимости использовать арбалеты. Их стрелы были тяжелее обычных и пропитаны смолой. Метью достаточно было поджечь парус или бросить каждую из них на верхнюю палубу, чтобы разгорелся пожар. Хаким скрылся из виду сразу же как запахло жаренным. Он направился доложить обо всем королю, пока на верхней палубе разразился кромешный ад.
– Тебе будет еще больнее, если корабль пойдет ко дну.
– Я Верховная ведьма. Мне подвластно даже море.
– А я тот, кто прикажет суккубам прямо сейчас убить всех твоих подопечных.
– Для этого тебе надо еще пробраться к Сенамире, ― ответила Лилит, не отводя взгляд.
Девушка помнила, что ведьмы находились под присмотром суккубов на другом корабле. Одного слова было достаточно, чтобы они появились у ног своей хозяйки будто верные псы, но это не поможет ей причалить к берегам Астерии. Пламя Беленуса до сих пор оставалось в жилах Кейт. Бог Солнца мог помешать всем планам. Для того, чтобы этого не случилось, ей нужны были люди, а она им.
– Кажется, у нас был уговор, ― напомнил Гавен.
Девушка промолчала, искоса поглядывая на мужа.
– Гавен! Ты ли это? ― послышался голос Метью свысока.
– Капитан, не смейте, ― крикнул блондин, но мальчишка не послушал.
Он приземлился перед тем, кого считал другом. Крылья сложились за спиной, как только ноги коснулись старых досок палубы. Метью внимательно посмотрел на деву в серебристом одеянии с белоснежной гладью волос. Он не мог оторвать от нее взгляд. Гавен отпустил свою жену и среагировал молниеносно. В его руке блеснула сталь. Всего два шага отделяли его от мальчишки. Гавен был не в настроении ждать. Он быстро сократил расстояние между ними, и пока Метью пускал слюни на его жену, тот уверенно приставил лезвие к горлу мальчишки.
– Ты что делаешь? ― удивленно спросил тот, когда с глаз спала пелена.
– Отзови своих людей и останешься жив.
– Ты предал нас.
– Не впервые.
Лилит удивленно наблюдала, как взрослый мужчина угрожал ребенку. Метью был высоким юношей, который только что мысленно снимал с нее платье, но все-таки ребенком.
Этот мир точно не стоит того, чтобы его спасать.
Лилит осуждала поведение супруга. Она не намерена была бороться с детьми, но отступать от намеченного плана тоже не собиралась.
– Если вы друзья, разве нельзя было договориться, чтобы нас пустили в порт без боя?
– Он всего лишь ребенок, ― ответил Гавен. ― Кондрат ни за что не одобрит десятки военных кораблей у берегов Астерии.
– Конечно нет, ― подтвердил Метью. ― Я думал тебя надо спасать.
Смех Гавена заглушили крики матросов, которые пытались потушить огонь и скинуть остальных мальчишек в море.
– Я собираюсь стать королем Астерии, и ты мне в этом поможешь.
– Мальчишка? ― удивленно спросила Лилит.
– Ты еще здесь, женщина? ― возмутился Гавен.
– Я никогда не отзову своих людей, ― встрял Метью в перепалку супругов. ― Я лучше пойду ко дну вместе с вами.
– Видишь. А ты говорила друзья.
Лилит посмотрела на мужа с упреком. Ее взгляд скользнул вверх. Пару мальчишек заметили лезвие у горла своего командира и поспешили на помощь.
– Ну и чего ты ждешь?
Вопрос Гавена заставил Лилит подчиниться. Она свела ладони перед собой, и корабль погрузился во мрак. Словно кто-то потушил солнце. Даже звезды не искрились. Пламя от горящих парусов осталось единственным, что освещало всем лица. Огонь проглатывал корабль вслед за тьмой. Ветер помогал, разжигая угли и поторапливая искры перескочить на новые доски. Гавен сильнее сжал в руке нож. Пальцы другой ― впились в плечо мальчишки будто иглы.
– Улетайте прочь, ― скомандовал Метью, переживая, что его люди посыпятся на палубу будто переспевшие яблоки.
– Так бы сразу, ― ответил Гавен. ― А теперь туши огонь и выводи корабль к южному берегу.
Последнее было сказано для Лилит. Девушка свела ладони еще раз и воды Айдарского моря поднялись. Они обрушились на корабль стеной, заглушая даже самое тихое потрескивание дерева под языками пламени. С парусами такой номер не прошел. Они остались висеть бесформенной массой. Обоженные и черные на рваных концах. Лилит снова свела руки, и ночь сменилась на день.
– Уводи корабль! ― крикнул Гавен, не отпуская мальчишку.
Метью протер глаза, будто ничего не видит. Отвлекающий маневр сработал. Гавен слегка расслабился. Метью воспользовался этим, выбив из его руки нож. Мальчишка толкнул умника. Больная нога подвела, заставляя рухнуть на палубу. Гавену осталось только хватать руками воздух, пока Метью надавил на рычаг. Механизм уверенно сработал, расправляя крылья и позволяя мальчишке взлететь, но он тут же замер. Его команда послушалась немого приказа беспрекословно. Они вернулись в порт, что ему было уже не суждено сделать.
Лилит призвала на помощь могучего дракона. Он сильно подрос за время морских странствий и стал равным по размеру с кораблем. Чешуйчатая грудь заискрилась алым светом, когда из пасти вырвался древний огонь, который не способно было остановить даже море. Пламя скользнуло по волнам и побежало в сторону порта. Гавен тем временем не оставил мысли обзавестись пленником. Мальчишеский интерес сыграл с Метью злую шутку. Пока он в недоумении разглядывал уникальное магическое творение, Гавен успел встать. Он выбрал один из канатов, с помощью которых поворачивали паруса. Метью не успел опомниться, как балка прижала его к грот-мачте и сломала механическое крыло. Мальчишка кубарем полетел вниз, чудом не попав на обугленное острие обломков. Крылья вовремя зацепились за трос, спасая жизнь и заставляя повиснуть в метре от палубы.
– Снимите его оттуда и провидите живым, ― приказал Гавен, отбросив канат в сторону.
Он медленно направился к жене, припадая на одну ногу. Лилит не сдвинулась ни на дюйм, когда он подошел. Дракон тем временем вздымал свои тяжелые крылья, поднимая ветер. Его искрометный взгляд с удовольствием испепелил бы Гавена. Дракон ждал лишь взмаха тонкой кисти руки своей хозяйки, но она даже на него не посмотрела. Взгляд богини зацепился за юного воина, которого матросы сняли с троса и повели прочь.
– Зацепите канаты за дракона и дайте сигнал остальным кораблям! ― раздался голос Гавена. ― Мы идем в Гластонгейт. Оттуда и начнем.
***
– У них есть дракон?! Черт возьми! Дракон?! ― не унимался Бернон, меряя шагами причал.
Пламя древнего чудовища нельзя было потушить не водой, ни песком. Оно сжигало все на своем пути. Бен со слезой на глазах сидел на большом камне и смотрел, как сгорает его «Надежда». Черный дым окутал порт. О погоне не могло быть и речи. Некоторые бросились тушить пожар на воде и спасали все что могли, другие выдирали на макушке волосы. Если бы они были у Бернона, капитан королевской армии тоже присоединился бы к последним. Но так как его лысина истекала потом от жара огня, ему ничего не оставалось как пожинать плоды своего позора. Летуны вернулись раньше, чем море запылало, но Метью с ними не оказалось.
– Его взяли в плен. Седовласый с какой-то белобрысой ведьмой, ― отчитался блондин перед капитаном.
– Вы должны были вытащить его оттуда! ― крикнул Бернон, хватая его за грудки.
– Метью приказал нам отступить.
– А они хорошо выдрессированы. Похвально, учитель, ― буркнул Чаннинг.
С виду он оставался спокоен, но внутри явно бушевала гроза. Я боялась к нему притронутся, чтобы не получить заряд молнии. Оставалось только стоять недалеко от причала и наблюдать, как огонь уничтожает все. Абсолютно все. Военные фрегаты, торговые судна, рыбацкие лодки. Все дружно пошли ко дну. Только когда не осталось ничего, огонь затих, и море стало прежним. Волны лениво разбивались о столбы, подпирающие причал, где еще находились люди с тем, что удалось спасти из трюмов. Чаннинг смотрел на линию горизонта, чтобы не пересекаться взглядом с Берноном. Он готов был разнести капитана в пух и прах, если бы только это могло вернуть Метью обратно.
– К счастью, друиды успели покинуть корабль до того, как все это началось, ― сухо произнесла Бригитта и тут же съежилась, когда на нее все обернулись.
– Мы потеряли купленный товар, сотни матросов, и целый флот, а ты говоришь о кучке неудачников, которые не смогли прижиться здесь и за морем никому не нужны, ― протараторил Бернон.
Его глаза налились кровью, а пальцы сжались в огромные кулаки.
– Ну девушку мы тоже спасли, ― сказала Бригитта, будто оправдываясь.
– Какую к черту девушку?!
– Шу Ликин, ― ответил за друидку Чаннинг. ― Она наемница Вольдемара.
– Так у вас есть пленница. Черт возьми. И вы молчали?! ― взорвался Бернон.
– Тогда бы ты не желал нас отправить обратно в Мондрад? ― сухо спросил Чаннинг, не желая знать ответ.
Он не хотел сейчас ничего слышать от Бернона. Я искренне понимала его чувства, так как сама не могла заставить руки не дрожать. Браслет висел на запястье и холодил кожу. Хотелось помочь людям, но не могла. На этот раз пожар случился не по моей вине. Это должно было радовать, но сердце будто превратилось в камень.
Не такой я мечтала стать королевой. Беспомощной и не нужной. Той, которая не способна защитить людей, справиться с пламенем дракона и спасти друга-ребенка, который по собственному желанию ввязался в войну. Да. Метью знал на что шел. Но ведь он так молод и не должен был стать пыльной разменной монетой.
– Отдайте мне пленницу, ― сказал Бернон.
– С чего ради? ― ответил Чаннинг, не уступая здоровяку.
– От нее никакого толка, ― наконец, вмешалась я.
Взгляд сузился будто сейчас увидел все как никогда ясно.
– Что ты этим хочешь сказать? ― спросил здоровяк, сделав шаг назад.
Старые раны тяжело забываются. Особенно, если была задета мужская гордость. Здоровяк ненавидел меня, но все же старался держаться подальше.
– Друиды не в силах вернуть Шу Ликин с того света. Они поддерживают в ней жизнь, но наемница слишком слаба. Где сейчас миссис Помсли?
– Во дворце, ― ответил здоровяк.
– Порт без кораблей бесполезен, ― продолжила я. ― Вольдемар попробует зайти с другого берега. Необходимо подготовиться и поговорить с Кондратом. Тем более, что только старушка Маргарет способна помочь Шу Ликин выжить. Как бы я не желала ее смерти, девушка может стать главным козырем против Дрого.
– Ты гляди. Взрослеешь на глазах.
– Только не надо, Бригитта, снова этой ерунды об истинной правительнице и прочих королевских штучках, ― вырвались слова. ― Я не намеренна бороться за трон, когда страна на грани распада.
Бернон неуверенно почесал лысину. Он бросил взгляд на Чаннинга и его звериный оскал. Здоровяк и сам винил себя за то, что произошло с Метью.
– Хорошо. Отправляемся в Норинбург, ― согласился Бернон.
– На лошадях займет по меньшей мере дня три, ― подал голос Бен, потирая в руках треуголку.
– На самокатах день, ― сказал ему здоровяк.
– Так и думал, что придется садиться в эти адские машины. Хоть бы название нормальное придумали. Покатушка или машинизм, ― буркнул пират, вставая на ноги.
– Обязательно подумаем на досуге, ― буркнул в ответ капитан.
Каждый час был на счету. Чем раньше мы доберемся до Норинбурга, тем быстрее сможем придумать как одолеть Вольдемара. Пока Бернон приказывал людям разослать письма дозорным, чтобы высматривали корабли, Бен подошел ближе к морю. Он бросил беглый взгляд на нас с Чанниннгом. Тех, кто отчаянно собирался бороться за людей, которые только недавно хотели отправить защитников восвояси. Пират повернул голову к морю и отдал ему свою треуголку. Шляпа качнулась на волнах и медленно пошла ко дну, вслед за любимой «Надеждой». Об этом мне сказали поникшие плечи и угасший свет во взгляде. Капитан не может быть капитаном без корабля. Отчаянный пират стал обычным старым матросом и отцом для смелой дочери. Так видимо он думал. Тоска по морю в последний раз отразилась в карих глазах, после чего Бен повернулся к нему спиной и пошел в сторону суши. Вслед за ветром без привычной соли. Навстречу королевству, которое вновь забрало у него все.
Глава 5. Маленький волчонок
День клонился к закату, а в Гластонгейте все не смолкали голоса. Время зеленого тумана осталось давно позади. Теперь никого не пугала полночь. Больше не было пустого забвения. Детский смех снова заполонил улицы и навевал мысль, что смутные времена прошли и больше никогда не вернутся. Змеиный холм опустел. Руины башни так и остались лежать могильными камнями поросшие мхом и яркими цветами. В городе больше не было магии. Благодаря мистеру Харисону здесь вовсю процветала наука. Мистер Кокенботон не остался в стороне. Он лелеял мысль о том, что тоже сможет создать нечто невероятное. По этой причине в его мастерской уже с утра было не спокойно.
– Где Джерард?! ― крикнул старик, открыв дверь своего убежища.
Амелия вздрогнула от упоминания имени сына в таком громком тоне. Она извинилась перед посетителями лекарственной лавки миссис Помсли. В свое отсутствие старушка поручила ей следить за состоянием соседа сверху и приглядывать за травами, в которых девушка начала разбираться всего месяц назад. Двое супругов удивленно переглянулись. Они забрали купленный сверток и поспешили покинуть помещение.
– Вы же знаете этого сорванца, ― попробовала женщина оправдать сына, как только закрыла за посетителями дверь.
Амелия тяжело вздохнула в ответ и посмотрела в окно. Она знала, куда подевался ее сын, но ничего не могла поделать с его исчезновениями. Девушка понятия не имела, как можно удержать ребенка, который ищет своего отца. Амелия и сама не могла простить себе того, что забыла о существовании мужа и жила с его братом во грехе. Сердце предательски кольнуло будто его проткнули ножом, но на самом деле это она воткнула мужу лезвие в спину. Она услышала от людей, что последний раз отца Джерарда видели в доме миссис Помсли. К счастью для них, старушка была не против помощи так же, как и мистер Арчибальд. Они любезно впустили их в свой дом. Амелия не раз замечала, как старушка Маргарет внимательно разглядывала Джерарда, будто видела в нем знакомые черты. Девушка держала в тайне секрет его родства с одним из пропавших сожителей миссис Помсли, боясь, что их выгонят на улицу, как только раскроется правда о ее предательстве.
– Солнце уже садится. Не стоит маленькому проказнику гулять в позднее время одному, ― сказал мистер Кокенботон и стукнул тростью по верхней ступеньке лестницы.
В отсутствие миссис Помсли он редко спускался из своей мастерской в ее лавку, будто травы напоминали об одиночестве, к которому он не хотел привыкать. Без старушки Маргарет дом казался ему пустым. Даже смех ребенка и улыбка Амелии не могли излечить израненное безответной любовью сердце.
Они рассыпались по плечам и скрылись под грубой тканью дорожного плаща.
– Будь добра, ― ответил часовщик. ― Когда он вернется я с удовольствием надеру ему уши, чтобы больше не заставлял мать нервничать.
Губы девушки изогнулись в благодарной улыбке, но вида она не подала. Амелия оставила угрозы без ответа и вышла за дверь. Тишина лавки и запах сухих трав сменились многоголосьем оживленной улицы и ароматом свежей выпечки. Лавка мистера Викензо была как раз по соседству. Он стоял на улице, когда Амелия вышла.
– Прис'ли за булочками с ес'евикой? ― спросил мужчина и закрутил длинный ус на кончике пальца.
– Здравствуйте. Я зайду к вам чуть позже.
– Снова Дсе'рард пропал?
– Как всегда.
– Тогда приберегу вам булочки к возврас'ению. Они сегодня особенно хорос'и.
– Благодарю, ― сказала Амелия и направилась вдоль улицы в сторону дома старушки Маргарет.
Он находился на окраине города, а за ним непроходимый лес. Именно в нем Джерард искал своего отца. Миссис Помсли как-то обмолвилась, что тот направился в ужасное место, когда разговаривала с Арчибальдом. Мальчишка был слишком мал и понял ее слова буквально. Для него тем самым местом был лес. Джерард не собирался дожидаться, когда придет время, и отец вернется самостоятельно. По пути Амелия встретила торговку цветами. Она подтвердила ее опасения.
– Мальчишка проскочил мимо меня и направился к дому миссис Помсли, ― произнесла пышная женщина, держа в руках лоток с пестрыми цветами.
– Спасибо, ― ответила Амелия и посмотрела в сторону, куда указала торговка.
Сердце девушки замерло и будто рухнуло к ногам. Черная туча надвигалась на ничего не подозревающий город. Косые солнечные лучи скрывала большая тень, от которой по телу бежали мурашки. Амелия не раз видела грозу, но эта была не естественной. Девушка впервые не услышала грома. Яркие вспышки пронзали насквозь серые дымчатые облака, но не издавали ни звука.
– Что за чертовщина? ― спросила торговка, окинув внимательным взглядом надвигающуюся бурю.
– Не знаю. Надо поскорей найти Джерарда.
– Мама! ― вдруг раздался знакомый голос.
Амелия посмотрела вглубь собирающейся толпы, через которую пробирался маленький мальчик. Он тяжело дышал, когда схватился за руки матери.
– Надо бежать, ― сказал Джерард, переведя дух.
– Почему? О чем ты?
– Нет времени объяснять.
Джерард потянул мать обратно к лавке миссис Помсли, пока Амелия подозрительно поглядывала на толпу. Мальчишка не останавливался, налетая на прохожих.
– Осторожней! ― крикнул высокий мужчина, когда мать с сыном пронеслись мимо и дернули его за рукав.
Джерард пропустил слова мимо ушей. Руки вспотели, а черные кудряшки прилипли к шее. Амелия приподняла юбку и еле поспевала за сыном.
– Ну наконец-то, ― воскликнул мистер Кокенботон, как только открылась дверь, и в лавку ворвался свежий воздух.
Старик почти спустился. Оставалось всего пару ступенек, когда Джерард его остановил.
– Собирайте все самое необходимое. Нам срочно надо уехать из Гластонгейта.
Оглушительный крик мальчишки заполнил все помещение и поднял в воздух пыль.
– Что с тобой случилось, малец? Может, горячка?
Джерард дернул за руку старика и трость полетела вниз. Она скатилась по ступенькам будто поторапливая к выходу.
– Они пришли, ― повторял мальчишка вновь и вновь.
– Кто пришел? ― не удержался старик, но ответа не последовало.
Вместо него раздался пронзительный крик. Все повернули головы и увидели, как за стеклом обезумела толпа. Она неслась по улице Брадинстоун прочь от непроходимого леса в сторону Змеиного холма.
– Слишком поздно. Надо уходить, ― крикнул Джерард и поменял направление.
Он выталкивал старика наружу вместе с матерью. Они выскочили на улицу и чуть не попали под колеса самоката. Страшный механизм закрывал небо черным дымом и несся по тротуару, пытаясь объехать толпу. За ним последовал еще один транспорт, только труба у него была сзади. Если первое транспортное средство было рассчитано на два места, то второе было похоже на карету. Викензо крикнул что-то на своем языке.
– Что сказал усач?
– Залезайте скорее внутрь, ― перевел старику Джерард.
Викензо возвышался на своем транспорте и нервно поглядывал назад. Он оказался гораздо сообразительней и намеривался как можно быстрее покинуть город, пока еще была такая возможность. Мистер Кокенботон оказался уже внутри. Амелия подтолкнула Джерарда, чтобы удостовериться, что сын в безопасности, прежде чем последовать за ними.
– Стойте. Мои разработки!
– Сейчас для них не самое лучс'ее время, ― ответил Викензо, снова вспомнив их язык.
– В них вся моя жизнь, ― взмолился мистер Кокенботон.
– Я принесу их. Ждите меня возле холма.
– И не думай, ― крикнула Амелия, но сын уже скрылся в толпе. ― Я пойду за ним.
– Извините, мадам. Я не смогу с'дать вас здесь долго.
– И не надо. Поезжайте вперед.
– Амелия! ― воскликнул Арчибальд, хватая ее за холодную кисть. ― Будьте осторожны.
– Постараюсь.
Девушка исчезла вслед за сыном. Ее светлые волосы мелькнули в толпе и испарились, заставив старика схватиться за сердце. Викензо закрыл перед его носом дверь и похлопал по ее гладкой поверхности, будто стараясь поддержать этим друга. Транспорт дернулся и из трубы повалил черный дым. Они поехали вперед, разгоняя людей по сторонам.
Тем временем Джерард уже поднимался по лестнице. Он ворвался в мастерскую. Пожелтевшая бумага зашуршала под детскими пальцами. Мальчишка собрал все со стола в черный саквояж. Туда же полетели два механизма, над которыми часовщик работал в последнее время. Джерард собирался уходить, когда услышал шум внизу. Мальчишка прижал к груди саквояж, чувствуя, как сильно под ребрами бьется сердце. Шаги становились громче. Кто-то быстро поднимался по лестнице. Джерард ринулся к столу, надеясь спрятаться за ним, но не успел. Дверь открылась.
– Как ты мог рисковать своей жизнь ради этих писулек?
– Мама!
– Благодари богов, что это я. А теперь давай выбираться…
Голос Амелии дрогнул. В лавке на первом этаже точно кто-то был. Девушка приложила палец к губам, велев сыну молчать, и медленно вернулась к двери. Ее взгляд пытался рассмотреть посетителей. Буря затмила собой лучи заката и погрузила помещение во мрак. Между стеллажами двигались две тени. Амелия прикрыла тихонько дверь и указала пальцем на окно. Это был единственный путь, чтобы выбраться наружу. Амелия дернула ручку и прокляла ржавые петли, которые издали ужасный скрип.
– Поторопись, ― сказала девушка, чувствуя, что кто-то приближается.
Она помогла сыну вылезти через окно и подала старый саквояж.
– Мама! ― не успел крикнуть мальчик, как скрипнула дверь.
Девушка исчезла во мраке, издав душераздирающий крик. Мальчик засунул саквояж в дырку возле дымохода и вернулся к окну. Амелия до сих пор не появилась. Джерард винил себя, что так опрометчиво вернулся в мастерскую. Он не знал, что случилось с мамой и боялся смотреть по сторонам. Вопли людей рассекали воздух будто острые стрелы. Мальчишка находился на боковой крыше между домами. Внизу виднелся только переулок без единой живой души. Джерард будто погрузился в море, где все звуки заглушало толщей воды. Во тьме комнаты пропала его мама. Сейчас это было все, что волновало испуганного сына. Он сделал глубокий вдох и залез обратно в мастерскую. Глаза быстро привыкли к темноте. Комната часовщика оставалась пуста с открытой настежь дверью. Внизу послышались голоса. Джерард подошел ближе.
– Наивные, ― сказал Гавен, прогуливаясь между пыльными шкафчиками. ― Думали их рыцари смогут противостоять самой тьме. Вот дураки.
Миссис Помсли не оказалось дома. Он надеялся найти ее в лавке, но и тут его ждала неудача.
– Жаль, что старушка так и не сможет стать свидетельницей моего триумфа.
– Это всего лишь один город, ― напомнила Лилит за что получила пощечину.
– Когда же ты научишься молчать?
Девушка, чье сияние освещало комнату, сжала руки и наградила мужа взглядом способным испепелить любого. Гавен лишь усмехнулся в ответ. Он не боялся гнева Верховной ведьмы. Его взгляд скользнул по гордому стану супруги. Девушка не согнулась ни на дюйм. Даже следа на щеке не осталось. Янтарь в глазах Гавена казался холодным как никогда раньше. Чем ближе он приближался к цели, тем ярче пылал огонь безумия в душе. Гавен знал, что Лилит ждет лишь предлога, чтобы от него избавиться. Он был ей нужен, но супруг так и не смог понять зачем. Пощечина была лишь очередным методом раскрыть все карты супруги. Провокация не удалась, и игра продолжилась.
– Что делать с ней? ― спросил суккуб, указав на девушку под своими ногами.
– Оставьте здесь. Мне нет дела до обычной служанки.
Всхлип ребенка резанул Гавену слух. Он прислушался, чтобы удостовериться не показалось ли ему. Джерард прикрыл рот рукой, но было поздно. Его обнаружили.
– Стяните нашего гостя с лестницы.
Суккубу не надо было повторять дважды. Демон взмахнул своими крыльями, намериваясь выполнить приказ. Джерард попытался сбежать, но острые когти вонзились в крохотные плечи и бросили мальчишку к ногам зверя в человеческом обличии.
– Судя по мокрому следу и гневному взгляду, эта женщина была твоей матерью. Ведь так? ― спросил Гавен.
При слове «была» мальчик стал белее свежевыпавшего снега. Он посмотрел на Амелию и потянул к ней свои маленькие ручки. Девушка не шевельнулся. Ее грудь больше не вздымалась от вздоха. Кожа лица посинела, и не осталось и следа от милой улыбки, которая согревала Джерарда даже в смутные времена. Гавен подошел ближе к мальчику. В его душе не было ни тени раскаяния. Он не чувствовал сожаления. Лишь пустоту. Ее могла заполнить только корона Астерии. Гавен мечтал занять трон. Ему не было дела до детских слез. Он сам в детстве пролил их не мало. Когда башня рухнула, он, как и все, вспомнил все. Наследник богатой семьи собственными руками задушил любимого ястреба только потому, что так велел ему отец. Воспоминание нахлынуло неожиданно. Руки задрожали, а по спине побежал холодный пот.
– Убейте его, ― сухо произнес Гавен и отвел взгляд от мальчишки.
Не успел суккуб сделать шаг, как демона остановил голос Лилит.
– Ты не тронешь этого мальчика.
– Почему же? У тебя проснулись материнские чувства?
Гавен и не думал откладывать казнь, но заинтересовался словами супруги. Он поднял руку, останавливая демона. Глаза суккуба блеснули алым светом и заставили забиться мальчишку в угол между двух шкафов.
Острые скулы Лилит напряглись.
– Ты не тронешь его потому, что этот мальчик ― сын Чаннинга.
– С чего ты взяла?
– Я чувствую кровь волка. Она течет в его жилах.
Гавен удивленно посмотрел на свою жертву. Тот еще сильнее вжался в стеллажи. Стеклянные баночки покачнулись на полке, но все-таки устояли.
– Не может этого быть.
– Разве Чаннинг не способен иметь детей?
– Не в этом дело.
Голос Гавена запнулся. Он вспомнил день, когда они сидели в гостиной миссис Помсли и обсуждали прошлое друг друга. Чаннинг рассказал ему о своей семье.
Амелия. Кажется, так звали жену, которая забыла о нем и ушла к его брату. У них был сын. Маленький карапуз.
Гавен посмотрел в глаза мальчишки. Они искрились серостью обрамленной изумрудной каймой. В точности, как и у Чаннинга.
– Вот это поворот, ― выдохнул Гавен. ― Теперь у меня есть еще один не менее важный пленник. Мы берем его с собой. Возвращаемся в дом миссис Помсли. Вольдемара ждут отличные вести, а Чаннинга – отличный сюрприз, тщательно подготовленный мной.
Он крепко сжимал свою трость до побелевших костяшек и смотрел на Гластонгейт. Вернее, на то, что осталось от города. Последние выжившие люди прошли по дороге из камня час назад. Мистер Кокенботон считал каждую минуту с тех пор, как рыцари повели своих израненных собратьев и остальных людей в лесную чащу. По дороге путешествовать было опасно. Рыцари и им советовали проехать через лес. Викензо знал, как выехать к столице, но не желал оставлять старика одного. Они укрылись в тени деревьев. Здесь их не могли заметить демоны, которые оцепили город в кольцо. Отсюда суккубы были похожи на воронов. Буря улеглась, и город опустел под сиянием звезд.
– Это моя вина. Я послал их на верную гибель, ― сказал мистер Кокенботон и упал на колени, хватаясь за голову.
– Вставай. Нам нус'но идти.
Викензо поднял его трость и вернул старику, но тот ее даже не заметил.
– Я хотел всего лишь научиться записывать время. Вместо этого стал убийцей.
– Никто из нас не виноват. На все воля богов.
– Где они были, когда это случилось?!
Вопрос вырвался из глубины души. Руки Арчибальда тряслись. Ресницы взмокли, а грудь горела будто к ней приложили раскаленные угли.
– Если ты умрес'ь, никому лучс'е не станет. Они в порядке. Просто спрятались до лучс'ых времен.
– Думаешь?
– Уверен. А теперь поедем в Норинбург. Кондрат хорос'ый правитель. Он обязательно придумает, как нам помос'ь.
Мистер Кокенботон послушался друга. Он оперся об его плечо и медленно встал, надеясь, что Джерард и Амелия выжили. С этой мыслью он вернулся в самокат. Холодное сидение обожгло старику спину. Транспорт покатился вглубь леса. Арчибальд пустым взглядом смотрел в окно, наблюдая, как деревья сменяют друг друга. Часовщик всем сердцем надеялся, что Викензо прав, а еще, что миссис Помсли не убьет его, когда узнает о случившемся. Время, каким бы оно ни было, в итоге сломало даже мастера, знающего про него все.
Глава 6. Скрытая печать
Шероховатые пальцы старушки Маргарет с трепетной любовью касались сухих трав. Она привезла их с собой из Гластонгейта. Во всем виноваты были старые кости, но ломило их не на погоду, а переменный ориентир. Воздух становился тяжелее с каждым днем. Тучи все чаще стягивали небо. В замке оставалось душно. Открытые настежь окна нисколько не помогали дышать полной грудью. Старушку спасал лишь аромат благовоний и трав. Она разложила их возле окна своей комнаты, боясь, что сырость серых стен сделает их непригодными для использования.
Особенно она ценила Веронику. Ее облиственные верхушки тяжело переносили переезды и могли осыпаться, потеряв все целебные свойства. Растение способно было обеззаразить рану и помочь ей зажить гораздо быстрее. Еще старушка всегда держала при себе мазь из зверобоя, порошок из душицы и корни змеиного горца от боли в животе. Мало кто из придворных лекарей мог похвастаться золотыми запасами. Многие из них убили бы за тайну приготовления этих лекарств, а самое главное за правила их использования. Миссис Помсли прекрасно знала, что ее методы могут не только вытащить с того света, но еще и ускорить туда путь. Разница была только в дозе и удаче с ней не ошибиться. Поэтому все замолкали, когда старушка появлялась в поле видимости. Ее кровное родство с королевской семьей не афишировалось, но гордо вздернутый нос на фоне белых глазниц было поистине монаршеским в любое время суток.
В комнате, где ее могли видеть только травы и серые стены дворца, миссис Помсли давала себе волю и опускала плечи, но наставления семьи въелись в кожу с молоком матери: «Мы Билатлейны до самого конца. Хочешь ты этого или нет, но на твоих плечах судьбы всего народа». Старушка Маргарет с младенчества себе не принадлежала. Всего лишь один шаг в сторону с алой дорожки из дорого атласа, и мир перевернулся.
Сухие травы грубо въелись в тонкую кожу рук, когда миссис Помсли сдавила их, пытаясь почувствовать боль цветков как свою собственную. Травы, как и она, не могли ничего сказать. Они оставляли на коже царапины, но молчали, как и сердце. Друиды потеряли все из-за ее привязанности к наследному Старейшине. Она была той самой причиной, которая раскрыла правду о кольце. Таким образом Маргарет пыталась спасти жизнь Рейхтага, когда ее старший брат заметил блеск в глазах у сестры на празднике Бельтейн много лет назад. С тех пор она запретила себе даже думать о друиде, но никто не знал, что их судьбы вновь и вновь сойдутся. Рейхтаг вернул долг, когда сжег монастырь. Так он объяснил ей свою месть за разрушенный отчий дом, но Маргарет всегда знала правду.
Пальцы разжались. Капельки крови остались на засохших цветках и острых ветвях, которых даже время не способно было стереть в пыль. Врачевание никогда не было сильной стороной старушки, но чем тише становился зов королевской крови, тем больше Маргарет чувствовала незримую связь с цветком, который хотел быть полезным, даже когда его сорвали.
Сердце вдруг сжалось до размера фасолины. Миссис Помсли прижала к груди руки, предчувствуя тень, которая обычно не покидает пределы кладбища. Кошачий дух семьи словно кричал изнутри. Он звал на помощь, будто раненый зверь. Дух обнажал когти и вытаскивал их вновь, оставляя на сердце глубокие порезы. Маргарет знала, что этим все не кончится. Сегодня точно кто-то умрет.
Старушка вышла из комнаты, заперев ее на ключ, и пошла по коридору вдоль каменных стен, будто держа невидимую руку. Ее путь лежал через библиотеку. Подмастерье короля и мистера Харисона как раз собирал необходимые для своих хозяев книги, когда дверь распахнулась настежь. Пара фолиантов полетела на пол. Юный мастер поспешил их поднять, как почувствовал поток воздуха, который грубо врезался в лицо. Слепая старушка пронеслась рядом мрачнее самой страшной бури. Все записи полетели вслед за книгами, вырисовывая в воздухе причудливые узоры.
– И что она здесь забыла?? ― буркнул юноша себе под нос.
– Уж точно не книгу, ― ответил библиотекарь, придерживая рукой седую бороду.
Старик помог мальчишке. Он забрал книги из его рук и поставил на стол, пока тот быстро собирал с пола свои записи, провожая старушку взглядом. Маргарет быстро скрылась за стеллажами и ни разу не врезалась.
– Разве это возможно?
– Боюсь, что нет, ― ответил библиотекарь.
Маргарет слышала каждое слово, но уверенно продолжала идти к задней стене помещения. Пыльные полки сменялись одна за другой, пока не показалась кирпичная кладка. Шагов слышно не было. Миссис Помсли подошла ближе и дернула за настенный канделябр, который, судя по количеству на нем пыли, не зажигали лет сто. За стеной раздался щелчок, и она начала двигаться внутрь замка. Старушка уверенно ступила во тьму. Свет ей не был нужен. Память стала проводником. Старушка помнила, как бродила здесь еще ребенком. Каждый из членов королевской семьи должен был хранить тайну, но она узнала о ней случайно. Старший брат не желал приглашать любимицу друидов к семейному очагу. Он считал ее шпионкой и не без основательно. Сердце старушки сжималось каждый раз, когда она вспоминала семью. Ей было страшно покидать этот мир только потому, что на другой стороне ее точно не ждали райские сады и материнские объятья. Она была уверена, что не пройдет круг Абред и не возвысится в Гвинфид. Она не пересечет перерождение и застрянет в пустоте одинокой песчинкой у божественных ног. Слишком много сделано ошибок, чтобы снова вернутся в этот мир и сеять зло. Ей не позволят стать ни цветком, ни даже милой зверушкой.
Мысли сгущались, будто чайный осадок на дне чашки. Оставался тот же песок на губах, который не чем было запить, так как сделан последний глоток. Старушка хотела хоть раз исправить все ошибки, но они накатывались проливным дождем, не давая одежде как следует просохнуть. Сейчас появился шанс все сделать правильно. Необходимо было лишь принести богам жертву, и миссис Помсли выбрала себя. Она знала, что ждет ее впереди, но уверено шла по мрачному коридору, пока не послышался знакомый голос.
– Рада, что ты пришла.
Чандра убрала локон со лба и закрыла своим телом камень. Миссис Помсли и так не могла увидеть растущий на нем мох, но знала, что под ним скрывается символ лабиринта смерти друидов. Тот самый, который был у нее на спине и чьи линии украшали кожу между лопатками внучки. Но это оказались не все тайны, которые скрывал камень. На другой стороне находилось изображение льва ― герба королевской семьи, который не всегда пугал своим свирепым видом жителей Астерии.
– Помнишь, как мы играли здесь тайком? ― спросила Чандра.
– Никто не должен был знать об этом месте. Его расположение оставалось строжайшим секретом…
– Твоей семьи, ― закончила за нее ведьма.
– Не только. Сестра.
– Сводная прошу заметить.
Глаза Чандры налились кровью при упоминании родства с семьей Билатлейнов, который был ей противен всю сознательную жизнь.
– Не только у тебя грязная кровь. Моя мать была друидкой.
– Но тебя-то они приняли в семью.
– Как сказать.
– Все равно лучше, чем расти без матери.
Колкие слова попали точно в цель. Миссис Помсли сжала до боли свои хрупкие пальцы.
– Молва о подлости людей не пустой звук, ― произнесла с упреком Чандра. ― Пока все боролись против кровосмешания, наш папинька подмял под себя представительниц двух магических родов, после чего убил их, чтобы замести следы позора. Он первый начал эту войну. Наш отец разрушил союз задолго до правления Таурена, но старший брат отлично справился и развалил его окончательно.
Старушка Маргарет не смела возразить, но ее больше интересовало другое.
– Тебе же удалось воплотить замысел отца в жизнь. Ты стала его клинком, сама того не ведая. Кондрат свел три нити в одну. Ты ведь знала о проклятье, так зачем так поступила с собственным сыном?
Губы Чандры изогнулись будто змея.
– Но мне так же известно, как можно его обойти.
– Ты не посмеешь.
– Согласна. Это сделает Кондрат, чтобы спасти свою жизнь. Он найдет способ снять три печати, захороненные под башнями. Две из них пали, и руины Родмира над нами тому доказательство. Осталась только одна. Она тоже вскоре будет разрушена. Ключи уже в Астерии…
– Твой сын разнес тюрьму, чтобы спасти людей. Он не станет выпускать монстра.
– Даже, ценой собственной жизни?
Вопрос Чандры содрогнул воздух. Сырость будто отделилась от стен и сомкнулась на шее у старушки Маргарет.
– Мы знаем, что скрывает печать. Священное древо друидов было лишь ростком. Теперь ни в Астерии, ни в Мондраде нет магии твоих предков. Сломать печать ― единственный способ ее вернуть. Разве нет?
– Но какой ценой. Я не позволю тебе это сделать. Я расскажу Кондрату правду о том, кого сдерживает древо. Он поймет. Он послушает меня.
Смех Чандры резанул слух. Кошачий дух издал внутри старушки рык, будто предвкушая исходившую от ведьмы опасность.
– О существовании монстра знают только я, Рейхтаг и моя любимая сестренка. Кондрат не станет разговаривать с отцом. Об этом я уж позабочусь, а вот что делать с тобой?
Глаза Чандры сузились, когда она окинула взглядом Маргарет с головы до ног. В комнате вдруг стало очень холодно. Будто кости покрылись инеем. Каждое движение рук старушки сопровождалось хрустом ледяной корки. Чандра улыбнулась, когда миссис Помсли напряглась. Ведьма подняла руку, и белоснежные кристаллы заиграли между ее пальцев разноцветными гранями. Они казались очень острыми. Маргарет не видела их, но кошачий дух внутри нее ощетинился, приготавливаясь к броску.
– Прощай, сестренка, ― сорвалось с губ ведьмы, и ледяные кристаллы превратились в острые иглы.
Они полетели точно в цель ― в сердце врачевательницы, которая не повела даже бровью. Белая пелена спала с ее глаз. Ободок цвета старого дерева блеснул в свете зажженных факелов мрачного подземелья. Теперь Маргарет отчетливо увидела их пламя и ледяные осколки, которые быстро сокращали расстояние. Глаза Чандры округлились. Она замерла, будто заледенела от собственной магии. Причиной тому стали плетущиеся ветви. Они выросли из самой земли и выстроили перед ведьмой стену. Острые иглы разбились о крепкую кору. Стена пошатнулась и снова вернулась в землю. Маргарет вытянулась вверх, не сводя с Чандры спокойного взгляда.
– Невозможно! ― воскликнула ведьма, как только снова смогла говорить.
– Время, проведенное с друидами, не прошло бесследно. Жаль только, что мой секрет умрет вместе с твоим.
Из земли снова проросли ростки, но на этот раз их целью стали каменные стены. Они пробивались сквозь щели и разрушали старинную кладку.
– Нет! Ты все разрушишь! ― кричала Чандра, пытаясь заморозить каждую ветвь.
Лед разлетался на маленькие осколки, когда рядом росла еще одна и еще. Холодный воздух скручивал зеленые листья, но Маргарет не сдавалась. Она будто была их корнями. Ее кожа светилась ярким зеленым светом. Кровь отлила от лица, сделав его почти прозрачным. Сияние исходило изнутри. Старушка отдавала свою жизнь ветвям. Они становились сильнее. На голову Чандры посыпались первые камни. Ледяной купол пытался их сдержать. Ведьма хотела сбежать, но ветви обвились вокруг ее ног и свалили на землю.
– Одумайся! Черт! Ты сумасшедшая! ― слетали проклятья с уст Чандры.
Холод не помогал. Подземелье было ей не подвластно, в то время как старушка Маргарет чувствовала связь с землей даже кончиками пальцев. Всего мгновение отделяло их от обвала. Миссис Помсли закрыла глаза, и пыль заполнила комнату. Огромные камни завалили собой коридор. Факелы погасли, и тишина нависла над руинами. Лишь морозный ветер испустил последний вздох и скрылся сквозь трещины. Тишина впитала в себя все тайны враждующих сестер.
***
– Что за грохот? ― спросил Кондрат, когда задрожали стены замка.
Его комната ходила ходуном, будто горы сошли со своих мест и направились прямиком на Норинбург.
– Наверно твоя мама, как всегда, свирепеет, ― буркнула Оливия и прижала к груди простыню.
На пальце сверкнул перстень, украшенный изумрудом.
Его свирепый взгляд удивленно округлился, когда заметил украшение.
– Это еще что?
– Так безделушка, ― ответила Оливия, перехватив простынь другой рукой.
– Не видел у тебя ее раньше.
– Купила у местного торговца по самой низкой цене.
Пока Оливия говорила, Кондрат менялся в лице. Черные вены снова выступили на бледной коже рук. Король сжал кулак живой руки, и воздух в комнате будто насытился зарядом. Вены снова жгло, а разум затуманился. Кондрат увидел только рыжие локоны, которые обрушились на его плечо и рассыпались на тонкие нити. Теплое запястье коснулось щетины, и в горло полилась обжигающая жидкость. Король кашлянул в кулак, и комната снова приобрела знакомые очертания.
– Снова приступ. Сколько можно тянуть? ― кричала Оливия, поднимая с пола тунику. ― Ты должен найти Рейхтага.
Ситцевая ткань скользнула по коже и подчеркнула плавные изгибы.
– Об этом не может быть и речи, ― ответил Кондрат, когда дыхание вернулось в привычный ритм. ― Подожди. Как тебе удалось так быстро дать мне лекарство?
– Это неважно, ― ответила Оливия и натянула штаны.
– Я твой король и требую отвечать на вопросы, когда их задаю.
– Можешь требовать сколько хочешь. Все равно не отвечу.
В глазах Кондрата снова вспыхнула искра. Как только тьма отступила, и вены приняли привычный синеватый оттенок, он схватил девушку за локоть и дернул на себя, тем самым повалив на кровать. Рыжие волосы будто огоньки разлетелись по белой простыне.
– Приказы выполняют только служанки, а я твоя королева.
– Пока еще нет.
Губы Кондрата изогнулись и снова показали улыбку.
– Расскажу о перстне, только если сходишь к отцу.
– Не называй его так.
Пламя в глазах короля погасло, будто на него обрушили ведро песка. Кондрат сел на край кровати, запустив пальцы в лохматые волосы. Маленький мальчик внутри него каждый раз забивался в угол, при упоминании о родителях. Кондрат будто ходил по краю, и Оливия подталкивала сделать шаг в бездну. Он мог доверить девушке жизнь, но не свои детские страхи. Это был старый тайник, который закопали в лесу где-то у водопада. Чандра не могла согреть сердце короля теплом, но он лелеял мысль, что материнские чувства возьмут вверх, когда в отцовских давно разочаровался. Объятья ведьмы были для него затерявшимся островом, который хотелось найти и, наконец, пришвартоваться. Шум во дворе замка развеял туман мыслей, который кружил в воздухе и хмурил взгляд короля. Оливия первой подошла к окну и застыла.
– Кого там принесло? ― сухо спросил Кондрат, не поднимая головы.
– Не поверишь. Сама Кейт у нас на пороге. Еще и Чаннинга привезла. Отчаянная парочка.
Кондрат сорвался с места и подлетел к Оливии, не думая о голом заде и царапинах на плечах. Он заглянул поверх плеча девушки.
– Только их сейчас не хватало. Оставайся здесь. Я сам к ним выйду.
Король отчаянно пытался найти вещи, в которых был вчера.
– Почему мне не дозволено встретить гостей?
– Потому что ты пыталась их убить.
– Чаннинга да, но не Кейт. Она была мне нужна.
– Не уверен, что их удовлетворят твои объяснения, ― сказал Кондрат, доставая из-под кровати штаны.
– Я и не должна ничего объяснять. Выстави их за дверь и все.
– Это не так просто. Кейт считают истинной наследницей. Я же предводитель мятежников, который силой занял трон и убил ее дядю.
– Ох, эти семейные разборки, ― возмутилась девушка и присела на край подоконника, сложив на груди руки.
– Радуйся, что у тебя такого нет.
– Зато есть «очаровательная свекровь».
– Ты опять хочешь что-то сказать про мою маму?! Сейчас не самое лучшее для этого время, ― крикнул Кондрат, натягивая сапог.
Получалось у него неважно. Оливия не удержалась от смешка в ладонь. Король не собирался оставлять ее поведение безнаказанным. Он сделал к девушке шаг в одном сапоге, когда в коридоре послышались шаги. За дверью раздался голос Бернона.
– Впустите. Наше дело не требует отлагательств.
Оливия и Кондрат переглянулись, когда послышался звон стали.
***
Дверь открылась и на пороге появилась я. Сбитое дыхание заставляло грудь часто вздыматься. Кондрат решительно шагнул назад. Он наткнулся на второй сапог и чуть не упал, вовремя схватившись за столб кровати, на котором висел балдахин винного цвета, в то время как меч в моих руках угрожал стражнику. Лезвие намеривалось вспороть бедолаге горло, если попытается выставить нас за дверь. Король быстро пришел в себя и посмотрел на меня словно на дикарку, оценивающе пройдясь взглядом по рубашке свободного покроя и растрепанному на макушке хвосту. Еще мгновение и внимание Кондрата привлек Чаннинг, заставляя нервно сглотнуть. У Волка было лицо, будто он прочитал его мысли и посылал по воздуху воспоминания того дня, как избил короля в башне Заблудших душ. Тот дотронулся до ребер, будто у него свело живот.
– Ну, здравствуй, Кондрат, ― первым заговорил Чаннинг.
Его меч был направлен на другого стражника, чье тело скрывалось под латами, пока Бернон лишь стоял у него за спиной с потухших взглядом и поникшими плечами.
– Напомни мне, понизить тебя в должности до обычного стражника, ― ответил Кондрат, обращаясь к здоровяку. ― А теперь сложите оружие. Вы все-таки в моем доме.
– В твоем?! ― воскликнула я, сузив глаза.
– Смотрю когти тебе подрезали. Убери свою зубочистку, пока сама не пострадала.
Пришлось перевести острие меча со стражника на короля. Настало время Оливии занервничать. Если бы когти суккуба оставались бы до сих пор при ней, то оставили бы на подоконнике глубокие рубцы. Девушка надела маску безразличия, прежде чем отойти от окна, и занять место по железную руку Кондрата.
– А вот с тобой и вовсе не хочется иметь никаких дел, ― произнес Чаннинг.
Гравировка льва обожгла ладонь. Пальцы еще крепче сжали рукоять.
Напряжение в комнате нарастало, пока в коридоре не послышались шаги. Все с интересом посмотрели в сторону источника звука. Мистер Кокенботон казался белее снега, когда подошел ближе. Его голос дрожал, пока рука нервно вытирала пот со лба.
– Гластонгейт пал, ― сказал часовщик без предисловий. ― Война началась.
– Да, поможет нам Ноари, ― ответил Бернон и схватился за голову.
– Ты ее привела, ― процедил сквозь зубы король.
– Но не я ее начала, ― слова слетали с губ, заставляя крепче держать рукоять меча. ― Меня использовали. В точности, как и тебя. Между прочим, именно твоя подружка приложила не мало усилий, чтобы открыть врата. А Брайс рассказал Вольдемару о Звентибальде. Так кто же в итоге виноват?… Можешь не отвечать. Война началась задолго до нашего рождения, но у нас есть шанс закончить с враждой и бессмысленным кровопролитием.
– Это ты так пытаешься себя оправдать? ― спросил король.
– Думай, что хочешь, ― ответила я со вздохом. ― Взаимные обвинения ничем не помогут. Я не намерена разрушать Астерию, зато владею магией под стать богине Луны.
– Которая слушается Звентибальда. Разве нет?
Кондрат изогнул бровь.
– Я знаю, как с этим справиться. В противном случае была бы уже в Гластонгейте, защищая Вольдемара. Так что же ты выберешь? Безосновательную месть или рука об руку принять вызов, раз и навсегда закопав топор войны?
Глава 7. Перья Ворона
Бригитта растирала душистые травы в ступке, пока во дворце не смолкал многоголосый галдеж. Верховная друидов заняла комнату миссис Помсли. Старушку нигде не могли найти. Так же, как и Чандру. Сухая трава сдавалась под натиском и стиралась в порошок, издавая при этом приторный аромат. При других обстоятельствах Бригитта была бы рада исследовать многолетние запасы, а самое главное записи. Старушка оказалась не такой слепой, как все думали изначально. Два блокнота были спрятаны в кожаной сумке на дне сундука под яркими нарядами. Записи не сложно было найти, так как набора одежды было всего два. На потрепанных страницах хранились зарисовки многолетней давности и с еще свежими чернилами, которые Бригитта обнаружила в тайнике ящика с резным рисунком друидского трикселя. Ошибки быть не могло. Под сухими травами старушка скрывала от всех правду. Она касалась не только зрения. Пока руки Верховной растирали траву, мысли выводили перед глазами знак Агнессы ― плетенный клубок змей. Он был нарисован на еще одном блокноте, который выглядел старше других. Маргарет завернула его в ткань и хранила в ящике вместе с чернилами. Только друиды знали, как открыть тайник со знаком трикселя. Если бы записи Агнессы обнаружил простой человек, то чернила залили бы хрупкие от времени страницы. Как бы интерес не тянул раскрыть таинственный блокнот, который все считали утерянным, Бригитта сдерживала его в цепях глубоко внутри души.
Причиной тому был простой страх перед хранительницей знаний предков друидов и уважения к ее бремени. Верховная спрятала блокнот обратно, не желая становится врагом той, которая способна убить незаметно словно ядовитая змея, скрытая в лесной чаще. Это не убавило желания узнать, что же за секреты хранила от мира Агнесса ― первая из Старейшин в Астерии. Бригитта решила намекнуть о блокноте старушке при самом удобном случае и точно не под стоны наемницы, привезенной из враждующей страны.
Шу Ликин так и не пришла в себя. Половина ее лица была скрыта под уродливым шрамом. Возле лба осталась залысина, а волосы будто выдрали у виска пучками. Если перекинуть локоны на другую сторону, можно скрыть уродство, но не ожег. Жалость к наемнице была меньшей из чувств, что овладевали в это время Верховной друидов. Она с удовольствием бы оборвала девушке жизнь, если бы только ей позволили. Не из-за мести или личных мотивов. Красавица превратилась в чудовище. Даже если она выживет, то какая судьба ждет девушку с когда-то приятной внешностью и с восточным вырезом глаз? Никому не нужный трофей, привезенный с земель Мондрада. Возможно, Дрого любил ее в прошлой жизни, но не такую. Не сейчас.
Слабый шепот притаился в углу словно испуганная мышь, сверкая алым взглядом. Бригитта перестала растирать траву. Движение на воздушной перине поглотило все внимание. Стон Шу Ликин вновь рассек воздух и больно кольнул сердце Верховной. Грудь сдавило от болезненной хрипоты. Бригитта подошла ближе к кровати и взглянула на лицо наемницы. Обожженные ресницы трепетали словно крылья встревоженной бабочки. Губы двигались и произносили слова. Верховная нагнулась ближе, чтобы разобрать шепот.
– Дрого, ― сказала Шу Ликин.
Веки дрогнули последний раз и наконец-то широко распахнулись. Девушка смерила Верховную удивленным взглядом, прежде чем вновь заговорить.
– Где я?
Голос наемницы был похож на ржание старой клячи.
– В Астерии, ― сухо ответила Бригитта и выпрямила спину.
– Не может этого быть.
Шу Ликин попыталась встать, но боль пронзила насквозь тело. Его будто прибили к кровати гвоздями и натянули обтягивающий костюм, который казался немного влажным.
– Не советую двигаться. Компрессы облегчают боль хоть и ненадолго. Я смогла тебя вытащить с того света с помощью травяных запасов Маргарет. К счастью, записи оказались правдивы, и все пропорции ― соблюдены. Но залечить увечья будет гораздо сложнее. Не уверена, что смогу вернуть коже прежний вид.
– О чем это вы?
Шу Ликин непонимающе посмотрела на Бригитту. Женщина замялась, не зная как объяснить ее внешний вид. Верховная поспешила со словами и сейчас бы все отдала за настойку потери памяти. Жаль ее не удастся так просто влить в горло Шу Ликин, а уж тем более сотворить без помощи алхимии. Правда для наемницы могла стать хуже смерти.
– Тебе многое пришлось пережить, ― начала Верховная издалека. ― Доверься мне и все будет хорошо.
– Что хорошего в том, что я прикована к постели в логове врага, и ты смотришь на меня как на монстра?
Пальцы Верховной сжались, почувствовав на кончиках холод отчаяния. Женщина не хотела говорить правду, но и взгляд изменить не могла.
– Ты служила Вольдемару.
– Я и сейчас ему верна.
– Только чудовище способно на такое. Вольдемар уничтожил наш дом и заставил вновь бежать. Все из-за желания обрести больше власти, будто одной страны мало для воплощения своих низменных потребностей.
– Он и твой король.
Возражение Шу Ликин разбилось о невидимую глухую стену.
– Не здесь, ― сухо ответила Верховная. ― Кейт должна стать истинной правительницей. Так предсказало пророчество.
– Только если в страну хотят вернуть мир и процветание. Я слышала о нем, но уверена вас ждет другой исход.
Бригитта замолкла. Ногти оставили на бледной коже вмятины, когда пальцы сжались еще сильней. Она смогла выкрутиться, но Шу Ликин озвучила ее страхи. Ведь пророчество действительно умалчивает, что произойдет, если Кейт не займет трон. Лицо Бригитты не выдало и тени сомнения, но душа разрывалась от плохого предчувствия. Оно оправдало себя громкими шагами, которые доносились из коридора. Женщина целый день слышала гул, но этот становился громче. В дверь постучали.
– Войдите, ― сказала Верховная.
Ее голос дрожал, словно уже озвучили дурные вести.
– Извините за беспокойство, ― произнес стражник, как только перевел дух. ― Рыцари нашли Чандру.
– А Маргарет?
– И ведьма здесь?
Шу Ликин вмешалась, не веря ушам. В ее памяти Чандра была той, что не способна носить кандалы или быть запертой в мрачном подземелье. Стражник перевел взгляд с Верховной на девушку.
– Матерь божья! ― крикнул мужчина и попятился как от чумы. ― Вы нужны королю. Он ждет вас в руинах разрушенного коридора под тюремной башней Родмир.
Стражник передал послание и поспешил вернуться к своему посту.
– Что это с ним? Что с моим лицом?!
Шу Ликин приподнялась на локтях сквозь боль и страх перед неизвестностью.
– Чандра подождет.
Слова Верховной разлетелись по комнате, пока мысли озвучивали переживания.
А ведь Маргарет так и не нашли. Если старушку все-таки обнаружили, то помощь ей уже не требовалась.
Бригитта подошла к порогу и наглухо закрыла дверь.
– Нам надо поговорить.
***
Чаннинг крепко сжимал мою руку, пока стражники вытягивали из комнаты последние камни. Лучи света просачивались сквозь отверстия в потолке, но даже они не могли найти след Маргарет. Бен подпирал стену, сложив на груди руки. Он явно не питал ласковых чувств к теще, но и смерти ей никогда не желал. В душе он так и остался добрым фермером, который, когда беременная мама оказалась на улице, бросил все: поля, старую хижину у ручья и хорошего друга-охотника по фамилии Хоггинс. Бен увез Розалинду на север в селение Дройсвуд. Там они начали жизнь с чистого листа и с круглолицым младенцем на руках. Даже штормовые ветра не смогли очернить доброе сердце. Это я каждый раз видела в до боли родных глазах.
– Тело не найдено, ― сказал Бернон королю, согнув спину в учтивом поклоне.
– Твои люди вытащили мою мать. Я премного благодарен за помощь и быстрый отклик.
Кондрат похлопал здоровяка по плечу при том, что был ниже его на голову. Чаннинг почувствовал, как я напряглась, сжимая сильнее руку.
– И это все? ― процедила я сквозь зубы.
Кондрат повернулся вполоборота.
– Ты слышала? Тело не нашли. Чего ты еще хочешь?
Взгляд Чаннинга заставил сменить тон и подыскать оправдания получше. Король тяжело вздохнул. Он выглядел словно загнанный мальчишка, а не отважный правитель. Страх перед Волком наполнял его до самых кончиков волос. От Чаннинга будто шли призрачные волны, предупреждая об опасности. Не мог простой человек производить такое впечатление на людей. Видимо, этого Кондрат и боялся больше всего.
– Кейт, посуди сама, ― начал король, пока я рассматривала большой камень в центре зала. ― Стражники освободили помещение. Здесь чище, чем в моей комнате. Если старушка не под тем здоровым валуном, в чем я сомневаюсь, то ее здесь не было.
– Тогда где? Моя бабушка исчезла из дворца в то время, как твою голову украшает корона.
– Не помню, чтобы вы были с ней сильно близки.
– И это говоришь мне ты? Мальчик, который рос без матери?
Вопросы подхватило эхо и донесло их до каждого, кто находился в подземелье. Стражники замялись на пороге. Бернон провел рукой по лысине и отвел взгляд цвета аметистов.
– Ты слышал Чандру. Они были вдвоем, ― продолжила я, стараясь не обращать внимание на посторонних.
– У нее шок. Мать напугана и бредит что попало. Тебе стоит выспаться и отдохнуть. Возможно, Маргарет покинула Астерию, чего и вам желаю.
Рука дернулась к браслету, но почувствовала на себе теплые пальцы Чаннинга.
– Еще будет время, ― сказал он. ― Никто не должен знать о том, что сила при нас. Тем более в словах Кондрата есть доля истины.
– Не верю, что она могла уехать в такой момент. Мы даже с ней не увиделись.
Голос запнулся. С тех пор как прибыли во дворец, я ни разу не посетила бабушку. Вина сдавила горло и будто оставила холодные отметины на разгоряченной от стыда коже. Мы не были близки раньше. Две родственницы, разлученные пророчеством и магией, так и не смогли простить друг другу все обиды. Я ― за то, что мать выставили за дверь. Маргарет ― за то, что зачатие внучки испортило жизнь ее любимой дочери. Старушку никто не видел с тех пор, как замок переполнился гостями.
Значило ли это, что она скрылась тайком, чтобы не видеть меня?
Взгляд метнулся на отца. Он так и стоял возле входа, как заботливый надзиратель. Рядом, но на расстоянии, чтобы не мешать. Я обрела отца, но потеряла бабушку.
Неравносильный обмен. Не хочу выбирать. Мы семья. Хоть и не совсем удачная.
Я прижалась к Чаннингу. Он рефлекторно обнял за плечи, и беспредельная благодарность растеклась по телу родным теплом.
– Что теперь? ― раздался голос Бена, когда он подошел ближе. ― Король собирает людей на войну, а моя любимая теща бесследно пропала из вооруженного до зубов дворца.
– От старого пирата, который застрял на суше и собирается стать мишенью для магических существ? Действительно, необычное явление.
Мы отвлеклись на Чандру. Женщина сидела на большом валуне, обнимая руками дрожащие плечи. Ее одеяние было изодрано, оголяя кровавые рубцы. Ноги покрылись черными пятнами от пыли и запекшейся крови. Волосы напоминали птичье кубло, яркий лазурный цвет которого потускнел и стал словно выцветшей от времени тряпкой. Кондрат подошел к матери, как только стражники покинули помещение, и пыль осела. Чандра потянула к сыну тонкие пальцы. Я уже подумала, что ведьма ступила на путь искупления, пока женщина не заговорила вновь.
– Вы нашли ее?! Вы нашли хотя бы тело Маргарет?!
– Идем, мама. Бригитта поможет тебе. Где она черт возьми?! Я же приказал спуститься сюда еще час назад.
– Надеюсь, Верховная перепутает парочку микстур и даст ей яд, ― шепнула я, не удержавшись.
Кондрат увел мать, и в помещении под разрушенной башней воцарилась тишина. Она казалась обжигающей. Словно Маргарет была здесь и следила за всеми с помощью солнечных лучей, которые так и норовили пробраться в самые темные углы комнаты. Я отошла от Чаннинга. Незримая сила потянула меня к большому валуну, будто он еще хранил тепло Маргарет. Рука скользнула по яркому мху, и взгляд зацепился за изображение льва. Я удивленно провела пальцами по вогнутым контурам хранителя королевской семьи. Бен шагнул вперед, но Чаннинг приблизился первым. Он коснулся плеча и уткнулся носом в спутанные волосы. Запах полевых цветов окутал нас, заслоняя собой печаль, которая исходила от папы. Я понимала его. Понимала без слов.
Бена не было достаточно долго, чтобы дочь успела вырасти и найти в себе силы для борьбы с миром вокруг. Пожар не смог навредить рожденной в огне Беля. Розалинда наверняка знала об этом, когда тянула его за руку прочь из горящего дома. Мне было всего шесть, когда пламя разрушило семью, которую они создавали по крупицам. Отец рассказал, как хотел вернуться, но мама воспротивилась. Он любил дочь не меньше, чем жену, поэтому никогда не сможет рассказать о страхе в ее глазах. О том, как она спряталась за листвой в густой роще, как уткнулась лицом в колени и сделала выбор ― бежать.
Да и зачем слова, когда кошачий дух смог коснуться его души и прочитать. Увидеть. Дать мне прочувствовать. Из-за браслета хранитель оставался слаб, но не для родственных уз. Я не могла пользоваться когтями, но видела угрозу в теплых глазах отца, когда речь заходила о маме. Розалинда оставила меня так же, как и ее мать в Гластонгейте. Она испугалась той правды, которую так и не смогла рассказать. Пророчество наверняка снилось ей в кошмарах. Розалинда часто просыпалась в холодном поту, после чего весь день дарила искреннюю улыбку дочери. Недосказанность разделила нас. Дочь и мать стали по разные стороны баррикад. Бен лишь последовал за женой к морю, но всю жизнь винил себя, что не остался. Теперь же Чаннинг и я были для него на одно лицо. Оба потерянные во мгле. Никому не нужные одинокие дети.
– Мы найдем ее, ― послышался голос Чаннинга.
Он окутывал теплом, даря ощущения дома и искреннюю надежду. Свет просачивался сквозь разрушенный потолок и освещал нас словно божественное благословение. Бен стоял в тени и не мог отвести глаз от единого целого, которое мы создали сами. Кошачий дух и волчьи клыки обретали покой, когда соприкасались в объятьях.
– Надеюсь, с Маргарет все хорошо, ― произнесла я и прильнула спиной теснее к Чаннингу.
Взгляд снова метнулся к изображению льва, зеленому мху и черным перьям. Глаза округлились. Сердце забилось быстрее, чем у испуганного кролика перед лисой.
– Рейхтаг.
Имя сорвалось с губ, пока рука указывала на перья ворона. Бен набрался смелости и подошел ближе.
– Откуда они здесь? ― спросил он и осмотрелся. ― Не похоже, что в подземелье когда-то было гнездо или хотя бы птицы.
Чаннинг разделил мои волнения. Он посмотрел поверх валуна на разбросанные черные перья. На этот раз догадки оказались лучше, чем предположения о смерти.
– Похоже, Чандра не врала, и Маргарет действительно здесь была, ― озвучил наши мысли Чаннинг. ― Но зачем старушка понадобилась Старейшине?
– Это и мне интересно узнать.
– Надеюсь не для того, чтобы провести траурный ритуал, ― поддержал разговор Бен и сжался под осуждающим взглядом.
– Не смей даже думать о таком! ― возмутилась я.
Мысли бежали впереди здравого рассудка. Бен мог оказаться прав, но надежда еще пылала внутри и отказывалась ему верить. Кошачий дух, хоть и с трудом, но все же поддерживал теорию, что бабушка осталась жива.
Глава 8. Легенда
Улицы Гластонгейта утопали в сером тумане. Суккубы парили в хмуром небе, создавая собой ужасающие воронки. Хаким ступал по камням дороги, которые еще утром омыло дождем. Кровавые потоки ушли по жерлам и стокам к лесной чаще. Они создали розовую пену на окраине города. Хаким хорошо помнил, как покинул дом миссис Помсли и уже с порога увяз в болотистой траве. Старое здание находилось на перепутье леса и городских построек. Дождь только усугубил и без того неприятные запахи. Хаким не смог находиться долго в доме и решил пройтись.
Город напомнил ему могильные склепы. Ни одной живой души. Только призраки людей, которых загребли в общую кучу. Чем ближе Хаким приближался к площади, тем сложнее было делать вдох. Смрад насытил воздух. Под воронками суккубов сложили тела несчастных. Их не засыпали землей и не отпели ритуальные песни. Трупы лежали под серым небом, укрытые лишь густым туманом. Живых людей держали неподалеку. Для них ведьмы соорудили клетки с железными прутьями. Суккубы кидали туда всех, кого находили на окраинах. Хаким посмотрел на двух дозорных. Их привели к королю еще утром. Сейчас же они висели головой вниз на деревянном столбе словно распотрошенные тушки. Суккубы не желали отказывать себе в удовольствии насытить брюха человеческой плотью. Вольдемар всячески это поощрял. Цветастые платья дам превратились в разодранные лохмотья, кружевные оборки ― в серые торчащие в разные стороны нитки. Никто не решался произнести хотя бы слово. Смерть витала повсюду, даже у людей в умах.
– Что привело тебя к нам, наемник, ― раздался голос демона, парящего над землей.
– Мне нужен капитан.
– Имеешь в виду Гавена?
– Нет.
Смех суккуба рассеялся в тумане. Он был похож на клич падальщиков, которые не отходят от трупного мяса.
– Твой Дрого сейчас занят.
– Где он?
– В таверне «Веселый кабан». Рыцарям там действительно весело.
– Не сомневаюсь.
Ответ Хакима оказался противен суккубу. Черные крылья взметнулись вверх. Поток воздуха охладил пыл наемника.
– Так говорят с демонами только дураки или безумцы. Одни сидят в клетке, другие висят на столбах. К кому желаешь присоединиться?
– К тем, у кого Сенамира сидит в подвале.
Шипение демона изогнуло его губы в кривую ухмылку.
– Был рад пообщаться, ― продолжил Хаким, поворачиваясь спиной к суккубу.
– Ничего, наемник. У нас в запасе целая вечность.
– Рад за вас. Люди так долго не живут.
Хаким побрел по улице, чувствуя, как демон проедает в нем брешь. Наемника не страшила смерть. Он знал, что на той стороне встретиться с семьей, но отец будет не в духе, если сын к нему поторопиться.
Таверна находилась недалеко от площади. Из ее стен доносились женские крики и гул радостных мужчин. Такой притон не стал для Хакима сюрпризом. В каждом завоеванном городе Дрого предлагал своим людям отведать местных красоток и попробовать свои трофеи на вкус. Это было одной из причин, почему они верно ему служили. Другая ― клятва короне, но сейчас она казалась шаткой как никогда. Хаким бросил взгляд на перекошенную вывеску. Когда-то буквы на ней были выведены яркой краской, но сейчас она казалась блеклой на фоне серости неба и густой пелены тумана. Гул не смолкал. Хаким вошел внутрь душного помещения и не сильно удивился, когда увидел привычную картину. Рыцари затягивали молодых девушек к себе на колени. Наемнику не было неинтересно, что делали с ними дальше. Он мельком окинул взглядом зал и не нашел Дрого. Звуки со второго этажа доносились приглушенно. Хаким направился искать лестницу. Он был уверен, что найдет капитана не среди общего сброда, а в отдельной комнате для гостей. Предположения оправдали себя за первой же дверью.
– Рад тебя видеть, друг. Не желаешь присоединиться?
Хаким остался стоять на пороге. Ему было противно смотреть на пошатывающегося Дрого, его перекошенное от алкоголя лицо и простолюдинку. Ее черные локоны разметались по белой простыне, а серое одеяние было задрано до бедер.
– Она, конечно же, не Кейт, ― сухо произнес Дрого, увидев осуждающий взгляд друга, ― но не менее пылкая в постели.
В подтверждение его словам на плечах красовались алые отметины от ногтей. Девушка до сих пор боролась за жизнь.
– Так понимаю, сам ты не справляешься? Возможно, стоило меньше злоупотреблять местным пойлом? Слышал оно здесь неважное.
– Помогите! Прошу!
Крик девушки ворвался в их разговор неожиданно.
– Молчи женщина. Я не с тобой разговариваю.
Дрого замахнулся, чтобы оставить очередной след от удара, но Хаким вовремя схватил его за запястье.
– Я никогда не был против развлечений, но тебе стоило хоть раз посмотреться в зеркало прежде, чем залазить на очередную девку.
– Не так красив, чтобы брыкаться с ней? Или мой шрам только сейчас прояснил твой взгляд.
Дрого дернул руку и резко встал. Комната для него пошатнулась и заставила съехать по стене на пол. Спина почувствовала прохладу каменной кладки. Виски горели, и капитан сжал их, пытаясь унять боль.
– Забирай ее себе, ― сказал он, не глядя на Хакима.
Наемник другого ответа и не ждал.
– Идем.
Глаза девушки были широко открыты, когда Хаким подошел ближе и помог ей встать. Алая струйка стекала с угла припухших губ. Под глазом проявлялась синева, но это было все мелочью. Хаким знал, насколько тяжелой может быть рука капитана, значит, его голова еще работала, хоть и гудела.
– Это не вернет Шу Ликин, ― сказал Хаким, когда провел девушку до порога.
– Не смей говорить о ней! Она мертва!
– Хочешь ударить и меня? Ну, давай.
Дрого не стал отказываться от предложения, о котором мечтал до самой Астерии. Он встал так быстро, как только мог. Хаким подтолкнул девушку в коридор, а сам занял оборонительную позицию на пороге. Один удар пролетел мимо и попал в дверной косяк, другой ― точно в цель и сломал наемнику нос.
– Еще, ― сказал он, сплюнув кровь.
Дрого замахнулся. Кулак замер всего в дюйме от лица Хакима.
– Чего же ты ждешь? Давай! Ударь еще. Ударь за то, что втянул вас во все это. За то, что прислал записку и позвал на Волчий хребет. Ударь за смерть девушки, которая была мне как сестра долгие годы службы. Ну же! Ударь! Это лучше, чем избивать беззащитную девушку!
– С каких пор тебя стали волновать бабские чувства?
– С тех пор как мой друг превратился в чудовище и перестал за услуги платить. Ты никогда не брал их силой, а предлагал выгодный обмен. Скажи, собирался ли ты заплатить этой девке, если она будет в состоянии выползти из твоей постели?
Дрого молчал. Правда била больнее, чем удары кулаком.
– Уходи! Не хочу тебя видеть!
– Я буду рядом, если понадоблюсь.
Хаким вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Он винил себя за смерть Шу Ликин, и стать чучелом для битья было меньшее чего достоин. Кровь вырисовывала линию по губам, через подбородок и оглушительно капала на пол. Взгляд метнулся к девушке, которая свернулась на полу клубком.
– Ты чего тут сидишь? ― спросил Хаким, когда она подняла на него заплаканный взгляд.
– Если я спущусь, то окажусь под другим.
– Разумно. Дрого хоть тебя не тронул?
– Не успел.
Последнее девушка сказала почти задыхаясь. Ее душила обида и боль. Не телесная, но тем не менее ужасающая. Она хотела бежать без оглядки из дома. Из города. Из страны, которая унизила и не сберегла от захватчиков, разрушивших ее жизнь. Сначала Зеленый туман, теперь еще и это. Хаким еще раз взглянул на девушку и вытер кровь с лица тыльной стороной руки.
– Хорошо. Пойдешь со мной. Только я не люблю говорливых.
– Буду вести себя тихо. Обещаю.
Девушка дрожала как осенний лист. Хаким протянул руку и помог ей подняться.
– Как тебя хоть зовут? ― сухо спросил он.
– Миори.
– Надеюсь, что не зря ввязался во все это. Идем. Попробуем найти тебе более полезное применение, чем развлекать пьяных гостей. Ни под кого ложиться не надо, но и отлынивать не советую.
Девушка лишь кивнула и послушно пошла за ним, пока в голове вовсю зарождались мысли о побеге сквозь пелену могильного тумана. Прочь из мертвого города. Как можно дальше в тернистый лес.
***
– Рад видеть тебя зрячей, ― сказал Рейхтаг, как только переступил порог заброшенной хижины.
Маргарет сидела на имитированной кровати из сложенных веток и густой листвы. Взгляд скользнул по заваленным набок стенам, покосившейся крыше со сквозными дырами и грязной посуде, которая осталась разбросанной на местами гнилом подоконнике.
– Извините, Ваше Высочество, что не королевские покои, но более новые дома разрушили много лет назад.
– Где мы?
– В деревне друидов.
– Не помню такой.
– И не должна, ― буркнул Рейхтаг и зашел внутрь.
Он принес цветы сиреневого цвета и положил их в ближайшую миску.
– Дикая герань? ― спросила Маргарет.
– Отлично подойдет для твоей сломанной руки. Зря, ты сцепилась с Чандрой.
Рейхтаг стоял к старушке спиной и не видел, как перекосилось ее лицо явно не от боли. Одна рука была затянута обрывками ткани между палками. Очевидный перелом хоть и не открытый. Синее пятно расползлось по бледной коже с примесью алых точек. Рейхтаг умел исцелять, и старушка надеялась, что его старания займут не более двух дней.
А что потом? Чандра не подпустит к Кондрату, а вот отца…
Маргарет всмотрелась в спину Старейшине. Кондрат злился на него, но не мог отказать в просьбе о встрече. Все-таки они оставались родней. Старушка вспомнила про Кейт. Сердце екнуло при мысли, что внучка может считать ее мертвой. Маргарет было интересно: пустит она хоть одну слезу или махнет рукой.
– Чего замолчала? Думаешь, как воткнуть в спину нож?
– Ты так плохо обо мне думаешь?
Рейхтаг обернулся. Он посмотрел на старушку и пытался найти хоть единое сходство с девушкой, чьи глаза сверкали как два янтаря на солнце. Белая пелена спала, но блеска так и не было видно. Янтарь потускнел и стал цвета коры старого дерева. Его корни торчали из земли и покрылись мхом, а ствол болезненными буграми. Рейхтаг скучал по ее смеху много лет, но так и не отважился сделать шаг первым.
– Может, хочешь есть? ― спросил он и почесал свою густую бороду.
Старушка мотнула головой.
– Я бы прогулялась, если ты не против.
Старейшина удивленно посмотрел на перетянутую руку.
– Ноги ведь целы.
– И то верно, ― ответил старик и отставил миску с ягодами в сторону. ― Идем. Покажу тебе местные достопримечательности. Возможно, тогда ты мне подаришь драгоценную улыбку.
– И не надейся.
– Как всегда.
Губы Рейхтага поползли вверх, когда увидели блуждающие в глазах Маргарет огоньки. Он помог ей выйти на солнечный свет. Старушка сощурилась, когда исчез полумрак комнаты. Она осмотрелась, как только перестало колоть глаза. Вокруг был непроходимый лес, который скрывал под зеленым полотном разрушенные постройки.
– Невероятно, ― только и смогла произнести Маргарет.
– Когда-то здесь было очень красиво, пока друиды не покинули дома. Раньше деревня называлась Наследием Эпоны ― богини земли и коневодства. Здесь приручали диких лошадей. Они были лучшими скакунами не только в Астерии.
– Начинаю припоминать. Ты рассказывал мне уже эту легенду.
– Но никогда не говорил, насколько она правдива. Мы сейчас находимся ближе всего к Норинбургу в Рутнинском лесу, который когда-то был пустошью. Остальные деревни раскидало по всей Астерии.
– Остальные?
– Они существовали задолго до нас. Только Старейшинам было позволено знать их историю. Легенды не всегда врут. Часто они рассказывают правду, хоть и болезненную.
Старушка сделала шаг по вытоптанной тропе, крепко опираясь на хрупкую руку Рейхтага. Источника молодости больше не было, и время медленно забирало свое. Но Старейшина все равно твердо ступал по зеленому ковру, показывая сплетение природы и следов человека. Он вновь рассказал ей легенду, только теперь она не выглядела доброй сказкой как раньше. Клан Дикого леса, который расположился в Гластонгейте, был не единственным. Всего их начисливалось пять. Кроме наследия Эпоны, в них входили Карниксы, Сидхорожденые и Кехты. Ведуны, конюхи, ремесленники, мудрецы и врачеватели. Все они чтили законы природы и жили в мире и согласии с людьми. Так было задолго до появления царства. Земли радовали живописными степями, которые только к югу переходили в непроходимые леса. Были и те, кому не нравилось жить по существующим законам. Они разделили единый народ на два лагеря. Молодые хотели строить дома ближе к небу и выкладывать прочные дороги, а не тропы, которые смывало дождем. Деревни друидов редели, а поселения выходцев из них разрастались. Никто друг друга не винил. Каждый избрал свой путь и уверенно шел по нему в новую эру.
Выходцы придумали свод законов, выбрали совет и ремесло. Познания прадедов стали основой, но молодые сами улучшили урожайность посевов и научились перевозить более тяжелые грузы. А самое главное, как торговать с теми, кто живет за Большой водой, которую после назвали Айдарским морем. Но становление нового мира не было таким безоблачным, как могло показаться на первый взгляд. Чтобы торговать выгодно, приходилось расширять знания или улучшать качество. Так в мирных землях появилось оружие из кованой стали и крепкие латы. Но даже этого выходцам оказалось мало.
Однажды купец из дальних берегов привез свой товар и остался в одной из деревне на ночь. Совет одобрил, но Ллеу не доверял гостю. Он решил проследить за ним и не зря. Купец, когда прогуливался по деревне, увидел друидку несметной красоты, но больше всего его привлекла серая туника. Плотная ткань с вышитыми на ней золотыми нитями ― лучами солнца. Он никогда раньше не видел таких красок. Они были ярче, чем все, что купец знал ранее. Друидка не раскрыла тайну, как карниксам удается создавать такие цвета. Тогда купец предложил заключить сделку и продать ему несколько таких туник. Девушка согласилась. Ллеу не удивился, когда их гость на утро отказался брать шелка. Он понял, что весть о ремесленниках―друидах разнесется быстрее лесного пожара. Не все в совете поддержали его решение убить купца и украсть у друидов заветную формулу. Ллеу пошел против совета. Он выполнил задуманное сам и украл друидку. Когда к его дому пришли вооруженные представители всех деревень, он убил их и назвал себя единоличным правителем. Друиды не стали вмешиваться в дела людей. Они смолчали, когда Ллеу создал герб в честь своего имени. С тех пор лев стал истинным царем и назвал свои земли Астерией. Правление королевской семьи началось с того самого дня, но она так и не смогла узнать тайну ярких красок, которая раскрывалась только служителям природы.
– Что же случилось с друидкой? ― спросила Маргарет, когда Старейшина закончил свой рассказ.
– Она стала женой Ллеу и родила ему двоих сорванцов. Но это уже совсем другая история.
Рейхтаг довел старушку до окраины деревни, которая стала призраком в тени густых ветвей. На входе еще сохранились руины арки. Ее украшали резные изображения лошадей в стиле друидских орнаментов.
– Ты ведь понимаешь, что мне стоит вернуться, ― нарушила Маргарет голос леса.
Пение птиц раздавалось отовсюду. Его подхватывал ветер, который играл в сочной траве и густой кроне деревьев. Здесь действительно царил покой. Он дарил чувство полного умиротворения.
– Возможно, у меня получится уговорить тебя ступить на другой путь.
Рейхтаг достал из нагрудного кармана не большой пузырек. В нем плескалась прозрачная жидкость.
– Неужели это то, о чем я думаю? Не верю глазам.
Старушка Маргарет удивленно наблюдала за игрой радужных бликов на кристально чистом стекле.
– Та самая вода с источника молодости. Ее нам хватит, чтобы начать новую жизнь.
Старушка всмотрелась в глаза старика, будто бездонные озера цвета сапфиров у берегов, которые потрескались от засухи. Она всем сердцем желала поддаться искушению, но не могла. Будущее не осталось для нее загадкой. Маргарет видела его во снах, но исход войны так и не был ясен. Ответ на главный вопрос так и остался в тени.
Кому же в итоге достанется Астерия, или она и вовсе канет в Лету?
– Мы не можем бросить людей. А как же друиды? Они пропадут без Старейшины, и величественная магия растворится в небытие.
– Ты забыла, что Кондрат на стороне прогресса.
– Об этом я и хотела поговорить.
Лицо Маргарет стало бледнее лепестков ромашек.
– Что не так с моим сыном. Неужели понял, какая его мать ― змея?
– Если бы. Собственно, по этой причине мы с ней и сцепились.
– Что случилось с Кондратом? ― взволновано спросил Рейхтаг.
Его беспокойство казалось искренним. Маргарет не знала с чего начать. Сделав глубокий вдох, она решила сказать все, как есть, и не скрывать правду.
– Проклятье трех родов действительно существует, ― произнесла старушка и потупила взгляд. ― Наши опасения оправдались. Кондрат болен, и Чандра очень хочет ему помочь.
– Каким образом?
– Единственным существующим.
Густые брови Рейхтага сошлись в одну линию и накрыли тенью блеск глаз-сапфиров. Старейшина не был удивлен сумасшествием Чандры, но всем сердцем надеялся, что до этого не дойдет. Что проклятье трех родов обойдет стороной его сына. Рейхтаг виновато посмотрел на Маргарет, намериваясь предать ее. Опять.
Глава 9. Осколки прошлого
Чаннинг бежал по темному коридору. Он не чувствовал ног, но продолжал двигаться вперед. Мрак вокруг сгущался. Сердце колотилось и готовилось выпрыгнуть из груди. Взгляд Чаннинга метнулся вниз и увидел две мохнатые лапы. Что-то вязкое ощущалось во рту соленым привкусом. Чаннинг бежал все быстрее и увидел впереди свет. Серебряное сияние звало за собой и указывало путь в неизвестность. Чаннинг не чувствовал собственных лап. Слепая ярость овладела им и затуманила разум. Он хотел скорее добраться до сияния и почувствовать его холод на мохнатых боках. Чаннинг знал, что впереди нет тепла, но бежал вперед как к единственному источнику света. Волк был уже близко, как вдруг услышал свое имя. Детский шепот звал Чаннинга сквозь яркие лучи и заставил резко остановиться. Взгляд зацепился за силуэт, который приближался. Кости начали ломаться и поднимать выше над полом неизвестного коридора. Боли не было. Словно Чаннинг это делал уже сотню раз и привык к трансмутации, как звезды к ночному небосводу. Силуэт приближался, занимая своей тенью все пространство до потолка. Сияние стало тускнеть, и Чаннинг увидел ее. Серебряная гладь волос обрамляла бледный овал лица. Запах морозной свежести и сухих трав наполнил ноздри. Перед ним стояла Лилит. Девушка держала за руку мальчишку. Его черты показались Чаннингу очень знакомыми. Словно он уже видел их в отражении зеркала. Мальчик дрожал и прижимался теснее к ткани платья, мерцающего будто звездная пыль.
– Не верю. Ты ведь умерла! Неужели и я…
– Нет, глупый.
Голос девушки изменился. В нем больше не было земной теплоты, будто он стал безжизненным и очень холодным.
– Я сплю? ― спросил Чаннинг.
– Верно, ― ответила Лилит, ― но это не значит, что наша встреча не реальна.
– Чей это ребенок?
– А ты разве не узнаешь?
Чаннинг всмотрелся в лицо мальчика.
– Это я?
Лилит ухмыльнулась в то время, как ребенок еще сильнее прижался к платью.
– Скорее твой сын, ― ответила девушка.
– Не верю, ― сухо произнес Чаннинг.
– Сам у него спроси.
Лилит подтолкнула мальчика в спину. Глаза серого цвета с изумрудной каймой испуганно смотрели на Чаннинга.
– Как тебя зовут? ― спросил он.
– Джерард, ― прошептал мальчишка.
Чаннинг поднял взгляд на Лилит. Он узнал имя. Его придумала Амелия в честь своего деда, которого очень любила.
– Убедился?
Вопрос девушки сопровождался детскими всхлипами.
– Если тронешь его хоть пальцем…
– Это говори не мне.
– А кому? Ты ведь его привела. Что с Амелией? Если ты с ними что-то сделала…
– Винить можешь только себя. Стоило убить Гавена, когда была возможность. Твоя жена сейчас лежит в общей куче трупов в центре Гластонгейта. А сын сидит на цепи. Только благодаря мне, мальчишка остался жив. Стоит тщательней подбирать слова, иначе покровительство богини не будет таким милосердным.
Чаннинг вновь посмотрел на Джерарда. Рука дрогнула, желая коснуться хрупкого юного плеча. Он всей душой хотел обнять сына, узнать любит ли он собак, умеет ли давать сдачи обидчикам или ловить рыбу. Чаннинг видел в нем себя. Загнанного зверька, который слишком рано лишился родителей. Волк надеялся, что его уход смог подарить сыну счастливое детство с Амелией и его младшим братом. Чаннинг оставил семью не по своей воле. Они забыли про него из-за обряда, он же никогда не стирал счастливые воспоминания из памяти. Семья была для него всем.
Сколько же сделано ошибок…
– Докажи, что это правда, ― сказал Чаннинг, всматриваясь в отражение своих же глаз.
– Можешь не верить, ― ответила Лилит. ― Готов ли ты рискнуть своим сыном из-за сомнений в искренности богини?
– Чего ты хочешь?
– Жизнь Джерарда в обмен на твою.
– Хочешь моей смерти?
– Никогда о таком не думала.
Лилит демонстративно изогнула бровь и продолжила более строгим тоном:
– Хочу, чтобы ты пришел ко мне по собственной воле и помог создать новый мир.
– То есть уничтожить Астерию.
– Нельзя ничего построить, не разрушив. В этом и есть смысл мироздания. Ничего не появляется просто так и не исчезает бесследно. Баланс не рушим. Мы просто изменим Астерию на новый лад. Уверена, ей пойдут кристально чистые снега. Вечная мерзлота куда лучше, чем серое уныние.
Лилит самодовольно смотрела на своего Волка. Она была уверена, что он сдастся, хоть и не сразу. Богиня умела ждать. Что для нее пару дней, когда на кону стоит мечта. Не только людям подвластно это слово.
– Я не прошу делать выбор сейчас, ― сказала девушка, ― но помни, что у твоего сына не так много времени. Гавен жесток, когда речь заходит о том, кто вечно путается у него под ногами.
– Если с Джерардом что-то случится…
– Ты сам его бросил. Буду ждать тебя в Гластонгейте. Близится осень.
– Папа! ― крикнул Джерард перед тем, как сияние затянуло его целиком.
Чаннинг не успел протянуть руку, как свет погас, и горячие пальцы схватили Волка за плечи. Мягкий лунный свет, который лился из окна, сменил мрак неизвестного коридора. На него в упор смотрели родные глаза.
***
Я нависла над Чаннингом обеспокоенной черной тучей, пока рука нежно гладила мужскую щеку. Любимый припал губами к ладони, пытаясь таким образом зацепиться за реальность, которая согревала своим теплом и ароматом полевых цветов. Он оставил на коже легкий поцелуй. Мое тело ответило жаром.
– Снова кошмар? ― вырвалось предположение, едва касаясь губами горячего лба.
Он казался взмокшим от страха и переживаний. Я снова посмотрела в глаза Чаннингу и попыталась найти в них ответ.
– Лилит жива, ― безжизненно сказал Волк.
Нахмурились брови.
– Это всего лишь сон.
– У нее мой сын.
На этот раз пришлось промолчать, пока голова гудела от мыслей, нахлынувших безудержной волной. Я никогда не слышала, чтобы Чаннинг рассказывал о семье. Конечно, он не был монахом, но, чтобы сын… К этому невозможно было подготовиться. Рука дернулась. Чаннинг еще сильнее сжал тонкие пальцы.
– Кажется, мне нужно объясниться, ― сказал он.
– Желательно. Не хочу, чтобы в комнату ворвалась твоя жена и назвала меня разлучницей. Не так я себе представляла нашу совместную жизнь.
– Значит, думала о ней?
– Не меняй тему.
Чаннинг замялся. Он отпустил руку и сел на край кровати, вынуждая внимательно рассматривать напряженные плечи. Минуты шли. Тишина сгущалась внутри комнаты лунным светом, за которым следовала тьма. Ее Чаннинг и боялся. Я не торопила с ответом, но сгорала от любопытства и стыда. Между нами никогда не поднимался вопрос о прошлом. Каждый считал эту тему запретной, так как уважал старые раны друг друга. Всегда было что сказать, но никто не решался задавать нужные вопросы. Сейчас их накопилось предостаточно, чтобы приоткрыть завесу тайн.
Чаннинг долго молчал. Было похоже, что он не знал с чего стоит начать. Рассказывать о мальчике, который рано стал сиротой, было бессмысленно. Ему вряд ли хотелось видеть жалость в моих глазах. И чем он мог удивить девушку, которая сама лишилась родителей, когда ей исполнилось шесть. Ему же было на восемь лет больше. Это я уже слышала в ходе разговора, но не со мной. Его история собиралась в мыслях по крупицам с помощью кошачьего духа и случайно брошеных фраз. Про мать Чаннинг ничего не мог сказать дурного, кроме того, что она умерла при родах брата, а вот отец успел изрядно попить у своих сыновей кровь. Граф Уэльсон только с виду казался добропорядочным семьянином, а на самом деле ловелас и повеса. Не успело остыть ложе от тепла жены, как он начал приводить в дом женщин сомнительного происхождения. Все, что граф любил, измерялось слитками и хранилось в ящиках под поместьем. Чаннинг явно не хотел рассказывать и то, как защищал брата от ударов хлыстом, подставляя свою спину. Раны на теле зажили после обряда, но на сердце так и остались гнойные рубцы. Чаннинг не желал рассказывать, как радовался, когда получил извещение о смерти. Он пришел на кладбище в белом костюме и радостно похлопал брата по плечу. Сейчас Чаннинг считал себя глупцом, но тогда ― счастливым ребенком. Ему достались все деньги, поместье и лучшие места в карточных клубах. Бордели открыли свои двери и ублажали все желания, о которых он даже не знал. В то время Чаннинг редко видел брата. Густой туман и пары алкоголя резали взгляд. Благодаря своей хватке, он смог удержать поместье и втрое увеличить капитал всего за пять с лишним года. Волк ― стал не просто гербом семьи. Когда Чаннинг повзрослел, его боялись и обходили стороной. Все, кроме белокурого ангела.
