Ноэль Веллингтон

Браслет бога: Двойная опасность

Предисловие

ВОЗРОЖДАЯ на совершенно новом уровне жанр научной фантастики и космической тематики, которая слегка приелась читателям ещё в восьмидесятые-девяностые годы прошлого века, эта книга, далеко не все события которой, кстати, происходят в космосе, отвлекается от традиционного конфликта человека и машины, свойственного основополагающим работам жанра.

Этот роман не об оплошностях самонадеянных учёных и инженеров. Он не о превосходящих технологиях пришельцев. Всё это не главное. Являясь продолжением серии «Браслет бога», вторая книга «Двойная опасность» ставит во главу угла законы природы и человеческие (и не человеческие) качества: судьбу, надежду, любовь, дружбу и, главное, доброту. А о чём она, вы узнаете, прочитав её.

Поскольку во втором романе «Двойная опасность» большинство главных персонажей те же самые, что и в первом романе «Найти Иштар», и они продолжают начатое в первой книге, то для полноты понимания сюжета следует прочитать первую книгу трилогии, иначе многое из предыстории событий и взаимодействия персонажей останется совершенно непонятным. Также, полезно будет прочитать сборник рассказов и повестей по мотивам первого романа, хотя для понимания второго романа это и не обязательно.

Приятного Вам чтения!

Покой нам только снится

КОГДА бывший капитан первого ранга космических сил планеты Земля-2, а ныне князь Плоских Просторов Джеральд Бёрнс и царевна Шар’Иштарита пожелали вернуться домой из мира, в котором они нашли затерянных детей богов, то сразу оказались в поле перед своим домом. Где-то выросли новые деревья. Где-то забор был подновлён свежим камнем. На крыше было много новой черепицы. Было видно, что за домом, садом и скотным двором следили. В конце дорожки между двумя рядами высоких деревьев, когда-то воткнутых в землю Джеральдом ещё прутиками, показались два всадника: стройная девушка с огромной гривой длинных, рыжеватых волос и полноватый молодой человек. Рита и Джеральд переглянулись и с недоумением посмотрели на сферу, которую он по-прежнему держал в руке. Потом они понимающе взглянули друг на друга с улыбкой и одновременно произнесли: «Ага!»

– Выходит, нам всё-таки заплатили, – пробормотал Джеральд. – Сферой, выполняющей желания.

– Если честно, я не ожидала такого поворота, – растерянно ответила Рита. – Интересно, на что она способна?

– Тсс! – ответил Джеральд. – Давай потом разберёмся в этом, а пока, спрячем её. Сюда кто-то приближается.

Всадница в том конце аллеи оторвала взгляд от всадника и взглянула на нечто в другом конце, что отвлекло её до того момента довольно сосредоточенное внимание. Там стояли двое: высокий, атлетического сложения мужчина в светло-голубой рубашке и светлых брюках, и очень стройная девушка с короткой причёской соломенных волос, в коричневой замшевой куртке и спортивных брюках.

– Рита! Джеральд! – издала крик всадница и хлестнула скакуна, отправляя его с места в галоп.

Подскакав к Рите и Джеральду, Вел, а это была она, почти на ходу соскочила на землю и бросилась к ним с распростёртыми объятиями, плача от радости.

– Ри-ри, сестричка! Джеральд, братик! Как же я соскучилась по вас! – шептала она, осыпая Риту поцелуями и сжимая Джеральда в объятиях. – Восемьдесят четыре года! Восемьдесят четыре! Я не знала, что и думать!

Подскакал Ярвено́ль, отставший от Вел, и тоже спешился.

– Ну, здравствуй, друг! – сказал Джеральд, сжимая парня в объятиях. – Как вы тут без нас?

– Если бы мы так не скучали по вас, то можно было бы сказать, что всё прекрасно, – ответил тот, смущённо. – Здесь всё идёт своим чередом: тишина, покой, красота.

– Мы переехали сюда, как только Яр попросил моей руки, а было это, когда мне исполнилось девятнадцать, – сказала Вел, вытирая слёзы счастья. – Сегодня почти ровно восемьдесят лет, как мы живём здесь. Что-то, конечно, изменилось, но многое осталось по-прежнему. Ваши покои точно такие же, как в день, когда вы отправились с Браслетами, сферами и драконами в центральный мир.

– Тогда пошли все в дом, – сказала Рита. – В ногах правды нет.

– Ой, сестричка, вы нам всё расскажете, правда ведь? – взвизгнула Вел, сияя от счастья. – Я не усну, пока не услышу, что с вами приключилось!

– Ты не уснёшь, если услышишь, – буркнул Джеральд, но она лишь отмахнулась от него.

Все четверо пешком направились в конюшню, чтобы расседлать лошадей. Яр вёл их под уздцы, а Вел по-прежнему не могла отпустить ни Риту, ни Джеральда, словно боясь, что они снова исчезнут. Между домом и конюшней теперь была уложена брусчатка, а посредине был вырыт колодец, из которого, наверное, поили лошадей и другую живность. Незнакомый конюх почтительно поприветствовал всех и вернулся к своим обязанностям. Пока Вел и Яр рассёдлывали и чистили лошадей и задавали им сена и воды, Вел щебетала о новостях.

Оказалось, что она наняла молодую крестьянскую семью ходить за скотиной и построила им дом в двух шагах от усадьбы. Те перевезли туда свою технику и возделывали поля вокруг. За ними переехали ещё несколько семей и построили деревню у реки. Одна из близнецов вернулась в мир людей. Джеральд сразу догадался, что, разумеется, это была Гвен. А вот из мира людей пока не вернулись ни она, ни царские семьи, оставшиеся там.

– Ну, пойдёмте скорее в дом! – поторопила их Вел, запирая стойло. – Я вас запылила совершенно!

Они пересекли двор и вошли в свой уже старый дом, который покинули совершенно новым. Вся обстановка осталась точно такой же: та же мебель, та же посуда в кухне, даже занавески на окнах были точно такими же, только на полу появились новые ковры, а дерево везде потемнело от времени и местами потрескалось.

– Мы с Яром мигом в душ, и дальше мы от вас не отстанем, пока не услышим всё-всё-всё! – заявила Вел. – Ой, я уверена, что это будет что-то!

Они убежали наверх, а Рита взяла Джеральда за руку и призналась: «Я вдруг осознала, что могу оказаться препятствием к этому вечеру рассказов, потому что вдруг почувствовала, что не спала почти две недели. Я просто падаю с ног от усталости».

– Да и у меня глаза слипаются, – признался в ответ он. – Может быть, холодный душ нас разбудит?

Они поднялись в свои покои. Джеральд подошёл к камину, вынул из кармана брюк сферу и положил её в шкатулку, стоявшую на каминной полке. Шкатулку он убрал в тайник поблизости и только тогда отправился в душ. Когда, минут через двадцать, все спустились в столовую, Вел уже суетилась по хозяйству, накрывая на стол всем, что у неё было.

– Вы садитесь и начинайте рассказывать, – взмолилась она. – Я больше ни минуты не выдержу!

Джеральд и Рита начали по очереди пересказывать ей и Яру свои приключения. Рита выждала, пока Вел поставит на стол очередное блюдо, чтобы рассказать об их превращении, и правильно сделала. Вел побледнела и вполне могла что-то уронить. По крайней мере, она сначала упала на стул и сидела, закрыв рот рукой.

– Но вы же настоящие, Ри-ри, а значит, всё снова хорошо, правда? – удостоверилась она. – Джеральд, ведь всё опять в порядке?

– Да, мы – это мы, – ответил он. – Ты слушай, сестричка!

Вел встала и продолжила растерянно накрывать на стол, но её руки казались ватными, а вокруг всё было, словно в тумане. Когда она наконец уселась со всеми за стол, Рита и Джеральд принялись сосредоточенно жевать. Они так налегали на запечённого осетра, пирог с мясом, салаты и мороженное, что Вел и Яр переглянулись и поняли, что история была правдивой: Рита и Джеральд не ели и не спали очень давно. Покончив с обедом, они отодвинули приборы и продолжили рассказ. Вел сидела с широко раскрытыми глазами, почти не дыша. Когда они закончили, она только и смогла вымолвить, что: «Ну и дела!»

– А где мои милые Ра́йбо, Кри́ша, Фа́ерик и Ру́ти? – спросила Рита, воспользовавшись передышкой.

– А, – махнула рукой Вел. – Львы где-то бродят, едят, кого хотят, а совы вообще-то часто появляются в сарае на своей любимой балке, но тоже проводят все дни и ночи где-то в лесу. Появятся, не волнуйся!

Джеральд и Рита попытались что-то ещё рассказать, но глаза у них слипались, а языки заплетались, и Вел почти насильно увела их в спальню, где они рухнули в постель и проспали до утра следующего дня. Когда они спустились на первый этаж, то встретили там Айрис, Брэн, Делию, Меган, и Тэффи, которые прибыли ещё прошлым вечером. Рита спросила про Гвен. Оказалось, она вернулась обратно в мир людей сразу же, как только Джеральд и Рита отправились относить Браслеты. Джеральду и Рите пришлось повторить свой рассказ ещё раз и увидеть пять пар столь же широко раскрытых глаз. Девушки были и удивлены невероятностью происшедшего, и ошеломлены тем, что всеми ими манипулировали. Единственное, что смягчило их, было то, что делали это дети, оставшиеся без родителей. Меган злилась, хотя и не подавала виду. Делия просто нелицеприятно высказалась в адрес всей той божественной компании, и, казалось, оставила произошедшее позади.

– А ты, милая Айрис, как ты переносишь всё это? – спросила Рита, беря сестру за руки. – Тебе же досталось больше всех!

– Я простила, – просто ответила Айрис. – Мне тоже жаль тех детей и их родителей. Да, дети жестоки, но они пока лишь дети. Да, родители легкомысленны, но они думали о своём народе и о будущем своих детей. И если не простить их, а злиться дальше, то моя жизнь будет отравлена. А что, если они там чувствуют, что мы здесь о них думаем? Зачем тогда и им отравлять жизнь? Кажется, с ваших слов, и они, и их родители вынесли из этого урок.

– Похоже на то, – ответил Джеральд. – А теперь ваш черёд рассказывать. Ну как здесь дела обстоят со всеми вами? Держали оборону, пока нас здесь не было?

Оказалось, что у всех, кроме Гвен, жизнь устроилась. Айрис, Дэлия и Тэффи были замужем за княжичами из других провинций. Брэн вышла замуж за капитана дворцовой гвардии, и того произвели в князья, а Меган вышла за видного учёного, и они проводили почти всё время в исследовании земель за пределами заселённых провинций. Несмотря на то, что Джеральд и Рита забрали единственных двух живых драконов, эти существа снова населяли Плоские Просторы, благодаря тому, что Меган и её муж нашли ещё несколько мумифицированных тел драконов, погибших или умерших при различных обстоятельствах, в основном от обрушения пещер, в которых они надеялись полакомиться демонами. Джеральд предусмотрительно оставил в царской академии контейнер с кровью коричневого дракона, и она пригодилась. Это если забыть об отложенных Коричневым и Красной яйцах, из которых вылупилось потомство. Как оказалось, драконы совсем не были белковыми биологическими существами. Они были похожи по строению на Браслеты, но, по какой-то неведомой причине, им было забавно подражать окружающей природе. Поэтому они питались демонами и быками, хотя это совершенно не было необходимым, и их потомство прекрасно развивалось безо всякой пищи на летающей горе, пока не слетело вниз.

На следующий день Рита и Джеральд навестили царскую семью, чтобы соблюсти протокол. Им были рады, особенно молодые принц и принцесса, которые хоть и не знали Риту так же хорошо, как её младшую сестру, но помнили, кто спас их от демонов. Потом Джеральд посетил деревню у реки, просто чтобы познакомиться с жителями. Большинство искало в его княжестве возможность обосноваться на собственном клочке земли, и этого тут было предостаточно.

Дальше он с Яром рыбачили, Рита с Вел пропадали в саду или ездили верхом, и, спустя неделю, другую, и у Джеральда, и у Риты наконец пропало ощущение, что они не отдыхали ни минуты все те несколько недель, которые провели за порогом мироздания. Через несколько дней Вел услышала уханье Фаерика, а зайдя в конюшню, и увидела обеих сов, сидевших под крышей.

– Рути, Фаерик, Рита вернулась! – воскликнула она. – Вы её ещё помните?

– У неё ещё перья на голове стали такими, короткими, – пошутила Рути, показывая на свою голову крылом. – Ну где же она?

Вел побежала в дом, а совы слетели во двор. Рита вышла, и они поспешили друг к другу.

– Хозяйка, тебя очень, ну очень долго не было! – сказал Фаерик. – Признаюсь, я даже начал забывать, как ты выглядела.

– А вы всё такие же, пёстрые и пушистые, сытые и довольные, – ответила Рита, почёсывая их головы. – Вы львов давно последний раз видели?

– Львы ушли далеко, вон туда, – указал крылом Фаерик. – Полетели, Рути, приведём их поскорее! Хочешь, хозяйка, мы принесём тебе кроликов?

К вечеру того же дня совы вернулись и сообщили, что львы идут домой. Показались они на следующий день. Когда они появились во дворе, их опять заметила Вел и позвала Риту. Львы неуверенно подошли и обнюхали её.

– Лина всё время говорит о тебе, хозяйка, но я тебя, если честно, не помню, – признался Райбо. – Запах, кажется, знакомый, и голос знакомый, но мы так давно тебя не видели, что, увы, забыли.

– И ты, Криша, тоже меня не помнишь? – спросила Рита.

– Забыла, – виновато ответила та, – Даже не упомнить, сколько времени прошло. Лина всё время говорила, что ты должна вот-вот вернуться, а ты всё не возвращалась, вот мы и забыли.

– Ну ладно, милые, – ответила Рита, гладя их по головам, – главное, чтобы вам жилось хорошо и привольно.

– Да, здесь живётся хорошо, – подтвердил Райбо, – Есть где погулять и чем полакомиться.

– Неужели ты не даже не помнишь, как я твою гриву в три косички заплетала? – спросила Рита.

Лев лёг, положил голову на лапы и задумался.

– А как мы искали Айрис в другом мире, куда я заставила демона нас перенести? – продолжала она. – И как потом мне пришлось вас оставить в пещере и уложить спать?

Львица толкнула льва носом.

– А помните, как Лина, Джеральд и я разбудили вас и отнесли туда, где была только рыба на обед? – напоминала им Рита, – И как мы потом вернулись в Плоские Просторы и прятались в тёмной пещере летающей горы?

– Кажется, что-то такое было, – припомнил Райбо, – Криша, ты ведь помнишь что-то в этом роде?

– Припоминаю, – ответила львица, вставая на задние лапы и широко разводя передние, – Мы проснулись и очень хотели пить, и Джеральд нас напоил, а потом ты поймала вот такую рыбу!

– И грива у тебя была сначала большая, а потом стала совсем короткая, – вспомнил Райбо, – Криша, а ведь это правда наша хозяйка! Вот почему от неё пахнет так знакомо.

Ледок первоначального недоверия был растоплен, и следующие несколько дней звери старались не отходить от Риты ни на шаг и всё время ластились к ней. Первым делом Криша похвасталась, что у них родилось уже десять раз по два львёнка, но когда Рита спросила, где они все, Криша только махнула лапой куда-то в лес и ответила: «Они уже давно выросли, и большинство разбрелись, кто куда. Кого-то из них мы иногда встречаем, но редко. Некоторых увезли за море».

– Ну и ладно, – ответила Рита, обнимая Кришу за шею одной рукой. – Вы мои, а они пусть своей жизнью живут.

Однажды на закате, когда Джеральд, Рита, Вел, Яр, а также оставшиеся погостить Айрис и Меган сидели на веранде, Джеральд вдруг поднял тему, которой они не касались с момента возвращения.

– Раз вы, ребята, всё равно живёте здесь и присматриваете за княжеством, то мы могли бы навестить оставшихся в моём мире, – сказал он. – Рита, ты ведь помнишь, что царь Кеврода́н и царица Лира́рис остались на Земле-2, а царь Тегманр́ед и царица Астан́ика – на планете Вел. Может быть, после стольких лет, их следовало бы навестить? Не говоря уже о том, что Гвен на Земле-3… Когда она туда вернулась, прошло уже много сотен лет с момента её, как-бы, исчезновения».

Рита не возражала, несмотря на то, что Вел издала осуждающий вздох негодования, а Айрис нахмурилась.

– Да вы же только что вернулись! – всплеснула руками Вел. – И что, опять на сто лет пропадёте? Ну, вот!

– Рита, я очень скучала по тебе! – сказала Айрис. – Очень! Хотя ты и подарила мне пять сестёр, но это же – ты! Мне тебя не хватало. Но если ты хочешь странствовать, то странствуй, конечно! Будь сама собой. А если потом вернётся Гвен, то будет совсем хорошо.

– Это всё Джеральд, – надула губы Вел. – Бродяга и есть. А ты, Ритя-котя, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Уж лучше бы та каракатица не оставила вам ни одного Браслета! По крайней мере, сидели бы дома. Хотя, как бы вы тогда попали домой?

– Лина, милая, ну что там может случиться? – уговаривала её Рита. – Во-первых, со мной Джеральд. Во-вторых, Браслеты теперь разговаривают. А в-третьих, это же просто уже известный нам мир людей, в котором время идёт быстрее, чем в Плоских Просторах! Мы мигом: только навестим всех, погостим у них немного, для вежливости, отыщем Гвен и сразу домой. Здесь, небось, пройдёт всего несколько дней!

– Знаю я ваши “мигом”, – насупилась Вел. – Пошли Браслеты отнести и застряли, а здесь восемьдесят лет пролетело. Ты бы хоть какое-нибудь мясо нарастила на костях, а то так и ходишь, как будто тебя только вчера откопали.

Вел встала и, подойдя к Джеральду, крепко обняла его и прижалась щекой к его груди, закрыв глаза и говоря: «Джеральд, пойми меня! Я тогда, давно, жила, не зная, что можно не иметь старшей сестры. Потом она пропадает, а я нахожу тебя. Было здорово быть друзьями и искать её вдвоём, а потом ты стал мне ещё и братом. Это было что-то совершенно невероятное! А потом вы оба снова пропадаете, и так надолго!»

Она открыла глаза и посмотрела на него. Он обнял её одной рукой, а другой гладил её волосы, тихонько раскачивая её из стороны в сторону, а потом ответил: «Мне тоже тебя очень не хватало и всегда будет не хватать, когда мы не рядом».

Рита нисколько не обиделась на ворчание сестры, и постепенно Вел смирилась, проведя несколько дней, как и звери, почти не отходя от Риты.

Опять двадцать пять

С орбиты Земля-2 выглядела вполне пристойно, но, когда Джеральд вызвал телескоп, его лицо заметно помрачнело, и Рита обеспокоенно спросила, в чём было дело. Он предложил ей взглянуть. Под ними проплывали руины городов, обрушенные мосты, заросшие шоссе и аэропорты. В эфире царила полнейшая тишина. Это так напомнило Джеральду раскалённую Лига́ну, что у него защемило сердце. Он попросил Браслет вызвать по радио царскую семью, которая должна была оставаться здесь. Проходили часы, капсула совершала оборот за оборотом вокруг планеты, но ответа не было. Рита и Джеральд, уже почти отчаявшись, сидели и смотрели вниз, на очередной синий океан, когда вдруг снизу донёсся знакомый голос Шар’Кевродана: «Лирарис, подойди-ка сюда, дорогая. Кажется, я слышу голоса нашего друга и внучки откуда-то с орбиты! Это вы, принцесса Иштарита, князь Джеральд?»

– Ваше Величество, мы уже почти отчаялись услышать знакомые голоса, – ответил Джеральд. – Видя все эти руины, мы боялись худшего! Куда нам снижаться?

– Ваш Браслет видит дворец по направлению на наш сигнал? – спросил Шар’Кевродан. – Тут, на большом острове, чуть южнее вашего положения?

– Видим! – воскликнула Рита. – Просим разрешения на посадку.

– Какое там разрешение? – раздался смех в два голоса снизу. – Да мы вам просто приказываем снижаться немедленно и обнять стариков!

Когда, через несколько минут, Рита и Джеральд приземлились у входа в небольшой, но милый дворец, их уже ждали и проводили в дом, где ждал стол, накрытый самыми разнообразными яствами.

– Сколько же лет прошло с нашего спасательного рейда на колонии? – спросил царя Джеральд, усаживаясь. – Примерно сто двадцать тысяч?

– Около того, – ответил тот. – Последние сто девятнадцать тысяч нам не было нужды вести летоисчисление. За чтением, уходом за садом, рыбалкой, увлечениями и спортом мы не слишком-то интересовались, какой нынче год, месяц или день. Хотя, когда-то давно, меня об этом довольно упорно расспрашивали.

– Тут мы подходим к вопросу, который занимает нас с Ритой последние несколько часов, – пошутил Джеральд. – Куда все остальные подевались?

– Ах, ну да, вы же ничего не знаете! – рассмеялся царь. – Они совершенно доконали себя после того, как пытались доконать нас с А́рис.

Видя удивлённо-встревоженные взгляды Джеральда и Риты, они принялись наперебой рассказывать историю о том, как пытались освоиться в человеческом обществе.

– Мы подлетели к планете и просканировали её, как ты, Джеральд, учил нас, на предмет наличия признаков человеческой деятельности. На этом острове не оказалось ни населённых пунктов, ни дорог, ни шахт, ни средств связи, в общем – ничего. Мы приземлились, нам тут понравилось, и мы решили, что никому тут не помешаем. Это было большим заблуждением.

– Пока мы жили в небольшой хижине на берегу океана, всё шло нормально. Но стоило мне построить дворец, который стоял на месте нынешнего и был примерно такой же, как этот, как тут же заявились какие-то неприятные личности на вертолёте. Они посадили его на лужайку перед дворцом, даже не спросив разрешения, и, несмотря на наше гостеприимство, тут же заявили, что прибыли для инспекции и оценки собственности. Они потребовали, чтобы мы предъявили им целый ряд официальных документов, которым у нас, разумеется, неоткуда было взяться. Они начали с землеотвода, потом перешли к разрешениям на строительство, выработку электроэнергии, подключение к электрической сети и очистным сооружениям. Затем им нужно было видеть сертификаты о соответствии теплоизоляции стен и перекрытий, электропроводки и канализации стандартам безопасности и охраны окружающей среды.

– Я с удовольствием предоставил им экскурсию по дому и прилегающему участку и показал, что всё было сделано по последнему слову техники, и не человеческой, а Анунгелиом, которые опережали их в развитии технологий на некоторое количество, скажем, тысячелетий, для простоты их понимания. Они были даже не в состоянии понять, как многое в доме работало, но продолжали твердить, что лицензированные инспекторы должны одобрить дизайн, а материалы должны были иметь сертификаты качества. После этого я перестал обращать внимание на их бредни и заявил, что я – царь, Лирарис – царица, и что мы сами устанавливаем законы на этом острове, а по нашим законам царской семье не требовалось получать все эти бумаги. На прибывших это не произвело никакого впечатления, и они начали угрожать нам штрафами. У меня испортилось настроение, и я забросил их вертолёт в море, а неприятных личностей попросил убраться восвояси.

– Полагаю, что на этом ваши неприятности не закончились, – догадался Джеральд, под весёлый смех Риты.

– Ты абсолютно прав, друг мой! – продолжил царь Кевродан. – Это было лишь началом назойливых визитов. Они вернулись через неделю, которую у них, видимо, заняло добраться до континента и вылечить натёртые мозоли. Вернулись они уже на большем вертолёте с группой вооружённых людей и парой собачек. Собачки были очень милые, а люди – нет. Теперь они заявили, что, пока мы с Арис не предъявим затребованные в прошлый раз документы, а также не возместим стоимость уничтоженного вертолёта в двукратном размере, мы не можем оставаться на нашей собственности, а за злостное хулиганство меня вызывали в суд.

– Дайте угадать, – спросил Джеральд, когда царь прервался, чтобы отправить в рот ломтик фрукта. – Вертолёт опять полетел в море?

– Разумеется, друзья мои! – радостно воскликнул царь под смех его жены. – Я снова забросил его в море, прямо рядом с первым. Пилота пришлось вытряхивать – не догадался выскочить.

– Страсть кидать вертолёты в море должна была быть у Рода́на в крови, – заливаясь смехом, добавила царица Лирарис. – Взмах и фю-ить!

– Вооружённые люди как-то быстро разобрались в происшедшем, утихомирили тех, первых, и направились к берегу в сторону континента, – продолжил царь. – А я решил перевести это дело на дипломатический уровень, поняв, что одними физическими упражнениями покоя не обеспечить. Мы с Арис приоделись и отправились на заседание их правительства. Нас, конечно же, сначала не хотели пускать, и пришлось устроить небольшую грозу с землетрясением.

– Сначала показалось, что погодные явления их вразумили, – столь же весело пояснила царица. – Родан обратился к какому-то их совету или парламенту.

– Да, да, в общем, я проинформировал их о том, что остров теперь был моим, а мы с Арис были его монархами, – продолжал царь Кевродан. – Видели бы вы, какое возмущение вызвало последнее слово! Нам заявили, что государства планеты не потерпят монархии и выдвинули требование, чтобы мы провели демократические выборы. Мы их провели тут же в зале: большинством голосом меня избрали царём, а Арис – царицей. Тогда они заявили, что требуют нашего психиатрического освидетельствования. Это было что-то!

– Больше всего их волновало, знали ли мы, какое было в тот день число, – царица Лирарис по-прежнему заливалась смехом. – Как будто нас это волновало!

– Помимо того, нас спрашивали, где и когда мы родились, где получили образование и какое, кто мы были по профессии, чем занимались последние десять лет и где проживали, и ещё много самых заурядных вопросов, на которые мы дали самые простые и правдивые ответы. Родились мы с разницей в четыре года в провинциях Норагла́н и Ви́странглан Плоских Просторов приблизительно три миллиона наших лет назад, и неизвестно сколько миллиардов местных лет; учились в царской академии искусств и наук; получили, соответственно, специальности царя и царицы; работали по специальности сорок, что ли, тысяч лет; после чего вышли в отставку и провели её в царском мавзолее в столице Нораглана в саркофагах, пока нас не разморозили и не попросили участвовать в операции по спасению похищенных детей, в том числе и на этой планете. Должен ли я упоминать, что они не поверили ни одному моему слову и заявили, что мы страдали от умственной недостаточности и расстройства психики и нуждались в изоляции от общества?

– Пожалуй, это было не обязательно, но, раз Вы, Ваше Величество, уже упомянули, то вреда от этого нет, – ответил Джеральд, смеясь. – Полагаю, что-то опять полетело в море?

– А вот и не угадали, друг мой! – хохоча, ответил царь. – Не в тот день. Тогда нам с Арис всё это просто наскучило и мы удалились. Они, по какой-то неведомой мне причине, пытались воспрепятствовать выполнению нами их же предписаний – находиться в изоляции от общества – но вы же знаете Браслеты! Мы вернулись домой и строго следовали их предписанию – никого не приглашали на остров и ни с кем не виделись. Я даже выставил хорошо заметные щиты на берегах, где можно было высадиться, и на участках местности, где можно было приземлиться, чтобы никто не вступал с нами в контакт. Эти люди, однако, сами себе противоречили. Они опять явились, на этот раз уже на трёх вертолётах, а два самолёта остались в воздухе и продолжали кружить над нами, пока эти чудаки убеждали меня, что я нахожусь под арестом за разрушение собственности, оскорбление представителей власти и что там ещё, Арис?

– И несоблюдение режима, предписанного врачом-психиатром, – напомнила царица.

– Точно! За это самое, – воскликнул царь, делая неопределённый жест рукой. – Пришлось их выпроводить, когда они уж совсем пренебрегли нормами цивилизованного общества и направили на нас оружие.

– И что в тот раз полетело в море? – спросила Рита.

– Признаюсь, в тот раз я погорячился, и, возможно, даже перегнул палку. Два вертолёта я просто забросил в море, а одним попал в тот злосчастный самолёт, и его пилоту пришлось катапультироваться. До моря ни самолёт, ни вертолёт не долетели – моя оплошность! – признался царь. – Ну а непрошенные гости, как всегда, направились в сторону континента пешком.

– Подозреваю, что это их не вразумило, – предположил Джеральд.

– Увы, нет, – ответил царь. – Через неделю прилетел вертолёт, один, небольшой, и в нём прибыл всего один человек. Он был очень вежливый и предупредительный, в отличие от остальных. Он лишь передал нам конверт, отказался от угощения, и улетел. В конверте было письмо о том, что, поскольку, мы проявили полнейшее неуважение к представителям власти и оказали им сопротивление, они считали нас террористической организацией и предлагали немедленно сдать оружие под угрозой проведения против нас антитеррористической операции.

– Родан растопил этим письмом камин, – пояснила царица, посмеиваясь. – Ну что за невежи? Угрожать расправой уединённой, пожилой паре!

– Не столь уж пожилой, – заметил Джеральд. – По моим меркам, вы выглядите на сорок пять. Скорее, средних лет.

Это замечание вызвало взрыв весёлого смеха.

– Сколько миллионов лет назад нам было сорок пять, Родан? – спросила царица.

– И не упомнить! – пошутил царь. – Три? Четыре? Но вы послушайте, что было дальше! На некоторое время нас оставили в покое, но через пару недель Браслеты сообщили, что принимают лучи радаров и систем наведения ракетных и артиллерийских установок, – продолжил царь Кевродан. – У наших берегов находился боевой корабль, с которого на берег высадился танковый десант при поддержке с воздуха. Пришлось вразумить их: сварить вместе орудия их танков, заварить сопла самолётов, а корабль перенести в первые попавшиеся горы на континенте. Он там и сейчас стоит. Я вам его покажу, если вам будет интересно.

– Дальше с нами провели переговоры, – веселилась царица Лирарис. – Предложили временное перемирие, чтобы эвакуировать танки и авиацию. Родан, конечно же, угостил их делегацию, как подобает дипломатам, и согласился, мол, эвакуируйте на здоровье, нас это не беспокоит.

– Несмотря на наше гостеприимство и ангельское терпение, по нам зачем-то выпустили ракету с тяжёлого летательного аппарата, – с досадой продолжал царь. – Я доставил её обратно на заседание их правительства и попытался получить вразумительное объяснение, что это было такое и зачем оно было нужно мне с Арис, когда нам и так хорошо и спокойно жилось на острове. Кажется, этот последний аргумент, помог, наконец, достучаться до их разума. В итоге наше государство признали, хоть и потребовали, чтобы мы дали ему имя. Я назвал его Отпускией, в честь цели нашего пребывания там, и с тех пор к нам больше никто не приставал. Скажи, Джеральд, почему люди с таким трудом понимают хорошее обращение, а приводит их в чувство лишь лежащее перед ними взрывное устройство?

– Мне этот самый вопрос тоже не давал покоя всё время, пока я жил среди них, – признался Джеральд. – Мы как-то уже вели с Шар’Велиной разговор на эту тему, пока искали, где демоны прятали Риту. Она тогда тоже была удивлена странным тенденциям в поведении человечества. Боюсь, демоны приложили руку, и уже ничего не исправить. Но, погодите, ведь это не объясняет, почему на планете вообще больше никого не осталось! Так что же случилось дальше, Ваше Величество?

– А дальше они принялись друг за друга, – развёл руками царь. – Мы с Арис, конечно, не сидели, сложа руки. Во-первых, мы потратили немало сил, чтобы удостовериться, что здесь больше не осталось демонов. Мы не смогли найти ни одного за всё это время. Наши родственники тогда хорошо постарались и довели зачистку до конца. Старой гвардии можно доверять! И, тем не менее, наши незадачливые соседи из кожи вон лезли, чтобы развернуть весь свой прогресс и отменить все его достижения.

– У них были неплохие транспортные средства. Но ведь они полностью автоматизировали перемещение в них! Когда их мозг прекратил решать сложные задачи по перемещению в двух- и трёхмерном пространстве, по крайней мере, два раза в день, их умственные способности начали угасать. Их безответственные и беспечные прекратили удалять себя из их генофонда, и он изменился не в лучшую сторону. У них были неплохие средства связи и вычислений, но, с ростом населения и одновременным падением умственных способностей, они делали эти устройства всё проще и проще в использовании, и это усугубило скорость падения интеллекта. Они полностью автоматизировали процессы жизнеобеспечения от покупки продуктов питания до их сохранения, уборки в доме, отопления и охлаждения жилищ, и так далее. Перестав заботиться о самых основных потребностях, люди продолжили, извините за выражение, стремительно тупеть.

– Им приходилось понижать планку буквально во всём, одновременно изобретая способы, как предоставить образование всё менее и менее умным индивидуумам. Школьные программы продолжили упрощаться, за этим потянулось упрощение программ подготовки учителей, и разрешить этот замкнутый круг они уже не сумели. Круг лиц, которые были способны продолжать создавать, совершенствовать и поддерживать их технологии, всё сокращался, а задачи перед ними стояли всё более сложные: как сделать всё более сложные устройства устойчивее ко всё более нелепым действиям населения, умственные способности которого всё дальше деградировали.

– Мне даже страшно представить, что за этим последовало, – покачала головой Рита. – Надеюсь, с вами всё в порядке?

– Было у нас несколько моментов, когда казалось, что следовало убираться с этой планеты, забыв про дом и пожитки, хоть наши поделки и было жалко оставлять, – с досадой ответил царь Кевродан, обводя рукой демонстрационные стеллажи на стене, где стояли прекрасные статуэтки, лежали великолепные ювелирные украшения, музыкальные инструменты и другие произведения искусства. – Но как-то пронесло. Браслеты выручили.

– Ой, не нравится мне, куда вы клоните! – вздохнул Джеральд. – Но, пожалуйста, продолжайте!

– Мы поначалу даже пытались как-то предупредить их, обсудить с ними возможности развернуть вспять их досадное положение дел, но нас никто не хотел слушать, – продолжила царица. – Родан выступал на заседаниях их правительства, объяснял, что если они не прекратят спорить о несущественном и разбазаривать прибавочный продукт их экономики на высосанные из пальца проекты, которые не могли принести никаких положительных результатов, то всё придёт в упадок, и будет уже невозможно ничего поделать. Нас выслушивали, вносили всё сказанное в протокол, но ничего не менялось. Потом мы убедились, что зря сотрясаем воздух, и перестали там появляться. Мы лишь облетали планету, следили за состоянием их промышленности, и сами вносили изменения, если это было необходимо. Но, разумеется, мы не собирались делать им миллиарды операций по улучшению интеллекта. Существует же предел!

– И вы не встретили среди полутора миллиардов людей ни одного достойного уважения? – спросила Рита. – Джеральду среди ящеров, кажется, повезло гораздо больше, хотя поначалу он тоже был в отчаянии. Правда, Джеральд?

– Чистая правда! – ответил тот. – Я до сих пор чту память моих друзей-ящеров.

– Увы, я убедился, что все они были заражены одной и той же гнилью, замешанной на четырёх вечных пороках: трусость, жадность, зависть и лень, – с грустью покачал головой царь Кевродан. – Бывало, мне казалось, что вот, я нашёл достойного уважения собеседника, но потом гниль всё равно выступала на поверхность, пусть хоть в чём-то.

– Что, дальше стало ещё хуже? – спросила Рита. – У меня какое-то плохое предчувствие.

Царь и царица замолчали, переглядываясь и виновато посматривая на Джеральда. Он заметил это и разрядил обстановку: «Ваши величества могут говорить, не опасаясь ни обидеть, ни задеть меня. Я давно уже не принадлежу к этой цивилизации».

– Ну ладно, – ответил царь Кевродан. – А ещё к нам подсылали убийц.

Рита ахнула, закрыв рот рукой. Джеральд положил руку ей вокруг шеи, массируя её плечо, чтобы успокоить.

– Да, одним прекрасным утром, когда мы сидели на веранде и наслаждались видом на восход, Браслеты поймали две крупнокалиберные пули, направленные в нас, – продолжил царь. – У начала их траектории они нашли двух лейтенантов, вооружённых дальнобойными снайперскими винтовками, и командовавшего ими капитана. Мы взяли их в плен и явились с ними на заседание правительства, чтобы выяснить, чего те пытались этим добиться.

– Вразумительного ответа сначала получить не удалось, – добавила царица Лирарис. – У них вообще как-то слабо работал мозг в части объяснения своих действий.

– В общем, мне пришлось устроить им демонстрацию, после того, как я задал им прямой вопрос, – объяснил царь. – Я спросил их, было ли их целью заполучить Браслеты. Не получив ни положительного, ни отрицательного ответа, я снял с руки Браслет и отдал его капитану.

– Могу себе представить, – предположил Джеральд. – Не сработало?

– Он даже с места его сдвинуть не смог, – ответила царица. – Браслет так и остался висеть в воздухе перед ним, пока Родан не забрал его.

– Даже после того, как я снабдил их полной, детальной, и простой для понимания информацией о том, что Браслеты не станут помогать никому на этой планете без нашего согласия, они не оставили нас в покое, – продолжил царь. – Попытки нас устранить на этом не закончились.

– Некоторых жизнь ничему не учит, – сокрушённо покачал головой Джеральд. – Даже, когда они наступят на одни и те же грабли дважды.

– Когда сменилось несколько правительств и поколений, преподнесённый их предшественникам урок был забыт, и нас попытались отравить каким-то газом, – продолжал рассказ царь Кевродан. – Наши милые Браслеты тщательно собрали его весь до молекулы, и мы с баллоном снова явились для встречи с их правительством.

– А оппозиция что, молчала? – спросил Джеральд. – Хотя, какая там оппозиция, когда на всей планете царит хаос?

– Нет, они не молчали, но использовали эти события лишь для достижения своих собственных политических целей, – возразил царь. – На словах многие были возмущены и даже требовали расследования и суда, но лишь затем, чтобы сместить нынешнее правительство и устроить перевыборы.

– Так куда же все эти недотёпы подевались? – наконец спросил Джеральд. – Не могли же они просто взять и исчезнуть.

– Ну, сначала они так всё загрязнили, что нарушили циклы размножения рыбы и морских животных, – пояснил царь. – Видите ли, они никогда не подходили к вопросу чистоты воздуха, почвы и воды с системной точки зрения. Они казались способными выбирать лишь один единственный источник загрязнения за раз, объявлять его врагом общества номер один, и размахивать этим лозунгом, ничего, по сути, не делая, кроме перераспределения финансовых потоков всё больше в собственный карман. Выбирали они, кстати, только такие, которые и контролировать-то не были в состоянии. Так, наверное, им было спокойнее. Загрязнение водоёмов сократило их население процентов на тридцать, но ничему их не научило. Сокращение уловов рыбы ударило по сельскому хозяйству, и пищи перестало хватать. Следом за этим они понизили водяной горизонт в сельскохозяйственных районах на сотню метров или более за счёт чрезмерного отбора воды из водоёмов и колодцев, а это уполовинило оставшихся. Сокращение уровня испарения воды с суши, за счёт отсутствия воды, как таковой, а с поверхности океана из-за его загрязнения, вызвало засуху. Падающая численность всё менее интеллектуально развитого населения подорвала их способность осуществлять масштабные проекты, и они не смогли ни опреснять достаточно воды, ни доставлять её туда, где она требовалась. Потом у них закончились удобрения, а как я ни предлагал развивать извлечение солей калия и фосфатов из морской воды, меня поднимали на смех, и, в итоге, их население продолжило сокращаться, тогда как здравоохранение пришло в упадок, и график их численности стал похож на летающую гору, из которой извлекли гравитационную сферу. Спустя всего какую-то тысячу лет после нашего прибытия сюда, на планете осталось около сотни миллионов из когда-то полутора миллиардов. Мы с Арис смотрели на это, и нам не оставалось ничего, кроме как покачать головой и продолжить наши упражнения в огранке драгоценных камней, резьбе по металлу и прочих искусствах. Чего мы только не перепробовали за эти сто двадцать тысяч лет, правда, Арис?

– Да, мы все ремёсла на свете пробовали освоить! – подтвердила царица. – Это потрясающе интересно и невероятно сложно! Зато теперь я знаю, как сделать ювелирное украшение из любого металла и драгоценного камня, деревянную коробочку для него, кожаную сумочку для коробочки, и литой, гравированный сундучок для сумочки. А Родан знает, как вырезать для сундучка саркофаг и построить для него мавзолей.

– Конечно, после того, как наши милые, неутомимые Браслеты вернули окружающую среду в прежнее состояние, удалив из океана миллиарды тонн солей тяжёлых металлов, полимеров и прочей гадости, – пояснил царь. – На всякий случай, вроде такого, как зарождение разумной жизни на этой планете, мы сложили все извлечённые из океана золото, вольфрам, хром, осмий, медь, цинк и так далее, в виде слитков в подземные хранилища. Авось, кому-нибудь, да понадобится. А заняло это у нас тоже не меньше тысячелетия. Зато последние сто восемнадцать тысяч лет здесь царит полнейшая гармония. Всё опасное из их руин мы постарались удалить и вернуть в естественные формы, и с тех пор в океане снова можно ловить рыбу и купаться.

– Говоря о ювелирных украшениях: вот, может быть вы куда-нибудь их приладите? – спросила Рита, которая вдруг вспомнила об изумрудах в своём кармане и достала несколько: «Нам их подарил дракон, ожививший Красную, которая владела Браслетами».

Она протянула их царице и положила ей на ладонь.

– Невероятного качества изумруды, – ахнула та, передавая камни мужу – Ты только посмотри на размер и игру!

– Прошу прощения, но я их уже огранил, – развёл руками Джеральд – Если вы когда-нибудь вернётесь в Плоские Просторы и всё ещё будете интересоваться огранкой, вы всегда сможете добыть ещё несколько сырых изумрудов в одной пещере. Но вернёмся к людям! Не сочтите за дерзость, Ваши Величества, но я на какое-то мгновение подумал, что они вас настолько вывели из себя, что это вы опустошили планету. Поверьте, да что там, вы же уже знаете, что на такое они вполне способны.

– Не скрою, был однажды такой момент, когда я с трудом заставил себя сдержаться и не отправить их всех куда угодно, но подальше от поверхности этой планеты, – ответил царь. – И причиной послужил, казалось бы, совершеннейший пустяк, который непосредственно относился к нашим с Арис увлечениям. Одно время нас обоих совершенно захватило строительство сёдел, ну и мы зарегистрировались на форуме, где общались такие же любители и профессионалы в этом деле. В какой-то момент нам захотелось создать свой собственный ресурс в глобальной сети, и я принялся изучать программирование страниц. Поскольку я ничего об этом пока не знал, то решил, что без визуального курса мне не обойтись и собрался прослушать несколько. Тут мне и пришлось считать до десяти и пить холодную воду, чтобы не порешить их всех.

– О, боже! Простой визуальный курс? – спросил Джеральд. – Как же они умудрились так Вас прогневать?

– Вроде бы, на первый взгляд, ничего особенного, – объяснил царь, слегка раздражаясь по старой памяти. – Причиной явился стиль инструктора, который он, совершенно очевидно, избрал для удлинения курса без добавления полезного материала. Он просто хотел побольше заработать, не предоставляя потребителю ничего, представляющего ценность. Когда пишешь код для интерактивного ресурса, то нужно объявлять переменные, в которых временно сохраняются значения разных объектов. Этот так называемый инструктор выбирал для своих переменных слова, которые совпадали с темой урока, но затем он делал нечто, совершенно не поддающееся объяснению: он произносил пространное отступление, в котором объяснял, что с концепцией, выраженной именем переменной, её содержимое не имело никакой связи. Приведу пример: на уроке об услугах и их потребителях он объявляет переменную “услуга”, а потом старательно объясняет, что присваивает он ей значение, которое к услуге никакого отношения не имеет. Потом всё точно так же повторяется для концепции “модели”, затем для “контролёра” и так далее. После этого я прекратил слушать его курс, откинулся на спинку кресла и задумался о том, что вот такие личности в тысячу раз хуже тех, кто с ножом поджидает прохожих в тёмных закоулках, чтобы зарезать, изнасиловать и ограбить.

– Как же эти могут быть хуже? – изумилась Рита. – Я имею в виду, что может быть хуже жестокости и насилия над себе подобными, которые не сделали тебе ничего плохого?

– Видишь ли, внучка, – грустно ответил царь. – Такие, как автор этого курса, относятся к себе подобным точно так же, как и уличный грабитель: как к не заслуживающим никакого уважения и сочувствия источникам лёгкой наживы. Разница лишь в том, что уличный грабитель знает, что он преступник; его жертва тоже знает этом; об его деятельности известно правоохранительным органам, которые его ищут и, хотя бы официально, стремятся наказать; общество его осуждает, а автора курса все, включая его самого и его столь же невинных жертв, считают успешным, уважаемым преподавателем и доверяют ему безнаказанно издеваться над собой и другими.

– Мы его навестили, – заметила царица с некоторым холодком в голосе.

– Удивлению его, полагаю, не было предела? – спросил Джеральд. – Оказался обычным человеком?

– Да, но достучаться до его разума не удалось, – ответил царь. – Он был настолько уверен в своей правоте и называл такой подход “революционным методом”, что продолжать беседу было бесполезно. Дни их цивилизации всё равно были сочтены, и мы с Арис просто удалились. Событие это повлияло на наше настроение крайне негативно, но очередное законченное седло, которое явно было удобным и для лошади, и для меня, его исправило.

– Видя на стенах вашего дворца портреты лошадей, которых вы держали, но ни одного портрета людей, я сразу понял, что в человеческом обществе ничего не изменилось с моих времён, да в нём никогда и ничего не меняется, о чём свидетельствует вся история.

– Лошади нас ни разу не обидели без веской причины, – ответила царица. – Лошадь может тебя лягнуть, если испугается, или сбросить, если у неё болит живот. Ну, укусить может, если она неудачно осёдлана, но если ты о ней позаботился, копыта почистил правильно, аккуратно и как следует подложил попону, выправил ей чёлку из-под уздечки, то ей только в удовольствие нести седока. А с браслетами нам заботиться об их здоровье было совсем несложно. Бывали, конечно, такие, которые чего-то боялись. Постепенно, лаской и убеждением, всегда удавалось сделать из них дружелюбную и спокойную верховую лошадь.

– Яблоко и морковка позволяют добиться от них многого, – согласился Джеральд.

– А потом они ходили за нами следом и не хотели нас отпускать, – продолжила царица. – Но идеализировать их, конечно, тоже не стоит. И среди лошадей встречаются злюки, лодыри и эгоисты. Редко, но бывает, что и лошадь заслуживает удар кулаком в глаз.

– Полагаете, демоны приложили лапу?

– Мы уверены в этом, – ответил царь, переглядываясь с царицей. – Они не только к биологии и психологии людей её приложили, но и к домашним животным и сельскохозяйственным культурам. Во всём есть изъян. У всего есть заложенная при разработке слабость. С каждым растением и животным нужно держать ухо в остро. Возьмите, хотя бы, грибы! Вроде бы должны быть заинтересованы в том, чтобы быть съедены? Не тут-то было! Их токсичности и трудности идентификации съедобных видов позавидовал бы любой маньяк-отравитель. Единственное, чего мы не могли объяснить участием демонов, так это болезнетворные микроорганизмы и некоторые умные токсины. Их разработка демонам не свойственна. Тут приложили руки или лапы кто-то ещё, о ком мы даже не догадываемся. Из письменных и графических источников человеческой истории выяснить уже ничего невозможно, поскольку они прошли строжайшую, тысячелетнюю цензуру, как самих демонов, так и религиозных, политических и финансовых интересов множества поколений и групп, как тайных, так и явных, не говоря уже об обычной безалаберности и разгильдяйстве.

– Тут у людей обычно на сцену выходит сверхъестественное.

– И я их в этом не виню. Замысел гениальный, чего не коснись! Эти мелкие твари вызывают крайнюю степень уважения и восхищения. Их могли создать лишь намеренно, после длительных исследований и тщательно продумав их устройство. Вред во главе, а даже собственное выживание второстепенно. Злой гений их неведомых создателей можно было бы пустить в другое русло, но сделанного уже не возвратить.

– Некоторые здесь придерживались мнения, что без зла, не было бы ведомо, что такое добро, – заметил Джеральд.

– Чушь! – взорвался царь. – Совершеннейшая, сивая, махровая чушь! Слышал я о таком. В их популярной культуре это было распространённым мотивом. Зло однозначно выражает себя в боли и страданиях. Но страдания существуют и без зла! Следовательно, и без зла можно так же успешно понять, что такое добро. Некие силы, мы знаем, какие, старательно убедили людей в том, что зло необходимо. Как удобно!

– Что ты имеешь в виду, дедушка? – спросила Рита.

– Ну, например, вот, скажем, ты – маленький ребёнок, который ещё ничего не знает: ни добра, ни зла. И тут ты ушибаешь лоб о край кровати. Страдания? Конечно! Зло? Ни малейшего. Теперь ты знаешь, что такое страдания, но зла совершено не было. Если тебя ничему дальше не учить и ни в чём не убеждать, то ты прекрасно будешь знать, что такое добро, ничего не зная о зле.

– Таких простых объяснений, по-моему, крайне не хватало человеческой философии, – заметил Джеральд. – Как и глубины. Как только результаты замысла были достигнуты, основоположники философии прекращали копать. Зачастую, философу, для достижения своих собственных целей, оказывалось достаточно сыграть на тех самых качествах, которых Вы, Ваше Величество, так не приемлете, особенно на жадности.

– Злая кровать! – буркнула Рита со смешинками в глазах.

– Ко-не-чно! – протяжно ответил ей царь, улыбаясь. – Кого ещё обвиним в наших страданиях?

Теперь Рита уже откровенно рассмеялась. Остаток дня прошёл в рассказах о приключениях Риты и Джеральда, пока царь и царица показывали им остров верхом.

– А есть ли у вас новости от царя Тегманреда и царицы Астаники, оставшихся на планете Шар’Велины? – поинтересовался наконец Джеральд. – Мы собирались навестить их после вас.

– Конечно! – воскликнул царь Кевродан. – Мы посещаем друг друга не реже чем раз в год. У них-то таких беспокойств не возникало!

– А Гвен, которая вернулась на Землю-3? – спросила Рита. – О ней вам что-нибудь известно?

– Бедняжка Гвен! – расстроилась царица. – Она прошла примерно через те же разочарования и неприятности, что и мы, и влиться обратно в их общество у неё не получилось. Она где-то здесь, в этой вселенной, и, временами, раз в несколько лет, появляется у нас в гостях. Она не слишком-то разговорчива, а мы не задаём слишком много вопросов. Она прилетает, мы встречаем девочку с распростёртыми объятьями, она приходит здесь в себя от одиночества недели две-три, а потом прощается и исчезает опять на несколько лет. Хотела бы я помочь вам её найти, но не знаю, как! Может статься, что Тегманред и Астаника что-то знают, если им удаётся её разговорить.

Рита и Джеральд остались погостить на Земле-2 и, незаметно для себя, провели там несколько недель, путешествуя по воде и пешком, катаясь на горных, равнинных и водных лыжах, да и просто лёжа на пляже в обществе единственных двух обитателей планеты. У тех сохранились передачи новостей, записанные сто двадцать тысяч лет назад, и Джеральд первое время иногда сидел перед экраном с поднятыми бровями, качая головой, а потом перестал интересоваться ими. Уже всё равно ничего нельзя было сделать. Риту опечалили обстоятельства Гвен, и она убедила Джеральда отправиться на планету Вел, хотя бы просто чтобы убедиться, что там о ней не было ещё более тревожных вестей.

– Ты только, пожалуйста, не вини в этом себя, – попросил Джеральд. – Гвен взрослый человек, и решения она принимает сама. Ты не ломала ей жизнь. Это – только вина демонов. Да, я обвиняю, в этот раз. В конце концов, рядом с ней находились пятеро её близнецов, родители, Вел с Яром, и целая армия носящих Браслеты. Ты же не можешь сидеть рядом с каждым и нянчить их круглые сутки, семь дней в неделю, сколько там у вас дней в году?

– Ты прав, милый, и ты самый хороший, – ответила Рита, прижимаясь щекой к его груди. – Но мне всё равно не по себе от того, что моей сестре плохо.

– С этим не поспоришь, – ответил он. – Гвен мне друг, и я её в беде не оставлю. Неужели, нам опять придётся её искать во всех вселенных?

– А ведь ты и тут прав, – с сожалением отметила Рита. – Где гарантия, что она в этой?

Через пару дней они собрались и отправились к планете Вел, снабжённые немудрёными подарками для другой царственной пары. Предупредив их сигналом с орбиты, Джеральд снизился к месту, где раньше стояла бревенчатая хижина царя Тегманреда. Теперь там находился довольно скромный, но удобный коттедж, от которого к берегу океана вела дорожка, выложенная гранитной брусчаткой, а у причала стояли парусная яхта и небольшая лодка, в которой лежали водные лыжи и фал. Позади коттеджа были видны небольшой садик, огород и ульи с пчёлами, прямо как раньше у Вел. На крыльцо вышли двое, и вскоре Риту уже обнимали древние родственники.

– Да, мы принимали кое-какое участие в жизни Кевродана и Лирарис на их второй Земле, – подтвердил Тегманред, стараясь не придавать особого значения произошедшим затруднениям. – Устранение разрухи, устроенной твоими, князь Джеральд, бывшими соплеменниками, потребовало кое-каких усилий.

– А вот про Гвен мы не знаем ничего сверх того, что вам уже сообщили, – с сожалением ответила на вопрос Риты царица Астаника. – Она появляется здесь примерно в то же самое время, что и у Кевродана с Лирарис, живёт неделю или в домике Вел, или в вашем с Джеральдом дворце, потом прощается и исчезает на годы.

– Неужели, они всё ещё стоят? – удивился Джеральд. – Ведь у Вел домик был в дереве. Не могло же оно сохраниться столько времени!

– Нет, конечно, того самого дерева уже давно нет, но мы выращиваем новые и новые, сохраняя всё в точности таким, каким было при ней, – ответила царица. – Вдруг внучка захочет вернуться сюда, а тут всё, как было! Кстати, как у неё дела?

Теперь пришлось рассказать и свою историю, и новости про всех, кто остался в Плоских Просторах. Древних царей, казалось, ничем нельзя было расстроить, хотя и легко можно было удивить. Они неодобрительно покачали головами, узнав, что у Вел с Яром всё еще не было детей, но списали это на их молодость. Царь и царица даже выразили желание, хоть на время, но вернуться в Плоские Просторы, чтобы посетить Вел, Яра и близнецов. Джеральд и Рита остались погостить на планете и обнаружили, что местность немного изменилась. Райский Залив выглядел чуть иначе. Побережье и острова тоже были чуть другими. Лишь поляна Вел и остров с их дворцом цари явно поддерживали в целости и сохранности, точно такими, как их покинули хозяева.

– Возьми меня на руки, – попросила Рита, когда Джеральд открыл двери во дворец. – Помнишь?

– Помню, – ответил он, подхватывая её. – Как можно такое забыть?

– Нам было хорошо здесь, – сказала она, когда он уложил её на кровать. – Останемся здесь ненадолго?

– Конечно, останемся, – ответил Джеральд. – Пока тебе не наскучит.

– Ну, этого тебе пришлось бы долго дожидаться, – сказала Рита. – Поэтому останемся просто ненадолго.

Наконец-то они смогли осмотреть всю планету теперь, когда спешить было некуда. Царь Тегманред и царица Астаника показали им каждый уголок планеты, от полюса до полюса. Проведя здесь сто двадцать тысяч лет, они великолепно катались на коньках, взбирались по любым скалам, ныряли вглубь моря, и единственное, в чём они совершенно не могли здесь практиковаться, была, пожалуй, верховая езда, в чём они откровенно признались. Недостаток её они восполняли во время ежегодных визитов на Землю-2.

Возвращаться домой, не встретившись с Гвен, ни Рита, ни Джеральд не хотели. Поскольку у них были надёжные заверения от обеих царских семей, что её уговорят задержаться, пока они не вернутся, они отправились просто побродить по галактике. Сначала Джеральд уговорил Риту посетить планету Асва́д Ама́й Доа́к Тиману́, королевы шало́дов. Тёмная сторона планеты сияла, как новогодняя ёлка. Когда Джеральд послал с орбиты условленный сигнал о своём возвращении, ответа долго ждать не пришлось. Ему тут же передали координаты для посадки, и они с Ритой приземлились у затейливого дворца, посреди громадного парка, на окраине небольшого города.

Планета была уже довольно густо заселена. Её население составляли те же существа, которых Джеральд, Нарика́ти и Сада́рис обнаружили на летающей пирамиде. Большая часть из них выглядела, как совершенно обычное общество: пёстро одетые жители спешили по своим делам, ухаживали за растениями в садах, лежали на пляжах и вели жизнь, которая на первый взгляд ничем не отличалась от человечества. В саду и во дворце, где Джеральд с Ритой приземлились, однако, все были одеты в форму и выглядели заметно отрешёнными и сосредоточенными. Их провели в зал, где находились уже три существа, напоминавших громадных слизняков: одна очень старая, вся покрытая шрамами от бесчисленных хирургических операций, и два заметно более молодых существа.

– Дорогой хранитель Джеральд Бёрнс, – приветствовала его самая старая шалод, – Я несказанно счастлива видеть тебя опять. Это – великая честь, приветствовать спасителя нашего вида и наших носителей на планете, которую ты нам подарил долгие сто двадцать тысяч лет назад.

– Благодарю тебя за тёплое приветствие, королева, – ответил Джеральд, – Я очень рад, что нахожу тебя в добром здравии и в обществе себе подобных существ, которого ты была лишена в далёком прошлом. Разреши представить тебе мою жену Иштариту, принцессу из другой вселенной. Я повстречал её вскоре после того, как покинул эту планету и отправился странствовать дальше.

– Меня радует твой союз любви, – ответила королева, – И познакомиться с твоей спутницей жизни для меня также очень приятно. Желаете ли вы погостить на нашей планете, или уже отправляетесь дальше в своих странствиях?

– Мы не спешим и с радостью погостим здесь. – ответил Джеральд, – Наверняка у тебя, королева, есть, достижения, которыми ты можешь похвастаться после ста двадцати тысяч лет развития общества твоих подданных и их научных знаний.

– Ты, как всегда, прозорлив и дальновиден, хранитель Джеральд Бёрнс, – ответила королева, – Я последовала твоему совету и освободила потомство моих носителей от моего потомства. Они и в самом деле проявили соревновательный дух в творчестве и науках, и, спустя каких-то несколько сотен лет после нашего приземления, один из независимых учёных рассчитал мужские хромосомы из моих женских и другой генной информации в моём организме. Теперь я нахожусь в обществе моего супруга и нашего младшего сына, который появился на свет благодаря тому открытию, а в других городах нашей планеты живут много других шалодов. Наш вид и род Тиману были восстановлены.

– А как оставшиеся носители получают твоих эмбрионов? – поинтересовался Джеральд, – Принимают ли они решение добровольно?

– Да, это именно так, – ответила королева, – Все носители, которых ты видел, искали знаний и доступа к коллективному разуму других таких же носителей. Они оказывают неоценимые услуги независимому обществу в решении сложных задач, требующих ресурсов одновременно множества умов. Оба сегмента общества сосуществуют на взаимовыгодной основе.

Не слишком доверяя утопической картине, нарисованной королевой на первой аудиенции, Джеральд и Рита, тем не менее, остановились на планете на несколько недель. Этот довольно молодой мир подвергся широкомасштабному изменению ландшафта, а его живая природа претерпела глубокие генетические модификации, выполненные с невероятно высоким искусством. Когда-то она была покрыта зарослями папоротников, хвощей и других примитивных растений, по суше бродили довольно примитивные пресмыкающиеся, а в морях плавали хрящевые предки рыб. Теперь флора и фауна планеты сделали значительный скачок вперёд в развитии. Единственным серьёзным препятствием оставалась довольно активная вулканическая деятельность в некоторых её регионах, но высочайший технический уровень населения помогал преодолевать периодические глобальные похолодания от выбросов огромных облаков пепла в атмосферу.

Первой достопримечательностью, которую показали путешественникам их слоноподобные гиды, был вертикально срезанный и отполированный склон горы недалеко от города, на котором был вырезан рельеф, изображавший переселение с Лиганы и участие Джеральда в отыскании новой планеты. Рита уже перестала удивляться тому, что его, казалось, знали почти в каждом уголке Млечного Пути, но рельеф в километр высотой, на котором Джеральд дарил королеве и её народу планету, произвёл на неё впечатление.

В один из редких визитов к королеве, Джеральд объяснил ей природу гравитационной сферы, которая по-прежнему находилась в двигательном отсеке пирамидального корабля, который поддерживали в идеальном состоянии. Попросив разрешения пообщаться со сферой, и получив его, Джеральд извлёк сферу из двигательной установки и обратился к ней так, как его научил истребитель дройбинов Овроно́т. Сфере было скучно. Она засиделась на месте и мечтала о движении и общении. Джеральд вызвал вокруг себя огромную, в несколько километров, капсулу сложной формы и полдня провёл, запуская сферу так, чтобы она отскакивала как можно большее число раз от её стенок и возвращалась в чашу в его руке. Это развлекло сферу ещё на несколько сотен тысяч лет вперёд, и Джеральд вернул её в двигатель корабля.

– А ведь ты собирался взять её в другое мироздание, – заметила Рита. – Что заставило тебя передумать?

– У нас было полдюжины сфер уже после того, как мы отбуксировали из обитаемых провинций летающие горы и приземлили их, – ответил он. – Мы могли набрать их сколько угодно, а у королевы и её народа была всего одна. От неё зависит их выживание, и я не мог бы заставить себя отнять её у них.

Насмотревшись на виды планеты и посетив множество городов с разнообразными достопримечательностями, Джеральд и Рита попрощались с королевой и с её теперь многочисленной роднёй и направились дальше по галактике.

Могила в пустоте

На их пути встречались самые разные звёзды. У большинства не было планет. Одни были слишком молоды для этого, и их окружала лишь пыль и астероиды. Другие уже отживали свой цикл и вобрали в свои раздувающиеся короны все планеты, которые когда-либо могли там существовать. Лишь несколько раз путешественникам наткнулись на системы с планетой или несколькими, и они внимательно осмотрели все, но не встретили ничего примечательного. Лёжа на теневой стороне планет без атмосферы, Рита высматривала в совершенно тёмном небе то, что могло бы быть созвездиями, давая волю воображению. Однажды она призналась Джеральду, что в основном выискивала там львов, сов и драконов.

– Сколько же тебе лет, звёздочка? – изумился он. – Всё бы тебе, играть! Я думал, ты на пятнадцать тысяч лет старше меня, а оказывается, Овронот правильно называл тебя дитём.

Рита рассмеялась, прижимаясь к нему, и ответила: «А я не против. Я же проспала почти треть, так что, меня можно простить».

Наконец на их пути встретилась звезда аж с пятью планетами, и некоторые из них даже обладали спутниками.

– Знаешь, милая, – заметил Джеральд после тщательного осмотра планет и вычисления их орбит, – а ведь в этой звёздной системе должна была быть ещё одна планета.

– Почему ты так думаешь? – спросила Рита.

– Вот смотри, – объяснил он, выводя на стекло кабины схематическую карту системы. – Вот орбиты трёх силикатных планет. Вот орбиты ещё двух газовых гигантов. А в слишком большом промежутке между ними обращаются только вот эти три маленьких планетоида, орбиты которых пролегают совсем близко друг к другу и как-то очень странно отклоняются от эллиптической. Мне кажется, что они должны были когда-то быть спутниками ещё одной планеты. Иначе, с чего бы это вдруг они обращались по близко расположенным планетным орбитам? Если бы они были астероидами, то их орбиты были бы намного более вытянутыми.

– Но куда могла исчезнуть целая планета? – удивилась Рита. – Ты точно уверен, что в промежутке мы не пропустили ещё одной?

– Может быть, приземлимся на планетоиды и посмотрим, из чего они состоят? – предложил Джеральд. – Мне вдруг стало страшно любопытно.

Джеральд приблизил капсулу к орбите одной из маленьких планет, а приземлившись, послал щупы Браслета в разные стороны, исследуя её поверхность. Среди комплексных силикатов натрия, калия, кальция и алюминия, перемешанных с оксидом кремния, что было типично для небольшого космического объекта, встречались пылинки, валуны и целые глыбы гранита, базальта и даже некоторое количество руд металлов железной группы, а также тяжёлых и радиоактивных металлов.

– Выглядит, как будто поверхность этого спутника засыпало материалом с его планеты, – удивлённо заметил Джеральд. – Похоже, я был прав: планета здесь всё-таки когда-то была, но взорвалась и исчезла, вместо того, чтобы оставить здесь целое растянутое облако обломков.

– Ну, милый, если ты хотел меня озадачить, то тебе это, несомненно, удалось! – ответила Рита. – Осталось понять, куда могла подеваться целая планета.

– А стоит оно того? – спросил Джеральд. – Помнишь, как мы пошли Браслеты отнести, и что из того вышло?

– Чудом обошлось, – ответила Рита. – А могли и пропасть.

– Взглянем на другие? – спросил Джеральд, закончив осмотр первого планетоида. – Может быть, там какая-нибудь подсказка найдётся?

Он перелетел на следующий планетоид в группе. Ещё до посадки Браслет вывел на стекло карты поверхности, на одной из которых в микроволновом диапазоне, среди почти не отражавшей массы силикатов, светилась точка.

– Чтобы так отражать, она должна быть металлическим объектом, – заметил Джеральд, барабаня по точке пальцем. – Ну что, взглянем одним глазком?

Рита приподняла бровь и улыбнулась в знак согласия. Джеральд направился прямо к отражавшему объекту. Они зависли над небольшим холмом посреди изгиба глубокого каньона.

– Идеальное место, чтобы спрятать что-то от астероидов, – пробормотал он. – Его края защитили бы объект от двух третей падающего на планетоид мусора.

Джеральд приземлился на вершину холма и послал в его глубину щупы. Пройдя метров тридцать камня, щупы вывели на экран изображение. Они коснулись поверхности объекта, состоявшего из сплава металлов платиновой группы. Джеральд взглянул на Риту, а она на него.

– Ничего себе, монетка, – пробормотал он. – Здесь лежит валовой продукт всех колоний лет за сто. Заглянем внутрь?

– Ой, чувствую я, что добром это не кончится, – пошутила Рита. – Ну, загляни, тебя же всё равно не остановишь.

Щупы сначала выполнили осмотр объекта снаружи. По мере построения его трёхмерной модели на экране, глаза Джеральда всё расширялись. Это была пирамида.

– Ну, знаешь, это уже слишком, – пробормотал он растерянно. – Опять?

– А что, ты уже находил золотые пирамиды в космосе? – спросила Рита. – Может быть, это распространённое явление?

– Нет, я имел в виду пирамиду носителей королевы шалодов, которых мы только что посетили, – напомнил он ей, – они передвигались на пирамиде раз в двадцать больше, чем эта, только из карбида вольфрама поверх алюминиевого скелета. А эти ребята летают в золотой, платиновой и вольфрамовой шкатулочке.

– Ты думаешь, что внутри есть разумная жизнь? – удивилась Рита. – Ты же ещё туда не заглядывал. Вдруг это – просто древнее строение?

Как раз в этот момент Браслет закончил построение модели, и стало видно, что на дне пирамиды находились механизмы, которые могли быть двигателями, а на остальных гранях находились заслонки. Щупы проникли внутрь. Внутри десятиметровой стены пирамида была пустотелая и заполнена разнообразными сложными механизмами. Пространство было почти полностью заполнено ими, за исключением нескольких отсеков и соединявших их коридоров, часть из которых содержала органы управления, а в других находились контейнеры, очень похожие на криокамеры носителей шалодов. В двух криокамерах находились какие-то организмы. Рита и Джеральд переглянулись.

– Мы находим признаки отсутствующей планеты, а на её одиноких спутниках находим объект высокоразвитой цивилизации, – со спокойной иронией констатировала Рита. – Пока всё совершенно обыденно и сходится.

– Пошли, посмотрим? – предложил Джеральд. – Было бы невежливо вытащить обитателей наружу без спроса.

– А вламываться к ним без спроса вежливо? – осторожно спросила Рита. – Ведь мы же не нашли коврика перед дверью с надписью “Добро пожаловать!” или кнопки звонка.

– Да вот же они! – возразил Джеральд. – Видишь признаки обрушившегося давно тоннеля вон с той стороны? Похоже, что приземлившийся здесь корабль чуть ли не вручную обложили обломками породы, оставив небольшой тоннель до одной из заслонок, а потом и он обрушился.

– И кто, по-твоему, на такое способен? – удивилась Рита, видя среди засыпанных космической пылью валунов ряд плит, перекрывавших узкий тоннель.

– Вот сейчас и выясним, – ответил Джеральд. – Ну, давай, набери воздуха и пошли!

Он отозвал капсулу, они облачились каждый в свой костюм и прошли через толщи камня и металлической брони в отсек с обитаемыми криокамерами. Браслет Джеральда вырастил щупы для исследования устройства криокамер. Они ждали, пока Браслет шаг за шагом осматривал устройства. Потом щупы распространились под пол отсека и дальше по объекту. Спустя полчаса, который казался вечностью, Браслет сообщил Джеральду и Рите, что получил полное представление об устройстве систем поддержания жизни и мог попытаться их включить.

– Прежде, чем мы вмешаемся, хочу уточнить, – поинтересовался Джеральд, – обнаружил ли ты, дружище, какие-нибудь признаки запланированного на будущее возвращения обитателей камер к жизни?

– Установленных на будущее счётчиков времени я не нашёл, – отвечал Браслет, – но вот мощный радиопередатчик, который должен был каждые десять лет посылать в эфир некое послание, я обнаружил. Он перестал работать, по меньшей мере, миллион земных лет назад.

– Ой, эти ребята всё проспали, – растерянно пробормотал Джеральд. – Думаю, они должны обрадоваться, если мы их разбудим. Сами-то они уже не смогут.

– Приступаю, – ответил Браслет. – Их системы потеряли питание очень давно и нуждаются в моей энергии.

Шло время. Джеральд и Рита сидели и ждали, пока Браслет отремонтирует и запустит системы жизнеобеспечения. Наконец, Браслет сообщил о готовности и спросил, какое из двух существ следовало оживить первым. Джеральд спросил, в чём заключалась разница между ними.

– Тем, что они мужская и женская особи, – ответил Браслет. – Мужская особь имеет все признаки физического развития воина, тогда как женская отличается существенно более высоким умственным развитием.

– Буди мужскую особь, – ответил Джеральд под недоумевающий взгляд Риты. – Расспросим сначала его, что тут, как, почему и зачем.

Весь отсек ожил. Двери загерметизировали его, запас воздуха был подан из ранее герметически запаянных сосудов под полом, а затем ожила и криокамера. Её органы управления принялись согревать организм внутри и, как только он приобрёл температуру выше нуля, создали воду из кислорода и водорода, которые хранились в баллонах внутри, а затем приготовили и подали в тело растворы солей. Браслет следил за процессом и, по истечении трёх часов, сообщил Рите и Джеральду, что организм вот-вот оживёт, и камера была готова открыться, как только это произошло бы. Джеральд удивлённо присвистнул. Рита спросила, почему.

– Его рост превышает мой на метр, а масса больше в три раза, – ответил он. – Я ожидал, что оживление должно было продлиться не меньше десяти-двенадцати часов.

– Мой достойный хозяин, – вмешался Браслет, – организм состоит из белковых тканей лишь на четверть. Остальное составляют наномашины и управляемые ими механизмы. Они – кибернетические организмы с высокой степенью защиты от внешних воздействий, будь то высокая или низкая температуры, кинетическое воздействие, или ионизирующая радиация.

Теперь всё имело смысл. Короткое время спустя, замки на тяжёлой, бронированной двери камеры начали открываться, а затем она сдвинулась в сторону. Существо в камере открыло две пары глаз и приподняло перед лицом одну из четырёх рук. Оно повернуло кисть, пошевелило шестью пальцами, а затем посмотрело на Риту и Джеральда. Увидев их, незнакомец медленно взялся руками за поручни в камере и сделал осторожный шаг вперёд. Стало видно, что на его спине располагалась пара крыльев.

– Дра-Хиси́нг? – в изумлении спросил Джеральд.

Незнакомец смотрел на него несколько секунд, а потом произнёс что-то, что показалось Рите и Джеральду свистящей трелью, за которой последовало бессмысленное шипение. Казалось, речевые устройства киборга были повреждены. Браслет сначала вывел на их забрала спектральный анализ сигнала, а потом сказал: «Это существо общается по широкодиапазонному протоколу высокой степени сжатия. Он только что передал большой объем информации, включавший несколько разных типов данных. Его сигнал сродни тем, которые все известные нам цивилизации использовали для связи на дальние расстояния».

– Дра-Хисинг? Хирсантайна? Ягра? – повторил Джеральд, надеясь, что незнакомец мог говорить способом, не столь сложным для восприятия.

– Да́йра Хи́ссат-И́нго, – медленно ответил незнакомец, указывая на себя, а затем продолжил на древнем ягрском, который Джеральд в некоторой степени мог понимать: – Незнакомец не ящер, но знает землю ящеров. Как?

Джеральд напряг все свои лингвистические способности, старясь припомнить правила древнего диалекта: «Посетил Хирсантайну. Жил среди ящеров».

– Зачем незнакомец здесь? – спросил Джеральда киборг.

– Без цели, – Джеральд покачал головой, с трудом подбирая слова древнего языка, не имевшего терминов для астрономии и космических путешествий. – Пролетал мимо, заметил малую землю, увидел холм в каньоне.

Внимательно посмотрев на Джеральда и Риту, незнакомец повернулся ко второй криокамере и осмотрел её органы управления.

– Гью́на Май спит? – спросил он.

– Гьюна Май – имя второй? – спросил Джеральд.

– Гьюна Май там, – ответил незнакомец, указывая на вторую камеру.

– Не будил, – ответил Джеральд. – Только будил тебя.

– Надо разбудить, – ответил незнакомец. – Ты знаешь, как. Разбуди её.

Джеральд попросил Браслет разбудить обитательницу второй камеры. Потянулись часы. Первый незнакомец сначала встревожено смотрел на информацию, отображаемую органами управления камеры, но потом успокоился и снова обратился к Джеральду: «Зачем незнакомец летает возле могилы А́йе Маема́з?»

– Не знаю Айе Маемаз, – ответил Джеральд. – Кто это, и где могила?

– Могила прямо здесь, – объяснил незнакомец. – Айе Маемаз была земля Дайра Хиссат-Инго и Гьюна Май.

– Могила земли? – изумился Джеральд. – Как такое возможно?

– Айе Маемаз принесла жертву, – ответил незнакомец. – Умерла и убила врага. Здесь теперь ничего нет, только её могила. Наш народ растворился в небе, невозможно найти, невозможно собраться вместе, неизвестно где.

– Дайра Хиссат-Инго и Гьюна Май остались одни? – спросил Джеральд. – Без их народа?

– Именно так, – ответил незнакомец. – Остались одни и не знаем, что сталось с остальными.

– Древний язык ящеров Ягра имеет мало слов, – сказал Джеральд. – Нужно научиться говорить на языке, который имеет новые слова.

– Уйдёт много времени, – возразил незнакомец. – Мой язык имеет очень много слов.

Джеральд убрал броню и тут же заметил несказанное удивление незнакомца, который указал на него двумя руками, а потом схватился за голову двумя другими. Он, по видимому, что-то знал о землянах. Он расхаживал из стороны в сторону, держась за голову и размышляя, а потом подошёл к противоположной камерам стене и попытался привести в действие находящийся на ней экран, по-видимому, компьютерного терминала. Тот не работал. Джеральд вызвал экран из Браслета и накрыл им терминал на стене. Он провёл ногтем по экрану, оставляя линию, а потом стёр её пальцем. Дайра взглянул на него с не меньшим удивлением, но поднёс палец к экрану и быстро набросал несколько видов Земли из космоса, такой, какой она была миллионы лет назад.

– Земля, – сказал Джеральд. – Я родом с Земли.

– Что на Земле сейчас? – спросил Дайра. – Когда я был на Земле, ты был покрыт шерстью.

Джеральд взглянул на Риту, которая тоже убрала костюм и стояла рядом с ним. Незнакомец посещал Землю миллионы лет назад. Джеральд схематически нарисовал образы эволюции жизни на Земле от простейших млекопитающих. Дайра остановил его жестом на первых прямоходящих людях.

– Ты был таким, когда я был на Земле, – сказал он. – Потом была война. После войны было спасение военачальника Нага́те. Потом была смута, и Гьюна Май была ранена. Я отнёс её на Айе Маемаз, и та вылечила Гьюна Май. Потом Айе Маемаз принесла себя в жертву, а мы вдвоём остались одни.

– Знаешь ли ты, куда идти? – спросил Джеральд. – Где искать твой народ?

– Может быть, – ответил Дайра. – Они путешествуют. Они могут быть где угодно, если они всё ещё живут.

– Когда Айе Маемаз умерла, твой народ тоже умер? – спросил Джеральд.

– Мой народ на ней давно не жил, – ответил Дайра. – Некоторые из нас возвращались туда редко, когда Айе Маемаз хотела говорить, или когда мы нуждались в помощи.

– Откуда ты знаешь ящеров Ягра на земле Хирсантайна? – спросил Джеральд.

– Бывал там, когда Ягра лазили по деревьям и ели жуков, – ответил Дайра. – Научил их всему, придумал им язык.

– Ягра до сих пор чтят тебя, как бога, – сказал Джеральд, ненадолго вызывая тот же костюм, в котором жил на Хирсантайне. – Я жил там, выглядел как ты, а ящеры думали, что я – это ты.

– Ты очень хитрый и могущественный, – ответил Дайра и, подумав, спросил. – Ты друг или враг?

– Стараюсь не быть врагом, – ответил Джеральд. – Не знаю, друг ли я, и друг ли ты.

– Будущее покажет, – сказал Дайра. – Надо ждать, пока проснётся Гьюна Май. Она мудрая, она разберётся.

Говорить, казалось, было больше не о чем, и все устроились ждать. Дайра лёг обратно в криокамеру и стал совершенно неподвижен. Со стороны могло показаться, что он был лишь статуей. Джеральд и Рита сидели на вызванных из костюмов креслах и ждали. Наконец вторая криокамера сообщила Браслету, что процесс оживления был завершён, а потом открылась. Дайра тут же ожил и поспешил к ней. Когда крышка сдвинулась в сторону, он обеспокоенно осмотрел обитательницу камеры, но она открыла глаза и тоже пришла в движение. Они обменялись несколькими фразами на своём шипящем языке, и Дайра представил её Джеральду и Рите, как мудрую Гьюна Май. Он проговаривал всё на древнем ягрском и переводил на их шипение.

– Нас разбудили эти двое, которые утверждают, что пролетали мимо безо всякой цели, – сказал он и указал на Джеральда: – А вот он с планеты, где мы разгромили войска чёрных прыгунов, и вас с военачальником Нагате ранили. Ещё он жил на Хирсантайне среди ящеров, которых я сделал разумными.

Гьюна Май выслушала, внимательно глядя на Джеральда и Риту, а потом сказала: «Такое совпадение почти невозможно. Я сомневаюсь в том, что они смогли найти нас, хотя и не искали. Но сделать с этим мы всё равно ничего не можем».

– Мы здесь и можем попытаться помочь вам найти других, – предложил Джеральд. – Если так не сделать, то вам придётся спать дальше, всегда.

– Ты прав, – ответила Гьюна Май. – Но я не знаю, можно ли тебе доверять. Не станет ли плохо всем, если ты их найдёшь?

– Этого я знать не могу, – ответил Джеральд. – Будущее мне неведомо.

– Здесь многое сломано, – сказал Дайра. – А он починил и разбудил нас.

– Научи меня своему языку, – предложил Джеральд. – Тогда мы сможем общаться быстро.

– Как? – недоумевал Дайра Хиссат-Инго. – Пройдёт много времени.

– Доверься мне, а я сам выучу язык, – ответил Джеральд. – Я должен заглянуть в твою голову.

– Он мог не будить нас, – вмешалась Гьюна Май, – а мог и повредить нам, как ему вздумалось бы. Можно ему доверять. Наша жизнь сейчас стоит мало.

Следуя указаниям Джеральда, Дайра Хиссат-Инго лёг в свою криокамеру, и Джеральд подключил Браслет к его мозгу и системам. Киборг знал обычный язык, который давно не использовал, а вместо этого сложнейшие вычислительные системы его тела превращали образы из его сознания в упакованные акустические сигналы, свет разной длины волны или в радиоволны, в зависимости от обстоятельств. Браслет постепенно исследовал мозг и встроенные компьютеры киборга. Медленно тянулись час за часом. Гьюна Май поначалу встревожено следила за состоянием Дайра, но, убедившись, что он стабилен и лишь спит, постепенно успокоилась и даже легла обратно в свою криокамеру. Спустя пять или шесть часов Браслет убрал волокна для доступа в мозг и предложил Джеральду что-то сказать.

– Дайра скоро проснётся, а я, возможно, теперь говорю на вашем языке, – обратился он к Гьюне. – Поняла ли ты мои слова?

Ему ответом было лишь короткое шипение: «Ты говоришь правильно».

Дайра действительно скоро проснулся. Взглянув на всех в отсеке, он спросил Джеральда: «Увенчалось ли успехом изучение тобой моего языка?»

– Мы обмолвились парой слов с Гьюной, – ответил Джеральд. – Она и я поняли друг друга, а теперь я понимаю тебя.

Языковой барьер был разрушен, и скоро Джеральд и Рита смогли объяснить загадочной паре своё присутствие на их космическом корабле, которым, естественно, оказалась платиновая пирамида, а те поведали им историю, послужившую причиной их длительного заточения в криокамерах на борту межгалактического космического корабля, похороненного на бывшем естественном спутнике исчезнувшей планеты.

Двойная опасность

КИНУ́НА впервые возникли около миллиарда лет назад на четвёртой планете, обращавшейся вокруг той самой звезды, у которой Джеральд и Рита нашли похороненный на планетоиде космический корабль. Осознав свой разум, кинуна проявили невероятные способности к развитию и вскоре стали бессмертными, и смогли отправлять корабли в космос. Гений учёных кинуна подарил им уникальную способность использовать доступные минералы для создания наномашин, которые образовали симбиоз с телами кинуна, защищая их от космических излучений и прочих опасностей. В короткие сроки кинуна распространились по галактике в поисках богатых источников металлов, которые они использовали для воспроизведения себе подобных. Неоценимую помощь в их путешествиях от звезды к звезде оказывали порталы, которые возникали в самый нужный момент, словно чья-то невидимая рука отодвигала занавес для своего подопечного.

Со временем, кинуна узнали, что сама планета, на которой зародился их вид, заботилась о своих детях, где бы они ни были. Даже среди этой расы учёных, инженеров и техников укрепилась вера в планету, как во всемогущее существо. По какой-то причине, планета не желала, чтобы кинуна жили на её поверхности, и сообщила об этом своим детям. Весь народ кинуна покинул свою родину, повинуясь её приказу, и никогда больше не возвращался туда, за исключением немногих, кого планета время от времени вызывала обратно, а некоторым избранным она даровала способность открывать порталы самим.

Постепенно сменялись поколения, и, спустя сотни миллионов лет, лишь немногие старожилы всё ещё помнили свою родную планету, а большинство родились после того, как цивилизация покинула её и переселилась к другим звёздам. Среди них возникли сомнения. Сомнения переросли в религию. Возник раскол. Одни верили письменным источникам и тем, кто жил на её поверхности в далёком прошлом, которые учили, что разумная планета создала кинуна и подарила им разум и волю. Другие считали, что планеты никогда не было, а создал и покровительствовал их народу бестелесный дух.

Непрошенные гости

Адмирал Нагате прибыл на Лунную оборонительную базу в полной секретности, с небольшой свитой наиболее приближенных офицеров своего штаба, среди которых были два друга: генералы Эйсабу́ Джа и Дайра Хиссат-Инго. Они прибыли не на собственном флагмане адмирала, а на очередном транспорте с промышленного центра у одной из звёзд неподалёку, который доставил заказанное колонистами горнодобывающее оборудование для предстоящих разработок материала астероида, которому предстояло в относительно недалёком будущем обрушиться на Землю. К удивлению колонистов, было также доставлено тяжёлое оборудование военно-космического назначения, которое было выгружено отдельно и оставлено под охраной. Сразу же был созван военный совет, на который были вызваны старшие офицеры сил охраны добывающей колонии на Земле, возглавляемых генералом Ну́аша То́рдак.

Крылатое, четверорукое существо, с кожей из золота и платины, покрытое пластинами брони, направлялось в зал для заседаний по коридору, ведущему из жилых отсеков базы. По пути его с глубочайшим уважением приветствовали офицеры сил обороны и гражданские колонисты. Войдя в зал, он оглядел собравшихся, прошёл к месту во главе стола и незамедлительно перешёл к делу.

– К вам обратится прибывший со мной представитель правительства, а затем мы перейдём к обсуждению вопросов, касающихся обороны, – объявил адмирал Нагате и передал слово прибывшему с ним заместителю министра по добыче ресурсов.

– Адмирал, офицеры, – начал тот. – Правительство рассмотрело данные о развитии биологической жизни на планете, вокруг которой обращается спутник, на котором мы находимся. Оно приняло решение о прекращении добычи здесь минералов в связи с большой вероятностью приобретения местными формами жизни высокой степени развития разума. Следующий астероид, который ваши добытчики уже подготовили к столкновению с планетой, придётся перенаправить, а столкновение предотвратить. Рассматривается вопрос об объявлении планеты природным заповедником. Доступ к ней вскоре будет прекращён, а колонии предстоит эвакуироваться. Соответствующее предложение я передаю уполномоченным сотрудникам добывающей колонии, а вы также получите копии. Мы уже знаем, что Сенат одобрит решение, и, как только это случится, предложение получит статус закона. На этом у меня всё, я передаю слово адмиралу и удаляюсь.

Когда чиновник покинул отсек, адмирал выждал, пока за ним не закроются двери, и продолжил: «На самом деле, изменений в траекторию астероида вносить не понадобится. Мы получили разведывательные данные о том, что чёрные прыгуны уже давно планируют атаку на вашу колонию для того, чтобы воспользоваться эвакуацией населения с планеты на Лунную базу, во время которой вы будете наиболее уязвимы. Командование рассмотрело сведения об их приготовлениях и разработало план предупреждающего удара. С этого момента всё будет происходить в обстановке глубочайшей секретности, дабы избежать оповещения врага о том, что нам известны их намерения. Помимо прямой военной угрозы, командованию также стало известно об опасности, исходящей от некоторых гражданских лиц среди населения колонии, которые исповедуют веру в то, что Айе Маемаз – это не реально существующая планета наших предков, а бестелесное божество. В колонии и так было значительное число сектантов, а за последние века в вынужденной изоляции здесь, их учение распространилось ещё шире».

Наступило молчание. Хотя офицеры колонии и были в курсе не прекращавшейся ни на минуту подрывной и разведывательной деятельности войск чёрных прыгунов против колонии, они не ожидали крупномасштабного нападения и потери целого астероида по политическим соображениям. Каждый понимал, сколько разочарования вызовет среди колонистов новость о том, что пойдут насмарку века трудов по точному корректированию орбиты астероида, нёсшего миллионы тонн металлов платиновой группы с растворёнными в них редкоземельными элементами, которые могли дать жизнь десяткам или даже сотням миллионов их соплеменников. Каждый понимал, почему адмирал упомянул раскол в умах колонистов и распространение культа бестелесного божества: в момент, когда эмоции переполнили бы население колоний, могла возникнуть смута и перерасти в мятеж. Один из офицеров поднялся и попросил у адмирала разрешения говорить. Тот ответил коротким кивком.

– Адмирал, мои боевые соратники-генералы, в текущей ситуации я не вижу никакого другого выбора, кроме как объявить, что придерживаюсь верований сектантов и не смогу больше гарантировать беспристрастность в выполнении боевого долга, – заявил генерал. – На этом я прерываю свою жизнь. Прощайте.

Прежде, чем кто-либо смог возразить, генерал раздвинул золотой покров на своей голове и вонзил прямо в мозг шприц с ядом, который он достал из брони на теле. Спустя мгновения, его безжизненное тело замерло и медленно опустилось обратно в кресло под воздействием слабой лунной гравитации. Все присутствующие молчали, потрясённые внезапным актом самопожертвования и потерей соратника.

– Да пребудет наш боевой товарищ в мире во веки веков, – прервал тишину адмирал. – Поступок его был достойным, но он лишь усугубил нашу ситуацию. Теперь сектанты будут иметь лишнюю причину подразумевать преследование со стороны тех, кого считают безбожниками. У меня нет другого выбора, кроме как приказать сохранить причину его смерти в тайне и выдать её пока за несчастный случай. Мы обнародуем правду, когда всё будет позади.

Дальше перед офицерами выступили генералы Эйсабу Джа и Дайра Хиссат-Инго. Они сообщили всем разработанный план обороны и назначили каждому свою роль в приведении его в исполнение. Наречённые чёрными прыгунами за свою способность открывать порталы и перемещаться через них куда угодно, враги народа кинуна нуждались в рабах. Сами они не желали выполнять грязную работу, следуя своим верованиям о том, что работать за них должны были пленники. Последние годы шпионы чёрных прыгунов тайно размещали на ближайших к Земле планетах установки по поддержанию и расширению портала. Собранные разведывательные данные об этих установках указывали на точное расположение и размер портала, который чёрные прыгуны собирались с его помощью открыть. Он должен был открыться на высокую околоземную орбиту и быть настолько большим, что через него за короткое время смог бы пройти целый ударный флот, который остался бы невидимым с Земли, пока портал не закрылся бы. Это давало бы флоту возможность развернуться и нанести удар по оборонительным сооружениям на поверхности планеты, а уничтожив их, высадить десант для захвата пленников и поддержать его огнём с орбиты.

Командование особо уточняло, что силам обороны колонии не следовало ожидать подкреплений, поскольку переброска войск сразу была бы замечена шпионами, и операция бы сорвалась. От контингента, размещённого на Земле и Луне, ожидалось, что он отразит массовое вторжение врага своими силами. Для этого им были приданы генералы Эйсабу Джа и Дайра Хиссат-Инго, обладавшие богатым опытом ведения победоносных войн против чёрных прыгунов, а под видом горнодобывающего оборудования на базу должны были быть доставлены самые современные, глубоко засекреченные средства ведения войны. Сложность заключалась в том, что командование сил обороны должно было действовать, не зная, в чём состоит план, до самой последней минуты.

Муляж

Колонисты заподозрили наличие какой-то угрозы, узнав об этих приготовлениях, хотя пока не поступало приказов о немедленной эвакуации. Все решили, что с опасностями разберутся силы обороны, и успокоились. Проходили годы, и жизнь колонии, казалось, текла своим чередом, исключая присутствие незнакомого оборудования на одном из складов базы.

Адмирал Нагате отбыл обратно с транспортом, как только тот был разгружен, а генералы Эйсабу Джа и Дайра Хиссат-Инго приступили к реализации плана. Несколько всё ещё упакованных машин, доставленных на склады колонии, были погружены на небольшой транспорт, который отшвартовался от Лунной базы под управлением генерала Дайра Хиссат-Инго и направился, как казалось, к Земле для выгрузки. До Земли он не долетел, а исчез в её облаках и стал невидимым. На самом деле он снова ускорился, покинул атмосферу Земли и направился на задворки Солнечной Системы, где в данный момент находился следующий астероид, ради которого на Землю сотни лет назад и высадилась колония. Генераторы маскирующего поля, скрывавшие транспорт от глаз шпионов, должны были быть скоро отключены, поскольку они потребляли огромное количество энергии. Оказавшись за орбитой Марса, экипаж должен был внимательно следить за передвижениями беспилотных кораблей-шпионов, которыми была напичкана Солнечная система, и не попадаться им на глаза. Проходили дни, недели, а экипаж не имел ни минуты покоя, уклоняясь от сближения с кораблями-шпионами. Лишь пройдя орбиту Юпитера, они смогли отдохнуть, поскольку чёрные прыгуны не ожидали присутствия вооружённых сил кинуна так далеко от колонии.

Через месяц после отправки корабль совершил манёвр по развороту и выравниванию с орбитой астероида и пришвартовался к его поверхности. Несколько шахт было пробурено в его глубину на равных расстояниях друг от друга, и в каждую заложили по одинаковому устройству неизвестного назначения. На стороне, противоположной направлению полёта астероида, были установлены мощные ракетные двигатели, целью которых было придать ему дополнительное ускорение. Первая задача плана была решена, хотя экипажу транспорта ещё предстояло столь же незаметно вернуться на базу, сделав вид, что они разгрузились на поверхности Земли.

Тем временем генерал Эйсабу Джа отправился к Марсу в небольшом челноке с командой из двух специалистов по проникновению на вражеские объекты. С челнока было удалено всё, что не было необходимо для его перемещения, а вместо этого был установлен генератор маскирующего поля и дополнительные топливные модули. У них была возможность лишь приблизительно нацелить челнок в район, где чёрные прыгуны разместили усилитель порталов. Дальше пришлось бы передвигаться по поверхности на внедорожниках и использовать ручные зонды для обнаружения усилителя. Обмениваясь шутками по поводу пешего похода по космосу, трое посадили челнок на тёмной стороне Марса и немедленно выключили маскирующее поле для экономии топлива. У них было всего несколько часов, чтобы отыскать усилитель, проникнуть на него, перепрограммировать его компьютер и вернуться незамеченными.

Усилитель был обнаружен на голом, хорошо просматривавшемся во всех направлениях, каменистом плато. Чтобы подобраться к нему, генералу и его подчинённым пришлось выискивать трещины и метеоритные кратеры и перебираться бросками от одного к другому между оборотами радаров на усилителе. Оказавшись у стен установки, генерал подал сигнал на орбиту, где они оставили мину, и та упала неподалёку, вызвав сотрясение почвы и выбросив град камня, как будто рядом упал метеорит. За эти считанные секунды команда успела пробить стену, проникнуть внутрь, и запечатать брешь за собой. Далее, по кабельным каналам были отправлены роботы, отыскавшие шины центрального компьютера, и специалисты запустили оборудование для взлома программного обеспечения. Бесценные разведывательные данные, собранные за предыдущие годы, позволили незаметно внести изменения в настройки программы усиления портала и оставить вирус для слежения за тем, чтобы изменение было незаметным для операторов чёрных прыгунов. До наступления утра команда вернулась к челноку, погрузила в него внедорожники и покинула планету под завесой маскирующего поля.

Следующую вылазку эта команда сделала к спутнику Венеры, где находился другой усилитель. И там, после упорных усилий, программа тоже была модифицирована. Это ставило точку после второй задачи. Когда сначала вторая, а спустя ещё несколько недель, и первая команда вернулись на базу, военным оставалось лишь ждать. В это время на поверхности Земли строители колонии сначала возвели три каменных муляжа боевых кораблей кинуна, а затем покрыли их тонким золотым листом. Они должны были отвлечь на себя атаку с орбиты. Внутри разместили мощнейшие взрывные устройства, которые бы уничтожили абордажные команды, если бы Чёрным Прыгунам удалось высадиться на поверхность для захвата рабов. Во время строительства дети нашли новые структуры забавными и включили их в свои игры. Подростки разукрасили их затейливой резьбой по камню, используя сцены из сказок и легенд, а малыши нанесли везде, где могли, смешные росписи.

Астероид всё ускорялся по пути к Солнцу. Когда он прошёл орбиту Юпитера и начал получать достаточно света для работы солнечных батарей, те поднялись из шахт, развернулись и подали питание на генераторы маскирующего поля и разгонные двигатели. Астероид получил дополнительный импульс, а как только горючее в двигателях иссякло, стал невидим для кораблей-шпионов.

По определённому заранее расписанию был отдан приказ на эвакуацию колонии с Земли на Луну в преддверии падения астероида. Однако, тут произошли заминки. Каким-то образом была допущена утечка, и слух о том, что падение астероида не произойдёт, распространился среди колонистов, в числе которых было неизвестное количество сектантов. На планете остались те, кто не желал эвакуироваться. Заставлять их никто не хотел, а на уговоры они не поддавались. Подозревая, что шпионы чёрных прыгунов высадились на планете и могли следить за колонистами, было принято решение провести принудительную эвакуацию. Ожидаемым результатом оказалось массовое бегство. Не желавшие эвакуироваться колонисты попрятались в лесах, горах и пещерах. Был отдан приказ постоянно транслировать с Лунной базы на Землю требование явиться на эвакуационные пункты, но явка была низкой. Сенатор Гьюна Май, известная среди кинуна по всей галактике своей мудростью и знаниями, лично прибыла на лунную базу и отправилась на Землю в сопровождении генерала Дайра Хиссат-Инго, чтобы отыскать как можно больше отшельников и попытаться убедить их покинуть планету. У них ушли годы, чтобы найти некоторое количество оставшихся, но, разумеется, далеко не всех. Убедить удалось тоже далеко не всех, а времени было мало, поскольку до подлёта астероида теперь оставалось лишь несколько месяцев.

Незадолго до объявленной даты эвакуации адмирал Нагате опять прибыл в колонию, но на этот раз на борту флагмана, который сопровождали два крейсера и несколько лёгких боевых кораблей – как раз достаточно для того, чтобы обеспечить безопасность челноков, но совершенно недостаточно для ведения масштабных боевых действий. Оставшихся на лунной базе офицеров его штаба и оборонительных сил колонии снова созвали на совещание, но на этот раз на борту флагмана.

– Мы знаем, что чёрные прыгуны собираются направить через портал к Земле значительные силы, которыми они планируют подавить оборону и захватить базу и колонию, – сообщил собравшимся адмирал. – Мы разработали план противодействия, который позволит избежать жертв среди наших военнослужащих и гражданского населения. Командование и Сенат понимают, что никто ещё никогда не совершал того, что задумали мы, а именно, использование астероида как оружия. С одной стороны, мы теряем результаты многолетних усилий по коррекции орбиты астероида и все минеральные ресурсы, которые он содержит. С другой, мы обойдёмся лишь несколькими боевыми кораблями, которым, если всё пройдёт, как задумано, не придётся совершить ни одного выстрела. Если нам не удастся довести задуманное до завершения, то целая ударная группа будет готова переместиться сюда по нашему сигналу и отбить нападение, но Сенат сделал упор на необходимости нанести максимальный урон врагу минимальной ценой, чтобы не допустить развязывания широкомасштабной войны, которая поставила бы многие наши колонии под угрозу по всей галактике. Вопросы?

– До сего дня мы рассматривали эту планету лишь как удобную ресурсную базу, – спросил генерал Эйсабу Джа. – Приобрела ли она другое, большее значение за последнее время?

– Да, генерал, – ответил адмирал Нагате. – Мы сбрасывали богатые минералами астероиды на Землю каждые примерно шестьдесят миллионов лет, но этой практике пришёл конец. Сенат рассмотрел отчёты учёных о развитии местных форм жизни и наложил запрет на дальнейшую разработку астероидных ресурсов на ней. Рассматривается решение об объявлении планеты заповедником, но мы уже точно знаем, что скоро они примут указ. Несмотря на то, что наш следующий астероид уже был направлен для столкновения с поверхностью, его пришлось бы или отвести на долгосрочно стабильную орбиту, или использовать для операции, в которой мы участвуем.

Перед офицерами была воспроизведена демонстрация операции в трёхмерном пространстве, показавшая модель Солнечной Системы с орбитой астероида и цепью событий. Орбита прерывалась высоко на околоземной орбите, где были показаны запланированный чёрными прыгунами размер портала и увеличенный размер, запланированный командованием кинуна. За порталом был условно показан боевой строй кораблей чёрных прыгунов и их предполагаемые боевые манёвры, которые были спроектированы, исходя из прошлого боевого опыта. Потом сектор космоса с Землёй и Луной был увеличен в масштабе, и офицер штаба адмирала изложил план сражения, которое состояло в уничтожении кораблей, которые успели бы проникнуть через портал до пролёта через него астероида.

Вторжение

Боевой флот чёрных прыгунов выстроился на высокой орбите Мизу́льма. Он был готов к проходу через портал в назначенный момент, и как только усилители на Марсе и спутнике Венеры оказались направлены точно в пространство возле Земли, портал был открыт. Корабли чёрных прыгунов заранее начали координированный разгон, и передовая группа прошла через портал. Вопреки ожиданиям командования войск кинуна, они не стали прятаться позади портала, а немедленно произвели боевой разворот, чтобы начать обстрел поверхности Земли. Остальной флот направлялся к порталу. В этот момент активировались заложенные в усилители вирусы, и портал неожиданно расширился ещё дальше, а прямо по курсу, ещё более неожиданно для пилотов чёрных прыгунов, внезапно стал виден стремительно приближавшийся астероид диаметром приблизительно в тридцать километров. Это отключились генераторы маскирующего поля, установленные на нём отрядом генерала Дайра Хиссат-Инго.

Сделать было уже ничего нельзя. Покрывая около двадцати километров в секунду, астероид смёл почти весь флот чёрных прыгунов, буквально испаряя на своём пути корабли, уже разогнавшиеся до крейсерской скорости. Столкновения выглядели как вспышки на его поверхности, выбрасывавшие в космос облака дроблёного камня и расплавленного металла. Протаранив почти все корабли флота, астероид попал в гравитационное поле Мизульма и устремился к нему, всё ускоряясь. Противоастероидная защита планеты не была готова, и он врезался в её поверхность по касательной, взрываясь, осыпая целый континент выброшенной породой и выбрасывая высоко над атмосферой колоссальное облако пепла. У чёрных прыгунов больше не было боеспособного военного флота, а планета потеряла значительную долю населения и погрузилась в холодную тьму на месяцы. Одним точным ударом кинуна получили значительное стратегическое преимущество, а чёрные прыгуны вполне могли лишиться присутствия за пределами своей звёздной системы на тысячи лет.

В этот самый момент искусственные спутники, оставленные на орбитах Марса и Венеры, пришли в движение в сторону усилителей порталов и на полном ходу врезались в них, испаряя их взрывами. Портал потерял поддержку с обеих сторон и закрылся, лишая прошедший через него авангард возможности вернуться или получить снабжение с планеты. Они были отрезаны и предоставлены самим себе. Орудия спутников планетарной защиты вокруг Земли открыли по ним огонь из рельсотронов, и невидимые с расстояния снаряды начали пробивать их корпуса и разрушать системы.

Однако, не всё прошло идеально гладко. Из-за небольших отклонений траектории астероида от расчётной, его край в нескольких местах задел края портала, которые отрезали несколько частей астероида, и те продолжили свой путь к Земле, слегка отклонившись от прямой из-за вращения астероида вокруг своей оси. Некоторые метеориты, образовавшиеся из обломков, попали в уже развернувшиеся по направлению к Земле боевые корабли чёрных прыгунов. Один из них, оборудованный тяжёлой, дальнобойной артиллерией, будучи повреждён, пришёл в случайное вращение и, не выполняя прицеливания, которое можно было обнаружить, выпустил уже заряженные снаряды во всех направлениях, в том числе и в сторону корабля, на котором находились адмирал Нагате и генералы Эйсабу Джа, Дайра Хиссат-Инго и Нуаша Тордак, наблюдавшие за операцией. Их корабль не был рассчитан на прямое попадание глубинных зарядов. Пробив корпус, как бумагу, и пройдя сквозь весь корабль насквозь, снаряд, не разорвавшись, продолжил свой путь к Солнцу. Его случайное столкновение с кораблём произвело катастрофические разрушения. Обломки оболочки и скелета разлетелись по кораблю, а один из них попал в броню адмирала Нагате и сильно повредил его тело. Системы жизнеобеспечения немедленно заморозили экипаж, пока могли функционировать на резервном питании, а практически выведенная из строя ходовая часть приняла единственное решение, которое имело шанс спасти их жизни: спуститься на опустевшую Землю, уже объявленную заповедником.

Оставшись без кораблей поддержки, немногочисленные боевые корабли чёрных прыгунов смогли лишь бесполезно расстрелять свой боезапас по муляжам на поверхности и начать готовиться высадить экипажи в челноки, всё ещё находясь под плотным огнём околоземной артиллерии, теряя челноки, личный состав и оборудование, и тщетно пытаясь уйти из-под обстрела. К исходу боя на Земле осталось неизвестное число не подчинившихся приказу об эвакуации колонистов, высадившиеся туда чёрные прыгуны, и куда-то на ней аварийно приземлился корабль командования сил обороны кинуна. Оставшиеся на Лунной базе эвакуированные колонисты и гарнизон ничем не могли помочь четверым воинам в силу поступившего только что приказа о статусе планеты, запрещавшего им высаживаться на неё. К тому же, эти четверо не подавали о себе никаких вестей, и не было уверенности в том, что они выжили.

Пробуждение

Генерал Дайра Хиссат-Инго не знал, сколько времени пробыл во сне. Он проснулся в криокамере, которая частично функционировала. Видимо он проспал долгое время до того, как системы камеры начали выходить из строя, и она разбудила его. Проснувшись, он вспомнил о попадании в их корабль заряда космос-планета из тяжёлой артиллерии. Дальше он помнил лишь о том, что включились системы жизнеобеспечения. Где он находился? Он попытался привести в действие системы наблюдения. Над ним светило солнце, а корни деревьев, выросших вокруг, закрывали обзор, и он понял, что находился на Земле, а корабль не долетел до неё и катапультировал его бронированный спасательный аппарат где-то в стратосфере или на низкой околоземной орбите. Это было плохим знаком, потому что его товарищи и командующий, с которыми он наблюдал за ходом операции, могли не выжить. Он попытался открыть камеру, но та не подчинилась, вместо этого воспроизведя приказ о заповедном статусе планеты. Он осознал, что приказ был датирован днём больше тысячи лет назад от текущей даты. Теперь он понял, что ситуация была крайне трудной: он не имел права показываться на поверхности, но ему необходимо было найти своих братьев по оружию, поскольку никто из колонии тоже не стал бы приближаться к планете.

Лёжа в камере, Дайра пытался придумать хоть какой-то выход, когда в поле зрения одной из камер наружного наблюдения попало некое живое существо. Это был один из примитивных приматов, эволюционировавших на планете со времён падения на неё предыдущего астероида. Ростом почти четыре метра, тяжёлого сложения, он в основном передвигался на задних конечностях, постоянно опускаясь и на передние. Его тело покрывала густая шерсть, а массивные челюсти, контрастировавшие с небольшим черепом, выдавали ограниченные умственные способности. В голове генерала Дайра промелькнула шальная мысль: а что, если бы он выглядел вот так, как эта недавняя обезьяна? Тогда он смог бы путешествовать по планете, не нарушая приказа, и рано или поздно отыскал бы спасательные аппараты своих друзей. Это было безумно и рискованно, но второй такой возможности у него могло и не оказаться. Он нацелил энергетическое оружие на существо и выстрелил в него парализующим зарядом. Тот попал в цель, и существо без чувств упало в заросли трав. Оставалось подтащить его поближе, и он выбросил буксировочный трос, которым подцепил тело. Когда оно оказалось возле камеры, Дайра приступил к операции по пересадке в тело своего мозга. С этим вышла проблема, потому что он не поместился бы в черепе существа. Понадобились несколько операций по пересадке кости, чтобы изменить форму черепа. На это пошли излишне длинные кости рук, и, через несколько дней непрерывных усилий, он очнулся уже снаружи камеры.

Дайра поднял руки и посмотрел на них. Пальцы шевелились, но казались неловкими. Ему пришлось усилить противопоставление большого пальца, и их было всего пять, а не шесть, но приходилось довольствоваться тем, что было доступно. Он поднялся и сел. Голова болела после операций. Он ощупал швы на ней и отдёрнул руки, ощутив резкую боль. Нужно было ждать, пока кости срастутся, оставаясь поблизости от спасательного аппарата, под его защитой, потому что в лесах вокруг бродило достаточно крупных хищников, которые точно пожелали бы воспользоваться его беспомощным состоянием. Проходили дни, недели, и швы от операций постепенно срастались. Он попытался что-то сказать, но поначалу язык не слушался, и из его горла вырывались лишь несколько гласных. Вот это могло стать препятствием, потому что так бы его никто не понял и уж точно не поверил бы, кем он был на самом деле.

Запасы питательных веществ в камере были ограничены, а ему всё ещё требовалось питание и лекарственные средства для ускорения заживления, потому что добывать себе пищу руками он ещё не мог. Пришлось воспользоваться временем и провести операции на гортани и языке, чтобы придать им способность издавать внятную речь. Сидя под капельницами около спасательного аппарата и упражняясь в произнесении слов, генерал Дайра Хиссат-Инго мог только ждать, пока срастутся кости и затянутся все швы от операций, и этот день наступил. Он встал и уже более ловкими руками вынул иглы из вен существа, подумав, что это, пожалуй, на некоторое время был уже он сам. Он вколол себе дозу стимулянтов длительного действия, выпил кувшин медицинских наномашин, взял оружие, запас патронов, медикаменты, средства связи и наблюдения, и отправился на поиски других спасательных аппаратов.

Сначала ноги плохо слушались Дайра после сидения на месте в течение нескольких недель, но потом он почувствовал в них уверенность. Ему хотелось есть, и он на ходу срывал побеги и листья, вкус которых казался пресным, но, по крайней мере, они утоляли голод и жажду. Стояла палящая жара, и высокая влажность усугубляла её. Ему предстояло найти край этих густых джунглей, казавшихся бесконечными, чтобы определить, где он находился, и установить направление туда, где должны были приземлиться остальные спасательные аппараты. Его аппарат знал их приблизительное относительное расположение, но система спутникового позиционирования уже давно не работала, а оползни склона, куда он приземлился, и выросшие на ней деревья смещали его неоднократно, и магнитный азимут был потерян, даже если полюса не сместились за время его криосна.

Он набрёл на ручей и напился. После миллионов лет существования в наномашинной броне естественная, биологическая жизнь казалась в новинку. Наномашины внутри него уже приступили к модификации и усовершенствованию его тела, и пища быстро уходила на развитие скелета и мышечной системы. Его позвоночник несколько выпрямился, задние конечности удлинились и стали более ловкими, а организм в целом был освобождён от обитавших в нём паразитов, чтобы обезопасить мозг. Жизнь налаживалась, но он по-прежнему не имел представления, где находился и куда направлялся. По пути встречались фруктовые деревья, с которых он срывал целые ветви, чтобы поесть по пути, и продолжал идти. К ночи он остановился передохнуть, но вскоре обнаружил движение за деревьями. Там рыскали несколько хищников, и Дайра следовало подумать о защите от них. Патронов у него было мало, и их нужно было беречь на случай встречи с чёрными прыгунами. Он выбрал ствол молодого дерева, вырезал из него шест длиной метра четыре, и положил его себе на колени. Два или три хищных зверя кружили поблизости, и было непонятно, нападут они или побоятся. Он выжидал.

Фырканье и рычание было слышно всё ближе и ближе, и вдруг послышались ускоряющиеся, тихие шаги лап позади. Дайра вскочил и ударил шестом в их сторону. Шест попал в шею зверя с длинными челюстями и небольшой чёрной гривой, который уже собирался наброситься на него. От удара тот промахнулся и проскочил мимо, воя от боли. Шкура от шеи до плеча была разорвана, и из неё полилась кровь. В это время второй зверь бросился на Дайра сзади, и тот едва успел развернуться и нанести ему удар. Руки всё ещё не слишком хорошо его слушались, а в мышцах не ощущалось достаточно сил. Тем не менее, его удар попал в грудь приподнявшемуся на задние лапы зверю, который готовился к прыжку, и сбил того с ног. Хромая на передние лапы, оба бросились обратно в чащу, и скоро их перестало быть слышно. Дайра опёрся на свой шест. Сейчас тот его выручил, но полагаться на него дальше он не мог, понимая, что деревце скоро расщепится и сломается. Надо было найти что-то понадёжнее. Успокоившись, он почувствовал, что его дыхание было тяжёлым, а сердце стучало. Нужно было поскорее вернуть это, ослабленное несколькими неделями голодания и операциями, чужое тело в хорошую физическую форму, а для этого нужно было много есть и спать, не будучи самому съеденным. Он взглянул на кроны громадных деревьев над собой. Там можно было укрыться и переждать ночь. Тогда он забросил линь в крону ближайшего дерева, забрался по нему до толстых ветвей, привязал себя к стволу и заснул.

День за днём Дайра в обличии гигантопитека пробирался по джунглям в одном направлении на восток, временами преодолевая русла глубоких рек и периодически сражаясь за свою жизнь. Он обзавёлся шестом получше, из сухого, тяжёлого и твёрдого дерева, и тот прослужил дольше, чем первый, но всё равно его возможности были ограничены. Убив одного из хищников, он снял с него шкуру, выделал её на скорую руку и повязал вокруг бёдер. Потом он также обзавёлся шкурой побольше, которую повязал на плечи, чтобы лямки тяжёлого рюкзака не так натирали. В какой-то момент он расслышал шум, которого не замечал в джунглях, и вскоре вышел к высокому обрыву, у подножия которого плескалось море. Оно казалось бесконечным и уходило за горизонт. Проведя почти всю жизнь в странствиях по космосу и войнах с чёрными прыгунами, Дайра отвык от красот природы и некоторое время просто стоял на краю обрыва, потрясённый ширью открывавшегося голубого океана под голубым небом, которые встречались у закруглявшегося очень далеко горизонта. С океана дул ветер попрохладнее горячего воздуха, которым он дышал в джунглях, а снизу доносился грохот прибоя.

Теперь предстояло найти поляну, с которой во все стороны хорошо просматривалось небо, дождаться ночи и установить своё расположение по звёздам. Дайра осмотрел обрыв. Спуститься и подняться по нему обратно было можно, но он был очень высоким, и это заняло бы весь день. Рыбалку приходилось отложить, и он вернулся в лес в поисках фруктов и молодых побегов. В поисках еды прошёл остаток дня, а к ночи он вернулся к берегу и уселся ждать. Солнце зашло за деревьями у него за спиной, и быстро спустились сумерки, а потом стало темно. Он достал из рюкзака астрономический бинокль, подключил его к компьютеру и некоторое время выполнял его указания, направляя на те или иные звёзды и планеты Солнечной системы. Спустя пару часов, он точно знал текущее время и своё расположение, а также, где следовало искать упавший корабль и другие спасательные аппараты. Это его не обрадовало: они разлетелись очень далеко от места его падения.

– Я нахожусь здесь, – думал он, глядя на точку поблизости от залива Халонг на побережье будущего Вьетнама. – Генерал Эйсабу Джа должен находиться где-то здесь, – провёл он пальцем до северных берегов Охотского моря, – Генерала Нуаша Тордак следует искать здесь, – его палец скользнул через Тихий Океан к Скалистым Горам будущего штата Вайоминг, – и, наконец, адмирал Нагате должен находиться вот тут, неподалёку, – пробормотал он, ткнув пальцем в горы будущего Южного Тибета.

Прежде Дайра покрыл бы это расстояние за полчаса по воздуху. Теперь же у него заняло бы несколько месяцев, чтобы пешком пройти от побережья Тихого Океана до гор Южного Тибета и подняться на них. По пути придётся постоянно отражать нападения хищников, а когда тропический лес начнёт редеть, придётся запастись едой, поскольку в горах её будет мало. Там растут лишь редкие деревья, а землю покрывает невысокая трава.

Мысленно поднявшись на вершину первой попавшейся на пути горы, Дайра почесал в затылке и задумался о том, как ему следовало искать среди гор, простиравшихся на тысячи километров, маленький спасательный аппарат, который мог полностью укрыться между небольших скал. Чтобы найти его теперь, после консервации планеты, была необходима прямая видимость на коротком расстоянии, а в горах её не было. Ему хотелось начать с самого главного, с выяснения, в каком состоянии пребывает раненый адмирал, и что нужно, чтобы вернуть его к жизни, а уже потом отправляться на поиски остальных, но в одиночку найти иголку в стоге сена не представлялось возможным, и он, скрепя сердце, решил направиться на север, как только наступит утро.

Лишь спустя шесть месяцев Дайра добрался до поросших густым лесом холмов у северного побережья Охотского Моря. Ещё несколько недель ушло у него, чтобы обнаружить слабый ответный сигнал спасательного аппарата генерала Эйсабу Джа, и вот он стоял возле него, на склоне холма, у берега небольшого озера. Осыпи камней со склона почти погребли аппарат, а поверх него выросли деревья, которые предстояло выкорчевать, чтобы разбудить её обитателя. Ушли несколько дней непрерывной работы, чтобы перерубить корни, свалить деревья, откопать аппарат и очистить его от камней. Наутро пятого дня Дайра услышал изнутри голос Эйсабу.

– Могу я узнать, кто здесь находится? – спросил тот. – И что вам от меня нужно?

– Это я, генерал Дайра Хиссат-Инго, – ответил он на биологическом языке кинуна. – Не обращай внимания на странный голос и шерсть. У меня не было выбора, и пришлось воспользоваться вот таким телом. Тебе тоже понадобится кто-то подобный, если ты вообще собираешься помогать мне отыскать адмирала.

– Что-то мне не верится, что ты, обезьяна, боевой генерал кинуна, – прозвучал голос изнутри. – А ну-ка, докажи мне это, или можешь убираться восвояси, пока я тебя не поджарил.

– Моё тело со всеми его кодами лежит в спасательном аппарате в шести месяцах пути отсюда на юг, – отвечал Дайра, – так что доказать тебе, что я – это я, можно лишь напомнив тебе что-то, что могли знать только я и ты. Все мы, четверо, наблюдали за операцией по уничтожению флота чёрных прыгунов, пока в нас не попал снаряд их орбитальной артиллерии. Кто ещё мог бы это знать?

– Да кто угодно, кто наблюдал за нашими передвижениями, хоть шпион чёрных прыгунов, – возразил Эйсабу. – Нужно что-то более тайное, что другие не могли знать. Дай мне что-нибудь, что можем знать лишь мы, двое.

– Я мог бы пересказать тебе шестьдесят миллионов лет совместной службы, но ты же скажешь, что и это мог знать кто угодно, – спросил Дайра. – Так, ведь?

– Точно так, – ответил Эйсабу. – При нас всегда были другие офицеры, которые могли знать и сказать другим.

– А может ли кто-то знать, что я однажды сказал тебе и только тебе, что влюблён, но не сказал в кого? – спросил Дайра. – Ты об этом кому-нибудь ещё сказал?

– Не говорил, брат, – наконец ответил Эйсабу. – Ну, здравствуй!

– Теперь, когда ты знаешь, кто я такой, давай придумаем, как тебя выпустить наружу, – предложил Дайра. – В этой части света водятся достаточно большие животные?

Эйсабу запустил воспроизведение недавних наблюдений спасательного аппарата. Спустя несколько часов просмотра, когда уже вечерело, Дайра опять услышал его голос: «Взгляни-ка на этих! Кажется, такой подошёл бы».

Спасательный аппарат воспроизвёл запись того, как огромное животное с длинным хоботом, массивными бивнями и большими ушами, покрытое густым мехом, пришло напиться из озера, а потом медленно удалилось. Запись была сделана несколько лет назад, и с тех пор такие животные больше не появлялись рядом.

– Мне придётся отправиться на поиски таких, а потом как-то загнать его сюда, – ответил Дайра. – Ждать и надеяться, что оно снова придёт сюда само, можно будет до скончания веков, а адмирал Нагате находится в своей камере, тяжело раненый.

– Ну, тогда выбора нет, брат, – ответил Эйсабу. – Придётся тебе отыскать такого и привести. А я пока посплю.

Покачав головой, Дайра отправился на поиски мамонта. С севера, востока и юга холмы были окружены низинами, и в долине одной из рек, стекавших с холмов в южном направлении к океану, он, наконец, нашёл группу искомых животных. Наблюдая за ними с почтительного расстояния, он следил за тем, как они пасутся в кустарнике у берега реки, обрывая листья с веток и собирая мох в кучи бивнями, чтобы легче отправить его в рот.

– Если бы у меня было хотя бы несколько помощников, – подумал Дайра. – Тогда двое могли бы ограничивать их передвижение на запад, двое на восток, а я мог бы создать давление с юга и направить их на север. Но я один, и они просто обойдут меня или попытаются растоптать. Так что же делать?

Задача слишком сильно отличалась от битв в космосе, к которым он привык. Там всё решали скорость и огневая мощь.

– Огневая мощь, – задумчиво повторил он. – Ведь животные боятся огня и дыма, не так ли? Именно так. Нужно создать дымовой коридор до нужного нам места, а там оборудование спасательного аппарата сделает своё дело. За работу! Её предстоит много!

Стараясь не спугнуть стадо, Дайра обогнул их и принялся собирать сухую траву, которой было достаточно много выше по склонам холмов. Весь день он работал, не покладая рук, только чтобы расположить вязанки сухой травы, накрытой влажным мхом, с одной стороны от стада. Ночь он провёл, всё время просыпаясь, на склоне неподалёку, а с первыми лучами солнца возобновил сбор травы. К вечеру второго дня два ряда импровизированных факелов вели к берегу озера на холмах. Оставалось дождаться удачного ветра и поджечь их в правильном порядке.

От постоянной спешки и работы с подручными материалами он натёр мозоли и валился с ног от усталости. Прежде чем приступать к загону, нужно было отдохнуть, но времени не было. Он пометил пути, по которым можно было быстро добежать от одного ряда факелов до другого и, как только ветер задул в правильном направлении, поджёг несколько ближайших к стаду, и бегом бросился в укрытие неподалёку, чтобы проследить за произведённым действием. Животные почувствовали запах дыма. Потом он усилился, и они заволновались. Запах не прекращался, а потом стал заметен и сам дым. Как только животные увидели сизую дымку между деревьев, они медленно направились в противоположную сторону.

Там, куда направилось стадо, местность поднималась, и ветер заворачивал. Могло показаться, что там он дул со всех сторон. Дайра бегом бросился туда, чтобы опередить стадо, и поджёг ещё несколько факелов. Почуяв, что ослабевший было запах дыма снова усилился, стадо повернуло от реки на северо-запад. Опять он бросился туда бегом, высматривая метки на деревьях, которые позволяли найти более ровный путь, свободный от поваленных стволов, ям, наполненных водой, и прочих препятствий. Обогнув и обогнав стадо, он поджёг ещё несколько факелов с противоположной стороны. Пот катил с него градом, дышать в жарком воздухе было трудно, а дым не делал его работу ничуть проще.

Теперь можно было поджечь ещё несколько факелов позади, там, откуда ушло стадо, чтобы отрезать им путь к возвращению. Дайра бегал, прятался, наблюдал и поджигал факелы, и, к его радости и облегчению, стадо медленно, неохотно, но верно продвигалось по сужавшемуся коридору между рядами факелов, который вёл их прямо на спасательный аппарат. И тут, или словно что-то почувствовав, или не желая подниматься на холмы, шедшее впереди самое большое животное остановилось. Оно подняло хобот вверх, шумно вдыхая воздух, расправило уши и затрубило. Стадо тоже остановилось, а потом начало поворачивать в сторону.

Медлить было нельзя. Дайра воткнул пару факелов там, где только что прошли мамонты и поджёг их в надежде, что это отрежет стаду путь к отступлению, а сам пожёг ещё два и бросился к стаду, размахивая факелами и крича. Животные, выше его ростом и гораздо более тяжёлые, сначала не собирались убегать и начали делать угрожающие выпады в его сторону. Бегать по усыпанным камнем склонам холмов среди леса было и трудно, и больно и ему, и животным, поэтому они оставались на месте и лишь отгоняли его угрожающими взмахами бивней и хоботов. Нужно было срочно что-то поджечь и ему пришлось пожертвовать несколькими деревьями прямо перед ними. Выбора не было. Увидев начинающийся лесной пожар, стадо наконец возобновило путь к озеру, которое было уже совсем близко.

Теперь нужно было тушить пожар, иначе он угрожал охватить и убить особь, которую бы поймал электрическим разрядом спасательный аппарат. Дайра всей силой налёг на деревья, чтобы сломать их и повалить одно на другое как можно дальше от остальных. Наконец ему это удалось, и он подхватил брошенную на время связку факелов, чтобы возобновить преследование стада, но в этом уже не было необходимости. Возле спасательного аппарата уже лежал молодой мамонт. Оставалось отогнать остановившееся стадо, которое обступило его, не понимая, почему это он внезапно упал. Животные повели себя агрессивно, когда он приблизился, но горящие факелы и усиливающееся задымление в конце концов испугали их, и они продолжили уходить по берегу озера и дальше по долине между холмов. Расставив остатки факелов вокруг, чтобы отогнать хищников и отбить запах крови, он разбудил Эйсабу, и они приступили к операции по пересадке мозга.

– Ну куда это годится? – посетовал тот. – Ты только посмотри на эти лапы! У них же даже пальцев нет. Ими ничего не сделаешь, даже спины не почешешь!

– Придётся тебе сделать то же самое, через что прошёл я, – ответил Дайра. – Я переделал и череп, и руки, и голосовой аппарат. А тебе придётся переделать ещё и плечевой пояс, таз, и позвоночник.

На этот раз на операции и выздоровление ушли месяцы. Дайра приносил новому телу Эйсабу траву, листья и мох охапками, а тот постоянно жаловался на голод. Как раз, когда жара начала спадать с наступлением осени, Эйсабу смог встать на ноги и испробовать своё новое тело в действии. Пошатываясь, он, сделал несколько шагов и схватился за ближайшее дерево. Постояв там, пока не прекратила кружиться голова, он подошёл к берегу озера и посмотрел на себя в воду.

– Ну и ну, – вздохнул он, повернув голову с хоботом в одну и другую стороны. – Надеюсь, в этом теле я пробуду недолго.

– Да уж, мы с тобой, брат, красавцы, хоть куда, – ответил Дайра. – Даже интересно, кого нам удастся найти для Нуаша?

– По крайней мере, ты уже будешь не один, – заметил Эйсабу. – Надеюсь, что столько бегать по лесу, чтобы подобрать ему тело, нам не придётся.

– Ах ты, лентяй! – беззлобно подумал про себя Дайра, а вслух сказал: – Путь сюда был неблизкий, а до него ещё дальше, и придётся перебираться через море, поэтому отправимся завтра поутру, как только ты отдохнёшь.

– Тогда пойду, поищу, чего поесть, а то я уже проголодался, – ответил Эйсабу, почёсывая за ухом, и удалился вниз по холму к реке.

– Да у тебя уже живот намечается, так я тебя, обжору, раскормил, – опять подумал Дайра, а вслух сказал лишь – Иди на запад вдоль реки. Стадо мамонтов не успело туда добраться, и там есть кусты с обильной листвой.

Следующим утром Эйсабу, перебрав и сломав несколько деревьев поменьше, вырвал из земли дерево, срезал у него крону и корни, и приспособил его себе в качестве дубины.

– Тебе, брат, нужны не одна, а три, – расхохотался Дайра, увидев друга выходящим из леса с дубиной на плече. – По одной в каждую лапу, а третью – в хобот.

– Ну и нечего так подшучивать. Ну хобот, и что? – обиделся тот, и спросил: – Так, куда мы идём?

– А вот это уже плохо, – ответил Дайра. – Он упал в местность, состоящую почти из одних вулканов. Это на другом берегу океана, который простирается к югу и востоку от нас.

Вооружившись и забрав столько боеприпасов, сколько мог унести, Эйсабу последовал за Дайра. Они вернулись к берегу океана и направились вдоль него дальше на северо-восток, чтобы пересечь пролив между Азией и Америкой в самом узком месте. К северу жара спала, и стало даже прохладно. Пройдя день по берегу океана, Эйсабу запротестовал, потому, что там нечего было есть, кроме морской капусты. Пришлось снова углубиться в сторону материка в поисках травы и кустов погуще. Продвижение замедлилось, и они добрались до пролива лишь к зиме, когда стало холоднее и зарядили прохладные дожди.

Чтобы переправиться на другую сторону пролива, были нужны плот или лодка. Посовещавшись, друзья решили строить плот. Первая попытка добраться до противоположного берега оказалась неудачной. Сила ветра в маленьком парусе, сделанном из шкур животных, не смогла преодолеть встречное течение, и плот вынесло обратно к западному берегу как раз тогда, когда Эйсабу съел весь запас еды. Едва избежав опасности, что их унесло бы дальше в океан, они, в итоге, после многих усилий, выбрались на берег дальше к западу и, буксируя плот, потратили неделю, чтобы вернуться к месту, откуда отправились.

Обоим пришлось отдохнуть и поразмыслить, как добраться до другого берега. В конце концов друзья решили вернуться на юг до мыса, где южное течение ослабевало, и попробовать ещё раз. Направившись с попутным ветром прямо на восток, они смогли выйти далеко в море, где северное течение подхватило и потянуло плот за собой. После трёх дней попутного течения, попутного ветра и отчаянно налегая на вёсла, они наконец увидели противоположный берег и смогли высадиться на него. Оба страшно устали и были голодны.

– Надо как можно скорее начать продвигаться на юг, – заявил Эйсабу, налегая на найденные им на кустах орехи. – Здесь почти совсем нет еды, и я ослабею и не смогу тебе ничем помочь.

– У нас есть выбор: или отправиться вдоль побережья на плоту, или обойти горы с востока и пробираться по суше, – ответил Дайра. – Что ты предпочитаешь: морскую капусту или листья и орехи?

Почесав пузо, Эйсабу ответил: «Если так подумать, то морская капуста, конечно, сытная, но если нами пожелает полакомиться какое-нибудь морское чудовище, то плот нас не защитит. Пойдём-ка тогда по суше».

– Как же, чудовище тебя беспокоит! Надеешься наесться посытнее, – подумал Дайра, но ответил лишь: – Ладно, пошли тогда вглубь континента.

Они вытащили плот подальше на берег, чтобы его не повредил прибой и приливы и чтобы им можно было воспользоваться на обратном пути, и направились через горы на восток, чтобы позади них повернуть на юг. Очень скоро на горизонте показалось огромное облако, стоявшее на месте среди ясного неба. Пройдя несколько дней, генералы поняли, что приближались к извергающемуся вулкану, а это могло закончиться для всей экспедиции печально, если бы он внезапно выбросил огромный объём какого-нибудь газа: сернистого, сероводорода или углекислоты.

– Ну, и куда дальше направимся? – спросил Эйсабу. – Полезем в горы прямо на юг, или пойдём дальше на восток?

Дайра вытащил компьютер и уставился на карту Северной Америки. Тысячу лет назад там извергались другие вулканы, но не этот. Данных у них не было, и оставалось лишь лавировать между облаками пепла, выискивая наиболее безопасную дорогу, или идти напролом, полагаясь на надежду, что уже извергающийся вулкан скорее потухнет, чем выбросит ещё больше.

– Вся эта местность – один сплошной вулкан, – проворчал он. – Даже если ничего не видно, всё равно может рвануть прямо у нас под ногами. Что делать-то? Я же воин, а не учёный!

– Я так думаю, – ответил Эйсабу. – Если хоть один из нас окажется не в строю, то на всей операции и на остальных можно ставить крест. Поэтому мы обязаны избегать любых опасностей и выбирать самый безопасный маршрут. Значит, нам прямая дорога по вот этой долине на восток, а оттуда по равнинам на юг и только оттуда обратно на запад в горы, оперативно. Любой другой подход ставит нас под угрозу.

Старый воин говорил дело. Взглянув на него, Дайра не мог не согласиться, хоть ему и хотелось как можно скорее разбудить Нуаша и отправиться выручать адмирала. Убрав компьютер, он подтянул лямки рюкзака и продолжил путь на восток, мимо действующего вулкана. Обойти его было негде, потому что на карте к северу и к югу от него всё было испещрено красными точками. Пройдя по долине, ведущей на восток, они поднялись в невысокие горы и оказались к востоку от вулкана. Небо над ними оказалось закрытым облаками из пепла. Стало холоднее, и днём было темно, как в сумерках, а ночью наступала кромешная тьма. Чем дальше они шли на восток, тем заметнее становились последствия выпадения пепла на землю: растительность редела от того, что часть её погибла из-за загрязнения листвы, охлаждения воздуха и нехватки света. Эйсабу попробовал поесть листвы и выплюнул её, ощутив скрип на зубах и противный, мыльный вкус. Нужно было что-то делать.

– Давай срочно разворачиваться и возвращаться на северо-запад, – предложил Дайра. – Иначе ты ослабеешь от голода и не дойдёшь до другого края облака.

Они вышли обратно в живые районы, и Эйсабу наелся, как мог. Пока он ел, Дайра сидел и плёл две огромные корзины. Когда они были готовы, он набил их травой, накрыл шкурами и на рассвете взвалил одну на плечи. Другую взял Эйсабу.

– Ну, брат, теперь нам нужно как можно быстрее пересечь тень от облака пепла, – сказал Дайра. – Потопали, и чтобы без привалов без нужды!

– Ладно, по крайней мере, здесь я не изнываю от жары, – ответил Эйсабу. – Думаю, справимся.

Они прошли без остановки целый день и остановились на ночлег, лишь когда стало слишком темно, чтобы передвигаться по лесистым горам. Через полчаса корзина Эйсабу на треть опустела.

– Выходит, у нас неделя на проход под облаком, – констатировал Эйсабу, укладываясь спать. – А потом пузу станет голодно.

– Если через три дня не станет светлее, то надо будет поворачивать назад, – подумал Дайра. – Иначе этого толстяка можно будет с тем же успехом оставить здесь.

Через три дня светлее не стало, но Эйсабу поклялся, что может идти дальше. На пятый день они увидели полоску света на юге, а когда на шестой день травы в корзине больше не осталось, стало посветлее, и через пару дней уже совершенно голодный Эйсабу даже смог перекусить подножным кормом. Они спустились с холмов на равнины Альберты в будущей Канаде и направились по ним в будущие Монтану и Вайоминг, поглощая сочную листву, побеги, фрукты и орехи по пути. Теперь, когда над их головой опять светило солнце, а всё более жаркий ветер обдувал их лица, жизнь казалась совсем не такой мрачной, как под холодным пепельным облаком, которое быстро исчезло из виду позади, на севере.

– Ты замечаешь, что в этих телах мы гораздо сильнее воспринимаем все происходящее, и оно вызывает в нас чувства, которые мы уже очень давно не испытывали? – спросил Дайра. – Там, наверху, где нет ни ветров, ни дождей, ни жары, ни холода, и мы существуем, почти как машины, которыми мы себя окружили.

– Есть такое, – ответил Эйсабу. – Там мне за миллионы лет ни разу голодать не приходилось, не говоря уже о том, чтобы стаптывать ноги по камням.

Его другу оставалось лишь закатить глаза и продолжить путь к холмам, где по их расчётам приземлился спасательный аппарат Нуаша. Проведя больше недели в поисках, они наконец поймали его сигнал в одной из долин.

Осмотрев холм перед собой, Дайра положил на землю рюкзак и оружие, поставил к дереву свой посох, и вытащил из ножен тесак, чтобы разрубать корни, но Эйсабу остановил его. Он отложил в сторону свою дубину, снял со спины рюкзак и обеими руками и хоботом ухватился за одно из деревьев, выросших над спасательным аппаратом. Он напрягся, выпучив свои и без того огромные глаза, растопырил уши и вырвал дерево с корнем.

– Вот так это делается! – похвастался он, отбрасывая ствол и приступая к следующему. – В два счёта от них ничего не останется.

Выкорчевав три или четыре дерева, он присел рядом, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Дайра всё-таки принялся перерубать тесаком корни, пока тот отдыхал. У них ушёл целый день, чтобы расчистить спасательный аппарат от деревьев, земли и камней, и они устроились на ночлег возле него. Наутро Дайра запустил программу оживления. По истечении трёх часов изнутри донёсся знакомый голос: «Кто это шатается вокруг? А ну, отвечайте, кто вы такие, или проваливайте, пока я с вами не расправился!»

– Генерал Нуаша Тордак, – обратился к нему Дайра, – я – генерал Дайра Хиссат-Инго, а это со мной – генерал Эйсабу Джа. Мы разгуливаем в телах местных животных, потому что аппараты не позволили бы нам покинуть их в телах кинуна с целью соблюдения приказа об учреждении заповедника.

Сначала ему никто не ответил. Нуаша попытался открыть аппарат, но, по-видимому, ему это также не удалось, и, спустя минуту, он заговорил: «Докажите мне, что это вы, и я к вам присоединюсь, если вы и для меня что-нибудь подходящее разыщете. Но если вы меня обманываете, то лучше убирайтесь, пока целы».

– Побереги энергию для своего нового тела, брат, – посоветовал ему Эйсабу. – Мы знаем, за что тебя разжаловали в младшие офицеры двадцать миллионов лет назад.

– Это каждый знает, а, значит, могли знать хоть сектанты или даже шпионы чёрных прыгунов, – расхохотался Нуаша. – Придётся вам сказать мне что-то, что могли знать только вы и я.

– А что привело к тому что твоя батарея по ошибке выстрелила по реакторам корабля снабжения, кому-нибудь известно? – нахально спросил Эйсабу. – Давай-ка я расскажу об этом, и ты тут же меня узнаешь!

– И какова же была настоящая причина? – поинтересовался Дайра, который, как и все кинуна, которым было известно об инциденте, не знал его истиной причины.

– Всё, Эйсабу, я тебя узнал! – тут же раздался голос из аппарата. – Не надо об этом рассказывать! Поскорее отправляйтесь искать для меня подходящее тело, и я тут же присоединюсь к вам, братья. Только вы уж постарайтесь, пожалуйста, найти кого-нибудь без копыт и хобота!

Друзья переглянулись и Дайра пожал плечами, а Эйсабу возмутился: «На что это ты намекаешь, брат? Что не так в копытах и хоботе?»

– Да всё с ними так, – примирительно ответил Нуаша. – Просто мне бы хотелось без них, вот и всё. И нечего лезть в бутылку, брат!

– Ну ладно, пошли, а то неизвестно, сколько нам вообще придётся разгуливать по этим горам, пока мы найдём кого-нибудь подходящего размера, – сказал Дайра, хлопая Эйсабу по плечу и выбивая из его шерсти облако пыли. – Работы невпроворот.

Снова вооружившись, они выбрались из долины на равнину за горой к востоку. По ней разгуливали стада небольших растительноядных животных. За ними следовали небольшие группы хищников. Все они были слишком малы. Друзья пересекли равнину и уже собирались углубиться в лес на склоне, который поднимался на следующий горный хребет на её другой стороне, как заметили двух крупных хищников, преследовавших травоядную добычу. Один догнал её и вцепился зубами в шею, а другой свалил её ударом лапы по крупу. Они сначала прилегли отдохнуть после погони, а затем принялись рвать шкуру зубами и поедать мясо. В этот момент деревья в лесу зашатались, и оттуда показалось животное, ростом побольше мамонта. Передвигаясь на тыльной стороне согнутых передних лап и на задних лапах, оно увидело пировавших поблизости хищников и почуяло запах их добычи. Гигантский ленивец направился прямо туда. Хищники, завидев непрошеного гостя, тут же ретировались и спрятались среди кустарников поодаль, чтобы доесть то, что оставил бы громадный зверь. Тот разорвал добычу на несколько кусков, наступая на неё громадными лапами, и принялся есть.

– А ведь это – то, что надо, – заявил Эйсабу. – Здоровенный, сильный, как раз то, что хотел Нуаша.

– И как ты предлагаешь его туда доставить? – спросил Дайра. – Пойдёшь, уговоришь его?

– Хорошо бы, чтобы он пришёл туда сам, – почёсывая в затылке, мечтательно ответил Эйсабу. – Уж я-то его точно туда не понесу.

Друзья наблюдали, прячась среди кустов и деревьев. Ленивец поел и устроился спать прямо на месте. Дайра хлопнул Эйсабу по плечу.

– Что, брат, ты что-то придумал? – спросил тот. – Нападём на него, пока он спит?

– Нет, накормим его, когда он проснётся, – ответил Дайра. – Он же по-прежнему должен быть голоден, раз животное было маленькое, а хищники уже успели съесть немало.

– Ну ты тогда давай, пойди, поймай кого-нибудь, – ответил Эйсабу. – А я посторожу, чтобы мы знали, если здоровяк встанет и куда-нибудь уйдёт.

Покачав головой, Дайра тихо удалился обратно в сторону равнины. Там паслись стада травоядных, и он надеялся поймать одно из животных. Это оказалось не так просто. При его приближении стада расходились в стороны. Они хоть и не были напуганы, но явно опасались больших прямоходящих существ. Возможно, где-то недалеко обитал, по крайней мере, один отшельник из числа сектантов. Дайра хотел всеми силами избежать необходимости стрелять. Он добрёл до ручья в каменистых берегах, подобрал три примерно одинаковых округлых камня, размером с его кулак, завязал каждый в кусок шкуры и привязал их к трём верёвкам, другие концы которых связал вместе. Немного попрактиковавшись бросать орудие в дерево так, чтобы верёвки обвивались вокруг его ствола у земли, он спокойно пошёл обратно мимо одного из стад. Поравнявшись с ним, он раскрутил орудие над головой и бросил в ближайшее животное. Один из камней ударил того в бок, а другие обвили верёвки вокруг его ног. Животное упало, и, пока оно не встало, Дайра бросился к нему и добил его ударом посоха.

Взвалив тушу на плечо, Дайра вернулся к деревьям, под которыми ждал Эйсабу. Тот дремал, опустив голову на свою дубину, и всполошился, когда Дайра его разбудил.

– Тише, брат, – шёпотом сказал Дайра, опуская тушу на землю. – Вот, сторожи. Для начала надо отогнать подальше хищников, а то они приступят к моей добыче первыми.

Он пошёл в сторону укрытия хищников. Те были голодны и поначалу не желали уходить далеко даже от объедков, но несколько метко брошенных камней убедили их, что соотношение выгоды с опасностью того не стоило, и они трусцой убрались восвояси вдоль края равнины. Вернувшись к другу, он взял животное и, тихо ступая, отнёс его почти к самому спящему ленивцу. Там он вспорол животному брюхо и потащил его по траве в сторону спасательной капсулы, оставляя на траве кровавые следы. Метров через триста он бросил животное на землю и присоединился к Эйсабу.

Они сидели и ждали. Через некоторое время ленивец проснулся, ещё немного поел мяса, остававшегося на костях утренней добычи, и начал принюхиваться. Запах свежей крови его насторожил, и он медленно направился вдоль оставленного на траве следа, принюхиваясь и вставая на задние лапы, чтобы осмотреться. Найдя убитое животное, ленивец снова приступил к еде. Он ел, а друзья ждали в своём укрытии. Поев, ленивец не стал укладываться спать, а продолжил путь в том же направлении в сторону ручья, чтобы напиться, а улёгся спать уже там, на берегу.

– Ха-ха, работает! – воскликнул Дайра, хлопая друга по плечу. – Теперь твой черёд идти на охоту.

– Нет, друг, я не сумею так ловко, как ты, это сделать, – отнекивался Эйсабу. – У тебя гораздо лучше получается, так что иди ты.

Дайра пришлось поймать и второе животное, а потом и третье. В лесу на другой стороне равнины, где местность начала подниматься на склоны холмов, произошла заминка. Там ленивец задержался и принялся поедать молодые побеги на вершинах деревьев.

– По-моему, он уже не голоден, в отличие от меня, – сказал Эйсабу. – У меня же с утра во рту маковой росинки не было, и теперь у меня бурчит в животе.

– Это проблема, – пробормотал Дайра.

– Уж точно, – ответил Эйсабу. – Нужно срочно что-нибудь поесть.

– То есть, я хотел сказать, две проблемы, – насмешливо ответил Дайра. – Тебя надо накормить, а ему надо проголодаться. Как решить первую, я знаю, а вот вторая ставит меня в тупик. Я тут подумаю, а ты, брат, отправляйся подкрепиться.

– Я мигом и сразу вернусь, чтобы помочь тебе с ленивцем, – радостно ответил Эйсабу. – Пойду, поем осоки вдоль ручья.

– Похоже, ленивцев здесь два, – подумал Дайра, глядя ему вслед и почёсывая свой затылок. – И что мне теперь делать с оставшимся?

Треск веток, звук срываемых с них листьев и чавканье в чаще впереди продолжались ещё несколько часов, а потом стало тихо. Подкравшись поближе, Дайра увидел, что ленивец спал. Неподалёку возвышалась свежая куча его навоза. Вернулся Эйсабу и спросил, какова была обстановка. Оставив его наблюдать, Дайра отправился за очередной приманкой. Принеся её, он сказал: «Кормить громадину больше нельзя, а то он вообще потеряет интерес к еде. Попробуем заманить его за собой за один последний заход».

Тихонько подкравшись к спящему ленивцу и побрызгав кусты с западной стороны кровью добычи, Дайра отошёл в ту же сторону, и они притаились в ожидании, пока тот проснётся. Ждать пришлось несколько часов. Ленивец зашевелился и поднялся на лапы, принюхиваясь. Дайра жестами показал Эйсабу, что тому следовало уходить. Сам он потащил тушу по земле за собой. Ленивец принялся обнюхивать кусты и траву, продвигаясь в том же направлении. Дайра тащил, а ленивец шёл за ним следом. Опять вышла остановка, когда тот набрёл на своё любимое дерево и остановился поесть. Съев большую часть верхушки, однако, он продолжил выискивать мясо по запаху крови, и Дайра возобновил свой путь. Перевалив через водораздел, они чуть быстрее начали спускаться в долину, где возле спасательного аппарата ждал Эйсабу. После целого дня перетаскивания довольно тяжёлой туши через густой подлесок, Дайра валился с ног от усталости и обливался потом. Поэтому, когда в ленивца попали электроды, и прозвучал электрический разряд, сваливший того с ног, он издал громадный вздох облегчения и принялся обвязывать передние лапы ленивца тросом от лебёдки. Ещё через час тушу подтащили к камере и приступили к операции по пересадке мозга.

Только спустя два месяца Нуаша смог встать на ноги в своём новом теле. Доковыляв до ручья на равнине, чтобы напиться, он взглянул на себя и расхохотался: «Ну и чудовище же я! Одни когти чего стоят! Нужно будет их подточить, чтобы придать рукам хоть какую-то ловкость».

– По крайней мере ты, брат, можешь питаться как листьями, так и мясом, – подбодрил его Эйсабу. – А мне приходится набивать брюхо то травой, то листьями, то орехами, а, на худой конец, морской капустой.

– Только это у тебя на уме, – вздохнул Нуаша. – Давайте-ка отправляться назад и хорошенько подумаем по пути, как нам искать в далёких горах спасательный аппарат адмирала Нагате.

Холодное оружие для нового товарища понадобилось ещё больше. Переломав несколько стволов деревьев, он остановился на высоком и длинном дереве с твёрдой, чёрной внутри древесиной, а на его конец он привязал отломанную и бесполезную теперь деталь от спасательного аппарата, которую предварительно расплющил одним большим камнем на другом. Вооружившись, трое друзей отправились на северо-запад, обратно к проливу.

– Нам нужно найти какой-то способ быстро осмотреть все склоны гор в районе, куда упала камера с адмиралом, – размышлял Нуаша по пути. – Ведь даже мы трое потратим столетия, чтобы заглянуть на каждый склон, в каждую расселину, в русло каждой речки и под каждый камень.

– А куда упал сам корабль, – спросил Дайра. – Давайте-ка попробуем отыскать его.

– Как мы сможем это сделать? – недоумевал Эйсабу. – Ведь о положении камер нам известно только из их собственных отчётов, которые были посланы друг другу, пока они находились в полёте после отделения от корабля. О нём самом у нас нет достоверных сведений, раз он был повреждён и мог лишиться тяги в любой момент приземления.

– А почему камеры оказались там, где они оказались? – задал вопрос Дайра, доставая компьютер и выводя на экран модель земной поверхности с пометками положения камер. – Давайте рассмотрим их траектории. Первой от корабля отделилась твоя камера, брат Нуаша. Она упала вот здесь. Затем твоя камера, брат Эйсабу, приземлилась вот тут. Моя камера приземлилась вот здесь, а последней приземлилась камера адмирала вон там.

– Да вы, братья, огромный путь проделали, – удивился Нуаша. – Да ещё и через море перебрались. Как же вам удалось преодолеть такое расстояние по воде?

– На плоту, – коротко ответил Дайра. – Два раза пытались. Сначала нас вынесло обратно, и лишь на второй раз удалось.

– Я грёб всю дорогу, не покладая рук, – добавил Эйсабу. – Без моих стараний мы бы никогда не переплыли пролив!

– Итак, если корабль разбросал камеры на такое огромное расстояние, значит, мы можем определить, с какой скоростью и на какой высоте он двигался, исходя из траекторий самих камер, – продолжал Дайра. – Он пришёл во вращение, когда в него попал глубинный снаряд.

Бормоча свои выводы, Дайра сопоставил траектории камер, полученные от них самих. Соединив их точки старта, он получил изломанную линию, сгладив которую и продолжив до поверхности Земли в соответствии с её притяжением и сопротивлением атмосферы, он получил круг в Южно-Китайском Море у побережья будущего Таиланда.

– Останки корабля должны залегать вот здесь, – показал он экран друзьям. – Первым делом мы направимся туда, я нырну на дно, найду корабль, и сниму с него оборудование, которое нам может понадобиться.

– Боюсь, что на использование спасательного оборудования был наложен запрет, – заметил Нуаша. – Именно поэтому камеры не стали нас выпускать.

– А я не позволю нашему адмиралу погибнуть просто из-за того, что где-то, на другом краю галактики, бюрократы занесли в систему своё решение, – подумал про себя Дайра, а вслух ответил: – Никто и не узнает. Я перенастрою его на пониженную мощность, и сигнал не распространится далеко в атмосфере. Нам же нужно только, чтобы он распространялся в пределах прямой видимости, от силы километров на пять-десять.

– Может и сработает, – ответил Нуаша. – По крайней мере, попробовать стоит. Уж я-то тебя, брат, не выдам.

– И я тоже, – вмешался Эйсабу. – Если мы втроём будем горой стоять друг за друга, то всё у нас получится, и ничего нам за это не будет.

– Это про горой и втроём ты точно подметил, – ответил Дайра, смеясь. – Давай, тогда, не забывай, что и свою долю работы тебе тоже надо делать, ладно, брат?

– Да ты же знаешь, – возмутился тот. – Я от работы никогда не отлыниваю!

– Это точно, никогда, – смеясь, ответил Дайра. – Ни разу ещё не отлынивал.

Определив свою новую цель, они двинулись в обратный путь и, спустя полгода, оказались на побережье Южно-Китайского моря, напротив того места, где должен был приводниться их корабль.

– Где-то здесь, от самого берега и до горизонта вдаль, а справа от того мыса и налево вон до того, на дне может лежать корабль, – объявил Дайра. – Как мы станем его искать?

– С воздуха, наверное, он был бы заметен, – развёл руками Эйсабу. – Но по воздуху летать мы не умеем. Надо было одного из нас птицей сделать.

– Значит, надо заглянуть под воду, – ответил Нуаша. – Плавать-то мы можем.

– Если просто так плавать, уйдут годы, если нас никто не съест, – ответил Дайра. – Нужно построить плот, на котором мы будем челночить по морю и смотреть под воду через раструб, а когда найдём корабль, то будем с него нырять. Ну я буду.

Необходимость рубить, таскать и связывать брёвна в плот не сильно обрадовала Эйсабу, но он не хотел показаться лентяем, и все трое принялись за работу. По крайней мере, в джунглях у берега было полно сочных листьев, побегов и даже фруктов, и он не жаловался на голод. Через несколько недель у них был готов плот с большими парусом и вёслами. Потом пришлось ждать ещё два месяца, чтобы сильный ветер с континента утих, иначе он вынес бы их далеко в океан. Они привязали на длинной верёвке большой камень в качестве якоря и отправились в море, сменяясь время от времени между вёслами и наблюдением за морским дном. Каждая треугольная или квадратная тень под водой казалась кораблём, и, даже после длительного разглядывания дна, Дайра пришлось не один раз нырять, только чтобы вернуться на поверхность ни с чем.

По вечерам, когда все трое возвращались на берег, Дайра потихоньку строил лодку.

– Зачем она тебе? – спросил однажды Эйсабу. – У нас же есть плот.

– На всякий случай, – ответил тот. – Пусть будет.

И случай наступил, когда в высокий прилив плот приподняло над пляжем, а потом поднялся ветер, плот оторвало от вбитого в берег столба и понесло в океан. Эйсабу проснулся и не увидел плота. Он тут же разбудил друзей. Потеря плота не была катастрофой, но строить его заново не хотелось. Дайра влез на большое дерево у берега и с него разглядел плот среди волн в километре от берега. Прыгнув в лодку, он поплыл вслед. Друзья видели, как его лодка исчезла за гребнями волн, и ждали его возвращения. Ветер всё дул с берега, и ни Дайра, ни плота не было видно. Прошёл день, и солнце начало клониться к закату. Скоро наступил бы вечер, а за ним ночь.

– Если его далеко отогнало ветром от берега, то он не будет знать, куда возвращаться, – заметил Нуаша, – Нам надо что-то делать.

– Ночью только огонь можно увидеть, – ответил Эйсабу. – Но если мы разведём огонь на пляже, то его не будет видно издалека.

– Значит нужно развести его высоко над пляжем, – предположил Нуаша, – Вот только как?

Он оглядел джунгли и сказал: «Нужно как можно скорее сделать несколько очень высоких факелов. Нам понадобятся сухой хворост, высокие стволы и столбы, к которым их привязывать».

Друзья бросились в джунгли. В этом влажном климате трудно было найти что-то сухое. Пробегав с час, оба выбрались обратно на пляж и остановились, чтобы перевести дух.

– Спеши вон на тот мыс! – вдруг сообразил Нуаша. – Разжигай там костёр. Его будет видно издалека. А я, тем временем отправлюсь к мысу с другой стороны и разожгу костёр там.

Они бросились в разные стороны по пляжу. Запыхавшись, Эйсабу взобрался на свой мыс через джунгли, потому что с пляжа туда вели лишь высокие скалы. Наверху действительно нашлись сухие кусты и деревья, и он наломал их целую кучу, чтобы хватило на всю ночь. Он спешил и всё время поглядывал на закат и на мыс далеко на юге, куда убежал Нуаша. В сумерках там появилась яркая точка, а потом она разгорелась, и стало видно, что это был костёр. Эйсабу разжёг свой и принялся расхаживать из стороны в сторону, потому что просто сидеть и ждать он не мог.

Ночью ветер стих. В наступившем почти полном штиле был слышен ослабевший плеск волн, а из джунглей доносилось оглушающее пение цикад и ночных птиц. Где-то неподалёку рыскали хищники, и Эйсабу время от времени слышал их рычание, но к костру они не приближались. Когда прогорели первые сухие стволы, и образовались угли, он наломал стволов побольше и подбросил их в костёр, чтобы они горели всю ночь, а сам улёгся рядом. Его глаза слипались, и через некоторое время он уснул.

На другом мысе Нуаша всю ночь не спал и подбрасывал в костёр дрова. Когда рассвело, он увидел на пляже плот. Со всех ног он бросился туда и нашёл там крепко спящего на берегу Дайра, который вынес якорь далеко на берег и положил его между двух стволов деревьев. Нуаша тоже прилёг поспать. Оба проснулись от голоса Эйсабу, когда, спустя несколько часов, наступил день.

– Ну и разволновался же я, а вы тут спите! – сказал он, когда оба проснулись. – Брат, рассказывай, что с тобой приключилось!

– Когда я догнал плот в лодке, ветер продолжал относить меня в море, – ответил тот. – Я перевернул лодку на плоту, чтобы она замедляла меня как можно слабее. Сам я принялся грести к берегу, как мог, но это лишь слегка замедлило его движение. Когда стемнело, ветер стих, и я заметил две яркие точки в темноте. Догадавшись, что это вы подаёте мне сигнал, куда плыть, я продолжил грести и грёб всю ночь, а добрался до берега, только когда рассвело.

– Давай уж, в следующий раз, лучше построим ещё один плот, а ты не будешь так рисковать жизнью, – предложил Эйсабу, – Ведь если бы ты утонул или умер от жажды в океане, то и этот плот бы нам больше не понадобился.

– Это можно, – ответил Дайра. – Но я же не утонул! Если бы ветер был сильнее, я бы первый предложил начинать строить новый плот. Вот так-то, дружище!

Прошли ещё несколько недель, и однажды Нуаша оторвал взгляд от раструба и сказал: «Пожалуй, это могло бы быть кораблём, взгляните».

Оба его друга по очереди заглянули в глубину моря. Там, на фоне светлого песчаного дна и коралловых рифов, вырисовывалась почти идеально квадратная тень. Дайра привязал своё весло, взял в руки якорь и нырнул. Эйсабу следил за тем, как он погружается на глубину тридцати, а то и пятидесяти метров. Он уже почти отчаялся что-то найти и ожидал, что вскоре его друг бросит камень и поплывёт наверх, хватаясь за якорную верёвку, но тот всё погружался. Скоро его уже не было видно на фоне тёмного пятна на дне. Эйсабу и Нуаша переглянулись. Его не было слишком долго. Потом якорная верёвка натянулась, а когда Эйсабу взглянул в раструб ещё раз, Дайра уже всплывал.

Вынырнув, он сначала долго не мог говорить, переводя дыхание. Друзья втащили его на плот, и он лишь показал им вниз, а потом сделал жест успеха. Они нашли останки корабля.

– Ну нашли мы корабль, а дальше что? – спросил Эйсабу. – Вот ты нырнул, доплыл до его обшивки, а внутрь-то ты как попадёшь?

– Теперь мы каждый день будем приплывать сюда, – ответил Дайра, отдышавшись, – и я буду снова и снова нырять. Постепенно я приучу себя оставаться под водой дольше и дольше, и однажды смогу проникнуть вовнутрь. Там я найду аварийные дыхательные устройства и смогу поднять их наверх.

Он снова набрал полную грудь воздуха и нырнул обратно. Было видно, как он направляется вниз по якорному канату, пока не исчез в темноте на фоне корабля. Спустя несколько минут он уже опять лежал на плоту, тяжело дыша. На вопрос, будет ли он нырять ещё, он только махнул рукой в сторону берега, и друзья подняли якорь, и налегли на вёсла.

Шли дни, и с каждым из них Дайра мог оставаться под водой на несколько секунд дольше. Когда, по его оценкам, время стало достаточным, чтобы попасть внутрь корабля, сменился ветер. В тот день плот с друзьями чуть не унесло в океан, и им всем троим пришлось отчаянно грести, только чтобы вернуться на берег. Сменилось время года, и всё усиливавшиеся ветры задули с континента в океан.

– Придётся ждать ещё полгода, – расстроился Нуаша. – Может быть, нам скорее следовало потратить это время на путешествие в горы и поиски адмирала?

– Если исключить случайное везение, то на это ушли бы многие годы, – покачал головой Дайра. – Гор тысячи, а нас всего трое, и лазить по ним заняло бы ого-го сколько времени!

– Ну значит мы можем отдохнуть месяцев шесть, – обрадовался Эйсабу. – А то я все ладони стёр этими вёслами.

– Отдохнуть не выйдет, – возразил Дайра. – Мне уж точно, иначе я растеряю всю подводную тренировку, и придётся начинать заново. А вам тоже придётся каждый день выходить на плоту в море недалеко от берега, чтобы не потерять способность сильно грести.

– Ну, ладно, – согласился Эйсабу. – По крайней мере, в джунглях еды предостаточно. Вот только ходить за ней всё дальше приходится.

Друзья покатились со смеху.

– Ну ещё бы! Ты же съедаешь в один присест, сколько всем остальным на неделю хватит! – сказал Нуаша. – С таким аппетитом, здесь скоро будет большая поляна, а то и песчаный пляж.

– Уж точно, брат, тебе бы следовало умерить свой аппетит, – поддержал Дайра. – А то у тебя уже вторая складка на каждом боку образовалась.

– Ну что ж я, виноват, что ли, что это тело так любит поесть? – оправдывался Эйсабу. – Другого-то ничего под рукой не оказалось.

– Ну ладно, ладно, брат, – ответил Дайра. – Только ты уж, пожалуйста, постарайся не так налегать на еду, а то следующей весной нам придётся строить плот в два раза больше, а грести на нём будет в два раза труднее!

– Если так, то я постараюсь и умерю своё аппетит, – испугался Эйсабу. – Грести ещё больше мне бы не хотелось.

Оставшиеся зимние месяцы Дайра каждый день заходил в воду и нырял, чтобы пробыть под водой, сколько хватало дыхания, а его друзья выходили в море на короткое расстояние от берега и удерживали плот вёслами от сноса ветром в океан. За зиму все трое ещё окрепли, и, когда северо-западный ветер стал ослабевать, а потом и вовсе сменился юго-восточным, они без особого труда добрались до затонувшего корабля, и Дайра нырнул.

Сидя на плоту подперев голову, Эйсабу вдруг спросил Нуаша: «А что это за треугольник движется там, между волн?»

Тот разволновался: «А вот это уже плохо! Это огромная рыба, а она вполне может быть хищной. Видя, как быстро она перемещается, я бы сказал, что, скорее всего, она такая и есть».

– Что же делать? – забеспокоился Эйсабу. – Ведь когда брат будет всплывать, она может на него напасть!

– У нас на выбор не так много средств, – ответил Нуаша. – Если подплывёт ближе, будем бить вёслами по воде. Они не любят громкого шума.

Они пристально следили за тем, как громадный плавник совершает круги вокруг них, постепенно приближаясь. Нуаша взял в руки весло, опустился на колени, замахнулся и, с громким ударом, опустил весло на воду. Эйсабу последовал его примеру. Плавник вздрогнул и прекратил приближаться.

– Давай одновременно, – предложил Нуаша. – Раз, два, три, бей!

Два весла одновременно ударили по воде. Плавник удалился, но мегалодона было не так просто отогнать. Он продолжил кружить, хоть и на расстоянии. Нуаша снова взглянул в раструб, но в воде не было видно ничего, кроме дна и проплывавших в ней рыб и медуз.

– Давай ещё пару раз ударим, – предложил он. – Только смотри, весло не сломай! Силы же тебе не занимать.

Ещё пару ударов по воде заставили плавник удалиться ещё чуть дальше. Друзья ждали долго, а Дайра всё не всплывал. Они уже начали волноваться и всматриваться вниз через раструб, когда увидели, что якорный канат натянулся. Видимо, услышав или почуяв в воде новую добычу, мегалодон направился к плоту.

– Бей! – крикнул Нуаша. – На раз, два, три!

Два весла ударили по воде и плавник отвернул в сторону, перестав приближаться. Видимо, Дайра видел снизу силуэт гигантской акулы и слышал удар по воде, потому что он ускорил подъём. Друзья били по воде, не переставая, только чтобы держать мегалодона на расстоянии. Дайра был уже почти у поверхности, когда они прекратили, чтобы не оглушать его. Он всплыл и положил на плот дыхательный аппарат.

– А, – догадался Нуаша, – он не подходит, и его придётся модифицировать!

– Да, нужно будет загубник нагреть и придать ему новую форму, а маску надо поносить некоторое время, чтобы она приняла форму этой вытянутой морды, – рассмеялся Дайра, с трудом переводя дух. – Кто же мог знать, из наших инженеров, что таким существам придётся эти аппараты использовать?

Он вылез на плот и лёг отдохнуть, а друзья направили плот к берегу. Плавник следовал за ними некоторое время, а потом отстал и удалился в океан. На этот день было сделано достаточно, и продолжать подвергать себя опасности теперь, когда у Дайра был дыхательный аппарат, не было смысла. Он проходил в маске весь остаток дня и на следующий день собирался нырять уже в ней, чтобы тщательно осмотреть трюм и забрать из него всё необходимое.

На следующий день они опять направились к кораблю. Осмотревшись и не найдя нигде огромного плавника, Дайра нырнул. Хотя его опять долго не было, друзьям уже не надо было волноваться о нём. Тут рядом с плотом всплыл робот-разведчик и забрался на плот. Потом всплыл второй, а за ним третий.

– Брат добрался до склада! – обрадовался Эйсабу. – Теперь дело пойдёт быстрее, а волноваться нам больше не о чем!

Скоро они увидели всплывающую наверх тень, и Дайра выбрался на плот, а за собой вытащил и контейнер с оборудованием. Сняв маску, он сказал: «Многое повреждено. Что-то повредил снаряд, а что-то – посадка на воду. Там ещё есть ценное оборудование, а главное, там есть совершенно целый вездеход. Сейчас я нырну, выведу его наружу, и плот нам больше не понадобится».

– Ура! – обрадовался Эйсабу. – Вот, спасибо, брат! А то, грести мне уже порядком надоело.

Дайра снова нырнул, и на этот раз его не было намного дольше. В конце концов, вместо него Нуаша увидел в раструб уже большую, прямоугольную тень, оказавшуюся всплывающим вездеходом. Очутившись на поверхности, Дайра дал воде вылиться из кабины, перебрался туда и причалил к плоту. Друзья погрузили роботов в кузов и сами перебрались туда. Дайра направил вездеход к берегу.

– Мы возьмём его с собой? – спросил Эйсабу. – Было бы неплохо ехать, а не идти.

– Нет, это невозможно, – возразил Дайра. – Он не пройдёт по джунглям, а в горах мы истратим всё топливо. Его придётся оставить здесь на случай, если он нам дальше понадобится. Тогда мы пригоним его по воде, куда надо, а оттуда по прямой доберёмся до любой точки на суше. Оставим его где-нибудь на солнечной и ветреной вершине, заряжать батареи.

Эйсабу расстроился, но делать было нечего. Его друг был прав.

– А теперь посмотрите, что я для нас добыл! – отвлёк его от печальных мыслей Дайра. – Вот, например, три робота-беспилотника, которых мы запустим в горах, а они для нас осмотрят всю местность и найдут спасательный аппарат адмирала Нагате.

– Их мы уже видели, – ответил Эйсабу. – А что ещё полезного там было?

– Вот три силовых скелета, – продолжил он, хлопая по контейнерам, – А вот универсальная ремонтная установка.

– И это всё? – спросил Эйсабу. – Так мало? Там же оборудования для целого батальона на год самостоятельных действий.

– А для тебя, брат, я добыл самое лучшее! – ответил Дайра. – Походная кухня!

– Ай, да молодец! – воскликнул Эйсабу. – Дай я тебя обниму, брат! Теперь я смогу питаться не только листьями и травой!

– Да ты и до этого не только ими питался, – расхохотался Нуаша. – Вон, ни одного фрукта на деревьях не осталось.

Друг, однако, уже не слушал его. Он схватил кухню и быстро исчез с ней в лесу. Друзья переглянулись и расхохотались.

Иголку в стоге сена

Теперь, когда с затонувшего корабля было добыто немного самого необходимого оборудования, можно было отправляться на поиски спасательного аппарата адмирала Нагате, который упал в горах будущего Южного Тибета. Дайра привёл в рабочее состояние один из беспилотных роботов.

– Думаешь, он в сохранности, спустя тысячу лет? – засомневался Нуаша. – Всё-таки, в солёной воде пролежал, на самом дне моря.

Дайра ввёл код запуска, и робот пришёл в движение. Его органы зрения осмотрели окружающее пространство и остановились на друзьях. Раздалась трель и шипение.

– Отставить сжатый протокол, – сказал ему Дайра. – Мы можем общаться только на древнем, биологическом языке.

– Ожидаю указаний, – ответил робот. – Произвести ли проверку всех систем?

Один за другим, все три робота подготовились к осмотру местности, и Дайра запустил их искать наилучшую дорогу в сторону Тибета. Они вернулись через несколько часов, доложили собранные сведения и устроились на берегу заряжать батареи, как раз тогда, когда из леса показался сытый и довольный Эйсабу.

– Ну, когда отправляемся? – спросил он. – У вас уже всё готово?

– У нас-то готово, – ответил Дайра. – А вот тебе ещё нужно силовой скелет подогнать. Выходить же мы собирались завтра, когда рассветёт.

– Ничего, – ответил Эйсабу. – Я до вечера успею.

К удивлению остальных, он действительно провёл вечер, удлиняя и расширяя скелет и расхаживая в нём вдоль пляжа, а наутро все трое смогли отправиться в путь. Сначала они на вездеходе ехали по пляжам на север, пока береговая линия не начала загибаться к востоку. Там они нашли приметную скалу без деревьев и загнали вездеход на неё, а сами повернули в джунгли.

Поднявшись по равнинам Индокитая к предгорьям Гималаев, друзья наткнулись на весьма неожиданную картину. Сначала их системы наблюдения приняли несколько сигналов ближней связи. Сигнал приходил откуда-то прямо впереди, и Дайра выпустил в джунгли робота. Тот улетел и скрылся между деревьями, но скоро вернулся и доложил обстановку: несколько небольших механических существ суетились вокруг перевёрнутого на спину в небольшой расселине толстого животного с короткими, толстыми лапами. Животное пыталось встать, а механические существа показывали на него манипуляторами, толкались и разъезжали вокруг на своих ногах, оборудованных колёсами. Друзья переглянулись. Эта пантомима напоминала им что-то, до боли знакомое.

– Давайте, подойдём поближе и посмотрим сами, – предложил Дайра, складывая беспилотник и приторачивая его к рюкзаку. – Может быть, видеозапись чего-то упускает?

Они подошли поближе и, оставаясь за деревьями, продолжили наблюдать за странными существами. Дайра вытащил компьютер и сделал несколько снимков существ. Спустя несколько секунд, было найдено совпадение, и друзья прочли описание существ, которых только что встретили.

Мервипа́и: шахтёры галактики. Эволюционировали в существ без нижних конечностей. При рождении помещают потомство в механическое тело высотой около трёх метров, которое может передвигаться как пешком, так и на колёсах. Механическим телом они управляют всю жизнь, время от времени меняя его на большее, которое имеет больше оборудования, а старое переходит к тем, кто моложе. Взрослые особи имеют рост до десяти-пятнадцати метров и передвигаются также на гусеницах и по рельсам, в основном в своих шахтах. Общаются главным образом по радио в сантиметровом диапазоне, если находятся в пределах прямой видимости. Не имеют постоянной планеты и путешествуют по галактике, следуя за кинуна и их астероидами, чтобы добывать, перерабатывать и перепродавать ресурсы, остающиеся в истощённых шахтах. У них нет имён, и они используют номера, образованные из их генеалогического древа.

– Мы наблюдаем игру группы юных мервипаев, – догадался Эйсабу. – Эти пятеро перевернули носорога и веселятся, споря о том, сможет ли он выбраться.

– А где молодняк, там и взрослые поблизости, – согласился Нуаша. – Ну а если здесь есть караван взрослых мервипаев, значит у них можно будет добыть что-нибудь полезное. Интересно, что они здесь нашли?

Друзья вышли из-за деревьев и подошли к существам. Те заметили их и насторожились. Теперь, когда компьютеры знали, с кем имели дело, они смогли расшифровать несложный протокол связи, и друзья услышали несколько голосов на незнакомом языке, который компьютеры же принялись переводить.

– Что, скучно вам, ребята? – спросил Дайра. – Разве это подходящее веселье – носорога переворачивать?

Убедившись, что стоящие перед ними странные животные разумны, молодые мервипаи осмелели, и один, видимо постарше, ответил: «Конечно, скучно! Взрослые-то целый день заняты в шахтах, а нам заняться нечем».

– Я бы мог придумать вам игры поинтереснее, – предложил Дайра. – Если конечно, вы покажете мне дорогу к вашему лагерю.

– А во что мы будем играть? – спросил другой. – Здесь же, кроме этого носорога, ничего нет.

– Ну, для начала, давайте перевернём его обратно на лапы, а то он уже сердится и может заболеть, – предложил Дайра. – Кто знает самый простой способ?

Детишки задумались. Потом один из них предложил: «Мы могли бы подкопать землю с одной стороны, и он бы туда перекатился».

– А ещё? – спросил Дайра. – Есть ли способ попроще?

Опять пошли раздумья. Дети поглядывали друг на друга, очевидно, в недоумении. Потом кто-то неуверенно предложил: «А что, если мы приподняли бы его с одной стороны все вместе и перевернули бы его на бок? Может, дальше он бы сам встал?»

– Не узнаете, пока не попробуете, – ответил Дайра. – Лишь опыт – критерий истины.

– Критерий истины? – переспросили дети. – Опыт поможет узнать, как будет на самом деле?

– Конечно! – ответил он. – Ну, давайте, попробуйте, все сразу.

Пятеро молодых мервипаев неуверенно подошли поближе к носорогу, подсунули манипуляторы под его спину с одной стороны и услышали голос Дайра: «Ну, все разом, одновременно, на счёт раз, два, три, подняли!»

Те как-то сами собой послушались и одновременно подали мощность на манипуляторы. Носорог повернулся, оказался на боку, подобрал под себя лапы и поднялся на них. Он развернулся, агрессивно махнул в сторону своих обидчиков головой с рогом, и поспешил восвояси. Дети смотрели ему вслед, галдя по радио о том, как они все смогли перевернуть такого массивного зверя.

– Так во что нам теперь играть? – поинтересовалась девочка помладше. – Носорог-то убежал, и у нас больше ничего нет. Вы, трое, с нами поиграете?

– Можно и поиграть, – сказал Эйсабу. – А во что вы уже умеете играть?

– Ну, мы прячемся друг от друга, а один ищет, – сказала девочка. – Только это для маленьких, а нам скучно.

– Ещё у нас есть мяч, и мы его перебрасываем по номерам, по кругу, – сказал мальчик постарше. – Только сколько можно в одно и то же играть?

– Пойдёмте, тогда, посмотрим, что можно найти у вас в лагере, – предложил Дайра. – Тогда мы вам что-нибудь и придумаем.

– А кто вы такие? – спросил мальчик постарше. – Мы много разных зверей видели, и вы похожи на них, но ходите на задних лапах и говорите.

– Мы прилетели посмотреть, что здесь творится после эвакуации кинуна, – нашёлся Дайра. – Мы слышали про войну, и что здесь есть много обломков, оставшихся от чёрных прыгунов.

– А кинуна не все эвакуировались, – возразили дети. – Взрослые их встречали несколько раз.

– И где же вы их встречали? – спросил Нуаша. – Нам не очень хотелось бы попадаться им на глаза.

– Здесь рядом их нет, а вот туда, дальше на запад и на север, встречали несколько раз, – замахали манипуляторами ребята, показывая направление. – И ещё, на других континентах, они тоже нам встречались.

– Ну вот, мы почти пришли, – сказал один из них, когда все вышли на вершину хребта, куда поднимались. – Там, внизу, наш караван.

У подножия горы стояли несколько ангаров, и находилась импровизированная взлётно-посадочная площадка. Молодые мервипаи позвали друзей туда, и все начали спускаться. Видимо дети приходили в эти горы часто, потому что скоро стала видна пробитая дорога, по которой было гораздо легче идти. Внизу в лагере они развели манипуляторы в стороны и объяснили, что трогать можно было только то, что лежало в куче на краю лагеря, и что валялось позади ангаров. Дайра нашёл там несколько лёгких, прочных, тонких трубок, катушку верёвки, рулон тонкой, прочной ткани и широкую оранжевую ленту для ограждения. Из трубок он сделал воздушный змей, обтянул его тканью, приладил к нему хвост из ленты, к которой привязал десяток пустых упаковок, и прицепил змей к верёвке, катушку с которой он насадил на кусок трубы и дал старшему мальчику.

– Ты стой там, откуда дует ветер, – объяснил он, – а я буду держать змей там, куда он дует. Когда я скажу, ты поедешь против ветра, а я немного побегу за тобой и отпущу змей.

– И что будет? – спросил кто-то из детей. – Чего в этом мусоре интересного?

– А вот увидите, – ответил он и направился в подветренную сторону лагеря. – Идите за мной!

Когда змей взмыл в небо и начал порхать там из стороны в сторону, эфир заполнился восторженными восклицаниями.

– Можешь постепенно выпускать верёвку, но не быстро, и не всю! – сказал старшему Дайра. – Если быстро выпускать, то змей упадёт. Если всю выпустить, то он улетит и тоже упадёт. А когда наиграетесь, то смотайте верёвку обратно, и кто-нибудь из вас подхватит змей.

– Ты откуда знаешь, как его делать и запускать? – спросил Нуаша. – Я родился в космосе и всегда жил там, а без воздуха такое не запустить.

– Да было дело, – ответил Дайра. – Как-то я остановился на планете, где жили ящеры, которые показались мне почти готовыми для того, чтобы стать разумными. Ну я и дал им небольшой толчок в развитии. Там я научился делать подобные игрушки, пока учил их разным навыкам и наукам.

– Самое сложное теперь будет – уйти отсюда, – заметил Эйсабу. – Эти малыши от тебя, брат, теперь не отстанут, пока ты им ещё что-нибудь не покажешь, а потом ещё и ещё.

Пока, однако, те были заняты змеем. Сначала один попросил подержать его, потом другой, и все по очереди убедились, что змей тянул верёвку вверх, и порывы ветра натягивали и ослабляли её. В какой-то момент та самая младшая девочка растерялась и отпустила катушку. Ветер потянул змей, катушка пришла в быстрое вращение, и Дайра успел лишь в самый последний момент подбежать и схватить верёвку за самый конец.

– Вот об этом я и предупреждал! – сказал он, смеясь и протягивая конец верёвки старшему. – Давайте-ка, прямо сейчас привяжем верёвку к катушке, чтобы, даже если её кто-нибудь случайно отпустил, змей бы не улетел.

– А можно сделать огромный змей и летать на нём? – спросил тот, разводя манипуляторы в стороны. – Вот такой.

– Со временем вы сможете и такой сделать, – ответил Дайра. – Но если вы будете запускать такой, и подует очень сильный ветер, то подхватит вас и унесёт далеко в джунгли, а там верёвка может запутаться в ветвях, и вы останетесь висеть на дереве.

– Ты шутишь! – не поверил мальчик. – Разве бывает такой сильный ветер?

– Без змея не бывает, а змей служит для него упором, за который он может тебя унести, – объяснил Дайра. – Всё равно, как дерево, которое качается даже от слабого ветра.

Это объяснение оказалось понятным молодым мервипаям, и они принялись обсуждать, каким должен быть змей, чтобы унести мервипая в небо. За этим занятием их весёлую компанию застали двое взрослых, которые въехали в лагерь с грузом добытой руды. Заметив змей, взрослые тоже развеселились. Видимо они были знакомы с его устройством. Объяснив им своё присутствие, трое друзей принялись расспрашивать их про новости планеты. Оказалось, что края астероида упали в нескольких местах, образовав богатые точечные месторождения, которые мервипаи и прибыли разработать, прослышав от эвакуированных кинуна о том, что добыча целого астероида не состоялась. На планете осталось немало отшельников кинуна, а в пещерах и бывших шахтах попрятались какое-то количество выживших чёрных прыгунов.

Дайра вытащил компьютер и попросил занести в него координаты и тех, и других. Один из мервипаев взглянул на устройство и ответил: «Надеюсь, к этой старинной модели у нас найдётся переходной кабель. Откуда у вас такой антиквариат?»

– Всё, что удалось по дешёвке купить, – развёл руками Эйсабу. – Торопились сюда, чтобы совсем к шапочному разбору не попасть.

– Да вы, ребята, не то, что к шапочному разбору не успели: вы весь праздник пропустили! – расхохотался мервипай. – Мы уже сворачиваем добычу, подчищаем последние залежи. А уж Инсекта́ури, те всё оставленное и брошенное вычистили.

– А это ещё кто такие? – спросил Нуаша. – И чем они занимаются?

– Они – насекомые, мусорщики они, – ответил мервипай. – Как услышат, что где-то эвакуация, война произошла или какая-нибудь катастрофа, то слетаются туда, чтобы собрать, отремонтировать на скорую руку и перепродать оставшиеся ресурсы. Всё время предлагают нам меняться, приносят товары кинуна и просят в обмен втридорога.

– А что у них есть? – небрежно спросил Дайра. – И откуда они это берут?

– Наборы первой помощи, источники энергии, ремонтные модули, да всего и не упомнишь, – ответил мервипай. – А находят они их по всей планете. Кинуна устроили закладки, где только могли, пока ожидали астероид. Тот не прилетел, вот им закладки и не понадобились. Что же, они станут по всей планете их обратно собирать? Вот и лежат эти вещи где попало, а инсектаури находят и тащат всё к себе в гнёзда, а оттуда самое ценное на челнок и на орбиту.

– Где их можно найти? – поинтересовался Нуаша. – Может, мы тоже что-нибудь у них бы выторговали?

– Ладно, закачаю я вам и их координаты, – согласился мервипай. – Давайте ваш антикварный компьютер.

Они направились в ангар, где находилась учётная контора, чтобы подключиться к главному компьютеру. Там, после длительных поисков по контейнерам, удалось найти интерфейсный кабель и закачать информацию на компьютер Дайра.

– А где ваша шахта? – спросил Эйсабу. – И когда вы собираетесь улетать?

– К шахте ведёт дорога через джунгли, – объяснил мервипай. – Она совсем рядом. А улетаем мы месяцев через четыре-пять, когда залежи истощатся. Пока мы получаем свои триста грамм иридия на тонну породы, но это долго не продлится.

Друзья, ради формальности, попросили у мервипаев разрешения расположиться на ночлег в лагере и устроились на траве между двух ангаров. Эйсабу тут же ушёл в джунгли за едой, а вернувшись, разложил походную кухню и принялся стряпать ужин. Ещё мервипаи вернулись в лагерь, и друзей начали расспрашивать о новостях галактики. Им пришлось выдумать отговорку, что они всё время с битвы за Землю провели в криосне и не знали ничего, что произошло после. Над ними посмеялись и посоветовали следить за новостями, потому что на Земле, по их словам, не осталось почти ничего для охотников за сокровищами.

– Вы только берегитесь работорговцев, – предупредила друзей одна из мервипаев. – Здесь промышляет команда работорговца На́ба Джеса́га. Они не трогают мервипаев, потому что нас невозможно нигде тайно удерживать, а инсекта́ури жаловались, что работорговцы за ними следили.

– И вы не опасаетесь, что ваша молодёжь, которые остаются в лагере без взрослых и одни уходят в джунгли, могут попасть в лапы к работорговцам? – спросил Нуаша. – Разве те не могут получить какую-то выгоду, похитив их?

– Нет, мы их не интересуем, – объяснили ему. – Во-первых, мы не можем существовать за пределами механизма, а во-вторых, все механизмы уникально пронумерованы и имеют модули дальней связи, которые невозможно найти и удалить, не повредив организм.

– Вы бы всё-таки проводили с ними какое-то время, – попросил Дайра. – Сегодня, когда мы встретились, они от скуки перевернули животное и потешались над тем, что оно не могло встать на ноги.

Мервипаи обсудили это между собой и согласились, что детям нужно было какое-то более содержательное занятие. Осталось только придумать, какое. Родители не бедствовали, но сводить концы с концами бездомному народу было непросто, и им приходилось проводить почти всё время в шахтах, только чтобы добывать достаточно, чтобы прожить.

Укладываясь спать, Эйсабу пожаловался: «Тут не отдохнешь, как следует!»

И действительно, всё время одни мервипаи приезжали от шахты, светя фарами, выгружали руду, а другие уезжали, чтобы сменить их. Всё время раздавался грохот сваливаемой из кузовов породы и жужжание электродвигателей. Заткнув уши пучками травы, он всё-таки уснул. Поутру друзья продолжили путь на север. Большинство взрослых уехали в шахту, а дети спали, кроме двух, которые подъехали посмотреть, как друзья собираются, и огорчённо спросили: «Уже уходите?»

– Да, ребята, – ответил Дайра. – Нам надо дальше двигаться, чтобы хоть что-нибудь найти, а то нам и возвращаться не с чем, и за обратную дорогу заплатить нечем.

– Жалко! – ответила та самая, младшая девочка. – А вы ещё придёте?

– Не знаю, милая, – ответил Дайра. – Может быть, если будем мимо проходить. Ведь нам надо будет обойти почти весь этот континент.

– А мы надеялись, что, может быть, ты нам ещё какую-нибудь игру придумаешь? – попросила она. – Ну хоть одну!

Дайра обвёл глазами лагерь. Единственное, на чём остановился его взгляд, были три столба перед конторой, покрашенные в жёлтые и зелёные полосы, и сложенные у склада покрышки разных размеров. Он подошёл к одному остававшемуся в лагере взрослому и спросил его: «Можно, дети возьмут три покрышки временно? Обещаю, что они положат их на место, когда поиграют».

– Да берите, что им сделается!? – ответил тот. – Покрышку трудно испортить, особенно детям.

– Спасибо! – ответил Дайра. – Эй, детишки, ставьте-ка вот эти две большие на ребро и катите их вон к тем столбам.

Сам он покатил туда ту, что была поменьше. Подкатив её, он взял самую большую и надел её на столб. На неё сверху он положил среднюю, а поверх неё меньшую.

– Разве это весело? – спросила девочка. – Как на складе!

– Уверен, сейчас вам будет если не весело, то хотя бы интересно, – ответил Дайра. – А вы теперь переложите их с левого столба на правый так, чтобы никогда не класть большую на меньшую.

Дети задумались, а он присоединился к друзьям, взвалил на плечи рюкзак и взял оружие. Дети за это время переложили верхнюю покрышку на правый столб и задумались. Теперь можно было уходить.

Обходя отроги Гималаев с востока, они наткнулись на свою первую закладку сектантов кинуна. Это были четыре массивные каменные плиты, накрытые сверху пятой, ещё более массивной. В одной из плит было просверлено отверстие, заткнутое массивной каменной пробкой. Отодвинув пробку и заглянув внутрь, Дайра нашёл несколько контейнеров с источниками питания, наборами первой помощи, накопителями с образовательной и технической информацией, инструменты и расходные материалы к ним, а также оружие и боеприпасы. Ничего из этого им не было нужно, и они вернули пробку на место, хотя и пометили в компьютерах местоположение закладки.

Ещё через месяц пути они повернули на запад и направились в горы Южного Тибета. Высокие горы были покрыты густыми лесами, и чтобы осмотреть их, передвигаясь пешком, нужна была бы миллионная армия. Пробравшись по руслам рек и через перевалы в район, где должна была упасть спасательная камера адмирала, друзья разделились и разошлись в вершины треугольника со стороной в двадцать километров. Оттуда каждый запустил по беспилотнику, и все приготовились ждать.

Первое препятствие возникло, когда гигантская птица спикировала на один из беспилотников, схватила его лапами и унесла к себе в гнездо, где он застрял среди сучьев. Эйсабу залезть на вершину дерева, конечно же, не мог. Дайра пришлось пешком пройти больше тридцати километров по горам, сидеть под деревом полдня, пока оба пелагорниса не улетели, взбираться на вершину и освобождать беспилотник от сучьев, а потом возвращаться обратно на свой наблюдательный пункт. Беспилотники пришлось перепрограммировать, чтобы те следили не только за местностью внизу и сигналами от спасательного аппарата, но и за воздушным пространством, что несколько замедлило поиски.

День за днём поиски продолжались, и на планшетах друзей карта заполнялась осмотренной территорией. Наконец в одной из долин беспилотник Эйсабу принял ответный сигнал. Остальные два тотчас направились в его сторону, и спустя час или два друзья увидели изображение местности, откуда исходил сигнал. Среди редколесья был виден лишь небольшой холм, заросший травой и кустами, недалеко от ручья, тёкшего с гор.

– Неудивительно, – подметил Нуаша. – За тысячу лет этот ручей менял русло раз сто и занёс аппарат грунтом, на котором вырос лес.

– Ничего, откопаем, – ответил Дайра. – Встанем рядом лагерем и примемся за дело. Давайте-ка двигаться в том направлении.

Друзья стояли пред спасательным аппаратом, который только что откопали из-под завала. Приняв коды доступа трёх генералов главного штаба, аппарат сообщил им своё состояние. Он находился в режиме поддержания жизни, и состояние здоровья адмирала было критическим. Пострадали многие системы, и выводить его из криосна можно было только при наличии большого количества наборов первой помощи и оборудования для реанимации. Но вот что бы они делали дальше, друзья не знали. Они сели перед аппаратом и держали совет.

– Предположим, что мы разбудили адмирала и даже стабилизировали его. А что делать дальше? – спросил Дайра. – Ведь его нужно немедленно оперировать, а модуля восстанавливающей терапии у нас нет. Без него состояние адмирала начнёт ухудшаться, и наши усилия будут напрасными.

– А в затопленном флагмане разве не было походных операционных? – спросил Эйсабу. – Ведь флагман должен быть рассчитан на стабилизацию и поддержание здоровья раненых.

– Были, но повреждены, – ответил Дайра. – Снаряд пролетел вблизи от них, и обломки корабля почти всё разрушили.

– Значит, нам нужна эвакуация, невзирая на заповедный статус планеты, – возмутился Нуаша. – Куда это годится, если спаситель колонии не может быть спасён из-за бюрократических правил?

Однако, прошло тысячу лет, и надеяться, что на Лунной базе или на орбите находились корабли кинуна, не приходилось. Отшельников, вероятно, это не слишком волновало, но тремя друзьями двигало воинское братство, и оставить командира умирать они не могли.

– Когда мы готовились к эвакуации, здесь присутствовала мудрая Гьюна Май, – заметил Дайра. – Мы с ней вместе посещали отшельников и уговаривали их подчиниться приказу об эвакуации. Вот если бы она всё ещё была здесь, и нам удалось связаться с ней…»

– Да ну, брат! – возразил Нуаша. – С чего бы она здесь осталась на тысячу лет?

– Мы любим друг друга, – тихо ответил Дайра. – Она, по сути, вызвалась прибыть сюда, для переговоров, лишь ради меня.

Двое его друзей сначала молча сидели и смотрели на него с недоверием, а потом переглянулись и покачали головами.

– Ну, ты и выдумщик! – заявил Эйсабу, хохоча. – Да она же член Сената и вхожа в кабинеты и дома лидеров нации! А ты нам говоришь, что вы с ней на короткой ноге.

Эйсабу даже поднял высоко хобот и затрубил в него, настолько невероятным показалось ему признание давнего друга. Нуаша хлопнул его по плечу и сделал ему знак остановиться.

– Ты, брат, не стал бы шутить на эту тему и в такой обстановке, – заметил он. – Полагаешь, что Гьюна Май всё ещё ждёт твоего возвращения на Луне?

– Могу только надеяться на это, – ответил Дайра. – Она – единственная, кто найдёт способ безнаказанно нарушить режим и помочь нам на поверхности Земли.

– Ну, тогда, чем быстрее ты попытаешься с ней связаться, тем раньше мы узнаем наши судьбы, – сказал Нуаша. – Вызывай её, тогда, что ли.

– Он прав, брат, – согласился Эйсабу. – Лучше узнать сразу, есть у нас надежда или нет. А в спасательных аппаратах у каждого найдётся капсула с ядом на крайний случай.

Последние слова были настолько не свойственны жизнелюбу, повесе и волоките Эйсабу, что Дайра пробрал холодок. Он взглянул на друзей и потянулся за контейнером с оборудованием для связи. Луна взошла бы только ночью, но до того нужно было построить антенну и развернуть оборудование. Он взял контейнер и начал взбираться на вершину горы, у которой они нашли камеру адмирала.

– Пойду, пока, поищу чего поесть, – сказал Эйсабу. – А то здесь и дышать-то почти нечем, и деревьев раз, два и обчёлся.

– А я посижу здесь, – сказал Нуаша. – Брату, наверняка, сейчас не нужна группа поддержки.

Спустилась ночь, взошла Луна, и Дайра направил антенну в её сторону, надеясь, что там всё ещё работало оборудование, способное принять сигнал его радиостанции. Его рука замерла напротив имени Гьюна в списке адресатов. Он помедлил в нерешительности, но всё же нажал на него. Сначала оборудование не смогло установить связь. Он всё перепроверил, но антенна была правильно подключена, сигнал уходил к Луне, и лишь ответ обратно не возвращался. Он пробовал опять и опять, но связи не было. Он взглянул на Луну над горизонтом и решил подождать, чтобы она поднялась повыше и приблизилась к месту, где он находился.

До сих пор Дайра, как солдат, просто выполнял свой долг, не нуждаясь в посторонней помощи, но теперь, когда стало ясно, что ситуация была безвыходной, а единственной его надеждой было то, что его любимая всё ещё ждала его на задворках вселенной, спустя тысячу лет, он вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным. Находясь в своём собственном теле, он мог бы надеяться вернуться на планету предков Айе Маемаз, чтобы молить её доставить его на обитаемые планеты или звёздные базы, но это означало бы оставить друзей умирать на этой планете одних. Он вдруг осознал, что надежда делала его слабым: раз она затеплилась, разум уцепился за неё и не собирался отпускать, даже если она была слабее света от какой-нибудь далёкой звезды. Все остальные мысли о том, что ещё можно было сделать, вдруг разбежались по закоулкам его разума и попрятались там. Наблюдение поразило его, потому что никто на его памяти никогда ещё не отзывался о надежде в таком духе.

Спустя несколько часов, луна поднялась, и Дайра снова попробовал установить связь. Сначала у него ничего не получалось, но после многократных попыток пришёл ответный пакет: «Ждите, оборудование не готово».

Сначала он не поверил своим глазам. Спустя полминуты, когда его приборы повторили запрос, он снова получил отбой с двухсекундной задержкой. Канал связи существовал, и оборудование на Луне готовилось установить с ним связь. Это означало, что никто с Земли уже давно не выходил на связь с Лунной базой по армейскому космическому каналу. Спустя несколько минут соединение было установлено, и он получил предложение оставить сообщение.

– Если её адрес зарегистрирован на базе, то почему она не вышла на связь? – зашевелились в его голове тревожные мысли. – Но погоди, ведь она же не обязана всё время носить телефон при себе. Она может спать, проходить диагностику, да и находиться за пределами базы, на худой конец. Нужно оставить сообщение и продолжать вызывать её.

Он выбрал оставить текстовое сообщение, потому что узнать его голос Гьюна не смогла бы ни при каких обстоятельствах. Пальцы остановились над планшетом, и он некоторое время не знал, что писать. Потом, собравшись с духом, он написал: «Любимая, я жив и здоров. Я внизу на Земле, и мне срочно нужна твоя помощь».

Как только он отправил сообщение, то тут же услышал голос Гьюны: «Дайра, это действительно ты?»

– Она не могла сразу поверить, что это я вызываю её, спустя столько времени и при таких обстоятельствах! – догадался он. – Ну, конечно, ведь это – самая естественная реакция! Как же я сразу не понял?

Нужно было отвечать, и он сказал своим новым голосом: «Да, милая, это я, в чужом теле, которое позаимствовал у местного организма. Спасательный аппарат разбудил меня, но не выпустил наружу. Мне, Эйсабу и Нуаша нужна твоя помощь».

Он ожидал расспросов, но она лишь сказала в ответ: «Лечу!»

– Держись направления на мой сигнал! – сказал он. – Я оставлю станцию на вершине горы, а мы сами будем ждать в долине к юго-востоку от неё.

– Поняла, – ответила она коротко. – Дайте мне три часа. Вам что-нибудь нужно привезти?

– Три современных компьютера, если несложно, и мешок семян чего-нибудь питательного, – ответил он. – Жду тебя с нетерпением.

Разорвав связь, Дайра сначала сидел молча. Она ни разу не назвала его милым или любимым, и это его испугало, но, с другой стороны, она сразу же вызвалась прилететь, а значит, по-прежнему любила его. Наверное, происходящее казалось ей слишком необычным и не терпящим отлагательства, решил он. Повеселев, он направился вниз по каменистым склонам, стараясь возвращаться тем же путём, найденным для него беспилотником, которым он и пришёл. Несколько раз споткнувшись и чуть не полетев кубарем вниз, он добрался до стоянки. Друзья спали, и он тоже прилёг поспать.

Чуть больше, чем через три часа, их разбудила охранная сигнализация. В небе над ними появился челнок и зашёл на посадку. Он приземлился поодаль, и из него вышел один пилот. Дайра поспешил навстречу и убедился, что это была Гьюна.

– Только не пугайся, милая! – крикнул он ещё издалека. – Это тело – единственное, что оказалось под рукой.

– Испугать меня сложно, ты же знаешь, – ответила она. – Ну, здравствуй, после стольких лет. Рассказывай, что тут у вас стряслось.

Он повёл её к стоянке. Увидев Эйсабу и Нуаша, Гьюна всплеснула руками: «Ну вас и угораздило преобразиться! Красавцы-то какие!»

– Не то слово! Стыдно на глаза показаться такой светской даме, как Вы, – заявил Эйсабу. – А если бы Вы знали, чем это существо привыкло питаться, то Вы бы разрыдались!

– Знаю-знаю, – ответила она. – Мамонты питаются травой, ветками и мхом.

– Не хочу вас пугать, рассказывая, в чьём теле я разгуливаю, – вступил в разговор Нуаша. – Единственное, что меня утешает, так это то, что силы мне не занимать.

– Милая, а ты уверена, что тебя не обвинят в нарушении заповедного режима? – спросил Дайра. – Несанкционированный доступ к законсервированной планете не приветствуется.

– Официально, я осталась здесь, чтобы проводить периодические инспекции и убеждать оставшихся покинуть её, – ответила она. – Я единственная, кому это позволено.

– Ай да Гьюна! – воскликнул он. – Ай да умница! – и уже тише спросил. – Ты меня по-прежнему любишь?

– Люблю, – ответила она. – Хотя, по правде, за эти тысячу лет меня не раз посещала мысль, что вы все, на самом деле, погибли.

– Мы нет, а вот он может, – ответил Дайра, показывая рукой на тёмное возвышение позади себя. – Мы сидим возле спасательного аппарата адмирала Нагате, и он внутри, в критическом состоянии.

– Его нужно эвакуировать, – тут же ответила Гьюна. – Причём срочно!

– Но как? – недоумевал Эйсабу. – Если бы мы запросили эвакуацию, то нам бы отказали, сославшись на заповедный режим.

– Запрещено сажать на планету транспортные и боевые корабли, – возразила она. – Взлетать с планеты не запрещено.

– И на чём же мы можем взлететь? – недоумевал Эйсабу. – Разве здесь осталось что-то, кроме муляжей?

– На континенте за океаном на запад отсюда находится глубоко спрятанный транспорт, – ответила она. – Его оставили на случай непредвиденных обстоятельств, главным образом на тот, если кому-то волшебным образом удалось бы убедить оставшихся отшельников всё-таки покинуть Землю. Вам нужно воспользоваться им.

– Осталось доставить адмирала на другую сторону океана, – вздохнул Дайра. – А он в критическом состоянии, и ему понадобится непрерывное снабжение наборами первой помощи и средствами реанимации.

– На корабле есть тяжёлый вездеход, который может парить с грузом в двести тонн, – объяснила Гьюна. – Демонтируйте модуль восстановительной терапии с корабля, установите его на вездеход и переместите адмирала из криокамеры спасательного аппарата в модуль.

– Это должно сработать, – предположил Нуаша. – А на случай нападения, хватит грузоподъёмности, чтобы установить пару орудийных установок.

– Мы воспользуемся твоим советом, милая, – сказал Дайра, – но нам следует и тебя прикрыть от подозрений и расследований. Нам придётся навестить всех известных отшельников и убедить хотя бы часть из них отправиться с нами. Вот только я не знаю, как.

– Найдёте подсказки в своих новых компьютерах, – ответила она, раскрывая рюкзак и доставая оттуда три устройства. – Поддерживают соединения с нашим старым оборудованием, но процессор, память и накопители усовершенствованы. В них всё, что мы знаем о состоянии планеты на данный момент в порядке убывающей важности.