Ноэль Веллингтон

Браслет бога: Немой глаз

Введение

ОБЕЩАЮ быть в этом предисловии кратким и сразу дать читателю перейти к содержанию. В третьей книге серии «Браслет бога» читатель, помимо прочего, познакомится с некоторыми из миров, которые посетили герои первой книги «Найти Иштар» и второй книги «Двойная опасность», но события в которых не вошли в содержание тех книг.

Третья книга «Немой глаз» является продолжением серии. Она, как и остальные, неоднократно ставит героев перед выбором, который они должны будут сделать, исходя из своих личных качеств и жизненного опыта, накопленного за время своих странствий, испытаний и приключений.

Как и во второй книге серии, читатель опять встретится с главными героями. Разумеется, читатель также познакомится с целым рядом новых персонажей. Это – последняя книга серии, и в ней будут даны ответы на все вопросы и загадки первых двух.

Приятного чтения!

Тяга к странствиям

КОГДА Джеральд и Рита пожелали вернуться домой из мира, в котором избавили от безумия владычицу того, приложившую руку к созданию этого, то сразу оказались в поле, перед своим домом. Ещё кое-какие изменения бросились им в глаза. Возле дома появилась беседка из точёного дерева на каменном фундаменте, которой там раньше не было. Прежде чем Джеральд успел сказать Рите, что такую следовало построить с самого начала, из неё послышались детские голоса и заливистый смех, а затем оттуда выбежала девочка постарше с двумя толстыми соломенными косами, за которой бежал мальчик чуть помладше с рыжеватой шевелюрой. На вид малышам было четыре и пять лет. Они увидали Джеральда и Риту и остановились, как вкопанные. Глядя на их лица, Браслеты на запястьях и короны на головках, Рита чуть наклонила голову к плечу и спросила с улыбкой: «А папа с мамой где?»

– В доме, – радостно ответила девочка. – А вас мама пригласила?

– Конечно, мама! – ответил Джеральд, протягивая малышам руки. – Пойдём, тогда, домой и скажем маме и папе, что вот, мы здесь.

– Надолго ли? – тихо спросила Рита.

– А вас как зовут? – спросила девочка.

– Меня – Рита, а его – Джеральд.

– Тётя Рита! – воскликнула она. – Дядя Джеральд! Так вот вы какие! Мама о вас всё время говорит!

– И Ру́ти с Фа́ериком тоже, – подтвердил мальчик. – И львы!

– А что они говорят вам? – спросил Джеральд.

– Что вы вернётесь скоро, и будет весело! – выпалил тот.

– Можешь не сомневаться! – подтвердил Джеральд. – Весело точно будет, а вернее, уже весело!

С этими словами он подхватил малыша и посадил к себе на плечи. Тот схватился за его лоб руками и в восторге крикнул сестре: «Смотри, Герна́рика, я по небу лечу!»

Сестрёнка только рассмеялась, увлекая Риту за собой, чтобы скорее дойти до мамы.

– Ну а тебя как зовут? – спросил малыша Джеральд.

–А́нлигел, – ответил тот важно.

– А на драконах ты уже летал?

– Конечно! – ответил малыш, как будто это было нечто, само собой разумеющееся.

Они дошли до заднего крыльца, где девочка распахнула дверь и сразу закричала: «Мама, тётя Рита и дядя Джеральд вернулись!»

– Ри-ри! – послышалось из дома. – Джеральд!

За этим последовал звук быстрых шагов, и Джеральд едва успел ссадить племянника на пол, как Вел выбежала из-за угла и поспешила обнять их.

– Ай да молодцы! – пропела она. – Не соврали! Всего шесть лет с небольшим прошло.

– А ты даром времени не теряла, – ответил Джеральд.

Она взглянула на него сначала с приподнятой бровью, а потом рассмеялась.

– Это ты о малышах?

– Нет, не совсем, – парировал он. – Я о том, что они уже летали на драконах.

– А что? Если есть дракон, то почему бы на нём и не полетать? – пожала она плечами.

– Железная логика. А пожевать у тебя что-нибудь найдётся?

– Ты же меня знаешь насквозь, а задаёшь такие вопросы!

– И мы тоже хотим! – подал голос Анлигел.

– А ты уже завтракал, – отрезала Вел. – А ну, мигом на двор, играть!

– Ладно, – неохотно согласился мальчик, и они с сестрой снова поспешили за дверь.

– А где Яр пропадает? – спросил Джеральд.

– Папа отправился купить нам пони! – важно заявила Гернарика. – Он говорит, что нам пора учиться ездить верхом.

– Ну, раз папа так сказал, значит, пора, – согласилась Рита, целуя проходивших мимо неё малышей по очереди. – А нам с дядей Джеральдом пора побыть дома некоторое время.

Чей это дом?

Джеральд и Рита прошли из прихожей в дом. Опять произошли небольшие изменения. Где-то что-то было отремонтировано, где-то появились новые вещи, но в целом всё оставалось именно таким, каким он и Рита всё построили почти сто лет назад.

– Мы обновили полы, пороги и ступеньки везде, – щебетала Вел, заметив, как пристально он всё вокруг осматривает. – Кое-где они начали стираться, а Яр нашёл залежи красивого мрамора, да и многие посаженные тобой деревья пора было пилить.

– Вы, конечно, две комнаты под детские перестроили?

– Разумеется! Они такие уютные. Айрис приложила руку. Она просто умница! Дети её обожают, и они с её детьми не разлей вода.

– Так сколько у нас теперь племянников?

– И не сосчитаешь! – съязвила Вел. – За вас всем приходится отдуваться.

– Так, начинается! – проворчал Джеральд. – Рита, это камень в наш огород.

– Камешек такой, с летающую гору, – добавила Вел.

– Ли́на, ты же знаешь, – предприняла заведомо безуспешную попытку Рита.

– Вам стоит только пожелать, – не унималась та.

Джеральд оторвался от созерцания убранства дома, повернулся к Вел и посмотрел ей в глаза. Она вдруг замолчала, и её лицо посерьёзнело.

– Ну ладно, раз вы с дороги, то я просто накрою на стол, а потом вы расскажете, как там всё прошло. Судя по всего шести годам отсутствия, там что-то всё-таки стряслось, но вы быстро справились.

– Произошло и немало, – ответила Рита. – Создательница нашего мира опять чуть не натворила бед, хотя и не по своей вине. Раскаты от заклинания их волшебников не перестают сотрясать оба мироздания.

– Хоть на этот раз-то всё?

– Хотели бы мы знать! – ответил Джеральд.

– А как убедиться-то? – спросила Вел. – Ой, незадача! Что же я наделала?

– Да не ты, – попытался успокоить её Джеральд.

– Что, вы ещё до возвращения сюда уже успели сговориться опять куда-то испариться?

– Да, – признался он. – От тебя ничего не скроется, да мы и не собирались.

– Знаю, братик, – ответила Вел чуть грустно. – Так эта встреча ненадолго?

– Побудем здесь какое-то время, и снова в путь, – сказала Рита, беря Джеральда за руку. – Пошли, переоденемся?

– Идите-идите, хоть друг друга без доспехов увидите! – не удержалась Вел.

Они поднялись в свои покои, и Джеральд первым делом опять спрятал сферу.

– Думаешь, это обязательно? – спросила Рита, сбрасывая с себя одежду.

– Не уверен, но полагаю, что это правильно, – сказал он. – В доме теперь двое маленьких детей, а мы о ней не всё знаем. Вернее, не знаем почти ничего.

Они зашли в один душ, и Рита открыла воду, зажмуриваясь и подставляя лицо струям.

– Прошло почти сто лет, а у меня всё ещё короткая причёска, – усмехнулась она, зарываясь пальцами в волосы. – У Лины за это время косы раз десять подрезать пришлось, наверное. Передашь шампунь?

– У кого сто, а у кого сто двадцать тысяч, – ответил он, улыбаясь ей и глядя в её глаза. – Время над нами не властно.

– Слушай, а нам, вообще, обязательно посещать те миры?

– Нам с тобой вообще ничего не может быть обязательно, просто мы оба хотели снова увидеть места, по которым путешествовали ещё с Вел.

– Да, это будет здорово…

– Мы же не обязаны делать это прямо сразу. Поживём здесь, пока не наскучит.

– Мило! Ты этот континент нашёл, ты построил дом, обставил его, а мы здесь почти что и не бываем. Ты, хотя бы, помнишь, где что лежит?

– Признаться, нет. Когда-то мы с тобой могли достать ложку из ящика с закрытыми глазами, а теперь на это способны лишь Вел, Яр, и племянники-кнопки.

– И чей это теперь дом?

– Ну, наш, всех нас. А тебе важно иметь свой, собственный?

– Раньше было важно, а теперь меня и это устраивает, – призналась Рита. – Возвращаясь сюда, я не представляю, что меня могли бы не встретить Вел с Яром, племянники и звери. Наверное, я избаловалась приключениями с тобой. Странствовать легко, а каждый день следить за своей страной трудно и… и скучно.

– Послушай, вот у тебя бывают странные предчувствия, а одно только что посетило меня, – пробормотал Джеральд.

– Ну надо же! – усмехнулась она. – Какое ещё?

– Мы не спросили никого из детей ни про кину́на, ни про чёрных прыгунов, ни про их планеты. Хотя, про планеты надо было спрашивать Рата́й. А тут ещё изменённая траектория того злосчастного астероида…

– Ты что, не можешь перестать думать обо всех посторонних вещах, которые встречаются на нашем пути? – попробовала продолжить шутить Рита, но как-то не особо получилось.

– Пытался, но не вышло.

– Может быть, как-нибудь в другой раз спросим? – тихо спросила Рита, посерьёзнев, потому что поняла, что он не шутил, и дело было важное. По крайней мере, одна раса казалась нетипичной для стиля уже хорошо знакомой им четвёрки. Небесными же телами те вообще не занимались.

Через час они спустились вниз в столовую, где Вел уже накрыла на стол. Джеральд провёл ладонью по гобелену на спинке своего кресла и с улыбкой взглянул на неё.

– А что? Ну да, я решила обновить их видом на свою старую поляну.

– Да молодчина, и всё тут, – ответил он, садясь. – Убеждала всех, что я их закормлю, а кормишь нас с Ритой в основном ты. Ну, что у нас сегодня на обед?

– Говядина от бычка, которого забили на той неделе; рыба из реки, пойманная Яром позавчера; крабы из моря, пойманные мной вчера; кролики, пойманные Рути дня три, что ли, назад; молодой картофель; яблочный пирог; взбитые сливки от коровы, которой вы даже не видели, с вашего скотного двора; тазик клубники с ваших грядок, о которых вы даже не догадываетесь; и пара мисочек ягод, собранных в лесу Гернарикой Гернарика и спасённых от Анлигела по пути домой ценой обещания бегать наперегонки и играть в прятки.

– Я буду всё, – заявила Рита, игнорируя камни, брошенные в её огород младшей сестрой. – А ты, милый?

– Аналогично.

– И мы будем всё! – подал голос Анлигел, выглядывая из-за стены столовой.

– Присоединяйтесь, Ваше высочество, – подбодрил его Джеральд. – Только сначала – мыть руки!

– А мы уже мыли, – заявила Гернарика, тоже появляясь из коридора и показывая розовые ладошки.

– Вот, молодцы, дети, – ответила Вел. – Тогда садитесь и ведите себя, как следует!

– Ну рассказывайте, как вы здесь без нас живёте! – заявил Джеральд, когда Вел положила ему и Рите по куску мяса, гарнир из картофеля с овощами, и поставила пред ними по стакану сока.

– Вот тебе и раз! – удивилась она. – А я думала, это вы будете про свои приключения рассказывать.

– Потом, – ответил Джеральд. – Самое важное – это как тут всё протекает. Правда, кнопки?

– Мы не кнопки! – рассмеялся Анлигел. – Я же говорил уже тёте Рите!

– А я тебя проверяю, – ответил Джеральд, тоже смеясь. – Важничал ли ты тогда, или на полном серьёзе.

– Серьёзней не бывает! – подтвердил мальчуган.

– Ну, раз так, то тут всё идёт, как по писаному, – начала Вел, садясь. – Сначала родилась Гернарика, подросла чуть-чуть, а потом родился Анлигел, и вот уже они оба растут, как грибы после дождя, а я только успеваю шить им обновки.

– Чего вы, ребята, любите делать? – продолжал расспросы Джеральд.

– Я люблю играть! – с непоколебимой уверенностью заявил Анлигел.

– Нужно было подождать, пока сестрёнка ответит, – посоветовал ему Джеральд. – Она же девочка и старше.

– Точно! – согласился тот. – Я забыл…

– Итак, племянница, рассказывай!

– Я очень люблю читать, – ответила Гернарика. – А ещё вышивать, и гулять с Кри́шей и Ра́йбо. Они такие милые!

– Совы тоже классные! – вставил Анлигел. – С ними весело.

– Конечно, совы тоже замечательные, – поправилась Гернарика. – Просто они часто шутят, а я не понимаю сразу. Правда, они потом всегда объясняют.

– А учитесь вы чему? – спросила Рита.

– Здесь теперь живёт учитель музыки и танцев, вот там, за ближайшим холмом, – ответила Вел. – Он из Идитморла́на, служил родителям Яра целую вечность.

– Господин Сирендйа́д заставляет нас бегать вокруг усадьбы, плести корзинки из тростника, и плавать против течения, – пояснил Анлигел. – А потом мы поём и играем на флейте и лютне.

– И ваши пальцы уже достаточно крепкие, чтобы прижимать струны к ладам? – удивился Джеральд.

– Вроде, да, – ответил Анлигел.

– Плетение корзинок как раз для этого, – пояснила Вел. – Укрепляет пальцы и прививает терпение.

– А ещё мы с ними можем за ягодами ходить! – выпалил малыш. – Мы их всё время собираем, правда, Гернарика?

– Правда, братик, – ответила она, указывая на мисочки посреди стола. – Вот эти очень вкусные!

– Дядя Джеральд, а это правда, что ты построил дом? – спросил брат.

– Ну, не только я, – ответил Джеральд. – Сначала я построил стены дома и скотного двора, перекрыл крыши, а потом, после того, как я нашёл дракона, присоединилась Рита, и мы вместе достроили здесь всё. Потом мы отправились путешествовать, а твоя мама и папа дальше строили и ремонтировали его уже сами, поддерживая его в идеальном состоянии, чтобы всем здесь было хорошо.

– Ясно. Значит, это ваш дом, а мы здесь гостим?

– Это дом нас всех, – ответил Джеральд. – Вы здесь живёте. Необязательно строить дом, чтобы в нём жить. Можно быть дома даже в том, который не строил.

– Дядя Джеральд некоторое время жил в моём доме в дереве, о котором я вам рассказывала. Он тоже был там дома, хотя дом построила я, – объяснила сыну Вел.

– Мне здесь нравится! – сказал Анлигел. – Спасибо, что разрешили нам с мамой и папой жить здесь!

– Да мы, не то что разрешили, мы просто просили их, так что они, можно сказать, сделали нам одолжение! – рассмеялся Джеральд. – А кто бы так замечательно выкопал колодец, отремонтировал забор, крышу починил и всё в таком роде? Без вас дом бы разрушился, пока мы с Ритой путешествуем. А ваши мама и папа терпеливо следят за ним. А теперь и вы можете им помогать.

– А как? – спросила Гернарика.

– Да вот, хотя бы, можете посадить какие-нибудь красивые деревья. Воткнёте в землю веточку или семечко, орех или жёлудь положите, польёте их, а через пятьдесят лет здесь вырастет красивая аллея.

– Вот здорово! – обрадовалась она. – Мама говорила, что аллею с большими деревьями посадил ты, дядя Джеральд.

– Когда я её посадил, то в земле торчали лишь тоненькие прутики, а потом мы с Ритой отправились путешествовать, – продолжал он. – Зато когда мы вернулись, то это были уже те самые высокие деревья, которые ты знаешь.

– Под ними весело играть, потому что даже летом не жарко, – присоединился Анлигел, разводя руки, чтобы показать толщину стволов. – А прятаться за ними очень удобно, потому что они большие, вот такие!

– Вот видите! Маленькое дело сейчас оказывается большим и важным в будущем, – добавил Джеральд. – А с кем вы дружите и играете?

Дальше малыши принялись рассказывать о двоюродных братьях и сёстрах, которые постоянно бывали там в гостях, и о том, как они сами гостили у тётей и дядей. Ещё у них были несколько друзей из городка у реки, который за сто лет разросся немного, вытянувшись по берегу и немного вглубь от берега. Теперь по реке вверх и вниз ходил корабль, на котором можно было добраться до ещё большего города там, где река впадала в море. Как всё в Плоских Просторах, его небольшое княжество медленно, но продуманно и уверенно развивалось. Никто не спешил с решениями, все сначала присматривались к местности, рисовали эскизы, проводили обследования, и строили уже на века, а вернее, даже на тысячелетия.

– Вы что, сговорились, насчёт малышей? – спросил Джеральд. – Я имею в виду близнецов и тебя.

– Вот именно, что сговорились, – ответила Вел. – Мы как-то сидели на поляне и болтали, а Меган сказала, что здорово было бы, если бы у нас всех были детишки, и они бы тоже дружили. Ну я и ляпнула, что мол давайте, их одновременно родим. Все посмеялись и согласились.

Постепенно темы Плоских Просторов иссякли, и Вел осторожно повернула разговор в сторону другого мироздания. Наступил черёд Джеральда и Риты рассказывать, и дальше племянники сидели с широко открытыми глазами и слушали про мир, где небо соединяется с землёй, а с неба растут нити всемогущих Владыки и Владычицы того мира. Потом на дворе послышалось движение и оказалось, что прибыл Ярвено́ль с двумя пони. Дети убежали посмотреть на них, и Джеральд с Ритой и Вел тоже вышли туда. Среди восторгов по поводу новых лошадок и забот, чтобы устроить их в стойла, все немного забыли о странствиях, и Джеральд с Ритой оказались ненадолго предоставлены самим себе. Он взял её за руку и потянул за дом, в сад. Там уже давно не было ни одного дерева, которые они сажали. Всё росло там же, и тропинки были теми же самыми, но деревья как таковые были уже не раз выкорчеваны и посажены заново, а изделия из их твёрдой древесины можно было встретить на рынках по всем Плоским Просторам.

– Я хожу по своему саду и не узнаю в нём ни одной яблони, – заметил Джеральд. – А ведь когда-то мы с тобой посадили здесь каждый куст.

Рита молчала, идя рядом с ним среди плодоносящих деревьев и обнимая его руку. Она просто смотрела на листву и плоды вокруг. Они дошли до дальнего конца сада и подошли к каменному забору, за которым начинались луга и лес. В конце тропинки, у забора стояла скамейка, тоже сделанная Вел или Я́ром. На забор приземлилась Ру́ти и ухнула на них. За ней прилетел и Фа́ерик. Рита подошла поговорить с ними, и совы слетели на землю.

– Расскажите, как вы здесь без меня? – спросила она, усаживаясь.

Совы принялись рассказывать о том, как красиво в горах на севере, и какие замечательные там есть реки, озёра и водопады. Оказалось, что ещё в прошлое её отсутствие у каждого не раз была семья, и их совята жили теперь где-то в лесах вокруг.

– Потом все, правда, куда-то пропадали, и мы всегда возвращались на скотный двор, на балку под крышей, – Объяснил Фаерик. – Там всегда хорошо, и Лина с Ярвенолем нам всегда рады, а теперь и их птенцы тоже. Некоторые лошади, правда, пугались нас иногда, но потом привыкали и так тепло на нас дышали и фыркали.

Рита и Джеральд предпочли не вдаваться в ненужные объяснения, поскольку совы были вполне довольны жизнью, и портить им настроение совершенно чуждыми им понятиями было вовсе незачем.

– Покажете мне, где именно вам показалось красиво? – попросила Рита. – Я бы хотела посмотреть.

– Можем показать прямо сейчас! – ответила Рути. – Полетели?

Рита улыбнулась ей, почёсывая пёрышки у неё на шее, и посмотрела на Джеральда:

– Слетаем, посмотрим? Вкусы к горным видам у Рути и Фаерика не слишком отличаются от наших. Если они видят склоны, поросшие лесом, по которым скатываются водопады, а сверху проплывают облака, то им это нравится точно так же, как и нам с тобой.

– Полетели, конечно, – ответил он. – А что если это понравится мне так, что я захочу построить там замок?

– Замок с башней, где мы сможем жить, будет красиво, – задумчиво ответил Фаерик. – Ветер завывает в слуховом окне, зимой немного снега заносит, а летом жарко и хочется под густую ель поближе к ручью, где прохладнее в наших пушистых перьях…

– Вот видишь, он говорит “будет”, значит так и случится, – с улыбкой заметила Рита, вставая и протягивая Джеральду руку. – Полетели!

Через час с небольшим полёта на платформе Джеральда, в течение которого совы сидели впереди и показывали, куда лететь, они оказались на склоне горного хребта, поросшего густыми лиственными лесами внизу, переходившими в столь же густые хвойные леса ближе к вершинам. Где-то дальше на север хребет становился ещё выше, и были видны снеговые вершины, но там, где они остановились, было вовсе не холодно.

– Вон тот самый водопад, – указала крылом Рути. – Я могу целыми днями смотреть на него, и не наскучивает.

Водопад вытекал из склона горы, и дальше он извивался по изломам и уступам склона до самой долины внизу, где становился озером, из которого вытекал уже горной речкой. Какие-то из его стадий плавно текли с обрыва сплошной стеной, тогда как другие разбивались на отдельные белые струи, а третьи образовывали целое облако капель. Прямо напротив водопада, по другую сторону долины, из хребта выдавался большой скальный массив и Джеральд пристально взглянул на него, чуть прищурив глаза.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросила Рита. – Чуть срезать его верхушку и из неё же построить там замок?

– Мы потом с тобой возьмём бумагу, карандаш и нарисуем то, что понравится всем нам четверым, – предложил он. – Вот только львы: как они туда заберутся?

– Львы не летают, так что им будет трудно, – заметил Фаерик.

– А мы вырежем для них тропинку с большими, удобными ступеньками, – ответила Рита. – Не можем же мы их оставить в одиночестве внизу, тогда как сами будем наслаждаться видами сверху!

– Со львами будет веселее, – обрадовался Фаерик. – Правда, Рути?

– Конечно, – ответила она. – Криша милая, а без Райбо подолгу скучно, хотя он и любит, чтобы все каждое его желание выполняли.

– Ну вот, избаловала и распустила любимого льва, – вздохнула Рита. – Хотя, если поразмыслить, при мне он вёл себя поскромнее.

– Может быть, и ты, но скорее Вел, – подумал вслух Джеральд. – Она в нём души не чает, а времени у неё было о-го-го сколько.

– Надо мне будет с ним как-нибудь уединиться где-нибудь в поле или в лесу для серьёзного разговора, – вздохнула Рита. – Куда это годится?

– Ну что, порадовали мы вас? – спросил Фаерик.

– Конечно, дружок! – ответила Рита.

– А я не знал, что ты, друг, такой романтик, – ответил Джеральд, гладя филина по спине.

– Если романтик – это тот, кто любит красивые виды, то да, мы с сестрой такие, – отвечал тот.

– Нам пора возвращаться, – сказала Рита. – Полетите с нами, или останетесь здесь?

– Здесь так хорошо, что я бы остался, – ответил Фаерик. – Потом вернёмся, Рути?

– Ух-урру, – ответила та, задумавшись и забыв, что с Ритой и Джеральдом надо было говорить на их языке. – Останемся, пожалуй.

Вернувшись домой под вечер, Джеральд и Рита застали Яра с детьми на выгоне, позади скотного двора. Они стояли у забора и смотрели, как новые пони едят сено из кормушки.

– Не пора заводить их в стойла? – спросила Рита, обнимая свояка.

– Пусть остаются под открытым небом, – ответил Яр. – Чего им в душных стойлах пылиться?

– А я бы завела, – заметила она. – Всё-таки, перелёт в незнакомую местность, и тут ещё могут в любое время львы заявиться, а эти к ним не привыкли и могут испугаться и пораниться об забор.

– Пожалуй, Вы правы, Ваше Высочество, – поразмыслив, согласился Яр.

– Скажи, милая, а как ты вообще придумала львам имена? – неожиданно спросил Джеральд.

– Сама не знаю, – удивилась Рита. – Когда я их увидела впервые, сидящими в корзинке у охотника, когда я взяла их на руки, и они лизнули их своими язычками, то я сразу поняла, что она – Криша, а он – Райбо. И с совятами было точно так же.

Когда пони были, наконец, пойманы при помощи Браслетов и заперты в стойлах, уже темнело, и детям было пора спать. Вел уложила их и вернулась в гостиную, где Джеральд развёл огонь в камине с парой поленьев. Взглянув на кору и понюхав дым, он улыбнулся Рите и сказал:

– Это же яблоня, а значит, она из нашего сада.

– Ну как, вы уже знаете, когда отправитесь в путь? – спросила Вел, забравшись с ногами в кресло. – А когда вернётесь?

– Мы просто появимся там, где все мы, трое, познакомились с созданиями в тех мирах, поздороваемся, спросим, как дела, передадим привет от тебя и домой, – Джеральд пообещал Вел.

– Ну ладно, – ответила она. – В конце концов, невежливо пропадать навсегда, даже если мы и не близкие друзья. Думаешь, они всё ещё живы?

– Сто лет здесь – это от восьмидесяти лет в ближайшем мире до пяти там, подальше, так что некоторые состарятся, а другие лишь повзрослеют.

– Тогда лучше не откладывать, а побыстрее слетать туда и вернуться ко всем нам, а особенно к племянникам, пока они ещё малыши.

– Завтра поздороваемся и попрощаемся со всеми в столице, и сразу в путь, – подтвердила Рита.

– Сыграй мне, – вдруг попросила Вел.

– Что сыграть?

– Вот это, – Вел напела несколько нот.

– Конечно, сестричка, если ты уверена, что непременно хочешь такое спеть! – ответила Рита. – А на чём?

– Ну конечно, на твоей лютне! – язвительно ответила Вел, вставая, и уходя, чтобы принести тот самый инструмент, на котором Рита играла на её планете во время пира после возвращения царей.

Рита пробежалась пальцами по струнам и, покрутив колки, заиграла вступление. Вел села прямо и негромко запела, глядя Рите прямо в глаза:

Память – это дар, когда то рядом, что ты помнишь.

Она ведёт туда, где будет найден тот, кого ты любишь!

Но если расстояние измеряется годами, не шагами,

То память превращается в жестокое чудовище с когтями.

Ведь каждый раз, когда уходит вдаль то, что мы любим,

Вопрос оно задаст, уверены ли мы, что не забудем.

И отвечая на него, мы ощутим тот первый коготь,

Что ранит нашу душу осознанием того, что надо помнить.

За расставанием сомнения рождают тягостные мысли.

Как тучи чёрные, они над головой у нас нависли.

Коготь сомнений душу тех, кто остаётся, душит.

Сомнений, что ушедший клятву помнить не нарушит.

В разлуке память злую шутку вновь и вновь играет.

Из новостей тревожные одни она охотно выбирает.

Как камни, падают они на коготь памяти жестокой,

Что ранит сердце тем, кто помнит о любви далёкой.

Даже когда разлука позади, и вместе те, кто любят,

Воспоминания о прошлом счастье неустанно губят.

Досада о том давнем расставании о себе напоминает,

И коготь тот последний ослабить хватку не желает.

Вел допела, Рита доиграла последние ноты заключения, и воцарилась полнейшая тишина.

– Лина, ну ты совсем загрустила! – с укоризной заметил Яр, кладя руку поверх её. – Да и Рита, вон, плачет.

– Это я специально, чтобы им хотелось поскорее вернуться, – ответила Вел, шмыгнув носом и моргая.

Рита вздохнула, машинально перебирая струны. Потом у неё как-то само собой получилось что-то весёлое, и она спросила сестру: «Споёшь?»

– Конечно! – ответила та, повеселев, вздохнула и запела:

За пять княжеств странствовал

Торговец удалой.

Не бражничал, не пьянствовал

И не сорил казной.

С повозкой, полной шёлка,

Отправился он в путь.

И первым делом волка

Был должен отпугнуть.

Брод через реку скорую

Пришлось пересекать;

Повозку тяжёлую

Вверх на гору толкать.

Кормил лошадку верную

Он сеном и травой,

А сам лишь корку чёрную

Позволить мог порой.

По городам в весям

Всё лето торговал,

И все шелка под осень

Он выгодно продал.

Невыгодно повозку

Гонять порожняком.

У пчеловода воску

Купил он целый ком.

Зеркал и гребней частых

Купил он сундучок,

И двух собак зубастых,

И каждой – поводок.

Хотел он расписного

Фарфора прикупить,

Но опасался много

В пути его разбить.

Гончар увещевает

Удалого купца.

Соломой устилает

Дно крепкого ларца:

«Я каждую тарелку

В тряпицу заверну.

От тряски по просёлку

Соломки подоткну».

И вот полна телега

Богатого добра.

Вернуться бы до снега!

Назад спешить пора.

Жена его встречает

С младенцем на крыльце.

Её он обнимает,

С восторгом на лице:

«Вдали товар отменный

Судьба мне припасла,

А самый драгоценный

Мне ты преподнесла».

На следующий день, во время аудиенции с царственными родителями Риты, всё сначала шло, как обычно, но затем царь попросил всех придворных удалиться, чтобы переговорить с дочерью и зятем наедине. Переглянувшись с царицей, царь спросил Джеральда: «Мой дорогой зять, у нас возник один щекотливый вопрос, связанный с событиями, непосредственно последовавшими за возвращением Иштариты и её сестёр. Мы надеялись, что Вы поможете пролить на него свет, несмотря на то, что прошло уже почти сто лет».

– Сочту за честь, Ваше Величество! – ответил Джеральд. – Позвольте поинтересоваться, какой это вопрос?

– Нас интересует, куда бы могло бесследно пропасть из-под домашнего ареста всё семейство князей Корза́йлов. Их не видели с момента вашего первого путешествия в иные миры ещё с Шар’Велиной.

– Вопрос действительно щекотливый, – задумчиво ответил Джеральд. – Заранее прошу прощения, что не пытаюсь ответить на него сразу, а высказываю лишь частично относящиеся к делу предположения.

– Продолжайте, князь! – чуть нетерпеливо поторопил его царь.

– Предположим, что семейство Корзайлов, которые осмелились вступить в сговор с давними врагами народа Анунгелиом в общем и Вашего рода в частности, действительно исчезли до окончания расследования их измены. Далее предположим, что некий, предположим, князь, оказался бы причастен к их исчезновению, и даже признался бы, что, например, он взял и переселил их в удалённые районы Плоских Просторов, откуда они больше не смогли бы творить никаких козней. Что бы произошло дальше? Пожелали ли бы Ваши Величества приказать такому князю вернуть их обратно в их дворец в столице?

– Ваши вопросы к такому гипотетическому сценарию уместны, – ответил царь, поразмыслив. – Существуют, однако, определённые нормы и правила, которые обязывают меня, как главу государства, важные решения в котором принимаются в совете с остальными князьями, носящими Браслеты, тревожиться о благосостоянии всех её жителей.

– Предположим, что Вашему Величеству удалось выяснить, со слов этого гипотетического князя, что каждый член дома Корзайлов получил в своё распоряжение вспаханное поле, удобный коттедж, орудия земледелия и охоты, и смог бы прожить жизнь, заботясь о себе в меру своих сил и знаний. Продолжили ли бы вы тогда тревожиться и задумываться, следовало ли бы их вернуть в столицу, чтобы Совет решил, как с ними поступить? И не возникло ли бы тогда ещё больше вопросов и пересудов?

Царь молчал. Продолжать этот разговор не было смысла, да и не хотелось, раз он получил все ответы.

– У меня складывается мнение, что Корзайлы бежали из-под домашнего ареста и прячутся где-то за пределами заселённых княжеств, – наконец ответил он. – Следовательно, в их розыске нет необходимости, поскольку как только они попытались бы вернуться, их тут же обнаружили бы и задержали. А раз так, то нам остаётся пожелать тебе, дочь наша, и Вам, князь, приятных путешествий.

Опустошение

Когда все визиты были нанесены и протоколы соблюдены, Джеральд и Рита опять отправились в странствия.

– Помнишь? Почти всё в этом мире создали Чёрси́йн и Ста́йвер, так что здесь держи ухо востро и будь готова к любым неожиданностям, – предупредил Риту Джеральд, когда они появились в следующем мире к центру за Плоскими просторами. – Здесь что угодно может быть не тем, чем кажется.

Они парили между игольчатыми кристаллами, заполнявшими всё пространство в том мире. Где-то на ближайших должна была находиться страна сухопутных осьминогов, которая так поразила Вел и Риту ещё в первый раз. Они пожелали оказаться там, но сфера не сдвинула их с места.

– Браслет, помнишь ли ты, как туда попасть? – спросил Джеральд.

– Да, мой достойный хозяин, они живут вон там, за пересечением двух кристаллов, – ответил тот, показывая указатель на лобовом стекле.

Подлетев туда и обогнув кристалл, они увидели лишь руины вместо обширных городов на поверхности. Огромные воронки зияли там, где раньше стояли изящные строения осьминогов. Джеральд приземлился и пожелал, чтобы Браслет собрал информацию о местности.

– Здесь были взорваны множество плутониевых устройств, – констатировал тот. – Судя по изотопному составу, это произошло, по меньшей мере, пару десятков лет назад.

– Попытайся найти входы в подземные укрепления, – попросил Джеральд.

Через некоторое время Браслет убрал выросшие во все стороны волокна и сообщил, что входы в большинство из них были засыпаны обломками ближайших зданий, а практически все, которые уцелели, были взломаны каким-то тяжёлым оборудованием, и внутрь вели следы военной техники. Кто-то поставил перед собой цель истребить всю расу до последнего существа и довёл дело до конца.

– Это была только одна из нескольких колоний осьминогов, – заметила Рита. – Может быть, попытаем счастья в других?

– Другого выхода у нас всё равно нет, – согласился Джеральд. – Здесь-то не осталось ни единой живой души, ни вороны, ни комара, ни червяка.

Куда бы они ни направились, везде царило разрушение. Осматривая уже четвёртую колонию, наконец, Джеральд вдруг совершенно случайно заметил маленький квадратик зелёного поля и поднимавшийся оттуда дымок. Подлетев туда, они нашли сложенную из обломков бетона хижину, приютившуюся у горного обрыва, с небольшим огородом перед ней и полем чуть подальше. Из трубы поднимался дымок. Джеральд постучал в дверь, вырубленную из гофрированного стального листа каким-то грубым инструментом вроде зубила. Сначала изнутри послышался шорох, а потом всё стихло. Через некоторое время дверь всё же приоткрылась, и они увидели древнего старика-осьминога, смотревшего на них с выражением ужаса на лице.

– Мы бывали в вашем мире около пятидесяти лет назад, – сказал Джеральд. – Тогда здесь были множество ваших колоний с огромными городами, а теперь мы нашли здесь лишь тебя.

– Так вы не уничтожать пришли? – проскрипел в ответ старик. – А я подумал, что мой последний час настал.

– Разве мы похожи на тех, кто произвёл всё это опустошение? – удивилась Рита.

– После такого я боюсь всего, что движется, – со вздохом ответил старик. – Каждое утро я просыпаюсь и сначала подолгу смотрю наружу, пытаясь понять, изменилось ли хоть что-нибудь со вчерашнего дня. Иногда ветер приносит что-нибудь с развалин, и я целый день боюсь выйти за дверь.

– Расскажи нам, что здесь произошло, – попросил Джеральд.

– Ну, раз вы разговариваете и интересуетесь прошлым, значит, вас не стоит опасаться, – ответил старик, чуть осмелев.

– А те, кто всё разрушили, ничего не говорили? – поинтересовалась Рита.

– Они не говорили, а только воевали, – ответил старик. – Они прилетели из-за стержней, издалека, и сразу открыли огонь из огромных орудий по городам. Все попрятались, а защитники взлетели, чтобы сражаться. Когда мы потеряли половину войск и населения, была одержана победа. Следующие несколько лет мы восстанавливали города, а потом они снова пришли, и опять мы победили, потеряв половину. Так продолжилось ещё два раза, а на третий они навалились и уничтожили нас до основания, до последнего. Они каким-то образом знали, где тайные убежища, и взламывали их. Не знаю, как мне удалось спрятаться. Я был в небольшой пещере, вход в которую завалило после очередного взрыва в городе, а когда мне удалось прокопать выход, никого уже не было. С тех пор я так и живу возле выхода. Он вон там, за кроватью из ящиков, которые мне удалось добыть.

– Как они выглядели? – спросил Джеральд.

– Мы их не видели, – ответил старик, разводя высохшими, покрытыми морщинами щупальцами. – Были только громадные машины, которые отделялись от прилетевших кораблей. Они всё разрушили, выжгли подземелья, и остановились, как будто их отключили, как только их цель была достигнута.

– Так они всё ещё здесь? – удивился Джеральд. – Тогда мы осмотрим их. Мы думали, что это ваша боевая техника, уничтоженная врагами.

– Если не боитесь, что там могут оказаться мины или ловушки, можете осмотреть, только ведь там радиация.

– Нам она не страшна, – объяснил Джеральд. – Ты не знаешь нас, потому что тогда, давно, мы посетили лишь одну из ваших колоний, там, далеко, на красном стержне. Там не осталось ни одной живой души. В общем, мы из другого мира, и такие вещи, как жар, холод, радиация, и всё тому подобное нам нипочём.

– Жаль, что вас не было здесь, когда на нас напали, – проскрипел старик. – Может быть, вы бы смогли хоть что-то сделать.

– Нам тоже жаль, – сказала Рита. – Миров и цивилизаций огромное множество, а быть везде мы, к сожалению, не можем. Однако, раз мы здесь, то могли бы помочь тебе хоть в чём-то необходимом.

– Мне бы колодец очень помог, – ответил старик, подумав и оглядев свой огород и поле. – Носить воду из ручья далеко, и ждать, пока каждое ведро наполнится, тоже долго приходится.

Джеральд молча вызвал щупы из подошв и попросил Браслет найти место, где ближе всего была вода. Через некоторое время он отошёл в сторону и протянул руку к земле. Скоро земля зашевелилась, и на её поверхности образовалась кладка каменного колодца.

– У тебя, старик, есть чем накрыть его, или мне принести лист металла с развалин?

– Принеси, незнакомец, если тебе не сложно, – ответил тот. – Для двери пришлось столько орудовать зубилом, чуть не оглох.

Джеральд послал щупальце в сторону ближайших развалин какой-то фабрики, откуда, видимо, и был добыт листовой метал. Там нашлись пустые бочки, балки, стержни, и спустя несколько минут над колодцем была построена двускатная крыша на столбах, а сам он накрыт круглым листом с квадратной дверцей с одного края. Старик подошёл и провернул щупальцем ворот. Тот чуть скрипнул.

– Вот спасибо, – пробормотал он. – Я тогда прилажу ведро к тросу, и дело пойдёт гораздо быстрее.

– Прощай, – сказал Джеральд. – Хочу пожелать тебе всего хорошего, но даже не знаю, чем оно могло бы быть.

– Ну вот, воды будет вдоволь, – ответил старик. – Уже лучше. Прощайте, добрые незнакомцы. Чтобы ваш мир избежал нашей участи!

Джеральд с Ритой перелетели в ближайший город. Там действительно среди зданий стояли совершенно целые машины на громадных колёсах и гусеницах, оборудованные как оружием, так и строительной, а вернее, разрушительной техникой. Джеральд срезал у одного из них стену, и они взглянули внутрь. Сложнейшей машиной со множеством рабочих органов управляло когда-то лишь одно живое существо, странный скелет которого давно рассыпался вокруг кресла водителя. Трубки подачи пищи, воды, воздуха и капельницы свисали с оборудования кабины вокруг над ним.

– Ног не хватает, – заметил Джеральд.

– Точно! – удивилась Рита. – Осмотрим другие?

Везде всё было одинаково, лишь черепа и скелеты существ чуть отличались. Казалось, что армия вторжения состояла из множества разных биологических видов. Одни выглядели как приматы, другие как травоядные животные, третьи как рептилии, а были и такие машины, которыми управляли существа вообще без скелета, и от них оставались лишь подобие зубов, клювов или что-то вроде того.

– Вырисовывается картина, что как только вторгнувшаяся сюда армия одержала победу над последним городом, она просто выключилась, а её войска просто умерли в тот же момент или чуть позже, когда техника прекратила предоставлять им воздух для дыхания и пищу, – сказал Джеральд, поднимая брови и качая головой от недоумения. – Это имеет хоть какой-то смысл? Война ради войны? Даже не ради победы, а просто ради опустошения?

– Риторический вопрос, конечно, – ответила Рита. – Как можно искать смысла в заведомо бессмысленном?

– Нырнём в следующий мир?

– Давай.

– Кого навестим сначала? Крокодилов Чёрсийна или крабов Имитины?

– Давай, крокодилов. Они хоть и свирепые, но как-то поживее.

Они оказались над планетой, покрытой густыми джунглями ближе к полюсам, с огромным поясом пустынь у экватора. Вскоре они нашли знакомые контуры моря и приземлились в городе крокодилов Эр-кару́б, раскинувшемся по обеим сторонам впадавшей в него огромной реки. Тут их помнили и сразу узнали. На всех щитах объявлений по всему городу сразу же были прерваны все трансляции, и появился известный диктор новостей с объявлением: «Только что наш город снова посетили странники из другой вселенной. Они находятся на центральной площади. Поприветствуем же их все вместе!»

На площадь сбегались жители, неся флаги и цветущие лианы, за которыми они уже успели взобраться на деревья. Те, кто жил и работал дальше, чем за несколько кварталов, собрались перед экранами, чтобы посмотреть на церемонию приветствия, на которую вот-вот должны были прибыть вождь и его семья. Джеральд и Рита стукнули уже не в первую сотню приветственно поднятых кулаков, когда раздались звуки труб и барабанов, и на площадь из дворца вышли вождь и его жёны.

– Вождь Джыпри́н, мы рады видеть тебя в добром здравии и здоровой свирепости, – поприветствовал его Джеральд, стукая кулаком в могучий кулак вождя. – Мы рады сообщить тебе, что нам сопутствовала удача в том странствии, в ходе которого мы с тобой познакомились. Так полюбившиеся тебе драконы доставлены в их родной мир, где воцарились покой и порядок.

– Покой и порядок конечно скучны, но раз его жителям они по душе, то возрадуемся вашим успехам! – прорычал вождь, воздевая лапы к небу, отчего по площади прокатилась волна возгласов. – А какова причина вашего нынешнего визита?

– Мы лишь хотели засвидетельствовать почтение всем, с кем стали друзьями по пути туда, – ответила Рита. – А ещё у меня было нехорошее предчувствие, которое, к сожалению, сбылось в мире между вашим и нашим. Там произошла война, уничтожившая всех, кроме одного несчастного старика.

– У нас здесь тоже была война, – огорошил их Джыприн.

– Но планета же выглядит вполне естественно, – удивился Джеральд. – Где же идут боевые действия?

– Мы встретили вторжение далеко в космосе и не дали им подойти к планете. Наши доблестные воины истребили множество направлявшихся сюда носителей с не слишком многочисленными, но высокотехнологичными войсками. Их пробитые остовы всё ещё можно найти там, далеко, за орбитами дальних планет.

– У меня вызывает тревогу начавшаяся уже в двух мирах бессмысленная война, – продолжил Джеральд. – Неужели это – лишь совпадение?

– Не то слово, друзья! – согласился Джыприн. – Одно дело, когда друг против друга выходят посостязаться хорошие знакомые, но когда неизвестно откуда являются посторонние и, даже словом не обмолвившись, принимаются стрелять, то такому мало кто обрадуется.

– Ваша природная воинственность и здоровая свирепость, похоже, спасли вашу цивилизацию, – заметила Рита. – А вот более мирные жители другой вселенной, несмотря на высокие технологии, исчезли до последнего.

– Все слышали? – прогремел на всю площадь голос вождя, который опять воздел лапы к небу в знак торжества. – Наши великие друзья разделяют наши убеждения!

По площади прокатился гул одобрения и громкие, приветственные возгласы.

– Если ты не возражаешь, вождь, то мы бы хотели осмотреть останки твоих врагов, – попросил Джеральд.

– Осматривайте на здоровье! – прорычал Джыприн. – Все радиоактивные материалы и взрывчатые вещества наши инженеры постарались удалить, но всё равно будьте крайне осторожны, поскольку их техника сложна, и уровень технологий весьма высок.

Вежливо отказавшись остаться на праздник по поводу своего возвращения под предлогом разницы в скорости течения времени, Рита и Джеральд улетели на задворки звёздной системы, туда, где по информации, переданной им офицерами армии Джыприна, должны были обращаться уничтоженные корабли. Найдя один, Джеральд и Рита проникли внутрь через зиявшее в борту отверстие, оставленное ударным ядром оружия войск вождя. За отверстием продолжался целый тоннель вглубь судна, через переборки и палубы. Инженеры Эр-каруб знали своё дело, и доведённые ими до совершенства самонаводящиеся снаряды спасли их цивилизацию.

Путешественники заглянули внутрь одного из носителей. На нескольких палубах рядами стояли танки, похожие на те, которые они нашли миром выше, а над ними располагались ряды криокамер, из которых к воротам для развёртывания танковой армии вели конвейеры для помещения в них экипажа. В обесточенных криокамерах никого не было, поскольку об этом позаботились оборонявшиеся.

– Итак, армии вторжения состоят из существ, искусственно созданных в ходе каких-то нелепых экспериментов. Продолжительность их жизни мала, органы работают ненадёжно, иммунитет слаб, и их приходится постоянно пичкать лекарствами, даже во время боя, – констатировал Джеральд. – Ценности они для командования не представляют, и их просто бросают, как в случае победы, так и поражения. Никаких ресурсов с побеждённой территории они не пытаются получить, и смысла в происходящем я не вижу.

– Тогда проверим, как дела у крабиков, и в третий мир? – спросила Рита.

– Думаю, да, раз здесь нас ничто больше не задерживает.

У крабов в соседней галактике всё было прекрасно. Их подводный мир процветал, как и раньше, и, обменявшись приветствиями, Джеральд и Рита покинули их. В космосе, однако, Джеральд спросил: «Мы проверили уже два мира, в которых побывали раньше, и в обоих обнаружили вторжение странных и очень похожих врагов. Может быть, имеет смысл проверить миры по другую сторону от моего?»

– Ну если ты хочешь докопаться до сути, то мы могли бы, – ответила Рита. – И чем быстрее мы отправимся туда, тем быстрее вернёмся домой, раз там время идёт быстрее, чем здесь.

– Полагаю, что с крабами всё путём, потому что их не видно с орбиты, – предположил Джеральд. – Ведь и мы с тобой не сразу разглядели, что здесь обитает высокоразвитая цивилизация.

– Ты полагаешь, что были атакованы и пострадали лишь те, кого видно с большой высоты? – уточнила Рита. – Или те, чьи радиосигналы можно уловить с большого расстояния?

– Похоже на то.

– Тогда, втроём, мы посетили пять миров, прежде чем направиться прямо в центр. В каждом из них мы находили цивилизации, довольно похожие друг на друга, кроме этих крабов. Думаешь, это наше посещение могло вызвать агрессию?

– Сомневаюсь, но проверить это будет непросто.

– А что, если мы обнаружим вторжение и во внешних мирах? Тогда выйдет, что это не наше появление привело к такому.

– Теперь мы просто обязаны расследовать происходящее, потому что вполне может статься, что рано или поздно этот неведомый нам агрессор доберётся и до наших миров, – ответил Джеральд, беря её за руку. – Полетели!

Они оказались в мире, следовавшим за вселенной людей, возле галактики из двух рукавов с ярко освещённым ядром. Наобум, Джеральд направился к одному из рукавов, примерно посредине его длины. Пространствовав в космосе некоторое время, они набрели на звёздную систему с планетами, одна из которых на вид подходила для жизни.

Немой глаз

РАЗГЛЯДЫВАЯ планету с орбиты, Джеральд и Рита сначала не увидели ничего тревожного или необычного. Над синими океанами и зеленовато-коричневой сушей парили белые облака. У одного из полюсов была небольшая снеговая шапка. Повсюду было много складок горных хребтов и изобилие широких рек. Затем, когда Джеральд приблизил изображение телескопом, они увидели руины. Масштаб и число руин потрясли их. Это были громадные города, когда-то застроенные колоссальными зданиями. На побережьях до сих пор сохранились огромные береговые сооружения, среди которых тут и там были видны остовы столь же гигантских кораблей.

Снизившись, Джеральд разглядел в телескоп сначала одну деревню из нескольких крытых соломой и досками домов, а потом ещё множество таких же. Они с Ритой решили облететь планету ещё несколько раз в надежде найти сохранившиеся города, но таких не было. В конце концов, Джеральд выбрал посёлок побольше и приземлился на гору возле него. Атмосфера была подходящего состава, и они убрали капсулу и присели на скалах над посёлком в одних костюмах из Браслетов. На самом дне долины, километрах в двух вниз и столько же вдаль, текла речка, а на её берегах, соединённых простым бревенчатым мостом, раскинулся посёлок из пары десятков бревенчатых изб.

– Познакомимся с ними, как я когда-то знакомился с ящерами? – спросил Джеральд. – Вырежем общедоступные образы на каменной плите, чтобы продемонстрировать им, что мы разумные и дружелюбные?

– Пожалуй, можно и так, – согласилась Рита. – А ты не думаешь, что эти должны быть далеко не так развиты, как ящеры были, когда ты с ними впервые встретился?

– Всегда можно придумать что-то ещё, – ответил он. – В конце концов, если они слишком примитивные, то нам с ними не обязательно будет иметь дело. Вроде, до сих пор загадочные агрессоры нападали только на высокоразвитые цивилизации.

Джеральд вырезал плиту из скалы, на которой они сидели, и они слетели с горы на центральную площадь посёлка. Снижаясь, он вдруг заметил: «А с масштабом-то я ошибся! Ты только глянь на эти громадины!»

И действительно, дома были построены из обхватных брёвен и были высотой в шесть-семь метров от пола до потолка. Джеральд поставил плиту на землю и положил ладонь на затылок, с удивлением оглядывая громадные избы. Их заметили, и из одного дома за другим вышли несколько великанов обоего пола. Они были ростом под шесть метров и одеты в халаты из грубой ткани. Многие были босыми, а некоторые носили сандалии, по-видимому, сделанные из кожи каких-то огромных животных. У мужчин были густые бороды, и оба пола носили длинные волосы до плеч, а некоторые заплетали их в косы. За взрослыми из домов показались дети, но к путешественникам они не приближались, оставаясь в дверях и на крылечках. Некоторые великаны держали в руках сельскохозяйственные инструменты: вилы, лопату, косу. Один из них был одет в закопчённый кожаный передник и нёс на плече молот. Примерно дюжина собралась вокруг Джеральда и Риты, держась на расстоянии. Они переговаривались между собой негромко и ждали, что будет дальше.

– Маловата моя двухметровая плита, – посетовал он. – Надо было метров десять вырезать. Ну, ничего…

Древние запреты

Сначала Джеральд вырезал в одном углу плиты дерево. Несколько великанов заулыбались, показывая на него пальцами и переговариваясь. Пока, казалось, всё шло хорошо. Тот, который держал на плече молот, даже присел, скрестив ноги, опираясь на его рукоятку. Дальше Джеральд вырезал вид на реку и деревню с воздуха. Великаны ещё больше развеселились, указывая то на плиту, то на речку и на дома вокруг. Джеральд вырезал вид планеты с ближайшими океанами. Тут великаны притихли и поглядели друг на друга в лёгком недоумении. Похоже, они не знали, на что смотрели. И тут Джеральд перешёл к математическим формулам. Пока он вырезал, поднялся шум. Великаны заговорили между собой обеспокоенно, а кузнец вскочил и подошёл к путешественникам и их плите, показывая на неё и сердито что-то говоря. Джеральд не понимал, как простая сумма двух чисел может их расстроить. Он вырезал, надеясь прояснить ситуацию, но кузнец махнул на него рукой, отгоняя от плиты, схватил свой молот обеими руками и обрушил его на плиту. Он продолжал бить по её осколкам, особенно по тем, на которых Джеральд что-то вырезал, пока не разбил их и не вогнал в землю площади. Его гнев, однако, совершенно не распространялся ни на Джеральда, ни на Риту.

Закончив разрушение, кузнец перевёл дух, снова положил молот на плечо и уставился на путешественников. Джеральд начал расти, и его примеру последовала Рита. Когда их костюмы стали больше великана, Джеральд положил тому ладонь на лоб и придержал его другой рукой за спину, поскольку у того закрылись глаза, и он опустился на землю.

Остальные великаны заволновались, подступая поближе, и держа свои орудия наперевес. Джеральд не препятствовал им. Он просто сел рядом, держа руку на лбу кузнеца. Остальные подошли и, по-видимому, заговорили о том, что кузнец явно спал, ровно дыша и даже немного похрапывая. Рита стояла позади Джеральда, готовая дать им отпор, если бы что-то произошло, но великаны просто стояли вокруг. Время шло, кузнец всё спал, а Джеральд всё так же спокойно сидел рядом.

Минут через десять переминания с ноги на ногу, почти все великаны разошлись по домам. Лишь одна женщина осталась на месте и села на землю, скрестив ноги. Джеральд посматривал то на неё, то на кузнеца, совершенно спокойно. В какой-то момент он жестом пригласил её приблизиться, и она пересела поближе, вплотную к кузнецу. Джеральд взял того за одну руку и посмотрел на неё. Она улыбнулась и тоже взяла его за другую руку. Так они сидели почти час, по истечении которого Джеральд положил руку кузнеца на землю вдоль его тела и убрал ладонь с его лба. Через несколько минут кузнец проснулся, осмотрелся и присел. Джеральд и Рита снова уменьшились до своего нормального размера.

– Почему ты сердился на то, что я написал числа на плите? – спросил кузнеца Браслет, переводя слова Джеральда на язык Тро́ммов – этих самых великанов.

Великан уставился на него с невероятным удивлением, но затем, видимо, он догадался, что язык они выучили, пока он спал. Пожав плечами, он бросил взгляд на женщину и ответил:

– Троммам запрещено уметь читать и писать. Иначе может случиться страшная беда. Нельзя, чтобы кто-то видел, как ты пишешь.

– Но тогда откуда ты знаешь, что то, что я делал, называется “писать”? – спросил Джеральд в недоумении. – Если ты не умеешь читать и писать, то ты и знать не мог, что я нацарапал.

– Мы знаем о запрете, – объяснил кузнец. – Знаем, чего делать нельзя. Это нужно, чтобы так никогда не поступать.

Кто-то из вернувшихся в жилища троммов заметил пробуждение кузнеца, и из домов снова один за другим на площадь потянулись великаны. На этот раз дети последовали за ними, хотя и прячась за взрослых. Слыша мирную беседу путешественников с кузнецом и его спутницей, троммы подошли без опаски и прислушались к разговору.

– Ты, незнакомец, зачем принёс плиту и зачем стал на ней рисовать и писать? – спросил кузнец. – Чего ты хотел добиться?

– Я и моя жена только что нашли вашу землю, летя по небу, – ответил Джеральд. – Мы увидели вас и не знали другого способа узнать ваш язык, кроме как показав вам, что умеем рисовать и писать. Мы надеялись, что вы в ответ станете говорить с нами или напишете ответ на своём языке. Только когда я понял, что вы этого не хотите, то узнал язык троммов прямо из твоей памяти.

– Ах, вон оно, что! – осознал кузнец. – Ну так даже лучше. Писать не надо – древние не велят.

– А кто они – эти древние? – спросил Джеральд.

– Они тоже троммы, только живут очень долго, – объяснил кузнец. – Они знают, почему нельзя читать и писать.

– А можно нам с ними встретиться и спросить их об этом? – поинтересовалась Рита. – Может быть, мы бы нашли какую-нибудь возможность избавить всех вас от необходимости сохранять в силе запрет.

– Встретиться с ними, конечно, можно, – ответил кузнец. – Только мало их, и живут они очень далеко. Вам проводник понадобится.

– Я могла бы их отвести, – послышался чей-то молодой голос из толпы.

Все расступились, и вперёд вышла молодая женщина в кожаных шортах и такой же рубахе. На кожаном поясе у неё висели два ножа в ножнах: охотничий кинжал на правом боку, а нож для снятия шкуры на левом. С левой же стороны за пояс был заткнут топорик в кожаном чехле.

– Когда это ты успела вернуться, Ю́рма? – весело спросил кто-то из толпы, усмехаясь. – Мы, как всегда, не слышали, как ты подошла.

– Только что принесла оленя, – ответила она и обратилась к путешественникам: – Дайте мне отдохнуть день, и я отведу вас.

– Спешки нет, – сказал Джеральд. – Мы можем отправиться побродить, чтобы получше осмотреть вашу землю, а через день вернёмся.

– И что, вы даже не погостите у нас? – удивлённо и разочарованно спросила женщина, сидевшая рядом с кузнецом. – Вы же только пришли к нам в деревню, а значит вы наши гости. Мы должны вас принять радушно, а потом уж идите куда хотите.

– С радостью останемся погостить, – тут же ответил Джеральд. – Меня зовут Джеральд, а жену мою зовут Рита.

– Странные у вас имена, – заметил кто-то из толпы. – Ну, да это разумно, раз вы издалека, с самого неба.

– Ну а я И́втру, – сказал кузнец. – А жена моя Буно́.

Кузнец встал и подал руку жене. Потом он повернулся к путешественникам и сказал: «Выбирайте, в каком доме хотите остановиться на ночлег. Любой будет вам рад, включая нас с Буно».

– А можно, тогда, мы прогуляемся по деревне и посмотрим, как кто живёт? – спросила Рита. – Мы же только что приземлились и ещё ничего здесь у вас не видели, кроме крыш.

– Конечно, смотрите на всё, что захотите, – ответили троммы. – Пусть вас детишки проводят, а мы тогда делами займёмся.

Все разошлись по домам, а с Джеральдом и Ритой остались пятеро детей разного возраста. Старший мальчик представился и спросил: «Я – Ва́сно. Вы на что посмотреть хотели? Куда пойдём?»

– Может быть, пройдёмся до одного конца деревни, а потом до другого? – предложил Джеральд. – А куда вы сами ходите гулять?

– Это можно, – ответил мальчуган. – Мы ещё на речку ходим рыбу ловить, и вниз по тропе, к озеру, в которое эта река течёт, чтобы там купаться. Ну и в лес за орехами и ягодами.

Они пошли к ближайшему к площади концу деревни, осматривая дома по пути. Деревня была построена в негустом лесу, росшем вдоль реки, и из него же. За домами были видны огороды, а ещё дальше пастбище, на котором паслось небольшое стадо буйволов с козами среди них. Дети всю дорогу рассказывали, кто живёт в каком доме, и чем они занимаются, и у околицы Джеральд и Рита уже знали об этой половине деревни всё, включая, сколько щенков родилось у собаки ткача, и что дочь столяра недавно потеряла ленту, купаясь в реке.

– Вы чем рыбачите, удочкой или сетью? – спросил Джеральд.

– Удочками, конечно, – ответил один из ребят. – Сети дорогие, да и мороки с ними много.

– А леска из чего?

– Из наших волос скручена или сплетена, – ответила одна из девочек, которую звали По́нма.

Мир троммов по уровню развития находился в раннем железном веке, и было непонятно, откуда могли на этой планете взяться руины строений как минимум цивилизации, равной колониям землян. Или они троммам не принадлежали, или у них произошла какая-то катастрофа, на которую намекал запрет на чтение и письменность, но узнать это можно было лишь спустя несколько дней.

– А вы откуда прилетели? – спросил кто-то из детей.

– Мы живём в другом мире, который похож на этот, только чуть другой, – ответила Рита. – У вас есть звёзды в небе, а у нас их нет. Зато у нас там, пониже неба, парят целые горы.

– Ну и ну! – воскликнул тот, кто спросил. – Целые горы летают, и вы не боитесь, что они на вас упадут?

– Ну, мы опасались, конечно, давно, когда все только появились, – объяснила Рита. – Но с тех пор так много времени прошло, что все привыкли и убедились, что падать они не собираются.

– А кто их в воздух поднял? – спросила Понма.

– В них такие существа живут, которые могут всё сделать очень лёгким, – объяснила Рита. – Они под горами заснули, и те взлетели.

– Как можно так долго спать? – удивился Васно.

– Те существа спят очень подолгу, – ответила Рита.

За разговорами они дошли до другой околицы. В деревне было всего около двадцати домов, и различались они, главным образом, узорами на ставнях и наличниках и цветом, в который те были покрашены. Преобладали белый, синий и охра. У крайнего дома стояла тележка, и дети сказали, что там живёт торговец Эйни́ру, который ходит до соседних сёл, чтобы продать сыр, масло и овощи, а купить у тех жителей железо, горшки и кувшины.

– А Эйниру знает, где Древние живут? – поинтересовался Джеральд.

– Нет, что ты, он только по дорогам ходит! – ответили дети хором. – Древние живут далеко, за горами, за реками и за лесами. Туда только Юрма доходила из нашей деревни, да другие следопыты из других деревень.

– Древние держатся особняком? – уточнил Джеральд.

– Да, они не хотят, чтобы к ним часто приходили, – ответили дети. – Только если их нужно спросить о чём-то важном, к ним посылают следопытов. А вот, напротив, дом Юрмы.

Её дом был небольшой, и огорода позади него не было, только росли несколько фруктовых и ореховых деревьев. Ухаживать за садом и огородом ей явно было некогда или не в её характере, зато ставни на окнах у неё были расписаны изображениями разных зверей.

Все повернули назад к площади.

– А разбойники бывают здесь? – спросил Джеральд. – Эйниру приходится их опасаться?

– Мы слышали сказки о разбойниках, – сказал самый младший мальчик. – Может быть, они бывают где-то, но Эйниру не жаловался.

– А бывает так, что незнакомые злые троммы приходят и устраивают войну?

– Об этом тоже есть сказки, – ответил тот же малыш. – А по-настоящему мы такого не видели.

– Это очень хорошо, – сказал Джеральд. – Война – это плохо.

– Так взрослые говорят, когда мы поссоримся, – заметил другой мальчик. – А вы у кого решили переночевать?

– Мы воспользуемся приглашением кузнеца, – ответила Рита.

Они дошли до дома Ивтру и Буно. Позади него не было пастбища, а рос лес, за которым виднелась сама кузница, откуда доносились удары молота. В доме оставалась Буно, которую они застали за сбором бобов в огороде. Её корзинка была полна стручков длиной с локоть, и из неё виднелись несколько овощей, похожих на огурцы.

– Вы уж меня простите, но вы такие маленькие, не знаю даже, чем вас угостить повкуснее, – призналась она. – Прямо, как с детьми.

– Твои бобы нас совершенно устроят, – весело ответил Джеральд. – У нас тоже растут бобы, только их стручок размером с мой палец. Если бы я показал нашему народу такой стручок, как у тебя, то их удивлению не было бы предела.

– Представляю, что бы у вас сказали про тыквы, которые выращивают там, внизу, на равнине, – ответила Буно, рассмеявшись. – Вы бы в такой жить могли. Но вы же можете стать большими, как тогда на площади?

– Можем, но настоящий наш рост именно такой, – объяснила Рита. – Мы стараемся без нужды не делать ничего необычного.

– А бывает нужда? – поинтересовалась Буно.

– Иногда бывает, – вздохнула Рита. – Я, было, хотела сказать, что, к счастью, нечасто, но вдруг поняла, что последнее время эта нужда как-то зачастила.

Они зашли в дом, и хозяйка предложила им присесть на скамье вдоль стены, пока она сварит похлёбку из бобов. Джеральд и Рита взлетели на почти двухметровой высоты скамью, вызвав улыбку у хозяйки.

– А у вас с Ивтру есть дети? – спросил Джеральд.

– Пока нет, но будет сын или дочь, – ответила Буно, широко улыбаясь. – Нескоро ещё, правда.

– Сколько обычно детей в семье?

– Древние учат, что почти у всех должно быть по двое, а у некоторых, редко, и трое.

Джеральд и Рита переглянулись. Древние явно старались поддерживать численность населения на постоянном уровне, тогда как смертность среди троммов должна была быть очень низкой, а продолжительность жизни явно была высокой. Им уже не терпелось поскорее встретиться с этим загадочными древними и все, наконец, разузнать. В дом вернулся Ивтру, и все сели обедать. Кузнец заложил длинные усы за уши, а бороду перевязал ремешком. Перед Джеральдом и Ритой Буно поставила по маленькой глиняной чашке и положила туда по капле бобовой похлёбки с парой бобов. Взглянув на них, она всплеснула руками.

– Чашки-то у меня есть, которые вам, поди, как нам наши миски, а ложки-то где я возьму?

– Не волнуйся, хозяйка, – ответил Джеральд, вызывая ложку из Браслета. – Мы можем свои создать.

Кузнец и его жена замерли, глядя на гостей с удивлением, но, видя, как те приступили к еде, разламывая фасолины размером с картофелину, сами тоже принялись есть.

– Славная похлёбка, – весело заметил Ивтру. – Фасолина к фасолине, хорошо посолена.

После обеда кто-то из селян пришёл к Ивтру, чтобы заказать работу, и они ушли в кузницу, а Буно убрала со стола и села прясть. Джеральд и Рита думали, что окажутся предоставлены самим себе, но прибежали те же дети, которые провожали их по деревне, и позвали их на речку порыбачить. Там мальчишки уселись на берегу с удочками, а девочки нарвали осоки и принялись из неё что-то плести. Джеральд и Рита посидели с ними до вечера, когда с несколькими пойманными рыбками все с гордостью разошлись по домам. Джеральд успел узнать, что про руины городов троммы только рассказывали сказки, потому что древние в незапамятные времена запрещали туда ходить, а теперь ходить туда стало просто незачем, раз они были просто грудой древних камней.

Вернувшись к дому кузнеца, путешественники застали хозяев на скамье перед домом. Оба выглядели усталыми, но ложиться спать не торопились.

– Что тебе чаще всего приходится ковать? – спросил Джеральд.

– Главным образом, чиню вилы, тяпки и косы, – ответил Ивтру. – Юрме наконечники стрел иногда нужны. Изредка кому-то нужен новый топор, а столяру – стамески и пилы.

Джеральд выяснил, что кузнец выплавлял губчатое железо, которое обогащал углеродом и многократно складывал для получения стали. Технология троммов была довольно примитивной, чего следовало ожидать при полном отсутствии письменности. Звезда заходила, и как только начало темнеть, все легли спать. Джеральд и Рита устроились на той же самой скамье, где сидели утром. Хозяин, заснув, захрапел так, что Джеральд и Рита переглянулись и вызвали капсулу, чтобы иметь возможность поспать. Наутро они отправились в дом Юрмы, которую застали под навесом у крыльца, занятую оперением стрел. Завидев их, она тут же подтвердила, что скоро будет готова отправиться с ними туда, где живут древние.

– Они, конечно, не слишком приветливые, когда их беспокоят без нужды, и не особо разговорчивые, но раз вы посетили нас, то они ответят на ваши вопросы, – объяснила она. – Ходу туда неделю, поэтому возьму с собой мешок бобов на случай, если подстрелить никого не удастся.

– А ты не будешь против, если мы воспользуемся твоим знанием местности, но доставим тебя туда по воздуху и быстро? – спросил Джеральд. – Ну, а потом, конечно, привезём тебя обратно в деревню.

– Так вы не только сами можете по небу летать? – удивилась Юрма. – Я же такая большая по сравнению с вами, тяжелая…

Джеральд чуть приподнял угол её дома рукой, опустил его на землю и взглянул в её расширенные от удивления глаза.

– Ну, раз так, то конечно можно и по воздуху, – ответила она, покачав головой. – А на обратном пути можете меня высадить вон за той горой. Я там всё равно поохотиться собиралась.

– Ты всегда ходишь в лес и горы одна? – спросил Джеральд.

– Конечно! – ответила она. – Нечего там делать целой толпе, только дичь распугали бы.

– А как же ты тогда спутника жизни найдёшь? – продолжил он.

– Молодая ещё, успеется, – отмахнулась она. – Одно беспокойство от ухажёров. Вы-то, сами, давно живёте?

– Это запутанное дело, – ответил Джеральд. – Зависит от того, как считать. Правильнее всего было бы сказать, что мне около двухсот лет, а Рите двадцать, хотя, с другой стороны, можно сказать, что мне почти триста, а ей пятнадцать тысяч, но пять тысяч из них она была мертва.

– Мертва? – удивилась и расстроилась Юрма, опуская работу на колени и глядя на Риту с сочувствием. – Но сейчас-то Рита жива, значит, всё наладилось, да? А это как, сотен и тысяч? Это много?

– Ну вот, смотри, – объяснил Джеральд, – от зимы до зимы это один год, так?

– Так.

– На руках у тебя по пять пальцев, значит всего десять. Так?

– Так.

– Вот если столько раз по одному году, будет десять лет. Так?

– Вроде, так.

– Сто будет опять десять раз по десять, а тысяча будет ещё десять раз по сто.

– Тут я запуталась, – призналась Юрма. – В общем, я поняла: ты живёшь примерно столько, сколько обычно тромм живёт, а Рита или на-а-много тебя моложе, или на-а-много старше. Что она моложе, мне было бы легко поверить, раз она младше тебя выглядит.

– Она и я из разных миров, – пытался объяснить Джеральд. – Во-первых, в её мире время идёт медленнее, чем оно текло в моём, пока я не переселился в её мир. Пока ей там исполнилось двадцать, мне в моём мире исполнились бы те самые пятнадцать тысяч лет. А во-вторых, мы не стареем больше. Какими выросли, такими навсегда и останемся.

– Ой, утомилась я от этих сложностей! – весело призналась Юрма. – Давайте-ка, что ли, отправляться в путь. Покажу вам, какая красота у нас в горах.

Она ушла в дом и вынесла оттуда лук в кожаном чехле, украшенном прекрасным тиснением и плетением; колчан, уже наполовину заполненный стрелами, и кожаный же вещевой мешок, с привязанной к нему свёрнутой циновкой. У Джеральда кольнуло сердце, но он не подал виду. В колчан Юрма аккуратно вставила переоперённые только что стрелы и закрыла их сверху крышкой.

– Что, дожди здесь часты? – спросил Джеральд. – Ты так о стрелах заботишься.

– А я смотрю, ты разбираешься в охоте, – заметила Юрма, кивнув.

Почувствовав что-то в голосе Джеральда, Рита бросила на него быстрый взгляд и взяла его за пальцы. Он пожал и погладил её пальцы, показывая, что всё было в порядке.

– Было дело, стрелять из лука приходилось, – ответил он. – Но я больше с копьём охотился, когда было нужно.

– С копьём и я управляюсь ловко, но оно больше на медведя, а сейчас не их сезон, – похвасталась Юрма. – Ну как ты предлагаешь лететь к древним?

Дальше всё пошло по обычному сценарию: Джеральд вызвал платформу с поручнями, Юрма осторожно попробовала её ногой, а потом они взлетели над лесом и направились к горам, в сторону, которую она указала. Вид на предгорья был действительно великолепен, и с подъёмом в горы красота становилась просто другой, ничуть не уменьшаясь. Среди огромных деревьев местами текли ручьи, впадавшие в реку на дне долины, где стояла деревня. Потом леса поднялись по склонам гор и постепенно поредели, а сквозь них стали видны скалы разных цветов. Перевалив через водораздел, они продолжили лететь над девственными лесами на склонах других гор, над чистыми горными озёрами, реками, поросшими цветами и осокой болотами, и так всё дальше и дальше. Внизу иногда были видны животные, похожие на земных оленей, кабанов, волков, буйволов и изредка на медведей.

– Мы же летим к ближайшим развалинами! – вдруг понял Джеральд, который помнил вид местности с высоты.

– Именно там древние и живут, – ответила Юрма. – Нам туда можно приходить только по одному, изредка, в случае крайней необходимости.

К вечеру того дня Джеральд долетел до руин нескольких зданий на горном плато над рекой. С воздуха было видно, что рядом разбиты сад и огород. Юрма указала на ворота в полуразрушенной стене вокруг строений, и Джеральд приземлился перед ними. Она с удивлением обнаружила, что стоит на земле, а платформа исчезла. Покачав головой и взглянув на него удивлённо, она позвала его и Риту за собой. Они прошли через ворота во двор. Когда-то эти строения были одноэтажным зданием, сложенным из красного кирпича и оштукатуренного изнутри. Его крыша давно обвалилась, и внутри здания были построены бревенчатые перегородки между старыми кирпичными колоннами. Всё это было перекрыто здесь и там деревянными двухскатными крышами. Перед зданием на деревянных скамейках сидели двое глубоких стариков: женщина и мужчина. Между ними стоял чан, в который они чистили бобы из корзины с одной стороны и бросали пустые стручки в корзину с другой. Оба старика были слепы и носили кожаные повязки на глазах. Их волосы были совершенно седы и заплетены в длинные косы, но, в отличие от мужчин в деревне, у старика была коротко подстриженная бородка.

– Это, должно быть, Юрма, – медленно сказала старуха, чуть повернув голову и наклонив её, чтобы лучше слышать. – Такие тихие шаги на цыпочках и скрип кожи трудно с чем-то спутать. С тобой что, дети пришли? Неужели, что-то стряслось?

Она говорила, а тем временем руки стариков продолжали ловко отламывать кончики стручков, отрывать ниточку, с хрустом разламывать стручок и высыпать бобы в чан.

– Да, Мойнино́, это я, – ответила Юрма, – а со мной не дети, а незнакомцы, которые пришли с неба. Их зовут Джеральд и Рита.

Теперь оба старика прекратили свою работу и замерли, повернув ухо к новоприбывшим. Воцарилась тишина, которую вскоре прервал старик.

– Незнакомцы пришли с неба? – повторил он. – Такого никогда не случалось.

– Да, Шума́рду, так они нам сказали, – ответила Юрма. – Они появились ниоткуда на площади, и один из них вырезал на принесённом им камне сначала дерево, потом деревню и реку с высоты птичьего полёта, а потом он написал знаки, и Ивтру разбил плиту, а незнакомцы вдруг выросли, усыпили Ивтру и у него узнали наш язык, пока он спал.

– Ишь ты, какие чудеса! – удивлённо пробормотал Шумарду. – Усыпили и узнали язык! А Ивтру проснулся? С ним всё в порядке?

– Да, – ответил Джеральд. – Когда-то давно, в другом мире, я тоже выучил язык Риты именно таким способом и поэтому знаю, что он безопасен. Ивтру и Буно предоставили нам кров и еду, а наутро Юрма привела нас к вам.

– Голос у тебя тонкий, как у ребёнка, – удивилась Мойнино. – А зачем ты сюда-то пришёл?

– Мы здесь вдвоём с моей женой, – начал Джеральд. – Мы путешествовали по разным мирам, чтобы найти ответы на вопросы, которые очень важны для нашего народа. Когда мы нашли землю троммов, то узнали, что им запрещено читать и писать, а запретили им это вы. Мы хотели бы узнать, почему и зачем.

Старики сначала молчали, а потом Шумарду ответил: «Мы можем тебе рассказать эту печальную историю, но Юрме её знать нельзя. Подождите, пока мы дочистим бобы, а потом пойдём в дом и там уже поговорим. Юрме придётся подождать за воротами».

– Бобы уже почищены, – ответила Рита. – Вы можете начинать варить похлёбку.

Мойнино с удивлением повернула голову и плавно протянула руку к чану. Там уже было не почти пусто, а высилась горка очищенных бобов. Она также точно проверила корзины. Та, что стояла справа от неё, была теперь пуста, а другая оказалась полна пустых стручков.

– Как ты это сделала, Рита? – спросила Мойнино.

– Примерно так же, как Джеральд выучил язык троммов от Ивтру.

– Ну, я пошла, поохочусь в лесу за воротами, – сказала Юрма и удалилась.

Шумарду взял корзины, а Мойнино взяла чан, и они пошли внутрь развалин. Там жили ещё несколько таких же пожилых пар. В дальнем конце развалин из их же кирпичей был сложен очаг, перед которым на одной колоде сидел слепой старик и на другой топором ловко разрубал хворост на короткие поленья. Услышав шаги, он повернул голову к подошедшим и сказал: «Быстро же вы обернулись! Я только начал дрова рубить».

Джеральд взглянул на Риту и ответил старику: «Дрова уже нарублены».

Почти один в один повторилась та же самая сцена с ощупыванием бывшей кучи хвороста и стопки нарубленных поленьев.

– Не удивляйся, Ридра́ту – это наши гости творят чудеса, – успокоила его Мойнино. – Мы быстро обернулись с бобами только благодаря им.

– Легко сказать, не удивляться, – ответил старик, неодобрительно качая головой. – Я даже не услышал ничего, а дрова оказались сами нарублены. А зачем они пришли?

– Мы спустились с неба и узнали от троммов в деревне, что всем им запрещено читать и писать, – объяснил Джеральд. – Этот запрет и вот такие руины, в которых вы живёте, удивили нас, и мы надеялись узнать от вас, зачем и почему так нужно.

– Это печальная история, – ответил Ридрату. – На сытый желудок рассказывать её будет, пожалуй, не так больно.

Он собрал поленья и сложил их в печи, а потом высек огонь на пучок травы кремнём из мешочка у себя на поясе, раздул растопку и сунул её под хворост. Пламя постепенно разгоралось. Мойнино поставила чан с фасолью на очаг и налила туда воду из деревянного ведра, стоявшего на скамеечке поблизости. Потом она добавила ложку соли из глиняного кувшинчика и накрыла чан крышкой. Все старики делали всё очень ловко, несмотря на свою слепоту, полагаясь на чуткие слух и руки. Когда вода закипела, Мойнино громко позвала всех, кто жил в развалинах, обедать. Из хижин вышли со своими мисками и ложками ещё несколько столь же слепых стариков и старух. Они двигались осторожно, но уверенно. Все жили тут очень долго и наизусть знали расположение каждого предмета. Почти все мужчины носили короткие бородки, а один был даже чисто выбрит.

– Я бы предложила вам бобов, но не знаю, можете ли вы есть нашу пищу, – сказала Мойнино.

– Не откажемся от пары фасолин для каждого, – ответила Рита. – А о посуде не беспокойтесь, у нас она есть.

Джеральд и Рита подставили под её деревянную ложку вызванные миски и, придерживая её руку, дали ей плеснуть себе по капле похлёбки. Они устроились в дальнем конце стола. Все принялись есть, и некоторое время был слышен лишь редкий стук ложек об дно мисок. Поев, Ридрату, который сидел во главе стола, положил ложку и обратился к остальным: «У нас, как вы заметили, сегодня двое гостей. Их зовут Рита и Джеральд. Они прилетели издалека, с неба, и могут творить разные чудеса. Пришли они к нам, чтобы узнать, почему троммам запрещены чтение и письмо. Я собираюсь рассказать им, если ни у кого нет возражений».

– Можно бы и рассказать, если они не против надолго испортить себе настроение, – ответил кто-то из стариков.

– Ну ладно, значит, так тому и быть, – продолжил Ридрату. – Слушайте историю нашего падения.

Обстоятельства непреодолимой силы

Троммы жили на свой планете, которую они называли Таргу́, с незапамятных времён, и долгие сотни тысяч лет их мирный, дружелюбный характер, чувство юмора и здоровое любопытство помогали им пребывать в гармонии со всем вокруг. Всё шло прекрасно, пока вдруг один предприниматель не построил фабрику по производству роботов, которые вместо выполнения заявленных функций принялись разрушать всё на своём пути и строить из обломков таких же роботов, как они сами.

Несмотря на то, что у троммов не было ни армии, ни оружия, они смогли мобилизоваться и построить машины, которые смогли противопоставить растущей армии воинственных роботов ответную силу. Ценой потери многих жизней и разрушений нашествие удалось остановить, а предпринимателя поймать. Когда его допросили, он казался безумным и твердил о своём величии, которого никто не хотел признавать, о том, что заслуживал власти над всеми, и что его час настанет. Добиться от него чего-то вразумительного не удалось, и впервые в истории его пришлось изолировать от общества и лишить возможности работать. Предприниматель состарился и умер в изоляции, так и не вернув себе рассудок.

Самым удивительным было даже не это внезапное помешательство, совершенно несвойственное троммам. В прессу обратился простой посыльный из небольшого городка, который сообщил удивительную историю. По его словам, он просто шёл по лесной тропе с посылкой для жителей дома на окраине, когда, незаметно для себя, очередной шаг он сделал уже не по песчаной тропе, а по отполированному, как зеркало, каменному полу комнаты без окон и без дверей, все стены которой были уставлены шкафами, полными книг. Посреди комнаты находился пьедестал с огромной, толстой книгой на нем. Посыльный подошёл и прочитал название книги. Оно гласило: “Возвращение”. Под этим значилось имя автора: “Ты”. Посыльный открыл обложку, и прямо на его глазах пустая первая страница заполнилась текстом. Когда он прочитал появившиеся перед ним строки, он вдруг снова оказался на той самой тропинке, где и был. Он бы списал произошедшее на галлюцинацию от недосыпа в прошлую ночь и забыл бы о случившимся, но произошедшая недавно трагедия была именно тем, о чём было написано в книге.

Конечно же, курьеру почти никто не поверил, и все решили, что скучающий молодой тромм искал популярности. Он был в отчаянии и предпринял ещё несколько попыток убедить общество в том, что не выдумывал, но все они окончились безрезультатно. Вскоре о нём забыли, и всё на Таргу, казалось, вернулось на круги своя. Разрушенные здания отстроили, роботов переплавили, а ополчение из добровольцев вернулось к своим повседневным делам.

Прошли ещё несколько веков, и астрономы заметили, что к планете приближалось небесное тело, казавшееся астероидом диаметром в несколько километров. Ранее в системе таких астероидов не наблюдалось, и к нему направили космический зонд для исследований. Когда зонд приблизился к телу, с ним была потеряна связь. То же произошло со вторым, а потом и с третьим зондами. На этот раз владелец кондитерской лавки из крупного города обратился на телевидение. Он повторил историю посыльного почти слово в слово, только в его случае он шёл на работу ранним утром, а в книге на пьедестале в странной комнате ему пришлось перелистнуть первую страницу, на которой была напечатана история, пересказанная посыльным. Вторая страница точно так же заполнилась текстом перед его глазами, а написано в ней было, что к планете из космоса подлетит громадный кибернетический организм, который примется истреблять всё живое.

История кондитера была столь же невероятной, и поначалу ему никто не хотел верить, но по мере приближения небесного тела к звезде, расчёты подтвердили опасения, что оно попадёт в гравитационное поле планеты и окажется на её орбите. На этот раз был запущен не зонд для непосредственного исследования астероида, а космический телескоп, которому с большого расстояния удалось рассмотреть, что астероид должен был быть творением разумных существ. Троммы заволновались и бросили все силы на подготовку к отпору. Кондитера досконально расспросили о содержании текста книги, но добавить он ничего не мог. Были построены убежища для населения, на орбиту были выведены ракетные установки, а на ближайших спутниках построены артиллерийские орудия, способные повредить такой громадный объект. В короткие сроки совершенно мирная цивилизация вынуждена была разработать оружие и освоить искусство ведения войны.

Приготовления оказались не напрасны. Заняв орбиту и понеся урон от орбитальных защитных систем, астероид преобразился. Его стены раскрылись, и на планету из него приземлились роботы, подобные тем, которых сотворил безумный предприниматель десятилетия назад, только намного больше и совершеннее. Перед троммами встала угроза вымирания, если бы вторжение не удалось остановить. Опять, ценой огромных жертв и потерь, им удалось выиграть войну с пришельцами и выжить.

Когда всё было закончено, и планета приступила к возрождению, группа учёных разыскала посыльного, уже глубокого старика, и кондитера, чтобы выяснить всё, что могло быть подсказкой к причине невероятных событий. После длительных бесед с обоими, оказалось, что оба с детства интересовались двумя вещами: роботами и астрономией. Оба в детстве коллекционировали фигурки роботов, зачитывались книгами о них и мечтали строить их, когда выросли бы. Обоим не удалось набрать достаточно высокие баллы в школе для продолжения образования, и им пришлось найти себе другие занятия. Связь между этими двумя совершенно разными лицами была установлена, но никакой ясности в происходящее это не внесло. Их истории всё ещё подвергали сомнению.

Спустя ещё несколько десятков лет, лесничий из удалённого горного района оказался в комнате с книгой. Он, как и все, слышал о таком, и поначалу принялся искать выход, не открывая книги. Он пытался отодвинуть от стен шкафы, но они оказались со стеной одним целым. Он снимал с полок книги, чтобы проверить, не было ли чего-то необычного позади них на стенах, но там был лишь тот же самый полированный камень, как на полу и на потолке. Он ощупал каждую пядь стен и пола, и даже попытался разбить светильники, чтобы устроить короткое замыкание в надежде, что комната может открыться. Он попытался своими инструментами отколоть образец камня, но всё было безуспешным. Он принялся открывать и читать книги с полок, но все они были в алфавитах, которых он не знал. Лесничему ничего не оставалось, кроме как прочитать книгу на пьедестале, но сначала он попытался сжечь её, не читая. Страницы не горели. В отчаянии, он принялся читать. Первые две страницы содержали то, о чём рассказывали сначала посыльный, а затем кондитер. На третьей странице, которая заполнилась текстом на его глазах, говорилось, что из моря на сушу начнёт выходить громадная рептилия, которая сначала разрушит прибрежные города, а затем направится вглубь материков.

Как только лесничий прочитал страницу до конца, и комната исчезла, он поспешил спуститься с гор и добраться до ближайшего города. Как только он сообщил в управление по предотвращению катастроф, учреждённое во время предыдущего несчастья, о том, что прочитал, была объявлена эвакуация изо всех прибрежных районов вокруг океанов, а в города были направлено ополчение, вооружённое крупнокалиберной артиллерией. Троммы ускоренными темпами принялись разрабатывать тяжёлые бомбардировщики и перенастраивать орбитальное оружие для поражения целей на поверхности. Когда-то роскошные курортные города опустели, морская торговля прекратилась, а беженцам пришлось перевернуть свои жизни с ног на голову, устраиваясь в глубинных районах. Приготовления, однако, не были напрасными. В одну из ночей были зафиксированы подземные толчки, источник которых находился в океане и приближался к берегу. Была объявлена повышенная боеготовность, и к месту, куда направлялся источник толчков, началась переброска дополнительных сил.

Из моря показалась рептилия длиной больше километра, передвигавшаяся на шести парах лап. Она была покрыта пластинами костяной брони со всех сторон, и нанести ей какой-то ущерб поначалу казалось невозможным. Ополчение несло потери, пытаясь пробить броню огнём артиллерии, тогда как орбитальные станции нуждались во времени, чтобы оказаться над целью. Самый первый тяжёлый бомбардировщик только проходил испытания, и самих бомб было сделано лишь несколько. Когда существо разрушило несколько городов на побережье, в него, наконец, удалось попасть с орбиты и убить.

Казалось, победа была завоёвана, но существо также оказалось беременной самкой, и из её чрева вылезло потомство. Хотя новорожденные рептилии были намного меньше, они тоже смогли нанести большой урон, пока не подошли срочно мобилизованные подкрепления и не добили их артиллерийским огнём. К этому моменту учёным уже удалось получить все возможные сведения от лесничего. Он с детства интересовался живой природой, выучился на биолога, и специализировался на изучении рептилий. На досуге он рисовал фантастические картины с участием своих любимцев – ящериц – и немного писал любительскую фантастику.

После трёх катастроф, обрушившихся на Таргу, стало ясно, что так дальше продолжаться не может. Добровольческое ополчение, оборудованное на пожертвования всего населения, не было в состоянии справляться с такими угрозами в короткие сроки и несло потери. Промышленность также не была способна перенаправлять свои мощности на военные нужды на длительный срок. Перед учёными встала задача найти решение, которое позволило бы предотвратить катастрофы раз и навсегда.

Не успели эти обсуждения придти к какому-то решению, как в управление обратилась ветеринарный врач из самого обычного сельского посёлка. Она тоже побывала в загадочной комнате по пути от своего грузовичка к коровнику. На её странице книги оказалось напечатано, что звезда их системы пройдет через ряд ослаблений и усилений её светимости. С этим троммы уже ничего не могли поделать, и им оставалось лишь приготовиться к холоду и жаре, которые не замедлили наступить.

За последующие несколько веков планета успела сначала охладиться так, что на большей части её территории перестали давать урожаи сельскохозяйственные культуры, а потом наступил век жары, которая привела к непрекращающимся тропическим ливням в умеренном климате и образованию пустынь у экватора. Если бы не предусмотрительно и срочно сделанные запасы, то троммов ожидал бы массовый голод.

Перед всей планетой по телевидению выступил глава управления по предотвращению катастроф. С тяжёлым сердцем он сообщил всем решение: обучение чтению и письму прекращалось и было запрещено на все времена. Промышленность сворачивалась, электростанции проходили консервацию, разрабатывались процессы по утилизации всего, что могло причинить вред природе. Вся цивилизация троммов добровольно остановила и развернула своё развитие вспять. Но это было не всё. Все, кто умел читать, должны были лишиться зрения по мере того, как подрастало поколение, читать не умевшее. Постепенно все умевшие читать были ослеплены. С тех пор прошли десятки тысяч лет, но никто больше не оказывался в таинственной комнате, и подобных катастроф на планете больше не происходило.

Книга судьбы

– Вы, гости, полагаю, не склонны верить в нашу историю, – предположил Ридрату в заключение.

– Напротив, она вовсе не кажется нам невозможной, – ответил Джеральд. – Нам с Ритой приходилось сталкиваться с необычными событиями и явлениями.

– Теперь, когда вы знаете причину, как вы поступите? – поинтересовался один из стариков. – Отправитесь ли вы странствовать дальше?

– А вы что посоветуете? – спросил Джеральд.

– Раз вы, наши гости, умеете читать и писать, нам бы очень хотелось, чтобы вы поскорее покинули Таргу. Мы опасаемся возвращения страшных напастей, которым теперь нам будет нечего противопоставить. Луки и копья сегодняшних троммов ничем не помогут против того, что случалось в далёком прошлом.

Путешественники переглянулись. Им совсем не хотелось, чтобы из-за их присутствия на Таргу снова произошло что-то ужасное. Джеральд, однако, хотел всё сначала как следует обдумать.

– Ваша наука достигла высокого уровня развития к тому моменту, когда произошло первое несчастье, не так ли? – спросил он.

– Можно считать, что достигла, – ответила Мойнино. – Вы же понимаете, что это понятие относительное?

– Конечно! Но вы обладали продвинутой робототехникой, а, следовательно, должны были проводить наблюдения за космосом, атмосферными явлениями, тектоникой, и другими подобными областями.

– Да, разумеется, подобные наблюдения велись, – подтвердила Мойнино.

– И ничего необычного, что предшествовало бы каждой из катастроф, обнаружить не удалось?

– Совершенно ничего необычного, – ответила она. – Учёные, разумеется, проверяли и перепроверяли исторические данные многократно, пытаясь объяснить необъяснимое.

– Вы хорошо осведомлены об этом, – отметил Джеральд. – Вы, конечно же, принадлежали к их числу?

– Да, мы – это дожившие до нынешних дней учёные древности, – ответил Ридрату. – Когда-то мы возглавляли лаборатории и вели тонкие исследования, а сейчас выращиваем фасоль и варим её в очаге на дровах.

– И время от времени даёте советы неграмотным троммам из селений? – спросила Рита.

– Именно так.

– Я, кажется, знаю, кто сотворил вас как вид, – сказал Джеральд. – Уверен, что я близко знаком с могущественным существом, которое в течение предыдущих… – тут Джеральд запнулся, проводя кое-какие вычисления в уме, – шестидесяти миллиардов лет терпеливо и целенаправленно работало над созданием на Таргу разумной жизни.

– Полагаешь, что это Да́рвел? – спросила Рита.

– Уверен, что это именно он.

– Похоже на него.

– А раз так, то мы могли бы спросить у него самого и у остальных участников, входило ли в их намерения подвергать троммов таким жестоким испытаниям.

– О чём вы, гости, говорите? – спросил Ридрату. – Какое сотворение? Что за существо?

– Мы много путешествовали и многое узнали о наших мирах, – ответил Джеральд. – Во-первых, вам следует знать, что ваша вселенная – лишь одна из многих концентрически вложенных друг в друга похожих вселенных. Из одной можно попасть в любую другую непосредственно или пошагово, через те, которые лежат между ними. В центре этого мироздания лежит мир, глубже которого уже ничего нет. Там, некоторое время, а если быть точным, то с момента возникновения мироздания те самые примерно шестьдесят миллиардов лет в вашей вселенной, или двенадцать в моей, прятались от опасных врагов четверо братьев и сестёр, дети, родители которых сотворили всё наше мироздание, чтобы спасти детей. Дети не могли вернуться домой, пока они не получили бы назад важные для них артефакты, которые затерялись в нескольких вселенных. Чтобы вернуть их, они создали во всех вселенных разные формы жизни с таким прицелом, чтобы кто-то из существ в итоге нашёл и принёс те артефакты детям.

– Дети, ты говоришь? – удивился один из стариков. – Как же дети могли такое спроектировать?

– Они дети лишь относительно своих родителей, – объяснил Джеральд. – Относительно нас они – почти всемогущие создания, обладающие невероятными знаниями, терпением, прозорливостью и искусством.

– И как же вы это узнали? – спросил тот же старик.

– Мы оказались теми самыми существами, которые нашли и принесли им то, в чём они нуждались. Это позволило детям вернуться в их собственное, совершенно иное мироздание. Мы с Ритой вынуждены были последовать за ними туда и оказались вовлечены в совершенно невероятные приключения по ту сторону ворот, хотя и по эту сторону предшествовавшие тому приключения были далеко не обычными. Теперь моя очередь спросить, верите ли вы в нашу историю?

– У нас нет причин сомневаться в твоих словах, – ответил Ридрату.

– Вот видите! – воскликнул Джеральд, которому приходилось подыскивать термины для отсутствующих в языке троммов понятий, таких, как “бог”. – Это является лишним подтверждением тому, что вас сотворил старший из детей, которого зовут Дарвел. Этот юноша отличается самыми прекрасными качествами: он честен, способен на самую чистую любовь, терпелив, весел, трудолюбив и добр. Все качества, которые я наблюдаю в троммах. Я предлагаю следующее: мы с Ритой отлучимся ненадолго, чтобы встретиться с Дарвелом и задать ему несколько вопросов, и сразу же вернёмся. Не знаю, прояснит ли это хоть что-то, но попытаться стоит.

– Не следует вам сюда возвращаться, – повторил Ридрату.

– Мы будем очень осторожны, – пообещал Джеральд. – А если что-то всё-таки случится, то я применю нашу способность творить чудеса, которая позволяет нам с Ритой не только беззвучно чистить фасоль и рубить дрова.

– Кстати, о фасоли, – заметил Шумарду. – За рассказами огород-то остался не полит.

– Полит, – ответила Рита.

Это вызвало смех вокруг стола.

– Да ты, дитя, везде поспеваешь! – воскликнул кто-то. – Ты нас так избалуешь, если останешься здесь хоть ненадолго.

– Раз вы согласились потратить столько времени, чтобы рассказать нам вашу историю, которая для вас так печальна, то я должна была чем-то вас отблагодарить.

– Милое дитя, не правда ли? – спросил старик, обращаясь ко всем за столом.

– Чистая правда, – ответил другой, и остальные охотно согласились.

Рита взглянула на Джеральда, выпятив губу. Он шутливо потрепал её по голове и прижал к себе. Наступил вечер, и горный воздух стал прохладнее. Старики встали из-за стола и потянулись к берегу реки, чтобы вымыть посуду. Когда они вернулись в развалины, то спросили путешественников, останутся ли те на ночь.

– А Юрма сюда вернётся? – спросил Джеральд вместо ответа.

– Должна вот-вот появиться, – ответил Шумарду. – Ночью по лесу ходить невозможно.

– А где она ночует?

– Расстелит циновку где-нибудь здесь.

– Ну тогда и мы с Ритой тоже здесь устроимся.

Древние учёные разошлись по своим хижинам, а Джеральд и Рита нашли себе ровную площадку на вершине одной из сохранившихся колонн. Оттуда Рита могла смотреть на звёзды, и они улеглись, глядя в небо с редкими облачками, которые таяли, тогда как небо становилось всё темнее, и в нём проступали всё больше звёзд. Действительно, скоро пришла Юрма и устроилась возле входа в руины.

– Мне кажется, что я ощущаю присутствие в этом мире чего-то или кого-то практически невидимого, – вдруг сказал Браслет Риты. – Я делаю такой вывод по косвенным признакам, поскольку напрямую никого не смог разглядеть.

– Что именно ты видел? – спросил обеспокоенный Джеральд.

– Когда моя храбрая и добрая хозяйка смотрела на звёзды, я не смог не заметить некоторую нерегулярность в том, как их свет доходил до всех нас. Кое-где в тёмном небе звёзды вдруг немного возвращались туда, где были мгновение назад из-за вращения планеты, а потом догоняли своё правильное положение, как будто между мной и ними быстро пролетело что-то, преломляющее свет, как призма или линза. Форма таких искажений напоминает извилистые ленты.

– Много лент? – спросила Рита, тоже удивившись и встревожившись.

– Может быть, около десятка.

– А каково расстояние до них, ты мог бы определить? – спросил Джеральд.

– Полагаю, на основании того, как выглядели искажения здесь, на планете, что преломление должно было произойти на расстоянии от нескольких километров до нескольких сотен тысяч километров от наблюдателя. Я успел лишь взглянуть на них с точек, разнесённых на несколько сотен метров в стороны, и точность такого наблюдения невысока.

– Долго ли длилось твоё наблюдение? – уточнил Джеральд.

– С того момента, когда я обратил внимание на него, и до того, как оно пропало, прошло несколько секунд.

– Атмосферные явления вроде миражей могли бы создать такой эффект, – не очень уверенно предположил Джеральд.

– Я рассмотрел такую возможность, – возразил Браслет. – Против этого объяснения говорит скорость и характер движения искажений по небу. Они двигались слишком быстро и в манере, свойственной скорее живому существу, чем погодному явлению. Спускаясь через атмосферу, я не обнаружил на этой планете необычных погодных явлений, которые могли бы к такому привести.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что невидимое и неведомое существо искажает течение времени там, где находится? – спросил Джеральд.

– Полагаю, что такое возможно.

– Тогда у меня есть идея. Ты же ощущаешь время, а значит, почувствуешь, если в его течении в этом мире вокруг нас присутствуют неравномерности. Вызови кубическую решётку на расстояние, превышающее больший предел оценки, с ячейкой около метра. Если какие-то из рёбер сетки ощутят разницу в течении времени, то ты сможешь построить трёхмерную модель наблюдаемого объекта. Как, кстати, ты воспринимаешь время здесь?

– Я могу такое осуществить, – ответил Ритин Браслет. – А время… летит быстро, как в смерче, и пахнет раскалённым металлом. Мне здесь горячо, но терпимо.

– И вы, Браслеты, ни слова не сказали о том, что вам здесь тяжело находиться? – пожурил их Джеральд. – Мы бы вернулись.

– Вам нужно найти ответы, – просто объяснил Браслет. – Нам от этого ничего не сделается, а значит, мы вам поможем. Всё равно когда-то этот жар останется в прошлом.

Дальше Браслет распространил во все стороны невидимую сеть, и на экране перед Джеральдом и Ритой показалась модель планеты и космоса на несколько миллионов километров в стороны. Сначала на ней проступили лишь спутники планеты, а спустя несколько минут начали проступать контуры трёх щупалец, как у осьминога. С одной стороны, обращённой к планете, на них были видны полукруглые выступы. Два щупальца неподвижно окружали планету на высоте побольше орбиты самого дальнего спутника, а одно медленно продвигалось вокруг другого полушария от того места, где находились путешественники. Оно словно осматривало планету с высоты нескольких десятков километров, время от времени выращивая или сокращая несколько щупалец поменьше, которые приближались к поверхности планеты и снова удалялись. Джеральд и Рита переглянулись. С таким им ещё не приходилось встречаться.

– А твою сеть оно не заметит? – Джеральд спросил Браслет.

– Я ощутил смену направления времени вокруг этих объектов ещё на некотором расстоянии от них и продолжаю его поддерживать, – объяснил тот. – Внутри них меня нет.

– Попытайся осторожно найти, откуда они растут, – попросил Джеральд.

Изображение продолжило распространяться, следуя щупальцам, но они, казалось, были бесконечными, и, выйдя за пределы звёздной системы, Браслет прекратил поиск по совету Джеральда. Некоторое время они с Ритой просто лежали на кирпичах, молча, а потом она повернулась на бок и спросила:

– Полагаешь, что раз оно существует вне времени, то оно из одного или другого мира богов?

– Именно это мне в голову не приходило, – ответил он. – Я лишь думал о том, зачем бы ему наблюдать за планетой, не оказывая на неё никакого влияния. Что интересного здесь может быть? Ну, жили здесь высокоразвитые троммы, а потом начались беды, и они скатились обратно в древность. Чего в этом такого ценного? Таких цивилизаций по этой вселенной должно быть пруд пруди, не говоря уже об остальных.

Рита молчала, потому что не имела представления. После длинного дня её глаза слипались, и она положила голову Джеральду на плечо, зевнула и устроилась поуютнее, чтобы поспать.

Утром старики позавтракали холодной вчерашней похлёбкой и уже собирались вставать из-за стола, когда Джеральд и Рита объявили, что уходят в другой мир, чтобы попытаться узнать что-то о причинах злоключений троммов, и попрощались. Потом они отнесли Юрму обратно в долину прямо за холмами возле деревни, исчезли и вскоре вернулись в плоские просторы, к неописуемой радости Ритиных сестёр и племянников. Сидя у Риты на коленях, они с широко открытыми глазами слушали её и Джеральда рассказ про троммов и расстраивались постигшим тех несчастьям.

– Так вы решили спросить Дарвела, не его ли это рук дело? – поинтересовалась Вел. – По-моему, вы зря тратите время. Он на такое не способен.

– Не только, – ответил Джеральд. – Я надеюсь что-нибудь ещё выяснить.

– Ну, может ты и прав, – согласилась она. – Имити́на и Дарвел, пожалуй, не стали бы так поступать, а вот проныра Чёрсийн или сорвиголова Стайвер вполне могли натворить дел.

– Всё дело в том, что произошли эти события совсем недавно, между нашим проникновением в их мир и современностью, – пояснила Рита. – Их влияние тогда уже прекратилось.

– Тогда и выяснять нечего, – гнула своё Вел. – Там же всё пришло в полный порядок!

– Сестричка, скажи уж сразу, что не хочешь нас опять отпускать, – сказал Джеральд, протягивая к ней руки и обнимая её, когда она подошла. – Нашим оправданием в этот раз является то, что нам надо лишь задать парню один вопрос.

– А у меня внуки вырастут, – парировала Вел.

– Ну полно тебе! – попросила Рита. – В прошлый раз мы дольше там пробыли, а у вас только вот эти двое моих милых карапузов родились.

– Мы не карапузы! – заявил Анлигел. – Мы племянники!

– Точно! – исправилась Рита, щекоча его. – Двое милых племянников.

– Ну, повидали мы вас опять, а теперь нам нужно по-быстрому кое-куда слетать, чтобы поскорее вернуться! – сказал Джеральд.

– У них это так называется “слетать”, – проворчала Вел.

Спустя несколько минут, Джеральд и Рита были в другом мироздании. Семья Ратай и Овроно́та была снова рада их видеть. Самого Овронота дома не было, потому что он где-то что-то строил. Ратай гуляла с Чёрсийном по равнине возле дома, а девочки встретили путешественников во дворе. Держа Риту за руки, они ответили: «А Дарвел в городе, учится. Вам придётся туда отправиться, если он вам нужен. А в чём дело? Может быть, мы можем помочь?»

– Вполне может статься, что и вы можете, – ответил Джеральд. – Мы могли лишь догадываться, что это был Дарвел.

– Вы про что-то, сотворённое нами в тех мирах? – спросила Имитина.

– Именно про это. В мире почти прямо за моим, если двигаться дальше от мира Риты, мы встретили народ великанов, ростом в три раза больше нашего. Они называют себя троммами. Когда мы с ними познакомились, то по сочетанию черт их характеров нам показалось, что сотворить их должен был Дарвел. На них обрушилась череда бед и несчастий, и нам показалось правильным помочь им от них избавиться. Вот мы и хотели задать несколько вопросов Дарвелу.

– Троммов сотворил действительно он, – ответила Стайвер. – Была вероятность, что Браслеты были у них, но ни я, ни Чёр не участвовали.

– А ты совсем не заикаешься, – отметил Джеральд. – Теперь, когда всё наладилось, тебе стало спокойнее, и ты чувствуешь себя увереннее?

– Да, – смутилась она. – Пока мама не пропала во второй раз, и пока вы с папой её не вернули, меня не оставляло чувство, что покой не был надёжным. Может быть, я чувствовала присутствие осколка? Чёр тоже был как на иголках, а теперь он просто отличный парень! Мы оба ведь постоянно соприкасались с чистой силой, а значит, чуть лучше ощущаем её присутствие, чем те, кто впервые пьют её, когда становятся взрослыми.

– Мы очень рады за тебя, – сказала Рита. – И за всех остальных тоже.

– Тогда скорее летите в город! – ответила Стайвер. – Время же не ждёт!

– Сейчас полетим, но я хотел ещё спросить: а вы, девочки, в той же вселенной кого-нибудь ещё создали?

– Конечно! Ответила Имитина с гордостью, но потом немного смутилась и замолчала.

– Не волнуйся, милая, всё нормально! – подбодрила её Рита. – Мы понимаем. Вы все вчетвером следовали похожим сценариям, и там будут похожие на нас расы, не так ли?

– Да, – с облегчением продолжила Имитина. – Вы их, скорее всего, узнаете сами и разберётесь, кто чьё творение. В каждой галактике есть много народов, которых мы создали. Опасаться вам там некого – с вашими Браслетами вам ничего не грозит.

– Спасибо, друзья! – сказал Джеральд, и они с Ритой исчезли из дворика.

Стражники пропустили их в город с выражением глубочайшего уважения, и один из недавно сменившихся вызвался проводить их до особняка учителя кратчайшим путём. Он сам зашёл внутрь, чтобы донести до хозяина срочность ситуации, и скоро вышел с Дарвелом.

– Джеральд? Рита? – удивился парень. – Какая радость! Но мы не ожидали, что вы снова вернётесь. Что-то случилось?

– Не с нами, – ответил Джеральд. – Помнишь ли ты, как в третьем мире за моим наружу от центра, сотворил на одной планете народ великанов, которые называют себя троммами?

– Конечно, помню! – ответил тот. – Они были классные, но ничего нужного нам на своей планете не нашли.

– Уже после того, как вы сюда вернулись, с ними произошли ужасные несчастья, которые всегда были вызваны или связаны со странной комнатой, которая появляется и исчезает в их мире. В комнате лежит ненаписанная книга, читая которую по одной странице за раз троммы обуславливали появление на пустой странице нового текста, а тот в свою очередь вызывал в реальном мире те ужасные беды, о которых было в нём написано. Мы уверены, что это не твоих рук дело, но надеялись, что ты мог бы что-то объяснить. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Дарвел покачал головой. Он ничего подобного не создавал и не мог бы даже пожелать кому-то такого. Этого следовало ожидать.

– А ещё мой Браслет нашёл в том мире что-то совершенно никому из них и нас неведомое, – добавила Рита. – Оно, кажется, существует вне времени и словно ощупывает или осматривает их планету. Тебе это знакомо?

– Можете показать его мне? – спросил парень.

Рита протянула ему руку, и он взял её. Несколько мгновений он стоял, закрыв глаза, но потом открыл их и покачал головой. О таком он не слыхивал.

– Спасибо, друг! – сказал Джеральд. – Прощай! Нам нужно спешить!

Они с Ритой снова исчезли и в то же мгновение стояли перед воротами развалин на Таргу.

– Проклятие! – сказал Джеральд, поворачивая голову и глядя на Риту.

– Что ты, милый? – испугалась и удивилась она.

– Я хотел, чтобы ты осталась там, а я оказался здесь. Полагаю, что это невозможно.

– Ты считаешь, что это настолько опасно? – похолодела Рита.

– Боюсь, что да.

– Я не хотела отпускать тебя одного, и сфера услышала это, так что ли?

– Да, насчёт тебя, но насчёт сферы я не знаю. Мне кажется, что она делает только то, чего желаем мы оба. Помнишь? Передвигаться нам здесь нельзя. Можно только пронзать пространство.

Они так и сделали и появились среди хижин в развалинах. У очага Ридрату выгребал золу из поддувала. Больше среди развалин никого не было. Джеральд громко поздоровался.

– Я слышу знакомые, очень тонкие голоса, – ответил Ридрату, прекратив орудовать совком для золы и повернувшись. – Это, должно быть, Джеральд? А с тобой, должно быть, и Рита?

– Да, мы оба здесь, – ответила она.

– Много лет прошло, – задумчиво сказал Ридрату. – Кажется, около десяти.

– Время там, куда мы отлучились, идёт действительно медленно, – объяснил Джеральд. – Мы пробыли там не больше получаса.

– Всё-таки вы вернулись, – так же удивлённо продолжал Ридрату, словно только сейчас поверив в то, что произошло.

– Да, мы вернулись, но, к сожалению, ничего ценного мы не узнали. Сотворивший вас юноша, Дарвел, ничего не знал ни про причину постигших вас несчастий, ни про загадочную комнату, ни про книги в ней. Это не его рук дело. А если это вас хоть чуть утешит, он любит вас и хорошо к вам относится.

Джеральд решил пока не говорить старикам ничего про неведомое существо, найденное Браслетом Риты. Обнадёжить их это не могло, а вот испугало бы точно. Ему пришла в голову ещё одна идея.

– Мне бы хотелось посмотреть, что и как во всей остальной вашей вселенной, чтобы попытаться найти какие-нибудь зацепки и подсказки относительно комнаты с книгами. Мы с Ритой отлучимся ещё на какое-то время. Надеюсь, что годы это у нас не займёт. Раньше мы искали в других мирах, но ваш мы пока не осмотрели, как следует.

Они несколько раз пронзили пространство от планеты, а оказавшись далеко в космосе, опять попросили Ритин Браслет поискать загадочные, невидимые щупальца. Он почти сразу нашёл их и сказал: «Боюсь, что мы прямо рядом с одним из них».

– Оно движется? – спросил Джеральд.

– Да, и если мы недолго подождём, то скоро окажемся прямо внутри.

К тому моменту Браслет начал строить трёхмерную модель пространства со щупальцами в нём, и одно надвигалось прямо на капсулу.

– Тогда давайте уносить ноги, – предложил Джеральд. – Не хотелось бы пока быть ими замеченным, на случай если они могут нас почувствовать.

Его Браслет перенёс их дальше от планеты, туда, где щупалец не было.

Вещее перо

Джеральд и Рита постепенно следовали вдоль щупалец, сначала покинув звёздную систему, а затем и галактику. Ни он, ни она ещё ни разу не путешествовали по вселенным так далеко. С удалением от галактики, она стала видна во всей своей красе. Проявились её рукава и ядро, полное газа и пыли, подсвеченных миллиардами звёзд внутри ядра. Щупальца становились всё толще по мере их продвижения, и Джеральд надеялся, что они приближаются к телу того, кому они принадлежали. Его догадка, казалось, была правильной, поскольку, удалившись от галактики ещё, они увидели на модели, что щупальца присоединились к чему-то, похожему на вытянутое тело. Теперь они следовали за ним. Оказавшись у соседней галактики, Браслет обновил модель, и они увидели, что и к ней из тела тянулись щупальца. Путешественники последовали за ними. Всё утоньшаясь, громадные щупальца привели их в звёздную систему, которую намётанный глаз Джеральда оценил как пригодную к жизни. Звезда была раз в десять больше Солнца, и планет тут было множество. Рассмотрев их, Джеральд уверенно направился к восьмой от звезды.

Первым делом Риту изумили громадные орбитальные станции вокруг планеты. Они обращались вокруг неё по множеству орбит. Рассмотрев их, Джеральд уверенно сказал ей, что их назначением была оборона от космических угроз. Указывая ей в телескоп на пустые рельсы, с которых когда-то были запущены ракеты, и на поворотные структуры рельсотронов, он предположил, что многие из них давно расстреляли свой боезапас и не получали снабжения довольно длительное время. Стараясь оставаться невидимыми как щупальцам, так и тем, кто населяли планету или вторглись на неё, они с Ритой постепенно продолжали осматриваться. Среди автоматических оружейных станций они нашли и такие, которые могли быть предназначены для обитания. Большинство были прострелены чем-то крупнокалиберным, а некоторые взорваны или испещрены дырами от крупных осколков. Над самой поверхностью планеты, согласно данным Браслета, перемещались сразу три щупальца, каждое из которых разветвлялось на множество меньших. Они словно осматривали то, что происходило на поверхности, а происходило там немало.

Вместо привычных городов, поверхность была застроена структурами, напоминавшими теплицы. Громадные металлические и железобетонные конструкции были застеклены многометровой толщины стеклянными пакетами. По периметру этих парников стояли бетонные бункеры, оборудованные ещё более мощными ракетными установками, артиллерийскими орудиями и пучковым оружием. На удалении от них концентрически тянулись овалы высоких бетонных стен, тоже оборудованных орудийными башнями. Даже на дневной стороне с орбиты были видны вспышки взрывов внизу, у нескольких таких крепостей.

– Выясним, кто с кем воюет и зачем? – спросил Джеральд.

– Можно, если ты уверен, что нам следует.

– Оно же наблюдает за ними, а значит, есть вероятность что-то здесь разузнать. У троммов-то действие уже как бы закончилось.

– Ну, если ты решил, то я с тобой.

Они начали постепенно пронзать пространство к одной из крепостей на поверхности, у которой шёл бой. Из стратосферы стало видно, что два кольца стен вокруг крепости к тому же были разрушены в нескольких местах, и что через проломы вперёд продвигались танки или самоходные орудия. Они были громадными, около ста метров в длину, тридцати в высоту и оставляли за собой глубокие колеи. За ними на расстоянии следовали другие машины, расширявшие бреши в стенах и использовавшие материал стен для постройки дорог за собой. Кроме двух пробитых брешей, следующая стена была цела, и в башнях на ней по-прежнему сражались обороняющиеся. Оттуда по танкам била артиллерия, появляясь из люков и снова скрываясь за ними после выстрела. Нигде, ни между стен, ни вокруг стеклянных теплиц, не было видно никаких транспортных средств.

– Уж не под землёй ли они путешествуют между стенами и крепостями? – подумал вслух Джеральд.

– А что если да? – спросила Рита.

– Ну просто встретиться с ними будет чуть сложнее, – усмехнулся он. – Послушай, а тебе-то самой вообще интересно шарить по вселенным и выяснять, у кого какие проблемы? Ты же прекрасно понимаешь, что мы могли бы всё это проигнорировать и продолжать просто жить в нашем доме.

– Мне ещё как интересно! – ответила она. – Я, конечно, отправляясь за Айрис, надеялась, что по возвращении так и буду жить – дома. Выйду замуж, рожу детей, буду вести хозяйство. Вот, только что встречу тебя, я не ожидала.

– То есть, Вел права? – удостоверился он. – В том, что я бродяга, а ты от меня набралась?

– Похоже, что права.

– Ну ладно, полетели, познакомимся, – предложил он. – Они, конечно, первым делом примут нас за шпионов и или сразу обстреляют, или, по меньшей мере, посадят за решётку.

– Ничего, договоримся, рано или поздно, – ответила Рита.

– А ты начинаешь смотреть на вещи с той же точки зрения, что и я, похоже.

– Лина-то права: набралась от тебя. Знаешь, сколько раз я пыталась тебя копировать? Вот даже там, в логове сумасшедших богов, тоже.

– Ты мне льстишь! Это же ты – бессмертная и всемогущая принцесса, знающая гораздо больше меня, которой, вдобавок, вся моя планета поклонялась, как богине. А я так, бродяга с Браслетом на руке.

– Всё равно, я глубоко уважаю тебя, потому что за свою жизнь ты повидал намного больше меня и всегда поступал благородно. И меня это невероятно захватывает и возбуждает.

– Ого! – удивился он. – Что, прямо так, всё время?

– Ну ладно, сейчас не та обстановка, – строго сказала она, погрозив ему пальцем. – У нас тут боевые действия под носом.

– Ну ладно, – ответил он. – Подождём.

Браслет нашёл под поверхностью планеты ряд радиальных тоннелей, и они пронзили пространство в один из них. В нём были проложены несколько пар рельсов, и по ним двигались вагонетки с боеприпасами и военной техникой. Джеральд и Рита пожелали, чтобы их костюмы засветились разными цветами, и их заметили. В тоннеле включилась сирена, и по рельсам тут же прибыла бронированная вагонетка с орудиями, из которой высадились, как казалось, вооружённые роботы. Тоннель спереди и сзади перекрыли заслонками, и роботы начали медленно приближаться к путешественникам, держа их на прицеле.

– Вооружены они не слабо, – заметил Джеральд. – Да ты и сама заметила.

– Да, каждый несёт значительный боезапас в крупном калибре, а судя по толщине стволов это винтовки под патрон высокого давления. Вооружены примерно, как наша гвардия была миллион лет назад.

– Браслет показывает, что при каждом также по десятку гранат разных типов, самозатягивающиеся сетки, лазерные ослепляющие устройства и электрошок.

– А внутри роботов на самом деле существа, отличающиеся от нас лишь чуть большим размером, птичьим клювом, пёрышками и хвостом.

– Похоже на почерк Стайвер. Будем сдаваться и пытаться поговорить, тогда?

– Пожалуй.

Они дали солдатам подойти вплотную и надеть себе на руки и ноги кандалы. Потом их повели в вагонетку и на ней отвезли в подземное помещение, которое опять-таки, по данным Браслетов, находилось чуть в стороне от крепости. Там их заставили выйти и поместили каждого в камеры, находящиеся по соседству в тоннеле.

– Они собираются допрашивать нас удалённо, а значит, язык нужно учить прямо сейчас, – Джеральд сказал Рите, пока их заводили в камеры. – Прикрой-ка нас обоих и этого солдата.

С этими словами он захватил солдата Браслетом и затянул его за собой в камеру. Рита окружила их обоих защитным экраном, и Джеральд усыпил солдата, чтобы Браслет научился его языку. Поднялась тревога, прибыло подкрепление, но, разумеется, оно не смогло приблизиться к камерам, натыкаясь на стеклянную стену, которую оказалось невозможно пробить ничем. Через час Джеральд отпустил солдата и стена исчезла. Джеральд и солдат стояли друг напротив друга в камере, и через установленные там микрофоны командование крепости услышало, что они говорят.

– Прости, служивый, но у меня не было другого выхода, – начал Джеральд. – Мы двое не из вашей звёздной системы и даже не из вашей галактики. Раз мы не знали ваш язык, а вы собирались общаться с нами удалённо, то пришлось захватить тебя и прочитать из твоего мозга знание языка.

– Зачем вы проникли в город? – спросило существо, оказавшееся младшим офицером.

– Мы бы хотели обсудить этот и другие вопросы с вашими учёными и руководством, – ответил Джеральд. – Для вас наши вопросы могут не иметь никакого значения, а могут иметь очень важное. В особенности меня интересует, почему и зачем здесь ведутся боевые действия.

– Нас атаковали из космоса, – ответил офицер. – Вы сознались, что тоже прибыли оттуда. Мы обязаны подозревать вас в принадлежности к нашим врагам и шпионаже в его пользу.

– Совершенно разумный подход, – согласился Джеральд. – Однако вам кое-что пока неизвестно. Если бы я желал шпионить за вами, то вы бы этого даже не заметили. Вот, например, смотри.

С этими словами Джеральд и Рита исчезли из камер и появились среди собравшихся перед ней солдат. Это вызвало замешательство, в ходе которого те не знали, стрелять ли им или нет. Офицера выпустили из камеры, и он принялся обсуждать произошедшее с командованием по каналу связи.

– Позвольте мне присоединиться к вашему совещанию, – вдруг услышали они голос Джеральда, который использовал Браслет для перехвата сигнала. – Офицер только что заявил, что из-за контакта его разума со мной он не уверен в своей боеготовности. Позвольте уверить вас, что кроме изучения вашего языка с целью как можно скорее разрешить все ваши сомнения, я никоим образом не оказал на него влияния. Мне это совершенно не нужно, поскольку мой технологический уровень превышает как ваш, так и ваших врагов в бесконечное число раз. Вы не возражаете, если я устрою демонстрацию?

Не дожидаясь ответа, он вырастил прозрачные стены между всеми военнослужащими, и они обнаружили, что не могут с ними ничего поделать. Он тут же убрал их, и они с Ритой снова исчезли из подземелья, а как только все убедились, что их там не было, применив тепловидение, эхолоты и просто ощупав все стены, они вернулись.

– Итак, я могу появляться и исчезать в любом месте любого вашего объекта, и вы ничего с этим не можете поделать, – продолжил он. – Теперь вы согласны, что для меня не представляет никакой выгоды вредить вам? Я мог бы не только поднять ваш город в космос и отнести его в любую другую галактику, но и все планеты в вашей системе. Итак, мы можем поговорить?

– Мы согласны на переговоры, – ответили с другой стороны. – Вас проводят в командный пункт.

Офицер, которого Джеральд использовал для обучения языку, и ещё двое солдат зашли в вагонетку, и она продолжила путь по направлению к городу. Все молчали, а солдаты нервно держали руки на оружии. Джеральд обратился к ним: «Вам не следует нас бояться. Мы не желаем никому зла, а если бы желали, то было бы уже поздно».

С этими словами он сложил ладони чашей, и в ней по одному оказались патроны из оружия одного из солдат. Тот ощутил изменение веса оружия и с недоумением вынул и осмотрел магазин. Тот был пуст. Джеральд вызывал из Браслета устройство, которое снова зарядило магазин прямо в руке солдата, а тот машинально вставил его обратно и посмотрел на офицера, ожидая поддержки.

– Спокойно, рядовой, – сказал тот. – Наши гости действительно обладают высокими технологиями.

– А ваши враги?

– Они тоже высокоразвиты, но до вас им далеко.

– Судя по укреплениям, насколько я мог разглядеть с орбиты и с воздуха, вы, должно быть, воюете уже несколько десятилетий, возможно лет пятьдесят.

– Ближе к ста.

– А как всё началось?

– На нас напали. Сначала прилетел один корабль и высадил войска. Мы отбили атаку и разместили на орбите станции обороны. Потом прилетели ещё корабли и разрушили их, несмотря на тяжёлые потери, а другие десантировали ещё больше войск. С тех пор мы обороняемся, а они накатывают, волна за волной.

– Чего они хотят?

– Мы не знаем. С ними невозможно установить диалог. Они или воюют, или погибают, не говоря ни слова.

– Кто они?

– Нам кажется, что они, словно найденные на кладбище или на свалке мёртвые тела, наскоро заштопанные и оживлённые. Мы находили такие, которые сшиты явно из частей тела разных видов и даже семейств. Они регенерируют, пока у них есть доступ к питательным веществам, поэтому нам так трудно, даже притом, что их не так уж много прибывает на кораблях. Даже если у них нет еды, из них прорастают корни, они дают ветки с листьями и рано или поздно регенерируют, сбрасывают ветки, отцепляются от корней, и снова пытаются сражаться. А из корней начинают вырастать другие. Нам приходится искать и кремировать каждого убитого врага, а они норовят залезть куда-нибудь поукромнее, где их не нашли бы. Поэтому мы носим эти герметичные костюмы: если частица врага попадёт в наш организм, со временем пострадавший впадёт в кому, а потом из него вырастут новые враги.

Джеральд и Рита слушали рассказ офицера и видели, что он в отчаянии. Ощущение безысходности сквозило в каждом его слове, жесте, взгляде. Солдаты слушали молча, и было видно, что их дух тоже держался на волоске.

– А зачем вы прибыли сюда? – спросил один из них. – И на чём? Где ваш космический корабль и спускаемый аппарат.

– Мы прибыли в поисках ответов на загадку, произошедшую в соседней галактике, – ответила Рита. – А корабля у нас нет. Мы просто летаем по вселенной так.

– Лейтенант, Вы им всё ещё верите? – спросил тот же солдат у своего командира. – Я вроде начал верить там, у изолятора, но этому поверить трудно.

– Мне приказали доставить их в штаб-квартиру, а значит, они им достаточно доверяют, – отрезал лейтенант.

– Так точно, – уныло согласился рядовой.

– Нам обоим приходилось не раз сталкиваться с подобным недоверием, – продолжил Джеральд. – Оно естественно и разумно. Потом, по прошествии времени, все понимали, что мы никому не враги, и то, что мы говорим, соответствует действительности.

– А откуда прилетают корабли ваших врагов? – поинтересовалась Рита.

– Установить не удалось, – ответил лейтенант. – Я не силён в космических вопросах, поэтому задайте его командованию.

– Спасибо за сведения, офицер, – сказал Джеральд. – Ситуация угнетающая, но падать духом не стоит.

– Легко тебе говорить, – взорвался второй солдат. – Ты, вот, летаешь из одной галактики в другую, просто так, когда вздумается…

– Ты прав, рядовой, – ответил Джеральд. – Сейчас это не моя планета подвергается нападению и не моя жизнь под угрозой. Но не всегда было так.

– Ты тоже военный? – спросил лейтенант.

– Капитан первого ранга в отставке вооружённых сил из другой вселенной. Мы с женой не из вашей вселенной, а из параллельной. Здесь мы для кое-какого расследования, а путешествие к вашей планете предприняли, следуя пока ещё не подтверждённым, косвенным уликам.

– Эта нежить и до вас добралась? – спросил первый солдат.

– Нет, не она именно и не до нас, – объяснил Джеральд. – Но причина, возможно, одна и та же.

Тем временем вагонетка доехала до депо, и все сошли с неё возле лифта, который поднял их на несколько десятков метров. Там их провели в небольшой зал, в котором ждали около десятка других офицеров. Лейтенант доложил о прибытии и удалился.

– Я возглавляю командование сектором обороны, в который вы проникли, – представился офицер во главе стола. – Полковник Брай Ту На к вашим услугам. О чём вы хотели говорить?

Джеральд пересказал собравшимся ситуацию на планете троммов, и как они с Ритой нашли эти галактику и планету, анализируя оптическую аномалию, соединявшую обе галактики, но ни словом не упомянул Браслеты и роль времени в описанном явлении. Последовавшая реакция поразила их обоих. Лицо полковника исказилось, и он некоторое время не мог совладать с собой, практически трясясь и сжимая кулаки. Потом приступ прошёл, и он заговорил сдавленным голосом:

– Несмотря на значительную разницу в обстоятельствах той цивилизации, я нахожу между нами много сходства. На нас тоже обрушились невероятные беды при несколько схожих обстоятельствах. Теперь всё становится на свои места, хотя я и не понимаю, на какие. Вам необходимо отправиться в нашу столицу и встретиться с верховным правительством, а они уже объяснят вам в деталях, что именно произошло. В двух словах, у нас есть известный писатель Чи Ка Ди, который любил путешествовать настолько, что потратил своё состояние для того, чтобы быть включённым в состав экспедиции к одной из дальних планет системы. Там он нашёл пещеру, в которой лежал сундук, созданный неизвестной нам цивилизацией. Сундук сам открылся, когда он прикоснулся к нему. В нём лежали перо и свиток бумаги. Как только он взял их в руки, то его разум помутился, и он принялся писать быстро, без остановки. Перо не нужно было окунать в чернила – оно писало само. Он писал всё время на той планете и всю дорогу домой. Когда корабль экспедиции достиг Ка До – нашей планеты – оказалось, что всё, что он уже написал, начало сбываться в реальности. Тогда этого ещё никто не знал, но затем его роман опубликовали, и в редакцию начали обращаться реальные, живые цо мка, имена и жизни которых были описаны в романе до мельчайших подробностей. Сначала это показалось вмешательством в частную жизнь, и на писателя некоторые даже подали в суд, но затем будущее, описанное в его романе, стало настоящим для всех участников, и они ужаснулись от того, что всё происходило именно так, как он описал. А потом появились пришельцы и атаковали планету. Всё это описано в его романе.

– Как заканчивается роман? – спросила Рита.

– Он не закончен, – ответил Брай Ту На. – Писателю не позволили продолжить из опасения, что дальше станет только хуже.

– А никто другой не пытался дописать хороший конец за него?

– Пытались, – с горечью ответил полковник. – Но ни у кого больше на пере не появлялись чернила, и оно не оставляло на свитке никаких следов.

– А что, писатель до сих пор жив, после стольких лет?

– Он даже не постарел, несмотря на то, что его разум помутился, и его содержат в психиатрической лечебнице с тех самых пор.

– А когда он начал писать своё произведение, на свитке уже был какой-то текст, или он был чист?

– Этого я не знаю. Вот поэтому вам нужно встретиться с верховными правителями.

Джеральда и Риту проводили опять вниз в депо, откуда на другой вагонетке они направились в город, о котором говорил полковник. Он находился далеко, и путь до него должен был занять более суток. Им предоставили купе и предложили еду и напитки, но они вежливо отказались. Уединившись с Ритой в купе, Джеральд окружил их своей капсулой и спросил: «Так что ты там говорила о благородстве и о том, какое влияние оно на тебя оказывает?»

– Когда это? – притворилась она, что не понимает.

– Ну недавно, там, в небе, – шутливо напомнил он, проводя носом по её затылку и прикасаясь к её шее губами.

– Ах, вот ты о чём? – как бы догадалась она. – Тебе повторить, или вспомнишь сам?

– Можно и повторить, хотя я и так помню, – ответил он.

Как только они прибыли в столицу, их встретил уже не армейский конвой, а гражданская специальная служба, и проводила куда-то глубоко под землю, где с ними встретились четверо. Это были верховный правитель А́о Со А́и, верховный жрец Тре Хо Ин, президент академии наук Сано́й Ко А́э и верховный главнокомандующий При Им Па.

– Нас уведомили о визите могущественных существ, которые интересуются ситуацией на планете в связи с событиями в другой галактике, – начал правитель.

– Это так, – ответил Джеральд. – Желаете ли вы, чтобы мы предъявили доказательства нашего могущества и нейтралитета?

– В этом нет необходимости, – ответил тот. – Мы видели то, что видели наши войска в крепости Вама́й и слышали записи ваших с ними разговоров. Мы уверены в том, что вы сказали правду, и лишь просим более подробно объяснить, какая именно аномалия привела вас сюда, и как она связывает нас с планетой в другой галактике, о которой нам даже не было известно.

Джеральд повторил рассказ, снабдив его чуть большими подробностями, обращаясь главным образом к академику. Тот обвёл взглядом присутствующих и кивнул.

– Вы тоже заметили аномалию? – спросила Рита.

– Обсерватории, всё ещё сохранившиеся на ночной стороне, успели зафиксировать описанные вами искажения, пока вы добирались сюда на поезде, – подтвердил он.

– Я сыграю роль скептика и спрошу: а не ваших ли это рук дело? Не пытаетесь ли вы нами хитрым образом манипулировать с какой-то низменной целью? – спросил главнокомандующий.

– Я мог бы уверять вас в том, что это не так, но действительно предъявить доказательства не могу, – ответил Джеральд. – Вы же задали этот вопрос, полагая, что, технически, мы могли бы организовать такую масштабную мистификацию.

– Вы проницательны, – ответил главнокомандующий.

– В принципе, мы уже узнали на вашей планете всё, что хотели узнать, – продолжил Джеральд. – Но могу ли я просить вас позволить мне встретиться с безумным писателем и осмотреть загадочные перо и свиток?

– Полагаю, что даже если мы вам не позволим, а вы всё равно захотите это сделать, то воспрепятствовать вам мы не сможем, – предположил правитель.

– Я не стану поступать против вашей воли, но Вы правы: воспрепятствовать мне Вы бы не смогли.

– Прежде чем правитель примет решения, я бы хотел высказать соображение, – вступил в разговор верховный жрец.

– Пожалуйста, мудрейший, говорите, – пригласил его правитель.

– Вы бы, конечно, желали получить заверения, что такая встреча не пойдёт во вред нашей несчастной цивилизации.

– Было бы очень желательно получить такую гарантию, но ведь выхода у нас нет, раз даже наши могущественные гости не знают, с чем имеют дело, не так ли?

– Не знаем, – подтвердила Рита. – Мы лишь пытаемся найти ответы и ищем улики.

– Тогда встречайтесь с ним, а с артефактами вы можете ознакомиться в хранилище академии наук.

– Вы позволите ещё несколько вопросов? – спросил Джеральд.

– Конечно. Что бы вы хотели узнать?

– Насколько всё плохо?

– Мы понесли тяжёлые потери и лишились почти половины населения. Захваченные десантами пришельцев территории заражены растениями, проросшими из убитых врагов. Оставшееся население работает на износ, и мы не знаем, насколько у всех хватит духа выживать. Это единственное, что нам осталось, потому что никто уже давно не помнит, что такое отдых, созерцание красот природы, запах цветов, выход на пенсию или шелест листвы. Все работают до своего последнего дня, не получая взамен ничего, кроме продуктовых пайков, которые все время сокращаются. Мы подбираем умерших от старости прямо у станков, где они делают оружие и боеприпасы. У нас выросли целые поколения, которые не знают, как выглядят леса и моря. Всё, что они знают, это стены подземных тоннелей и искусственное освещение. Они даже не понимают, за что мы сражаемся, а тех, кто может им это объяснить, остаётся всё меньше.

Взглянув на Джеральда, Рита почувствовала, что его обуял гнев, которого она никогда ещё в нём не замечала. Она протянула к нему руку, но когда он взял её за пальцы, она поняла, что это не помогло.

– Извините меня на минутку, – тихо сказал он. – Рита, ты не займёшь наших гостеприимных хозяев беседой, пока я отлучусь?

– Конечно, любимый, – ответила она растерянно, а он исчез.

– Что только что произошло? – спросил главнокомандующий.

– Кажется, ваши проблемы с текущим вторжением уже в прошлом, – ответила она, и, подумав, добавила. – Если вы нам солгали, и в этой войне вы являетесь агрессором, пусть и близким к поражению, будет лучше и ещё не поздно сказать нам об этом.

– Мы сказали правду, – ответил правитель. – Мы не предпринимали никаких шагов, чтобы спровоцировать нападающих, о которых мы впервые узнали, когда они обстреляли нас с орбиты. Мы никогда не слышали их голосов и не видели ни строчки их письменности. Когда мы пытались начать переговоры, парламентариев обстреливали так же, как и войска.

– Джеральд всё равно узнает, зачем те напали на вас, и если всё так и есть, то он избавит или уже избавил вас от нападающих.

– Мы бы тоже очень хотели это узнать, – ответил правитель.

– А откуда они появились?

– Мы не знаем, потому что не можем отслеживать такие объекты далеко в космосе. Они используют особое ячеистое графитовое покрытие с металлическими частицами. Их корабли несут одеяла из ткани, покрытой такой краской. Благодаря этому их практически не видно ни на радарах, ни в телескопы.

– В любом случае, советую вам получить текущие отчёты с передовой и следить за тем, что там сейчас происходит, – заключила она.

– Кажется, Вы правы, – ответил главнокомандующий. – Мы только что получили рапорт о том, что атака на крепость Вамай захлебнулась, а все танки противника уничтожены.

– Вот видите, – сказала Рита. – Рекомендую передать всем сообщение, чтобы они не теряли бдительности и не выходили на поверхность без защитного оборудования, пока вы не устраните биологическую угрозу.

На поверхности происходило нечто странное. Один за другим наступающие танки останавливались и прекращали вести огонь по укреплениям. Волна остановки распространялась среди наступавших войск от окружённой крепости, защитники которой тоже прекратили огонь и могли лишь наблюдать за удалявшимся от них сражением. Чтобы предотвратить дальнейшее заражение планеты, Джеральд просто разобрал тела нападавших на элементы. Потом в танках цо мка найдут кучки алмазов, фосфор, серу, известь и другие простые вещества. В какой-то момент Браслет Джеральда перехватил множество сигналов бедствия, отправляемых танками, которые ещё не были обезврежены. Он забил эфир помехами, но какие-то из сигналов видимо достигли кораблей на орбите, и с тех вниз посыпались бомбы. Джеральд перехватил их, но обнаружил, что это лишь болванки из тугоплавких металлов, и тогда он просто положил их на поверхность. Когда ни одного движущегося танка больше не осталось, он проник в укреплённый штаб нападавших. Внутри автоматизированные линии чинили и вооружали вернувшиеся с передовой повреждённые и расстрелявшие боезапас танки и доставали из контейнеров с телами новых солдат, оживляли их, и усаживали в танки. Он стоял и смотрел на это, никем не замечаемый. Внутри не было систем безопасности, и фабрика оказалась полностью автоматической. Разрушив её генераторы и электропроводку и остановив производство, он забрал контейнеры с ещё не оживлёнными телами и взлетел. На орбите он придал контейнерам ускорение в сторону звезды и открыл портал до неё, чтобы те сгорели.

Наступил черёд кораблей пришельцев. Джеральд пронзил пространство в один из них. Там он обнаружил командный центр, заполненный странными существами, которые висели на своих рабочих местах в экзоскелетах, как будто у них не работали нижние конечности. Первым его внимание привлёк вроде бы тромм, но не совсем. Джеральд подлетел поближе и завис рядом с ним. Великан не замечал его, управляя какими-то приборами, что-то настраивая и вводя информацию в терминал перед собой. Джеральд увеличился и помахал рукой перед глазами существа, кожа которого была не естественно-загорелого цвета, как у троммов в другой галактике, а серовато-зелёная, сухая и потрескавшаяся. Существо не реагировало. Джеральд проник в его мозг. Там были лишь мысли о том, как восстановить ремонт танков на поверхности. Джеральд точно так же обследовал и других столь же странных существ: рептилий, теплокровных на вид животных, похожих на приматов, и насекомых. Их рты были зашиты, и в них вели трубки с водой и какой-то питательной смесью, у одних между губ, а у других через проколотые в щеках или шее отверстия. Все они выглядели больными или дефектными и не знали ничего, кроме своей функции. Не в силах больше выносить это, и не найдя ни средств дальней связи, по которым они могли получать приказы, ни существ, которые командовали бы нападавшими, Джеральд точно так же отправил корабли один за другим в сторону звезды, сократив им путь туда порталами. Когда от нападавших остался лишь пар возле короны звезды, он вернулся в комнату, в которой Рита и правители ждали его.

– Вы одержали блистательную победу, – начал было главнокомандующий, но Джеральд прервал его: – Это не победа, а ремонт кухонной техники и вынос мусора. Нам нужно срочно встретиться с писателем.

– Он изолирован в одной из крепостей, – ответил правитель. – Мы опасались, что он мог оказаться чем-то заражён, и держали его вдали от населения. Вам придётся снова воспользоваться поездом.

Больничная палата, где держали писателя, казалась самой обычной квартирой, если бы в неё не вела серия герметичных шлюзов, из которых один был залит светом ультрафиолетовых светильников, другой оборудован нагревателями, а третий представлял собой морозильную камеру. Квартира состояла из небольшой спальни с односпальной кроватью, маленькой кухни и гостиной с диваном и столиком перед ним. В ней чего-то не хватало, и Джеральд понял, что там не на чем и нечем было писать.

– Вы позволяете ему самому готовить себе еду? – спросила Рита, когда их с Джеральдом подвели к перилам вокруг стеклянного потолка над палатой.

– В принципе, он ничем не отличается от остальных, – смущённо ответил сопровождавший их врач. – Его изоляция была, в некоторой степени, взаимно согласована. Он был способен понимать связь его творчества с происходящим наверху и не возражал против изоляции.

– Страдает ли он от невозможности писать дальше?

– С его слов, да, это причиняет ему почти физические страдания.

– И он прекратил стареть с того самого времени, как вернулся со свитком и пером?

– Именно тогда.

– Он когда-либо чем-либо болел с тех пор?

– Ни разу. Его физическое состояние феноменальное.

– Но, тем не менее, общество явно тратит значительные средства на его изоляцию, – отметил Джеральд. – Такая больничная палата врядли обычное явление на вашей планете, а тут ещё и война на выживание.

– Мы не были уверены в том, что наша наука способна выявить любое отклонение, – объяснил доктор. – Это – просто мера предосторожности на такой случай.

– И никто, вступавший в контакт с ним, не проявил никаких необычных черт в поведении? – спросила Рита.

– Нет, все остальные участники экспедиции прожили самые обычные жизни, как и все, с кем он вступал в контакт с тех пор.

– Не было ли призывов казнить его во избежание дальнейших бед?

– Он же сам ни в чём не виноват, – растерянно ответил доктор. – Может быть, и есть такие, кто зол на него, но было бы несправедливо наказать его за что-то сверхъестественное.

– Мы должны осмотреть его и переговорить с ним, – вмешался Джеральд. – Рита, пожалуйста…

Он оказался в палате рядом с писателем, а Рита охватила помещение непроницаемой капсулой.

Писатель сидел за кухонным столом и намазывал на хлеб ореховую пасту. На стуле напротив него вдруг появилось незнакомое существо в золотой броне и с глазами из зелёного стекла. Писатель вздрогнул и выронил ложку. Он некоторое время смотрел на Джеральда, а потом спросил, вроде бы естественно: «Кто ты? Ты же не один из врачей?»

Но уже задавая этот самый обыденный вопрос, писатель осматривал Джеральда с ног до головы, не в силах оторваться. Было очевидно, что у него, усилилось помешательство, и он продолжил чужим, сдавленным голосом, в котором звучали страх и отчаянье: «Пришёл ли ты за мной? Ты кто такой? Откуда ты идёшь? О чём ты речь ведёшь? Хозяин ли тебя прислал забрать меня?»

– Я пришёл издалека в поисках ответов, – ответил Джеральд, начиная догадываться, что ответ писателя, на самом деле был намеренно выражен в стихах. – Кто говорит с нами?

Вместо ответа писатель вскочил и некоторое время метался по кухне из угла в угол, шевеля губами и что-то шепча, а потом пристально взглянул на Джеральда и произнёс:

Потерянный, забытый или брошенный?

Пророк, преступник или прохиндей?

Ошейник мой, потёртый и изношенный,

Давно уже не держит чародей.

– Как давно? – спросил Джеральд.

Писатель продолжил мерить шагами кухню, глядя себе под ноги и едва слышно произнося возрастающие числа, а потом снова повернулся к Джеральду и продолжил стихами:

Запутался, забыл и в замешательстве.

Лишён я был хозяйской теплоты.

Хочу ему напомнить о предательстве,

Но не способен из-за немоты.

– Кто был твоим хозяином? – продолжал расспросы Джеральд.

Как и предыдущие вопросы, этот тоже заставил писателя продолжить ходить по кухне взад-вперёд. Потом он схватил себя за голову руками и выдал следующее четверостишие:

Как описать того, кого не вижу,

Чей голос прекратил мой слух ласкать?

Я время и пространство ненавижу,

В них путь домой бессилен отыскать!

– Где твой дом?

Снова писатель заметался по кухне, и снова ответил стихами:

Застряв в застывшей, затвердевшей пене,

Мой глаз был в каждом, в каждом пузырьке!

Я, словно ветер, тёк через их стены,

Спеша прильнуть к хозяина руке.

– Зачем ты истребляешь тех, кто живут в этом мире?

Ещё шаги, ещё бормотание шёпотом, и писатель продолжил читать стихи:

Я лишь хотел, мечтал, желал, надеялся:

Хозяин вспомнит о своём шуте!

Но голос мой беззвучный лишь развеялся

По бесконечной, тёмной пустоте.

– Как ты оказался в этом мире?

Ответ на это писатель обдумывал дольше, и ответил не одним четверостишьем, а целым стихотворением, читая его почти без остановки, задыхаясь и поспешно, с трудом перехватывая дыхание:

Тот голос, что меня всегда приветствовал,

Вдруг замолчал и больше не звучал.

Хозяин рядом всё ещё присутствовал,

Но больше он меня не окликал.

И вдруг открылась дверь, и в ней хозяина

Я видел удалявшуюся тень.

Я поспешил за ним, но тень растаяла.

Я следом, но вошёл лишь в вечный день.

Я чувствую: он здесь, он рядом, кажется.

Пылинки сохранили его дух.

Я их хвостом коснулся – пусть измажется!

Но ощутил я запах сразу двух.

Закрылась дверь, в которую я выскользнул.

Пути назад мне нет, и я один.

Ах, если бы я мог, то я бы выведал,

По чьей вине исчез мой господин.

Гляжу на хвост с прилипшими пылинками.

Один, в тоске и в страхе пустоты.

Вдруг вижу дверь я в пузырёк со льдинками.

Вдруг станется, за нею будешь ты?

Но прежде чем успел в неё я броситься,

Она закрылась. Перед ней я жду.

Ведь если дверь когда-нибудь откроется,

То самым первым я в неё пройду!

Я жду и жду, и вот мне за терпение

Дана награда: дверь открылась вновь.

Ищу тебя, но лишь нагромождение

Я через льдинки вижу вновь и вновь.

Холодный хаос, лабиринт запутанный.

Хозяин в нём бы заблудиться мог.

Туманной тьмой тот лабиринт окутанный,

Мог сохранить следы любимых ног.

Писатель закончил читать и замер на месте, выжидающе глядя на Джеральда и глубоко, тяжело дыша.

– Я бы хотел, чтобы ты прекратил причинять страдания обитателям этой вселенной, – мягко попросил Джеральд.

На это писатель вздрогнул и посмотрел на Джеральда недоумевающим взглядом.

– О чём мы только что говорили? – спросил он, возвращаясь за стол и падая на стул. – Я совершенно обессилен и помню только, что ты появился передо мной и задал мне какой-то вопрос.

– И ты совершенно не помнишь, как уже ответил на все мои вопросы стихами от третьего лица?

– Нет, такого я не помню.

– Тогда позволь мне задать ещё несколько вопросов. У тебя есть силы отвечать?

– Надеюсь, что, есть.

– Когда ты меня увидел, то казалось, что я тебе знаком. Почему?

– Не знаю. Я до этого никогда тебя не видел.

– Ты помнишь, как написал книгу, в которой пришельцы напали на Ка До и пытались завоевать её?

– Конечно, помню. Именно поэтому я здесь. Мне не дали её закончить.

– А как она должна была закончиться?

Писатель молчал. Джеральду показалось, что он не хотел отвечать. Ему уже говорили, что на этот вопрос писатель ещё никому не дал ответа, что и склонило чашу весов в сторону его изоляции.

– Ты же понимаешь, что ответ крайне важен для всей твоей планеты, – настаивал Джеральд. – А как оказывается, и не только для твоей. Я прибыл сюда, исследуя причины похожей катастрофы, которая произошла с похожим народом на планете в соседней галактике.

– Неужели так далеко происходит то же самое? – удивился писатель.

– Увы, да. Так ты согласен ответить или нет?

– Хотел бы, но не могу, – наконец решился тот. – Хотя я никому не и говорил этого, но я не имею ни малейшего представления, что было бы на странице, следовавшей за последней написанной. Вернее, и страниц-то, как таковых, не было, ведь это был свиток. Я не знаю, что бы я написал на следующей строке. Когда в моей руке было перо, мне словно кто-то диктовал текст, а я лишь записывал.

– В точности, как минуту назад ты отвечал на мои вопросы стихами?

– Какими стихами? – изумился писатель. – Я прозаик и никогда не писал стихов. У меня к этому нет таланта.

Джеральд поднял руку и вызвал из ладони экран, на котором воспроизвёл запись всего, произошедшего в кухне с момента его появления. Писатель сидел перед ним в изумлении, чуть шевеля клювом и шёпотом повторяя четверостишия. В конце он покачал головой. Он не сочинял тех стихов и впервые их слышал.

– При каких обстоятельствах ты принял решение отправиться в космос с экспедицией? – спросил Джеральд.

– Ты ни за что не поверишь мне, – печально ответил писатель. – Подчас, я сам себе не верю.

– Испытай меня.

– Ну ладно. Ты будешь первым, кому я это скажу. Я вышел погулять в своём имении. Тропинка вела меня по лесу к озеру, где я люблю… любил сидеть и сочинять. Из-за поворота вот-вот должна была показаться вода. Я сделал ещё один шаг и…

– …и оказался в комнате без окон и дверей, все стены которой были уставлены книжными шкафами, а посредине, на каменном пьедестале, лежала большая книга?

Писатель, казалось, онемел. Он смотрел на Джеральда, сначала не моргая, а потом его глаза пересохли, и он быстро заморгал ими, чтобы утолить жжение.

– Неужели я точно так же забылся, как минуту назад, – спросил он, делая неопределённый жест рукой, – или сколько там минут уже прошло, и кому-то признался в этом?

– Не знаю, – ответил Джеральд. – Мне об этом точно не говорили ни ты, ни твои врачи.

– Но как тогда ты догадался… узнал?

– Не с одним тобой произошло такое. Расскажи, что было написано на следующей странице, когда ты её перелистнул?

– Да, в общем, ничего такого экстраординарного, – писатель сделал извиняющийся жест. – Только, что если я решусь отправиться в космическую экспедицию, то найду на далёкой планете таинственные артефакты, которые помогут мне написать самый великий роман всех времён.

– И как только ты дочитал страницу до конца, то оказался опять на тропинке к озеру?

– Именно так, – с изумлением ответил писатель.

– А как писатель, ты поинтересовался содержанием множества книг на полках?

– Да, я каким-то образом почувствовал, что книга в середине комнаты имела важное значение, и сначала решил посмотреть, что было в остальных. Мне не удалось, потому что они были написаны на множестве незнакомых мне алфавитов. Шрифт каждой был прекрасен, но совершенно непонятен мне.

– Ты не попытался забрать хотя бы одну из них с собой?

– Попытался. Я заткнул одну из них за пояс, но…

– …но когда комната исчезла, то не было и книги?

– Да, но как ты…

– У меня к тебе просьба. Разреши мне прочитать твою память, чтобы я сам мог взглянуть на содержание книг и всё остальное через твои глаза.

Писатель посмотрел на Джеральда в изумлении. Он некоторое время молчал, но потом видимо понял, что раз Джеральд знает такие подробности о его видении, путешествует меж галактик и может вызвать из руки экран, то и прочитать его память он тоже сможет. Он не возражал, и Джеральд предложил пройти в гостиную, где писатель лёг на диван. Примерно через час Джеральд знал всё, что искал. Писатель был совершенно здоров и бессмертен, в точности как Анунге́лиом и сам Джеральд.

– Спасибо тебе, – сказал он, когда писатель проснулся. – Я здесь, лишь чтобы задать вопросы, но если тебя это утешит, то могу сказать, что ты совершенно не безумен. В твою память лишь добавили воспоминания и знания, которых ты не получал в жизни.

– Кто добавил? – удивился писатель.

– Этого я пока не выяснил. У меня есть некоторые подозрения, но не более того. Я даже не знаю, кто подозреваемый, и как он вступает в контакт со своими жертвами. Пока я лишь опрашиваю жертв и составляю картину происшествия. Скажи, а когда ты нашёл сундук и забрал из него перо и свиток, то ты засыпа́л или отключался, прямо как сейчас, прежде чем начал писать роман?

– Нет, но я начал его писать лишь на следующий день, после того, как уснул и проснулся самым обычным образом. Я потратил много сил, чтобы добраться до входа в пещеру по горному склону и пробраться вглубь пещеры. Это имеет какое-то значение?

– Уверен, что имеет. Ты прояснил многие загадки и ответил на многие вопросы.

– Рад был помочь, если конечно я помог хоть в чём-то, – чуть оживился писатель. – Ты не знаешь, жизнь когда-нибудь наладится?

– Увы, не знаю, – ответил Джеральд и попрощался.

Выйдя из палаты к врачам и Рите, он спросил их:

– Что вы думаете об увиденном?

– Я в смятении, – ответила Рита. В её глазах стояли слёзы: – Он только что говорил чужими словами, которых даже не помнит, а привело к этому то же самое, что творится в соседней галактике.

– А ты, доктор?

– Возможно, ты прав, Джеральд, – ответил тот. – Мы с самого начала сомневались, действительно ли писатель душевнобольной. Но что нам делать? Выпустить его?

– Кажется, он не слишком страдает, – ответил Джеральд. – Его жизнь в палате вашего учреждения ничуть не хуже, чем у остальных цо мка, а за её пределами он может навлечь на себя незаслуженный гнев населения. Кажется, что с этим можно подождать некоторое время. Но решать, конечно же, только вам. Я лишь сторонний наблюдатель, прибывший чтобы задать вопросы.

Покинув больницу, Рита и Джеральд отправились в хранилище, где им показали свиток и перо. Оба медлили приближаться к ним.

– Вы ведь хотели осмотреть артефакты? – удостоверился один из сопровождавших их офицеров.

– Да, но необходимо проявить осмотрительность и соблюсти некоторые меры предосторожности, – ответил Джеральд.

Он взял Риту за руки, и его корона, пояс и ножные Браслеты соскользнули и перетекли на её тело.

– Что вы делаете? – спросил офицер, не догадывавшийся о смертельной опасности, которой Джеральд, возможно, подвергал себя.

– Уменьшаю шанс того, что артефакт сможет увеличить своё влияние на эту вселенную и на другие тоже, – ответил Джеральд.

С этими словами он подошёл к контейнеру, в котором хранились перо и свиток, и проник в него лишь одним волокном, не открывая крышки. Браслет не спеша осматривал объекты, а потом вдруг сказал:

– Мой достойный хозяин, ты когда-то давно упоминал, что полагал, что я мог приобрести человеческие эмоции. Возможно, я проявлю чувство юмора, если посоветую тебе коснуться каждого из предметов.

– Ну ладно, Браслет, раз ты так считаешь, то я последую совету, – весело ответил Джеральд. – Полагаю, что ты собираешься меня развеселить?

– Имею такое намерение, – подтвердил Браслет. – Прикоснись к любому из них.

Офицеры с удивлением смотрели, как Джеральд обнажил одну руку от костюма, открыл крышку контейнера и прикоснулся к свитку. Как только он это сделал, свиток словно расплавился и перетёк на его запястье, став там Браслетом из зеленоватого металла и почти бесцветного стекла. Джеральд взял перо и протянул его Рите. Та повторила его действие, и у неё на левом запястье тоже оказался Браслет.

– Что только что произошло? – испуганно спросил офицер.

– Сколько цо мка прикасались к артефактам, помимо писателя? – спросил Джеральд вместо ответа.

– Несколько исследователей, помимо врачей, – ответил тот. – Я тогда ещё не родился, и вам следует задать этот вопрос научному руководству.

– Такая точность меня устраивает, – успокоил он офицера. – В двух словах, мне известна природа и происхождение артефактов, тогда как остаётся загадкой то, как они попали в вашу вселенную, и кто придал им эту необычную форму. Они – живые существа и предпочитают быть Браслетами, а по собственной воле не действуют, ожидая указаний от владельца.

– Милый зелёный Браслет, – обратился он к своему новому украшению. – Не мог бы ты всем нам объяснить, что привело к написанию романа, который описывал будущее так, как оно в итоге наступило?

– Нас попросили обеспечить это, – медленно ответил тот.

– А подробнее, дружище? – подсказал Джеральд. – Кто попросил? Зачем?

– Оно было в отчаянии от того, что осталось одно, потерялось, а потом заблудилось, – медленно, словно вспоминая, проговорил Браслет. – У нас двоих не было сил отказать ему, столь глубока была его тоска.

– Так кто же это был?

– Мы не помним и точно не знаем.

– Тогда почему вы подчинились?

– Оно казалось нам знакомым, и нам стало его жалко.

– А как вы оказались здесь, в этом мире?

– Оно принесло нас сюда через ворота.

– Можете показать нам с Ритой, где ворота находятся?

– Конечно, мой достойный хозяин, – ответил Браслет. – Мы сейчас же можем отправиться туда.

Джеральд взглянул на офицеров, которые пребывали в состоянии между недоверием и шоком. Их надо было выручать.

– Господа-офицеры, мы с Ритой только что сделали важное открытие и должны продолжить расследование. Передайте нашу благодарность вашему командованию и правителям, а мы откланиваемся и, возможно, вернёмся спустя какое-то время от нескольких часов до нескольких сотен тысяч лет. Вероятно, ваши злоключения остались в прошлом, но гарантировать это я не пока не могу.

С этими словами он взял Риту за руки, Браслеты вернулись к нему, и они оба исчезли из подземелья.

– Я считаю, что мы должны по крайней мере попытаться предоставить писателю хотя бы один из этих Браслетов, – сказал Джеральд.

Рита смотрела на него молча, и он впервые со времени их знакомства не понимал, что она чувствует.

– Ты сомневаешься в необходимости этого, звёздочка?

– Я почти злюсь на тебя, – сухо ответила она.

– За что?

– За то, что ты рискуешь своей жизнью ради совершенно посторонних, ради неизвестно кого, даже не спросив, согласна ли я на это.

– Но мы же там были вдвоём, с двумя наборами Браслетов и со сферой. Что могло случиться?

– Но ты же сам отдал мне свои четыре, оставив себе лишь один, чтобы если оно оказалось сильнее нас, оно бы не сразу получило все, которые мы носим. Ты не знал, на что идёшь, но готовился к худшему.

Джеральд помрачнел. Она была права, и спорить с её логикой было бессмысленно. Он вдруг осознал, что было бы с ней, если бы он пострадал и оставил её одну в этом мире, и он похолодел от этой мысли.

– Я виноват, – сказал он. – Как когда-то, на планете ящеров, я только что понял, что опять стал дерзким от ощущения всемогущества.

Он протянул к ней руки, но вместо того, чтобы дать себя обнять, она отстранилась, по-прежнему глядя в его глаза. И вдруг Джеральд всё понял.

– Ты притворяешься, что не одобряешь мой поступок, но на самом деле всё как раз наоборот, просто ты не хочешь поощрять меня в этом, потому что боишься потерять?

Она вздохнула, кивнула, и прижалась к нему.

– Я виноват, – повторил он. – Самонадеянность притупила во мне осторожность. Я мог бы сослаться на человеческую природу, но мы с тобой слишком долго живём, чтобы использовать это, как оправдание.

– Давай мы просто будем чаще спрашивать друг друга, что каждый думает?

– Давай.

– Тогда ладно, полетели, отдадим Браслет писателю? – повеселела она.

– Надо предупредить воробышков.

– Мило же ты их называешь. Скорее, бакланов. Ну, пошли.

Они вернулись в хранилище, где всё ещё находились сопровождавшие их офицеры и учёные. Их возвращение вызвало лёгкий шок, но все скоро успокоились. Джеральд сообщил всем принятое им и Ритой решение.

– Мы понимаем, что в этой ситуации мы взяли на себя роль богов, но иногда нам приходится так поступать, – объяснила Рита. – Мы отправляемся в больницу, чтобы ещё раз встретиться с писателем.

Они так и сделали и теперь уже вдвоём оказались в его палате. Увидев двоих, писатель слегка удивился.

– Прости, Чи Ка Ди, но у нас есть ещё одна просьба к тебе, – сказал Джеральд. – Не мог бы ты взять этот Браслет и надеть его на запястье. Мне очень хотелось бы знать, произойдёт ли что-нибудь.

Он снял со своей руки зеленоватый Браслет, тот увеличился до пятнадцати сантиметров в диаметре, и он передал его писателю. Тот взял его неуверенно и посмотрел на Джеральда и Риту, медля надевать его.

– Пожалуйста, не бойся. Когда-то ты уже держал его в руках.

Как только Джеральд сказал это, Браслет на короткое время превратился обратно в свиток, которым был до сего дня, а потом обратно в Браслет. Едва видимые узоры побежали по его стеклу. Изумлённый писатель осторожно просунул руку в Браслет, и тот сократился до нужного размера.

– Но как я его теперь сниму? – недоумевал писатель.

– Тебе больше никогда, до скончания веков, не придётся его снимать, – ответила Рита. – Теперь он твой и будет верно служить тебе, а может он многое.

– Используй его смело, – подтвердил Джеральд. – Постарайся с его помощью вернуть всё на Ка До к тому состоянию, в каком она была до вторжения.

– А вы? Вы уходите? – догадался писатель.

– Да, потому что нам всё ещё нужно понять, кто и зачем устраивает всё это.

– Мы больше никогда не встретимся?

– Это неизвестно, – ответил Джеральд, бросая взгляд на Риту.

Рита раздумывала о том, следовало ли сообщать писателю о возможности прохода из одного мира в другой. Таких сложных вопросов ей решать пока не приходилось. На одной чаше весов была безопасность Анунгелиом в Плоских Просторах и угроза от неведомого существа, уже разорившего множество миров. Но писатель рано или поздно всё равно узнал бы от Браслета о том, что можно проникать через межпространственную мембрану, тем более что того уже научили говорить Браслеты её и Джеральда.

– Мы уходим, но можем когда-то вернуться, и ты мог бы оказаться там, где мы живём, если бы твой Браслет стал достаточно сильным, – наконец решилась она. – Если когда-нибудь здесь случится что-то ужасное, и ты не сможешь справиться один, попроси его перенести тебя к нам. Там найдётся кто-нибудь, кто или поможет тебе, или подскажет, где и как нас найти.

– Это просто невероятно, просто потрясающе! – ответил Чи Ка Ди. – Вы появляетесь ниоткуда, спасаете всех нас и меня, оставляете мне могущественное орудие и говорите, что теперь я могу путешествовать между вселенными. Я провёл почти сто лет в одиночестве и даже не понимаю, как не сошёл с ума от невозможности творить, а вы просто говорите, что я могу идти и делать всё, что захочу…

– Когда-то давно и мне пришлось пройти через то же самое осознание, – ответил Джеральд, убирая броню и показывая писателю Браслет на своём правом запястье, который светился меняющимися узорами. – Мне было так же точно трудно свыкнуться с тем, что сначала произошла катастрофа, а потом я стал обладателем всемогущего Браслета.

– Как только жизнь вернётся в своё русло, я напишу об этом роман, – сказал Чи Ка Ди, качая головой.

– Вот и прекрасно, – ответил Джеральд. – Тебе всё равно никто не поверит, но это тоже само по себе неплохо. Пусть жизнь у всех течёт своим чередом.

– А второй вы собираетесь оставить себе или тоже кому-то отдадите? – спросил писатель.

Джеральд рассмеялся.

– Прости, но что в этом смешного? – не понял писатель.

– Мне просто опять стало весело от того, как точно Браслеты определяют характер того, с кем соприкасаются, – ответил Джеральд. – Вот ты тотчас же догадался, что мы собираемся передать второй Браслет кому-то.

– Мне это показалось очевидным, и я даже осмелюсь предположить, что это будет кто-то в той, другой галактике, откуда вы сюда прибыли, – как бы извиняясь, пояснил писатель.

– Вот именно! – воскликнул Джеральд. – Помни, друг: Браслет никогда не ошибается. А теперь, прощай! Помоги остальным всё отстроить.

В то же мгновение Джеральд и Рита исчезли из палаты. Писатель сделал шаг вперёд и осторожно протянул руки туда, где они только что стояли, но там никого не было. Браслет на его запястье чуть засветился и снова погас.

– Ну и что мне теперь делать? – спросил Чи Ка Ди, глядя на Браслет.

Вместо ответа тот слегка потянул его за руку к выходу из палаты. Сверху на всё это смотрели врачи, как зачарованные. Никто из них не успел ни подумать, ни ступить ни шагу, а писатель вдруг показался им словно обтянутым прозрачной плёнкой, когда он коснулся рукой бронированного стекла двери. Его рука прошла через него насквозь, к его и врачей неизмеримому удивлению. Секунду он стоял, взирая на свою руку по ту сторону почти десятисантиметрового стеклопакета, а потом шагнул вперёд, проходя через стекло, словно через воздух. Он точно так же прошёл через две другие двери, поднялся по лестнице и оказался лицом к лицу с врачами. Те смотрели на него, молча, не в силах преодолеть изумление от увиденного.

– Мы с вами живём в удивительное время, – задумчиво сказал он. – Сначала произошли очень печальные события, и наша цивилизация оказалась на пороге вымирания. Но теперь, кажется, всё налаживается, и мы возродимся. Нас посетили поистине великие существа, мы стали обладателями могущественного артефакта, и мы должны крепко обдумать всё, что произошло. Скоро, я уверен в этом, я напишу об этом роман или несколько. Вот только поймёт ли хотя бы кто-то из нас то, о чём я собираюсь написать, в этом я не уверен. Пройдёт немного времени, и все забудут, через что пришлось пройти нашим поколениям, а потом всё будет казаться им художественным вымыслом. Такова природа цо мка, и с этим ничего не поделаешь. Но я разговорился! Наверное, это результат освобождения из полного одиночества. Мне пора, ведь так сказали посетившие нас гости!

Он поднял руку с Браслетом, приветствуя их и прощаясь, и взглянул на потолок подземелья. В тот же момент он стоял на поверхности. Это был поросший сорной травой и засыпанный обломками бетонных и кирпичных стен пустырь на окраине когда-то простиравшегося там города, лежавшего в руинах.

Писатель осмотрелся. Где-то в отдалении он увидел ячеистый стеклянный купол и окружавшие его высокие крепостные стены с орудийными башнями. Стены были испещрены воронками от попавших в них танковых снарядов. Чи Ка Ди взглянул на небо и, несмотря на то, что был день, и звезда ярко светила, его зрение было теперь усилено Браслетом, и он увидел на орбите расстрелянные пришельцами станции обороны. Во всём этом теперь не было необходимости, и он первым делом взлетел туда, чтобы опустить на поверхность станции, содержавшие ценные для выживших ресурсы. Потом он переплавит танки пришельцев и очистит поверхность от укоренившихся там растений-захватчиков, а сейчас он просто хотел оказаться в космосе и взглянуть на планету сверху, потому что испытывал почти физическую потребность видеть её. Он смотрел, паря на высоте сотен километров, и не мог насмотреться на океаны, сушу, облака, реки и горы, которых не видел уже скоро как сто лет.

Неподалёку от планеты, из темноты космоса, за ним наблюдали Рита и Джеральд. Из его капсулы они смотрели в телескоп на Чи Ка Ди, который парил над планетой, заложив руки за голову и пожирая её глазами. Потом он направился к ближайшей космической станции, охватил её капсулой и начал снижаться к планете. Убедившись, что он разобрался, и его можно было предоставить самому себе, они повернулись друг к другу и взглянули друг другу в глаза, обнявшись.

– Ты собирался узнать, чем был сундук? – спросила Рита.

– Спроси Браслет, – ответил Джеральд. – Он же знает.

– Он говорит, что это третий Браслет, и он всё ещё там.

– Не следует оставлять его там, одного. Полетели, заберём его, и назад, к троммам?

– Полетели!

На далёкой от звезды, холодной планете, новый Браслет направил Риту и Джеральда в пещеру на склоне горы. В её глубине по-прежнему стоял большой и тяжёлый сундук. Джеральд прикоснулся к нему, и тот расплавился и перетёк на его левую руку, рядом с другими. Джеральд обернулся к Рите.

– Что-то ещё всплыло? – спросила она.

– Он говорит, что это не последняя такая планета. Были и другие.

– О, нет!

– Увы. Мы должны взглянуть на них.

Стрекоза и муравей

Новый браслет перенёс их к далёкой звезде, а потом к одной из её ближайших планет.

– Мне теперь стыдно признаться в том, что мы выполнили просьбу незнакомого и невидимого нам существа и причинили много страданий жителям этой системы, – виновато сказал новый Браслет.

– Мы не виним тебя, – ответил Джеральд. – Мы очень хорошо понимаем вас и то, в каком положении вы пребывали в тот момент. Но что мы здесь ищем?

– Возможно, кто-то остался жив… – осторожно ответил браслет.

Рита покачала головой. Ей было не по себе от всего, что случилось. Они облетели планету, высматривая во всех диапазонах спектра что-то, что могло представлять интерес. Поверхность пестрила металлическими объектами: крышами, мостами, вышками линий электропередач. Браслет Джеральда обратил его внимание на точку в местности, в которой не было больше ничего подобного. Они спустились на плато высоко в горах и оказались возле наполовину занесённого камнем и песком шара размером с трёхэтажный дом. Он сиял в свете звезды, хотя его поверхность была местами покрыта выбоинами, царапинами и вмятинами, как будто по нему когда-то стреляла артиллерия. Он был изготовлен из нержавеющей стали или другого подобного сплава, неподверженного коррозии. Джеральд подошёл и уже собирался прикоснуться к нему рукой, когда в стенках шара открылись ранее невидимые заслонки, и из них на него уставились оптические приборы. Затем внутри шара послышалось жужжание моторов и шипение то ли жидкостей, то ли газов.

Рита подошла к Джеральду и встала рядом с ним. На их глазах шар покрылся швами и начал разворачиваться. Из него показались множество лап, как у членистоногих, и вскоре перед путешественниками стояло механическое насекомое, нечто среднее между муравьём и пауком, на теле которого был установлен целый арсенал разнообразного оружия. Оно снова уставилось на них всеми своими глазами, и Джеральд мог поклясться, что оно испытало разочарование. Оно прилегло перед ними, положив голову на землю, и некоторое время рассматривало их, но потом потеряло к ним интерес.

Существо снова поднялось на своих лапах, повертелось в разные стороны, осматриваясь, и направилось вниз с плато, по долине, по дну которой стекала речка, питаемая ледниками выше в горах.

– Мне кажется, что его разочаровал наш размер, – предположил Джеральд, глядя вслед уходящему существу.

– Мы бы могли подыграть ему, – ответила Рита. – Мы же можем быть какими угодно.

– Давай попробуем, – ответил Джеральд.

Он обнял Риту за талию и окружил её и себя капсулой, которую вырастил и превратил в свою точную копию, но высотой немного больше, чем было само существо. В таком виде он пешком последовал за ним. Некоторое время существо видимо было очень сосредоточено спуском с плато, но когда они оказались на более ровном дне долины, оно заметило, что за ним кто-то следует, и резко развернулось. Его настроение изменилось, когда оно увидело Джеральда в его новом облике.

Существо поспешило к Джеральду и привстало на задние пары ног. Оно осмотрело его с ног до головы и что-то сказало. Его голос звучал, как набор переливающихся тонов, похожих на трели сразу многих птиц. Говоря, оно также жестикулировало передними лапами. Ни Джеральд, ни Рита разумеется ничего не понимали. Оно также посмотрело обратно туда, где они впервые встретились, видимо в поисках Риты, и по тому, как оно переводило взгляд туда и обратно, стало ясно, что оно озадачено её исчезновением. Рита сжалилась над ним и отделилась в свою собственную капсулу такого же роста. От этого существо даже вздрогнуло и немного отшатнулось, но потом успокоилось.

Джеральд развёл руками в стороны, пытаясь показать, что не понимает обращённую к нему речь. Существо проследило за его жестом, а потом осторожно взяло его за руку двумя своими, повертело его руку в разные стороны, согнуло и разогнуло его пальцы и потрогало его ладонь, словно выясняя, из чего он был сделан. Потом оно потянуло его за руку, делая ей ударяющее движение в свою голову. Потом оно ударило себя его рукой снова и снова, каждый раз очень осторожно и вежливо.

– Уж не хочет ли оно, чтобы я его ударил? – спросил Джеральд. – Или даже убил?

– Мне бы этого очень не хотелось, – ответила Рита.

– Мне тоже, – вздохнул он и снова развёл руки в стороны.

Существо было озадачено. Оно замерло на месте, словно глядя в пустоту. Потом оно осмотрелось и нашло неподалёку несколько огромных валунов. Оно протянуло Джеральду два из них, и он взял их в руки. Существо отступило на несколько шагов и сделало жесты, словно упрашивая его бросить в него эти камни. Джеральд покачал головой и положил камни на землю. Существо снова замерло. Оно казалось разочарованным. Но потом оно продолжило движение вниз по долине, жестами приглашая путешественников следовать за собой. Они пошли дальше.

Спустя несколько дней и несколько сотен километров, уже внизу, в предгорьях, они подошли к руинам города, которых не видели с орбиты. Огромные здания были совершенно увиты лианами, а их крыши поросли деревьями. Многие здания уже разрушились, но всё ещё стоявшие казались невероятно огромными. Существо вело путешественников всё глубже и глубже в город, и в итоге они подошли к зданию, которое очень хорошо сохранилось и превышало в размерах всё, что они до этого видели. В здание вели прочные, толстые ворота из металла, похожего на тот, из которого состояло само существо. Оно приложило огромные усилия и раскрыло ворота, сдвигая скопившиеся перед ними обломки бетона, упавшие со зданий вокруг и поросшие лесом. Внутри было темно. Существо зажгло фары на своей голове и теле, направилось внутрь и поманило Риту и Джеральда за собой. Они вошли.

Внутри здание было похоже на храм или музей. Его изломанные зигзагом стены были покрыты картинами, а между ними стояли статуи таких же существ. Когда на картины попал свет, то они увидели, что это были мозаичные портреты, составленные из кусочков стекла, вставленных в металлические подложки. Существо явно что-то искало, потому что оно двигалось вдоль стены, светя на картины. Где-то в глубине громадного зала оно остановилось напротив двух портретов и осветило их оба. На одном было изображено оно само. Джеральд подошёл и указал на существо, затем на его портрет, и так несколько раз. Существо тоже повторило его жест, указывая то на портрет, то на себя. Затем оно указало на подпись под портретом. Алфавит не был ему знаком, и прочитать его он не мог.

Джеральд указал на второй освещённый портрет и развёл руками. Существо, казалось, понимало, что означает такой его жест, но объяснить пока ничего не могло. Оно лишь приблизилось к портрету и очень бережно коснулось изображённого на нём, похожего существа. Оно долго стояло так, всматриваясь в портрет.

– Это кто-то, кто очень дорог ему, – сказала Рита.

– Уверен, что это так, – пробормотал Джеральд. – Хотел бы я понять, в чём тут дело.

Существо словно очнулось, услышав их голоса, и взглянуло на них, а затем осторожно обошло их и двинулось дальше, вглубь зала, приглашая их следовать за собой. На стене, противоположной входу, были закреплены металлические листы, исписанные тем же алфавитом, что и подписи под картинами. Существо направилось в самый угол, к первому из листов. На нём были крупно вырезаны отдельные буквы. Оно по очереди указало на каждую из них, издавая соответствующий звук, и передвинулось к следующему листу.

– Похоже, весь их язык записан здесь, – предположил Джеральд. – Оно хочет научить нас ему.

– Я никуда не спешу, – ответила Рита. – Пусть учит. Если мы уже занялись расследованием и поимкой нашего невидимки, то бросать это дело на полпути и это существо в одиночестве я не собираюсь.

– Ты самая лучшая, – ответил Джеральд. – Давай учиться, а там разберёмся, что тут у них стряслось.

Казалось, что существо не знало таких понятий, как усталость или сон. Проходили дни, а оно упорно учило двух пришельцев языку своей расы. Спустя почти неделю их Браслеты сообщили, что теперь они бегло владели этим языком.

– Кто ты, и как тебя зовут? – спросил Джеральд.

– Я бывший король страны, которая занимала весь этот материк, – ответило существо. – Моё имя Иаврафаелио́р VII, сын Ирманѓола IV. Мы называли себя бросе́ннами, нашу страну Лебо́д а планету Сазери́т.

– Что случилось с остальными жителями? – спросил Джеральд и поправил себя: – С Вашими подданными.

– Когда это случилось, я уже не был королём, – ответил Иаврафаелиор. – К тому времени я удалился от дел и оставил власть своей дочери. На нас напали то ли существа, то ли машины, подчинившие себе разум каждого второго и вызвавшие у них безумную агрессию по отношению к остальным. Они прилетали по воздуху, приваривались к голове жертвы, просверливали череп и присоединялись к мозгу. Подчинив себе половину нашего народа, они напали на другую половину, и в этой безумной бойне погибли все. Остался лишь я. Когда ты появился, я просил тебя сразиться со мной и убить меня, но ты меня не понял, а теперь я вижу, что просить тебя об этом бесполезно.

– Как Вы это поняли? – спросил Джеральд.

– По терпению, которое вы проявили к изучению моего языка и вниманию, которое вы проявили к нашим портретам. Я понял, что существа, ценящие искусство и знания, не проявят агрессии даже к такому незнакомцу, как я. Ведь я оказался прав?

– Да, Вы правы, – ответил Джеральд. – Вам бы пришлось очень долго убеждать меня и мою жену причинить Вам вред. Я не стану сражаться ни с кем в наших мирах, потому что это стало бы не честным поединком, а убийством.

– Кто вы? – спросил Иаврафаелиор.

– Мы жители двух других миров, подобных этому, – представился Джеральд. – Рита – принцесса, дочь правителя её мира, а я бывший офицер разведки.

– Мне приятно приветствовать таких высокородных, почётных гостей, которые настолько могущественны, что могут путешествовать из одного мира в другой, – сказал Иаврафаелиор. – Не то что бы я прежде знал о существовании других миров, но наши писатели и философы высказывали предположения о том, что такое возможно. Я бы также хотел сказать, что мне радостно ваше прибытие, но не могу. Я всё ещё слишком опечален развернувшейся здесь трагедией и тем, что лишился всего и всех, кого и чего ценил. Из-за этого я потерял способность радоваться.

– Как так получилось, что гражданское население справилось с армией? – спросила Рита.

– Каждый второй был захвачен пришельцами, – ответил Иаврафаелиор. – Это включало и воинов.

– А что было потом, когда они победили?

– Тогда они продолжили убивать друг друга.

– И не осталось совершенно никого?

– За тысячи лет, которые прошли с тех пор, я обошёл всю планету в поисках выживших, но не смог найти никого. Никто не отозвался на мои обращения. Но мы говорим только обо мне. Могу я спросить, как и зачем вы прибыли сюда?

– Мы расследуем как раз такие события, которые произошли на этой и других планетах, – ответил Джеральд, опередив Риту. – Мы совершенно случайно отправились навестить другие миры, которые посещали раньше, и в них узнали о подобных трагедиях.

Дальше Джеральд рассказал всё с самого начала. Некоторое время Иаврафаелиор молчал. Казалось, он просто перестал существовать. По его совершенно неподвижной механической оболочке было невозможно определить, что происходит внутри.

– Трудно словами передать мой гнев и охватившую меня ярость, – наконец тихо произнёс он. – Они сотворили всех нас, а затем подвергли таким испытаниям. Кроме слов “безответственность” и “жестокость” мне ничего не приходит в голову. Но это – лишь пустое сотрясение воздуха.

– Нас миновали беды, свалившиеся на эти миры, но узнав о причинах произошедшего с Ритой и её и моим народами, я чувствовал то же самое. Позже я понял, что мой гнев был необоснован.