На самом деле двойка была светлее: густо-серая, маслянисто-графитовая, но для удобства и скорости приходилось считать ее черной. Затарахтел банкомат, выдавая купюры, Саша невольно задумалась, каким оттенком обозначить этот механический звук. Разглядывать многоцветие звуков – занятие ничуть не хуже любого другого.
Особенно когда в душе – полный мрак.
– Вы там деньги получаете или в "Тетрис" режетесь?! – съязвил мужчина позади. От него несло потом, нетерпением и разочарованием летнего неудачника. И не только от него – вся очередь выглядела так, словно отпуск им грозил не раньше декабря. Саша бы посочувствовала этим людям – сама не раз бывала в их шкуре. Но не теперь, не в этой жизни. Сострадания не осталось, все вырезали к чертовой матери.
Метафорически выражаясь.
– "Тетрис" – рядом! – бросила она, указав на соседний терминал. – А здесь – "Сапер"! – и пошла к выходу из торгового комплекса под унылое ворчание очереди.
О грубиянке тут же забыли – слишком непримечательна: рост средний, фигурка худощавая, таких вокруг – сотни. Даже яркие голубые глаза никто не оценил, мазнув ленивой мыслью: "Линзы, скорее всего". Знай они имя, тоже сочли бы обычным: Саша – для родных и знакомых, для коллег – Александра. Просто еще один человек среди прочих, спешивших домой по вечернему Питеру. Но торговый комплекс плевал на спешку, не желал отпускать без выкупа, подлавливал мелкими искушениями. Она задержалась у киоска с мороженым, выбрала эскимо. Слово "Мороженое" было написано оттенками синего, но Саша отчетливо видела багрово-зеленые буквы, совершенно не вязавшиеся с прохладой, скорее уж – с испорченным мясом.
Синестезия такая синестезия.
Поднявшееся на пару секунд настроение обвалилось обратно к нулю. Обнаружить в раннем детстве странную способность и услышать от родной матери "Это все чушь!" – неприятно и обидно. Впрочем, не фатально, если чуть-чуть подумать. Диагноз "Множественные миомы" в неполные двадцать четыре – вот что действительно больно до ужаса. Больнее только контрольный выстрел – забота любящих родителей: "Не переживай, солнышко, мы не будем шпынять тебя за отсутствие внуков. Иван справится за двоих". Старший брат со всем справлялся на ура: с учебой, с карьерой, с семьей, и глюков в голове у него не было. Просто какой-то эталон нормальности.
Саша на эталон не тянула никогда, а теперь и вовсе старалась не напоминать предкам о своем существовании. Что до Александры, она просто исчезла: привет, безработица, здравствуй, внезапный отпуск.
И что со всем этим делать? Обратиться к третьему варианту, без сомнения.
Только самые близкие друзья называли ее Санни, и таких людей можно было сосчитать по пальцам одной руки. Именно для третьего варианта все складывалось вполне удачно, хотя немного волнительно: роль подружки невесты Санни еще ни разу не доставалась.
– Как люди жили без интернета?.. – пробормотала Саша, открывая сайт РЖД. Спустя несколько кликов и одно столкновение с таким же ушедшим в глубины сети прохожим она купила билет на "Ласточку" до Пскова. Оставалось самое трудное: понять, какое из вечерних платьев не пострадает, если засунуть его в рюкзак.
***
Теплое желто-розовое слово "Ласточка" отличалось от холодного графичного "Сапсан", как лето от зимы. На деле поезда оказались практически одинаковы: такой же комфорт, такая же ошеломительная скорость и… такая же мучительная необходимость встать ни свет, ни заря. Трюк "поставить будильник подальше" чтобы проснуться, добивая врага, не сработал: Саша приоткрыла один глаз, метнула тапок и – попала. Очень серьезно попала: все то время, которое она проспала, предназначалось для душа, макияжа и завтрака. В вагон "Ласточки" ворвалось лохматое и голодное существо, абсолютно не готовое через три с небольшим часа обнять лучшую подругу.
Тяжело быть совой в мире жаворонков.
Спустя еще час взъерошенное чучело все же уступило место человеку разумному – на сколько походные условия это позволяли. Перекусив, чем поезд послал, и умывшись салфетками, Саша все еще ненавидела жаворонков, но уже не мечтала сворачивать им шеи. Жаворонки вокруг нее молча таращились в телефоны.
"Где-то обязан быть альтернативный мир, в котором совы рулят!" – подумала она, назло мирозданию уставившись в окно вместо девайса.
Невольно вспомнилось похожее утро из прошлого – такое же сонное и раздражающее одновременно. Только в тот раз была не "Ласточка" – обычная пригородная электричка. И злость была в разы сильнее: посвящение в студенты закончилось полным провалом. Учительницы начальных классов, библиотекарши и психологини предвкушали веселье в компании физкультурников. Видимо, будущие физруки что-то заподозрили. Или просто решили не рисковать. В результате толпа трезвых грустных девчонок весь вечер пыталась развлечь себя сама. Получилось так себе. Говорят, общее горе объединяет. Бессовестно врут: следующим утром однокурсницы нравились Саше не больше, чем накануне. Последней каплей стала электричка: та определенно состояла в родстве с древними маршрутками марки "Газель": подпрыгивала, тормозила без повода, пыталась игнорировать рельсы. В тот день Саша спасла от увечий юную библиотекаршу Веру – та свалилась на нее, а не на поручень.
Иногда друзья на всю жизнь буквально сваливаются неведомо откуда.
Или, по крайней мере, хочется думать, что они – на всю жизнь.
"Если бы так же происходило с любовью…" – думала Саша, погружаясь в дремоту.
***
Упрямства лучшей подруге было не занимать: ее сто раз предупредили "Не встречай!", но она все равно пришла на перрон.
– Нафига?! – воскликнула Саша вместо положенного по идее приветствия.
– И тебе – доброе утро, – рассмеялась подруга. Чтобы вывести Веру из себя, требовалась как минимум дюжина Сашек, и то – теоретически.
– Серьезно – разве тебе не нужно готовиться?
– Все уже давно готово, – выводя машину со стоянки, подруга улыбалась спокойно и безмятежно. – И все – предельно камерно, по-домашнему. Не будет ни остроухих шаферов, несущих кольца незнамо куда, ни дислексичной тамады в заляпанном платье. И уж точно не явится стопятьсот левых родственников – только те, кто нам действительно дорог. Но букет, Санни, я буду бросать обязательно, так что это тебе следует приготовиться.
Саша открыла рот, чтобы пошутить про кирпич, завернутый в цветочки для надежности, и молча захлопнула его. Прямо сейчас, в данный момент лучшая подруга переходила на новый уровень жизни, оставляя ее позади – наконец-то это дошло и уложилось.
Сделалось тоскливо.
"А еще у нее будут дети, – гаденько проскрипел в голове голосок, подозрительно похожий на мамин. – А у тебя – нет. Ни-ког-да".
"Не очень-то хотелось!" – заткнула Саша отдающий шизофренией диалог и до самого дома Веры изо всех сил думала о хорошем. Идея отказаться от унылых стандартов отечественных свадеб казалась ей просто отличной. Стандартные она уже повидала, единственным развлечением на них было оставаться трезвой и наблюдать за гостями, держа наготове смартфон.
Впрочем, выражение "по-домашнему" предполагало вовсе не бюджетную тусовку в стенах квартиры под неумолчные проклятья соседей. Родители жениха подарили молодой семье собственный дом, и простое короткое слово плохо справлялось с его описанием. "Особняк" подошло бы больше. Интеллигентная, но скромная семья Веры не смогла бы дать дочери и полчердака этого дома. Окинув взглядом подарочек, прежде виденный только в Инстаграмме, Саша всерьез и надолго задумалась. Взвесила "за" и "против", проанализировала ощущения. В конце концов удовлетворенно кивнула: она не завидовала подруге.
Та действительно заслуживала все, и еще чуть-чуть. Но странная, едва уловимая заноза сомнений в мозгу никуда не исчезла.
***
– Санни, готовься! – беззвучно прошептала Вера и направилась прочь от подружек невесты. Саша послушно изобразила горячую заинтересованность, очень надеясь, что не фальшивит. Остальные девчонки толкались и шипели друг на друга, почти пугая азартом, словно им собирались бросить не изящный букет, а чемодан с миллионом долларов.
– Раз. Два…
– И-э-эх!!!
Прыжок, который совершила двоюродная сестра жениха, сделал бы честь Суперкубку ФИБА. У прочих охотниц за счастьем не было ни единого шанса.
– Ну, йо-о-окарный юань! – хором протянули жених и невеста, с укоризной глядя на Сашу.
И вот тут все встало на свои места. Не заботливые, понимающие родители невесты, которые никогда не назовут дочь Разочарование Номер Один. Не богатые успешные родители жениха, всегда готовые поддержать материально. И даже не замечательный секс, о котором шепотом, смущаясь поведала по скайпу Вера. Это – только очень приятные дополнения. Самым главным было то самое единство, с которым молодые отчитали лузершу. То, как они понимали друг друга с полуслова. Даже двигались они согласованно – чем-чем, а наблюдательностью природа Сашу не обделила.
Заноза оказалась не в мыслях – занозой была она сама: унылым, диссонирующим штрихом на яркой светлой картине. Неправильной надписью на упаковке с мороженым.
Что делать, если не хочешь портить Самый Важный день лучшей подруги? Исчезнуть максимально незаметно, конечно же.
Максимально незаметно не удалось: мама Веры поймала ее в дверях.
– Мне завтра… – Саша даже не напрягалась, изображая горечь момента, получилось само и "на ура". – Мне завтра в женскую консультацию на осмотр, ну, Вера должно быть, вам рассказывала… Извините.
Разумеется, ее извинили. Сочувствующе покивали, похлопали по плечу, предложили вызвать такси.
– Я – уже, – Саша подняла большой палец, улыбнулась и выскочила за дверь.
***
Она не стала садиться рядом с водителем, и это автоматически свело дежурную болтовню почти что на нет. Таксист не расспрашивал, Саша не провоцировала. По-настоящему длинную фразу водитель произнес всего раз, и то – обращаясь не к ней.
Знак аварийной остановки сиял, прекрасно видимый издалека даже сквозь морось. Невезучие путешественники настолько свято чтили правила, что так и остались посреди пустой трассы, хотя вполне могли откатить машину к обочине.
– Очень торопитесь? – обернулся к Саше таксист.
– Нет, все в порядке, – она кивнула вперед, давая понять, что не против помощи бедолагам.
Не хотела бы она оказаться на их месте. Так почему не взять попутчиков?
Но девушки, печально курившие возле машины, заверили, что уже дозвонились до ближайшей станции техобслуживания. Скептическое замечание таксиста об относительности понятия "ближайшая станция" никого из их не убедило.
– Черт с ними, – буркнул таксист. – Пусть мокнут.
Дождь и в самом деле усилился.
Саша так и не смогла понять, что это было – скользкий асфальт? Ошибка водителя? Или какой-то зверек вдруг прикинулся камикадзе? Мгновение назад она клевала носом, а в следующее – мир завертелся перед глазами под звон стекла и скрежет металла. Ремень безопасности сдавил грудь, в глазах потемнело.
Тьма.
Серьезная ошибка – считать, что этот набор звуков – черный. Тьма – словно сырое мясо: багровое слово с алыми прожилками по краям, обволакивающее, как трясина, и липкое, как холодный пот, проступивший от ужаса.
– Н-н-нет! – выдавила Саша сквозь зубы, сражаясь с багровым туманом. Что-то нужно было противопоставить ему, все равно – что, лишь бы отыскать якорь, не позволить туману затянуть в себя, лишив сознания, а затем и жизни. Свет? Бесполезное слово, графичное и хрупкое, оно исчезло, едва возникнув. Жизнь? Звонкое слово, не замаранное багрянцем. Густая сочная зелень. Надежные звуки, но при этом – режущие, как трава, которую сорвали неосторожной рукой.
Саша уцепилась за этот образ, без конца повторяя слово-спасение.
Липкую тьму вытеснило зеленое сияние, окутало теплом и почему-то – ароматом свежескошенного газона. Подхватило, унесло за собой…
Интерлюдия
-Кого вы притащили, ничтожества?! Даже такую простую вещь не сумели, или вам просто нравятся наказания?
– Не надо! Подождите! Да, девчонка другая, но ведь не сдохла же, значит – какие-никакие способности все-таки есть.
– Только посмотрите, кто рассуждает о способностях. Вы видели ее лицо, недоумки? Избавьтесь от девчонки, тихо и аккуратно. Иначе я избавлюсь от безмозглых подручных.
Глава 2. "Вы покидаете темную зону"
Пахло заплесневелой тканью и нагретым металлом, но никак не газоном. И по-прежнему давил, врезался под ребра ремень безопасности, впрочем – слабее, чем прежде. Саша нащупала замок, и тот вдруг рассыпался под вспотевшей ладонью. Приоткрытая дверца зияла выбитым стеклом, сквозь нее торчал ствол совсем молодой березки, не ствол даже, так – стебель с претензией, но неожиданно прочный. Саше пришлось пинать дверцу почти минуту, прежде чем трава и юные деревца сдались и пропустили. Выбравшись на четвереньках, она посидела немного, уткнувшись носом в останки березы. Попыталась встать, но дрожащие ноги подвели, уронили хозяйку обратно в траву. Саша развернулась. Медленно, цепляясь за дверцу, поднялась наконец в полный рост.
В этот раз она уронила не себя целиком – только челюсть.
Вместо новехонького такси ей предстала груда металлолома, ушедшая колесами в землю. Ржавый остов, и в нем – еще один: человеческий. На месте водителя, частично осыпавшись на пассажирское, был скелет в истлевших лохмотьях.
Пискнув что-то невразумительное, она отшатнулась, плюхнулась наземь и так отползала, пока не уперлась спиной в ствол ближайшего дерева.
Сначала была вполне логичная для такого случая мантра: "Проснись-проснись-проснись!!!" Не помогло: ржавый остов никуда не исчез.
Потом пришло озарение: "Ну, конечно! Все это – долбанное реалити-шоу!". После пары фальстартов Саша смогла не прокаркать уже, а вполне отчетливо крикнуть:
– Эй! Ау! Где вы есть? Розыгрыш удался!
Мир вокруг нее укоризненно притих на несколько мгновений, и снова наполнился звуками леса без признаков актеров и операторов.
Саша пошарила в карманах курточки и вытащила телефон. Тот явился на свет по частям, разбитый в хлам, катастрофически бесполезный. "Странно, – подумала она. – Кувалдой по нему лупили, что ли? Почему тогда я уцелела?.."
– Блин! – вскрикнула Саша, опять заставив примолкнуть пичуг на ближайших ветвях. – А уцелела ли?!
Память услужливо подсунула обрывки информации о шоковом состоянии и прочих ужасах, при которых человек вроде как жив, хотя на самом деле покойник, просто еще не понял этого.
Все конечности оказались на месте, железяки из живота не торчали, и пробоин в черепе она не нашла, хотя волосы в панике довела до состояния вороньего гнезда.
– Валить надо, – кивнула сама себе Саша, но тут некстати вспомнился рюкзак с вещами, деньгами и паспортом.
Лежавший рядом с человеческими костями, скорее всего – водителя.
– Простите. Простите. Простите, – повторяла она подбираясь к машине, залезая внутрь и медленно отступая назад. Сама не знала, у кого просит прощения за то, что сумела выжить. Бормотала, пока деревья не скрыли от нее место аварии. После этого Саша прижала рюкзак к груди, выдохнула с облегчением… и поняла, что даже примерно не представляет, куда ей идти.
– Что же делать?.. – спросила она мироздание.
***
– И-и-и! И-и-и! – проскрипели у нее над головой. На пение птицы это походило лишь чуть больше, чем на скрежет старых дверных петель. Очень медленно и очень осторожно Саша подняла голову. После скелета она была готова увидеть все, что угодно. Или почти все.
Сначала взгляд беспомощно шарил по стволу и ветвям осины: ни дверей, ни страдающих отсутствием голоса птиц Саша не обнаружила. Неожиданно толстый сучок расправился и снова скрипуче заверещал, оказавшись ушастой совой.
– Глупая сова! – расхохоталась Саша. Смех был нервный, вперемешку со всхлипами, но от него стало чуточку легче. "Вя-я-я!!!" – обиделась птица, снялась с ветки и пролетела вплотную, влепив Саше концом крыла натуральнейший подзатыльник.
– Отстань ты! – она отшатнулась за дерево, и – получила новый удар под аккомпанемент злорадного "И-и-и!". Теперь ей досталось с другой стороны – по уху.
– Чего тебе надо?! – крикнула она, отмахнулась рюкзаком и схлопотала по затылку, в этот раз – лапами.
– Дура бешеная!
Саша бежала, петляя между стволами, спотыкаясь о корни, а вслед ей неслись "И-и-и!", "Вя-я-я!" и какие-то совсем несуразные звуки, похожие на собачий лай. В очередной раз зловредная сова наорала на нее, чиркнув крылом по носу, и вдруг бесследно исчезла. Саша остановилась, уперлась руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Замерла. Поперхнулась, а потом с невнятным, почти совиным воплем радости ринулась вперед.
Пернатая психопатка выгнала ее из леса прямиком на шоссе.
***
Кажется, время приближалось к полудню – если только солнце над головой было Солнцем, а мир вокруг не придумали злые пришельцы, доедающие втихаря ее мозг.
Подбодрив себя дикой мыслью, что она – попаданка, а не жертва космического гипнокраба, Саша полезла в рюкзак. Наверное, еще ни один человек во Вселенной не был настолько благодарен будильнику: не проспи она завтрак – не держала бы в руках пачку крекеров и бутылку воды. А если еще вспомнить подтаявшую шоколадку, можно смело считать себя опытным путешественником, готовым к любым невзгодам.
Перекусить не удалось: едва Саша расковыряла упаковку, из-за поворота показался грузовичок. Почему-то хотелось думать о нем именно так: уменьшительно и снисходительно. Потрепанная машинка с брезентовым верхом напоминала привычные грузовые такси, только вместо имени владельца и номера телефона на ней красовались мультяшные курицы.
Или, по крайней мере, художник имел в виду курицу, хотя вариант "веселый птеродактиль" тоже не отпадал.
Здесь была цивилизация. Здесь были машины. И у этих машин (ладно – одной машины, но зачем придираться?) были номера с русскими буквами.
Всхлипнув, Саша уронила печенье и замахала руками. Грузовичок послушно остановился. Добродушный лысоватый мужчина лет шестидесяти открыл дверцу с пассажирской стороны и внимательно оглядел Сашу, задержав взгляд на измазанных травой джинсах.
– Голубушка, что ж вы делаете одна, так далеко от города? – покачал он головой. – Садитесь скорее.
– Гуляли? – все так же участливо спросил водитель, кивнув на рюкзак, когда она забралась в кабину.
– Я, кажется, заблудилась, – осторожно сказала Саша. Было что-то чертовски неправильное в заботе совершенно незнакомого человека. Нет, подвезти автостопщика – это нормально, но с чего вести себя так, словно он – ее добрый дядюшка?!
"Потребовать остановить или выпрыгнуть, не дожидаясь?" – спросила она себя, подумала, и решила не торопить события. Кто сказал, что все на дороге – маньяки? Может быть, дела не так уж и плохи?
– Меня зовут Саша, – предельно дружелюбно сказала она водителю
– Я знаю. А меня – Петр Егорович, но можно и просто – Егорыч, – новый знакомый посмотрел на нее – мельком, тут же снова уставившись на дорогу, но печаль и сочувствие в его взгляде были ощутимы почти физически. – Рад, что вам лучше.
Дела оказались не просто плохи – ситуация определенно попахивала безумием.
***
Водитель был так же неразговорчив, как и таксист накануне. "Накануне ли?" – усомнилась Саша, но проверить не было никакой возможности: часы, календарь и все прочее погибло вместе со смартфоном. Она поразмыслила, будет ли чрезмерной наглостью попросить телефон у нового знакомого. Останавливала ее вовсе не излишняя деликатность, и даже не то, что она едва помнила номер родителей. Кассетная магнитола без признаков CD-проигрывателя – вот что непрозрачно намекало: телефона может не быть вовсе. А если так – стоило воздержаться от скользких тем. Мало ли что.
Саша вздохнула и уставилась в окно.
Перед глазами не то чтобы пролетали, но двигались во вполне приличном темпе деревья и фонарные столбы. Вскоре прибавились дорожные знаки. Первый, стандартно-голубой, сообщал белыми буквами: "Пагубов-Горшечник". Цвета совершенно не вязались со звуками, этим словам больше подошел бы графитово-серый и алый на темно-лиловом. Готически-мрачное сочетание, пожалуй, даже зловещее.
Название населенного пункта? Водитель упоминал город, но ничего подобного на пути из Питера в Псков и обратно Саше не встречались ни разу.
Второй знак предупреждал: "Вы покидаете темную зону"
"Что? Как это?"– растерялась она, невольно обернувшись. Другая сторона знака гласила: "Внимание! Вы въезжаете в темную зону!"
– Все в порядке? – спросил Петр Егорович.
– Да-да, конечно, – она поспешно кивнула.
Ничего не было в порядке: сразу после знака фонарей прибавилось раза в четыре. Началась частная застройка: ничем не примечательные, но вполне опрятные домики и аккуратные заборы. Грузовичок теперь ехал медленнее, так что Саша могла рассмотреть детали. Например – объявления на калитках.
После пятой или шестой таблички "Осторожно! Во дворе злой филин!" она откинулась на спинку, глядя прямо перед собой. В лесу возле останков машины надежда без проблем вернуться домой еще подавала признаки жизни. Теперь же оставалось только запустить руки в волосы и взвыть от отчаяния.
Взгляд беспомощно заметался по кабине и остановился на маленькой иконе под лобовым стеклом. Обычное дело, обычная фигура с нимбом, неизвестная Саше: в ее семье не увлекались религиями. Зато увлекались мифологией. Если у мифического персонажа в руке факел, а в бок вцепился орел, на иконе этой теплой компании быть не полагалось.
Но вот же она – была, раскачивалась прямо перед глазами.
Меховая игрушка, до того неподвижно сидевшая позади приборной панели, вдруг спрыгнула ей на колени и потыкалась головой в руки. Саша замерла в ужасе.
– Не бойтесь, – улыбнулся Егорыч. – Он не кусается. Почешите лобешник, Кузьма это любит.
Она подчинилась, осторожно потрепав сову по голове. Игрушка, оказавшаяся вполне живым мохноногим сычом, благодарно присвистнула и улетела на место
– Защитник мой! Никогда еще не подводил! Я вас до мэрии довезу, хорошо? – прибавил он, помолчав.
Нехорошая получилась пауза, как будто Егорыч наверняка знал: его пассажирку ждут где-то еще.
– Н-н-не беспокойтесь, – ей почти удалось сдержать дрожь в голосе. – Поступайте, как вам удобно.
Ей не хотелось ни в какую мэрию. Ей не хотелось знать, что Прометей делает на иконе. Ей не хотелось знать, от чего сыч защищает Егорыча. Ей до слез, до судорог хотелось домой.
"Хватит! – одернула себя Саша – Нужно радоваться, что еще жива. Буду действовать по ситуации!"
Глава 3. Добро пожаловать в чудесный мир
В городе с жутковатым названием оказалась вполне симпатичная архитектура. Жилые дома были невысокие: в два-три этажа, сплошь бежевые с белым декором – знакомая и родная картина. Таких или очень похожих домишек полно где-нибудь на Охте в Питере. Или в Царском Селе. Увы, когда грузовичок добрался до центра, робкие признаки классицизма уступили место типовым скучным многоэтажкам. Они тоже были светлыми, обилием пожарных лестниц наводя на мысли скорее об Америке, чем о России. Саша решила, что окраина ей нравится больше.
Впрочем, симпатия продержалась недолго – ровно до момента, когда Саша обратила внимание на неправильность города. Почему центр – новехонький, недавно отстроенный, а окраины – старинные? Обычно бывает наоборот, что здесь случилось – война? Землетрясение?
Грузовичок въехал на мост – достаточно неспешно, чтобы Саша успела прочитать название реки – Пагуба. Оно отлично сочеталось с водой неприятного красноватого оттенка. "Всего лишь глина, – покачала головой Саша. – В сети куча фото "кровавых" рек".
Мысль о сети отозвалась болью в душе.
Вокруг было полно народа всех возрастов – радостные, нарядно одетые люди, и ни у одного из них Саша не увидела смартфон, планшет или ноут. Зато неоднократно попались на глаза телефонные будки, давно пропавшие с привычных ей улиц, и кассетные магнитофоны вроде того, который родители хранили на антресоли в память о бурной юности.
Мало того, что вокруг был не ее мир, так он еще и оказался отсталым.
"Хотя бы не средневековье! – прикрикнула она сама на себя. – Ни грязи, ни чумных крыс, ни виселиц на каждом углу!"
Что встречалось на каждом углу, вернее – через два-три шага, так это фонари. Ночью город, должно быть, сиял, как одно сплошное свихнувшееся Рождество. И с выводом насчет крыс она тоже поторопилась: грызуны все-таки были – в витринах. Экземпляры на любой вкус: живые, битые, даже в виде консервов. Маниакально улыбающиеся с рекламных плакатов. Каждый второй прохожий нес на руке или плече сову. Каждый третий магазин предлагал те или иные товары для пернатых питомцев, в основном – корм.
– Хогвартс курит в сторонке, – пробормотала Саша.
– А? – откликнулся водитель.
– Я говорю: не уследила за новостями, – выкрутилась Саша. – Сегодня какой-то праздник?
– Не то слово, голубушка! – воскликнул Петр Егорович. – Очень радостный день. Изловили темного колдуна.
***
Она едва удержалась и не ляпнула вслух: "Серьезно?!" Чужой, отсталый, а теперь, как выяснилось, еще и варварски-суеверный мир – вот, куда ее занесло. В то, что пресловутый колдун действительно мог колдовать, магичить или как там говорят аборигены, она не верила ни секунды. Какая магия, о чем вы? Вокруг – электрические фонари, дома из бетона и машины с двигателями внутреннего сгорания. Ах да: чуть не упустила мелочь: самолет только что пролетел над головой. Точно – "Кукурузник", не метла, не ковер, и не ступа.
"Дикари гребаные! Где у вас хоть что-то магическое?!"
– Остановите во-о-он там, если не трудно. Огромное вам спасибо! – Саша одарила Егорыча самой теплой улыбкой, на какую только была способна. И на всякий случай приготовилась выброситься на ходу – если абориген не пожелает выпустить ее из машины.
Выбрасываться не пришлось: ее отпустили, пожелали крепкого здоровья и просили кланяться какому-то Вадиму Лексеичу. Саша энергично покивала, словно китайская игрушка, дождалась, когда грузовик уедет, и стала осматриваться. В городе придурочных соволюбов она не собиралась задерживаться и единой лишней минуты. То, что она точно в России, подтвердила выуженная из мусорки местная газета. То, что в каждой России обязан быть Петербург, ей говорило собственное упрямство.
Главное – определиться с направлением и отыскать попутку.
Ей нужно домой.
В любую его версию.
А дальше… Нет. Пока что об этом думать не стоило. Прежде следовало разобраться с программой-минимум.
***
Наверное, этот город действительно разрушила война или стихийное бедствие. Как иначе объяснить, что стиль центральной библиотеки поразительно напоминал ар нуво, краеведческий музей был скучно-угловатым, а мэрия и вовсе казалась архитектурным кадавром. Массивные двери, словно позаимствованные со станции Питерского метро, смотрелись нелепо рядом с хрупкими белыми колоннами. Огромное витражное окно по центру фасада совершенно не вязалось с красным кирпичом стен в стиле викторианских фабрик. То, что изображал витраж, и вовсе вызвало у Саши оторопь: никогда прежде она не видела в России гербов с черепами. А вот этот скалился на нее белой зубастой половиной, дополненной до целого красным горшком. Даже золотая сова не делала бредовую композицию привлекательней.
Приближаться, и уж тем более – входить внутрь Саша не собиралась. Ее интересовала библиотека – единственный нормальный источник информации в отсталом мире без интернета. Немного смущало, что паспорт бесполезен, как и деньги, но Саша очень рассчитывала на секретное оружие: она всегда нравилась ботаникам. Какой-нибудь олух, жаждущий помочь, отыщется наверняка.
Увы: двери библиотеки оказались закрыты, видимо – по случаю праздника.
Рванув несколько раз ручку и прошипев всевозможные проклятья, она плюхнулась на ступени.
– Завтра откроется. А сегодня – воскресенье, нужно гулять, отдыхать. На Первомайку сходить – полюбоваться. Не горюйте, милочка, лучше скушайте мороженое, – румяная продавщица со старомодным передвижным киоском улыбалась ей, как ближайшей родственнице.
Саша стиснула зубы. Ей стоило большого труда не сорваться на грубость. То, что ее упорно принимали за кого-то другого, да еще разговаривали, как с идиоткой, пугало и бесило одновременно.
"И какого коллайдера мне нужно на неведомой Первомайке?.."
– Спасибо, но у меня нет денег, – нашла в себе остатки вежливости Саша.
– А и не страшно, – снова улыбнулась женщина. – Кушайте так.
– Ну, раз вы настаиваете…
Саша жадно вонзила зубы в холодную вафлю. "Господи, как есть-то хочется… Жаль, что не перепало чего-нибудь посущественнее. Стоп! Что я несу?! Нужно исчезнуть отсюда как можно быстрее!"
А еще нужно было где-то переждать время до открытия библиотеки. Есть ли поблизости вокзал, теплотрасса, виадук и прочие классические места для бомжевания, Саша не знала. Зато, катаясь с Егорычем по городу, запомнила, в какой стороне был парк. "Скамейка, конечно, не теплотрасса, но всяко лучше, чем сутки прогулок по улицам", – сказала она себе и с горечью расхохоталась: "Спешите видеть: Александра Рябинина – инопланетный бомж-теоретик!"
Смех застрял в горле. Последнее, что ей было нужно – привлечь внимание местных стражей правопорядка. Кто знает, за что здесь признают колдунами?..
***
Парк Саше понравился. И она точно знала, кому бы он не понравился: ее маме. На родительской даче каждая травинка знала свое место в строгом соответствии с правилами ландшафтного дизайна. Хранители местного парка, если таковые вообще были, действовали наоборот. Хаотичное обилие цветов на бессистемно разбитых клумбах делало его похожим на лоскутное одеяло: яркая, радостная и слегка сумасшедшая картина. Даже избыток вездесущих фонарей не портил ее. Некоторая неувязочка случилась с ароматами: аллергикам здесь, скорее всего, было не очень уютно, но Саша к таковым не относилась.
Только две вещи смутили: полное отсутствие больших деревьев, дающих густую тень, и название на чугунных воротах. "Утешение"? Серьезно? Вот что совершенно не вязалось с радостью, скорее уж – с соболезнованиями.
Облизывая липкие от мороженого пальцы и воровато озираясь, она шла по дорожкам, очень старясь не привлекать к себе внимание. Получалось, вроде, неплохо, тут пресловутый праздник оказался ей на руку. Только дважды Саша заметила местных, но каждый раз успевала свернуть за какие-нибудь кусты.
В конце концов она отыскала достаточно незаметную, уединенную скамейку, изучила кусты, газон вокруг, и пришла к выводу, что маргиналы в этом месте не тусовались. Был, конечно, вариант, что местные маргиналы – чистюли и аккуратисты, но Саша решила не верить в подобную чушь.
Чем занять себя цивилизованному человеку, лишенному смартфона? Почему бы не почитать старые добрые бумажные носители информации.
***
Передовица местной газеты предсказуемо состояла из радостных воплей и восклицательных знаков. "Волхвы "Зари" успешно завершили операцию!", "Колдун-убийца пойман!", "Уничтожено гнездо мрети!", "Борцы с тьмой обошлись без потерь!", "Мэр поздравляет героев!" На фото улыбающиеся люди в касках, похожие скорее на средневековых шахтеров, чем на волшебников, столпились вокруг типа в непроницаемо-черных очках.
Остаток страницы занимали банальные новости о расширении глинодобывающего карьера, судя по всему – места работы большинства жителей городка.
Слово "мрети" заинтересовало, но не настолько, чтобы уверовать в сказочность окружающего мира. Оно было нестрашного, блекло-пурпурного оттенка с белым вкраплением на конце. Саша не почувствовала никакого привкуса зла – просто скучный термин, который, скорее всего, обозначал паразитов. Грызунов, например, или кто там еще селится гнездами.
Саша заглянула на последние страницы – туда, где, по логике, должны были быть рекламные объявления, некрологи и прочая будничная суета, как нельзя лучше отражающая реальность.
Объявления действительно были.
Она уже и не помнила, когда в последний раз читала настолько внимательно, едва ли не шевеля губами, словно первоклашка. Хоть крошечный намек на фэнтези, ну, пожалуйста! Что-нибудь вроде "Куплю помело без пробега", "Отдам говорящих котят-склеротиков" или "Фабрике волшебных палочек требуется токарь второго разряда".
Ни-че-го.
Персонажи игр и книг попадали в места, полные древних тайн, приключений и всяких крутых вещей. Исполняли свои заветные желания, становясь мудрыми магами, отважными воинами, на худой конец – ушастыми эльфами. И только лузер-Сашка угодила в ретро-мир, населенный суеверными идиотами, которые развели сов вместо кошек.
Даже текущее заветное желание – "нормально поесть", и то было едва ли выполнимо.
– Трыньде-е-ец… – мрачно резюмировала она.
***
Саша достала печенье. Еду следовало экономить – когда еще удастся пополнить запас? – но ей было просто необходимо что-нибудь сладкое. Это всегда утешало.
– Кхра-а-а!
Она вздрогнула, огляделась в испуге и с облегчением выдохнула: всего лишь вороненок. Доверчивый, нагловатый слеток подобрался к самым ее ногам и жадно смотрел на крекеры.
Врановые, в отличие от сов, ей всегда нравились: дружные, умные, да еще, к тому же, наделенные чувством юмора птицы. Единственные из пернатых, способные троллить окружающих почти по-человечески.
– Мне самой мало, балбесина, – упрекнула она вороненка, но все-таки отломила кусочек. Птенец вырвал крекер из пальцев и моментально расклевал. Уставился на нее, ожидая новой подачки – забавный взъерошенный нахал с размерами взрослой птицы и розовым клювом подростка. Но угощения не было, и вороненок принялся энергично дергать шнурок Сашиной кроссовки – то ли намекал: "А если найду?!", то ли просто хотел яркую тряпочку.
Жуткий грохот заставил ее отшатнуться, съежиться, оцепенеть…
Прижав руки ко рту, Саша глядела перед собой остекленевшим взглядом. От вороненка осталось лишь облачко перьев. Одно из них прилипло к ее кроссовке, замаранное каплями крови.
Человек в непроницаемо-черных очках, стоял перед ней, словно сошедший с фото в газете. Едва дыша, Саша пронаблюдала, как тот убирает оружие в кобуру на поясе – абсолютно не уместный в российских реалиях Кольт.
Человек подошел к ней вплотную. Она почувствовала запах его одеколона, порохового дыма, и почти кожей ощутила напряжение незнакомца.
– Что ты такое, черт побери? – рявкнул он.
Интерлюдия
– Вы видели? Видели?! Мрети признал ее! Кажется, мы все-таки не ошиблись.
– Да, не нужно нас наказывать. Пожалуйста!
– Что ж… Возможно, она действительно не так уж бесполезна. Возможно, ее сходство даже получится как-то использовать. Ладно. Проверьте ее. Посмотрим, как она поведет себя, встретившись с тьмой.
Глава 4. Слишком похожа
В любой другой ситуации Саша непременно съязвила бы на тему "что она такое". Вид револьвера не просто отбил желание шутить – лишил дара речи полностью. Тип в черных очках тоже молчал, разглядывая ее – ждал ответа. Испытывать терпение подобных людей – себе дороже, это Саша понимала прекрасно. Вот только что ему сказать? "Здравствуйте, я – из параллельной Вселенной, я пришла с миром"? Интересно, надолго ли после такого заявления она переживет глупую ворону?
Нет. На самом деле – не интересно.
К господину мэру подошли двое мужчин, в которых легко угадывались охранники. Даже легкомысленные футболки с какой-то спортивной символикой вместо строгих костюмов не смогли их замаскировать. На фоне этих здоровяков их хозяин выглядел скорее стройным, чем крепким. Лицо с высоким лбом, резко очерченными скулами и упрямым подбородком и вовсе казалось худым. А может быть – не казалось: в его чертах скрывалась усталость и едва уловимая грусть. При любых других обстоятельствах Саша сочла бы его интересным, пожалуй, даже красивым, и с удовольствием познакомилась ближе. Ей всегда нравились мужчины постарше, а не балбесы-ровесники с этим их "Зацени-и-и!!! Я склеил и раскрасил аниме-фигурку! Нарисовал ей черные трусы и зеленый лифчик!". Бр-р-р…
Но в данную минуту ей хотелось оказаться как можно дальше от незнакомца.
– Кто ты? – спросил он чуть мягче.
– Меня зовут Саша, – в который раз за день сообщила она и попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.
Неким шестым чувством, возможно – пресловутой, затасканной по анекдотам женской интуицией Саша поняла: он не станет ее убивать. Что-то мешало ему. Что-то очень… личное.
Вариантов было не так уж и много: раз есть похожие миры, должны существовать и похожие люди. Судя по всему, ее угораздило быть похожей на человека, очень близкого господину мэру. Уточнять она не решилась: мало ли что. Вдруг ее двойник наплевал в душу любителю пострелять.
Но один вопрос все же требовал ответа. Этот провинциальный ковбой никак не тянул на отморозка-кроукиллера. А раз так – его действиям должно было быть другое объяснение. Саша очень надеялась, что она ошибается, но слишком уж выразительны были взгляды охранников на останки несчастной птицы.
– Извините, – решилась наконец она, – если ворона была, гм-м, чем-то инфицирована, почему вы – не в костюмах химзащиты?
– Инфиц… ты придуриваешься, что ли? – нахмурился охранник посветлее и помоложе.
– Не знаешь, что вороны служат тьме? В самом деле думаешь, что я тебе поверю? – тихо спросил господин мэр.
– Простите, – Саша беспомощно развела руками. – Про тьму, "Зарю" и остальное впервые прочла в газете час назад. В моем мире ничего подобного просто нет.
– В машину ее, – с каким-то обреченным выражением махнул рукой господин мэр. Охранник-брюнет молча сгреб Сашу в охапку и понес к воротам, его напарник забрал рюкзак. Их босс замыкал шествие, и Саша могла поклясться: он сверлит взглядом ее затылок.
"Ну и ладно. Взгляд – не пуля: дыру не проделает".
***
В машине неизвестной Саше марки их поджидали две одинаковые, злющие с виду совы, восседавшие на спинках передних сидений. Совы синхронно уставились на новую пассажирку. Саша впечатлилась всем: когтями, клювами, но особенно – тем, как они оглянулись на сто восемьдесят градусов. Не птицы – эдакая органическая помесь камеры слежения и мультирезки.
– Анатолий, езжай через Первомайскую, – велел мэр, когда все они очутились в машине.
– Так дольш… – начал было охранник, замолчал и кивнул.
– Скажите, пожалуйста, как мне к вам обращаться? – осторожно поинтересовалась Саша. Пусть она и не работала ни дня школьным психологом, но кое-что полезное в вузе усвоила. Имена важны. Их знание создает иллюзию общности. Не зря же заложникам советуют рассказывать террористам о детях и внуках.
– Вадим Алексеевич, – представился мэр с едва уловимой ноткой удивления. Похоже, считал, что его должен знать весь мир. – Что еще ты вычитала в газете?
Саша чуть слышно вздохнула. Этот чиновник выглядел старше нее лет на десять, но упорно продолжал "тыкать" ей. Побочные эффекты власти унылы во всех Вселенных.
– Не "какого-то преступника", а темного колдуна – бросил Вадим. Саша поежилась: в его голосе снова прорезались пугающие интонации.
– Открой окна, – приказал мэр. Водитель послушно нажал на кнопку. Стекла опустились, в салон проникли звуки и запахи города. Судя по преобладающему запаху, неподалеку безнадежно загубили целую кучу шашлыков или бургеров.
– А вот и Первомайская площадь, – экскурсоводческим тоном сообщил Саше мэр.
На площади было в самом разгаре праздничное гуляние. Трепетали разноцветные флажки на ветру, смеялись дети, орала какая-то попса из магнитофонов. В центре площади, на высоченной сцене из бетона и камня догорал костер. У столба посреди костра, распространяя вонь сожженной плоти, повисло на цепях обугленное человеческое тело.
Пару мгновений Саша смотрела на костер, бессмысленно моргая, а потом потеряла сознание.
***
Она пришла в себя под приглушенные мужские голоса, лежа на чем-то мягком, пахнущем дорогой кожей, и расслышала удивленное "… поразительное сходство". Потом кто-то начал закатывать ее правый рукав. Чуть заметно приподняв ресницы, Саша увидела шприц.
– Эй!!! – подскочила она на диване, прижав руки к груди. – Что за препараты?!
Седеющий шатен с длинным носом и по-собачьи грустными глазами покачал головой:
– Это не для инъекций, это для анализов.
– Вы – врач? А шприц одноразовый? – насупилась Саша. Чему-чему, а медицине этого ретро-мира она не доверяла абсолютно.
– Да, одноразовый. Нет, не врач.
Она снова вздрогнула:
– Кто тогда?!
– Доктор Литанов – ветеринар-орнитолог, – представил не-врача мэр.
– А по результатам анализов меня не сдадут в Фонд SCP для секретных опытов?
– Куда? – Вадим взял стул и уселся напротив дивана, с интересом разглядывая ее. Саша машинально отметила, что он так и не снял очки, но решила пока что не заморачиваться этой странностью. Чем дольше она смотрела на господина мэра, тем глубже убеждалась: он больше не считает ее "чем-то". Этим стоило воспользоваться.
– Видимо, в вашем мире нет такой организации.
– Видимо, нет. Зато есть особые отделы "Зари" в обеих столицах, которые решают, что делать со слугами тьмы.
– Меня же… меня не отправят на костер только за то, что я к вам попала?
Последняя фраза далась ей с трудом. Воспоминание об увиденном хлестнуло ознобом по позвоночнику, накатила тошнота.
– А вот сейчас и узнаем, – усмехнулся господин мэр. – Толик, впусти Родю.
***
Саша испуганно уставилась на открытую дверь. Воображение услужливо нарисовало ей очередного охранника, может быть, даже инквизитора. Злобного, небритого и почему-то – с топором наперевес.
Раздались торопливые, шаркающие шаги, которые сопровождались странным позвякиванием и шелестом, как будто по полу волокли сверток ткани или мешок. Саша вжалась в спинку дивана.
В комнату вбежал большой взъерошенный филин с совершенно придурковатым выражением круглой мордочки. Светло-бежевый, почти белый, с рыжеватой пестринкой, он выглядел ожившей мультяшкой. С собой, держа клювом за ухо, филин притащил плюшевого медведя. Эта деталь еще больше усилила нелепую сказочность момента.
– Ротбартина видит тьму в людях, – торжественно объявил мэр. Саша мысленно закатила глаза: "Сова в роли детектора лжи? Ой, все!".
В отличие от прочих сов этого безумного мира филиниха ей понравилась. Мягкая и пушистая, птица нисколько не оправдывала свое чеканно-угловатое имя, по крайней мере – на первый взгляд. Вспомнив утреннюю встречу с сычом, Саша бесстрашно протянула руку и почесала мультяшке-Роде голову между перьевыми ушками.
Внезапно здоровенный клюв, напоминающий ножницы для металла, сомкнулся на ее пальцах.
– Вот это поворот… – протянул доктор Литанов. Саша подумала, стоит ли паниковать, и не стала этого делать: сова держала ее пальцы очень бережно, хотя при желании могла бы запросто их оторвать.
– Отпусти, – строго велела Саша.
– А-а, – качнула головой Родя.
– Фу такой быть! – еще строже сказала Саша. С кошкой подруги Веры это обычно срабатывало. Филиниха моргнула пару раз, разжала клюв и задумчиво почавкала, словно решала, вкусные руки ей попались, или не очень.
– Глупая сова, – Саша засмеялась, не удержавшись. Ротбартина обиженно фыркнула в ответ.
– Начинаю верить, что ты – не из нашего мира, – кивнул Вадим. – Ляпнуть такое чужому Защитнику прямо в лицо…
***
Доктор Литанов ушел, пообещав "конфиденциально проверить загадочную гостью". Саша пожала плечам. Из больницы она вернулась не так давно, и проверок уже перенесла столько, что скорее это ей следовало считать всех вокруг заразными.
Настроение немного поднялось: пока что ее не только не убили, но даже осчастливили кружкой чая и куском пирога с мясом.
Вадим Алексеевич молча выслушал рассказ о разбитом такси и теперь изучал ее вещи. Косметику и украшения он отодвинул в сторону, платье повертел в руках, рассматривая ярлык. Особое внимание уделил Сашиному паспорту. Охранники Антон и Анатолий стояли рядом со столом босса, перебирая содержимое бумажника. Cмартфоном не заинтересовался никто. "Вероятно, приняли его за навороченное зеркало. Дикари", – мысленно вздохнула Саша, а вслух сказала:
– Деньги забирайте, но карточки оставьте, пожалуйста. Они – на мое имя, и магазины – сплошь женские, зачем они вам?
Господин мэр приподнял брови:
– Ты что… рассчитываешь и дальше гулять по мирам?
Саша открыла рот с твердым намерением заявить "Да!" и замерла, прикусив губу.
Родной город. Съемная, но все равно родная квартира. Не самые любящие, но – родители же. Все это было черт-те где, но мысли о них служили якорем ее рассудку. Последней надеждой. Признай вслух, что надежды нет, и – можно смело идти дружить с мыльцем, веревочкой и табуретиком.
Вадим качнул головой и поманил Сашу к себе, указав на стул. Она подчинилась.
– Забудь о подобных фантазиях. Я дам тебе шанс жить в моем городе нормальной человеческой жизнью. Ты не будешь якшаться с тьмой ни в каких ее проявлениях, – он сделал паузу. Саша очень надеялась, что мысль про темную сторону и печеньки не отразилась на ее лице. – Если не научишься думать о себе, как о местном жителе, тебя ждет Первомайская площадь. Повезет – сразу. Не повезет… особый отдел "Зари" – много хуже.
Мэр демонстративно собрал в кучку паспорт, содержимое бумажника, и смахнул все в ящик стола. Из другого ящика достал какой-то бланк и написал в нем несколько строк, пока Саша растерянно хлопала глазами, не находя слов.
– Сходишь в ближайший полицейский участок, скажешь, что потеряла все документы. И запомни: я вычеркнул Петербург и отца, теперь ты – сирота из глухой провинции, моя дальняя родственница. Город покидать запрещаю.
Наверное, господин мэр ждал благодарностей за оказанную милость. Но девушка напротив него только мрачно шмыгнула носом.
– Санкт-Петербург! – с горечью сказала Саша, глядя на неправильную карту России за спиной своего мучителя. – В моем мире он называется Санкт-Петербург!
– Прекрати истерику! – бросил Вадим, влепив ей пощечину.
***
Саша замерла, прижав руку к лицу. Если не считать пинки и щипки хулигана, влюбленного в нее в третьем классе, никогда прежде ее не били мужчины. Слез не было. Только колючая, холодная злость. Вероятно, этот человек не умел по-другому. Не исключено даже, что желал ей добра. Но весь тот интерес, который она испытывала меньше часа назад, он выбил из нее начисто.
– В доме есть свободные комнаты, располагайся, – как ни в чем не бывало указал на дверь господин мэр.
– У меня есть выбор? – тихо спросила Саша. Вадим снова приподнял бровь:
– Считаешь, готова выжить сама по себе? Могу выделить милую маленькую квартирку в переулке Крылова.
Охранник Антон закашлялся, охранник Анатолий тяжело вздохнул. Видимо, речь шла о каких-то жутких трущобах. Но лучше последние трущобы, решила Саша, чем соседство с этим человеком. Она молча кивнула.
– Толик, отвези, пожалуйста, – махнул рукой господин мэр, всем своим видом давая понять, что странная гостья для него больше не существует.
***
– Сурово ты с ней, – подал голос Антон, когда за девушкой закрылась дверь. – Из-за того, что похожа?..
– Слишком похожа, – с горечью пробормотал Вадим.
– А по-моему как раз – не очень. Чересчур упрямая. И цвет волос – совершенно другой, – пожал плечами охранник.
– Вы просто забыли. Вы все забыли, какой сильной она была прежде. До того, как проклятие добралось до нее.
Глава 5. Ночь, улица, фонарь
Солнце еще только призадумалось насчет заката. а на улицах уже горели фонари, правда пока – через один.
– Скажите… во всех городах страны такая же иллюминация? – осторожно спросила Саша водителя.
– Во всех городах всех стран всего мира – такова жизнь, – будничным тоном ответил тот. – Впредь советую воздержаться от подобных вопросов.
Саша прижала рюкзак к груди – последний клочок нормальности в окружающем ее дурдоме. Эти люди устроили чудовищное световое загрязнение, которое вредило природе. Эти люди спали при свете, который лишал их гормонов, ответственных за молодость и долголетие. И после такого эти люди запретили ей думать о возвращении?
Ага, счас!
– Простите, вы что-то сказали?.. – погруженная в свои мысли, она пропустила мимо ушей слова Анатолия.
– Нужно кое-куда заехать, -повторил он. – Потом двинемся на Крылова.
"Надеюсь, не в чисто поле, где я получу пулю в затылок?!" – Саша принялась нервно озираться. Но охранник остановился у самых обычных гаражных боксов, вынес какие-то вещи и закинул в багажник. Саша вздохнула и стала морально готовиться к встрече с трущобами.
***
Переулок Крылова оказался не настоящим переулком, скорее уж – тупиком: с одной стороны – улица, с другой – пустырь, за которым виднелся лес. Но это все было неважно, главное – неправильный переулок был застроен теми самыми трехэтажными бежевыми домиками, которые так нравились Саше. Фонари исправно светили, на клумбах цвели космеи и бархатцы, из распахнутых окон доносились спокойные голоса и негромкая музыка. Если не обращать внимание на избыток сов – эталон спального района планеты Земля.
И такое уютное место вызывало скорбные вздохи?!
– Либо я что-то не понимаю, либо одно из двух, – фыркнула она еле слышно.
Под защитой пронзительно сияющих фонарей три младшеклассницы играли в "резиночку".
– Мелкие, Колючкина не видели? – окликнул их Анатолий.
– Судя по тому, что не слышно криков его жены, – глубокомысленно высказалась рыжая с зелеными бантами, – он либо трезв, либо умер. И то и другое – дома.
– Юмористки чертовы, – проворчал охранник, подъезжая к дому номер один. – Жди в машине! – бросил он и скрылся в подъезде.
Через несколько минут Анатолий вернулся, волоча за собой худенького человечка, которому в равной степени могло быть и тридцать два, и сорок пять. Если правдой было первое, оставалось только соболезновать его печени. Девчонка с бантами ошибалась: загадочный Колючкин явно успел принять в честь воскресенья, в честь праздника, в честь поимки колдуна, и просто чтобы солнце ярче светило.
– Ой! – напугался он, увидев Сашу. Даже, кажется, слегка протрезвел.
– Не она! – рявкнул охранник. – Дальняя родственница. Нужно жилье, и чтоб поприличнее.
Заикаясь и спотыкаясь, работник жилконторы громко расписывал достоинства будущего Сашиного жилья, снова и снова упоминая его чистоту. Видимо, больше хвалить было нечего. Едва они вошли в подъезд соседнего дома, дверь квартиры номер два приоткрылась.
– Варвара Ильинична, – возликовал Колючкин при виде высунувшей нос старухи. – А я вот соседушку к вам привел, благодетельница вы наша…
– В долг не дам! – отрезала старуха.
– Вя-я-я!!! – поддержала хозяйку ушастая сова, восседавшая у нее на плече.
Человечек съежился и поспешил на второй этаж.
У квартиры номер четыре они застряли. Колючкин мучительно искал нужный ключ в огромной связке, Анатолий сверлил его тяжелым взглядом, Саша от нечего делать читала плакат на стене.
В экстренных ситуациях звонить:
Волхвы – 01.
Пожарные – 02.
Скорая помощь - 03.
Полиция – 04.
Гор.газ – 05.
Из этого Саша сделала вывод, что темноты здесь боялись больше, чем огня, волхвы заменяли Дозоры, а вместо того, чтобы договориться с силами тьмы, люди предпочли засветить тьме в глаз. Буквально. Другой плакат порадовал ее инструктажом:
В случае опасности убедитесь, что дополнительные источники света находятся в пределах досягаемости.
Оставайтесь на освещенной территории.
Немедленно свяжитесь со службой "Заря".
Если возможность связаться со службой "Заря" отсутствует, подайте сигнал бедствия любым доступным для вас способом.
Она представила себе Колючкина, орущего из окна "СОС" и "Мэйдэй". Пришлось спешно заняться шнурками кроссовок, дабы Анатолий не увидел ее лицо. Тут дверь квартиры наконец-то открылась. Ключ очутился у Саши в руках.
– Телефона, извините, нет, – выпалил Колючкин и ссыпался вниз по лестнице. – Обращайтесь к Варваре Ильиничне! – прокричал он уже издалека.
***
Анатолий оттеснил ее и вошел первым. Едва ступив в квартиру он тут же нашарил выключатель. Голая лампочка по потолком засияла, резанув Саше по глазам, а охранник тем временем уже прошел в комнату, включив прожектор номер два. Бесплатным бонусом к этому световому шоу прямо под окном комнаты был фонарь. Другой обнаружился напротив кухни.
Кажется, она начинала понимать, почему господин мэр носил такие непроницаемые очки. И ей совсем не хотелось знать, каковы здесь тарифы на электричество.
Саша обошла квартирку вслед за охранником.
Пус-то-та.
Никаких признаков мебели, как, впрочем, и чистоты: клубки пыли болтались туда-сюда перекати-полем. Обнаружилась лишь крохотная плита, старенькая сантехника в потеках ржавчины и зарешеченные светильники над дверями.
– Защитные, для гарантированного освещения, – пояснил Анатолий, кивнув на них. – Включаются сами, по таймеру. Если, не дай бог, перегорят, зови мастера немедленно – ремонт бесплатный. Я сейчас, – добавил он безо всякой паузы и вышел. Саша села на пол прямо посреди комнаты. Ее уже не пугала перспектива спать на паркете. Хотелось только остаться наконец одной и тихонечко повыть.
Вернулся охранник, внес в комнату видавшую виды раскладушку. Та изрядно попахивала бензином и прочими гаражными ароматами, но еще вполне могла послужить. Поверх нее Анатолий торжественно водрузил старый металлический чайник.
– От меня, – кивнул он на вещи. Саша встала. Растерянно улыбнувшись, оглядела подарки. – А если одна боишься, я с тобой побуду, – охранник подошел к ней вплотную, почти притиснув к стене. Он был выше Вадима, значительно массивнее, и благоухал немногим лучше подарка.
Похолодев, Саша осознала, что за вонючую раскладушку от нее ждут расплаты натурой. Что-то надо было делать, делать быстро и умно, потому что варианты "убежать" или "отбиться" погибли, едва родившись.
– Серьезно?! Без шуток?! – воскликнула Саша, подавшись Анатолию навстречу так, что едва не врезалась ему в грудь. – Я – существо из другой Вселенной. Женская особь из мира, о котором вы ничего не знаете. Вдруг мой вид во время спаривания откусывает партнеру голову? Вы об этом подумали? А еще я – возможный носитель смертельных заболеваний! Зря, что ли, сдавала кровь орнитологу?
– Не хочешь – так и скажи, – буркнул охранник и ушел.
***
Окно, выходившее в переулок, формально оказалось балконом – эдакая помесь французского с нижегородским, заплеванная совами. Затащить труп холодильника или кучу лыж туда не удалось бы, но постоять, наслаждаясь свежим вечерним воздухом – вполне.
Отдышавшись и успокоив пульс, Саша выставила раскладушку проветриваться и прошла по квартире, мстительно выключая все, что только возможно. Фонаря перед окном вполне хватало, чтобы читать, не напрягая глаза. "Записаться в библиотеку, – поставила Саша мысленную галочку. – Узнать, кого, кроме несчастных ворон, здесь считают вселенским злом".
Ночь тем временем потихоньку вступала в свои права – если это издевательство над здравым смыслом, конечно, считалось ночью.
Пока она спасала мир от светового загрязнения, на балкон прилетел чей-то филин и уставился на нее круглыми глазами, отливавшими в сумерках красным.
– Кыш! – ни на что особо не надеясь, сказала Саша. Филин зашипел, как сердитый кот.
– Мурзик! Домой! – окликнули с балкона напротив. Незваный гость щелкнул на нее клювом и убрался. Она промолчала – слов просто не осталось.
С заходом солнца улочка стремительно опустела. Хотя фонари сияли на полную мощь, никто не прогуливался с собакой. Никто не тусовался на лавочке у подъезда. В мире, полном сов, все по-прежнему подчинялись закону жаворонка. Саша скорчилась на раскладушке, подсунув рюкзак под голову. Сон не шел.
Сколько она таращилась в псевдо-ночь?.. Увы: нет смартфона – нет и часов.
***
Она снова вышла подышать – как раз вовремя, чтобы заметить припозднившегося прохожего. Мужчина остановился на узенькой проезжей части спиной к ее дому. Рассматривал что-то? Замышлял? По Сашиным прикидкам было самое время для сюрпризов вроде надписей перед чужими окнами: "Маша, я тебя люблю!" или "Варвара Ильинична – жадная мымра".
Саша вздохнула: "Надеюсь, криминальных сюрпризов не будет". Опять услышать выстрелы не хотелось абсолютно.
Вдруг прохожий запустил чем-то в ближайший фонарь.
И еще раз. И еще.
Саша оглянуться не успела, как переулок если не погрузился во тьму, то, по крайней мере, стал весьма близок к этому.
"Бейте лампочки в подъездах, люди скажут вам спасибо!" – с усмешкой процитировала она.
Вряд ли человек слышал ее мысли, но очередной бросок оставил без света лестничные площадки четвертого дома. Следующий – погасил лампы в квартире на втором этаже.
"Все – разом? Совершенно беззвучно? Такое не сможет ни камень, ни пуля. Что здесь, черт возьми, происходит?"
***
Саша отступила назад, прижалась к балконной двери. Наконец в этом мире произошло что-то по-настоящему необычное, возможно – магическое. Следовало радоваться, а у нее дрожали колени. Темнота в комнате, скорее всего, скрывала ее от глаз незнакомца, но – кто знает, на что он способен?.. Улочка теперь была освещена только отблесками из окон, за которыми теплились защитные лампы. Этого было мало, слишком мало, чтобы разогнать темноту.
Темнота зашевелилась.
По переулку, из конца в конец, едва уловимая глазу, прокатилась черная волна. Она двигалась лениво, неспешно, словно играла с жертвой, у которой не было шансов. Утихла, но тут же вернулась, безошибочно выбрав четвертый дом. Кромешная темень сгустилась перед ним, и это заметили люди. Заметались позади штор силуэты, свет в квартирах засиял ярче, донеслись крики ужаса. Заухали, заверещали в ночи сердитые тени. Преступник – а как еще его называть? – убежал в сторону пустыря, и совы гнались за ним.
Саша больше не хотела шутить про мэйдэй и Колючкина: она вцепилась в дверь, смотрела прямо перед собой и отказывалась верить глазам. Просто не получалось. Даже когда в лишенной света квартире разбилось окно, наружу вылетел табурет, а следом вывалился человек – все еще твердила себе: это атмосферное явление или магнитная аномалия. Да, точно, магнитное поле, оно же влияет на электричество?
Человек не успел ничего сделать: тьма просто слизнула его. Секунду назад он стоял на четвереньках среди раздавленных цветов, а в следующую клумба была пуста.
Серые, отливающие синевой фигуры одна за другой по-паучьи выползали из тьмы, поднимались в полный рост, делались похожими на людей. Обнаженные, без признаков пола и возраста, они были костлявы, гротескно-угловаты, но в тоже время – абсурдно-гибки. Одна из фигур, изогнувшись под немыслимым углом, просочилась в дверь дома. Другая распласталась по стене и поползла вверх. Достигнув разбитого окна, она подчеркнуто неторопливо развернула голову и посмотрела на Сашу пустыми провалами глазниц. Растянула в ухмылке пасть, полную острых зубов.
Либо от страха крыша помахала ей ручкой, либо тварь только что ей подмигнула.
С визгом, наводящим на мысли о сорванной сигнализации, в тварь вцепился лапами филин. Бил ее крыльями, терзал клювом, не обращая внимание, что та рвет и терзает его в ответ.
Саша очнулась. Шарахнулась прочь от балкона, свалилась на пол и так, на карачках добралась до входной двери. Сломала два ногтя, пока выкручивала замок. Скатилась по лестнице быстрее приснопамятного Колючкина.
– Помогите!!! Позвоните ноль один!
Она колотила по двери ладонями, пока ей не ответили изнутри. Была готова что старуха пошлет подальше – такое поведение ее бы не удивило. Но, видимо, в этом мире существовал некий кодекс чести, когда речь заходила о тьме. Или соседка просто видела все из окна.
После умеренно-светлой лестницы сияние из квартиры ослепило. Старуха схватила ее за воротник, втащила внутрь и захлопнула дверь. Сашу толчком отправили на шаткий стул и велели заткнуться.
– Да, переулок Крылова! – орала в трубку соседка. – Да, мать вашу, опять! Нет, – добавила она тише, с плохо скрываемой горечью, – точно – не ложный вызов, поверьте. Уж я-то знаю, как выглядят мрети.
Интерлюдия
Марк тяжело вздохнул, снял одноразовые перчатки и бросил в корзину. Почти каждый день повторялось одно и то же.
Птицы.
Старые. Искалеченные. Безнадежные.
И люди, принесшие этих птиц – пытались совать деньги ему и фельдшерам, умоляюще смотрели, уговаривали – давили на жалость всеми возможными способами. Просили о чуде. С деньгами он отсылал в банк: переводите на счет клиники и не страдайте чушью. Единственное, что брал – корма для дикарей на передержке. К слезным просьбам ухитрялся оставаться глух.
Почти всегда ухитрялся. Как ни выкручивайся, исключения все равно будут.
Звонок мэра спас от такого исключения, или, по крайней мере, дал отсрочку. Старик со своим филином ходил к нему последний год чаще, чем в гости к родственникам. Фактически, приходили два старика: один приносил другого. Иногда Марк с усмешкой задумывался, что случилось бы, если бы филин не был так хорошо воспитан и терпелив. Распахнул бы он огромные двухметровые крылья, чтобы утащить хрупкого, сухенького хозяина подальше от унылой клиники? Позвал бы его на реку, чтобы вместе рыбачить в последний раз, как десятилетия назад?
Некогда это была потрясающая гордая птица, теперь же у пернатого старика почки сыпали кристаллами, а пальцы на левой лапе почти не гнулись. Его человек и сам был не в лучшем состоянии, но по-прежнему оставался верным и заботливым. Потеря Защитника доконает хозяина – печально, но факт.
Впрочем, свалившаяся на доктора Литанова новость заставила позабыть о печали. Он-то думал: его уже ничем нельзя удивить. Ан нет: жизнь все-таки ухитрилась.
Копия девушки, которую он знал много лет, снова и снова повторяла, что она из другого мира. Или, по крайней мере, почти копия: ее кровь предстояло проверить. Ярцев еще сомневался, а Марк уже знал: девушка говорит правду. Ситуация в точности, как с хозяевами птиц: он безошибочно распознавал искреннее отчаяние.
– Вы что-то сказали? Простите, Лена, я отвлекся.
На самом деле отвлечься совершенно не удавалось, как не удавалось забыть увиденное и услышанное в доме мэра. Марк остался дежурить в клинике на ночь, хотя не должен был, но даже это не помогало.
– Доктор, у нас дикарь в очень тяжелом состоянии. Дальнобойщик принес.
Молодой человек в потертых джинсах и ветровке нервно переминался с ноги на ногу, держа на руках сову, как человеческого младенца. Марк в который раз вздохнул: люди, когда же вы выучите, что птицам место в коробках?
– Я не виноват! – сбивчиво затараторил парень. – Она сама! Сама врезалась в машину. Как она могла не заметить большой шумный грузовик – это же сова?!
"Как, как, – Марк едва сдержался, чтобы не съязвить. – Заболела, вот и не смогла!" Здоровые совы не врезаются в грузовики. Он был готов поспорить на что угодно, что найдет у совы тяжелую инфекцию, лишившую птицу слуха.
Фельдшерица Леночка быстро и четко сделала рентген. Шея серой неясыти предсказуемо оказалась раздроблена. Бедолаге оставалось жить пару минут. Если дольше – самым гуманным решением было бы усыпить ее. Но за дверью кабинета ждал человек, судорожно комкая в руках кепку.
Убить сову – навлечь на себя семь лет несчастий.
"Глупые люди! Научитесь уже отличать правду от суеверий!" – хотелось крикнуть доктору.
Вот только парень не станет слушать. Он выйдет из клиники, сядет за руль и поедет сквозь ночь, которая без того страшна мыслью, что фары откажут. К страху перед тьмой прибавятся новые. Человек попадет в аварию, и, вполне вероятно, жертв будет много – с таким-то грузовиком.
– Лена, идите – дайте страдальцу воды… чаю, я не знаю, чего-нибудь.
Фельдшерица понимающе кивнула и вышла. Марк запер дверь.
Сова перед ним казалась ворохом перьев без признаков жизни. Черные кляксы глаз, не мигая, таращились в потолок. Вопреки слухам и сплетням, не было ни света животворящего, ни какой-либо другой мистической галиматьи из-под пальцев доктора. Была почти мертвая сова, а в следующую секунду та же сова больше не валялась на столе тушкой – просто помалкивала, как партизан на допросе. Лежала и прикидывалась мертвой, готовая в любую секунду благодарно цапнуть спасителя. Спасителя, который в очередной раз нарушил множество законов и предписаний.
– Я тебя насквозь вижу, – строго сказал Марк сове. Партизанка спалилась, моргнув левым глазом. Доктор Литанов усмехнулся и вышел, чтобы сообщить водителю радостное известие.
В дальнем углу кабинета, за дверью чулана, ключ от которого был только у Марка Литанова, зашевелилась тьма.
Нельзя прогнать смерть, не жертвуя что-то взамен.
Глава 6. Защитника вызывала?
Звон, рев, завывание сирен – вся эта какофония становилась ближе с каждой секундой. Крошечная, еще способная здраво мыслить часть Сашиного сознания, отметила: безобразие, разбудили весь город. Но эта часть тут же умолкла, оттесненная радостью: "Приехали! Спасение прибыло!" Забыв о вежливости, не дожидаясь приглашения, Саша бросилась в комнату и приникла к стеклу. Едва не смахнула какие-то цветочки в горшках, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.
Она не угадала: первыми по тревоге прибыли вовсе не машины. Изрядно обогнав людей, в переулок ворвались огромные крылатые тени. Сказочное зрелище: мрети атаковала эскадрилья филинов. Совы нападали слаженно, единой командой, как никогда не повели бы себя в ее родном мире – настоящий пернатый спецназ, и храбрый Мурзик на их фоне был жалким любителем.
Сирены умолкли еще до того, как спасатели въехали в переулок. Саша кивнула сама себе: "Логично: совам не нравятся такие жуткие звуки".
Машины волхвов – белые фургоны с мощными прожекторами на крышах – прогнали из переулка тьму. Вместе с тьмой сгинули, растворились в электрическом сиянии костлявые твари, но это была лишь первая фаза операции. Из машин выпрыгивали люди, костюмами снова напомнившие Саше кутногорских рудокопов. Каски с фонарями тоже скорее подошли бы шахтерам. Она невольно задумалась, каково в мире тьмы шахтерам реальным, но тут же забыла о них: ей предстояло впервые в жизни увидеть настоящая магию.
Настоящая магия сильно разочаровала.
Не было ни фаерболов, ни эффектных жестов волшебными палочками, ни даже заклинаний на псевдолатыни. Эти люди рассредоточились, в очередной раз заставив подумать о спецназе, но не стреляли. Не сделали ничего, сколько-нибудь зрелищного. Саша уткнулась в стекло носом, безуспешно пытаясь разглядеть подробности их работы.
Через пару минут она поняла: заклинания все-таки были. Волхвы говорили совершенно беззвучно, их выдавали только движения губ. Один за другим, подчиняясь неслышным приказам, зажглись фонари и лампочки на лестнице дома напротив. Серьезнее всего дела обстояли в темной квартире: там, кажется, в ход пошли огнеметы, по крайней мере, всполохи пламени наводили на мысли именно о них.
– Отбой тревоги! Повторяю: отбой тревоги! Просим свидетелей немедленно подойти к машине номер один для дачи показаний! – разнесся по переулку бесстрастный вежливый голос.
– Чего стоишь, иди – рассказывай, – прикрикнула соседка, заставив Сашу вздрогнуть от неожиданности.
***
Ноги сами вынесли ее в переулок, хотя здравый смысл умолял: "Останься незаметной! Куда ты лезешь?!" Увы, не лезть просто не получилось: вредная привычка под названием "совесть" все испортила.
"Наверное, мне просто очень везет в этом мире, – подумала Саша. – Для равновесия с жизнью прошлой". Так или иначе, но к белому фургону она пришла не одна: ее опередили четверо жильцов, и они наперебой рассказывали о высоком широкоплечем парне в куртке с капюшоном. Пока на Сашу не обращали внимания, она рассматривала машину. С аварийной службой "Горсвет" та не стояла и рядом – логично: волхвам не нужно прятаться от людей. А вот логотип у славной "Зари" оказался совсем невзрачный: всего лишь белый круг с черной точкой в центре.
– Девушка, вам есть что добавить? – строго спросил ее мужчина лет сорока с жестким тонкогубым ртом, похожим на порез, и шрамом, перечеркнувшим левую щеку.
– Эм-м… – Саша безуспешно пыталась собрать мысли в кучку.
– Вы – родственница Вадима Алексеевича, – волхв не спрашивал – констатировал. Он оглядел Сашу с ног до головы и вдруг приказал:
– Поднимите футболку.
– А штаны не снять?! – огрызнулась Саша и прикусила язык, в панике заметавшись взглядом.
– В этом нет необходимости, – невозмутимо ответил волхв, шагнув ближе. Саша скрипнула зубами и молча задрала пижаму. Шов, оставшийся от полостной операции, обезобразил ее, и она прекрасно это знала. Как знала, что родители по первой же просьбе дали бы денег на операцию лапароскопическую. Вот только клянчить ей не позволила гордость.
Мужчина оглядел рубец, задумчиво хмыкнул, потом кивнул:
– Болезнь, абсолютно несообразная возрасту: типичное проявление вашего семейного проклятья. Двести лет назад это прикончило бы вас за несколько дней, теперь же – минус один орган, и жизнь продолжается. В отличие от вашей тезки, вам очень повезло! Ступайте. Оденьтесь, пока не простудились.
"Повезло?! Это, по-вашему, везение?! Хотя… в мире отсталых технологий послеоперационный шов действительно оказался кстати…"
Саша развернулась, как во сне, и побрела к дому, комкая край футболки. В мыслях была полная каша. "Бред!!! А что, если не бред?.. Другие миры есть, и двойники в них существуют, почему же не быть проклятьям? Но с родителями и братом все в порядке. Хотя… в порядке ли?! Это же семейная традиция: всегда делать вид, что жизнь удалась. Знаю ли я их на самом деле? Стоп. Минуточку. Мой двойник – родственница мэра? Ну, молоде-е-ец. Нашел, в кого влюбиться, чертов фанат инцеста!"
Дверь второй квартиры распахнулась, Варвара Ильинична бесцеремонно схватила Сашу за руку:
– Что там слышно?
***
Соседка Саше не нравилась. Не нравились ее колючие блеклые глазки и нелепые бигуди. Не нравилась ее комната, заваленная банками, коробками и связками трав: то ли ведьмовское логово, то ли – синдром Диогена во всей красе. Не нравилась ее сова: та выглядела еще злее, чем дикая психопатка в лесу.
Но вернуться к себе просто не нашлось сил.
Осторожно присев на стул, Саша с сомнением оглядела кружку перед собой. Чаю в ней было лишь до половины, он давно остыл, а сахар жадная старуха не предложила вообще.
"Привет, Раскольников!" – подняла мысленный тост Саша и проглотила чай одним махом.
– Ой-й-кх-ххх… ё-моё!..
Если бы между ней и ванной стояла каменная стена, Саша прошла бы ее насквозь и не заметила. Гневное "Куда?!" она просто проигнорировала. Открутив кран, жертва гостеприимства глотала холодную воду, пока горло не перестало жечь. Потом некоторое время плескала себе в лицо.
– М-да, – скептически заметила Варвара Ильинична. – Не умеешь ты пить, девка.
– Откуда я знала, что это неразбавленный виски?!
– Какое-такое виски? – возмутилась старуха. – Просто домашняя настоечка на дубовой щепе.
Саша наконец смогла отдышаться, обернулась и – замерла с приоткрытым ртом. Стало понятно, почему Колючкин так восхищался ее соседкой.
С химией у Саши не сложилось – если не считать недолгого увлечения злым носатым алхимиком, и то – по принципу "Все подруги побежали". Зато был опыт продаж лабораторной посуды. Аппарат, представший ее глазам, поблескивал сплетением змеевиков, бюреток и обратных холодильников. Обозвать его самогонным не поворачивался язык, разве что вместо сырья Варвара Ильинична использовала философские камни.
– Ух, ты… Какая круть!
Соседка выглядела сердитой и польщенной одновременно:
– Ты ничего не видела, ты ничего не знаешь, ясно?
Саша с готовностью покивала: какая, в конце концов, разница – тайной больше, тайной меньше…
Настоечка, принятая натощак, начала действовать. Саша доплелась до своей квартиры и упала на раскладушку, не сняв кроссовки.
– Куда же я без моего любимого полотенца, – пробормотала она, закрыла им голову и через мгновение крепко спала.
***
Солнце светило в лицо, и полотенце от него не спасало. Голова гудела, вкус во рту наводил на мысли о бурной ночной тусовке. Где-то поблизости злобно мяукали.
Ответом ей было все то же сердитое мяуканье, к которому прибавился лай, а потом – странное механическое жужжание. Такое она слышала в детстве: это был звук диал-ап модема.
Саша распахнула глаза и вспомнила, где находится. Рядом не могло быть ни модема, ни подруги, ни ее кошки.
Она вскочила с раскладушки. Голова не одобрила этот маневр, отправив хозяйку на пыльный паркет. Несколько мгновений Саша бессмысленно таращилась в потолок. Наконец до нее дошло, что демонические звуки доносятся с третьего этажа.
И она точно знала, что там никто не живет.
Накинув куртку прямо поверх пижамы, Саша выскочила из квартиры. Она уже усвоила, что в новом мире следует жить по принципу "Лучше перебдеть".
Случилось страшное или непонятное? Зови волшебников.
Соседки не оказалось дома. Это дало Саше краткую передышку и помогло привести мысли в порядок. Разумеется, можно вызвать волхвов из телефонной будки на углу улицы. Но стоит ли так часто привлекать к себе внимание сильных мира чего? Почему бы не начать с ближайшей инстанции?
Дверь ей открыли на десятый звонок.
– Кого-кого? – переспросила полная, ярко накрашенная женщина с белокурыми кудряшками. – Господина Колючкина? – она незло расхохоталась. Осторожно, стараясь не размазать тушь, промокнула глаза рукавом домашнего халата, а потом крикнула в глубину квартиры. – Демьян! Слышь меня, господин обалдуй? Родственница мэра пришла! Иди – разберись, что случилось.
***
– Сию минуту, красавица! – работник жилконторы выглядел трезвее, чем накануне, и оттого – еще старше. Зато был в состоянии бегать. – Что не так? Краны текут, унитаз засорился, форточка не открывается?
– Красавицей зовите супругу, – отбрила Саша, догнав его. – Я – Александра Сергеевна, или просто – Александра, – она сделала паузу, ожидая предсказуемой реакции, но, то ли в этом мире Пушкина звали иначе, то ли Колючкин в школе прогуливал литературу. – Из квартиры на третьем этаже доносятся странные, необъяснимые звуки. Хотя, возможно, это просто кошка-параноик, которая считает себя собакой.
Колючкин сделал попытку удрать. Саша загородила ему дорогу.
– Ложный вызов волхвов – плохая идея, не находите? Не бойтесь, я зайду вместе с вами.
Шестая квартира на первый взгляд была точной копией ее собственной – пустота, пыль и полное отсутствие мебели. Внимание Саши привлекло плохо закрашенное пятно на стене прихожей. Осторожно, стараясь не доломать многострадальные ногти, она колупнула краску. Кусок неожиданно легко отвалился, явив черную обугленную поверхность.
В квартире случился пожар, и небрежный ремонт не спрятал следы несчастья.
Саша поежилась, нервно оглядываясь. Работник жилконторы тем временем зашел в туалет, в ванную, и теперь подчеркнуто внимательно разглядывал углы комнаты – та была пуста: никаких собак или кошек. Взяв пример с Колючкина, Саша пошла изучать кухню.
Под раковиной ее ждал сюрприз. А она-то думала – после ночных чудовищ не удивится уже ничему.
"Упс. Поторопилась!"
– Что там? – Демьян Колючкин явно был готов удивляться сколько угодно, лишь бы – с безопасного расстояния.
– На полу сидит желтоглазая птица и жужжит в человеческое ухо, растущее из стены, – медленно произнесла Саша.
"Я действительно такое сказала?.. Черт возьми. Я действительно такое увидела, вот, в чем проблема".
– Твою мать! – Колючкин побледнел и выскочил из квартиры.
"Он. Мне. Поверил. Значит, это реально. А я так надеялась, что виновата настоечка…"
***
– Второй раз за сутки, – констатировал волхв со шрамом. – Переулок Крылова бьет все рекорды!
Слышимость в доме оказалась прекрасная – Саше даже не нужно было выглядывать на лестницу, но она все равно это сделала. Помедлив, решилась и поднялась на следующий этаж – как раз, чтобы наткнуться на бригаду "Зари", выходившую из квартиры.
Изнутри потянуло гарью. В руках волхвы несли вполне узнаваемые огнеметы.
– Это ваш сыч обнаружил ухо мрети? Молодец. А почему он без опутенок и кольца? – тип, который допрашивал ее ночью, при свете дня казался еще менее симпатичными.
– Мой кто обнаружил что? – растерялась Саша.
Взъерошенная птица с ярко-желтыми глазами, похожая на очень сердитого воробья-переростка, слетела с плеча мужчины ей на руку и тявкнула. Кажется, это была сова. Кажется, эта сова только что решила, что будет Сашиной.
– Не ваш? Хотите сказать – вас выбрал дикарь, – волхв задумчиво разглядывал ее. – А вы – интересная особа…
Саша опомнилась, когда бригада уже спустилась на первый этаж:
– Что мне делать с этим дикарем?
– Зарегистрировать, разумеется. Теперь это ваш Защитник.
***
Саша распахнула балкон пошире и тут же об этом пожалела: чьи бы уши ни жгли наверху, пахли они отвратительно. Она достала из рюкзака складной ножик и поковыряла стену оттенка незабудок. Долго трудиться не пришлось: веселенькая голубая краска легко отслоилась, из-под нее проступили следы огня.
Внезапно слова "чистая квартира" приобрели совершенно иной смысл. И Саше не хотелось знать, какую квартиру в этом мире сочли бы грязной.
Сыч посидел на перилах, старательно не понял намек и вернулся в комнату. Саша плюхнулась на раскладушку.
– Что же мне с тобой делать?..
Сова уселась рядом. Она была совсем небольшая, и Саша необдуманно протянула руку, чтобы погладить ее.
– Ой-й! Скотина!
Она внимательно оглядела палец: на месте укуса проступила крошечная гематома. Крови не было, хотя по ощущениям выходило, что под кожу воткнулась скрепка от степлера – был у Саши такой печальный опыт.
– Гад, подлец и мерзавец! – с чувством сказала Саша сычу. – Нарекаю тебя Степлер, ты, мелкое кусачее зло.
Сыч мяукнул в ответ. В его прищуре отчетливо читалось: "Ты навсегда в ответе, так что заткнись и корми!".
Глава 7. Кыш отсюда!
Саша никогда, ни единой минуты в жизни не хотела кота. И вот теперь у нее был маленький летающий кусачий кот, о котором следовало заботиться.
– Кто бы обо мне позаботился… – с горечью сказала Саша сычу. Ей хотелось есть и хорошенько помыться. По крайней мере один пункт из этого грандиозного плана был выполним, и это немного утешило. Она выгребла из рюкзака все, что следовало оставить в ванной, и строго велела Степлеру:
– Ничего тут не трогай, понял? Вернусь – пойдем искать пропитание.
Кошки, по ее опыту, подобные просьбы игнорировали. Оставалось лишь надеяться, что сыч не нагадит в кроссовки и не станет драть когтями рюкзак.
Горячий душ – прекрасный способ взбодриться. Попутно Саша отстирала, как могла, грязь и траву с джинсов, оставалось лишь просушить волосы, одежду, и можно было идти – покорять новый мир.
Новый мир ей не нравился, так что Саша решила: он не заслуживает, чтобы с ним церемонились. Пижамная футболка для этого города вполне подойдет.
С разложенной на раскладушке пижамы ей в руки скатилось что-то теплое и влажное, оставив на ткани кровавые разводы.
Под аккомпанемент женского визга гадкая находка улетела в угол. Степлер сердито облаял хозяйку, она почти слышала, как сыч возмущается:
– Здесь половина мыши! Чего тебе не хватает, дура? Горчички?!
Она опустилась на раскладушку и рассмеялась:
– Прости. Нет, правда: мне стыдно. Ты у меня добытчик – мяса домой принес… Знаешь… – Саша задумчиво почесала мокрую голову, – а ведь я совсем забыла: не такие уж мы с тобой нищие.
***
Похоже, о ее родстве с мэром прослышал если не каждый, то каждый второй уж точно – большое преимущество маленьких городов. Здесь все знали всё и обо всех. Здесь нельзя было скрыться, исчезнуть бесследно. Да что там – мешок мусора хозяйки, скорее всего, выносили, только накрасившись и принарядившись.
Трудно сказать, от чего, наверное – с голодухи Сашу посетила дикая мысль: а не сыграть ли ей в "Сына лейтенанта Шмидта"? Она прикинула "за", "против" и решила не рисковать. Кто знает, как отреагирует господин мэр, тем более, что люди и без того охотно ей помогали. Незнакомая женщина проводила Сашу в ближайший полицейский участок. В участке у нее без волокиты и лишних вопросов забрали бумагу и выдали другую – до гордого звания местного жителя осталось всего-ничего.
Покончив с формальностями, Саша прогулялась несколько кварталов и юркнула в пустую телефонную будку. Еще одно достоинство маленького города: никому не приходило в голову украсть телефонный справочник. Более того: местные "Желтые страницы" даже не были привязаны или прикованы.
Справочник оказался исключительно интересным чтивом.
Она нашла адрес ветклиники доктора Литанова. Она нашла ломбарды. Она переписала режим работы библиотек и биржи труда. Воровато озираясь, вырвала карту города. Закусив подвиг шоколадкой, рассеянно перелистала справочник еще раз. Тот открылся на букве "К" – кладбище и крематорий.
Кладбище в городе было всего одно, и у Саши далеко не сразу уложилось в голове, что эту достопримечательность она уже видела. "Утешение" оказалось вовсе не парком. Цветы не сочетались друг с другом, потому что каждый сажал поверх разбросанного пепла свои. Минуту назад Саша почти убедила себя, что мир, в который она попала, не так уж плох. Если закрыть глаза на некоторые страшные и ужасные отличия, то можно притвориться, что жизнь наладилась.
Ан нет, оказалось – закрывать глаза еще рановато.
Она стояла, прислонившись к стеклянной двери, уставившись перед собой пустым взглядом. Степлер заскучал и принялся рвать страницы, начав с ни в чем не повинной буквы "К".
Здесь не хоронили тела – никаких гробов или саркофагов. Только кремация – по очевидной причине: есть тьма, и она запросто может поднять мертвеца. День "Z" был такой же унылой вероятностью, как в ее родном мире – повышение цен на бензин.
***
Дама, заправляющая ломбардом, долго вертела в руках ожерелье – изящную вещицу из коралловых бусин и золотых цепочек, любимую Сашей. Ей часто доставались безделушки с алыми ягодами и зеленой листвой – спасибо фамилии. Но это украшение было особенным: его подарил дед на окончание школы – кажется, единственный в семье человек, не страдавший оптимистичной фальшью. Именно поэтому Саша взяла ожерелье с собой на свадьбу.
Деда уже не было в живых, теперь пришло время лишиться его подарка.
Разумеется, Саша не бросилась в ломбард прямо из телефонной будки – сначала погуляла немного, полюбовалась витринами и ценами в них. После того, как Степлер попытался убить парня в костюме крысы с рекламным плакатом кормов "Угушенька", решила: пора! Голодный человек – всего лишь голодный человек. Голодный сыч – Терминатор с лапками, и эти лапки способны на многое.
Из ломбарда она вышла, став богаче на несколько купюр и беднее на кусочек родного мира.
– Надеюсь, ты оценил эту жертву, – строго сказала Саша сычу. – И только попробуй не есть, что дают. Эй, куда?..
Догонять голодного злого сыча – то еще удовольствие, даже если в итоге он привел тебя в супермаркет.
***
Кружка. Одеяло. Будильник. И немного продуктов. Саша сидела на скамейке в сквере и разглядывала то, на что ушла половина ее средств. Сыч, жадно чавкая, ел из банки жутковатого вида ассорти "Мыши, сверчки, личинки".
"По сути дела, эти вещи – инопланетные артефакты, – сказала она себе. – Кому из землян выпадало подобное везение?"
Везение номер два доело корм, прилетело к ней на колени и потыкалось головой в руки.
– Ага, мечтай! Десерта не будет, – Саша спрятала руки за покупками. Степлер обиженно пискнул.
– А сейчас, – Саша злорадно усмехнулась, – мы с тобой все же изобразим сына лейтенанта. И пусть только добрый доктор попробует не сделать скидку!
Она достала пудреницу, подкрасила губы и храбро улыбнулась своему отражению. Сыч тоже заглянул в зеркало и сердито залаял.
Похоже, у этой совы было всего два режима: "Я – милый" и "Всех убью". Второй оказался заложен "по умолчанию".
***
День клонился к вечеру, живущим по законам солнца и жаворонков следовало бы давно уже оказаться в безопасных квартирах. Но – увы: очередь в ветклинике была нерадостным исключением.
Степлер обвел очередь взглядом Бонапарта с картин Верещагина и зажужжал.
– У! – вскрикнул рыбный филин, восседавший на коленях сухенького старичка. Просто удивительно, сколько смысла можно вложить в единственный звук. Саша была готова поклясться, что ее упрекнули: "Совсем молодежь распоясалась!"
– Почему птица – не на должике?! – поддержала филина человеческая особа просроченно-бальзаковского возраста. Ее черноглазая сова вежливо промолчала. Похожая на плюшевую игрушку раз эдак в семь больше Степлера, она поглядывала на сыча с опаской.
– Мой сыч никому ничего не должен, – бросила в ответ Саша, закинув ногу на ногу. – И вообще: он всего полдня, как прилетел.
– Серьезно? – заинтересовался парень, которого Саша мысленно окрестила "Маленький принц": вместо совы он держал на коленях коробку с тремя дырками, там шуршал кто-то загадочный. – Дикарь? Сам вас выбрал?
Атмосфера в комнате потеплела, даже владелица плюшевой пацифистки больше не огрызалась. Быть выбранной Защитником – хороший знак, это Саша усвоила еще утром. Почему хороший? Подобных вопросов следовало избегать. Можно было лишь поставить в уме галочку: "Разузнать позже". Очень большую жирную галочку, чтобы не забыть, потому что на Сашу вдруг свалилась куча советов. Корма, амуниция, вольер – чем дольше она слушала, тем сильнее ей казалось, что Степлер – мифическое существо, а не птичка размером с два кулака.
Когда подошла ее очередь, Саша уже косилась на своего питомца, как на зазипованного дракона. Питомец разглядывал мир исподлобья – судя по всему, прикидывал, кого бы сожрать.
***
Ветеринар с печальными глазами не считал пациента драконом. Он схватил Степлера, как букетик из перьев, заглянул в клюв, ткнул с обратного конца ватной палочкой, а потом замахал сычом, словно поп – кадилом.
– Давай – поволнуйся! – приказал он.
– Что вы делаете? – растерялась Саша. Степлер таращился на доктора Литанова молча, позабыв все жуткие звуки.
– Собираюсь прослушать его сердце и легкие. На удивление здоровый и чистый экземпляр, – кивнул он, отложив стетоскоп, – даже нет лосевых мух и пероедов. Есть ли гельмиты, покажут анализы. Кстати, ваши собственные еще не готовы. Итак… у нас тут домовый сыч, самец, скорее всего – двух лет. Вы в курсе, – Марк закончил писать и усмехнулся, – что именно это наглое недоразумение является символом мудрости – Защитником богини Афины?
Пара ловких движений, и символ мудрости получил стильное кольцо на левую лапу. Украшение его не обрадовало. Что-то подсказывало Саше: дома Степлер отыграется за унижения.
Марк порылся в столе и нашел тонкую книжицу:
– Прочтите, запомните. От себя добавлю: не позволяйте ему садиться на шею – метафорически, разумеется. Избалуете – уже не слезет. Эй! – повысил он голос. – Ну-ка, кыш оттуда!
Сыч сидел на полу перед узкой дверью – то ли кладовкой, то ли стенным шкафом. Степлер жужжал, но не так, как на сов в очереди, иначе – как на мрети в шестой квартире. Замолчал, обернулся к Саше и залаял, словно собака.
Собака, которая отыскала бомбу.
– Хороший Защитник. Очень хороший, – задумчиво протянул Марк. Саша молчала, прикидывая, успеет ли сбежать из кабинета, прежде чем из-за двери вырвется очередной кошмар.
– Не бойтесь, – покачал головой доктор Литанов. – То, что находится в этой кладовке, движется медленно.
– То есть, – осторожно уточнила она, – вы не отрицаете, что там – тьма?
– Мало сказать – не отрицаю, – пожал плечами доктор. – Час назад я ее кормил.
***
Они сидели в холле и пили чай с печеньем. Наверное, со стороны казалось: старые знакомые беседуют о пустяках. Мужчина рассказывал, девушка кивала и поддакивала. Внимательный наблюдатель заметил бы, что у девушки дрожат руки, а мужчина – несчастен, хоть и отлично скрывает это.
"Когда ж меня отпустит-то? – думала Саша. – Ведь ночью было намного страшнее…"
От нее Марк не скрывал ничего. Доктор выгнал Степлера в коридор, запер дверь, вручил Саше респиратор, надел свой и распахнул кладовку. За дверью не оказалось страшилищ – только ярко-розовое месиво, похожее на человеческие внутренности. Омерзительная масса шевелилась – очень медленно, как Сашу и предупреждали.
У Саши никак не получалось поверить, что эта жуть – всего лишь ядовитые грибы, и ухо в стене – их дальний родственник. Но она продолжала слушать, и слушала очень внимательно: кто еще и когда еще расскажет ей о таких вещах?
Марк говорил, и с каждым словом ему становилось чуть легче. Кому еще и когда еще он сможет рассказать подобное без опаски?
– Нельзя прогнать смерть, и не принести жертву тьме. Вчера ночью спас неясыть – и начала расти эта дрянь. Сегодня подлечил умирающего рыбного филина – дряни прибавилось вдвое.
– Что будете делать, когда ее станет слишком много? – Саша невольно покосилась в сторону кабинета.
– Использую огонь, – пожал Марк плечами.
– Так это же отличный выход, верно? – Саша ободряюще улыбнулась ему. – А если вылечить кого-то крупнее совы, тоже растет подобная гадость?
Марк с горькой усмешкой качнул головой:
– Однажды, три десятка лет назад мой отец рискнул: взялся лечить полностью ослепшего мальчика. Нашел изящное, но при этом фантастическое решение проблемы: использовал сову в качестве донора. Все прошло просто отлично. В тот же час тьма забрала шестерых жителей города: мужчин, женщин, детей, никак не связанных друг с другом. Больше отец не исцелял никого. А я никому об этом не говорил.
Саша молча посмотрела на свои руки – те по-прежнему дрожали. Откровения Марка Литанова связали ее в сто раз сильнее, чем все приказы господина мэра, вместе взятые. Придется жить тише воды, ниже травы, даже не мечтая о Петербурге.
И как ей теперь смотреть в глаза мэру? Ведь не нужно быть гением, чтобы после рассказа доктора вспомнить его непроницаемые очки и сложить два и два.
Интерлюдия
– Пожалуйста, не наказывайте нас. Пощадите!
– Назови мне хотя бы одну причину для этого!
– Это правда: мы опоздали. У нее появился Защитник. И мрети она не приняла – повела себя как тупой обыватель. Но ведь ее все еще можно использовать, чтобы подобраться к мэру, да?
– Возможно. Наблюдайте за ней. Пока что – только наблюдайте.
– А потом?
– Ваша работа – выполнять приказ, а не задавать вопросы.
Глава 8. Команда с пламенным названием
– Девушка, проводить вас до дома?
Подобные вопросы от незнакомцев в общественном транспорте всегда напрягали Сашу. Кошмарный новый мир изменил ситуацию к лучшему – вот неожиданность. "Прогулка в парке без филина станет не слишком длинною", – мысленно пропела Саша.
– Степочка, – задумчиво сказала она вслух, – нам нужны провожатые?
Молодой человек им с сычом попался очень понятливый – мгновенно оказался на другом конце пустого трамвая.
Степлер разочарованно тявкнул ему вслед: кто действительно был нужен оскорбленному сычу, так это жертва на растерзание. Лучше, разумеется, – не одна. Саша прибавила к мысленным галочкам новую: раздобыть сычу игрушку для издевательств. Но это все – планы, пока абсолютно не выполнимые. Брошюра доктора Литанова весьма ее озадачила: меньше всего она ожидала, что сове нужно купить поводок. А еще – дуплянку: навороченный скворечник по цене магнитофона. То есть, ей самой можно спать чуть ли не на полу, а Защитнику подавай зону комфорта с развлечениями и совиными девочками.
– Коробка, Степаныч, – мрачно сказала Саша. – Пока что, коробка из мусорки – предел моих возможностей. И скажи спасибо, что нам с тобой не придется ее делить.
Сыч молча укусил хозяйку за руку. Саша машинально отметила, что начинает привыкать к этому. Пусть лучше рядом с ней в мире тьмы будет зловредный хулиган, чем никого совсем.
Одной, без друзей – слишком страшно.
***
Пробуждения в новом мире продолжали радовать сюрпризами.
Нет, побудка когтистыми лапами и обиженным мявом, – нормальна: любой котовладелец подпишется под этим. Настоящий сюрприз – полотенце, которым накануне Саша прикрыла глаза от невыносимого света, а оно – вот же дрянь! – сползло и обмоталось вокруг шеи.
Что ж, по крайней мере, испуг мгновенно избавил ее от желания подремать "еще пять минуточек".
– Купить маску для сна… – пробормотала Саша, натянула джинсы и поплелась в кухню. У нее был кофе. И сахар. Бог знает, что за кофе, но, судя по запаху – правильный, хотя и растворимый. Утро совы должно начинаться с кофе, или утру придется ждать вечера.
– Блин!!!
Мгновением позже, заложив лихой вираж, в кухню ворвался Степлер. Сыч закрутил головой как радаром. Ни опасностей, ни еды он не обнаружил, о чем и сообщил хозяйке сердитым лаем. Хозяйка, сидевшая на подоконнике, невесело усмехнулась:
– Видишь меня, дружище? Нет. Ты видишь дуру. Я – идиотко!
Защитник пискнул. Прозвучало вполне утвердительно.
– Купить спичек. Я. Забыла. Чертовы. Спички.
Не такая уж трагедия, если подумать: можно попытать счастья, спустившись к Варваре Ильиничне. Или сбегать в магазинчик на углу. Дело было не в спичках, но в отсутствии нормальной жизни, как таковой. Жизнь складывалась из мелочей, и все они остались где-то в другой Вселенной. Тапки и зеркало. Любимая музыка. Любимый сорт кофе. Любимые книги. Даже капли от насморка. И это – не считая привычки по сто раз на дню доставать смартфон – рефлекторное движение, которое Саша подавляла изо всех сил, пряча руки в карманы.
Она плеснула в лицо воды из-под крана и окликнула сыча:
– Пошли в кафешку, Степаныч.
***
Тихо, по-партизански заедая покупной кофе свои печеньем, Саша разглядывала посетителей. Сыч сидел рядышком на столе и уминал корм из банки – совсем не тихо, но официантка не стала возражать.
Совам в мире тьмы было позволено больше, чем людям. На компанию молодых людей за соседним столиком посматривали с укоризной, хотя они болтали не так уж и громко.
Саша невольно прислушалась к их спору:
– Огонек!
– Да ну, к лешему! Искорка!
– А я считаю, оптимальный вариант – светлячок. Детям понравится.
– Вашу ж мать, да кто мы, в конце концов?! Меня это достало, давайте определимся хотя б для налоговой!
Рослый широкоплечий парень, простоватый, но симпатичный, сердито покачал головой. Запустил пятерню в русые волосы, взъерошил, поставив их дыбом. Его спутницы мрачно смотрели друг на друга. Младшая – Саша мысленно обозначила ее "светлячок" – скорее всего, была сестрой молодого человека: такие же серые глаза, широкий улыбчивый рот, непослушные русые волосы. Простые, но привлекательные черты, минимум косметики, явно не брендовая одежда: стиль – "милая провинциалка". Девица под кодовым именем "огонек" была старше и куда более ухоженная. Она определенно гордилась своей рыжевато-каштановой гривой: время от времени едва уловимо встряхивала волосам и эффектно поворачивалась, чтобы впечатлить парня.
Получалось не слишком: парню было не до того.
– Мероприятие через пять часов, реквизит не готов, названия по-прежнему нет! Потом не удивляйтесь, если нас вытеснят из шоу-бизнеса!
Девица-Огонек сделала такой узнаваемый, до боли родной фейспалм, что Саша невольно прониклась к ней.
– Жребий, – услышала она собственный голос.
– Что, прости? – откликнулась Светлячок.
– Напишите названия, киньте бумажки, ну… в чашку, например, и вытащите наугад.
– Да, наверное, только это и остается… – задумчиво протянул парень. – Эй, погоди, – оживился он. – Я тебя знаю!
– Нет! – решительно помотала головой Саша. – Только не меня. Мою тезку – возможно.
– О-о-о… – четыре пары глаз внимательно уставились на нее: люди – с интересом, сова, восседавшая на руке парня – недоверчиво. Степлер не остался в долгу, злобно зажужжав на незнакомцев.
– Степа, заканчивай. Извините его, – вздохнула Саша. – Он ненавидит весь мир, кроме меня и еды. Еду, скорее всего, тоже ненавидит, судя по тому, с какой яростью уничтожает. Меня пока только надкусывает. Домовый сыч – не вид, это диагноз.
– А ты забавная, – улыбнулась Светлячок.
– Играешь на чем-нибудь? – деловито поинтересовался парень.
– Фортепиано, – Саша недоуменно приподняла брови. – А что?
– От нас свалил клавишник, а ты, судя по всему – не при делах. В городе недавно, посреди рабочего дня зависаешь в кафе. Да еще таком убогом – совсем недалеко от крыльев.
"Убийственная логика. Неужели здесь совсем нет ночной жизни? Почему я не могу быть… барменом в клубе, например? А "крылья", это, видимо, переулок".
Саша пожала плечами:
– Где мне еще зависать, если я в этих Крыльях живу?
Молодой человек поперхнулся. Повисла неловкая пауза.
***
Саша взяла стул и пересела за соседний столик.
– Охраняй! – велела она сычу, кивнув на рюкзак. Степлер перелетел на него и принялся убивать брелок с Эйфелевой башней.
– И что не так с Крыльями? – небрежно поинтересовалась Саша.
– Хочешь пирожок? – выпалил парень, пододвигая ей тарелку.
– Спасибо, хочу, – Саша взяла, надкусила и невозмутимо добавила. – А еще хочу информацию.
– Я – Мила, это – мой жених Юра, рядом – его сестра Ульяна, – поведала девушка-Огонек. Саша кивнула:
– Интересная информация, но не та.
Ответом ей был дружный вздох. Юра снова запустил пальцы в волосы и нервно подергал их.
– А, ладно! – махнула рукой Мила. – Все равно кто-то расскажет. Ты ведь из какой-то забытой богом деревни, да?
– Поселок городского типа! – артистично обиделась Саша.
– Ага, очень большая разница. И как вы пережили энергетический кризис двухтысячных?
Саша замерла: ладони вспотели, мысли заметались в панике. Одно дело – врать об абстрактной деревне, которую не отыщешь на карте без микроскопа, и другое – о событиях в масштабе страны, возможно – целого мира.
– Да, да, – как ни в чем не бывало продолжила Мила. – Мы, разумеется, тоже мало что помним, но родители-то рассказывали.
– Плохо было, – рискнула Саша. Юрий кивнул:
– А теперь умножь это "плохо" на сто тыщ пятьсот – вот как было здесь. Город без света фактически умер. Продержались только те, кто жил рядом с карьером: открытая местность – много ветряков. Кирпичный завод тоже устоял, но центр зарос мрети-грибницами полностью. Знаешь, как твой родственник стал мэром, да? Он взорвал все, что только возможно, очищал город едва ли не в одиночку, шел даже туда, куда волхвы побоялись. Потому его и прозвали "Хозяин". А вот Крылья не разрушили – прижигали: это же его малая родина. Ностальгия, все дела. Поздравляю – теперь там живешь ты. Уже видела что-нибудь… эдакое?
Саша молча кивнула.
– Знаете… – задумчиво протянула Ульяна, – я считаю, это очень романтично.
Юрий и Мила посмотрели на нее, как на сумасшедшую. Уля проигнорировала их взгляды:
– Вадим Алексеевич так сильно любит свою невесту, что не может вынести рядом с собой ее точную копию, вот и поселил родственницу на жуткой окраине.
– Я – не точная копия! – огрызнулась Саша и удивилась: "Почему я так злюсь? Неужели завидую? Бред. Не стану я завидовать невесте деспота!".
– Ты не копия, ты – крашеная, – не без злорадства заметила Мила.
– Вашу ж мать! – воскликнул Юра, посмотрев на часы. – Катастрофически опаздываем!
***
Прежде чем уйти, они все-таки бросили жребий. Кафе покинула команда под названием "Огонек", и Мила от этого явно повеселела. Перестала коситься на Сашу, словно та спит и видит, как увести Юрия. Даже снизошла до дружеской болтовни.
– Я – костюмер и реквизитор, Улька – скрипач и хореограф, Юрий играет на гитаре, но чаще – на моих нервах. Поем мы, разумеется, все, сценарии и декорации тоже создаем вместе. Организуем детские праздники – дни рождения и тому подобное, утренники в садиках и школах, иногда – участвуем в городских мероприятиях как аниматоры.
Саша молча кивала, очень стараясь стереть с лица скептическую мину. Не верилось, что при таком грандиозном опыте ее новые знакомые до сих пор не обзавелись названием. Видимо, большая часть перечисленного Милой была лишь далеко идущими планами.
– …все потому что этот козел в одночасье собрался и уехал в Москву: его, видите ли, пригласили играть в крутой группе. Теперь – ни квартета, ни клавишника, ни его мамы, которая отмазывала нас от налогов… Ой!
Мила уставилась на Сашу, прижав руку к губам. Та пожала плечами:
– Поддерживаю, разделяю, и тэдэ, и тэпэ. Если думаете, что побегу стучать мэру, не угадали. А куда мы идем?
Шли они уже минут пятнадцать – не только добрались до окраины, но оказались среди скромных частных домов: эдакая Эвергрин Террас, к счастью, не пахнущая мочой. Саша невольно задумалась, не обвинит ли ее господин мэр в попытке побега.
– Пришли! – торжественно объявил Юрий. – Смоки, открой!
Сова с мордочкой странного окраса – словно макияж из Ревущих Двадцатых – улетела с его руки за забор. Раздался щелчок, распахнулась калитка.
– Дом, милый дом, – улыбнулась Ульяна. – Родители переехали в центр, теперь здесь все наше!
***
– Вы дадите мне ноты? – Саша растерянно оглядывалась, наблюдая за броуновским движением, которое устроили ее новые знакомые.
– Сегодня ДэРэ, – мрачно бросил Юрий, притормозив на секунду. – Без фоно, зато с мелкотней, которая только что откинулась из детского садика.
– Вот, держи! – Мила вручила Саше помятые листки. Ты – новенькая, значит тебе играть с этими бесенятами. Выучи наизусть, отступать от правил не советую.
Саша рассеянно пробежала глазами по тексту. Судя по играм, день рождения будущего первоклассника был тематический, и все вертелось вокруг авиации.
– Почему самолеты? – поймала она за руку Ульяну. Та тяжело вздохнула:
– Папаша юбиляра работал на севере. Очень хорошо зарабатывал, вся семейка мечтает, чтобы сын продолжил трудовую династию.
– А почему "зарабатывал", он что – ушел из семьи? Умер?
– Ты не слушаешь меня, что ли? – Уля плюхнулась на продавленный диван рядом с Сашей. – Север, понимаешь? Который за полярным кругом. Человек долго-долго летал в темноте, дошло? И – да: в каком-то смысле он умер.
Уля снова куда-то убежала. Саша молча кивнула и прикусила губу. До нее не просто дошла – раскрылась во всей красе очередная сторона этого кошмарного мира. Полгода полярной ночи. Для людей это, должно быть, – настоящий ад на земле.
– …зато заработал… просто слов нет – сколько. Отгрохал особняк в элитном районе на одной улице с мэром.
– Если они уже богаты, зачем желать подобную участь сыну?!
– Не знаю, – Уля замерла на месте, озадаченно глядя на Сашу. – Хотят еще больше денег? О-о-очень жадная семейка, кстати, будь готова, что поесть задарма не получится.
"Может быть – жадность, – покачала головой Саша. – А может быть – что-то гораздо страшнее…"
Развить мрачную мысль ей не удалось: раздались такие проклятья, что даже сова Смоки, дремавшая на спинке стула, подскочила и зашипела. Степлер поддержал ее звонким лаем.
В комнату вошел Юра с совершено убитым лицом.
– Все пропало! – сказал он.
***
– Что это за кусок творчества? – поинтересовалась Саша, разглядывая кучу обломков.
– До того, как некий идиот уронил свою идиотскую гитару? Это была очень крутая модель самолета, гвоздь программы и прочее. У нас осталось два часа и не осталось ни материалов, ни красок. Нам конец. Потеряем Сереженьку – потеряем всю уважаемую клиентуру.
– Совсем-совсем не сталось? – вид распластанных крыльев и полого корпуса с трещиной навел Сашу на интересную мысль. Но удастся ли ее реализовать?..
– Только черная, зато много. Никому никогда не нужна черная, зачем ее вообще кладут в наборы?.. – пожала плечами Ульяна. Саша ухмыльнулась:
– Черная – то, что нужно. Есть идея. Но придется отказаться от авиационной тематики. Расскажите-ка мне о юбиляре.
***
В чем прелесть жизни под девизом "Все свое ношу с собой"? Сашины ценности умещались в небольшом рюкзаке. Ополоснувшись возле колонки, она поразмышляла чуть-чуть и достала из рюкзака зеленое платье. Было еще маленькое черное, но что-то подсказывало ей: мир тьмы не оценит мамин подарок. А зеленое оказалось кстати и даже чуть больше – судя по недовольному взгляду Милы. Туфли, чуточку макияжа – вполне респектабельный вид для устроителя праздника.
Увы, автомобильчик, появившийся из гаража, наводил на мысли о клоунах, которые из подобных машинок выскакивают дружной толпой. А еще – что команда "Огонек" рискует вообще никуда не доехать. Саша заметила детали, приклеенные синенькой изолентой. И ей совершено не хотелось выглядеть клоунессой.
– Дамы, прошу на борт, – окликнул их Юрий. Четыре человека и две совы явно были пределом возможностей автомобильчика. К счастью, Защитники не устроили потасовку: Степлер все еще жужжал, но Смоки не велась на провокации. Она вообще была на редкость тихой. Саша мысленно скрестила пальцы два раза: чтобы они доехали, и чтобы их поделка не свалилась по дороге с крыши. Ее новые коллеги тем временем выковыривали из-под ногтей клей и черную краску.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – примерно в двадцатый раз сказала Саше Ульяна.
Машинка рванула с места. Саша открыла рот от удивления.
– Не ожидала? – Юра довольно захохотал. – Карл-Призрак Шоссе, да. Классика жанра.
В этом мире существовал Ремарк. Или, по крайней мере, кто-то вроде него. У попаданки стало немного радостнее на душе.
***
Ей хотелось, чтобы их команда вошла в ворота особняка гордо, в режиме слоу моушн, как герои "Торчвуда", или, на худой конец, – "Корпорации монстров". Вместо этого пришлось бежать, только что не закинув язык на плечо, и то – потому что на плечах они тащили бывший самолет в простыне.
– Конфеты! – крикнул Юрий кому-то из прислуги вместо "Здравствуйте!". – Нам потребуются все конфеты, приготовленные для праздника.
– И дубина, – вступила Саша. – О, разумеется, у нас есть собственные, но важно, чтобы ребенок использовал знакомый ему предмет, понимаете?
– Ручка от швабры? Бита для городков? – хозяйка дома ничего не понимала, но пыталась сохранить лицо – не слишком успешно. Она постоянно возвращалась недоуменным взглядом к Саше. Саша энергично кивнула:
– Да, я – она, та самая родственница. Если вы обо мне слышали, полагаю, вы также слышали, что я – школьный психолог. Гарантируем: сегодняшний праздник ваш сын не забудет!
Уля осторожно коснулась ее руки:
– Не разбрасывалась бы ты подобными обещаниями, а? Единственное, что не забывает этот мелкий жлоб – цены подарков.
– В этом и смысл, – пожала плечами Саша. – Ударим городошной битой по тьме и жлобству.
***
Когда заляпанная красками простыня соскользнула с бывшего самолета, пару секунд держалась по истине драматическая пауза, достойная большой сцены.
Потом кто-то из детей охнул "Мамочка!" и заплакал.
Пухлый, кучерявый мальчишка, довольно рослый для семи лет, утратил все свое самодовольство. Секунду назад он смотрел на пеструю тряпку почти презрительно. Теперь явно хотел составить компанию плачущему гостю – держался из последних сил и только за счет высокомерия.
Пиньята действительно получилась чертовски страшная. По большей части она напоминала ворона, но у этого ворона явно были в роду драконы и объекты из Зоны-51.
– Сергей, – торжественно обратилась Саша к мальчишке. – Подлое порождение тьмы присвоило все твои сладости. Ты – единственный, кто справится с мерзкой тварью. Уничтожь тьму! Покарай чудовище! Ты – наш герой, мы в тебя верим! – с последними словами она впихнула биту мальчишке в руки.
Толстячок робко махнул дубиной.
– Ниже – прошипела Саша, обернувшись. Юрий выглянул из-за угла и немного стравил леску. Мальчишка наконец попал по вороне.
– Да! Молодец! Поддержим героя! Да-вай! Да-вай!
Сначала вразнобой, потом – все слаженней гости принялись скандировать. Вошедший в раж мальчишка замахал битой так энергично, что Саша испугалась: не покалечился бы. Седьмой или восьмой удар прикончил бывший самолет, конфеты брызнули во все стороны, но мальчишка и не думал останавливаться, вколачивая останки врага в землю. Пришлось Саше схватить его за плечи и развернуть к толпе болельщиков.
– Вот наш борец с силами тьмы! – объявила она, вздернув руку с битой, словно это был не толстый лопоухий семилетка, а чемпион мира по боксу. – Храбрец, сын, достойный своего отца!
Человек, наблюдавший за мальчишкой из инвалидного кресла, пошевелился. Кажется, на его пустом бледном лице промелькнуло что-то, похожее на радость. Впрочем, это могла быть просто тень от ветвей дерева.
Толстый Сереженька обернулся.
– Вырасту – женюсь на тебе! – заявил он Саше.
***
Команде "Огонек" даже не пришлось устраивать игры: Сереженька так намахался дубиной, что ушел отдыхать, разбирая подарки. Их допустили до фуршета – вот уж поистине чудо. Пока Юрий и Уля уписывали все, что попадалось на глаза, Мила принимала заказы: "уничтожение тьмы" пожелали целых двенадцать раз, правда, при этом настойчиво просили "не такую ужасную".
– Не беспокойтесь, – деловито кивала Мила. – У нас есть гуманизированные варианты в серой гамме, а также розовые грибочки – для девочек.
Саша представила себе пиньяту в виде твари из кладовки доктора Литанова и подавилась канапе.
Когда они вышли за ворота, квартал богачей уже сиял фонарями, распугивая темноту. Мила шустро пересчитывала купюры, Уля и Юра увлеченно обсуждали ближайшее мероприятие. Если не считать слишком ярких ламп, мир вокруг Саши выглядел нормальным, неплохим даже.
– Эй, очнись, борец с тьмой! Держи!
Ее первый заработок в новом мире. Совсем не плохой, она на такое и не рассчитывала.
– У тебя телефон есть? Нет? Гм-м… – Юра покачал головой. – Не любит тебя родственник. Ладно, наш адрес ты знаешь. Приходи с утра, но не слишком рано, – он усмехнулся. – Похоже, ты принесла нам удачу. А теперь – по дом…
– Что? – растерялась Саша. Медленно обернулась, гадая, на что или кого уставился ее новый коллега.
За спиной обнаружился господин мэр, одетый, как и в прошлый раз – неофициально: эдакий городской ковбой.
– Что ты здесь делаешь? – холодно поинтересовался он.
– Работаю, – пожала плечами Саша. – Еще предлагали замужество… – она сделала паузу, с удовольствием пронаблюдав, как Вадим помрачнел, – …но это – лет через пятнадцать, не раньше.
– Понятно, – бросил мэр. – Садись в мою машину. Пришло время кое с кем тебя познакомить.
Глава 9. Три судьбы, одно проклятие
В просторной машине господина мэра было достаточно места для людей с их Защитниками: совам-мультирезкам в этот раз составила компанию Ротбартина. Осознав, что к ним вот-вот присоединится Степочка, Саша запаниковала. По рунету не зря ходила шутка о сыче, завалившем лося: размеры вероятного противника совершенно не заботили Степлера.
Рявкнув на сов-охранников, сыч приземлился возле филинихи. Если бы жизнь была сказкой, а не суровой реальностью, Саша перевела бы их диалог так:
[Степочка, игриво] Чё-как, малышка?
[Родя, возмущенно] Нахал!
Саша мысленно вздохнула. По крайней мере, здесь ее Защитник не позорился, жужжа на людей, как на грибы.
Господин мэр сел в машину, устроив филиниху на коленях. Сыча он наградил взглядом лорда, который застукал рядом со своей дочерью младшего конюха.
– Почему птица не на должике? – это предназначалось Саше. Уже зная, что речь идет об совиной амуниции, она пожала плечами.
– Не заработали еще, – и, не удержавшись, отомстила – небрежно добавила:
– Ой! Мои любимые цветочки. Для кого они?
У Вадима дернулся уголок рта. Он промолчал, но тяжелый взгляд из-за черных стекол сказал все лучше любых слов. Саше стало неловко. Она и так уже знала, кого ей предстоит увидеть, букет за их с мэром спинами просто расставил жирные точки над "Ё". Пионы и дельфиниум – слишком неформальные цветы, такое дарят только очень близким людям, чьи вкусы и слабости знают наверняка.
