Михаил Влад

Войны технологий

Роман

Моему отцу посвящается

Глава 1

НАПАДЕНИЕ

Раньше в вечернее время в Москве движение на автодорогах было намного свободнее. Сейчас же, даже к ночи, средняя скорость машин не превышает двадцати километров в час. Правда, исключения составляют, как водится, автомобили спецслужб и «скорой помощи».

За стеной плавно двигающейся автомобильной массы то и дело раздавались низкие, почти вибрирующие звуки гудков таких машин. И их приходилось пропускать.

– Чтоб твою мать! – выругался Марк. Ему пришлось сдать влево, причем передний парктроник угрожающе запищал, предупреждая об опасности столкновения с ближайшим автомобилем. Марк злился не на «скорую помощь», просигналившую ему сзади, он уважительно относился к обязанности уступать дорогу; а вот транспорт, который пристраивался за «скорой», не только создавал аварийную ситуацию, но и, как считал Марк, ставил себя выше остальных участников движения.

«Скорая помощь» проехала слева, за ней джип «Инфинити». Тут Марк резко крутанул руль своей «Тойоты» влево, подрезав остальных желающих проехаться за машиной с красным крестом. Это даже не вызвало притока адреналина в кровь, хоть и было на грани ДТП. Марк делал так тысячу раз, как и многие, кто прожил в Москве какое-то время.

Марк родился не в Москве, он был родом из далекого Красноярска. Закончив десять лет назад юрфак Томского университета, он приехал в столицу, где на последние деньги снял жилье – «однушку» в Ясенево, начал поиски работы и очень скоро нашел ее. Он и теперь жил в той же квартире, но уже с женой и дочкой.

Машины потихоньку двигались. Перекресток Новоясеневского проспекта и Профсоюзной улицы был запружен автомобилями. Светофорным режимом здесь вечером управляли сотрудники ГАИ. Свет уже почти зашедшего за горизонт солнца отражался от туч и вместе с городскими огнями освещал дорогу.

Из радиоприемника до Марка доносились легкая ретромузыка и сообщения о бесконечных столичных пробках. Он очень хорошо знал маршрут, по которому ехал, и был уверен, что, несмотря на вялое движение в городе, через час, как и обычно по средам, будет в пункте назначения. Ему предстояло преодолеть злополучный перекресток Новоясеневского, выехать на МКАД, а оттуда уже свернуть на Каширское шоссе к метро «Домодедовская», к старенькому ледовому катку «Русь». Марк любил это место за его особенную домашнюю атмосферу, доброжелательных администраторов и хоккейные раздевалки, сделанные под натуральное дерево. Он играл в хоккей в любительской команде уже почти десять лет, играл хорошо, забивал немного, но часто дрался, за что получил заслуженное уважение товарищей по команде.

В «Тойоте Чайзер» – машине с правым рулем – у пассажирского сиденья с левой стороны две хоккейные клюшки терлись об обивку салона и дружно поскрипывали. Сочетание этого звука с музыкой и мягким теплым солнечным светом действовало на Марка усыпляюще, и он поймал себя на мысли, что уже клюет носом. Он очень соскучился по жене и дочке, с ними не виделся целый день, поэтому звонок домой его взбодрил:

– Лапа, это я.

– Привет, любимый, – с радостью ответила ему Катя.

– Я вот еду на тренировку, как всегда, еле ползу, прямо вырубаюсь – спать хочется.

– Ну а ты не спи, расскажи, как у тебя день на работе прошел. А спит пусть Стельчик – ей уже и пора, кстати. Катя любила это производное от имени «Стелла» – так они назвали свою пятилетнюю дочь.

– Поцелуй ее и за меня, и за нас обоих. А я приеду и чмокну ее лично. Знаешь, обожаю ее спящую, в это время она такая красивая, лежит, посапывает. Ну неспящую я ее тоже обожаю, особенно когда она не балуется, – рассмеялся Марк.

Он услышал, как хихикает дочь.

– Она тебе привет передает! Мы очень соскучились. Сегодня весь день была пасмурная погода, и мы гуляли немного. Теперь вот готовим к твоему возвращению вкусненький ужин.

– Да? А что конкретно?

– Так тебе все и скажи. Сюрприз-секрет!

– Ну все-таки?! – умоляюще спросил Марк.

Он уже наконец-то проехал перекресток и выезжал на МКАД.

– Я тебе скажу только о начале твоего ужина. Это будет «селедка под шубой»…

– Ммм, это очень круто, тащусь от «селедки под шубой»!

– … и без картошки, – закончила Катя.

– Ну, вообще! Мне теперь даже на тренировку ехать расхотелось, – пошутил он.

– Ну и правильно – приезжай домой поскорее! – радостно воскликнула Катя, – А ты сам-то опять в офисе весь день сиднем просидел? Продал хоть чего-нибудь сегодня?

Марк работал менеджером по продажам в оптовой компании, торговал детскими игрушками. Именно эту работу он нашел десять лет назад – по специальности юриста ему трудоустроиться не получилось.

– Катюш, ну все как всегда: звонки, заказы. Сейчас август уже начался, так что полегче стало – заказов больше. Я сегодня к боссу подходил с просьбой о дополнительном отпуске, так он меня даже слушать не захотел.

– Я тебя и без отпуска очень люблю, мой муж, – отчеканила Катя, поддерживая Марка.

Марк улыбнулся.

Разговор отвлек его от тянущегося в пробке времени, однако после выезда на МКАД он проехал совсем немного, и машины встали как вкопанные. Этого Марк не ожидал. Обычно в этот час по привычному для него маршруту проехать можно было без проблем: чуть быстрее или медленнее, но на месте автомобили не стояли.

– Лапа, я почему-то на МКАДе встрял в пробке… И знаешь что, я вижу отсюда наш дом и даже наши окна…

Они жили на четырнадцатом этаже двадцатиэтажной высотки. Часть микрорайона Ясенево, где находился их дом, располагалась рядом с Московской кольцевой автодорогой. Даже иногда обидно было стоять в пробках, чтобы выехать на «кольцо», но прямой путь попросту отсутствовал.

– Катюш?! Алло! – Марк понял, что жена его не слышит. Произошел сбой соединения.

Марк попытался еще раз набрать номер Кати, на дисплее телефона высветилась надпись «нет обслуживания».

Марк задумался, что бы это могло значить, и отложил мобильник в сторону.

Радиостанция «Легас», которую Марк слушал, внезапно замолчала. Он попробовал поймать другие волны, но везде была тишина. Марка это удивило: ну случалось, что на радиостанции происходил какой-нибудь сбой, или бывала техническая накладка в эфире, но не на всех же станциях одновременно.

Солнце уже совсем село, и на дороге появилось освещение многочисленными фонарными столбами, стоящими на разделительной полосе. Они как стражи смотрели сверху вниз на участников дорожного движения. Серая масса машин так и не двигалась с места. Некоторые водители даже вышли из своих «гнезд», чтобы размять ноги.

Марк начал жевать жвачку. Мятную. Вкусную. Свежесть мяты во рту поднимала ему настроение и немного отвлекала от грустной мысли, что он может опоздать на тренировку.

Марк снова взял мобильник в руку. Телефон был в режиме ожидания, и после нажатия на клавишу джойстика на экране появилась надпись «нет сигнала».

Неработающий мобильник, пропавшие сигналы радиостанций – то же самое случилось пару лет назад, когда он проезжал мимо СИЗО, на территории которого, видимо, работали «глушилки». Вот тогда тоже все отрубилось, но было хотя бы понятно, почему и как надолго. Блокираторы сигналов сотовых телефонов и радиостанций законодатели запретили несколько лет назад, и об этом много писали в газетах. СМИ утверждали, что такое оборудование наносит вред и заключенным, и обслуживающему персоналу, и даже людям, которые, например, ходят в магазин недалеко от мест заключения. Но все-таки это Россия, и здесь законы, мягко говоря, не всегда соблюдаются даже чиновниками, их принимающими.

Фонари МКАДа внезапно погасли. Дорога полностью погрузилась во тьму, которую немного рассеивали огни машин и недалекое свечение жилого микрорайона. Стало еще хуже.

У Марка возникло ощущение, что он в ловушке, и что-то происходит. Жвачка внезапно стала его раздражать, и он приоткрыл водительское окно, чтобы ее выплюнуть.

Глухой грохот. Размеренный ритмичный стук.

Марк услышал его краем уха. Но стук превратился в грохот за считанные минуты. Затем раздался звон разбитого стекла и устрашающий металлический шум.

Чуть впереди от «Тойоты» Марка с неба начали падать автомобили на стоящие в пробке машины.

– О-о-охренеть, – только и вымолвил Марк.

Сразу стало понятно, что происходит что-то экстраординарное. В Москве люди уже привыкли ко многому: проваливающимся под асфальт автомобилям, терактам в метро и рушащимся ни с того ни с сего зданиям, как, например, «Трансвааль-парк». Случалось даже, что грузовики или падали с мостов, или врезались в опоры навесных конструкций – последствия всегда бывали печальны. Однако здесь не было дополнительных мостов, и машинам неоткуда было падать, разве что с самолета какого-нибудь. В нескольких сотнях метрах впереди от автомобиля Марка находился пешеходный переход – сделанная из металла и прозрачного пластика полая «колбаса», тянувшаяся над дорогой. Переход был абсолютно невредим.

Ослепительная вспышка от взрыва навела на проезжающих по автомагистрали настоящую панику. Люди в спешке начали покидать машины. Отовсюду доносились крики о помощи.

Снова взрыв. И еще. Искореженные машины, вывернутые наизнанку и расчлененные, подпрыгивали в воздух.

Тут Марк увидел, как в ночном небе чертит огненную линию летящая машина. Но в отличие от других она была объята пламенем, и Марк смог рассмотреть траекторию полета. В начале ее пути Марк увидел нечто очень странное. Он даже тряхнул головой. Несущаяся по воздуху машина осветила абсолютно все, над чем летела, и дорогу, ровно до места, откуда взлетела – там виднелась черная стена. У Марка возникло ощущение, что именно она бросает машины.

Описав в воздухе дугу, автомобиль врезался в пешеходный туннель над дорогой и буквально раскромсал его часть на мелкие острые осколки пластика, которые тотчас обрушились на бежавших людей. Этот вечер превратился для многих в кровавый ад.

Марк сидел в «Тойоте» в оцепенении. Он почувствовал, что ему очень жарко и пот течет по затылку и шее. Сердце бешено колотилось. Непонятно стало, что делать дальше, потому что оставаться в машине было опасно – в любой момент сверху могло что-нибудь упасть. Но и бег по улице через взрывы и осколки тоже не казался хорошим вариантом.

На хрен машину бросить здесь и попытаться спастись. Но куда бежать: в Битцевский лес или, может быть, к своим, домой? Только вот какой путь безопаснее?

Мои, наверное, в курсе, что происходит. Даже из окна видна эта ужасная картина.

В следующий момент вариантов действий для Марка поубавилось. Со стороны леса из темноты появились огромные шагающие механизмы: четыре робота с двумя ногами и парой рук высотой с хорошую московскую высотку. Они двигались с очень большой скоростью и, легко перешагнув через МКАД, вошли в Ясенево.

Марк схватил мобильник и рванул из машины. Обегая капот собственной «Тойоты», он краем глаза увидел, что тот весь поцарапан, будто шрапнелью, разбитым стеклом других машин. Снаружи уже мало кто бежал или вообще перемещался. Люди либо успели уйти с линии огня, либо лежали окровавленные. Но ему было сейчас не до беспокойства о других – он думал о своей семье.

Со стороны Ясенева послышался грохот. Марк увидел вспышки огня, отразившиеся в пасмурном ночном небе.

Дом стоял невредим, но рядом с ним пылала огнем детская площадка – гордость местных жителей. Особенно восхищал древний пиратский корабль, построенный в натуральную величину. Дети его использовали не только для игр в пиратов и путешественников, но и как лабиринт. Деревянные паруса уже обуглились, а мачты пошатывались и вот-вот собирались рухнуть. Огонь перенесся и на лесопарк, в котором Марк очень любил гулять с дочкой. Сейчас все это превратилось в кошмар из стены огня и летающего пепла. На парковке стояли искореженные автомобили, некоторые из которых уже догорали. Стало ясно, что и площадка, и машины встали на пути великанов.

По району гуляла пыль от разрушенных зданий. Отовсюду слышались крики. Покореженные фонарные столбы искрились, гудели, и мерцали.

Преодолев изувеченную автомагистраль, Марк выбежал на газон перед парковкой у своего дома. До подъезда оставалось каких-то пятьдесят метров.

Удар свалил Марка с ног, он упал лицом в землю и понял, что перестал слышать – остался только занудный звон в ушах.

Что случилось? Вставай, Марк, тебе нужно спасти дочку и жену!

Он приподнялся на локтях и обернулся. В метре от него стояла нога робота-исполина – пятой машины, которая и бросалась автомобилями на дороге. Этот робот, видимо, пытался догнать своих, однако в данный момент он стоял и бесшумно крутил маленькой сплюснутой головой. Марк подумал, что робот мог бы его легко раздавить, но ему повезло. Ступня механизма была двупалая, и Марк, оставаясь невредимым, очутился ровно между огромными бронированными пальцами. Запах машинного масла и уличной грязи, перемешавшись друг с другом, ударили в нос, тонизируя Марка и заставляя собраться с мыслями.

Гигант выглядел похожим на роботов из японских мультфильмов, но в отличие от них был настоящим. Его поверхность состояла из пластин брони, находящихся под острым углом к возможным атакам бронебойных снарядов. А еще вдоль ног, рук и туловища торчали трубки, что делало робота еще больше похожим на человека, придавая ему некий шарм металлической волосатости. Марк догадался, что эти трубки необычные, но какова их функция, разгадать пока не смог.

Марк достал из кармана мобильный телефон и к своему удивлению обнаружил, что есть сигнал. Он набрал номер жены. Спустя несколько секунд он услышал ее испуганный голос:

– Марк! Ты жив? С тобой все в порядке!?

– Катюш, я рядом с домом… Тут… Москву атаковали… Огромный робот стоит у нас во дворе и пялится на наш дом…

– Я вижу его. Мне страшно… Что нам делать?

– Малышки мои любимые, бросайте все и бегите, спускайтесь вниз. Я вас тут встречу, и мы уцелеем.

– … Я… Марк… мы… – связь прервалась.

Марк выругался, ударяя со всей силы рукой о землю.

Вставай! Помоги своей семье выбраться из дома! Бегите отсюда!

И он встал на ноги. Но исполин сделал шаг первым. К дому. Из его руки вырвался жидкий вихрь, похожий на смерч, который вспыхнул энергией красного цвета. Луч лазера разрезал дом пополам. Ударом второй руки робот снес крышу здания и самые верхние этажи.

– НЕЕЕЕЕТ!!! – заорал Марк и бросился к дому.

В пыли падающих обломков он увидел, как бронепластины левой ноги робота раздвинулись и оттуда вывалились три черные трехметровые капли. Две из них закатились за останки дома, а третья лопнула и изрыгнула человека в черном плаще с автоматом в руке.

Марк накинулся на солдата, стоявшего между ним и входом в подъезд. Марк по-хоккейному схватил его сзади за ворот одной левой рукой, которая тут же увязла в чем-то липком, и пальцы чуть было не выскользнули, но в этот момент противник резко повернулся, и Марку удалось удержать хватку. У солдата не было лица, вместо него под капюшоном плаща располагалась пелена из движущихся разводов. Марк нанес несколько сильных точных ударов правой в голову. Пелена спала, и за ней Марк увидел крестообразную полумаску, над которой были видны карие глаза. Ударами боевик оказался нокаутирован и выронил автомат, но очень быстро пришел в себя и нанес Марку ответный удар в живот. Резкая боль отдалась в нижнюю часть тела. Пришлось собрать все силы. Марк схватил бойца за шею, и они повалились на асфальт.

Оставив придушенного солдата лежащим на асфальте, Марк вбежал по лестнице к двери подъезда.

К поверженному подбежал другой солдат и выпустил из автомата очередь Марку в спину.

Марк даже не услышал звуки выстрелов. Пули изрешетили его тело. Он упал навзничь.

Глава 2

БЕГЛЕЦ В НИКУДА

Луч прожектора высветил силуэт убегающего человека. Шел проливной дождь, уменьшая и без того плохую видимость.

– …Пятый, открывай огонь на поражение! – громче шума ливня и ветра проорал кто-то в передатчик.

– Это Пятый, вас понял.

Постовой Пахомов вскинул АК-47 и дал шесть прицельных коротких очередей. Убегавший человек продолжал движение. Еще немного, и он покинет поле досягаемости прожекторного луча. Пахомов поменял магазин.

– …Пятый – первому: промах, повторяю: промах.

Треск помех в передатчике.

– Пятый, стреляй, пока он не ушел, стреляй!

В этот раз Сергей Пахомов дал длинную очередь, сжимая изо всех сил в руках мокрого, обезумевшего калашникова. Темноту ночи прочертили тонкие огненные линии, многие из них своими прямыми указывали на мишень.

Человек продолжал бежать. Он покинул видимую область.

– Первый, он ушел в подлесок… Моя работа выполнена… – перекрикивая ливень, сообщил Сергей в передатчик.

– Пятый, у нас проблема [помехи] – не хватает людей для поимки заключенного… контрольные полосы размыты… собаки не взяли след… покиньте пост, присоединяйтесь к прочесыванию подлеска!

– Понял. Спускаюсь. Пятый – конец связи.

Смотровая вышка находилась в десяти метрах над землей. Собственно, она и была постом Сергея в эту августовскую ночь. Теперь с этой высоты предстояло спуститься, хватаясь за мокрые, холодные, практически ледяные перила лестницы, ведущей вниз. Служба есть служба – Сергей спустился.

Вообще-то приказ покинуть пост противоречил уставу, но ситуация, происшедшая в колонии общего режима Новосибирской области, выходила из ряда обычных ЧП. За всю историю существования исправительного учреждения сбегали всего лишь три раза, да и то дальше контрольной полосы никто не уходил – вязала оперативная группа быстро и безотказно. Последний рубеж противодействия побегам данной колонии общего режима представлял собой аккуратно вспаханные полосы земли для выявления четкого отпечатка ноги. Использовался, как правило, для натаскивания специально обученных собак на след преступника.

Сегодняшний же побег удивил Сергея своей «тихостью». Не сработали ни датчики движения, ни световые сенсоры, охрана не видела никакого перемещения внутри ограждения перед происшедшим, и главное: заблаговременно от зэков-осведомителей не поступало сигналов о предстоящем побеге. Погода, конечно, тоже играла свою роль, но она сводилась, по сути, к ограничению видимости и невозможности собакам взять след. А ведь применение этих животных было одним из немногих оперативных мер по поимке беглых заключенных. В сложившейся ситуации командование тоже совершило ряд ошибок: в такую погоду следовало усилить посты, а не ослаблять их, теперь бы не было проблемы с людскими ресурсами в предстоящей операции. Сергей не собирался обдумывать приказы, он их просто выполнял. Однако Сергей понимал, что командование колонии устроит разборки при любом исходе дела и что придется еще полночи и полдня писать рапорты о своих действиях. Охранник вместе с семьей жил в небольшом поселке недалеко от колонии, как и другие местные служащие. Он подумал о жене, которая дождется его с дежурства только в конце следующего дня, и в душе обругал службу и начальство.

* * *

В дежурке сидел какой-то молодой парень, младший лейтенант, из новых служащих. Он сообщил, что весь персонал, задействованный в операции, собирается снаружи, у главного входа, где уже поджидает тентованный грузовик. Сергей поблагодарил лейтенанта, отдал честь, прошел Контрольный Пост и покинул территорию Зоны.

На широкой асфальтированной площадке, заливаемой сильным дождем, стоял ЗИЛ. Рядом – строй военных, которым капитан Григорий Шишкин, начальник смены, отдавал последние указания. Сергей подбежал и стал в строй, попутно отдав честь.

Капитан был взволнован, хотя и старался не показывать этого. Его жесткие черты лица приобрели в этой чрезвычайной ситуации еще более серьезный вид. И все же он был явно не в себе.

– …И последнее. Преступник очень опасен и может быть вооружен. В командирской комнате собирается совещание, – будут оттуда руководить нашими действиями. Сам полковник Овчиенко здесь. Вопросы есть?

– Никак нет! – гаркнул строй – обученные, при полном вооружении и готовые ко всему солдаты.

– Все в машину! – выкрикнул капитан, слегка растягивая предпоследний слог.

Сергей забрался в кузов одним из первых. Капитан после посадки всех оперативников сел в кабину рядом с шофером.

В тесноте кузова разместились тридцать человек. Несмотря на свежесть дождя снаружи, внутри, под тентом, появился терпкий запах пота. Все волновались, хотя и не показывали вида. В такой операции, как предстоящая, никто ранее не приниал участие, поэтому настроение парней можно было понять.

Мотор грузовика с шумом завелся. Машина тронулась. Операция по поимке беглеца началась.

Рядом с Сергеем сидели его товарищи-сослуживцы. Одного, с вытянутым лицом и сонными глазами, звали Шуриком, фамилии Сергей не знал, просто Шурик его вполне устраивало. Второго, серьезного и сердитого, звали Володей. Сергей решил узнать вкратце содержание речи капитана, ту ее часть, что он пропустил.

– Ребята, – обратился Сергей сразу к обоим, – что там капитан до моего прихода говорил? – он улыбнулся, правда, улыбка получилась вымученной, – а то я на спуск с вышки время потратил.

– Оооо, брат, – только и ответил Шура, и Сергей понял, что пропустил разъяснение всей операции.

– Прочесывать будем подлесок в один ряд, расстояние до каждого последующего в ряду двадцать метров, – кратко и лаконично сказал Володя.

Сергей полностью осознал значение последних слов. Двадцать метров в такую погоду – слишком большая дистанция, и оперативники смогут общаться только по рации. Другими словами, если кто-то столкнется с бежавшим, то ему придется задерживать заключенного практически в одиночку. Да, тут было отчего поволноваться. В таких условиях, в ливень, в лесу, когда наличие калашникова в руках имеет уже не такое значение, как сила и ловкость. Его Величество Случай мог сыграть с любым из них злую шутку.

Сергей решил проверить, разделяют ли товарищи по службе его мнение.

– Так это получается, мы с этим типом один на один можем… – начал он.

– … оказаться, – закончил Володя. – Да, это так. Причем нам неизвестно, кто сбежавший, чем он вооружен… вообще ничего не известно, все случилось очень быстро.

– Кажется, захотел парень удрапать, – и удрапал, – подхватил Шурик, – как будто делал это с самого рождения!

К разговору присоединился еще один оперативник. Его имени Сергей не знал.

– Ходит слух, что тип попал в нашу колонию волей случая, что его должны были определить в «строгач»[1].

– Слухи – слухами, – откликнулся Володя, – но никакой точной информации нам пока… Что за черт!

Грузовик забуксовал. Со всех сторон донесся недовольный шепот.

– Двигатель-то «чихает», – заметил Шура.

Сергей Пахомов, правда, ничего подобного не слышал, но он доверял товарищу. И, как оказалось, не зря – мотор спустя мгновенье заглох, грузовик встал, как вкопанный.

Хлопнула дверь кабины.

– Вылезай, ребята, приехали! – громко приказал капитан.

– Как-то уж слишком быстро, – тихо проворчал Володя Карпов. Сергей его услышал и про себя согласился.

Слишком быстро «приехали».

Оперативники выстроились возле машины. Холодный, жгучий ветер обдувал их. А ливень все не прекращался. Сверкнула молния.

– Мы проехали лишь половину пути, – сообщил капитан, – машина сломалась, и на починку нет времени. До опушки примерно пятьсот метров. Прогуляемся пешочком. Держим строй! Бегом – пошли!

Строевая колонна в два ряда по пятнадцать человек бегом отправилась к опушке подлеска, откуда следовало начать прочесывание.

С момента побега прошло двадцать минут.

Колонна достигла места назначения меньше чем за пятнадцать минут. На построении перед прочесыванием леса капитан дал последние указания:

– Двигаемся на север со скоростью пять километров в час, не упускаем ни одной детали, ни одного следа, всем быть предельно внимательными. Через четыре километра – железная дорога, за ней – река, брода там нет, так что мы его возьмем, никуда он не денется. Связь, как я и говорил ранее, держим по рации. Все! Занять позиции! Начинаем!

«Гребенка» сформировалась в соответствии с боевым построением, Сергею досталось место крайнего в буквальном смысле. Он замыкал правый фланг, ничего хорошего в этом не было, самая немобильная и неэффективная позиция в таких операциях. Но кому-то нужно было становиться с краю. Вместе с трудностью позиции Сергей отдавал себе отчет и в ее ответственности, ведь поиск должен координироваться в соответствии с действиями именно крайних, чтобы «гребенка» не потеряла своего назначения – поимки преступника, и не превратилась в простое блуждание по лесу группы вооруженных солдат.

Сергей Пахомов достиг своей исходной позиции.

– Первый, Пятый на месте, – сообщил он капитану по передатчику.

– Пятый, вас понял, – был ответ.

Пахомов сверился с компасом, взял автомат на изготовку, включил фонарь.

Будь, что будет.

– Пошли, ребята, – по-отечески дал команду капитан.

Сергея, как и всех задействованных в операции сослуживцев, встретил и поглотил мокрый от дождя и ломающийся от ветра лес.

* * *

Алексей почувствовал боль как раз в тот момент, когда выбегал из-под луча прожектора. Она была сильной, отдающей по всему телу, парализующей. Алексей бежал, не останавливаясь.

Главное, не обращать на боль внимания.

Он сбавил темп. Вовсе не потому, что испытывал физические муки, а затем, чтобы добежать до подлеска без остановки. На ходу Алексей приложил ладонь к бедру правой ноги, тому месту, откуда, как ему казалось, распространяется жгучая боль.

Бедро было продырявлено. Насквозь. Алексей даже слегка углубил указательный палец в рану. От этого, естественно, боль усилилась. Алексей мельком взглянул на ладонь – она была покрыта темным веществом под названием кровь, но ее тут же смыл дождь.

Алексей не прихрамывал, он даже не знал, что это такое. По его мнению, хромали только киногерои или те, кто вел не совсем здоровый образ жизни. В данный момент его заботила боль с точки зрения физического неудобства и потери крови. Последнее он решил хоть как-то исправить, оторвав лоскут рубашки, находящейся под телогрейкой, и перевязав бедро. Когда он затянул узел, боль уменьшилась, стала притупленной. Алексей продолжил движение. До подлеска было рукой подать.

Спустя десять минут беглец нырнул в бурелом. Ливень и жутко сильный ветер изменили березовую рощицу, каких в Сибири было великое множество, до неузнаваемости. К звучанию дождя и ветра внутри подлеска прибавлялся шум стонущей листвы и ломаемых ветром деревьев. Ноги Алексея скользили по мокрым желтым листьям, устилавшим ковром поверхность земли, спотыкались о скользкие ветки и пеньки, невидимые в темноте. Передвигаться таким образом невероятно сложно. Но выбора не было: подлесок – единственное неоткрытое пространство на многие километры вокруг.

Вдобавок приходилось поддерживать высокий темп движения.

Алексей не знал, что будет там, дальше, где подлесок закончится. Возможно, начнется лес, а, возможно, на его пути встанет река или населенный пункт. Алексей не знал местности. Единственным его побуждением в данный момент было бежать как можно быстрее и как можно дальше из этих проклятых мест, от этих чертовых людей, подальше от колонии.

Свет.

Он увидел свет. Искусственный. Сзади. За ним охотились специально натренированные люди. Шансы уйти от погони были минимальны.

У Алексея в голове созрел план на случай, если его начнут настигать, но сдаваться он не собирался. Алексей слегка изменил направление движения. Первоначально он перемещался под прямым углом к линии опушки, теперь же старался прижаться к краю подлеска, то есть под углом примерно в тридцать градусов. Там было больше шансов укрыться, к тому же силы Алексея были на исходе, а догоняющие его люди двигались очень быстро.

Достигнув края подлеска, Алексей решил притаиться. Он лег на живот, забросал себя листьями. Алексей и так весь промок с ног до головы, так что ему было все равно, как прятаться, лишь бы это помогло остаться незамеченным. От догонявших его скрывали и две разросшиеся березы. У него появился шанс.

Свет прошел совсем рядом. Человек, держащий фонарь, о чем-то переговаривался по рации. Через минуту до Алексея донеслись слова:

– Пятый – первому… обнаружил… след, выхожу на объект…

Алексей решил действовать, и немедленно.

* * *

Начальник колонии полковник Василий Васильевич Овчиенко начал оперативное совещание. Он был предельно собран в этот трудный момент. Его жесткий взгляд говорил о готовности к самым решительным действиям, а жесты и речь были четкими, не терпящими противоречий. Совещание проходило в командирской. Эта комната находилась на втором этаже административного здания колонии и предназначалась как раз для совещательных и обучающих мероприятий офицерского состава исправительного учреждения. Сейчас в комнате находилось пять человек, четверо из них, включая и самого полковника Овчиенко, были офицерами, один – психологом, которого специально доставил полковник. Психолог в отличие от офицеров был в гражданском: строгом черном костюме, и за всем происходящим наблюдал с профессиональным интересом, ожидая, когда же потребуется его помощь. Полковник стоял на небольшом подиуме – возвышении перед деревянной доской, какие можно встретить в учебных заведениях, на которую была натянута карта местности. Остальные сидели за столами и что-то записывали.

Полковник Овчиенко подробно, как только мог, ввел находившихся в комнате в курс дела.

– Группу оперативников возглавляет капитан Шишкин – начальник сегодняшней ночной смены. Для оперативного расследования обстоятельств побега; а как нам известно, сбежавший заключенный Алексей Кудрин каким-то образом обошел все ограждения и датчики; в отряд номер восемь, место пребывания Кудрина, был послан сержант Тихонов. Он должен уже вернуться с докладом с минуты на минуту.

Полковник включил рацию и проговорил в нее:

– Крыша – Первому, как там у вас дела?

– Крыша, только что пришли на исходную позицию, все идет по плану.

– Хорошо, Первый, продолжайте. Конец связи, – Овчиенко выключил передатчик.

– Василий Васильевич, Вы, как я просил, подняли дело Алексея Кудрина? – внезапно спросил психолог.

Полковник нахмурился – не очень-то он любил, когда к нему обращались не по уставу во время исполнения служебных обязанностей. Но гражданское лицо есть гражданское лицо – военного психолога в нужный момент не оказалось. Да и этот имел исключительно положительные отзывы и слыл профессионалом в своем деле, кроме того, был профессором психологии.

– Да, дело подняли, – ответил полковник Овчиенко и тут же продолжил, открыв какую-то папку, лежавшую перед ним: – Вот выкладка по делу Кудрина, подготовленная сержантом Тихоновым. Кудрин был осужден Дзержинским районным судом города Новосибирска по 109 УК за неосторожное убийство. Обстоятельства дела довольно странны, но тем не менее являются доказанными в суде фактами. Год с небольшим назад Кудрин попытался сорвать шапку с некой гражданки Орловой, идущей по улице Авиастроителей. Попытка не увенчалась успехом, так как головной убор крепился на резинке. Это, знаете, способ не потерять вещь, ну и чтоб вот так не обокрали. Однако гражданка Орлова оказалась сообразительной: сразу же позвонила в милицию, дала описание Кудрина и вызвалась лично способствовать поимке покушавшегося на ее шапку парня. Да тут еще операм «сверху» пришло сообщение, что Кудрин убийца-рецидивист и остановить его нужно любой ценой. Впоследствии сообщение о том, что парень – матерый убийца, опровергли, но в тот момент оперативная группа из трех человек готова была применить боевое оружие. Кудрина задержали на той же улице. В момент задержания он раскидал оперативников, как будто те были маленькими детьми, один из них повалился прямо на гражданку Орлову, отчего та упала на асфальт, неудачно ударившись головой. Рана, полученная при падении, оказалась смертельной. Так как Кудрину на момент совершения преступления исполнилось шестнадцать лет, он в силу своей дееспособности понес наказание. Ему дали полагающиеся по статье три года срока. Задерживало его, правда, целое отделение милиции.

– Погодите, – перебил полковника психолог, – вы хотите сказать, что шестнадцатилетний мальчишка справился с натренированными оперативниками голыми руками?

– Да. И это еще не все.

– Что же еще? – спросил один из офицеров.

– Уже в колонии мальчишка получил прозвище «Хакер». Отнюдь не за отличные компьютерные навыки. Были случаи, когда он неосторожными движениями ломал другим заключенным руки или ноги…

– Это крайне любопытно, – вставил психолог свое мнение, – именно неосторожными? Вы ничего не путаете?

– Да, я лично разбирался с одним таким делом. Кудрин шел по территории колонии по расписанию порядка дня на просмотр кинофильма «Война и Мир», задумался о чем-то и случайно задел плечом проходившего мимо заключенного Ярового, крепкого парня, отбывающего срок за вымогательство. Этим неосторожным движением сломал ему руку и три ребра. Ярового «подлатали» доктора, а Кудрин просидел в «одиночке» три недели.

– Товарищ полковник, рекомендую немедленно сообщить о способностях беглеца оперативной группе, – сказал один из офицеров.

– Полностью согласен с высказанным мнением, – сказал психолог.

Рация полковника затрещала. Раздалось:

– Первый – Крыше, выходим на объект.

Полковник быстро схватил передатчик.

– Крыша – Первому, что там у вас?

– Пятый нашел кровавые следы, идет по ним.

– Первый, предупреди всех, что объект очень силен и что действовать нужно максимально собранно и осторожно. Как понял?

– Понял вас, Крыша. Будет подкрепление?

– Сейчас этим занимаемся. Конец связи.

Полковник сказал правду. Подкрепление он попросил сразу же, как узнал о побеге, однако знал также, что оно будет не ранее чем через час, а следовательно, ребятам какое-то время предстояло выполнять задачу самостоятельно.

* * *

Сергей уже порядком подустал физически к моменту обнаружения следа. Он двигался очень быстро, и, честно говоря, ему повезло. Оперативник совершенно случайно бросил взгляд на свою левую руку, и то, что он заметил в свете прикрепленного к поясу фонаря, потрясло его. По пальцам стекала кровь. Естественно, он тут же догадался, чья она, и доложил капитану по передатчику. Но темная тягучая жидкость на руке потрясла его не только как факт обнаружения следа, она говорила о том, что беглец ранен им, Сергеем Пахомовым! И непонятно, как раненый человек, пусть, предположил Сергей, и слегка, при такой кровопотере мог вообще оторваться от преследования, добраться с такой скоростью до подлеска. Кровавый след виднелся во многих местах: на листьях, деревьях, но все внизу. Поэтому при такой скорости передвижения, какую задал капитан, если бы Сергей случайно не испачкался кровью, то могло так случиться, что весь «гребень» пошел бы насмарку – оперативники так и не заметили бы признаки нахождения беглеца в этом месте. Теперь же все стало ясно, следы были четкими и даже в такую погоду подчеркивали поведение сбежавшего преступника.

Сергей сбавил темп ходьбы и почувствовал по характеру следа, что тот, кого он ищет, где-то рядом.

– Пятый – Первому, кто там рядом со мной? – сказал он в передатчик.

– Пятый, рядом Семнадцатый. Идет тебе на помощь.

– Первый, пока тут ничего нет, кроме кровавых следов; возможно, объект снова сменил направление и движется в вашу сторону. Семнадцатого пока не посылайте.

– Понял, Пятый, придерживаю Семнадцатого.

Тут Сергей заметил, как пятна крови стали более кучными. Он пригляделся: впереди, у берез, след сворачивал резко вправо. Сергей снял автомат с предохранителя.

– Пятый – первому, обнаружил более четкий след, выхожу на объект, – сказал Сергей в передатчик.

– Будь предельно осторожен, Пятый, только что пришла информация, что мы имеем дело с сильным малым.

– Понял вас, Первый, не с такими еще сталкивались, – сказал Сергей.

– Все-таки будь осторожнее, я посылаю Семнадцатого и остальных к тебе.

– Хоро…ЧЕРТ!

Было такое впечатление, будто передатчик сам выскочил из специального кармана, – так быстро оттуда его кто-то изъял.

Пахомов почувствовал, как крепкая рука сзади обвила его горло и потихоньку начала душить.

– Брось автомат, – услышал Сергей голос с хрипотцой.

Такое предложение Сергея никак не устраивало. Прижав калашникова предплечьем к груди, Сергей быстро, как мог, схватил за руку, что душила его, выдвинул правую ногу чуть назад, подсел и выполнил бросок через спину. Парень, который схватил его, должен был от такого борцовского приема, а бросок получился на славу, упасть на спину прямо перед Сергеем. И после такого падения уже никто бы не сумел запросто подняться. Однако все произошло не совсем так, как ожидал оперативник. Паренек, которого он бросал, приземлился, но не на спину, а на ноги. У Сергея все еще было преимущество: противник стоял к нему спиной. Сергей ткнул автоматом в спину беглеца, и уже было собирался сказать: «Стоять, не двигаться!». Но дуло калашникова упиралось лишь в воздух. В тот же момент Сергей получил необычайно сильный рубящий удар ребром ладони по шее и быстро начал оседать вниз. Он не успел упасть – какая-то сила схватила его за горло и подняла в воздух. Спиной Сергей почувствовал мокрое дерево, и перед тем как потерять сознание, услышал треск рвущейся ткани.

Связь с Пятым прервалась, и теперь капитан кричал Семнадцатому:

– …Семнадцатый, поживее! Связь с Пятым нарушена! Ну, что там?!

– Иду к цели, Первый, – ответил Семнадцатый. И это был не кто иной, как Шурик, который готов был отдать все, чтобы оказаться рядом с Сергеем и помочь товарищу.

– Первый, вижу Пятого. Он без сознания, весь в крови, но живой, – отрапортовал Шура, обнаружив Сергея.

– Сильно ранен?

– Кровь не его, но в сознание Пятый не приходит. Отсутствует плащ и калашников.

– Черт! Семнадцатый, окажи первую помощь Пятому, дождись меня и остальных. Будем продолжать преследование преступника.

Оперативники собрались вокруг Сергея. Капитан распорядился двум из них осторожно нести товарища к грузовику, остальных построил в ряд, снова сделав «гребенку», но под углом, перпендикулярным первоначальному вектору движения. И в этот раз оперативники начали движение по отчетливому кровавому следу беглеца.

* * *

Полковник Овчиенко присел на стул. Он только что прослушал все переговоры оперативной группы. Взгляд его заметно помрачнел.

– Скорее всего, Кудрин не воспользуется автоматом, – сказал психолог.

– Почему же так? – спросил полковник.

– Помните бригаду оперативников, которую Кудрин раскидал во время задержания на той улице… как вы ее назвали?… Авиастроителей что ли?

– Да.

– Так вот, у него и тогда была реальная возможность использовать оружие милиционеров против них самих, но арестованный этого не сделал. Более того, он не убивает людей, хотя имеет для этого отличные возможности. Я думаю, его личность настроена на оборону исключительного характера, без применения насилия, опасного для жизни и здоровья окружающих.

– А что же Пятый? Он-то без сознания!

– Вот увидите, с ним будет все в порядке. Кудрин контролировал свою феноменальную силу во время борьбы с Пятым, я уверен, – закончил свою мысль психолог.

– Кстати, кто этот Пятый? – спросил один из присутствующих офицеров.

Полковник опять обратился к папке, что находилась все время рядом с ним. Прочитав в ней что-то, он произнес:

– Это старший лейтенант Сергей Пахомов. Отличник боевой и политической подготовки, мастер спорта по рукопашному бою. Замечательный малый.

Психолог улыбнулся и сказал:

– Этот ваш Кудрин очень удивительный человек. Не хотелось бы, чтобы его случайно застрелили в сегодняшней операции.

– Не беспокойтесь, – заверил его полковник, – до этого дойдет только в крайнем случае.

«Интересно, а осознают ли солдаты там, в лесу, под проливным дождем и с товарищем без сознания на руках, эту самую границу между крайним случаем и ситуацией при необычных обстоятельствах?» – подумал психолог, но не озвучил мысль.

Оперативники не осознавали эту грань. Убеждать их в чем-то сейчас было бы бесполезной тратой времени.

Психолог знал этот ответ, как и знали его все находящиеся в командирской комнате, куда ввалился промокший до нитки человек в гимнастерке:

– Сержант Тихонов с докладом прибыл, – отчеканил он.

– Докладывайте.

Не давать время подчиненному на отдых, просушку или просто предложить присесть было довольно жестко со стороны полковника, однако информация, которую раздобыл вошедший, требовала незамедлительного рассмотрения.

– Подкоп, товарищ полковник, – сказал сержант, – прямо под койкой сбежавшего Кудрина мною обнаружены дверки люка. Я туда и спустился. Там же – лесенка из дерева и коридор длиной метров двести пятьдесят, выходящий за периметр ограждения, кроме того проведено электричество, а пол выложен плиткой.

– Ого! – воскликнул психолог.

– Кто-то за это все безобразие ответит, – только и сказал полковник.

– А что с мотивами побега? – спросил сержанта психолог.

Тихонов искоса посмотрел на гражданского выскочку, однако полковник перехватил взгляд своего подчиненного и приказал:

– Докладывайте по вопросу профессора, сержант.

– Честно говоря, я не знаю, товарищ полковник, товарищи офицеры… В отряде к Кудрину все хорошо относились, да и в Зоне ему мотать срок оставалось чуть больше двух лет.

– А что его родные, близкие? – спросил психолог.

– Кудрин – детдомовец, – ответил сержант.

Полковник нахмурился. Как это он мог забыть сообщить о таком важном факте! Но тут же простил себе эту оплошность, посчитав ее незначительной.

– Все, похоже, ясно, – сказал психолог. – У вашего Алексея Кудрина слишком большая любовь к свободе. Не исключено, что он будет убегать, пока у него ноги не откажут.

Полковник внимательно выслушал профессора, затем вновь взял в руку передатчик.

– Первый, это Крыша. Как обстановка?

– Продолжаем погоню. Пятого двое понесли к машине.

– Хорошо.

Вдруг все услышали выстрелы. Их грохот заполнил командирскую комнату.

– Что там у вас, Первый? – спросил полковник.

– [помехи] Ребята что-то нашли, – голос стал явно взволнованный, – Крыша, переключаюсь на открытую частоту.

Из передатчика сквозь помехи доносились голоса оперативников, докладывающих капитану, судя по тону, что-то важное. Наконец в командирской комнате услышали рапорт Семнадцатого:

– Нашли тело беглеца. Он мертв. Прострелил себе грудь из автомата. Получил сильные ожоги…

Психолог привстал, он не верил собственным ушам…

* * *

Алексей Кудрин после того, как оставил без сознания своего противника лежать у дерева, направился в сторону поля, которое окружало подлесок. Все равно, в буреломе уже было не спрятаться, а такой, казалось бы, безумный тактический ход мог бы сбить преследователей с толку.

Алексей выбежал в поле. Посвети кто-нибудь в его сторону фонариком – он сразу бы стал трупом. Тут, на открытой местности, он представлял собой отличную мишень. Скоро преследователи начнут искать и здесь, но после того как тщательно обыщут окраину подлеска. А следовательно, беглец выигрывал время. И нужно было это преимущество использовать с максимальной пользой, то есть пробежать как можно большее расстояние, чем Алексей и занялся.

Через несколько минут он увидел в темноте черный силуэт какого-то механизма. Алексей сначала подумал, что это како-нибудь заброшенный трактор или комбайн местных фермеров, но, подбегая все ближе, разглядел контуры лопастей над черным силуэтом.

Вертолет!

Откуда здесь мог взяться вертолет? Может быть, на нем высадили дополнительную команду охотников за ним? В горле у Алексея внезапно стало сухо, усталость решила навалиться на него почему-то именно сейчас, бег стал тяжелым.

Алексей мысленно приказал себе держать себя в руках. Помогло. В конце концов, и вертолет посреди открытого поля можно попытаться использовать. У беглеца было оружие, и если в вертолете и около него немного народу и, главное, пилот останется в кабине, то можно попытаться прорваться и захватить летающую машину. А там – свобода!

Плану Алексея не суждено было сбыться. Как только он приблизился к вертолету на расстояние пяти метров, что-то острое вонзилось ему в шею, и перед тем, как потеряться в черноте, внезапно окутавшей его со всех сторон, он успел почувствовать, как кто-то или что-то вырывает автомат из его рук.

Глава 3

В ЗАПАДНЕ

Сукно и дерево – часть роскошного дорогого оформления каждого кабинета и зала в здании под названием «Белый дом», месте расположения Правительства России. Красная атласная ткань на окнах и синий бархат на столе оформляли убранство зала совещаний Правительства. Обивка из красного дерева ласкала глаз любого посетителя и навевала чувство спокойствия и торжественности.

Но в это раннее утро спокойствию в зале суждено было улетучиться. Президент собрал срочное совещание министров-силовиков. Просыпающееся солнце только-только прикоснулось к бордовым занавескам, а в помещении уже присутствовали министры внутренних дел, обороны, МЧС, главы ФСБ и ГРУ. Они сидели за столом и в напряженной тишине ожидали президента. Перед каждым была открыта папка с вложенными листами для записи.

Президент вошел в зал и сразу направился к своему месту во главе стола, при этом он не поздоровался с собравшимися, а лишь окинул их недовольным взглядом.

– Что же это такое, господа?! – начал глава государства, и все присутствующие, кроме разве что руководителя ГРУ, как будто немного поежились и вжались в свои кресла.

Президент продолжил:

– Кто-то, значит, у нас в бане парится, – он посмотрел на министра обороны, затем вновь бросил взгляд на присутствующих – кто-то за границей, кто-то вообще неизвестно где пропадает, а нам тут войну объявили! Господа, вчера в 21:30 на Москву напали. Полностью уничтожен район Ясенево. Есть жертвы, разрушена инфраструктура. Сегодня весь мир будет говорить об этом. Я жду от вас рапорт немедленно. Начнем с МЧС.

– Докладываю об ущербе, – начал министр МЧС. – По данным на текущий час у нас потери семьдесят две тысячи человек убитыми, среди них есть и женщины, и дети, около тридцати тысяч получили ранения, и подсчет жертв продолжается. Как уже было сказано, инфраструктура района разрушена полностью: школы, больницы, детские сады, жилые дома, станции коммуникации, оборудование ЖКХ. В район направлены все силы МЧС, городские службы нам также помогают, есть много добровольцев из числа жителей. Прогнозируемый срок разбора завалов от 90 дней. Прогнозируемый срок восстановления района десять лет.

Президент провел по лицу рукой, было очевидно, что он очень расстроен.

– Теперь армия, – сказал президент.

Министр обороны встал, нервно покачивая опущенной головой.

– Мы не знаем, что случилось, не знаем, откуда взялся агрессор и кто он. Наша разведка не сообщала ни о какой угрозе нападения, кроме того, радары тоже не смогли этого обнаружить. Таким образом, мы не были в курсе атаки в Ясенево и поэтому о происходившем знаем со слов очевидцев, которые утверждают, что видели необычную технику, новое поколение танкового вооружения.

– Не понял, о чем речь? – прервал вопросом бормотание министра президент.

– Шагающие танки. Высотой около тридцати метров. Очень быстрые, не засекаемые радарами и, по некоторым свидетельствам, могущие использовать визуальную маскировку, делающую их абсолютно невидимыми.

– Хрень какая! – президент стукнул кулаком по столу. – Что вы мне тут слухи за доклад выдаете?! Хотите сказать, что на нас напали роботы из комиксов, что ли? Вы отставки своей желаете, если посмели мне такую ересь в лицо говорить?!

– Никак нет, Дмитрий Владимирович. Будем проводить расследование, так как данной информации недостаточно.

– Первое: найдите след нападавших. МВД вам поможет. Второе: найдите всех, кто разрушил район, а также тех, кто к этому причастен. Я уверен, что, действуя совместно с МВД, вам будет легче выяснить, это сделали террористы или произошла атака на страну. И после того, как найдете, замочите их всех. Чтобы мы не стыдились народу в глаза посмотреть.

– Что скажет ГРУ? – продолжил Верховный главнокомандующий.

Глава разведки лишь отрицательно покачал головой, тем самым подтверждая слова министра обороны.

– Ясно. Еще раз: я хочу, чтобы вы все совместно решили эту ситуацию. На этом закончим, действуйте.

Президент встал и покинул помещение. За ним вышли все члены совещания кроме министра обороны. Мысли его путались: как же так, всю ночь армия мобилизовывала огромные силы, было оцеплено и место происшествия, и значительная часть Подмосковья, и Бутово поставили под охрану, но атаковавших найти не удалось. Ужасало и шокировало то, что подобных военных технологий точечного наземного удара войском-невидимкой на свете быть не могло. Ни Россия, ни одно другое государство такими технологиями не располагали. Но факт оставался фактом: это уже свершилось, и предстояло разгадать загадку, которую загадал неизвестный противник. Единственное, на что можно было надеяться, найти след напавших машин, ведь такие гиганты не могли его не оставить.

С этими мыслями министр вышел из зала совещаний. Прикрывая за собой огромную дверь из красного дерева, он заметил знакомый силуэт у колонны в коридоре. Силуэт плавно отделился от колонны и пошел навстречу члену правительства. Это был немолодой человек в черном костюме с седой коротко стриженой бородой и усами. Его длинные седые волосы падали на плечи, едва не доставая до лопаток. Костюм сидел как влитой, но ворот был не классический, а стоячий, лацканы отсутствовали, а под расстегнутым удлиненным пиджаком на поясе можно было разглядеть вытянутый свиток, похожий на свиток пергамента.

– Дружище, это ты! – Казалось, что настроение министра улучшается, он протянул руку старому знакомому.

– Да уж, именно я, – ответил человек.

– Ты как призрак. Откуда здесь взялся?

– Я и есть Призрак, – с улыбкой ответил ему человек. – Только вот не пойму, что именно вас удивляет. Мое появление здесь или то, что вы не можете объяснить…

– Не понимаю, – смущенно ответил министр.

– Все вы прекрасно понимаете, Александр Николаевич. Пойдемте со мной, я вас провожу.

Министр был в замешательстве от слов старого знакомого, однако двинулся с ним по коридору.

– Ночью случилось ЧП, и вы не можете ничего объяснить, так?

– Это… это… я действительно должен с тобой это обсуждать? – министр побагровел.

– Неужели мне надо напоминать вам в этих стенах, – седовласый человек огляделся по сторонам, – что мы с вами уже давно все и подробно обсуждаем. Неужели мне надо еще раз озвучить вам, ЧЬИ интересы я представляю?

– Нет, не надо.

– Так что у вас на уме?

– Нас могут подслушать, давай в другой раз.

– Я на всякий случай глушу тут все, – Призрак показал министру зажатую в руке маленькую коробочку с мигающими лампочками.

Александр Николаевич тяжело вздохнул:

– Я понятия не имею, что произошло. И никто не знает. Огромное количество убитых и раненых. Москва очень пострадала.

– Это были роботы, – ухмыльнулся Призрак, – огромные, как небоскребы?

Министр встал как вкопанный.

– Ты уже все знаешь. Зачем тогда спрашиваешь?

– Это был риторический вопрос. Я просто хотел доказать вам, что наши источники информации уж точно не хуже ваших, а может, в чем-то даже и лучше.

Министр, сделав паузу, сказал:

– Я никогда не сомневался в могуществе и влиянии Компании. Именно поэтому ты мне обещал кресло главы, как только я подам в отставку. С моими возможностями Организация станет еще могущественнее.

– Не просто не сомневаюсь, но и полностью убежден в этом. Именно поэтому я так долго помогаю вашей карьере, – напомнил министру Призрак.

– Господи, как же мне все надоело. Все это государственное подлизывание. Здесь, знаешь, и черное не всегда черное, и белое…

– Я прошу прощения, – оборвал министра человек, – давайте к делу. Буду с вами откровенен: Организация знает о таких технологиях и о том, кто мог их применить. И мы готовы оказать помощь президенту, если он нас призовет.

Министру стало не по себе – такого поворота он не ожидал.

– Я уверен, что президент никогда не пойдет на это. У него есть службы, которые контролируют все, что происходит, и не только в стране. Службы держат под колпаком и Организацию «Держава», которой ты служишь…

– Ну это еще кто кого держит, – усмехнулся седовласый Призрак.

Александр Николаевич сделал вид, что не услышал хамства в адрес президента и его служб.

– Так или иначе, президент не пойдет на это.

– Всему свое время. Просто вспомните о моих словах в подходящий момент. А потом вы можете смело идти в отставку – у вас будет все: главная должность в Организации, безбедная жизнь и старость всех поколений всех ваших родственников.

Призрак слегка приобнял министра и повел дальше.

– А пока что я приглашаю вас на Лубянку, у нас там есть информатор, который поможет вам разобраться в ситуации. Предлагаю вам узнать о случившемся намного больше, чем вы знаете.

Александр Николаевич согласился проехать в здание ФСБ, и через тридцать минут он и его спутник были уже на месте.

Чуть более ста лет назад в подвалах здания, где сейчас находится штаб ФСБ, была целая сеть нелегальных тюремных камер. Казалось бы, те времена давно прошли, но даже сейчас эти помещения использовались: они были переоборудованы в допросные. Суть же оставалась той же: здесь не предлагали задержанным ни права на телефонный звонок, ни права на защиту, здесь вообще права людей не соблюдались.

– Итак, зачем мы здесь? – спросил министр обороны, спускаясь по слабо освещенной лестнице.

– Александр Николаевич, я признателен вам за то, что согласились составить мне компанию, – сказал в ответ Призрак, – я уверен, что вместе мы получим кое-какие ответы на вопросы о вчерашней бойне в Ясенево.

– О чем именно пойдет речь?

– Несколько десятков очевидцев было задержано ФСБ, у них берут показания.

– Ну и что? – пожал плечами министр. – У меня военная разведка занимается этим всю ночь, и никаких зацепок.

– У нас тоже не было, – заметил Призрак.

– И?

– Один из потерпевших видел и знает намного больше остальных. Мне доложили об этом буквально час назад. Мы здесь из-за него.

– Очень любопытно, – хмыкнул едва слышно министр.

Они уже спустились на минусовой этаж и шли по коридору.

– Нам сюда, – сказал Призрак и открыл дверь в одну из допросных.

Они оказались в небольшом помещении, больше похожем на подсобку, в котором вместо стены было стекло. Министр сразу догадался, что это одностороннее зеркало, а значит, по другую сторону стекла – допросная комната.

Яркий свет заполнял допросную, на стуле посередине комнаты за столом сидел Марк. Возле него стоял человек и о чем-то его спрашивал.

– Это следователь ФСБ, он ведет беседу с задержанным, – прокомментировал Призрак.

– А что случилось с этим человеком? Почему он весь в грязи? С него течет что-то черное.

– Я сейчас включу звук, и мы все услышим, – седовласый нажал на кнопку на специальном пульте рядом с мониторами, и в этой части комнаты стало слышно, что происходит в допросной.

– Почему я жив? – просил Марк следователя, – вы обещали мне… Мне надо идти… там жена и дочка… они…

– Почему вы считаете, что должны были умереть? – спросил следователь.

– Я же вам все рассказал уже, – устало пробормотал Марк, я не могу больше. Отпустите меня, пожалуйста, очень прошу.

– И все-таки, ответьте на вопрос еще раз, может быть, вспомните какие-нибудь детали, – следователь настаивал на своем. – Почему вы думаете, что должны были умереть?

– Какого черта, – в голосе Марка почувствовались стальные нотки, – какие еще детали?! Меня расстреляли из автомата!

– Вы уверены, что это был автомат, а не пистолет или травматическое оружие?

– Я же видел сам, чем они вооружены! Я же завалил одного!

Призрак выключил звук, а министр уставился на него, не поверив собственным ушам.

– О чем это он? – спросил министр. – Кто его расстрелял? Робот? Что вообще происходит?!

– Вот видите, я говорил вам, что будет интересно.

Призрак снова включил звук.

– … уже дважды говорил… ну сколько можно?! – закричал Марк и выложил руки в наручниках на стол.

– … детали, важны детали, – успокаивающим голосом продолжал следователь, – мы скоро вас отпустим и вы пойдете домой.

– Домой? – Марк поморщился, как будто к его горлу подкатил кислый комок тошноты. – У меня нет больше дома, никого больше нет.

– Продолжайте слушать, – обратился к министру Призрак.

Он зашел в допросную.

Следователь настороженно уставился на вошедшего. Призрак показал ему пластиковую карточку с уровнем допуска.

– Пожалуйста, оставьте нас, – Призрак махнул карточкой в сторону двери, и следователь тут же молча вышел из допросной.

Марк с любопытством окинул взглядом Призрака.

– Я немедленно отвечу на твои вопросы, – заверил седовласый допрашиваемого, – но для начала кое-что уточню. Просто можешь кивнуть, если все так и есть. Итак, тебя зовут Марк Альбертович. Фамилия Ключников. Тебе 31 год. Работаешь менеджером и снимаешь квартиру в Ясенево. То есть снимал.

Марк кивнул.

– Первое. Мы не знаем, почему ты не погиб. Скорее всего, это случайность, счастливый случай. Но доказательств, что в тебя вообще стреляли, нет. На тебе ни царапины. На месте, где тебя нашли, не было следов от выстрелов.

Марк пожал плечами.

– Я уверен в том, что говорю.

– Второе. Твоя семья жива. Твои жена и дочка невредимы, отделались царапинами и ушибами. Их спасли, когда они выбирались из разрушенного дома.

Марк приподнялся, а в его глазах появились слезы.

– Они сейчас в гостинице МЧС, куда эвакуируют выживших. Я дам поговорить с ними, и ты сам убедишься, что с ними все в порядке. Но сначала мы еще немного побеседуем.

Призрак выдержал паузу. Он увидел, как у Марка поднимается настроение.

– Ты видел роботов, напавших на Ясенево?

– Да. Было пять машин. Первая рушила МКАД, а потом появились еще четыре, уже впятером они продолжали крушить район и убивать людей.

– Ты можешь нарисовать робота? Хотя бы схематично?

– А, конечно. Я видел его так же близко, как вас сейчас.

Призрак пододвинул листок бумаги и карандаш. Освободив узника от наручников, он сказал:

– Рисуй.

Марк взял карандаш в руку и начал делать набросок.

– Извините, я тут напачкал у вас, – продолжая чертить, сказал Марк.

Вокруг стула, где он сидел, а также на столе, на котором лежали руки, было большое количество черных точек – это капли с одежды Марка.

Призрак подошел к задержанному и взял щепотку вещества. Зрачки его расширились – он понял, что это не грязь.

Увидев очертания рисунка Марка, Призрак остановил его:

– Достаточно, – и взял рисунок в руки. – Ого! Похож на японского робота, – прокомментировал Призрак увиденное.

– Да. Похож. Только с трубками. Я думал, что это может быть. И пришел к выводу, что это активная защита…

– Что еще ты видел? – прервал Марка Призрак.

– Эти роботы высадили десант. То есть сначала это были не люди, это были огромные пузыри, которые лопались, а оттуда появлялись люди, одетые в черные балахоны с капюшонами, на головах – голографические проекторы для маскировки лица.

– Проекторы? С чего ты делаешь такие выводы?

– У меня завязалась драка с одним. Вместо лица я увидел неестественный рисунок – разводы, но после удара по его голове, я, видимо, что-то повредил, и разводы исчезли, вместо них появилась маска, перемазанная, как и весь… он… вот в это, – Марк показал на грязь вокруг.

Выслушав Марка, Призрак пошел к двери допросной.

– Подождите! – умоляюще воскликнул Марк. – Я что-то не то сказал? Я еще не все рассказал…

– Что-то еще? – Призрак остановился.

– Да. Еще я видел, как робот лазерным лучом разрезал мой дом. Но это был не обычный луч, не как те, что показывают по телевизору…

– Я возьму телефон и вернусь, – пообещал седовласый и вышел из допросной.

Министр уже ждал его. Испарина на его лбу выдавала крайнюю степень волнения. Рисунок Марка оказался в его руке.

– Охренеть, – не выдержал министр.

– Вот именно, – поддержал его Призрак. – Но меня смущает, очень смущает, что этот парень очень много видел и знает. Кроме того, он делает выводы, а это вопрос национальной безопасности.

– Его нельзя отпускать, – заключил министр.

– Верно. Нельзя.

Глава 4

ПРОШЛОЕ – ВРАГ НАСТОЯЩЕГО

Металл телефонной трубки привлекательно блестел. Седовласый держал в руке аппарат, но не отдавал Марку.

– Прежде чем поговоришь со своими, ты должен кое-что знать.

Призрак выдержал небольшую паузу.

– Мы не можем тебя отпустить. Мы должны быть уверены, что информация, которой ты владеешь, не станет достоянием общественности.

Призрак встал за спину Марка, и его левая рука потянулась под пиджак к поясу.

Марк понял, что если бы его хотели убить сразу, то не устраивали цирк с телефоном.

– Какой у меня есть выбор? – спросил Марк, опустив голову.

Призрак улыбнулся правым уголком губ, но Марк этого не видел.

– Выбор есть. Либо тебя придется убить. Либо мы тебя заберем на пару-тройку лет.

– Куда заберете?

– Ты ведь не служил в армии. Как это случилось?

– Бегал.

– Ну вот, возьмем тебя на службу.

– Это невозможно. Я ведь старше двадцати семи лет.

– Мы оформим тебе «лейтенанта в запасе» и заберем. Согласен?

– А как же жена и дочка?

– Мертвый ты им точно никогда и ничем помочь не сможешь, а служба у тебя будет контрактная; так что, согласен?

– Да.

Призрак набрал номер.

– Позови, – приказал Призрак в трубку. Затем он протянул телефон Марку.

Марк дрожащей рукой взял мобильный.

– Папа! – услышал он голос Стеллы, – папа! Ты где?! Мама тебя ждет!

ОНИ ЖИВЫ!

У Марка перехватило дыхание. В груди все сжалось, а бетонный пол поплыл из-под ног.

– Папа! Не молчи! Пожалуйста! – он услышал, как дочка всхлипнула.

– Доча… Я люблю тебя, – сказал Марк, – ты у меня умничка. Ты себя хорошо чувствуешь?

– Папа, у меня все болит, столько синяков, я вообще вся синяя! – пожаловалась Стелла.

Внезапно голос дочери сменился голосом жены:

– Она в порядке, – сказала в трубку Катя, – нас потрепало, но мы выбрались. Как ты?

– Катюша, я… со мной тоже все в порядке, контузило разве что немного. Я сейчас на Лубянке даю показания, а потом меня забирают.

– Как забирают? Куда забирают? – голос жены задрожал от волнения. – Не говори чепухи, приезжай за нами как можно скорее!

– Я не смогу, Катюш, мы еще пару лет не увидимся, но я буду писать и присылать деньги, – Марк закрыл лицо ладонями, волнение было очень сильным.

– Деньги?! Зачем мне деньги?! Мне нужен мой муж!

– Кать, так надо! Лучше увидимся через какое-то время, чем будешь меня хоронить, верно? – не выдержал Марк и посмотрел на седовласого. Но Призрак кивнул, одобряя его реплику.

Катя промолчала. И потом добавила:

– Я поняла, – в ее голосе послышалась обида.

– Я очень вас люблю. Пожалуйста, поймите меня. Я обязательно вернусь.

– Марк, мы тебя тоже очень любим, – Катя всхлипнула в трубку, – объясню все дочке… Ну все, пока, пиши.

Тишина.

Когда я теперь еще их услышу? Я обязательно к ним вернусь и буду любить, и никогда больше не оставлю! Надо просто пережить все это.

Спустя несколько минут Призрак снова стоял за стеклом и разговаривал с министром.

– Какую еще армию и лейтенанта ты ему пообещал?

– Не волнуйтесь, Александр Николаевич, у нас сейчас как раз идет набор водителей. Я его забираю в Компанию. Насчет же всего услышанного и сказанного знайте, что нам все эти технологии знакомы, просто не забудьте о моей просьбе. Пусть президент призовет нас на защиту Родины.

Глава 5

СОСТОЯНИЕ НЕИЗВЕСТНОСТИ

Когда Алексей Кудрин пришел в себя, первое, что он увидел, – белый потолок, абсолютно ровный, без единого изъяна. Находясь в лежачем положении, он мог еще разглядеть белоснежное одеяло, которое накрывало его до подбородка. Алексей попытался повернуть голову. Это ему удалось, правда, с трудом: голова почему-то стала очень тяжелой, и вдобавок что-то мешало ее движениям. Справа и слева от него было все таким же абсолютно белоснежным, как и одеяло. Кроме белых стен в палате, а Алексей догадался, что он именно в этом помещении, находились еще и приборы, следившие за его состоянием. Слева, у стенки, стоял монотонно пикающий аппарат, на котором высвечивались какие-то волнистые линии. Справа от головы Алексея – металлическая стойка, на ней болтался прозрачный пакет, похожий на пузырь, к нему подходила трубка, в которую из пакета капала жидкость. Кудрин попытался вспомнить название этого устройства и, к собственному удивлению, вспомнил. Когда-то в школе при детдоме им показывали такую штуку на уроке биологии. Прибор назывался капельницей. Правда, тот, что показывали на уроке, имел совсем другой вид, но принцип действия был такой же: лекарство капало с определенной частотой в трубку, затем попадало в организм больного. Итак, Кудрин понял, что в больнице и лежит под капельницей. Но как он сюда попал? Алексей на секунду закрыл глаза, попытался сосредоточиться, но так и не смог ничего вспомнить. В голове вертелись какие-то картинки: мокрые листья, лес, что-то еще; но как все они соотносились с его прошлым, Алексей понятия не имел. Он попытался сосредоточиться на своем положении. Это, кстати, еще один способ восстановить память, но Алексей использовал его несознательно, так как просто больше делать было нечего. Первое, решил он, нужно проверить, все ли с ним в порядке. Судя по тому, что он лежал в больничной палате с капельницей и каким-то непонятным электронным устройством, тоже, видимо, как-то к нему подсоединенным, можно было предположить, что в порядке не все. Как прикреплена капельница, он уже выяснил, – трубочка от нее шла прямо к его шее, к впадине между шеей и ключицей. Именно это и причиняло ему неудобства при движении головой. Алексей попытался пошевелить руками. Это ему удалось, хотя почему-то тоже с трудом. И руки оказались необычайно тяжелыми. Он поднял левую на уровень глаз. Рука была необычайно бледная, как будто пыталась угодить цветовому тону этой палаты, из чего несложно догадаться, что цвет конечности явно нездоровый. К тому же из нее торчали какие-то белые присоски, они же были и на груди, провода от них шли прямо к электронному устройству. Алексей начал кое-что понимать: это датчики у него на пульсе и у сердца, а устройство, вероятно, отслеживало сердцебиение. Он отодвинул одеяло от подбородка левой рукой, так как было довольно жарко, вдобавок ужасно хотелось пить. Помимо всех этих неудобств где-то внизу в талию врезалась резинка от нижнего белья. Но перед тем, как поправить ее, Алексей решил проверить работоспособность правой руки: сжал и разжал кулак, тем самым убедившись, что с ней все в порядке. Затем на уровень глаз он поднял и левую руку – она оказалась такой же бледной, как и правая, но без датчиков, около локтя она немного болела. Алексей присмотрелся и увидел ссадины. Где бы он мог их получить? Затем сосредоточился на ногах, так как в верхней части тела он не испытывал никаких болевых ощущений. Левую ногу он мог даже согнуть в колене, а вот правую не чувствовал. Он пошевелил пальцами на ней, но любая попытка сделать что-либо еще причиняла сильную боль. Алексей понял, что с правой ногой что-то не то, но, главное, она на месте (в детстве он насмотрелся фильмов о том, как вот так же тяжелобольные находят себя в госпитале без ног или без рук, и подсознательно боялся этого). Теперь он решил поправить резинку на нижнем белье. Сконцентрировав усилие на руках, он приподнял одеяло – никакого нижнего белья там не было. Кудрин лежал совершенно обнаженный, единственное, что бросалось в глаза – обернутое в бинты по самый пояс бедро правой ноги. Из-под этой перевязки в разные стороны торчали резиновые трубки, которые шли куда-то под кровать, все остальное было на месте. Ощущение резинки на талии было от бинтов, и Алексей начал постепенно к нему привыкать.

Но вот что такое случилось с его ногой?

Кровь. Боль. Лес. Прожектор. Черная тень.

Нет, что-то не то!

Прожектор. Боль. Кровь. Лес. Черная тень.

Воспоминания навалились на него внезапно всей своей истинной тяжестью. Он вспомнил абсолютно все в деталях, начиная с того момента, когда он поспорил на сто рублей с детдомовцем Мишкой Морозовым, что сможет сорвать с кого-нибудь шапку на улице. Вспомнил все, что было потом: как он жил в колонии после позорного, по его мнению, суда, как он делал подкоп днем и ночью, используя каждую удобную секунду. И погоню… и вертолет…

Но как он сюда попал? Этот вопрос оставался без ответа. Может быть, его доставил сюда вертолет.

Куда – «сюда»?

Алексей глубоко вздохнул от бессилия понять, где же он находится. Но где бы он ни находился, за его здоровьем тщательно следили. Очевидно, что он очутился не в санчасти колонии.

В результате напряженной работы мысли аппарат слева стал учащенно пищать. Должен же кто-то прийти сюда наконец, ведь за капельницей следят!

Алексей попытался приподняться на руках в постели. Но руки были слишком непослушными, и при этом начиналась невыносимая боль в ноге.

Открылась дверь. Кто бы мог подумать, что дверь именно в этой стенке, находящейся рядом с ногами Кудрина? Он мог бы даже сказать, что открылась часть стены.

В палату вошла медсестра в белом халате, колпаке и с белоснежной улыбкой на лице. В руке она держала сверток с медикаментами и шприцы.

– Где я? – спросил Алексей и сам удивился своему слабому безжизненному голосу, повисшему в воздухе. – Что со мной? – И снова: – Где я?

Медсестра ничего не отвечала. Она молча пододвинула к Алексею тумбочку, которую он ранее не заметил, хотя она стояла с правой стороны выше головы. Девушка разложила на тумбочке медикаменты, взяла один из пакетиков и распаковала его. Там был еще один пузырь, на который она поменяла старый, уже совсем закончившийся. Жидкость в нем была такого же прозрачного цвета, как и в предыдущем, но явно имела другое предназначение, так как женщина отсоединила трубочку от шеи пациента и взяла его за руку, завязывая жгут выше локтя.

– Сжимайте и разжимайте кулак, Алексей, – вежливо попросила она.

Пока Алексей упражнялся в сжимании-разжимании кулака и наблюдал за тем, как вены на руке становятся отчетливо видны, медсестра поменяла старую трубку на новую с иглой и прикрепила ее к только что установленному пузырю.

– Что это? – поинтересовался Алексей.

– Не волнуйтесь, это лекарство.

– Да я и не волнуюсь. А что же было до этого?

– Питание, – опять последовал лаконичный ответ.

Не очень-то разговорчивая особа.

Медсестра хладнокровно воткнула ему в вену иглу и залепила ее сверху пластырем.

– Лежите спокойно, рукой не дергайте и постарайтесь заснуть, – сказала она ему и вышла из палаты.

К своему удивлению, Алексей захотел спать быстрее, чем мог предположить. Видимо, лекарство имело такое побочное воздействие. И он заснул с мыслью:

ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА МЕСТО ТАКОЕ?!

Проснулся Алексей от необычной тряски. Его куда– то транспортировали. Он лежал на каталке накрытый простыней и ехал по коридору головой вперед. Каталку явно кто-то тянул, но в силу своей неподвижности он не мог увидеть, кто. Коридор оказался таким же белым, как и палата, но явно не походил на больничный. В этих необычайно чистых и теплых стенах стояла полная тишина, только тихо поскрипывали колесики его кушетки. Стены коридора были обозначены цифрами через равные промежутки. Ничего особенного в цифрах не было – обычная арифметическая последовательность: с одной стороны – четная, с другой – нечетная. Единственное, Алексей никак не мог понять, для чего же все эти цифры нужны. Видимо, для чего-то необходимы – это факт. За тот короткий срок, что он находился здесь, в больнице (хотя Алексей не был уверен, что это больница), он не заметил ни одной лишней детали – все имело свое назначение. Он заставил себя больше не думать о цифрах, смысл которых он не мог понять, и сосредоточился на происходящем с ним.

Каталку завезли в просторный лифт. Кабина тронулась и поехала вниз. Алексей тут же сделал вывод, что он не на первом этаже.

– Куда мы едем? – спросил он своего провожатого, которого так до сих пор и не увидел.

– А-а-а, вы уже проснулись? – в голосе было больше удивления, чем вопроса.

Алексей узнал этот голос. Это была медсестра – единственный человек, которого он здесь до сих пор видел.

– Не волнуйтесь, мы едем на перевязку, – добавил голос с исключительно доброй интонацией.

Алексей действительно совершенно перестал волноваться. Он почему-то полностью доверился медсестре в вопросе его лечения. И, может быть, сделал правильно.

Перевязка оказалась довольно болезненной, но необходимой процедурой. Ее сделала все та же заботливая особа. Алексею на какое-то мгновенье вообще показалось, что они с ней в этом огромном здании только вдвоем. Естественно, он отдавал себе отчет, что это маловероятно. Но у него было такое чувство, что никого в ближайшие несколько недель, кроме этой молодой женщины, он так и не увидит. В итоге его чувство полностью подтвердилось.

День за днем проходил в обществе капельниц, уколов и медсестры. Никакой информации из нее, как Алексей ни старался, так выудить не удалось. Единственное, что она говорила, были успокаивающие слова и лаконичное разъяснение медицинских действий. Очень скоро Алексею принесли домашнюю пижаму и перевели на нормальное питание. Примерно спустя неделю пациент мог уже садиться. Правда, это ему доставляло болезненные ощущения, но медсестра рекомендовала это делать в виде упражнения. И он делал. Примерно тогда же, во время очередной перевязки, сняли и трубки с ноги – они обеспечивали отток гноя из заживающей раны. Пришлось испытывать довольно противное ощущение, но Алексей терпел. Случился настоящий праздник, когда спустя еще неделю медсестра, а он так и не узнал ее имени, принесла ему костыль. Теперь от нее последовала рекомендация поупражняться в ходьбе. Кудрин был всеми руками за, так как кровать ему уже порядком опостылела. Однако передвигаться он мог только по палате.

– А можно я выйду в коридор? – по прошествии двух дней после того, как ему дали костыль, спросил он у медсестры.

– Можно, – вот так просто ответила она.

Честно говоря, Алексей очень удивился этому ответу, так как за две несколько недель раздумий о том, где же все-таки он находится, пришел к выводу, что явно не в больнице, хотя здесь были все соответствующие условия. Скорее всего, где-то у частных лиц: это место было СЛИШКОМ уютным, СЛИШКОМ хорошо оборудованным, здесь был СЛИШКОМ молчаливый и профессиональный персонал. Место явно неофициальное. Но что он тогда здесь делал? Он мог только предположить, что является пленником, так как в заложниках его вовсе не было смысла держать – у него просто нет знакомых, способных его выкупить. Хозяева этого места могли быть заинтересованы в его физической силе – это хоть какое-то правдоподобное объяснение, однако оно не получало никакого подтверждения. В любом из вариантов, придуманных Алексеем, он был пленником, поэтому его и удивил ответ медсестры. В любом случае, здесь было намного лучше, чем в колонии или детдоме.

– А как работает эта дверь? – спросил Алексей, указав пальцем в стену, где постоянно образовывался проход, когда медсестра заходила или выходила.

– Ничего сложного, – ответила она, – просто толкаете это место от себя ладонью, и стена открывается.

Как она интересно сказала: «стена открывается». Так значит, это все-таки НЕ дверь.

– А как это работает? – не удержался от вопроса Алексей, хотя и знал, что, скорее всего, ответа не получит.

Как ни странно, он оказался неправ:

– Не знаю, – медсестра пожала плечами.

Алексей посмотрел на нее с большим удивлением.

– Старайтесь только не касаться пальцами мест соединения створки, это может быть опасно, там специальное токсичное вещество, – добавила внезапно она.

– Спасибо, – поблагодарил ее за совет Алексей.

Он на мгновенье представил, как трогает стену ладонью не в том месте, как его ладонь неизвестно чем проедает насквозь. М-да, вот это воображение. Тем не менее совет действительно был полезный.

– И еще одно, – добавила сестра уходя, – после восьми вечера створки в стене автоматически блокируются, а отопление в коридоре отключается. Ночью сейчас до минус двадцати градусов по Цельсию, так что рекомендую вам, Алексей, возвращаться в палату до двадцати часов.

И ушла.

Она так сказала, как будто за дверью один коридор, подумал Алексей. Правда, он за все время, пока его возили на перевязки, только и видел, что коридоры. Здесь за стенкой один и внизу, куда его возили, – тоже один. Но теперь, когда он в общих чертах узнал принцип действия двери, начал подозревать, что все эти номера, которые удалось разглядеть на стенах, тоже были скрытыми дверьми. А раз есть двери, значит, есть и способ их открыть. По крайней мере, хоть какое-то развлечение, пока кто-нибудь кроме медсестры не изволит появиться перед ним, Алексеем Кудриным, с разъяснениями, зачем он здесь.

Алексей запомнил, куда медсестра прикладывала свою ладонь, и подошел к стене. Он легонько надавил на то же самое место – створка подалась вперед. Чередуя движения здоровой ногой и шаги с помощью костыля, Кудрин вышел в коридор и осмотрелся. Створка за ним захлопнулась. Он увидел на ее месте номер 357 и таким образом запомнил, куда ему возвращаться. Внезапно его настигла шальная мысль, что на самом деле он тут не единственный пациент. С техническими возможностями тех, кто выкрал его из-под носа преследовавших в лесу оперативников, за каждой стенкой с порядковым номером могли скрываться еще люди, которые попали сюда каким-нибудь другим способом. А если он тут не один, да еще в таких медицинских условиях, то можно предположить, что хозяева вовсе не заинтересованы в его физической силе, а просто набрали здоровых людей без вредных привычек и собираются использовать их в качестве подопытных кроликов для каких-нибудь экспериментов.

Однако все эти мрачные соображения явно не состыковывались с разрешением покидать палату в любое удобное время. Хотя это и ни о чем не говорило.

Алексей попробовал толкать несколько стен с номерами, но тщетно. Было такое впечатление, что это действительно просто стены, а не прекрасно замаскированные открывающиеся створки. Подустав от этого занятия, Алексей вернулся к себе в палату. У него в голове созрел план…

Позже, вечером, пришла, как всегда, медсестра, которая в этот раз привезла сервировочный столик с едой. Она уже собиралась уходить, когда Алексей вспомнил про свой план.

– Мне скучно, – сказал он, – здесь нечем заняться. Нет ни телевизора, ни книги какой-нибудь, пообщаться не с кем. Сделайте, пожалуйста, с этим что-то, – как можно вежливее попросил он, изобразив на лице ужасную тоску.

Медсестра в ответ промолчала, и, помедлив секунду, ушла.

М-да, план не сработал, подумал Алексей. Замысел заключался в том, чтобы узнать действия сестры в ответ на подобную просьбу. Если к нему относились как-то поособенному, то реакция должна была быть положительной. И это могло бы означать, что он один такой пациент в этом здании и что его берегут и заботятся. Реакция же сестры была неудовлетворительной, по мнению Алексея. Однако это тоже результат. Кудрин был готов сделать самые мрачные выводы на тему его пребывания здесь.

Каково же было его удивление, когда на следующее утро медсестра принесла с собой какой-то агрегат, такие он видел только в фильмах – как давно это было – те, что в фильмах, выглядели даже более убого. Медсестра установила аппарат на тумбочку, причем поместилась лишь часть, похожая на телевизор, только меньше. Коробку «диковины» она поставила на пол, затем все очень ловко соединила проводами и нажала на какую-то кнопку. Загорелся экран, по нему на черном фоне побежали какие-то непонятные символы. Из коробки, что стояла внизу, раздавался едва слышный гул.

– Это персональный компьютер, – пояснила она, – на процессоре последнего поколения. А вот вам литература для подробного изучения его возможностей, – она открыла тумбочку и положила туда стопку толстых книжек, – тут же подключенный спутниковый канал в Интернет и устройство телеконференции, – она показала на небольшое стеклышко, встроенное прямо рядом с экраном, и Алексей догадался, что это было что-то вроде видеокамеры.

– Я думаю, вас это займет на некоторое время, – сказала сестра и так же внезапно, как и появилась, ушла.

Глаза Алексея горели радостным блеском. Он сидел на своей кровати и пребывал в состоянии эйфории. Он, правда, не знал, с какой стороны к этой штуковине подойти, но про себя решил, что освоит ее от «а» до «я». Теперь все его подозрения по поводу опытов над людьми и присутствия в здании еще таких же, как он, улетучились. Вопрос о смысле его нахождения здесь оставался таким же открытым, но это Алексея сейчас уже не волновало. Его дух, его воображение полностью захватила техника, отданная ему на «растерзание» хозяевами, кто бы они там ни были.

Глава 6

НАЧАЛО НАЧАЛ

Правая рука Марка попала в замок. Жора вытягивал ее что было сил, видимо, пытаясь сломать. Но в любой момент была возможность прекратить это – Марку всего лишь надо было постучать по настилу или по сопернику, давая понять, что он сдается. Но он решил еще немного потерпеть и попытаться вывернуться…

В бараке для новобранцев шла схватка. Марк сцепился с другим новичком. Предлог для драки был даже не важен, суть конфликта состояла в следующем: Марк был намного старше всех остальных солдат, а те, в свою очередь, уже отслужили в регулярной армии и теперь так же, как и Марк, подписали контракты на пять лет службы в частной армии компании «Держава». Оказаться в одной казарме с ребятами, не понаслышке знающими, что такое «дедовщина» и что такое «дембель», было для Марка настоящим испытанием. Ведь его «закос» от армии казался всем просто неуважением к окружающим. Его многие посчитали слабаком, желающим срубить куш на контрактной службе. Проучить Марка в первый же вечер пребывания на военной базе взялся Жора, который, к слову сказать, в прошлом был самбистом, а в армии отслужил в десантных войсках. Однако Марку выбирать не приходилось.

– Жора! Ну чего ты! Давай! – выкрикнул кто-то из толпы солдат, желая, чтобы Марк побыстрее сдался, ну или, в худшем случае, ему оторвали руку.

– Жора! Жора! – скандировали остальные.

Марк почувствовал боль в руке. Еще бы – его локоть оказался зажатым между ног Жоры и фактически не просто вытянут – в любую секунду его могли вывернуть болевым приемом наизнанку.

Собрав все силы, Марк напряг руку, стараясь ее хоть немного согнуть, и одновременно оттолкнулся ногами от пола, перевернулся через голову, благодаря чему потная рука выскользнула из, казалось, смертельной хватки самбиста.

– Ого! Вот это он дает! – зашептали зрители.

Марк резко встал на ноги, Жора – перед ним.

Противник Марка устал. Он привык вести поединки в спортивном режиме, с раундами. Сейчас же он стоял перед Марком, и по его лбу и вытянутому лицу ручьями тек пот. Было очевидно, что Жора выдохся, он все силы потратил на борьбу в партере на проведение болевого приема. Это был шанс для Марка. Только вот драться на хоккейной площадке на льду, чем он раньше все время занимался, это не то же самое, что драться здесь и сейчас с раздетым до пояса противником. Главная тактика у хоккеиста – схватить за ворот майки и нанести свободной рукой серию быстрых и точных ударов в голову. Марка уже спас один раз такой метод во время нападения боевиков на Ясенево. Но какой план в этот раз?

– Ну что вы пялитесь друг на друга? – высказал кто-то общее недоумение толпы новобранцев.

Марк ударил противника в живот. Удар получился очень сильным, и Жора пошатнулся. Марку показалось, что соперник сломлен и нанес следующий удар ногой.

Но Жора перехватил ногу правой рукой, а правой врезал Марку в челюсть.

Все поплыло перед глазами, а выкрики солдат слились в единый непрерывный шум, похожий на звон.

Блин! Я в нокдауне!

Ему удалось вернуть ногу в боевую стойку. Но и силы Марка тоже были уже на исходе.

– Прекратить! – внезапно сквозь толпу прорвался человек в форме. По нашивкам Марк понял, что это сержант. Он выскочил из-за спины Жоры, который тут же развернулся и атаковал вновьприбывшего. Ничего не получилось – Жора был скручен в одну секунду.

– Что же вы, ублюдки, делаете!? Только сегодня приехали, а уже мочите друг друга! Может быть, кто-то хочет со мной попробовать сыграть в эти игры?!

Марк уловил едва заметный акцент.

Несмотря на драчливый азарт, никто из новобранцев не решился бросить вызов сержанту. Да и вид поверженного Жоры, лежащего носом в пол, с вывернутыми назад руками, никого не вдохновил.

– Всем успокоиться, – сержант бросил взгляд на Марка, – завтра у вас официально начинается служба в нашей армии. И чтобы я не задал вам шороху уже сейчас… По кроватям! Быстро!

Сержант отпустил Жору, тот повалился на бок, пыхтя от боли.

– А за тобой, – сержант ткнул пальцем в потную грудь Марка, – я присмотрю особо.

Склонив голову, Марк побрел в душевую, которая только называлась так, а на самом деле здесь находился еще и ряд массажных кабин, а также умывальников, имелось даже джакузи. Помещение было отремонтировано, как и все на этой базе, по высшему разряду. Дорогие панели на стенах, ковровое покрытие и деревянный плинтус говорили о том, что Компании важен комфорт своих военных.

Марк прибыл на базу с утра. Его сразу предупредили, что первый день адаптивный и что он может отдохнуть и пройтись по окрестностям, сориентироваться в инфраструктуре военной базы. Здесь располагался небольшой аэродром, куда Марка и еще нескольких новобранцев доставил чартерный рейс из Москвы. Многочасовой перелет дезориентировал, поэтому было неясно, в какой точке на карте мира они приземлились. Огороженная территория больше напоминала заасфальтированную деревню посреди соснового леса. Могучие деревья буквально нависали над высоким бетонным забором. Непонятно, кланялись ли они перед способностями человека построить все это, или насмехались.

По прибытии Марк сразу оценил, какой здесь чистый воздух, запах соснового леса уже сам по себе успокаивал и поднимал настроение. Марк выбрал себе спальное место в полупустом бараке, куда его сопроводили от посадочной полосы, и быстро заснул. Не знал он в тот момент, что вечером соседствующие с ним ребята после короткого знакомства захотят поучить его умуразуму.

Марк умыл лицо и уже вытирался полотенцем, как его кто-то дружески похлопал по спине.

– Ты молодчина, чувак, – услышал Марк голос с правой стороны, – задал жару этому воротиле.

Марк неодобрительно посмотрел на вошедшего в душевую новобранца. Перед ним стоял парень лет двадцати, он был одет по-домашнему в футболку и шорты, зубами он мял незажженную сигарету.

– Меня Петр зовут, – он протянул руку Марку, – есть огонь?

– Я – Марк. В кармане сумки у моей койки можешь взять, – ответил он, пожимая руку.

Петр быстро обернулся и зажег уже изрядно потрепанную сигарету.

– Ты как сюда попал-то? – спросил Петр, – ты вроде того, староват уже для армии. И на агитку тебя уже не возьмешь.

– Что за агитка?

– Я тут с половиной служил в одной части. Нас все время агитировали после срока пойти служить по контракту в частную армию. Лично мне было насрать на это. Меня девушка ждала, и я собирался вернуться к ней, – Петр вздохнул.

– Не дождалась?

– Увы. Так что агитка, получается, сработала, тем более что делать я больше ничего не умею, только танки водить.

– Танки? – Марк был чрезвычайно удивлен.

– В смысле, что именно тебя удивляет? Я служил в танковой роте. Нам еще повезло, мы на экспортных Т-9 °C ездили. С улучшенной системой стабилизации наводки и оптикой ночного видения…

– Но ведь здесь нужны обычные водители, – Марк засомневался в собственных словах.

Петр сбросил пепел в раковину умывальника и поджег вторую сигарету. Вдохнув дым полной грудью, он с удовлетворением выдохнул его через ноздри.

– Че-то ты попутал, Марк, – сказал он, – ну вот посуди сам: ты медосмотр проходил перед отправкой сюда?

– Ну да. Целая комиссия.

– А тесты?

– Тесты – тоже, – Марк почесал подбородок.

– Ну неужели ты думаешь, что обычного водителя будут прогонять на тестах для космонавтов? Тебя привязывали к алюминиевому колесу, облепляли датчиками, а потом заставляли колесо вертеться. И это для того, чтобы проверить, подойдешь ли ты в кресло водителя машины или бронетранспортера, например?

Марк задумался. Кроме крутящегося колеса был еще тест на вращающемся во всех плоскостях кресле, а еще был тест в авиатурбине как в свободном полете. Явно тестировали способность организма переносить перегрузки. Для вождения обычной техники это были сложные испытания, но и для танков они не подходили.

– Для танков эти тесты тоже слишком крутые, – так и сказал Марк.

– Это точно!

– И что же тогда?

– Мы будем водить не танки и не машины – наверняка какую-нибудь летающую хрень.

– Завтра утром поймем, – заключил Марк.

– Точно, – поддержал Петр.

Вторая сигарета тоже закончилась, и собеседники пошли спать.

* * *

Марк бежал по тропинке соснового леса. Он знал, что до опушки осталось совсем чуть-чуть, а там – шоссе. И можно будет вырваться. Тропинка становилась все уже и уже, затем вовсе превратилась в грязь. Ноги Марка стали проваливаться, но он все равно бежал дальше.

Неужели я заблудился? Не может быть! Край леса должен быть совсем близко.

Но лес не заканчивался. Более того, деревья все плотнее обступали его со всех сторон.

Отчаяние наполнило душу беглеца. И в тот момент, когда он был уже готов сдаться и вернуться, деревья стали редеть, виднелся свет. Марк выбежал к озеру.

Спокойная водная гладь отражала чистое голубое небо. Ни ветер, ни какая-либо живность не беспокоили ее, это было кристальное зеркало.

Внезапно вода взмыла в воздух тысячью фонтанов, и из озера выполз танк Т-90. Со скрежетом сырых гусениц он подъехал к Марку, который стоял как вкопанный, потому что у него не осталось сил более сопротивляться. Танк уперся дулом в лоб Марка, но не выстрелил. Через мгновение он превратился в робота-исполина.

Лазерный луч из груди металлического существа вонзился в плоть человека, обжигая ее и разрезая на две части.

Марк проснулся в холодном поту. Наступил следующий день.

* * *

Утреннее солнце безжалостно светило в глаза. Новобранцы, уже одетые по форме и выстроенные в линию, натягивали на глаза кепки, но это их не спасало.

Сержант с важным видом ходил взад-вперед перед шеренгой. На подошвах его сапог были металлические пластины, которые звонко клацали при каждом шаге.

– Мое имя сержант Эндрю Скотт…

– Треклятый америкашка, – едва слышно кто-то проворчал в строю.

Сержант остановился и посмотрел себе под ноги. Внутри него как будто разжималась некая пружина.

– Да. Я родился в Америке. Но советую больше не комментировать мое происхождение, – Эндрю окинул взглядом строй, и по взгляду все поняли, что его совета лучше придерживаться.

– Мы здесь для того, чтобы… – потянул сержант, – кто мне ответит на этот вопрос?

– Я, – отчетливо раздалось из строя.

– Кто «я»? Шаг вперед.

Один из солдат выдвинулся:

– Мы здесь, чтобы заработать бабла.

Строй довольно захихикал.

– Бабла, говоришь? – сержант подошел нос к носу и взглянул прямо в глаза новобранцу, – деньги – это хорошо. Твое имя?

– Рядовой Костицин!

– Я пригляжу за тобой, рядовой. Назад в строй, – приказал сержант Эндрю Скотт.

– Мы здесь, чтобы нести службу в частной армии Компании. Армия охраняет интересы Компании, а при необходимости вступает в бой, – Эндрю сделал паузу, – иногда смертельный.

Сержант выдержал еще одну паузу.

– Весь ваш опыт службы в российской армии покажется просто разминкой. Здесь, в механизированных войсках, мы научим вас управлять машинами, которых вы еще никогда не видели, и драться с их помощью.

Только сейчас Марк обратил внимание, что на шее сержанта обруч – переговорное устройство. Эндрю движением руки прижал обруч к горлу и чуть слышно произнес:

– Запускай.

Тут же раздался очень громкий гул и скрежет. На глазах у новобранцев асфальтированная поляна сложилась и убралась вниз под землю.

Гул стал еще сильнее.

Не может быть!

У Марка появилось нехорошее предчувствие. Кислый комок тошноты и волнения подкатил к горлу.

Металлическая платформа подняла из подземных недр гигантскую тридцатиметровую машину-робота.

Твою мать! Суки! Это они!

Марк почувствовал, что вспотел, а униформа неприятно прилипла к спине.

Весь строй солдат ахнул от удивления и восхищения.

Сержант простер руку в направлении машины:

– Это танк, опережающий наше время. Модель «Святогор». Вершина военной технологии. Вершина бронированных вооружений.

Как же так?! Они сами напали на Москву, а потом допрашивали меня? Это логично. Они чуть не убили мою семью! Они поломали мою жизнь! Суки!

Мысли Марка обретали последовательность.

Робот буквально выпрыгнул с платформы и приветственно махнул рукой присутствующим. Отчетливо было видно, как растопырены его пять пальцев. Машина сделала несколько быстрых шагов, развернула корпус и, покачивая руками, продемонстрировала длинные танковые стволы, прикрепленные вдоль предплечий.

– Впечатляет, верно? – прокомментировал сержант телодвижения робота.

Могучий механизм представлял собой гуманоидный тип. Руки, ноги, голова – все на месте. Голова без лица – просто защитная бронированная маска и под ней оптические устройства, напоминающие глаза. Динамическая броня робота вокруг пластин была утыкана короткими трубками. С плеч свисали дополнительные ракетные установки, а основной корпус пестрил непонятными витиеватыми рисунками.

Сержант снова прижал к горлу обруч:

– Спускайтесь.

Машина выпрямилась по стойке «смирно». Голень правой ноги открылась, и все увидели, как на лифте внутри ноги спускается экипаж.

Из робота вышли два человека в немного мешковатых костюмах с белыми лампасами – на головах банданы, синяя и красная.

– Представляю вам, знакомьтесь, лейтенанты армии «Державы» Кирилл Сафронов и Семен Варламов, – сказал сержант Скотт.

– Рады приветствовать вас, господа! – произнес Кирилл. Он был чуть выше Семена и все время улыбался, – мы – ваши офицеры-инструкторы. Так как этот лагерь является офицерским, по окончании обучения вы получите офицерские звания и новые машины, такие же, как эта.

– Красивые банданчики! – раздалось из шеренги.

– Без них никак, – улыбнулся Кирилл, а затем обратился к сержанту: – Активненькие они у вас тут. Надеюсь, вы их не разочаруете.

– Так точно. Итак, информация для всех активненьких и прочих. Распорядок у нас простой: утром физподготовка, а то некоторые задыхаются уже после десяти минут драки, – сержант посмотрел на Жору, а затем добавил: – Днем теория, вечером практика.

– Сейчас же утро, – осторожно, с улыбкой напомнил Кирилл.

– Вот именно. Стро-о-ой! Нале-во! Бегом… марш!

Глава 7

ПРОЯСНЕНИЕ

В просторном помещении, набитом разной электроникой, стояли два человека и разговаривали. Оба были в белых халатах. Оба высокие. Одного, что был покрупнее и с животом, выделявшимся из-под халата, звали Самвел Гигамович Бабаян; другого, худощавого, – Аристарх Эдмундович Бубенщиков.

Самвел Гигамович в свои 35 лет был доктором физических наук и доктором биологических наук. Таких людей, как он, называют светлыми головами. Докторская диссертация одного из лучших ученых в России на тему воздействия кибернетики на повседневную жизнь произвела настоящий фурор в научных кругах по всему миру. Говорил он с хрипотцой, играя интонацией голоса в нужные моменты и иногда причмокивая губами. Здесь, внизу, в лаборатории, он был научным руководителем разработки использования биологии и электроники локальных масштабов в военных целях, а также других проектов. Иными словами, он руководил созданием новых видов оружия.

Аристарх Бубенщиков, кандидат физико-математических наук, помощник Самвела Гигамовича, выглядел постарше своего начальника, однако на самом деле он был на два года младше.

Ученые обсуждали результат только что проведенного опыта.

– …Аристарх, куда же ты смотрел?! – упрекнул Самвел своего подчиненного, – ты не успел повысить давление в сфере линзы, и все пошло насмарку.

– Контролировать давление оказалось довольно сложно: показания приборов зашкаливают за считанные секунды, – произнес Аристарх, – но давайте, может быть, еще разок попробуем?

– Ну хорошо. Только будь, пожалуйста, предельно внимателен. Этот лазер жрет слишком много энергии, чтобы мы могли проводить такие эксперименты несколько раз на дню, – посетовал Самвел.

Аристарх отошел к пульту управления лазером, стоявшему неподалеку. Сама лазерная установка представляла собой довольно громоздкое сооружение, занимавшее добрую треть помещения. Одна только батарея-реактор была размером девять кубических метров. Дуло установки состояло из трех хромированных трубок для подачи гелия и главного ствола со встроенной линзой. Сплетения проводов у подающих гелий трубок сливались в один черный толстый кабель, а затем разъединялись на два чуть менее толстых провода, которые вели к стационарным пультам управления по разные стороны от установки. На расстоянии двадцати метров от устройства располагалась металлическая пластина. Одной из целей эксперимента было разрезать эту пластину лазером.

Самвел прошел к другому пульту управления, располагавшемуся по другую сторону лазера. Оба ученых надели наушники со встроенными микрофонами для связи во время опыта.

– Начинаю отсчет, – сказал Самвел, переключая несколько тумблеров на пульте, – пять… четыре…

Досчитав до одного и скомандовав «пуск», Самвел нажал в определенной последовательности ряд кнопок. То же сделал и Аристарх.

Все помещение заполнил постепенно усиливающийся гул. Ствол лазерной установки стал медленно вращаться.

– Следи внимательней за давлением, – сказал Самвел, – нужно остановить вращение. Сбрасываем на пятнадцать пунктов… так, хорошо, – вращение лазерного дула прекратилось, – теперь плавно поднимаем давление на три пункта… и еще на три пункта… Готовность?

– Есть готовность, Самвел Гигамович.

– Включаю.

Из ствола вырвался лазерный луч красного цвета и ударил по металлической пластинке. Из места попадания посыпались с характерным шипением искры.

– Начинай движение, Аристарх.

Аристарх Бубенщиков медленно повел джойстиком на пульте управления вниз, синхронно с его движением вниз пошел и лазерный луч.

– Увеличиваю давление, – предупредил Самвел.

Лазерный луч насквозь прошил пластину и достиг стены зала, где тут же появились плавленые отметины.

– Еще увеличиваю…

– Самвел Гигамович, зафиксирована утечка газа, – гелий неровной струйкой начал сочиться на пол.

– Вижу, – недовольно произнес Самвел, – тем не менее попытаюсь увеличить давление.

– Повышение температуры линзы, Самвел Гигамович.

– Контролируй ее.

– Повышение температуры оболочки реактора, Самвел Гигамович, – Аристарх Бубенщиков начал волноваться.

– Вырубай все! – крикнул Самвел.

Гул прекратился.

Мощность лазерного луча так и не удалось поднять выше обычного.

– Уровень радиации в реакторе? – спросил Самвел.

– Норма.

– Утечка газа?

– Три целых и пятьдесят четыре сотых литра.

– Гм, плохо. Коэффициент рассеивания лазера?

– Больше двух единиц.

Самвел Бабаян подошел к Бубенщикову и сказал:

– В этом-то вся проблема: слишком большое рассеивание. Проводи мы опыт в вакуумной трубе, результат был бы совсем иным.

– Это понятно. Но что нам теперь предпринимать?

– Есть у меня одна идея…

Тут в помещение вошла девушка в белом, помешав высказать Самвелу свою мысль. Она подошла поближе к ученым.

– Здравствуй, Аня, – поздоровались с ней ученые.

– Как там наш больной? – поинтересовался Самвел.

– Меня несколько пугает скорость его выздоровления, – призналась медсестра, – после тяжелой операции, переливания крови, уже через месяц он ходит, как ни в чем не бывало, даже хромоты нет.

– Скоро ты к этому привыкнешь, – пообещал ей Самвел, – Алексей – удивительный человек, таких во всем мире единицы. Нам повезло, что мы его нашли.

– К этому трудно привыкнуть, Самвел Гигамович, правда – трудно, но я постараюсь. Сейчас Алексей продолжает осваивать персональный компьютер, причем делает это тоже с необычайной скоростью. Буквально за неделю он полностью овладел управлением операционной средой и уже осваивает Интернет.

– Хочет знаний, значит? – спросил скорее сам себя, чем кого-либо из окружающих, Самвел. И тут же ответил: – Устроим ему познания…

В голосе Самвела не было злости или скрытой угрозы. Просто, то, что он сказал, входило в уже намеченный план. Алексей не имел даже законченного среднего образования, а Самвелу он нужен был образованным. Кроме того, существовал план и физической подготовки Алексея.

– Аня, подготовьте больного к встрече со мной. Сделаем это, скажем, завтра с утра. Договорились?

– Да. Куда его привести?

– Да прямо сюда и ведите.

Аня улыбнулась обоим ученым, продемонстрировав ослепительно белые зубы. И ушла.

Ученые вернулись к прежнему разговору.

– Так вот, моя идея…

* * *

Изучение компьютера сильно увлекло Алексея. Он уже неделю ложился спать и просыпался с мыслью об ЭВМ, не осознавая течение времени и не думая о нем.

Познание новой техники давалось Алексею на редкость быстро, он все понимал и моментально усваивал: за прошедшие семь дней полностью изучил как строение и принцип работы компьютера, так и последнюю версию операционной системы Windows. Теперь очередь дошла до освоения Интернета. Правда, Сеть была слишком большим источником информации и имела огромное количество возможностей, поэтому на ее изучение могло уйти гораздо больше времени, чем на исследование операционной системы и компьютера вместе взятых. Это Алексея только радовало, – весь процесс был для него жутко увлекательным.

В тот момент, когда он устанавливал на компьютер специальную коммуникационную программу Интернета ICQ, к нему пришла медсестра. Выглядела она немного необычно. Внешне все было по-прежнему идеально, но беспокойный взгляд выдавал ее волнение.

– В чем дело? – как можно участливее спросил Алексей.

Сестра поняла, что что-то в ней выдало ее беспокойство, и удивилась проницательности «больного».

– Да в общем, ничего страшного. Вас выписывают.

Тут настала очередь Алексея удивляться. Он, конечно, уже пребывал в хорошей физической форме, насколько это было возможно после тяжелого ранения, но он почему-то думал, что люди, так заботившиеся о его здоровье уже в течение месяца, в нем нуждаются. Ему явно не хотелось покидать это место. И дело тут было даже не столько в новом увлечении, сколько в его социальном положении за пределами этого здания. Он не имел дома, не имел средств к существованию, был вдобавок ко всему вне закона. Там, снаружи, он никто. А здесь, как он думал до этого момента, был хоть кому-то нужен.

Алексей решился задать провокационный вопрос.

– И я смогу покинуть это здание?

– Конечно.

– И когда меня выписываете? Сегодня?

– Да, во второй половине дня.

Алексей совсем сбился с толку. Он явно не хотел уходить. Но ничего другого не оставалось.

– Да, с вами хотел еще поговорить э… лечащий врач перед тем, как вы уйдете, – сказала она, покидая палату.

Последние ее слова оставляли то, что так нужно было Алексею, – надежду. Надежду, что он кому-то может показаться полезным, надежду, наконец, узнать, где он и как сюда попал. И про себя Алексей решил, что если начальник медсестры (а он сомневался, что он был лечащим врачом из-за того, как это произнесла девушка) предложит ему какую-нибудь, пусть даже малооплачиваемую, захудалую работу, то Алексей согласится на предложение. Однако то, что произошло на самом деле, он представить не мог даже в лучших придуманных им вариантах развития событий.

После обеда снова пришла медсестра. В этот раз она принесла с собой одежду: черные джинсы, рубашку цвета хаки и свитер с непонятным узором.

– Это все вам, – сказала она, – вся одежда абсолютно новая и вашего размера.

Алексей поблагодарил ее и попросил отвернуться, пока он переодевается.

– И еще наденьте вот это, – сказала медсестра, протянув Алексею халат.

Алексей молча повиновался. Теперь он был готов к встрече с «лечащим врачом».

– Ну что же, идем, больной, – произнесла Аня.

Медсестра и ее пациент спустились на лифте на несколько этажей вниз. Алексей предполагал до этого момента, что располагается на втором этаже, судя по виду из окна его палаты. А это означало, что они опустились довольно глубоко под землю.

Алексей спросил об этом медсестру. На что получил утвердительный ответ. Однако подземное помещение выглядело совсем не как подвальное, а именно такими их всегда представлял себе бывший детдомовец, тут были такие же белые хорошо освещенные коридоры, только в два раза просторнее, чем наверху, такой же чистый без всяких запахов, стерильный воздух.

Они подошли к одной из стен. Медсестра надавила на нее ладонью прямо под цифрой «6». Створка открылась.

В первый момент Алексею показалось, что эта огромная комната, куда он зашел, еще белее, чем его палата. Но спустя мгновенье он понял, отчего такой эффект: кроме стола с диваном и двух кресел, все предметы в комнате были накрыты светлой материей. На одном из кресел сидел крупный мужчина и писал в большой тетради, бормоча что-то себе под нос.

В следующий момент он уже шел навстречу Алексею с располагающей улыбкой на лице.

– Здравствуйте, молодой человек, я Самвел Гигамович, – представился он, протягивая руку.

После рукопожатия Алексей спросил:

– Так вы и есть лечащий врач?

– Лечащий врач?! – засмеялся Самвел, – не совсем так. Прошу, присаживайтесь. Нам есть о чем поговорить, – он усадил Алексея в кресло, а сам сел в соседнее. – Я не лечащий врач, и вы не в больнице, Алексей…

* * *

Самвел многое рассказал Алексею.

Он понял, что не такой, как все. Ученый долго объяснял ему о скрытых возможностях человека. Самвел нарисовал фигурку и на ее примере показал потенциал обычного человека и его, Алексея. Получалось так, будто парень использовал клетки своего мозга на два процента больше, чем нормальный человек, будто он и мышцы свои использует чуть ли не в два раза эффективнее. Вдобавок ко всему этому Самвел постоянно твердил ему о его уникальной психо-волевой способности контролировать и сознание, и силу.

Зачем ему все это объясняли?

Да затем, что он все-таки им нужен!

Самвел предложил Алексею работу, сказав при этом:

– Мне нужны такие универсальные люди, как ты, Алексей. В тебе есть талант, который я могу помочь тебе раскрыть. Наша организация займется твоим обучением на протяжении ближайших лет и поможет стать настоящим человеком. По окончании учебы ты будешь помогать в осуществлении проектов. Но до этого еще очень далеко: когда ты закончишь обучение, тебя ждут, разумеется, экзамены. Экзамены – это испытания по всем дисциплинам, которым тебя в нашем научном центре будут учить.

На вопрос, что же это за Организация, Алексей получил пространный и уклончивый ответ, даже название так и осталось загадкой. Из рассказанного стало ясно, что некая организация создала вот этот научный центр и что во всем данном проекте участвует правительство страны. А занимаются они здесь разработками технологий будущего.

Алексей, не долго думая, сказал:

– Я согласен остаться. Но меня ищут… я, наверное, в розыске из-за побега…

– А, это… – потянул ученый. – Ты не беспокойся, этот вопрос улажен. Все считают тебя мертвым.

– Как так?

– Те, кто за тобой гнались там, в лесу, нашли труп человека, похожего на тебя, с обожженными руками. Все выглядит так, что ты покончил жизнь самоубийством.

– Вы убили человека, чтобы прикрыть мой побег?

– Ну что ты, Боже упаси. А для чего же морги тогда? Наша организация просто изъяла свеженький труп, вот и все. Все это часть быстрой реакции на твой побег.

– Понятно, – сказал Алексей.

– Хорошо, но ты еще должен знать и соблюдать некоторые правила внутреннего распорядка нашего научного центра. Я тебе дам их в письменном виде, но хотелось бы обратить внимание вот на такой момент…

Самвел Гигамович выдержал паузу, но Алексей был нетерпелив:

– Какой момент?

Ученый бросил на собеседника снисходительный взгляд.

– Здесь, в Центре, пока мы не закончили ведущего проекта, у всех нас ограничена, в некотором смысле, свобода. В нашем распоряжении все здание, сад, комплекс отдыха, располагающийся на крыше, но мы не имеем контактов с внешним миром. Мы можем общаться по телефону, писать кому пожелаем, письма, общаться по Интернету, но все эти виды связи контролируются Организацией – это необходимость, диктуемая секретностью разрабатываемых проектов. Посмотри сам, с другой стороны, мы все равно имеем здесь все, что хотим. Организация заботится об этом. Вопрос с женщинами мы тоже решаем довольно просто – заказываем профессионалок, тоже контролируемых Организацией, – Самвел позволил себе улыбнуться в этом месте. – Да и сама работа увлекает. Что касается непосредственно тебя: тебе покажут комнату, выскажешь местному дизайнеру свои пожелания, и он тебе ее обставит как душе угодно. Будешь изучать не только науку и культуру, но и переносить тяготы физической подготовки. Ну как, ты еще не передумал?

– Нет, я же сказал, что остаюсь.

– Мне нравятся люди, верные своим решениям, – сказал Самвел. – После того как настоящий лечащий врач тебя выпишет (оказывается, в Центре есть настоящий врач, который следил за здоровьем Алексея и которого он до сих пор не видел), добро пожаловать в команду! Если есть еще какие-нибудь вопросы, валяй, cпрашивай.

– Да, есть. А как зовут медсестру? И как работают эти двери?

* * *

После похода к врачу Аня показала Алексею его новую комнату. Помещение, конечно, не такое просторное, как то, в котором он встретился с Самвелом Гигамовичом, полностью устроило нового жильца своими габаритами и видом из окна, которое выходило в сад, покрытый снегом. Здесь стройные березы соседствовали с ветвистыми елями, а внизу по заснеженной земле прыгали снегири, наполняя воздух веселым чириканьем. Но уже сам вид красивых величественных деревьев воодушевил Алексея и возбудил в нем какую-то ребяческую радость.

Сюда же, в комнату, вслед за Алексеем перекочевал и компьютер, чему парень был несказанно рад.

Алексей чувствовал, что жизнь продолжается и что продолжается она явно не худшим образом.

* * *

– …Зря вы, Самвел Гигамович, рассказали парню об устройстве дверей. Ну что он может понимать в электростимуляции органических соединений для усиления молекулярной связи?

– Это не важно, Аристарх, понимает он это или нет. Главное, что он почувствовал мою искренность.

– А вот то, что вы обставили все так, будто у него есть выбор… И рассказ про морг… Мне очень понравилось. Если бы мы его оставили силой, как это первоначально задумывалось, то он мог бы использовать свой природный дар и против нас.

– Не волнуйся так, Аристарх. Пока он думает, что он с нами по одну сторону опыта, он не опасен.

Вот такой диалог состоялся между учеными примерно час спустя после встречи с Алексеем.

Правда, случилось и еще кое-что любопытное.

Примерно в это же время в комнату лаборатории вбежала Аня и сообщила ученым, что Алексей сбежал.

Глава 8

ОХОТА НА ЗВЕРЯ

Негромкий шум прибоя. Легкий морской бриз. Соленый воздух, который лечит не только тело, но и душу. А еще чистое, даже не голубое, а ярко синее небо. И закат – большое вечное солнце, садящееся прямо в море.

Белый кролик скакал что было духу, пересекая линии гальки и песка. Он боялся воды, пытавшейся догнать его волной. Он боялся людей, выпустивших его на свободу. Он боялся своей судьбы.

Меткая пуля настигла его, врезавшись в хрупкое тельце между лопаток. Кролик перевернулся два раза по инерции и очутился в пузырящейся пене, оставшейся от прибоя. Последние два вздоха, и он умер.

На уже остывшем после жаркого дня песке стоял стол. Виноград и нашинкованные яблоки лежали в ажурных вазах. Бутылка с дорогой французской минералкой буквально прильнула к фруктам, будто хотела их надкусить.

Волосатой рукой человек взял бутылку и выпил немного воды. Довольно покряхтывая, он погладил еще горячий ствол винтовки Стерлинга. Это был эксклюзивная модификация с позолоченной рукояткой, доставленная прямиком из Сингапура.

Этот человек любил стрелковое автоматическое оружие. Сейчас он приехал на денек в Сочи отдохнуть на море. На нем были льняные серые с огромными карманами шорты до колен и пестрая разноцветная рубашка-безрукавка. К плечам рубашки были пришиты генеральские погоны. Стрелком был Александр Николаевич, министр обороны России.

Здесь на отцепленном участке морского побережья было устроено импровизированное стрельбище. Адъютанты запускали вдоль берега кроликов, а Александр Николаевич старался не промахнуться. Уже дюжина убитых несчастных созданий обагряла своей кровью песок пляжа.

Генерал показал жестом руки, чтобы выпускали следующего кролика.

Клетку открыли, но животное почему-то не хотело оттуда выходить.

– В чем дело?! – недовольно крикнул на помощника генерал.

Адъютант буквально вытряхнул кролика. Подушечки его лапок от падения с высоты в несколько метров зарылись в песок. Беззащитное существо, оглянувшись по сторонам и прижав уши, нехотя побежало вдаль.

– Ну вот, уже лучше, – произнес довольный министр.

Однако кролик двигался медленно, а с близкой дистанции стрелять было не очень удобно.

Стрелок вскинул винтовку и, прижав приклад к плечу, щекой прильнул к нему.

– Ну давай же, шевели своей белой задницей, – проворчал под нос министр.

Цель уже отдалилась на сотню метров, а генерал был уже готов нажать на спусковой крючок, как вдруг на линии огня еще дальше за кроликом увидел знакомый силуэт, шедший на кролика в сторону генерала. Военный узнал в идущем Призрака.

– Уйди! – крикнул министр, махнув рукой в сторону, будто пододвигая идущего. – Ты на линии огня, двигай!

Но Призрак никак не реагировал. Он продолжал идти уверенным шагом. На нем была накидка, которая развивалась под ветром, дувшим с моря.

Кролик, увидев идущего на него человека, остановился и присел в недоумении.

– Стрелять буду! – генерал поднял вверх оружие, показывая Призраку.

– Ну так чего ждешь – стреляй, – ответил седовласый.

Генерал вскинул оружие на изготовку.

Что?! Что за хрень?!

Министр быстро заморгал и тряхнул головой. Он не поверил собственным глазам. Призрака не было. Он не отодвинулся с линии огня. Он просто исчез, растворился.

– У меня галлюцинации, – подумал Александр Николаевич, – его тут и быть не может. Это все стресс треклятый.

Генерал выстрелил.

Пуля попала в песок в нескольких сантиметрах от животного. Кролик продолжал сидеть не шелохнувшись.

Генерал прицелился, но тут снова появился Призрак, который был от него всего в нескольких метрах.

У Александра Николаевича от удивления и страха даже коленки подогнулись.

– Ты здесь или тебя нет? – спросил он Призрака.

– Здесь я, дорогой мой Александр Николаевич.

– Что это было? Ты ведь… исчез…

– Это простой трюк, – улыбнувшись ответил Призрак, – я не хотел вам мешать выстрелить.

– У-уф, значит, я все-таки в порядке. Нам бы таких исчезающих бойцов, – мечтательно проговорил генерал.

– В реальном бою это слабо поможет, – огорчил его седовласый, – но в любом случае российской армии не видать такой маскировки еще много лет.

Министр вздохнул, здороваясь за руку с Призраком.

– Ну так что, будете кролика добивать? – Призрак кивнул в сторону цели.

Министр уже и думать забыл про животное.

– Пусть живет, – вынес он вердикт.

Призрак подошел к накрытому столу. Оторвав от грозди несколько виноградин, он забросил их себе в рот и, пережевывая, довольно улыбнулся.

– А кола есть? – неожиданно спросил Призрак генерала.

– Какая еще кола? – Александр Николаевич не на шутку удивился. Ведь этот представитель Компании нашел его здесь, на берегу Черного моря, явно не затем, чтобы спрашивать про лимонад.

Призрак ничего не ответил. Он сокрушительно пнул стол с яствами, переломав его пополам. Ваза рассыпалась яркими хрусталиками, а влажная еда незамедлительно покрылась песчаной пылью.

Адъютант бросился к генералу, который стоял как вкопанный, не понимая, что происходит.

– Остановите его, – мягким уверенным голосом попросил министра Призрак, указывая рукой на бегущего к ним адъютанта.

Повторять свою просьбу Призрак не собирался. Он сделал неуловимое движение пальцами, и помощник генерала, так и не добежав, упал лицом в песок. Замертво.

Только сейчас генерал пришел в себя:

– Что же ты вытворяешь? – злобно прошипел он Призраку.

– Я всего лишь инструмент в особых руках, – напомнил генералу седовласый. – Постарайтесь успокоиться, найдете себе новую прислугу вместо этой, – он показал на труп офицера.

– Так зачем все это? Что ты здесь делаешь?

– Нет, это что вы здесь делаете? – в голосе Призрака появились металлические нотки. – Вы должны быть явно не здесь. По моей информации, у вас военная операция в самом разгаре, а вы рванули на море. Пострелять по зайцам!

Министр обхватил руками винтовку, виновато взглянул на Призрака и побрел к набережной. Призрак пошел за ним.

– Как же меня все достало, – пожаловался министр.

Он шел нарочито медленно, будто подчеркивая свою усталость.

– Военная операция, говоришь? Да, есть такое дело.

– Когда будет доклад президенту?

– Будет доклад. Сейчас немного отдохну и полечу в Москву, – нехотя сказал генерал.

– Александр Николаевич, родной, ведь в докладе все дело. Мы сразу будем у цели. И я вам от лица Компании гарантирую, что сразу заберу вас из этого политического бедлама. Вы получите все, о чем мы договаривались.

Министр кивнул в знак согласия.

* * *

Самолет-разведчик расчертил небо над республикой Татарстан. Это был старенький МИГ-29. Летательный аппарат переоборудовали для разведывательных операций. Невысокая скорость полета позволяла сканировать местность внизу и передавать данные в штаб.

Спустя несколько часов полета пилот обнаружил искомое. Несколько шагающих боевых машин-роботов двигались с большой скоростью на восток. Летчик отправил в штаб снимки – визуальные и теплового следа.

– Охотник – штабу, – сказал пилот в переговорное устройство. – Данные отправил.

– Все получили, охотник. Отличная работа! – отозвались из штаба командования. – Возвращайтесь на базу.

Капитан Еремеев, получив уже раскодированные данные, прошел в кабинет начальника, генерала-полковника Петрова, с докладом:

– Товарищ генерал-полковник, вражеские цели найдены.

Хорошо, – сухо проговорил Антон Владимирович.

Он разбирал свой именной пистолет Стечкина. Перед ним на столе лежали магазин с патронами, затвор, рамка, возвратная пружина. Генерал-полковник не без удовольствия смотрел на части своего любимого оружия и собирался заняться любимым делом – почистить и смазать его. Каждый день он обязательно испытывал свое оружие на местном стрельбище.

– Разрешите доложить!

– Докладывайте. Тем более уже начали, капитан.

– Пять вражеских танков…

– Вы до сих пор называете ИХ танками?! – лицо генерал-полковника скривилось от недовольства. – Какие же это танки, если он ходят как люди?!

– Прошу прощения, генерал-полковник, это роботы. Двигаются на восток, сейчас пересекли границу с Башкортостаном.

– Что мы о них знаем?

– Скорость до пятисот километров в час, но сейчас идут медленнее. Мы не знаем, от чего это зависит.

Антон Владимирович поморщил нос. Скорость для сухопутного передвижения была невероятно высокой. Приказ президента, переданный министром обороны, был четким: вражеские машины найти и уничтожить. Их и найти-то было не так просто. Казалось бы, огромная вражеская техника, но для радаров она была не видна, и даже визуально ее невозможно обнаружить. Определить вектор поиска удалось лишь по физическому следу, которого было в избытке. Видимо, масса каждой машины была под сто пятьдесят тонн.

– Что у нас есть сейчас в Свердловском гарнизоне? – спросил капитана генерал-полковник.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания