Читать онлайн книгу «Похититель» автора Ли Чайлд, книга из серии «Джек Ричер»

Джек Ричер заказал двойной эспрессо без сахара, в пластиковом стаканчике, а не в фарфоровой чашке, и, прежде чем его принесли, увидел, как навсегда изменилась жизнь человека. И дело не в том, что официант работал слишком медленно. Просто все произошло очень быстро. Так быстро, что Ричер даже не понял, на что он смотрит. Самая обычная городская сценка, повторяющаяся во всех уголках света множество раз в день: мужчина открыл машину, сел в нее и уехал. И все.

Эспрессо был почти безупречным, и именно по этой причине Ричер вернулся в то же самое кафе двадцать четыре часа спустя. Он редко проводил две ночи в одном месте, но решил, что отличный кофе – это достаточно уважительная причина, чтобы изменить привычкам. Кафе располагалось на западной стороне Шестой авеню в Нью-Йорке, посреди квартала между Бликер и Хьюстон, и занимало первый этаж неприметного четырехэтажного здания. На верхних этажах находились безликие квартиры, сдаваемые внаем. Само кафе словно перенеслось с какой-нибудь боковой улочки Рима: приглушенный свет, поцарапанные деревянные стены и помятая кофеварка из хрома, такая же горячая и длинная, как локомотив, а еще барная стойка. Снаружи на тротуаре стояли в ряд металлические столики, отгороженные от пешеходов низкой решеткой. Ричер уселся за тот же крайний столик и на тот же стул, что и накануне. Вытянув ноги, он устроился поудобнее и наклонил стул назад, балансируя на задних ножках. Спиной он касался внешней стены кафе, а смотрел на восток, на противоположную сторону и уходящую вдаль авеню. Ему нравилось летом в Нью-Йорке сидеть в кафе снаружи, на улице. Особенно поздно вечером. Нравилась темнота, расцвеченная огнями, горячий грязный воздух, грохот транспорта и шум, вопящие сирены и толпы прохожих. Так одинокий человек мог почувствовать себя связанным и одновременно разъединенным с другими людьми.

Его обслуживал тот же официант, что и вчера, и Ричер заказал такой же кофе, двойной эспрессо в пластиковом стаканчике, без сахара и ложки. Он заплатил сразу, как только его принесли, и оставил сдачу на столе. Так он мог уйти в любой момент, не обидев официанта, не обманув хозяина и не прихватив с собой чашку. Ричер всегда заботился о мельчайших деталях, чтобы можно было без промедления двинуться в путь. Это стало для него навязчивой идеей и привычкой, которой он всегда придерживался. У него ничего не было, и он ничего с собой не возил. Физически он был крупным мужчиной, но отбрасывал маленькую тень и почти ничего не оставлял за собой.

Ричер медленно пил кофе, чувствуя, как от тротуаров поднимается ночной жар, и наблюдал за машинами и людьми. Он видел такси, спешащие на север, и мусоровозы, задерживавшиеся у тротуаров. Видел группки странных молодых людей, направлявшихся в клубы. Видел девушек, когда-то бывших мальчиками, неверной походкой движущихся на юг. Заметил он и голубой немецкий седан, остановившийся неподалеку. Из него вышел плотный мужчина и двинулся на север. Он пробрался между двумя столиками, стоящими на улице, вошел в кафе и зашагал в заднюю часть, где находились официанты и повара. И тут же начал задавать им вопросы.

Мужчина был среднего роста, не молодой, но и не старый, слишком плотный, чтобы его можно было назвать жилистым, и слишком худой, чтобы считаться тяжелым. Его волосы, коротко остриженные и аккуратно причесанные, поседели на висках. Он стоял, перекатываясь с пяток на носки. Губы его почти не двигались при разговоре, в отличие от глаз, которые неутомимо обшаривали кафе. Наблюдая за ним через окно, Ричер предположил, что ему лет сорок и, наверное, все эти сорок лет он постоянно старался отслеживать все, что происходит вокруг него. Ричер видел такой взгляд у ветеранов элитных пехотных частей, сумевших выжить в длительных экспедициях в джунглях.

И тут официант, который обслуживал Ричера, неожиданно повернулся и показал прямо на него. Плотный мужчина в сером костюме посмотрел в его сторону. Ричер ответил ему таким же пристальным взглядом через плечо. Не прерывая зрительного контакта, мужчина поблагодарил официанта и поспешил назад тем же путем, каким вошел в кафе. Он шагнул за дверь и направился к Ричеру. Мужчина молча стоял и смотрел на него, Ричер принял решение и сказал таким тоном, словно это ответ, а не вопрос:

– А что угодно, – ответил Ричер. – Да, я прекрасно провожу здесь время, да, вы можете сесть за мой столик, да, вы можете спросить меня о том, о чем собирались.

Мужчина отодвинул стул и сел спиной к дороге, закрыв Ричеру обзор.

– Вообще-то я действительно хочу задать вопрос, – сказал он.

– Я знаю, – кивнул Ричер. – О вчерашнем вечере.

Голос у него был низкий и тихий, с отчетливым британским акцентом.

– Официант указал на меня, – ответил Ричер. – А единственное, что отличает меня от остальных посетителей, – это то, что я был здесь вчера вечером, а они – нет.

– Отвернитесь и посмотрите на дорогу, – сказал Ричер.

Мужчина отвернулся и стал смотреть на машины, проезжавшие мимо.

– А теперь скажите, что на мне надето, – предложил Ричер.

– Зеленая рубашка, – ответил англичанин. – Хлопчатобумажная, мешковатая, дешевая, по виду не новая, рукава закатаны до локтей. Под ней зеленая футболка, тоже дешевая и не новая, немного тесная, не заправленная в брюки из твила цвета хаки. Носков нет. Английские ботинки из шагреневой кожи, не новые, но и не слишком старые, дорогие. Потрепанные шнурки – наверное, вы слишком сильно их натягиваете, когда завязываете. Возможно, это свидетельствует о навязчивой самодисциплине.

– Вы наблюдательны. Я тоже. Нас таких двое. Мы словно две горошины из одного стручка. Я совершенно уверен в том, что сейчас я единственный посетитель, который был здесь вчера. Вы ведь именно об этом спрашивали тех, кто тут работает. Иначе и быть не может. По какой еще причине официант мог указать вам на меня?

– Вчера вечером я видел огромное количество машин, – ответил Ричер. – Это ведь Шестая авеню.

Мужчина снова повернулся и показал по диагонали на другую сторону дороги, на пустой участок возле тротуара в том месте, где находился пожарный гидрант.

– Четырехдверный седан серебристого цвета, – сказал Ричер. – Номера нью-йоркские, сделанные на заказ, начинаются с «КОБ». Большой пробег. Старая краска, потертая резина, помятые обода, на обоих бамперах царапины и вмятины.

– Примерно без четверти двенадцать мужчина сел в машину и уехал.

– Я же сказал, что видел, как он сел в машину и уехал.

– Мне нужно, чтобы вы пошли со мной, – сказал он и засунул руку в карман. – Я заплачу за ваш кофе.

– Вы не коп, – заметил Ричер. – Таково мое мнение, основанное на наблюдениях.

– Ваш акцент. Вы не американец. Вы из Англии. Департамент полиции Нью-Йорка вряд ли находится в столь отчаянном положении.

– Большинство из нас американцы, – сказал англичанин. – Но вы не ошиблись, мы не из полиции. Мы частные лица.

– А такого, что вы не пожалеете, если дадите подробное описание человека, сидевшего за рулем машины.

– В финансовом, – ответил мужчина. – А есть еще какие-нибудь смыслы?

– Полным-полно, – ответил Ричер. – Пожалуй, я останусь тут.

– Это не мое решение, – начал оправдываться мужчина. – Мистер Лейн недвусмысленно подчеркнул, что мы не должны ничего разглашать. И по вполне уважительной причине.

Ричер наклонил стаканчик и обнаружил, что кофе почти не осталось.

В ответ мужчина засунул два пальца в нагрудный карман пиджака и вытащил оттуда кожаную визитницу. Раскрыв ее, он теми же пальцами достал визитку и подтолкнул ее через стол к Ричеру. Хорошая плотная бумага, рельефные буквы, свежая печать. Наверху значилось: «Консультант по оперативной безопасности».

– «КОБ», – заметил Ричер, – как на номерном знаке.

Англичанин никак не отреагировал на его слова.

– Вы консультанты по безопасности, – с улыбкой произнес Ричер, – и у вас угнали машину? Очень неприятная ситуация.

Чуть ниже на визитке стояло имя: «Джон Грегори». Под ним: «Армия Британии, в отставке». А дальше название должности: «Исполнительный вице-президент».

– И как давно вы уволились из армии? – спросил Ричер.

– Из британской армии? – уточнил мужчина по имени Грегори. – Семь лет.

– Вы тоже, – сказал Грегори. – А вы как давно из армии?

– Не помню, – ответил Ричер. – Я уже семь лет гражданское лицо.

– Да ладно вам скромничать, – сказал Грегори. – Вы наверняка были подполковником.

– Майором, – признался Ричер. – Дальше мне продвинуться не удалось.

– Я так и подумал, – кивнул Ричер. – Как правило, ребята из САС все сержанты. Да вы и похожи на сержанта.

– Так вы пойдете со мной и поговорите с мистером Лейном?

– Я сказал вам все, что я видел. Можете ему так и передать.

Ричер снова заглянул в свой стаканчик и спросил:

– Ну не знаю, – протянул Ричер. – Я тут наслаждаюсь эспрессо.

– Возьмите его с собой. Он же в пластиковом стакане.

– А мне представляется, что вы подняли слишком много шума из-за угнанной машины, пусть и «мерседеса».

– Это вопрос жизни и смерти, – сказал Грегори. – В настоящий момент вероятнее смерть, чем жизнь.

Ричер в очередной раз заглянул в стаканчик. На дне осталась какая-то отвратительная на вид жижа, к тому же едва теплая. И все. Он поставил стаканчик на стол и сказал:

Глава 02

Голубой немецкий седан оказался новеньким «БМВ» седьмой серии с номерным знаком, на котором стояли буквы «КОБ». Грегори открыл его с расстояния в десять футов при помощи дистанционного ключа. Ричер уселся на переднее пассажирское сиденье, нашел рукоять и подвинул сиденье назад, чтобы вытянуть ноги. Грегори достал маленький мобильный телефон серебристого цвета и набрал номер.

– Еду вместе со свидетелем, – коротко и четко доложил он со своим английским акцентом.

Затем закрыл телефон, завел двигатель, и машина влилась в вечерний поток транспорта.

Десять минут превратились в двадцать. Грегори проехал по Шестой авеню через весь Мидтаун до 57-й улицы, повернул на запад и проехал два квартала. Дальше двинулся на север по Восьмой авеню, через Коламбус-серкл, по Сентрал-Парк-Уэст и повернул на 72-ю улицу. Около «Дакоты»[2] он остановился.

– У мистера Лейна все самое лучшее, – будничным тоном сказал Грегори.

Они вместе выбрались из машины и остановились на тротуаре. Из тени появился еще один крепкий мужчина в сером костюме, сел в машину и уехал. Грегори повел Ричера к лифту. Вестибюль был темным и величественным, точно в замке барона.

– Видели когда-нибудь Йоко? – поинтересовался Ричер.

Они вышли на пятом этаже, завернули за угол, и перед ними тут же открылась дверь в квартиру. Видимо, им позвонили из вестибюля. Дубовая дверь была тяжелой, цвета меда, и теплый свет, пролившийся в коридор, тоже сиял медовыми оттенками. Квартира с высокими потолками производила солидное впечатление. Маленькая квадратная прихожая вела в большую квадратную же гостиную с желтыми стенами. Здесь было прохладно, на столах горели светильники с приглушенным светом, стояли удобные стулья и диваны с покрывалами из набивной ткани. Ричер насчитал в гостиной шесть человек. Ни один из них не сидел. Все стояли и молчали. Трое – в таких же серых костюмах, как и Грегори, трое – в джинсах и черных нейлоновых куртках. Ричер мгновенно понял, что они бывшие военные, как и Грегори. Сама гостиная походила на пронизанный отчаянием командный бункер, расположенный далеко от того места, где проигрывается сражение.

Все шестеро повернулись и посмотрели на Ричера, но никто не проронил ни слова. А в следующий момент пятеро взглянули на шестого, в сером костюме, и Ричер догадался, что он и есть мистер Лейн, главный босс. Он был лет на десять старше остальных. Коротко остриженные седые волосы. Примерно на дюйм выше среднего роста, худой. Бледное, обеспокоенное лицо. Он стоял абсолютно прямо, напряженно, опираясь кончиками пальцев на стол со старомодным телефоном и фотографией в рамке, изображавшей красивую женщину.

Мужчина, стоявший у стола, посмотрел на телефон, а затем отошел от него и направился к Ричеру, по дороге оглядывая его с головы до ног и явно оценивая. Он остановился в ярде от него и протянул руку.

– Эдвард Лейн, – сказал он. – Очень рад с вами познакомиться.

У него был выговор уроженца американской глубинки, находящейся далеко от Манхэттена. Возможно, Арканзас или какая-нибудь сельская местность в Теннесси, но с длительным воздействием нейтральных интонаций, принятых в армии. Ричер назвал свое имя и пожал ему руку.

– Расскажите, что вы видели, – попросил Лейн.

– Я видел, как мужчина сел в машину, – ответил Ричер. – А потом он уехал.

– Ричер бывший военный, следователь военной полиции, – вмешался Грегори. – Он безупречно описал машину.

– Я гораздо лучше разглядел машину, чем водителя, – сказал Ричер.

– В кафе. Машина стояла немного к северо-востоку от меня, на другой стороне Шестой авеню. Примерно под углом в двадцать градусов, на расстоянии около девяноста футов.

– Она была плохо припаркована. Как-то не на месте. Я предположил, что она стоит прямо возле гидранта.

– Так оно и было, – подтвердил Лейн. – И что потом?

– Мужчина перешел через дорогу, направляясь к машине. Не по переходу, а под углом, лавируя между машинами. Угол был примерно такой же, под которым я смотрел, – около двадцати градусов. Так что я видел главным образом его спину.

– Он вставил ключ в замок двери, сел в машину и уехал.

– Очевидно, на север, учитывая, что дело происходило на Шестой авеню. Он повернул куда-нибудь?

– Голубые джинсы, голубая рубашка, голубая бейсболка, белые теннисные туфли. Вся одежда старая, поношенная. Парень был среднего роста и среднего веса.

– Я видел его только со спины, но, судя по движениям, ему лет тридцать пять. Возможно, сорок.

– Целенаправленно. Прямо к машине. Не быстро, но не вызывало сомнений, куда он направляется. По тому, как он держал голову, думаю, он все время смотрел на машину. Словно у него имелась определенная цель. А по положению плеч я бы сказал, что он держал перед собой ключ, горизонтально, словно крошечную пику. Он был напряжен, сосредоточен и явно спешил. Вот как он двигался.

– Откуда-то сзади меня. Наверное, шел на север, затем сошел с тротуара у кафе и направился на северо-восток к машине.

– Возможно, – ответил Ричер. – Но только по одежде, походке и осанке. Ничего такого, что могло бы послужить для кого-нибудь убедительными показаниями.

– Если он переходил дорогу не по светофору, то должен был посмотреть на юг, чтобы проверить, близко ли машины. По крайней мере один раз. Значит, вы могли увидеть правую сторону его лица. А когда он сел за руль – левую.

– Под острым углом, – сказал Ричер. – И при плохом освещении.

– Он белый, – ответил Ричер. – На лице волос нет. Это все, что я видел.

– Белый мужчина, – повторил Лейн. – От тридцати пяти до сорока. Думаю, это исключает около восьмидесяти процентов населения, может быть, больше, но все равно не слишком хорошо.

– А разве у вас не было страховки? – спросил Ричер.

– Спасибо, мистер Ричер, – проговорил Лейн. – Вы нам очень помогли.

Он вернулся на свое прежнее место рядом со столом, телефоном и фотографией. Остановился, выпрямив спину, и снова положил ладони на стол, на гладко отполированное дерево, рядом с телефоном, словно его прикосновение могло уловить звонок еще до того, как он прозвучит.

– Привычка, – ответил Ричер. – Рефлекс. Профессиональное любопытство.

– У меня есть помощники, – заявил Лейн и свободной рукой обвел комнату. – Военно-морские силы, «Дельта», морская разведка, «зеленые береты», Британский САС. Все самое лучшее в мире.

– Вам требуется помощь другого рода. Вне всякого сомнения, ваша армия может начать войну против парня, который угнал у вас машину. Но сначала вам нужно его найти.

– Расскажите мне про вашу военную карьеру, – сказал Лейн.

– Она давно закончилась. И это ее главная особенность.

– «Рейнджеры» и «Дельта». Начинал во Вьетнаме, закончил в Заливе, во время первой операции. Начинал вторым лейтенантом, уволился полковником.

Лейн отвернулся и очень долго стоял молча, не шевелясь. Затем он посмотрел на Ричера, словно принял решение, и сказал:

– Никаких копов. Первым делом вы дадите нам совет пойти в полицию. Но я не стану ему следовать, и мне нужно ваше слово, чтобы я мог быть уверен, что вы не сделаете этого у меня за спиной.

– У вас имеются на этот счет какие-то этические проблемы?

– Ни ФБР и вообще никого, – добавил Лейн. – Мы сами будем с этим разбираться. Вы понимаете? Если вы нарушите свое слово, я прикажу вас ослепить.

– Скажите, что вы понимаете, как я поступлю с вами, если вы его нарушите.

Ричер окинул взглядом комнату и всех, кто в ней находился. Тишина, заполненная отчаянием, и шесть ветеранов отрядов специального назначения, все едва скрывают угрозу, все жесткие, точно кремень, все не сводят с него глаз, все объединены верностью своему подразделению и испытывают враждебную подозрительность по отношению к чужаку.

– Вы прикажете меня ослепить, – сказал Ричер.

Лейн убрал руку от телефона и взял фотографию в рамке. Он держал ее двумя руками, прижимая к груди, так что у Ричера возникло ощущение, будто на него смотрят сразу два человека. Бледное, встревоженное лицо Лейна, а под ним – закрытое стеклом лицо невероятно красивой женщины. Темные волосы, высокие скулы, идеально очерченный рот. Снимок сделан со страстью и умением и отпечатан настоящим мастером.

– Кейт исчезла вчера утром, – сказал Лейн. – Днем мне позвонили. Это были похитители. Они потребовали денег. Деньги и лежали в машине. Вы видели, как один из тех, кто держит у себя мою жену, забирал выкуп.

– Они обещали ее отпустить, – проговорил Лейн. – С тех пор прошло двадцать четыре часа. Они так и не позвонили.

Глава 03

Эдвард Лейн держал фотографию, словно подношение, и Ричер сделал шаг вперед, чтобы ее взять. Он слегка повернул ее, чтобы на изображение падал свет. Кейт Лейн была ослепительно красива, тут не было никаких сомнений. Природа наделила ее гипнотической красотой. Моложе мужа примерно лет на двадцать, значит, ей около тридцати. Достаточно, чтобы стать настоящей женщиной и одновременно не растерять идеальные черты молодости. На снимке она смотрела куда-то вдаль, за пределы фотографии. В глазах сияла любовь. На губах готова была заиграть улыбка. Фотографу удалось уловить момент, когда улыбка еще только тронула губы, и благодаря этому поза Кейт казалась динамичной. У того, кто на нее смотрел, возникало ощущение, будто она сейчас сорвется с места. Фокус, детали и все остальное были безупречны. Ричер не слишком хорошо разбирался в фотографии, но сразу понял, что держит в руках настоящее произведение искусства. Одна рамка наверняка стоила его месячной зарплаты в армии.

– Моя Мона Лиза, – сказал Лейн. – Так я называю эту фотографию.

Лейн снова поставил фотографию рядом с телефоном и ответил:

– А почему вы не хотите обратиться в полицию?

– Как правило, они неплохо делают такие вещи.

– Вы были копом, – сказал Лейн. – И вполне можете сделать то, что делают они.

– Вы были военным копом. Значит, при прочих равных вы даже лучше, чем они, справитесь с этим делом.

– Все прочие не равны. У меня нет их ресурсов.

В комнате царила мертвая тишина. Ричер посмотрел на телефон, а потом на фотографию.

– Сколько денег они потребовали? – спросил он.

– Миллион долларов наличными, – ответил Лейн.

– Ладно, – сказал Ричер. – Давайте все сядем.

– Расслабьтесь, – проговорил Ричер. – Они вам позвонят, возможно, очень скоро. В этом я почти уверен.

– Сядьте. Начните с самого начала. Расскажите о вчерашнем дне.

Лейн сел в кресло рядом со столом, на котором стоял телефон, и начал рассказывать о предыдущем дне. Ричер опустился на один конец дивана, Грегори уселся рядом с ним. Остальные пятеро распределились по комнате: двое сели, двое пристроились на ручках кресел, один прислонился к стене.

– Кейт вышла из дома в десять утра, – сказал Лейн. – Мне кажется, она собиралась в «Блумингдейлс».

– Я даю ей определенную свободу действий. И она не обязана предоставлять мне отчет о своих передвижениях. По крайней мере, не каждый день.

– У нее восьмилетняя дочь от первого брака. Ее зовут Джейд.

– Значит, это двойное похищение? – уточнил Ричер.

– В каком-то смысле даже тройное. Их водитель тоже не вернулся.

– Но вам не пришло в голову упомянуть об этом в начале нашего разговора?

– А разве есть какая-то разница? Один человек или три?

– Тейлор. Англичанин, служил в парашютно-десантных войсках особого назначения. Хороший человек. Один из нас.

– Только изредка. И никогда в какие-то определенные дни. Мы ничего не делаем такого, что можно предсказать или вычислить заранее. Я меняю ее маршруты и водителей, иногда мы вместе уезжаем из города.

– Достаточно. Моя деятельность привлекает врагов.

– Вам придется объяснить мне, чем вы занимаетесь, а также кто является вашими врагами.

– К этому я еще вернусь, – ответил Ричер. – Расскажите про первый разговор с похитителями. Подробно. Постарайтесь вспомнить каждое слово.

– Они позвонили в четыре часа дня. Говорили стандартные вещи. Ну, вы понимаете: у нас ваша жена и дочь.

– Измененный при помощи электронного устройства. Такой металлический, как у робота в кино. Громкий и низкий, но это ничего не значит. Они могут менять уровень звука и тембр.

– Спросил, чего они хотят. Они ответили – миллион долларов. Я попросил дать трубку Кейт. После короткой паузы они передали ей трубку. – Лейн закрыл глаза. – Она сказала, ну, вы и сами знаете: «Помоги мне, помоги». – Он открыл глаза. – Потом снова заговорил тип с металлическим голосом, и я согласился заплатить им деньги. Они обещали позвонить через час и выдать указания.

– В пять часов. Мне велели подождать шесть часов, положить деньги в багажник «мерседеса», который вы видели, доехать на нем до Гринич-Виллиджа и припарковаться на том месте на Шестой авеню ровно в одиннадцать сорок. Водитель должен закрыть машину и уйти, а ключи бросить в почтовый ящик на входной двери указанного здания на юго-западном углу Спринг-стрит и Западного Бродвея. Затем он должен идти на юг по Западному Бродвею. Кто-то у него за спиной войдет в здание и заберет ключи. Если водитель остановится или обернется, Кейт умрет. То же самое произойдет, если они обнаружат следящее устройство в машине.

– Кто сидел за рулем машины? – спросил Ричер.

– Я выполнил все указания, – заверил их Грегори. – Дословно. Я не мог рисковать.

– Как далеко вам пришлось пройти? – спросил у него Ричер.

– А что за здание, в котором находится ящик для почты?

– Заброшенное, – ответил Грегори. – Или подготовленное к реконструкции. Одно из двух. Так или иначе, оно пустует. Сегодня вечером, до того как зайти в кафе, я туда сходил. Никаких признаков, что там кто-то живет.

– Насколько можно доверять Тейлору? Вы были знакомы с ним в Англии?

– Войска особого назначения – это одна большая семья. А Тейлор отличный парень.

– Можно сделать кое-какие предварительные выводы, – ответил Ричер.

Глава 04

– Первый вывод состоит в том, – сказал Ричер, – что Тейлор мертв. Очевидно, люди, похитившие вашу жену, до некоторой степени вас знают, а следовательно, им известно, что представляет собой Тейлор. Значит, они не оставят его в живых. Нет смысла и слишком опасно.

– А почему вы решили, что они меня знают? – спросил Лейн.

– Они назвали определенную машину, – пояснил Ричер. – А еще подозревали, что у вас есть миллион долларов наличными, до которого вам не составит труда добраться. Они выдвинули свои требования после того, как банки закрылись, и приказали вам доставить деньги в названное ими место до открытия банков. Далеко не все смогли бы выполнить такие условия. Обычно даже очень богатым людям нужно некоторое время, чтобы собрать миллион баксов наличными. Они получают временные займы, проводят трансферы, используют акции в качестве дополнительного обеспечения и все такое. Но эти ребятишки, судя по всему, знали, что вы в состоянии, словно фокусник, достать из рукава миллион долларов.

– Кроме того, их трое, – сказал Ричер. – Один охраняет Кейт и Джейд там, куда их отвезли. Другой с телефоном в руках следил за Грегори на Западном Бродвее, чтобы сообщить третьему, когда можно забрать ключи.

– Думаю, они расположились где-то на севере примерно в двухстах милях отсюда, – продолжал Ричер. – Давайте предположим, что начало операции падает на одиннадцать часов вчерашнего утра. Однако они позвонили вам только через пять часов. Потому что находились в пути. В пять часов они потребовали, чтобы выкуп был на месте через шесть часов. Потому что двоим из них требовалось время, чтобы вернуться назад. Пять или шесть часов – это примерно двести миль, возможно, двести пятьдесят или чуть больше.

– Почему на севере? – спросил Лейн. – Они могут быть где угодно.

– Не на юге и не на западе, – возразил Ричер. – Иначе они потребовали бы поставить машину с выкупом южнее Канал-стрит, чтобы затем сразу направиться в сторону туннеля Холланд. Лонг-Айленд тоже отпадает, потому что тогда бы они захотели оказаться поблизости от туннеля Мидтаун. Нет, им был нужен именно север и Шестая авеню. Таким образом, оттуда они, скорее всего, поехали в сторону моста Джорджа Вашингтона, или по автострадам Генри Хадсона и Со-Милл, или к мосту Триборо и на автостраду Мейджор-Диган. В конце концов они, вероятно, выбрались на скоростную дорогу. Они могут находиться в горах Катскилл или где-нибудь неподалеку. Например, на ферме. Вне всякого сомнения, там должен быть большой гараж или сарай.

– Они только что получили ваш «мерседес». Сразу после того, как захватили машину, за рулем которой вчера сидел Тейлор. Им потребуется место, чтобы их спрятать.

– Вот видите. Там у них сейчас что-то вроде выставки дорогих машин.

– Человеческая природа. Сейчас они находятся в безумной ярости и отчаянно ругают себя за глупость. Они вас знают, но, возможно, недостаточно хорошо. Они рискнули и попросили миллион долларов наличными, и вы выложили их без малейших колебаний. Вам не следовало это делать. Вы должны были торговаться и тянуть время. Потому что теперь они говорят себе: «Проклятье, нужно было назвать сумму побольше. Проверить, на что он способен». Поэтому они снова позвонят и потребуют новую порцию денег. Но сначала постараются разведать, сколько у вас под рукой имеется наличных. Они выжмут вас досуха.

– Потому что это серьезное изменение стратегии, – пояснил Ричер. – Они спорят. Будут спорить целый день. Это тоже в человеческой природе. Троим всегда трудно договориться. Они выдвигают доводы за и против, пытаются держаться прежнего плана или импровизируют, стараются себя обезопасить или, наоборот, решают рискнуть.

– Сколько у вас имеется наличных денег? – спросил Ричер.

– В следующий раз они попросят пять миллионов, – сообщил ему Ричер. – Зазвонит телефон, и они скажут, что хотят получить еще пять миллионов долларов.

Семь пар глаз уставились на телефон. Он не зазвонил.

– В другой машине, – добавил Ричер. – У них наверняка большой сарай.

– В настоящий момент ей ничего не угрожает, – успокоил его Ричер. – Она – их выигрышный билет. И вы правильно сделали, заявив, что хотите услышать ее голос, когда они позвонили первый раз. Это положило начало верной схеме. Им придется ее повторить. Проблемы начнутся после того, как они получат последний платеж. Это самый тяжелый момент во всех похищениях. Отдать деньги всегда легко. А вот получить назад человека – трудно.

– Вы советуете мне потянуть время? – спросил Лейн.

– Я бы на вашем месте потянул, – ответил Ричер. – Попытайтесь разделить платеж на части, разговаривайте с ними. Постарайтесь выиграть время.

Телефон не звонил. В комнате царила тишина, если не считать шипения воздуха в кондиционере и дыхания собравшихся людей. Ричер огляделся по сторонам: все терпеливо ждали. Солдаты отрядов специального назначения умеют ждать. Прежде чем совершить что-нибудь особенно яркое и зрелищное, они ждут подходящего момента, готовые в любой момент пойти в бой. Но в девяти случаях из десяти операция отменяется и их отзывают.

– Прекрасные умозаключения, – произнес Лейн, ни к кому не обращаясь. – Три парня, где-то на севере. На ферме.

Однако Ричер сильно ошибался. Всего в четырех милях от них в темноте города, расцвеченного электрическими огнями, прямо на Манхэттене, мужчина открыл дверь в маленькую душную комнатку и отступил назад. Кейт Лейн и ее дочь Джейд прошли мимо него, не встречаясь с ним глазами. Они шагнули в комнату и увидели две кровати, узкие и жесткие на вид. Комната была сырой, и в ней явно давно никто не жил. Окно было закрыто куском черной ткани, со всех сторон прикрепленным клейкой лентой к стенам.

Глава 05

Телефон зазвонил ровно в час ночи. Лейн схватил трубку и сказал:

Ричер услышал доносившийся из трубки едва различимый голос, измененный дважды: при помощи электронного прибора и из-за плохой связи.

– Что? – переспросил Лейн и, после того как ему ответили, сказал: – Дайте трубку Кейт.

После короткой паузы послышался другой голос, женский, искаженный, испуганный, задыхающийся. Он произнес всего одно слово, возможно, имя Лейна, а затем превратился в вопль, который постепенно стих. Лейн закрыл глаза, а электронный голос выкрикнул примерно шесть коротких слогов.

– Хорошо, хорошо, хорошо, – ответил Лейн, и связь прервалась.

Какое-то время Лейн сидел молча, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, по очереди посмотрел на своих соратников, и его взгляд остановился на Ричере.

– Пять миллионов, – сказал он. – Как вы догадались?

– Очевидный следующий шаг, – ответил Ричер. – Один, пять, десять, двадцать. Так устроены все люди.

– Вы словно держите в руках хрустальный шар и можете предсказывать будущее. Я беру вас на работу. Плачу двадцать пять тысяч в месяц, как и всем моим парням.

– Это не протянется целый месяц, – сказал Ричер. – Просто не может. Все закончится через пару дней.

– Я согласился привезти деньги, – проговорил Лейн. – Я не смог торговаться. Они ее мучают.

– Инструкции будут позже? – спросил Грегори.

В комнате снова воцарилась тишина. Все, кто там находился, взглянули на часы и едва заметно расслабились, приготовившись к ожиданию. Лейн положил молчащую трубку на место и уставился в пространство. Однако Ричер наклонился вперед и похлопал его по колену.

– О вас. Необходимо попытаться выяснить, кто похитил вашу жену.

– Хорошо, – неохотно ответил Лейн. – Пойдем в мой кабинет.

Он медленно встал, вывел Ричера из гостиной и через кухню в комнату прислуги. Маленькая квадратная комната была переделана в кабинет: письменный стол, компьютер, факс, телефоны, картотечные шкафы, полки.

– Расскажите про «Консультантов по оперативной безопасности», – попросил Ричер.

Лейн сел на стул, стоящий около стола, и повернулся лицом к комнате.

– Говорить особенно нечего, – сказал он. – Мы – группа бывших военных, пытающихся занять свое время.

– Все, в чем у людей возникает нужда. По большей части охраной. Корпоративная безопасность и все такое.

На столе стояли две фотографии в рамках. Одна – маленькая копия снимка Кейт, того, что Ричер видел в гостиной. Семь на пять дюймов вместо четырнадцати на одиннадцать, в такой же дорогой золотой рамке. На второй фотографии была изображена другая женщина того же возраста, блондинка в отличие от Кейт, с голубыми глазами вместо зеленых, но такая же красивая и снятая с таким же мастерством.

– Звучит не слишком убедительно, мистер Лейн. Телохранители не зарабатывают двадцать пять тысяч в месяц. Как правило, это большие тупые глыбы мышц, которые счастливы, если им удается получить десятую часть зарплаты ваших служащих. К тому же если бы у вас имелись специалисты по личной охране, вы бы отправили такого человека с Кейт и Джейд вчера утром. Тейлор за рулем, а Грегори с обрезом в руках. Но ничего такого не было, значит, охрана людей – это не совсем то, чем вы занимаетесь.

– У меня конфиденциальный бизнес, – заявил Лейн.

– Больше нет. Если, конечно, вы хотите получить назад жену и дочь.

– «Ягуар», «мерседес» и «БМВ», – сказал Ричер. – Плюс, уверен, еще что-то в таком же роде там, откуда появились эти машины. Квартира в «Дакоте». Куча наличных, которые вы можете взять в любой момент. Полдюжины парней, получающих по двадцать пять тысяч в месяц. На круг выходят серьезные деньги.

– Если не считать того, что вы не хотите обращаться в полицию.

Лейн невольно посмотрел на фотографию блондинки.

– Никакой связи, – сказал он. – Причина в другом.

– Энни была моей первой женой, – сказал Лейн.

– Видите ли, мне уже пришлось пережить нечто подобное, – продолжил Лейн. – Пять лет назад. Энни похитили точно таким же способом. Но тогда я сделал все как полагается: позвонил в полицию, хотя люди, связавшиеся со мной, выдали очень четкие инструкции, сказав, что я ни в коем случае не должен это делать. Копы призвали на помощь ФБР.

– Каким-то образом ребята из ФБР прокололись, – сказал Лейн. – Видимо, их заметили на том месте, где я должен был передать выкуп. Энни умерла. Ее тело нашли через месяц в Нью-Джерси.

– Вот почему я не хочу на этот раз обращаться в полицию, – объяснил Лейн.

Глава 06

Ричер и Лейн довольно долго сидели молча. Затем Ричер сказал:

– Прошло пятьдесят пять минут. Приготовьтесь к звонку.

Ричер последовал за ним в гостиную, и Лейн снова встал около стола, опираясь пальцами о его поверхность. Ричер догадался, что он хочет, чтобы при разговоре присутствовали его люди, – видимо, ему требовалось утешение. Или их поддержка.

Телефон зазвонил ровно в два часа ночи. Лейн взял трубку и стал слушать. До Ричера доносился едва различимый скрипучий голос похитителя, измененный приборами.

– Дайте трубку Кейт, – сказал Лейн, но, видимо, ему отказали, потому что он добавил: – Пожалуйста, не трогайте ее.

Послушав несколько мгновений, он сказал: «Хорошо» – и повесил трубку.

– Через пять часов, – доложил он. – В семь утра. То же место, та же схема. Голубой «БМВ». Один человек.

– Нам всем нужно там быть, – сказал один из них, невысокий темнокожий американец, похожий на бухгалтера, только вот глаза у него были холодные и пугающие, как у акулы-молота. – Через десять минут мы будем знать, где она. Это я вам обещаю.

– Один человек, – повторил Лейн. – Таковы условия.

– Это же Нью-Йорк, – настаивал на своем парень с глазами акулы. – Здесь повсюду полно людей. Вряд ли они рассчитывают на пустые улицы.

– Очевидно, они нас знают, – сказал Лейн. – Они тебя узнают.

– Я могу пойти, – предложил Ричер. – Меня они не узнают.

– Вы приехали сюда с Грегори. Возможно, они наблюдают за домом.

– Возможно, но маловероятно, – возразил Ричер.

– Думайте быстрее. Будет лучше, если я уеду отсюда как можно раньше.

– Решение будет принято через час, – сказал Лейн, отошел от телефона и направился в свой кабинет.

«Пошел считать деньги, – подумал Ричер, и неожиданно ему стало интересно, как выглядят пять миллионов долларов. – Так же, как и один миллион, только вместо двадцаток сотни», – решил он.

– За два дня он обеднеет на шесть миллионов.

– Мы всё получим назад, – заявил он. – Можешь не сомневаться. Как только Кейт окажется дома и в безопасности, мы сделаем свой ход. А потом посмотрим, кто и что потерял. Кое-кто на сей раз разворошил не тот улей. Кроме того, они убили Тейлора, а он был одним из нас. Они пожалеют о том, что родились на свет.

Ричер заглянул в его пустые глаза и поверил каждому слову. Неожиданно парень протянул ему руку и сказал:

– Я Картер Грум. Рад с тобой познакомиться. Ну, насколько это возможно, имея в виду все обстоятельства.

Остальные четверо тоже представились, и на Ричера обрушился тихий водопад имен и рукопожатий. Каждый вел себя вежливо, но не более того. Каждый проявлял сдержанность перед незнакомцем. Ричер постарался увязать в памяти имена и лица. Грегори он уже знал. Парня с большим шрамом над глазом звали Эдисон. Самого низкорослого из них, латиноамериканца, – Перес. Самый высокий представился как Ковальски. А еще был чернокожий парень по имени Берк.

– Лейн сказал мне, что вы занимаетесь охраной людей и корпоративной безопасностью, – небрежно произнес Ричер.

Неожиданно все замолчали, и никто ничего не ответил.

– Не волнуйтесь, – сказал Ричер. – Я все равно ему не поверил. По-моему, все вы – действующие военные. Думаю, ваш мистер Лейн занимается совсем другими вещами.

– Полагаю, он кто-то вроде поставщика наемных солдат, – ответил Ричер.

– Неправильный выбор слов, приятель, – покачал головой Грум.

– Мы – частная военная компания, – ответил Грум. – У тебя с этим какие-то проблемы?

– У меня на этот счет вообще никакого мнения.

– Ну, тебе стоит его завести, и лучше положительное. Мы вполне легальная организация. Работаем на Пентагон, как и раньше. Кстати, ты тоже на него работал в свое время.

– Приватизация, – вмешался Берк. – Пентагон такие вещи любит. Это более эффективно. Эра великого правительства прошла.

– И сколько у вас народа? – спросил Ричер. – Только те, что здесь?

– Мы отряд «А». Вроде старших офицеров. Есть еще целая картотека, в которой значатся члены отряда «Б». Мы отправили сто человек в Ирак.

– В Колумбии, Панаме и Афганистане. Мы отправляемся туда, где мы нужны «дяде Сэму».

– Насколько мне известно, Пентагон платит чеками, – сказал Ричер. – Но похоже, здесь полно наличных денег.

– Ладно, мне все равно, – сказал Ричер. – Меня не касается, где вы побывали. Я только хочу знать, где была миссис Лейн в последние несколько недель.

– А какое это имеет значение? – спросил Ковальски.

– За ней следили, – пояснил Ричер. – Вам так не кажется? Сомневаюсь, что плохие парни каждый день болтались около «Блумингдейлс» в надежде, что им повезет.

– Миссис Лейн была в Хэмптонсе, – сказал Грегори. – С Джейд, почти все лето. Они вернулись три дня назад.

– Не случилось ли в Хэмптонсе чего-нибудь необычного?

– Чего-нибудь выходящего за привычные рамки.

– Как-то раз к ним в дверь позвонила женщина, – вспомнил Грегори.

– Ну, такая грузная. Лет сорока. Длинные волосы на прямой пробор. Миссис Лейн повела ее прогуляться по берегу. А потом женщина ушла. Я решил, что это была ее подружка.

– А что миссис Лейн и Джейд делали после того, как вернулись сюда, в город?

– Нет, она один раз выходила из дома, – сказал Грум. – Миссис Лейн, а не Джейд. Она отправилась за покупками. Я ее отвез.

– Магазин товаров для офиса? – Ричер знал магазины этой крупной сети: красно-белый декор, огромные пространства, заполненные совершенно ненужными для него товарами. – И что она купила?

– Ничего, – ответил Грум. – Я прождал ее в машине двадцать минут, но она ничего не вынесла из магазина.

– Может быть, она договорилась о доставке? – предположил Грегори.

– Она могла сделать это через Интернет. Зачем было тащить меня туда на машине?

– Возможно, она просто гуляла там и изучала товары, – сказал Грегори.

– Довольно странное место для прогулок, – заметил Ричер. – Кто станет там гулять?

– Скоро начинаются занятия в школе, – сказал Грум. – Может, Джейд что-нибудь нужно.

– В таком случае миссис Лейн взяла бы ее с собой, – возразил Ричер. – Ты так не думаешь? И наверняка что-нибудь купила бы.

– А у нее было что-нибудь с собой, когда она вошла в магазин? – спросил Грегори. – Возможно, она хотела что-то вернуть.

– У нее была сумочка, – ответил Грум. – Может быть, в ней что-то и лежало.

Затем он поднял голову и посмотрел за спину Ричеру – в комнату вернулся Эдвард Лейн. Он с трудом нес в руках большой кожаный мешок. «Пять миллионов долларов, – подумал Ричер. – Значит, вот как они выглядят». Лейн поставил мешок на пол у входа в прихожую. Он с глухим стуком ударился о пол и устроился там, ужасно похожий на маленькое толстенькое животное.

– Мне нужно взглянуть на фотографию Джейд, – сказал Ричер.

– Потому что вы хотите, чтобы я вел себя как коп, а фотографии – это то, что копы требуют в первую очередь.

И Ричер последовая за ним в спальню, которая оказалась еще одной квадратной комнатой с высоким потолком, выкрашенной в белый цвет, скромной, точно монастырская келья, и тихой, словно могила. В спальне стояла громадная кровать из дерева вишни с тоненькими столбиками по углам. По обе стороны от нее – такие же тумбочки. Такой же шкаф, где, возможно, когда-то был телевизор. Такой же письменный стол с креслом, а на столе фотография в рамке. Десять на восемь дюймов, прямоугольная, горизонтальная, а не вертикальная – так фотографы скорее снимают пейзажи, а не портреты. Но это был портрет. Портрет двух людей. Справа – Кейт Лейн. Тот же снимок, что и в гостиной. Та же поза, те же глаза, та же расцветающая на лице улыбка. Но снимок в гостиной обрезали, чтобы скрыть от всех предмет ее любви – дочь Джейд. На фотографии в спальне Джейд стояла слева от матери, в такой же позе. Они смотрели друг на друга с любовью в глазах и играющей на губах улыбкой, словно радовались шутке, понятной только им. На снимке Джейд было лет семь, длинные темные волосы, немного волнистые и тонкие, точно шелк, зеленые глаза и фарфоровая кожа. Красивая девочка и великолепный снимок.

Ричер взял снимок и пригляделся поближе. Фотографу безупречно и полностью удалось уловить связь между матерью и дочерью. Даже если забыть о внешнем сходстве, не вызывало сомнений, какие отношения их связывают. Ни малейших сомнений. Мать и дочь. И друзья. Возникало ощущение, что у них очень много общего. Прекрасный снимок.

– Я нашел в центре города одного парня, – ответил Лейн. – Он довольно знаменитый. И очень дорогой.

Ричер кивнул. Кем бы ни был мастер, он стоил тех денег, которые брал за свою работу. Хотя качество печати на этом снимке показалось Ричеру несколько хуже, чем на фотографии в гостиной: цвета не такие нежные, а контуры лиц немного искусственные. Возможно, его делала машина. Или бюджет Лейна не позволил ему заказать снимок падчерицы, отпечатанный вручную.

– Очень хорошая фотография, – сказал Ричер и осторожно поставил снимок обратно на стол.

В комнате царила тишина. Когда-то Ричер читал, что в «Дакоте» самая совершенная звукоизоляция в Нью-Йорке. Здание построили тогда же, когда разбивали Центральный парк, и проложили между полами и потолками три фута глины и земли, вырытой в Центральном парке. Стены были толстыми, и все вместе создавало ощущение, будто дом вырезан в скале. «Наверное, это было особенно хорошо, когда здесь жил Джон Леннон», – подумал Ричер.

Лейн пожал плечами, и Ричер начал с нижних ящиков. В левом лежали коробки с бумагой и визитками с выгравированным на них именем Кейт Лейн. В правом Ричер обнаружил папки, имевшие отношение к образованию Джейд. Она училась в частной школе, расположенной в девяти кварталах отсюда, судя по счетам и оплаченным чекам. Все они были погашены с личного счета Кейт Лейн. В верхних ящиках Ричер обнаружил карандаши и ручки, конверты, марки, обратные адреса на липкой основе и чековую книжку. Квитанции по платежам, сделанным с кредитных карт. Но ничего особенно важного. И ничего свежего. Например, ничего из магазина «Стейплс».

В центральном верхнем ящике лежали два американских паспорта Кейт и Джейд.

– Возможно. Если это прямое похищение, нам обязательно нужно будет его проверить. Разведенные родители очень часто похищают детей.

– Но это же похищение ради выкупа. И они говорят про Кейт. Джейд оказалась там по чистой случайности.

– Похищение может быть замаскировано. Ее отцу нужно будет кормить и одевать дочь. И отправить в школу. А для этого требуются деньги.

– Он умер, – сказал Лейн. – От рака желудка, когда Джейд было три года.

– Владельцем ювелирного магазина. Кейт управляла магазином в течение года после его смерти, но у нее не слишком хорошо получалось. В прошлом она была моделью. Я и познакомился с ней в ее магазине. Зашел туда, чтобы купить часы.

– А другие родственники? Любящие бабушки и дедушки, дяди или тети?

Значит, никто не виделся с Джейд в течение последних нескольких лет. Получается, что вряд ли кого-то из ее родственников можно назвать любящими.

Ричер закрыл центральный ящик, поправил фотографию и повернулся.

Лейн показал на узкую белую двойную дверь, за которой располагалась гардеробная, слишком большая для нью-йоркской квартиры, но маленькая для отдельного дома. Чтобы зажечь свет, нужно было потянуть за цепочку. Внутри висела на вешалках женская одежда и стояла обувь, на полу аккуратно лежал свернутый пиджак. Видимо, его приготовили, чтобы отнести в химчистку. Ричер поднял его и обнаружил на нем этикетку «Блумингдейлс». Проверил карманы – ничего.

– В чем она была одета, когда в тот день вышла из дома?

– Я не уверен, что смогу ответить на ваш вопрос, – сказал Лейн.

– Мы все ушли раньше ее. Не думаю, чтобы кто-нибудь оставался дома. Кроме Тейлора.

Ричер закрыл дверь гардеробной и подошел к комоду. Он был с двойной дверцей наверху и ящиками внизу. В одном ящике лежали самые разные мелочи, начиная с бумажных пакетиков с запасными пуговицами от новой одежды и заканчивая мелкими монетами. Другой был заполнен кружевным бельем – лифчиками и трусиками, только черного и белого цвета.

– Могу я заглянуть в комнату Джейд? – спросил Ричер.

Лейн провел его по короткому внутреннему коридору в комнату девочки, отделанную в пастельных тонах и заваленную плюшевыми медведями, фарфоровыми куклами, другими игрушками и играми. Низкая кровать. На подушке сложенная пижама. Ночник по-прежнему включен. На низком столе множество рисунков, сделанных мелками на толстой бумаге. Маленький стул, аккуратно стоящий около стола.

Ничего, что могло бы иметь значение для военного копа.

– Я закончил, – сказал Ричер. – Извините, что пришлось нарушить ваше личное пространство.

Они с Лейном вернулись в гостиную. Кожаный мешок по-прежнему лежал на полу около двери в коридор. Грегори и пять солдат занимали те же места, продолжая оставаться тихими и задумчивыми.

– Время принятия решений, – объявил Лейн. – Мы можем предположить, что Ричера заметили, когда он входил сегодня в этот дом?

– Я никого не видел, – сказал Грегори. – И считаю такое предположение маловероятным. Круглосуточное наблюдение требует человеческих ресурсов. Мне кажется, что о нем никто не знает.

– Согласен, – проговорил Лейн. – Думаю, он для них еще неизвестная величина. Поэтому он должен в семь часов занять позицию на улице. Попробуем произвести собственную разведку.

– Я понаблюдаю за входом в здание на Спринг-стрит, – сказал он. – Так мне удастся увидеть по крайней мере одного из них. Возможно, двоих.

– Только не высовывайтесь, – предупредил его Лейн. – Вы же понимаете, что меня беспокоит?

– Разумеется, – ответил Ричер. – Они меня не заметят.

– Только наблюдение. И никакого вмешательства.

– Они приедут туда заранее, – сказал Лейн. – Так что вам следует занять позицию пораньше.

– Не волнуйтесь, – повторил Ричер. – Я ухожу прямо сейчас.

– А вы не хотите знать, за каким зданием вам следует наблюдать?

– Мне не нужно это знать, – ответил Ричер. – Я увижу, когда Грегори оставит ключи.

Он вышел из квартиры и спустился вниз на лифте. Кивнул швейцару, шагнул на тротуар и направился к станции метро на углу 72-й и Бродвея.

Женщина, наблюдавшая за домом, заметила, как он ушел. Она видела, что он приехал с Грегори, но сейчас он был один. Она посмотрела на часы и постаралась запомнить время. Затем она вытянула шею, чтобы посмотреть, куда он направился, и снова спряталась в тени.

Глава 07

Первым пришел поезд номер 9. Ричер воспользовался карточкой, купленной накануне, и проехал одиннадцать остановок на юг до Хьюстон-стрит. Там он поднялся на поверхность и зашагал на юг по Варик-стрит. Было начало четвертого утра, и вокруг царила тишина. По собственному опыту Ричер знал, что город, который никогда не спит, иногда все-таки засыпает, по крайней мере на час или два, в какой-нибудь один из дней недели. Иногда возникал короткий перерыв между моментом, когда припозднившиеся гуляки возвращались домой, а ранние пташки еще не встали. И тогда город затихал, переводил дух, и сияющая темнота овладевала улицами. Это было время Ричера. Ему нравилось представлять себе жителей города, спящих на двенадцатом, тридцатом, пятидесятом этаже, иногда едва не соприкасаясь головами с совершенно чужими людьми, живущими за стеной. Они крепко спят и не знают, что высокий мужчина тихо шагает в тени их дома, где-то далеко под ними.

Ричер повернул налево на Карлтон-стрит, пересек Шестую авеню, и Карлтон превратилась в Принс. Через три квартала он оказался на Западном Бродвее, в самом сердце Сохо, и на квартал севернее Спринг-стрит, за три часа и сорок минут до назначенного времени. Он зашагал на юг уверенной, неторопливой походкой человека, которому есть куда идти, но который совершенно не торопится туда попасть. Западный Бродвей был шире пересекавших его улиц, поэтому, когда Ричер проходил мимо Спринг, он успел рассмотреть юго-западный угол. Там стояло узкое здание с железной решеткой перед ним и высокой темно-красной дверью. К ней вели три ступеньки. Нижнюю часть фасада покрывали граффити, а наверху имелась пожарная лестница. Окна верхнего этажа покрывал толстый слой грязи, а с внутренней стороны они были затянуты какой-то темной тканью. На первом этаже Ричер разглядел маленькое окошко, залепленное выцветшими объявлениями. В двери он заметил щель для писем, узкий прямоугольник с крышкой. Возможно, когда-то он был из блестящей меди, но давно потускнел и был изъеден коррозией.

«Вот оно, это здание, – подумал Ричер. – Очень похоже на то».

Через квартал он свернул на восток, на Брум, а затем прошел назад на север по Грин-стрит, мимо закрытых ставнями лавочек, где продавались джемпера, стоившие больше авиабилетов первого класса, и кухонная мебель, которая была дороже семейных автомобилей. Он повернул на запад на Принс и таким образом завершил обход квартала. Снова двинулся на юг по Западному Бродвею и нашел дверь на восточной стороне тротуара. Над дверью имелся навес примерно в полтора фута. Ричер ногой расчистил от мусора небольшое пространство и улегся там, подложив руки под голову, чтобы все принимали его за заснувшего на полпути к дому пьянчугу. Но глаза у него были приоткрыты, и он внимательно наблюдал за темно-красной дверью, расположенной в семидесяти футах от него.

Кейт Лейн приказали не шевелиться и не шуметь, но она решила рискнуть. Она уже поняла, что все равно не заснет. Джейд тоже не спала. Впрочем, разве можно спать в ситуации, в которой они обе оказались? Поэтому Кейт тихонько выбралась из кровати и, ухватившись за раму в ногах, сдвинула кровать в сторону.

– Мама, не надо, – прошептала Джейд. – Ты шумишь.

Ничего не ответив ей, Кейт проползла к изголовью кровати и подвинула ее. После трех осторожных маневров она сумела сдвинуть кровати вплотную. Затем она забралась под простыню, обняла дочь и прижала ее к себе. Если уж не спать, так вместе.

Внутренние часы Ричера сообщили ему, что уже почти шесть утра. В железобетонном каньоне Сохо все еще царила темнота, но небо над ним начало светлеть. Ночь выдалась теплая, и Ричер не испытывал никаких неудобств. Ему доводилось бывать и в худших местах. Множество раз. И часто он проводил там гораздо больше времени. Пока что он не заметил никакой активности около темно-красной двери. Но уже появились ранние прохожие, по улицам проносились машины и грузовики. Мимо него шли люди, однако никто не обращал на него внимания – он был всего лишь еще одним парнем, лежащим в дверном проеме.

Ричер перевернулся на спину и огляделся по сторонам. Дверь, у которой он лежал, была из простого серого металла, без наружной ручки – скорее всего, пожарный выход или место для погрузки. Если повезет, до семи ему тут никто не помешает. Он снова повернулся на бок и посмотрел на юго-запад. Выгнул спину, словно она у него затекла, и взглянул на север. Он понимал, что тот, кто придет за деньгами, должен скоро занять позицию. Они не дураки и постараются соблюдать осторожность. Проверят крыши и окна, а также припаркованные машины на предмет сидящих там копов. Возможно, двери тоже. Но Ричера никогда не принимали за копа. В полицейском, одетом как оборванец, есть что-то неправильное. А Ричер был настоящим.

Это слово пронеслось в его мозгу, точно веточка дерева, подхваченная течением, а потом выброшенная на берег. Какое-то мгновение она лежит на песке, но вода снова уносит ее прочь. И тут он увидел настоящего копа, в машине, который очень медленно ехал на север. Ричер слегка приподнялся и прислонился спиной к серой двери, опираясь головой о холодный жесткий металл. Спать в горизонтальном положении в общественном месте запрещал закон о бродяжничестве. Но ты имел конституционное право сидеть. Стоит нью-йоркским копам увидеть кого-нибудь, кто лежит около двери или на скамейке в парке, они тут же начинают гудеть в свои сирены и орать в громкоговорители. Если же ты спишь сидя, они наградят тебя суровым взглядом и отправятся восвояси.

Ричер снова лег, сложил руки под головой и слегка прикрыл глаза.

В четырех милях к северу Эдвард Лейн и Джон Грегори ехали вниз на лифте «Дакоты». Лейн держал в руках пухлый кожаный мешок. Снаружи, у тротуара, в сером предрассветном свете их ждал голубой «БМВ». Водитель, приехавший на нем из гаража, передал ключи Грегори, который при помощи дистанционного управления открыл багажник, и Лейн положил туда мешок с деньгами. Мгновение он смотрел на него, а затем захлопнул крышку.

– Никакого героизма, – сказал он. – Просто оставь машину и ключи, а потом уходи.

– Я понял, – ответил Грегори, обошел капот и сел на водительское место.

Он завел двигатель и направился на запад, а потом повернул на юг и поехал по Девятой авеню. В такое раннее время машин не должно было быть много.

В эту минуту в четырех милях к югу мужчина свернул с Хьюстон-стрит и зашагал по Западному Бродвею. Сорок два года, белый, рост пять футов одиннадцать дюймов, вес сто девяносто фунтов, джинсовая куртка поверх спортивной рубашки с капюшоном. Он перешел на западную сторону улицы и направился к Принс. Его глаза находились в постоянном движении – направо, налево, перед собой, вдаль, – осуществляя разведку. Он справедливо гордился своими умениями, потому что замечал практически все и ничего не упускал. Он никогда ничего не упускал – почти. Он представлял себе, что его взгляд – это что-то вроде двух прожекторов, проникающих в окружающий мрак и позволяющих ему увидеть все.

Итак: под углом в сорок пять градусов впереди слева лежит под дверью какой-то мужик. Крупный, неподвижный. Конечности расслаблены, судя по всему, спит. Голова повернута в сторону в характерной позе пьяницы, руки под головой.

Напился до бессознательного состояния? Или потерял сознание?

Мужчина в капюшоне остановился у перехода на Принс-стрит, дождался зеленого сигнала, хотя на дороге не было ни одной машины. Использовал это время, чтобы завершить свои наблюдения. Одежда у крупного мужика настоящее дерьмо, а вот ботинки хорошие. Кожаные, тяжелые, надежные, с тщательно прошитым рантом. Возможно, английские. Наверное, триста долларов. Или даже триста пятьдесят. Каждый ботинок в отдельности стоил больше, чем вся одежда странного типа.

Бродяга, укравший пару роскошных ботинок? Или нет?

«Нет», – подумал мужчина в рубашке с капюшоном.

Он повернул на девяносто градусов, перешел Западный Бродвей на красный свет и направился прямо к двери.

Грегори проехал мимо небольшого скопления машин на 42-й улице и попал в «зеленую волну» до самого Почтамта на 31-й. Затем светофоры и удача отвернулись от него. Ему пришлось остановить «БМВ» за мусоровозом, и он стал ждать. Взглянул на часы. У него было полно времени.

Мужчина в рубашке с капюшоном, стараясь не шуметь, остановился в шаге от двери и затаил дыхание. Мужик у его ног спал. От него совсем не воняло. Кожа была чистой, волосы тоже. И он не производил впечатления человека, который плохо питается.

Значит, не бродяга, который украл пару роскошных ботинок.

Мужчина улыбнулся своим мыслям: наверное, придурок из квартиры стоимостью в миллион долларов, расположенной в Сохо, вышел повеселиться, перебрал и не смог добраться до дома.

Он осторожно придвинулся к парню еще на шаг, выдохнул, потом сделал вдох. Навел свои прожектора на карманы гуляки. Внимательно их разглядел.

Левый передний карман. Знакомая восхитительная выпуклость. Ровно два и пять восьмых дюйма шириной, полдюйма толщиной, три с четвертью дюйма длиной.

Мужчина в капюшоне имел огромный опыт в подобных вещах, словно обладал зрением, позволявшим ему видеть сквозь ткань. Там наверняка лежат хрустящие новенькие двадцатки из банкомата, несколько потрепанных пятерок и десяток, полученных на сдачу в такси, и скомканные однодолларовые бумажки. Всего сто семьдесят три доллара – так он решил. А предчувствие его, как правило, не обманывало. Он сомневался, что ему суждено испытать разочарование. И был готов к приятному сюрпризу.

Кончиками пальцев приподнял край кармана, чтобы проделать для себя маленькую дорожку. Затем расправил ладонь и засунул внутрь указательный и средний пальцы, легкие, точно перышки. Скрестил их, словно ножницы. Указательный палец до первого сустава лег под банкноты, средним он их накрыл. Получилось похоже на клещи. Чуть-чуть надавил, подушечкой среднего пальца прижал пачку к ногтю указательного, осторожно потянул на себя, чтобы разорвать связь между деньгами и карманом. И начал медленно тащить.

Две огромные руки схватили его и раздавили, точно гнилую ветку. Одно мимолетное, неожиданное взрывное движение. Словно вспышка. Сначала он не почувствовал боли, но уже в следующее мгновение она налетела на него, точно приливная волна. Но к тому моменту кричать уже было поздно. Одна из гигантских рук зажала ему рот, и у него возникло ощущение, будто его ударили в лицо бейсбольной перчаткой.

– У меня три вопроса, – тихо произнес крупный мужик. – Скажешь правду – и я тебя отпущу. Соврешь – я сломаю тебе другое запястье. Ты меня понял?

Крупный мужик почти не шевелился, только его руки сделали один, два, три быстрых, ловких и смертельно опасных движения. Мужчина в рубашке с капюшоном практически не мог дышать. И потому в отчаянии закивал.

Крупный мужик убрал руку, чтобы он мог ответить.

– Ваши деньги, – ответил мужчина в рубашке с капюшоном.

Голос его не слушался, он дрожал и срывался от ужаса и боли.

– Ты занимаешься этим не в первый раз, – сказал крупный мужик.

У него были голубые глаза, полуприкрытые веками, ничего не выражающие. Гипнотические. Мужчина в рубашке с капюшоном понял, что не может ему соврать.

– Я называю это предрассветным патрулированием, – сказал он. – Иногда мне удается наткнуться на двоих или троих таких, как вы.

– Ну, они не совсем такие, как я, – сказал мужик.

– Тогда проваливай. Медленно и словно ничего не произошло. Иди на север. Поверни направо на Принс. Не беги. Не оглядывайся. Просто исчезни. Немедленно.

Грегори свернул налево с Хадсон-стрит на Хьюстон и подождал, пока не загорится зеленый свет у начала Седьмой авеню. Он находился всего в полутора кварталах от пожарного гидранта, а до назначенного времени оставалось примерно восемь минут. Он решил остановиться ненадолго у тротуара, перед тем как ехать на Шестую. Грегори считал, что должен точно выполнить все указания.

Сердце Ричера забилось ровно и спокойно уже через пятнадцать секунд. Он засунул деньги поглубже в карман и снова подложил руки под голову. Затем повернул голову набок и прикрыл глаза. Около красной двери никого не было. Никто даже не смотрел в ее сторону.

Мужчина в рубашке с капюшоном, прижимая к груди сломанное запястье, добрался до Принс. Там он сорвался с места и изо всех сил помчался на восток. Остановился через два квартала, и его вырвало в канаву. Некоторое время он стоял сложившись пополам, тяжело дыша и опираясь здоровой рукой о колено. Больную руку он засунул в карман рубашки, чтобы поддерживать ее вместо перевязи.

У Ричера не было часов, но он предположил, что, когда он увидит Грегори, будет что-нибудь около восьми или девяти минут восьмого. Этого времени как раз хватит, чтобы дойти пешком от пожарного гидранта на Шестой авеню. Так и оказалось. Грегори пришел на Спринг с запада. Он шагал очень быстро, держа руку в кармане пиджака. На тротуаре перед темно-красной дверью он остановился, с военной четкостью развернулся, легко и уверенно поднялся по трем ступенькам, вынул руку из кармана, и Ричер успел разглядеть вспышку света, отраженного от металла, и черный пластик. Грегори поднял крышку щели для почты левой рукой, а правой засунул внутрь ключи. Опустил крышку и двинулся назад. Дойдя до Западного Бродвея, повернул налево. Он не оглядывался. Просто шел, исполняя свою роль, пытаясь сохранить жизнь Кейт Лейн.

Ричер не сводил глаз с красной двери. Ждал. По его прикидкам, за ключами должны были прийти через три минуты. Пять миллионов баксов – это огромные деньги. Похитители будут охвачены нетерпением. Как только один из них подтвердит, что Грегори отошел достаточно далеко, другой войдет в дверь. Они будут думать, что один длинный квартал и переход – это достаточно далеко. Значит, как только Грегори окажется к югу от Брум, раздастся звонок.

Ричер откинулся назад, оставаясь расслабленным, словно ничего особенного не происходило. Никаких внешних признаков того, что его интересует темно-красная дверь. Или что он обеспокоен.

Сквозь полуприкрытые веки Ричер смотрел на дверь так внимательно, что в его памяти отпечатались все ее особенности: царапины, углубления, потеки грязи и ржавчины, граффити. У него появилось ощущение, что и через пятьдесят лет он сможет нарисовать эту дверь с точностью фотографического снимка.

По тротуару шли самые разные люди, но никто из них даже не приближался к красной двери. По дороге проносились машины, рабочие разгружали грузовики, открывались булочные и винные погребки. Мимо проходили люди с газетами и стаканчиками кофе в руках, направляясь к станции метро.

Ричер задал себе вопрос: видели ли они его? И ответил: разумеется, видели. В этом можно не сомневаться. Карманник увидел. А эти ребятишки поумнее любого карманника. Они из тех, кто замечает все. Если они настолько хороши, что сумели справиться с ветераном-десантником возле огромного магазина, то уж наверняка как следует проверили все близлежащие улицы. Затем он спросил себя: были ли они обеспокоены? И ответил: нет, не были. Карманник увидел удобную возможность для человека своей профессии, вот и все. Для этих же ребятишек люди, лежащие под дверями, все равно что пустые банки из-под пива, или почтовые ящики, или гидранты, или столкнувшиеся такси. Просто еще одна деталь уличной обстановки. Ты смотришь на таких людей, но не видишь их. И к тому же Ричер был один. Копы или ФБР заявились бы сюда целой командой, и на улице болталось бы множество совершенно неуместных здесь людей с передатчиками в коричневых бумажных пакетах, в которых якобы спрятаны бутылки со спиртным.

«БМВ» стоял около него. Начинается час пик. Эвакуаторы полицейского департамента уже выезжают из гаражей и готовятся приступить к работе. У них есть план, который они должны выполнять. На какое время здравомыслящий человек может оставить пять миллионов долларов в машине, стоящей в неразрешенном для парковки месте в Нью-Йорке?

Ричер сдался после двадцати. Встал, потянулся разок и поспешил на север, свернул на запад на Принс и зашагал до Шестой авеню, затем снова на север, на другую сторону Хьюстон, к тротуару, где должен был стоять «БМВ».

Глава 08

Ричер двинулся обратно на Спринг-стрит. Шесть кварталов он прошел очень быстро, за семь минут. И обнаружил Грегори на тротуаре перед темно-красной дверью.

– Ничего, – ответил он. – Проклятье. Никто не подходил к двери. Настоящее крысиное дерьмо. Кажется, так вы, ребятишки из спецназа, это называете?

– Когда стараемся вести себя вежливо, – сказал Грегори.

– Значит, здесь есть задний вход, – предположил Ричер. – Другого пока ничего в голову не приходит.

– Я же сказал: крысиное дерьмо, – подтвердил Ричер.

– Нужно проверить. Мистер Лейн захочет услышать подробности.

Через два дома на запад они нашли вход в переулок, перекрытый воротами с цепью. На цепи висел замок размером со сковороду. Сломать его было невозможно. Но он оказался достаточно новым, смазанным маслом, и им явно часто пользовались. Над воротами во всю ширину переулка тянулся железный щит, который уходил вверх на двадцать футов.

Перебраться через него не представлялось возможным.

Ричер сделал шаг назад и посмотрел направо и налево. Справа от интересующего их дома располагалась лавка, торговавшая шоколадом. Окно закрывал защитный экран, но Ричер сумел разглядеть в витрине конфеты размером с детский кулак. Наверное, муляж, подумал он. Иначе конфеты растаяли бы или побелели от времени. В магазине горел свет, и Ричер, приставив к окну сложенные ладони, заглянул внутрь. Он увидел, что там движется маленькая неясная фигурка, и принялся изо всех сил колотить в дверь кулаком. Маленькая фигурка замерла, повернулась и ткнула рукой куда-то направо на уровне пояса Ричера. На стеклянной двери висела аккуратная табличка: «Мы работаем с 10 утра до 10 вечера». Ричер покачал головой и поманил фигурку, показывая, что она должна подойти. Она раздраженно пожала плечами и направилась к нему. Оказалось, что это женщина. Невысокая, темнокожая, молодая, усталая. Она открыла многочисленные сложные замки и распахнула дверь на ширину толстой стальной цепочки.

– Мы еще закрыты, – сообщила она сквозь узкую щель.

– Департамент здравоохранения, – представился Ричер.

И она была права. Ричер выглядел вполне убедительно, когда изображал бродягу, который заснул на пороге чужого дома. Но в роли городского служащего – не очень. Поэтому он кивком показал на Грегори в его пристойном сером костюме.

– Он работает в городской администрации, а я с ним, – сказал он.

– Меня только что проверяли, – возмутилась женщина.

– Нас интересует здание, расположенное рядом с вами.

Ричер заглянул ей за спину. Кондитерский магазин, в котором куча никому не нужных дорогих конфет и шоколада. Значит, у нее очень ограниченная клиентура – и, соответственно, доходы.

– Нам сообщили, что там видели крыс, – сказал он. – Я их вывожу.

– У вас есть ключ от ворот? – спросил Грегори.

– Да. Но вы можете воспользоваться моей задней дверью, если хотите. Так будет быстрее.

Она сняла цепочку, и их тут же окутал густой аромат какао. Передняя часть магазина была отведена для торговли конфетами и шоколадом в розницу, а в дальнем углу располагалась кухня. Печи еще только начали разогреваться. Ричер увидел дюжины блестящих подносов. Молоко, сахар, масло. Резервуары с расплавленным шоколадом. Стальные рабочие поверхности. Дверь в конце короткого коридора, выложенного плиткой. Женщина провела их по нему, и Ричер с Грегори оказались в переулке с кирпичными стенами, достаточно широком для тележек и грузовых машин, какими пользовались в начале двадцатого века. Переулок шел с востока на запад вдоль всего квартала и с одной стороны выходил на Томпсон-стрит – этот выход был перекрыт воротами, – а с другой заканчивался коротким проходом, ведущим к воротам, которые они уже видели на Спринг. Интересующее их здание сзади выглядело таким же обветшалым, как и спереди. Или даже хуже. Меньше граффити, зато гораздо больше разрухи. Потрескавшиеся кирпичи, повсюду мох от сырости.

Она была такого же темно-красного цвета, что и та, которая выходила на улицу, только выглядела еще более старой и ветхой. Складывалось впечатление, что деревянную основу зашили сталью, а потом какой-то ветеран, вернувшийся из Кореи и отчаявшийся найти работу, согласился ее покрасить. Или после Второй мировой войны. А может, даже Первой. Ручка представляла собой старомодный медный шар, черный и изъеденный временем. Сказать, прикасались ли к ней в течение последнего часа, не представлялось возможным. Ричер взялся за нее и толкнул дверь. Она открылась на восьмую часть дюйма и остановилась.

Ричер повернул назад и направился к кухне шоколадницы. Она выдавливала расплавленный шоколад из тяжелого льняного мешка с серебряным наконечником на бумагу для выпекания, располагая капли через каждые два дюйма.

– Хотите облизать ложку? – спросила она, заметив, что Ричер за ней наблюдает.

– Ни разу, – повторила она. – Это пустующее здание.

– С семи тридцати утра. Первым делом я включаю печи, а выключаю их в десять вечера. Затем все убираю и ухожу примерно в половине двенадцатого. Шестнадцатичасовой рабочий день. Я работаю четко и точно, как часы.

– У меня маленький бизнес. Мы никогда не отдыхаем.

– Разве вы не знаете? – удивленно спросила женщина. – Вы же работаете на городской совет.

– Вы могли бы сэкономить нам время, – сказал Ричер. – В официальных бумагах царит жуткий беспорядок.

– Ладно, – сказал Ричер. – Желаю вам удачного дня.

– Посмотрите на окне со стороны улицы, там полно разных номеров телефонов. Может, найдете номер владельца. Вы даже представить себе не можете, сколько мне пришлось заполнить бумаг, чтобы отремонтировать мой магазинчик.

Они с Грегори вышли в переднюю дверь магазина, повернули направо и взглянули на окно интересовавшего их дома со стороны улицы. Изнутри на нем висели темные шторы. На окне было приклеено около дюжины официальных разрешений. Стекло было грязным и закопченным, а бумаги – сухими и скрученными. Сроки их действия давным-давно прошли. Но на них имелись телефонные номера, написанные черным маркером, по одному на каждого участника заброшенного проекта. Архитектор, подрядчик, владелец. Грегори не стал их записывать, а достал свой маленький серебристый мобильник и сфотографировал. Затем он позвонил в «Дакоту» и доложил:

Они пошли на запад до Шестой авеню, спустились под землю и проехали по линии «С» восемь остановок до 72-й улицы. Поднялись наверх около «Земляничных полей»[3] и оказались в вестибюле «Дакоты» ровно в половине девятого.

Женщина, наблюдавшая за домом, увидела Ричера и Грегори и записала время их возвращения.

Глава 09

Плохая новость окончательно вывела Эдварда Лейна из равновесия. Он метался по гостиной, сжимал и разжимал кулаки и раздирал ногтями ладони.

– Выводы? – спросил он требовательно, словно имел на это полное право.

– Я пересмотрел свои выводы, – сказал Ричер. – Возможно, их не трое, а двое. Один остается с Кейт и Джейд, другой приезжает в город. На самом деле ему совсем не нужно видеть, как Грегори идет по Западному Бродвею, потому что он в любом случае собирается воспользоваться задней дверью. Он уже находится в переулке, и его невозможно заметить.

– Рискованно. Безопаснее находиться на улице.

– Они неплохо сделали домашнее задание. Соседка торчит в своем магазине с половины восьмого утра до половины двенадцатого ночи. Теперь понятно, почему они выбирают такое время. Семь часов утра – это до ее прихода. И одиннадцать сорок пять в первый раз – это когда она уже ушла. Вам не кажется, что без четверти двенадцать ночи – довольно странное время? Для этого должна быть какая-то причина.

Эдвард Лейн никак не отреагировал на его слова.

– Или похититель вообще один, – продолжал Ричер. – Вполне возможно, что он действует в одиночку. Если Кейт и Джейд надежно спрятаны, он может приехать сюда сам.

– Где-то заперты. Возможно, связаны, с кляпом во рту.

– На целых двенадцать часов, которые нужны похитителю на дорогу туда и обратно?

– Такое возможно, – повторил Ричер. – Может быть, его вообще не было в переулке, а он находился внутри дома и ждал. За дверью с матовым стеклом. Кто знает, может, Грегори бросил ключи прямо ему в руки.

– Они позвонят еще раз? – спросил Лейн. – Он позвонит?

– Если там всего один человек, о каких спорах и разногласиях может идти речь?

– Он пытается договориться с самим собой, – сказал Ричер. – А это труднее всего.

Лейн снова принялся расхаживать по гостиной. Однако его руки перестали двигаться и замерли. Словно ему в голову пришла новая мысль. Впрочем, Ричер этого ожидал.

– Возможно, вы правы, – сказал Лейн. – И их вовсе не трое.

– Их не трое, а четверо. Вы – четвертый. Именно по этой причине вы сидели в кафе в первый вечер. Присматривали за спиной своего приятеля. Чтобы убедиться, что все пройдет гладко.

– Вы вызвались следить за дверью сегодня утром, – продолжал Лейн. – Потому что знали: там все равно ничего не произойдет. Вам надо было бы присматривать за машиной и находиться на Шестой авеню, а не на Спринг-стрит. А еще вы знали, что во второй раз они попросят пять миллионов. Вы ведь один из них, верно?

– Два вопроса, – сказал Ричер. – Зачем я пошел в кафе на второй день? В тот вечер ничего не происходило. И если я плохой парень, почему я сказал Грегори, что видел машину и того типа?

– Потому что хотели втереться в наше доверие и направить нас по ложному пути. Вы наверняка знали, что я отправлю кого-нибудь на поиски свидетелей. Это же очевидно. Вы сидели и ждали моего человека, точно паук муху.

Лейн обвел взглядом комнату, и Ричер сделал то же самое. Тихая, подавленная атмосфера, скрытая угроза, шесть ветеранов отрядов особого назначения, полные враждебности к чужаку и подозрительности, которую испытывает каждый солдат к представителю военной полиции. Он по очереди посмотрел в их лица и повернулся к фотографии на столе.

– Жаль, – сказал Ричер. – Ваша жена красивая женщина, мистер Лейн. Да и дочь очень славная девочка. Если вы хотите получить их назад, только я смогу вам помочь. Я уже вам сказал, ваши парни могут начать войну, но они не следователи. Они не сумеют найти то, что вы ищете. Я знаю таких ребят. Они свою задницу не в состоянии отыскать, даже если я дам им зеркало на палке.

– Не сможете, – возразил Ричер. – Потому что на самом деле я нигде не живу. Я путешествую. По всей стране. Так что если я решу сейчас уйти отсюда, вы меня до конца своей жизни не увидите. Можете в этом не сомневаться.

– И разумеется, Кейт тоже не увидите, – добавил Ричер. – В этом тоже можете не сомневаться.

– Вы не уйдете отсюда живым, если я вас не отпущу, – заявил Лейн.

– Вы не станете пользоваться огнестрельным оружием внутри «Дакоты». Думаю, это будет нарушением одного из правил найма квартиры. А рукопашного боя я не боюсь. С вашими малышами я легко справлюсь. Вы же помните, как обстояло дело, когда вы служили в армии? Если у вас возникали проблемы, кого вы звали на помощь? Сто десятое особое подразделение, вот кого. Жестким мужчинам требуются самые жесткие копы. Я был таким копом. И могу снова им стать. Против вас всех одновременно, если пожелаете.

– Я здесь вовсе не затем, чтобы направить вас по ложному следу, – сказал Ричер. – Если бы это входило в мои планы, сегодня утром я предоставил бы вам фальшивое описание двух мужчин. Они могли быть высокими, коротышками, толстыми, худыми, какими угодно. Эскимосами в меховых шапках. Африканцами в парадных ритуальных одеждах. Я бы отправил вас гоняться за призраками по всему городу. Но я этого не сделал. Я пришел сюда и сказал, что, к моему сожалению, пока не могу вывести вас на правильный след. Потому что мне действительно очень жаль, что все так получилось.

– Но вы должны набраться терпения, – закончил Ричер. – Мы все должны. Потому что подобные вещи никогда не бывают простыми.

Наступила тишина. Затем Лейн выдохнул и кивнул.

– Приношу свои извинения, – сказал он. – Самые искренние. Пожалуйста, простите меня. Это сказывается стресс.

– Миллион долларов за то, чтобы найти мою жену, – выпалил Лейн.

– Моя зарплата заметно повысилась. Несколько часов назад она была двадцать пять тысяч.

– Ситуация стала значительно серьезнее, чем была несколько часов назад.

– Вы принимаете мое предложение? – спросил Лейн.

– Поговорим о плате позже, – сказал Ричер. – Если я добьюсь успеха.

– Сейчас мы от них отстаем. Успех зависит от того, как долго мы сможем это тянуть.

– Только что. Вы сказали: «Африканцами в парадных ритуальных одеждах». В качестве примера фальшивого описания преступников.

– Это большой континент, расположенный к югу от Европы. Я там никогда не бывал.

Лейн отправился в свой кабинет, а его пятеро соратников пошли завтракать. Ричер остался в гостиной вместе с Грегори. Они устроились напротив друг друга на низких диванах. Между диванами стоял кофейный столик, отделанный французским красным деревом. Диваны были накрыты яркими покрывалами, и на них лежали бархатные подушечки. Вся комната казалась чересчур красивой и стильной, слишком мирной, учитывая вопросы, которые здесь решались. И в ней доминировал портрет Кейт Лейн. Ее глаза были повсюду.

– Не знаю, – ответил Ричер. – Обычно подобные вещи не имеют счастливого конца. Похищение – жестокий бизнес. Как правило, это то же самое, что убийство, только немного отложенное по времени.

– Возможно, кое-какие есть, если мы находимся на середине пути. И ни одного, если дело близится к концу. Я еще пока не знаю. Кроме того, в любом похищении эндшпиль всегда самое сложное.

– Ты действительно думаешь, что они были в здании, когда я бросил туда ключи?

– Может быть. Это звучит разумно. Зачем ждать снаружи, когда можно находиться внутри?

– Ладно, – сказал Грегори. – А если предположить, что там у них база? И Кейт с Джейд спрятаны именно в этом доме, а не где-то на севере?

– Это какой-то дьявольский двойной блеф, – сказал Ричер. – Ведь они сами привели нас к тому дому. Дали точный адрес.

– Не думаю, – пожав плечами, сказал Ричер. – Но в жизни случаются и более странные вещи. Позвони по всем тем номерам. Постарайся выяснить все, что можно. Если получится, найди кого-нибудь, кто мог бы дать нам ключ. Но назначь встречу не здесь, а на углу Томпсон-стрит. И не на виду. На всякий случай.

– Прямо сейчас. Нам нужно вернуться до следующего требования похитителей.

Ричер оставил Грегори на диване заниматься телефонами, а сам прошел через кухню в кабинет Лейна. Лейн сидел за своим столом, но не делал ничего полезного. Просто раскачивался на стуле и смотрел на две фотографии, стоящие перед ним. На своих двух жен, одна из которых погибла. Впрочем, возможно, второй тоже уже не было в живых.

– ФБР нашло похитителей Энни? – спросил Ричер.

– Этот вопрос меня ужасно мучил, – признался Лейн. – Кто мог такое сделать? Сначала я даже представить себе не мог. Но поскольку кто-то все же сделал это, я принялся изучать самые разные возможности. И получалось, что подозревать можно практически любого человека в мире. Это выходило за рамки моего понимания.

– Вы меня удивляете. Ведь вы вращаетесь в мире, где захват заложников и похищение людей происходят довольно часто.

– Я имею в виду зарубежные конфликты, – пояснил Ричер. – Нерегулярные вооруженные формирования.

– Но это случилось в Америке, – возразил Лейн. – Прямо здесь, в Нью-Йорке. И пострадала моя жена, а не я или кто-то из моих людей.

– Вы не спрашиваете моего мнения насчет того, не могут ли это быть те же самые люди. Не рассуждаете на эту тему. Как будто совершенно точно знаете, что это невозможно.

– Кто-то, кто знал кого-то, услышал разговоры. Торговцы оружием по всей цепочке.

– Рассказывали про четырех парней, которые узнали о заключенной мною сделке и решили, что у меня есть деньги.

– Я бы позаботился о том, чтобы они больше никогда никого не похищали.

– Скажем так: я совершенно уверен, что те люди не могли это сделать.

– А каких-нибудь новых разговоров до вас не доходило? – спросил Ричер.

– У меня нет конкурентов в бизнесе. У меня есть подчиненные и старшие партнеры. Но даже если бы у меня имелись конкуренты, они никогда не сделали бы ничего подобного. Это равносильно самоубийству. Они бы знали, что рано или поздно наши дороги пересекутся. Вы бы рискнули настроить против себя группу вооруженных людей, с которыми вы можете столкнуться где-нибудь в богом забытых местах?

Ричер не ответил, потому что этот вопрос не требовал ответа.

– Десять, – ответил Ричер. – Это следующий шаг. Один, пять, десять, двадцать.

– Это два мешка. Десять миллионов в один не поместятся, – сказал он.

Больше он никак не отреагировал, по крайней мере внешне. Ричер подумал: «Он уже лишился шести миллионов, один пообещал мне, и теперь еще десять. Получается семнадцать миллионов. Речь идет о такой крупной сумме, а он даже не поморщился».

– Время на дорогу плюс время на споры, – ответил Ричер. – Выходит, часов в пять или шесть, не раньше.

Лейн продолжал раскачиваться на стуле, погрузившись в молчание. Послышался тихий стук в дверь, и Грегори просунул голову в комнату.

– У меня есть то, что нам нужно, – сообщил он Ричеру, а не Лейну. – Я насчет здания на Спринг-стрит. Владелец – обанкротившийся застройщик. Один из клерков его адвоката согласился встретиться с нами через час. Я сказал, что мы хотим купить дом.

– Тогда, может, пересмотришь свои слова насчет зеркала на палке?

– Возможно, мне следует это сделать. И я сделаю – когда-нибудь.

У тротуара на 72-й улице их ждал очередной новенький «БМВ» седьмой серии, седан. Только черный. На сей раз водитель остался за рулем, а Грегори и Ричер уселись на заднее сиденье. Женщина, наблюдавшая за домом, видела, как они уехали, и записала время.

Глава 10

Клерк из адвокатского офиса обанкротившегося застройщика оказался тощим парнем лет тридцати, не имевшим юридического образования. Карманы его костюма оттопыривались от огромного количества ключей, которые он носил с собой. Ричер понял, что его компания специализируется на недвижимости, отобранной у бывших владельцев за долги. Грегори протянул клерку свою визитку с выгравированными на ней буквами «КОБ» и представил Ричера как подрядчика, мнению которого он очень доверяет.

– В доме можно жить? – спросил Грегори. – Я имею в виду, сейчас?

– Вас беспокоит, что дом захватили бродяги? – осведомился тощий клерк.

– Или квартиранты, – ответил Грегори. – Вообще кто-нибудь.

– Внутри никого нет, – сказал клерк. – Можете не сомневаться. Нет воды, нет электричества, нет газа, канализация заглушена. Кроме того, если я правильно понял касательно того, какой дом вас интересует, там есть еще одна особенность, которая отталкивает тех, кто мог бы туда забраться.

Он позвенел ключами и открыл ворота, перекрывавшие переулок, отходящий от Томпсон-стрит. Трое мужчин прошли на восток, миновали магазин шоколада и оказались около красной двери интересующего их дома.

– Подождите, – сказал Грегори, повернулся к Ричеру и прошептал: – Если они там, нужно подумать, как лучше это сделать. Мы могли бы прикончить их обоих прямо сейчас.

– Нужно предполагать самое худшее, – возразил Грегори.

Ричер кивнул, отошел на шаг назад и поднял голову, изучая окна. Они были черными от грязи, а с внутренней стороны висели плотно задвинутые пыльные шторы. Даже сюда, в переулок, доносился громкий шум с улицы. Таким образом, их появление до сих пор оставалось незамеченным.

Ричер задумчиво огляделся по сторонам и подошел к клерку из адвокатской конторы.

– А почему вы уверены, что внутри никого нет?

– Я вам покажу, – ответил тот, вставил ключ в замок и распахнул дверь.

Он поднял руку, предупреждая Грегори и Ричера, чтобы они не подходили к нему слишком близко. Потому что особенность, делавшая невозможной жизнь в этом доме, заключалась в том, что здесь не было полов.

Задняя дверь висела над ямой глубиной в десять футов. На ее дне находился пол старого подвала, засыпанный всяким мусором до высоты колена. Над полом не было вообще ничего. Иными словами, пятьдесят футов пустого пространства от пола до крыши. Дом напоминал пустую коробку из-под обуви, поставленную на попа. В темноте тут и там из стен торчали на разных уровнях остатки пола, а еще удавалось рассмотреть отдельные комнаты, но только по кускам старых обоев и вертикальным шрамам, оставшимся от сломанных перегородок. Однако, как это ни странно, на всех окнах висели шторы.

– Видите? – спросил их проводник. – Не слишком-то жилое помещение, верно?

Рядом с задней дверью имелась приставная лестница, высокая, деревянная и очень старая. Невероятно ловкий человек мог бы, держась за коробку двери, запрыгнуть на эту лестницу и спуститься вниз, на кучу мусора в подвале. Затем пробраться к передней двери и при помощи фонарика отыскать то, что упало с высоты в тринадцать футов из щели почтового ящика.

Впрочем, ловкий человек мог просто стоять внизу и ждать, когда ему в руки упадет то, что бросили в эту щель.

– Лестница всегда здесь была? – спросил Ричер.

– Я не помню, – ответил представитель адвокатской конторы.

– Да у кого угодно. Дом пустует уже лет двадцать. Последний его владелец предпринял несколько попыток его восстановить. Значит, здесь побывало около полудюжины архитекторов и прорабов и бог знает кто еще. А до того кто знает, что тут происходило? Первым делом вам нужно будет сменить замки.

– Этот дом нам не нужен, – заявил Грегори. – Мы ищем дом, в который можно сразу въехать. Ну, вы понимаете, может, сначала слегка кое-где покрасить и все такое. Но этот нам не подходит.

– Мы можем договориться о цене, – сказал их проводник.

– Доллар, – отрезал Грегори. – Больше я не намерен платить за такую помойку.

– Вы отнимаете у меня время, – сказал представитель адвокатской конторы.

Он наклонился над ямой, потянул на себя дверь и закрыл ее. Затем он запер замок и зашагал по переулку, не сказав им больше ни слова. Ричер и Грегори вышли вслед за ним на Томпсон-стрит. Клерк снова запер ворота и двинулся на юг. Ричер и Грегори остались стоять на тротуаре.

– Значит, их база находится не здесь, – невыразительно произнес Грегори с британским акцентом.

– Здесь всего лишь тайник для ключей от машины. Судя по всему, они лазают по той лестнице, точно дрессированные мартышки.

– Значит, в следующий раз нам нужно будет следить за переулком.

– Но у них уже есть шесть миллионов долларов. Рано или поздно должен наступить момент, когда они решат, что получили достаточно.

Ричер вспомнил, что он ощутил, когда рука карманника оказалась у него в кармане.

– Посмотри на юг, – сказал он. – Там находится Уолл-стрит. Или прогуляйся по Грин-стрит и поглазей на витрины. Нет такого понятия, как «достаточно».

– Именно это я и хотел сказать. А если они такие, как мы?

– Они не такие, как мы. Я никогда никого не похищал. А ты?

Грегори не ответил на его вопрос. Через тридцать шесть минут они вернулись в «Дакоту», а женщина, наблюдавшая за домом, сделала новую запись в своем блокноте.

Глава 11

Ричер заказал поздний завтрак из гастронома за счет Эдварда Лейна и съел его в одиночестве на кухне. Потом он лег на диван и думал до тех пор, пока не устал от этого занятия. Тогда он закрыл глаза и задремал, дожидаясь, когда зазвонит телефон.

Кейт и Джейд тоже спали. Так уж устроен человек. Они не смогли уснуть ночью, и усталость одолела их посреди дня. Они лежали рядышком на своих узких кроватях и крепко спали. Мужчина тихонько открыл дверь и посмотрел на них. Постоял пару мгновений, не сводя с них взгляда, и осторожно вышел из комнаты, оставив их одних. «Спешить некуда», – подумал он. До определенной степени он получал удовольствие от этого этапа операции. Он всегда любил рисковать. И никогда этого не отрицал. Именно риск сделал его таким, каким он стал.

Ричер проснулся и обнаружил, что в комнате никого нет, кроме него самого и Картера Грума, того самого парня с глазами акулы. Он сидел в кресле и ничего не делал.

– Тебе выпало стоять на посту? – спросил Ричер.

– Ну, ты не совсем чтобы арестован, – ответил Грум. – Тебе предстоит получить миллион долларов.

– Если честно, нисколько. Если ты ее найдешь, значит, заработаешь свой миллион. Работник стоит тех денег, которые ему платят. Так, кажется, говорится в Библии.

– Когда она ездила вместе с Джейд, как они садились?

– Миссис Лейн всегда сидела спереди. А вообще ей ужасно не нравилось, что ее кто-то везет. Девочку, естественно, она сажала сзади.

– В морской разведке, – ответил Грум. – Первый сержант.

– Как бы ты действовал во время похищения около «Блумингдейлс»?

– Руководитель операции здесь самый важный человек. Он вообще может быть один.

– Чтобы все получилось чисто, я вижу только один способ, – ответил Грум. – Все должно произойти внутри машины, до того как они выберутся наружу. «Блумис» находится на восточной стороне Лексингтон-авеню. Значит, Тейлор повернул налево и остановился перед главным входом. Остановился во втором ряду, только на время, чтобы выпустить пассажиров. В этот момент плохой парень открыл заднюю дверь и забрался внутрь, к ребенку. Он приставил пистолет к голове девочки. На этом игра закончилась. Ни у кого на улице не возникло никаких подозрений. Для них все выглядело так, будто он просто подсел к ним в машину. А Тейлор делал то, что ему говорили. Разве у него был выбор? Рядом с ним кричала миссис Лейн. Да и вообще, что он мог предпринять? Он не мог нажать на рычаг, чтобы его сиденье отъехало назад и ударило преступника, – у «ягуара» они устроены иначе. Повернуться и сразиться с ним он тоже не мог из-за пистолета, приставленного к голове Джейд. Он не мог сорваться с места и воспользоваться специальным маневром, чтобы выбросить мерзавца из машины, потому что вокруг было полно других машин, которые ехали медленно, а похититель схватил девочку за волосы. Повторяю, игра закончилась прямо тогда же.

– Дальше похититель заставил Тейлора поехать в какое-то тихое место. Может быть, в городе, но, скорее всего, за его пределами. Затем он выстрелил ему в спину через сиденье, чтобы не разбить ветровое стекло. Заставил миссис Лейн выбросить тело наружу. И велел ей сесть за руль. Она вела машину до самого места назначения, а он сидел сзади с ребенком.

– Жаль беднягу Тейлора, – сказал Грум. – Понимаешь, когда тот тип приказал ему съехать на обочину, остановиться и не шевелиться, Тейлор наверняка знал, что его ждет.

– Просто это означает, что его застрелили в каком-то пустынном месте. Таков расклад. Ты хочешь как можно раньше избавиться от человека, но не убиваешь его, пока не оказываешься в безопасной местности. Скорее всего, он где-то далеко от города и его кости обгладывают койоты. Готов поспорить, что, когда его найдут, от него уже ничего не останется.

– У Грегори может быть предвзятое мнение. Они были из одного подразделения. Оба англичане, в чужой стране. Что думаешь о нем ты?

– Он был хорош, – ответил Грум. – В парашютно-десантных частях особого назначения служат крепкие ребята. Возможно, даже лучше «Дельты». Англичане, как правило, более жестокие. Это у них в генах. Они долго правили миром, и не самыми гуманными методами. Я считаю, что ветеран САС уступает только морской разведке. Так что Грегори сказал правду: Тейлор был настоящим бойцом.

– Вне службы он был мягким, прекрасно обращался с девочкой. Мне кажется, миссис Лейн он нравился. Здесь у нас два типа людей. Что-то вроде внутреннего и внешнего круга. Тейлор находился во внутреннем. Я – во внешнем. Меня интересует только дело. Если честно, у меня проблемы с общением. Когда заканчивается какая-нибудь операция, я отхожу в тень. Некоторые ребята могут и то и другое.

– Когда похитили Энни? Нет, я пришел сразу после этого. Но здесь не может быть никакой связи.

Внутренние часы сообщили Ричеру, что уже половина пятого. Кейт и Джейд третий день находятся в руках похитителя. Прошло, вероятно, пятьдесят четыре часа после того, как он их захватил. Для случаев похищения это очень много. Как правило, все заканчивается – так или иначе – меньше чем через двадцать четыре часа. Большинство представителей закона сдаются после тридцати шести. Каждая проходящая минута уменьшает надежду на благополучный исход.

Примерно без четверти пять в гостиную вернулся Лейн, и за ним потянулись его люди. Грегори, Эдисон, Берк, Ковальски, Перес. Возобновилась безмолвная вахта около телефона. Лейн стоял возле стола. Остальные рассредоточились по комнате, все лицом внутрь. Не вызывало сомнений, на что они смотрели.

– У этого аппарата есть громкая связь? – спросил Ричер.

– Я не могу это сделать, – возразил Лейн. – Нельзя что-либо менять. Это выведет их из равновесия.

Женщина, находившаяся в своей квартире на другой стороне улицы, взяла телефонную трубку и набрала номер.

Глава 12

Женщину на другой стороне улицы звали Патриция Джозеф, немногие оставшиеся у нее друзья называли ее Пэтти, и она звонила детективу Бруеру из полицейского департамента Нью-Йорка. У нее имелся номер его домашнего телефона. Он снял трубку после второго сигнала.

– На объекте возникла активность, – сказала Пэтти.

Бруер не стал спрашивать, кто ему звонит. В этом не было необходимости. Он прекрасно знал голос Пэтти Джозеф.

– Очень высокий, крупный и сильный, настоящий задира. Около сорока лет. Короткие волосы, голубые глаза. Появился вчера поздно вечером.

– Одет не так. И он крупнее остальных. Но держится как они.

– То, как он ходит. Как двигается. Как вообще ведет себя.

– Хорошо, – сказал Бруер. – Молодец, хорошая работа. Что-нибудь еще?

– Есть кое-что, – сказала Пэтти Джозеф. – Я уже несколько дней не видела жену и дочь.

В гостиной «Дакоты» телефон зазвонил, по представлениям Ричера, ровно в пять часов. Лейн схватил трубку и прижал к уху. Ричер слышал гудение и скрежетание электронного голоса, приглушенное и едва различимое.

Возникла очень длинная пауза, затем послышался женский голос, громкий и четкий, но отнюдь не спокойный. Лейн закрыл глаза. Электронный шум вернулся, и Лейн открыл глаза и целую минуту что-то слушал. При этом он морщился, а его глаза бегали по комнате. Разговор прервался прежде, чем Лейн успел что-то сказать.

Он положил трубку на место. На его лице надежда мешалась с отчаянием.

– Они хотят еще денег, – сказал он. – Указания через час.

– Может быть, мне следует поехать туда прямо сейчас, – предложил Ричер. – Возможно, они сделают обманный маневр и изменят временной интервал.

Но Лейн начал качать головой, еще не дослушав его до конца.

– Они сказали, что меняют всю процедуру. Передача денег будет организована не так, как раньше.

– А как насчет голоса похитителя? – спросил Ричер. – Вам удалось хоть что-нибудь в нем услышать?

– Я говорю не о звучании. Подумайте об этом звонке и о предыдущих. Вспомните выбор слов, их порядок в предложении, интонации, ритм, гладкость речи. Он американец или иностранец?

– Если у вас есть враги, связанные с вашей сферой деятельности, кое-кто из них может быть из других стран.

– Он американец, – сказал Лейн. – Мне так кажется. – Он снова закрыл глаза и сосредоточился. Его губы шевелились, словно он мысленно повторял весь разговор. – Да, американец. Это его родной язык. Он не запинался. Никаких необычных или выпадающих слов. Нормальная речь, какую мы слышим каждый день.

– Вам каждый раз звонит один и тот же человек?

– Как насчет этого раза? Что-нибудь изменилось? Настроение? Напряжение в голосе? Он спокоен или начал нервничать?

– Мне показалось, что он спокоен, – ответил Лейн. – В его голосе звучало что-то вроде облегчения. – Он помолчал немного. – Будто все это подходит к концу. И он выдвинул последнее требование.

– Слишком быстро. Мы еще даже не начали к нему подбираться.

– Ждать, – ответил Ричер. – Пятьдесят шесть минут.

– Меня уже тошнит от ожидания, – заявил Грум.

– А мы больше ничего не можем, – сказал Лейн. – Ждем инструкций и выполняем их.

– Четыре с половиной, – ответил Лейн. – Четыре миллиона пятьсот тысяч долларов США. В мешке.

Глава 13

Ричер провел оставшиеся пятьдесят пять минут, пытаясь понять, почему похититель запросил такую странную сумму. И почему события развиваются столь необычным образом. Один, пять, четыре с половиной – всего получается десять с половиной миллионов долларов. Складывалось впечатление, что именно эту сумму они и хотели получить. Что это конец дороги. Но все равно результат его озадачивал. Почему столько, а не больше? Довольно глупо. Или нет?

– Они вас знают, – сказал он Лейну. – Но возможно, не слишком хорошо. Вы можете позволить себе заплатить им больше, но, видимо, им это неизвестно. Было ли такое время, когда у вас имелось только десять с половиной миллионов наличными?

– Могло ли у кого-нибудь сложиться такое впечатление?

– Нет, – повторил Лейн. – У меня бывало меньше и бывало больше.

– Нет, – в третий раз сказал Лейн. – Ни у кого нет никаких оснований думать, будто они оставят меня нищим, забрав у меня десять с половиной миллионов.

В конце концов Ричер сдался и стал ждать следующего звонка.

Телефон зазвонил в шесть вечера. Лейн взял трубку и стал слушать. Он не произнес ни одного слова. Не попросил дать ему поговорить с Кейт. Видимо, он уже понял, что получает возможность услышать голос жены только во время первого звонка в серии, когда выдвигаются требования, а не когда сообщаются условия передачи денег.

Инструктаж продолжался меньше двух минут. Затем электронный голос резко смолк, Лейн положил трубку на аппарат и криво ухмыльнулся, словно неохотно признавал мастерство своего оппонента.

– Последнее требование, – сказал он. – После этого все закончится. Они обещают вернуть ее назад.

«Слишком рано, – подумал Ричер. – Они ее не вернут».

– Через час отсюда должен отъехать один человек с деньгами, в «БМВ», – сказал Лейн. – Он может двинуться в любую сторону, куда пожелает. Он возьмет мой мобильный телефон, и в интервале от одной минуты до двадцати ему позвонят и скажут, куда он должен прибыть. С этого момента он не должен отключать телефон, чтобы они знали, что он ни с кем не разговаривает в машине, по телефону или по какому-нибудь радиоустройству. Он поедет, куда ему скажут. Найдет припаркованный там «ягуар», тот самый, в котором Тейлор вез Кейт в утро похищения. Он будет открыт. Деньги следует положить на заднее сиденье и уехать не оглядываясь. Если будут еще какие-то машины, если мы с кем-то свяжемся, если вообще что-нибудь предпримем, Кейт умрет.

– У них есть номер вашего мобильного телефона? – спросил Ричер.

– Если хотите, я сяду за руль «БМВ», – предложил Грегори.

– Давайте я, – вызвался Берк, чернокожий парень.

– А что потом? – спросил Ричер. – Как мы получим ее назад?

– После того как они пересчитают деньги, нам снова позвонят, – ответил Лейн.

– Сюда, – сказал Лейн. – На это уйдет некоторое время. Подсчет крупных сумм – непростое дело. Для меня – нет. Деньги уже разложены, упакованы и подписаны. Но они нам не поверят, разорвут упаковки, изучат банкноты и пересчитают вручную.

Ричер кивнул. Он никогда раньше не задумывался о подобных вещах. Если в пачках сотенные купюры, у них будет сорок пять тысяч банкнот. Если они будут считать до ста в течение одной минуты, им потребуется семь с половиной часов. Возможно, шесть часов на дорогу и еще семь с половиной – на подсчет денег. «Длинная будет ночь, – подумал он. – И для них, и для нас».

– Почему они решили использовать «ягуар»? – спросил Лейн.

– В качестве насмешки, – пояснил Ричер. – Чтобы напомнить вам, что происходит.

В кабинете Лейн взял маленький серебристый телефон фирмы «Самсунг» из зарядного устройства и протянул его Берку. Затем исчез за дверью, видимо, в спальне.

Ричер кивнул и посмотрел на два портрета, стоящие на столе. Две поразительно красивые женщины примерно одного возраста, но совсем не похожие друг на друга. Энни Лейн – светловолосая, с голубыми глазами, по виду дитя шестидесятых, хотя она явно родилась значительно позже. Длинные волосы, разделенные на прямой пробор, делали ее похожей на певицу, манекенщицу или актрису. Ясные простодушные глаза и наивная улыбка. Дитя-цветок, несмотря на то что на своем первом проигрывателе она наверняка слушала хаус, хип-хоп или эйсид-джазз. Кейт Лейн – больше дитя восьмидесятых или девяностых. Более умная, более практичная, более образованная.

– С Энни детей не было, верно? – спросил Ричер.

Возможно, материнство и стало причиной различий между ними. В Кейт была уверенность, сила, приземленность, не физическая, а какая-то внутренняя. Если выбирать подружку на ночь, Энни прекрасная кандидатура. А вот чтобы провести вместе неделю, лучше подойдет Кейт.

Из спальни вернулся Лейн, с усилием таща распухший кожаный мешок. Он швырнул мешок на пол и сел за стол.

– Подождите в другой комнате, – велел им Лейн. – Оставьте меня одного.

Берк направился к мешку, но Ричер опередил его и поднял мешок с пола. Он был тяжелым и широким, и крупному парню справиться с ним было легче. Ричер отнес его в вестибюль и положил рядом с дверью, где лежал его предшественник двенадцать часов назад. Мешок превратился в такое же подобие мертвого животного. Ричер сел и принялся считать минуты. Берк ходил взад-вперед по комнате. Картер Грум раздраженно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Морской разведчик на суше. «Меня интересует только дело, – сказал он. – Когда заканчивается какая-нибудь операция, я отхожу в тень». Грегори тихо сидел рядом с ним, демонстрируя британскую сдержанность. Затем Перес, миниатюрный латиноамериканец, Эдисон с лицом, изуродованным шрамами. «Кто-то поработал ножом», – подумал Ричер. Дальше – Ковальски, который был выше остальных, но все равно казался маленьким рядом с Ричером. Как правило, парни из отрядов особого назначения невысокие, худощавые, быстрые и гибкие. Они наделены максимальной выносливостью и упорством, а также хитростью и умом. Скорее лисы, чем медведи.

Все молчали. Разговаривать было не о чем, если не считать того, что завершающая стадия похищения всегда самая опасная. Что может заставить похитителей сдержать слово? Честь? Деловая этика? Зачем рисковать и организовывать сложную передачу заложника, когда неглубокая могила и пуля в голову намного безопаснее и проще? Человечность? Благородство? Ричер посмотрел на фотографию Кейт Лейн, стоящую около телефона, и похолодел. Сейчас она была близка к смерти, как никогда за последние три дня, и он это знал. Он подозревал, что все это знают.

– Давай помогу тебе отнести мешок, – предложил Ричер. – До машины.

Они спустились в лифте. В вестибюле первого этажа маленькая смуглая женщина в длинном черном плаще быстро прошла мимо них в окружении мужчин в костюмах, похожих на служащих, помощников или телохранителей.

Однако Берк ему не ответил. Он молча прошел мимо швейцара и остановился на тротуаре, где его ждал черный «БМВ». Берк открыл заднюю дверцу.

– Положи мешок на заднее сиденье, – сказал он. – Оттуда мне будет удобнее его забирать.

– Мы должны что-то делать. Ты знаешь не хуже меня, что в нашей истории не будет счастливого конца. Она не выйдет к нам мелкими шажками из тумана, храбро улыбаясь и держа за руку Джейд. Значит, наступил момент, когда мы должны действовать.

– После того как ты переложишь мешок в «ягуар», я зайду за ближайший угол, спрячусь и постараюсь что-нибудь увидеть.

– Четыре с половиной миллиона баксов будут лежать в незапертой машине. Сомневаюсь, что они оставят их там надолго. Значит, я что-нибудь увижу.

– Значительно больше, чем если мы будем сидеть в гостиной и ничего не делать.

– Ему не нужно об этом знать. Я вернусь намного раньше тебя. А ты скажешь, что не имеешь ни малейшего представления о том, где я. Я объясню, что пошел прогуляться.

– Ты все еще рассчитываешь на счастливый конец?

Берк замолчал. Прошло десять секунд. Пятнадцать.

Глава 14

Берк поставил мобильный телефон Лейна в специальный держатель на панели «БМВ», и Ричер на четвереньках забрался на пол у заднего сиденья. На ковре оказалось полно песка. Машина была с задним приводом, и горбик на полу, проходящий через весь салон, ему ужасно мешал. Берк завел двигатель, подождал, когда можно будет влиться в уличное движение, развернулся и направился на юг по Сентрал-Парк-Уэст. Ричер попытался устроиться так, чтобы горбик оказался выше его бедер, но ниже ребер.

– Постарайся объезжать ямы и кочки, – сказал он.

– Мы не должны разговаривать, – напомнил ему Берк.

– Не спорь со мной, – сказал Берк. – Видишь это?

Ричер постарался немного приподняться и увидел, что Берк показывает на маленькую черную кнопку, расположенную со стороны водителя на ветровом стекле около противосолнечного козырька.

– Микрофон, – сообщил ему Берк. – Для мобильного телефона. Очень чувствительный. Если ты там сзади чихнешь, они тебя услышат.

– Тут десять динамиков, – ответил Берк. – Телефон подключен к аудиосистеме, которая активируется автоматически.

Ричер снова лег, и Берк медленно поехал дальше. Затем он резко свернул направо.

– На Пятьдесят седьмой улице, – ответил Берк. – Тут кошмарное движение. Я собираюсь выбраться на Вестсайдскую автостраду и дальше ехать на юг. Полагаю, они захотят, чтобы мы оказались в центре. Они наверняка там. Сейчас припарковать «ягуар» где-то еще на улице невозможно. Я могу вернуться на север по Ист-Ривер-драйв, если они не позвонят до того, как мы доберемся до Бэттери-парка.

Ричер чувствовал, как машина останавливалась и снова ехала дальше, останавливалась и ехала. У него над головой перекатывался по сиденью мешок с деньгами.

– Ты и правда думаешь, что это дело мог провернуть всего один человек? – спросил Берк.

– Поэтому мы должны его прикончить. Заставить говорить. Решить проблемы прямо на месте.

– Как бы ты провернул это дело перед «Блумингдейлс»?

– Быстро, грубо, внутри машины. Как только Тейлор остановился.

– Грум неплохо соображает для морского пехотинца. Ты считаешь, что все произошло иначе?

– Иначе и быть не могло. У нас тут не Мехико, Богота или Рио-де-Жанейро. Мы в Нью-Йорке. Устраивать что-нибудь на тротуаре нельзя. Здесь на каждом углу полно копов с дубинками, вооруженных и опасных, которые в каждом видят террориста. Нет, быстро, грубо и в машине – единственный способ захвата заложников около «Блумингдейлс».

– Ну, это очевидное место. Любимый магазин миссис Лейн. Она там все покупает. Ей нравятся большие коричневые мешки.

Глава 15

Звонок, раздавшийся сразу из десяти высококачественных автомобильных динамиков, наполнил всю машину. Он прозвучал очень громко и четко, но без привычной резкости обычной электронной связи. Он словно мурлыкал.

– А теперь заткнись, – велел Берк, потянулся направо и нажал кнопку на «Самсунге». – Здравствуйте, – сказал он.

– Добрый вечер, – ответил механический голос так медленно и старательно, что получилось четыре разных слова вместо двух: «Доб-рый-ве-чер».

Это был голос из ада. Он был так сильно изменен при помощи электронного устройства, что узнать его не представлялось возможным. Такие устройства свободно продаются в магазинах, торгующих всяческими электронными приспособлениями для слежки и прочих развлечений. Ричер видел такие. Их прикрепляют к телефону. С одной стороны располагается микрофон со специальной платой, а еще имеется маленький, довольно грубый на вид динамик, работающий от батареек. Звук изменяется при помощи наборного диска – от нуля до десяти для разных параметров. Судя по всему, здесь уровень был выставлен на все одиннадцать. Высокие частоты вообще отсутствовали. Низкие тона выделены, полностью изменены и перестроены. Они грохотали и гремели, точно неравномерное сердцебиение. С каждым вдохом возникало шипение и рев, словно голос доносился из космического пространства. Кроме того, металлическая пульсация создавала ощущение, будто кто-то колотит молотком по толстому куску железа. Громкость была выведена на предельную мощность. В десяти динамиках «БМВ» голос казался чужеродным и всеобъемлющим, точно принадлежал великану из жуткого кошмара.

– С водителем, – ответил Берк. – У меня деньги.

– В машине со мной никого нет, – сказал Берк. – Я один.

Ричер предположил, что к другому концу телефона, возможно, подсоединен детектор лжи. Совсем простое устройство, которое можно купить в том же магазине, что и приспособление, изменяющее голос. Пластиковая коробочка, зеленые и красные лампочки. Предполагается, что оно улавливает напряжение в голосе, которое возникает, когда человек врет. Ричер прокрутил в памяти ответы Берка и решил, что они прошли проверку. Устройство наверняка самое незамысловатое, а солдат «Дельты» учат проходить более сложные тесты, чем можно приобрести в розничной торговле на Мэдисон-авеню. Через секунду стало ясно, что приборчик показал зеленый свет, потому что кошмарный голос спокойно продолжил:

– На Пятьдесят седьмой улице, – ответил Берк. – Еду на запад. Скоро буду на Вестсайдской автостраде.

– Если хотите, можете продолжать ехать по автостраде. На юг.

– Дайте мне немного времени, – попросил Берк. – Здесь ужасное движение.

Звук искаженного дыхания наполнил машину. Оно было глубоким и медленным. «Похититель не волнуется, – подумал Ричер. – Это терпеливый человек, который держит себя в руках, полностью контролирует ситуацию и находится где-то в безопасном месте».

Он почувствовал, как машина прибавила скорость и свернула налево, на автостраду.

«Мы проскочили на желтый свет, – подумал Ричер. – Поосторожнее, Берк. Сейчас нам совсем не нужно, чтобы нас остановил дорожный патруль».

– Я на автостраде, – доложил Берк. – Двигаюсь на юг.

– Продолжайте ехать, – приказал голос и снова превратился в громкое дыхание.

Где-то в цепи отсутствовал аудиокомпрессор. Либо в самом устройстве, либо в стереосистеме «БМВ». Дыхание сначала звучало тихо, но постепенно начало набирать силу и вскоре уже грохотало в ушах Ричера. Оно заполнило собой всю машину, создавая ощущение, будто ты находишься внутри легких.

Ричер попытался составить мысленный маршрут их движения. Он знал, что между 57-й и 34-й улицами полно светофоров: перед терминалом для пассажирских судов, перед «Неустрашимым»[4], перед въездом в туннель Линкольна.

«Ты со мной разговариваешь или с механическим голосом?» – подумал Ричер.

– Продолжайте ехать дальше, – велел ему голос.

– Вам не следует о них беспокоиться. Просто продолжайте ехать дальше.

«Американец, – подумал Ричер. – Вне всяких сомнений». Несмотря на искажения, он уловил характерный выговор истинного носителя языка. На своем веку Ричер слышал достаточное количество разных акцентов, но в этом голосе он не услышал даже намека на акцент.

– Я около Центра Джейкоба Джавитса, – сказал Берк.

«Молодой, – подумал Ричер. – Точнее, не старый».

Скрип и изменения в голосе были обусловлены электронным устройством, а не возрастом. «Не крупный», – сделал очередной вывод Ричер. Грохочущий бас имел явно искусственное происхождение. В речи присутствовала легкость и быстрота. Не слишком широкая грудь. Возможно, он просто толстый. Из числа толстых парней с тонкими голосами.

Дыхание вернулось, тихое и ровное. «Мы еще далеко», – подумал Ричер.

– Приближаюсь к Двадцать четвертой улице, – доложил Берк.

«Виллидж, – подумал Ричер. – Мы снова направляемся в Гринич-Виллидж». Машина поехала быстрее. Большая часть левых поворотов в Уэст-Виллидж была закрыта, а потому и светофоры встречались реже. И большинство машин ехали на север, а не на юг. «БМВ» двигался по относительно свободной дороге. Ричер вытянул шею и смог выглянуть в заднее боковое окно. Мимо, словно в калейдоскопе, проносились дома и отражающееся в окнах вечернее солнце.

– Продолжайте ехать, но ждите дальнейших указаний.

«Мы приближаемся к месту назначения, – подумал Ричер. – Хьюстон? Мы поедем по Хьюстон-стрит?» Тут ему в голову пришла новая мысль: «„Ждите дальнейших указаний“? Это выражение, свойственное военным. Но только ли военным? Может быть, похититель тоже раньше служил в армии? Или нет? Или он гражданский, который хочет быть похожим на военного?»

– Через три квартала сверните налево, – приказал голос. – На Хьюстон.

«Он знает Нью-Йорк, – подумал Ричер. – Знает, что Хьюстон находится в трех кварталах от Мортон, и произносит название совсем не как житель Техаса».

Ричер почувствовал, что машина поехала медленнее, потом остановилась. Постояла немного и не спеша двинулась вперед. Затем прибавила скорость, чтобы успеть на зеленый свет. Ричера сильно прижало к заднему сиденью.

Они медленно покатили по Хьюстон. Булыжники, знаки остановки, рытвины, светофоры. Ричер постарался нарисовать в уме карту: Вашингтон-стрит, Гринвич-стрит, Хадсон-стрит. И Варик, где он вышел из метро, направляясь на свою утреннюю вахту, не принесшую никаких результатов. Машина двигалась дальше, и Ричер ощущал своим телом каждую заплатку на асфальте, каждую выбоину.

Берк свернул налево. Ричер снова вытянул шею и увидел квартиры над своим новым любимым кафе.

– Перестройтесь в правый ряд, – приказал голос. – Прямо сейчас.

Берк резко нажал на тормоза, Ричера бросило вперед, и он ударился о переднее сиденье. Щелкнул переключатель поворота. Машина резко свернула направо и замедлила ход.

– Ваша цель справа, – сообщил голос. – Зеленый «ягуар». Тот, что был в первое утро. Справа. Посередине квартала.

«То же самое место? – подумал Ричер. – Около того же самого чертова гидранта?»

– Остановитесь и произведите передачу, – приказал голос.

Ричер почувствовал, что машина начала останавливаться, и услышал, как включились аварийные огни. Открылась дверца Берка, и внутрь ворвался уличный шум. Когда Берк выбрался, машина слегка покачнулась, на улице у них за спиной завопили сирены, мгновенно образовалась пробка. Через десять секунд дверь рядом с головой Ричера широко открылась, но Берк даже не посмотрел вниз. Просто нагнулся вперед и схватил мешок. Ричер вытянул шею, стараясь разглядеть «ягуар», но смог заметить лишь зеленую вспышку. Затем дверь закрылась.

Он услышал, как открывается и снова закрывается дверца «ягуара». Откуда-то снаружи донесся едва различимый щелчок гидравлики. Через десять секунд Берк уже сидел за рулем. Он слегка запыхался.

– Передача завершена, – доложил он. – Деньги в «ягуаре».

Телефон отключился, и машину наполнила тишина. Полная и непроницаемая.

– Поезжай, – сказал Ричер. – Сверни на Бликер.

Берк сорвался с места, даже не выключив аварийные огни. Успел на зеленый свет и проскочил через пешеходный переход. Промчался вперед на двадцать ярдов и резко нажал на тормоза. Ричер пошарил рукой над головой и нашел дверную ручку. Потянул ее на себя, открыл дверь и вывалился наружу. Затем он выпрямился, захлопнул дверь, постоял секунду, заправил рубашку и поспешил к углу.

Глава 16

Ричер остановился на Бликер-стрит, сунул руки в карманы и зашагал более нормальным шагом. Он свернул на Шестую авеню, словно человек, идущий домой после тяжелого трудового дня и собирающийся заглянуть в бар либо в продуктовый магазин. Он смешался с толпой, что умел делать на удивление хорошо, если учесть, что он был на голову выше всех, кто его окружал. Высокий рост дает определенные преимущества при ведении наблюдения. Да, рост делал Ричера заметным, зато он видел дальше среднего человека. Простая тригонометрия. Он держался середины тротуара и смотрел прямо перед собой, наблюдая за «ягуаром» боковым зрением. Проверил, что находится слева. Ничего. Потом справа, над крышей «ягуара».

И заметил мужчину в шести футах от водительской двери.

Того самого, которого видел в первый вечер. Это не вызывало никаких сомнений. Тот же рост, та же осанка, те же движения, та же одежда. Белый, немного загорелый, худой, с резкими чертами лица, гладко выбритый, зубы сжаты, не улыбается, лет сорока. Спокойный, сосредоточенный, внимательный. Он быстро пробежал между мчащимися по дороге машинами и в два шага оказался около «ягуара». Уверенные, экономные движения. Мужчина открыл дверцу, сел на водительское сиденье, завел двигатель, пристегнул ремень безопасности и внимательно посмотрел назад, на дорогу. Затем он аккуратно вписался в промежуток между двумя машинами и поехал на север. Ричер продолжал идти на юг, повернув голову, чтобы за ним проследить. Но тот промчался мимо.

Шесть секунд от начала и до конца операции. Возможно, даже меньше.

Самый обычный белый мужчина, среднего роста, среднего веса, одетый как любой другой белый мужчина в Нью-Йорке, не находящийся на работе. Джинсы, рубашка, спортивные туфли, бейсболка. Около сорока лет. Незаметный во всех отношениях. Описание? Сказать нечего, кроме: обычный мужчина.

Ричер посмотрел на юг, на море машин. Ни одного свободного такси. Тогда он повернулся и побежал на угол Бликер, чтобы проверить, не решил ли Берк его подождать. Не решил. Поэтому Ричер пошел пешком. Он был слишком расстроен, чтобы спускаться в метро. Он быстро шагал на север по Шестой авеню, подавляя в себе ярость, и прохожие расступались, пропуская его, словно он был заражен опасной болезнью.

Через двадцать минут и двадцать кварталов Ричер увидел на противоположном тротуаре красно-белые вывески универмага «Стейплс» и витрины, заполненные канцелярскими принадлежностями. Уворачиваясь от машин, он перебежал на другую сторону, чтобы взглянуть на универмаг. Он оказался большим. Ричер не знал, в какой из них Картер Грум возил Кейт, но все они принадлежали к одной сети, и Ричер решил, что они торгуют примерно одним и тем же. Он вошел внутрь и миновал загородку из хромированных прутьев в дюйм толщиной, в которой стояли тележки. За ними, слева, располагались кассы. Справа – фотомастерская, оснащенная серьезными на вид устройствами и приспособлениями. Перед Ричером тянулось около двадцати узких проходов с полками до самого потолка, заполненными ужасающим количеством самых разных предметов.

Ричер начал с левого переднего угла, зигзагом прошел через весь магазин в его заднюю часть и оказался в последнем проходе справа. Самым крупным предметом был письменный стол. Самым маленьким – чертежная кнопка или скрепка, в зависимости от того, как судить – по весу или размеру. Бумага, компьютеры, принтеры, цветные картриджи, карандаши, ручки, конверты, картотечные ящики, пластиковые коробки, упаковочная пленка. Ричер видел вещи, о существовании которых прежде даже не подозревал. Программное обеспечение для дизайна домов и составления налоговых деклараций. Устройства для печатания этикеток. Мобильные телефоны с видеокамерами, умеющие отправлять электронные письма.

Ричер вернулся назад, в начало магазина, не имея ни малейшего представления о том, что могла искать здесь Кейт Лейн.

Он стоял, чувствуя, как в голове у него воцаряется туман, и смотрел на работу фотокопировальной машины. Она была размером с сушилку из общественной прачечной и выплевывала копии с такой скоростью и силой, что с трудом держалась на ногах и раскачивалась из стороны в сторону. И пожирала целое состояние какого-то заказчика. Объявление, висевшее над ней, сообщало, что фотокопия стоит от четырех центов до двух долларов за экземпляр, в зависимости от качества бумаги, а также от того, цветная она или черно-белая. Куча денег. Перед мастерской Ричер увидел выставку картриджей для струйных принтеров. Они тоже были ужасно дорогими. Ричер не имел ни малейшего представления, зачем они нужны, что делают и почему столько стоят. Он прошел мимо очереди у кассы и вышел на улицу.

Еще через двадцать минут и двадцать кварталов Ричер оказался у Брайант-парка и съел хот-дог, который купил у уличного продавца. Через двадцать минут и двадцать кварталов он вошел в Центральный парк и выпил воды без газа, купленной у другого уличного продавца. Через двенадцать кварталов на север он все еще находился в Центральном парке, прямо напротив «Дакоты», под деревом, где он замер от неожиданности, потому что столкнулся лицом к лицу с Энни Лейн, первой женой Эдварда Лейна.

Глава 17

Первым делом Энни Лейн сообщила Ричеру, что он ошибся.

– Вы видели у Лейна ее фотографию, – сказала она.

– Мне очень жаль, – сказал Ричер. – Извините, что так неприлично на вас уставился. Сочувствую вашей утрате.

– Я на шесть лет младше, – сказала женщина. – Значит, сейчас я как раз в том возрасте, в каком Энни на той фотографии. Наверное, мы с ней все равно что близнецы.

– Так мне кажется, что она жива. Потому что тогда я не смогла ее спасти.

– Нам нужно поговорить, – сказала женщина. – Меня зовут Пэтти Джозеф.

– Идемте со мной, – велела Пэтти. – Нам нужно сделать круг. Мы не можем приближаться к «Дакоте».

Она повела его на юг через парк, к выходу у 66-й улицы. Там перешла через дорогу, снова двинулась на север и закончила свой путь в вестибюле дома 115 по Сентрал-Парк-Уэст.

– Добро пожаловать в «Маджестик», – сказала Пэтти Джозеф. – Это самое лучшее место, в котором мне когда-либо доводилось жить. И вы еще не знаете, где находится моя квартира.

Ричер увидел, где она находится, через пять минут, после того как они прошли по коридору, прокатились на лифте и миновали еще один коридор. Квартира Пэтти Джозеф располагалась на седьмом этаже на северной стороне «Маджестика». Окно гостиной выходило на 72-ю улицу, прямо на вход в «Дакоту». Перед подоконником стоял стул, а сам подоконник служил письменным столом. На нем лежали блокнот, ручка, камера «Никон» с длиннофокусным объективом и бинокль 10 × 42 фирмы «Лейка».

– Сначала скажите мне, что вы здесь делаете.

– Так я и подумала, – заявила она. – Я сказала Бруеру, что вы не из их компании. Вы на них не похожи. Вы ведь не служили ни в одном из отрядов особого назначения?

– Вы слишком большой. Не выдержали бы бешеных нагрузок. Крупные мужчины никогда не выдерживают.

– И опять я оказалась права, – сказала она. – Иначе вас бы тут не было.

– Он из полиции Нью-Йорка. – Она широким жестом обвела блокнот, ручку, камеру и бинокль. – Я делаю это для него.

– Вы следите за Лейном и его парнями? По поручению полиции?

– В основном я это делаю ради себя. Но я им докладываю.

– Что он совершит ошибку и мне удастся что-нибудь на него получить.

Ричер подошел к окну и заглянул в блокнот. У Пэтти Джозеф был очень аккуратный почерк. Последняя запись гласила: «20.14. Берк вернулся один, без мешка, в черном „БМВ“ КОБ-23, вошел в ЖКД».

– Жилой комплекс «Дакота», – объяснила Пэтти. – Так этот дом называется официально.

Предпоследняя запись была такой: «18.59. Берк и Венти покинули ЖКД в черном „БМВ“ КОБ-23, с мешком. Венти спрятался сзади».

– Так я назвала вас. Что-то вроде кодового имени.

– «Венти» – самая большая чашка кофе, которую наливают в «Старбаксе».

Ричер отвернулся от окна. Квартира была маленькая, с одной спальней, простая, аккуратная, с крашеными стенами. Судя по всему, она стоила около миллиона долларов.

– Почему вы решили показать мне все это? – спросил он.

– Я недавно приняла такое решение, – ответила она. – Наблюдать за новыми людьми, останавливать их и предупреждать.

– О том, кем в действительности является Лейн. И о том, что он делал.

Ричер понял, что помешать ей он все равно не сможет. Она умчалась в маленькую проходную кухню и принялась возиться с кофеваркой. Вскоре Ричер почувствовал запах кофе. Он не испытывал жажды, потому что совсем недавно выпил целую бутылку воды. Но кофе он любил и решил, что может задержаться на чашечку.

– Без сливок и сахара, верно? – крикнула Пэтти.

«А я доверяю своей», – подумал Ричер, хотя не до конца понимал, что она ему в данный момент подсказывает.

– Мне нужно, чтобы вы рассказали, что происходит, – сказал он.

– Я расскажу, – пообещала Пэтти, а потом добавила: – Энни не похитили пять лет назад. Это всего лишь официальная версия. Ее убил Лейн.

Глава 18

Пэтти Джозеф принесла Джеку Ричеру кофе в огромной веджвудской кружке. В ней поместилось почти пол-литра. «Венти». Пэтти поставила кружку на широкий подоконник, а сама уселась на стул у окна, повернувшись к Ричеру спиной. Взяла в правую руку ручку, а в левую – бинокль. На вид он показался Ричеру довольно тяжелым. Она держала его, как метатель ядра держит свой снаряд, – на открытой ладони, около самой шеи.

– Эдвард Лейн холодный человек, – сказала она. – Он требует верности, уважения и повиновения. Ему это необходимо так же, как наркоману доза. Именно ради этого он и создал свои отряды наемников. Он не смог пережить, что лишился командирского статуса, когда уволился из армии. Поэтому он решил вернуть его себе и сделать что-то похожее. Он просто должен кому-то приказывать и знать, что ему подчиняются. Так мы с вами нуждаемся в воздухе, чтобы дышать. Думаю, он не совсем здоров психически.

– Вы заметили, что он полностью игнорирует свою падчерицу?

Ричер не ответил. «Лейн не сразу сказал, что Джейд тоже захватили, – подумал он. – И отрезал часть фотографии с ее изображением».

– Моя сестра Энни была не слишком послушной, – сказала Пэтти. – Ничего ужасного. Ничего неразумного. Но Эдвард Лейн организовал свою семейную жизнь так же, как армейскую операцию. Энни было трудно. И чем больше она нервничала, тем более строгой дисциплины требовал Лейн. Дисциплина стала его фетишем.

– Что нашла в нем ваша сестра, когда решила выйти за него замуж?

– Он наделен харизмой. Сильный и не слишком разговорчивый. И умный в определенном смысле.

– Да, – подтвердила Пэтти. – Как и его следующая жена.

– Они разрушили свой брак. Думаю, это было неизбежно. Однажды Энни сказала мне, что хочет развестись. Естественно, я ее поддержала. Для нее это было самым лучшим выходом. Но она попыталась сделать все необходимое, чтобы не остаться с пустыми руками. Алименты, разделение активов – в общем, вы понимаете. Это было худшее, что она могла придумать. Я понимала, что она совершает ошибку. Однако она принесла Лейну кое-какие деньги, которые он использовал для первоначальных вложений. Энни хотела получить назад свою долю. Но Лейн не мог смириться даже с тем, что его жена решила с ним развестись. Он считал это вопиющим неповиновением. Вопрос о том, чтобы вернуть ей деньги, вообще не стоял. Кроме того, для него это было равносильно публичному унижению, ведь ему пришлось бы искать другого инвестора. Поэтому он взбесился. Инсценировал похищение и приказал ее убить.

– Была задействована полиция, – сказал Ричер. – И ФБР. Дело наверняка пытались расследовать.

Пэтти повернулась к нему и грустно улыбнулась.

– Вот мы и приехали. Мы подошли к той точке, где младшая сестричка выглядит помешанной на дикой идее. Но ясно же, что Лейн прекрасно спланировал эту операцию. Все выглядело очень убедительно.

– Благодаря его людям. На него работает банда убийц. Они привыкли подчиняться приказам. Они умны и сообразительны. Они умеют делать подобные вещи и множество раз делали. Каждый из них принимал участие в тайных операциях. И скорее всего, они все до единого убивали людей собственноручно и один на один.

Ричер кивнул. В этом не было ни малейших сомнений. Каждый из них убивал, и не раз.

– Вы подозреваете кого-то определенного? – спросил он.

– Никого из тех, с кем вы познакомились, – ответила Пэтти. – Никого из тех, кто сейчас состоит в команде «А». Не думаю, что это возможно с точки зрения ротации членов команды, ведь прошло довольно много времени. И вряд ли такое возможно психологически. Но я сильно сомневаюсь, что он использовал кого-то из команды «Б». Ему требовались люди, которым он мог полностью доверять.

– Члены команды «А», которых здесь больше нет.

– А почему их больше здесь нет? Почему два самых надежных члена команды «А» вдруг исчезли с горизонта?

– Почти сразу после смерти Энни где-то за океаном проводилась операция. Очевидно, что-то там пошло не так. Двое не вернулись. Хобарт и Найт.

– Какое поразительное совпадение, – заметил Ричер. – Двое виновных в смерти Энни не вернулись из-за океана.

– Мне кажется, Лейн позаботился о том, чтобы они не вернулись. Ему нужно было запрятать концы в воду.

– Да, я понимаю, – сказала Пэтти. – Младшая сестричка совсем спятила, да?

Ричер посмотрел на нее. Она вовсе не была похожа на сумасшедшую. Немного чудная, словно пришла из шестидесятых, как и ее сестра. Длинные прямые светлые волосы, расчесанные на прямой пробор, так же как у Энни на фотографии. Большие голубые глаза, маленький носик, россыпь веснушек, бледная кожа. Пэтти была в белой крестьянской блузке и выцветших джинсах, босиком и без лифчика. Ее можно было сфотографировать и поместить на обложку музыкального диска под названием «Лето любви». «Мамас энд папас», «Джефферсон эрплейн», «Биг бразер и холдинг кампани». Ричеру такая музыка нравилась. Во время Лета любви ему было семь лет, и он жалел, что не семнадцать.

– Как все произошло, по-вашему? – спросил он.

– Установленным фактом является то, что в тот день Найт повез ее за покупками, – сказала Пэтти. – Остался ждать в машине на улице. Но она так и не вышла из магазина. А через четыре часа раздался телефонный звонок. Все как обычно: «никакой полиции» и требование выкупа.

– Словно он говорил через платок или что-то подобное.

– Только чтобы прикрыть собственную задницу. Словно ему требовались независимые свидетели. Для него было важно, чтобы в его историю поверили люди, не участвовавшие в операции.

– Потом все было как в кино. Фэбээровцы поставили на телефоны жучки и выехали на место передачи выкупа. Лейн утверждает, что похитители их заметили. Но все это дело было сплошным надувательством. Фэбээровцы ждали, однако никто не приехал, потому что никто и не собирался туда приезжать. Поэтому они привезли деньги назад. Чистой воды спектакль. Лейн прекрасно все разыграл, вернулся домой и сообщил своим людям, что все в порядке, копы и ФБР поверили в его историю. И тогда они убили Энни. Я уверена, что именно так все и произошло.

– Никто не знает наверняка. У него была увольнительная, и он якобы уезжал в Филадельфию. Но я не сомневаюсь, что он ждал Энни в магазине. Потому что он являлся второй частью уравнения.

– Меня не стали слушать, – сказала Пэтти. – Не забывайте, это произошло пять лет назад, почти сразу же после разрушения башен-близнецов. Все были слишком заняты. А военные снова оказались в фаворе. Ну, знаете, все вдруг вспомнили про своих папаш, и люди вроде Лейна стали героями месяца. В те времена бывшие солдаты отрядов особого назначения считались самыми крутыми. Мне пришлось сражаться в одиночку.

– Он меня терпит. А что еще ему остается? Ведь я налогоплательщик. Но не думаю, что он делает что-нибудь определенное. Я реалистка.

– У вас есть какие-нибудь улики против Лейна?

– Нет, – ответила Пэтти. – Никаких. У меня есть только ситуация, ощущения и интуиция. И это все, чем я могу поделиться.

– Вам известно, для чего вообще нужны частные военные компании?

– Они нужны для того, чтобы позволить Пентагону избежать надзора со стороны Конгресса.

– Совершенно верно, – сказала Пэтти. – Эти солдаты не обязательно лучше тех, кто в настоящий момент служит в армии. Зачастую они даже хуже, хотя стоят намного дороже. Они существуют для того, чтобы нарушать правила. Все очень просто. Если у них на пути встанет Женевская конвенция, их это нисколько не обеспокоит, потому что никто не сможет призвать их к ответу в соответствии с ее постановлениями. Таким образом, правительство защищено.

– А вы хорошо изучили предмет, – заметил Ричер.

– Итак, что представляет собой Лейн, который во всем этом участвует?

– Мерзкий самовлюбленный эгоист, скользкий, как угорь.

– Что вы могли бы сделать, чтобы сохранить Энни жизнь?

– Я могла бы ее уговорить. Вытащить оттуда без гроша, но зато живую.

– Это было не просто, – возразил Ричер. – Вы же младшая сестра.

– Примерно через год после смерти Энни. Я не могла так все оставить.

– Я очень осторожна. А этот город обладает поразительной анонимностью. Здесь можно годами не встречаться со своими соседями.

– Вы привели меня сюда не просто так. И очень рисковали, сделав это.

– Что вы хотите, чтобы я сделал? – спросил Ричер.

– Я хочу, чтобы вы просто от него ушли. Ради вас самого. Не пачкайте руки в его делишках. Из этого все равно ничего хорошего не выйдет.

– Кроме того, он опасен, – продолжала Пэтти. – Опаснее, чем вы полагаете. Находиться рядом с ним не слишком умно.

– Я буду осторожен, – повторил Ричер. – Я всегда соблюдаю осторожность. Но сейчас я намерен туда вернуться. А от них уйду, когда сам посчитаю правильным.

– Но я бы хотел познакомиться с вашим Бруером, – проговорил Ричер.

– Зачем? Чтобы обменяться шутками по поводу безумной младшей сестры?

– Нет, – ответил Ричер. – Потому что каким бы он ни был копом, он должен был проверить детективов и агентов ФБР, занимавшихся этим делом. Возможно, у него сложилась более определенная картина.

– В любом, – ответил Ричер. – Мне все интересно.

– Обычно он приходит после того, как я отчитаюсь ему по телефону о своих наблюдениях.

– Думаю, он приходит ради компании. Мне кажется, он очень одинокий человек, а потому по дороге домой после смены он заходит ко мне.

– Когда заканчивается его дежурство? – спросил Ричер.

– Он приходит к вам в гости в полночь? Да еще делает крюк?

– У меня с ним нет никаких отношений, – сказала Пэтти. – Ему одиноко. Мне одиноко. Вот и все.

– Постарайтесь придумать причину, чтобы оттуда уйти, – сказала Пэтти. – Посмотрите на мое окно. Если Бруер придет, у меня будет гореть свет. Если нет, окно будет темным.

Глава 19

Пэтти Джозеф вернулась к своей одинокой вахте у окна, а Ричер вышел из ее квартиры. Оказавшись на улице, он обогнул квартал по часовой стрелке – ради конспирации – и приблизился к «Дакоте» с запада. Было без четверти десять вечера, очень тепло, где-то в Центральном парке играла музыка. Музыка и люди. Великолепный вечер в конце лета. Возможно, где-то в Бронксе играют сейчас в бейсбол, тысячи клубов и баров заполняются посетителями, восемь миллионов людей оценивают прошедший день или думают о завтрашнем.

Охранник из вестибюля позвонил в квартиру и позволил ему пройти к лифту. Он вышел из лифта, завернул за угол и обнаружил, что в коридоре его ждет Грегори.

– А мы думали, ты нас бросил, – сказал Грегори.

– Решил прогуляться, – ответил Ричер. – Есть новости?

Ричер прошел за ним в квартиру, где отвратительно пахло китайской едой, по́том и беспокойством. Эдвард Лейн сидел в кресле рядом с телефоном и смотрел в потолок. Его лицо ничего не выражало. Около него на диване пустовало одно место с примятой подушкой. Ричер решил, что это место недавно занимал Грегори. Дальше сидели Берк, Эдисон, Перес, Ковальски. Картер Грум стоял у стены, лицом к двери, словно на посту. «Меня интересует только дело», – сказал он Ричеру.

«Хороший вопрос, – подумал Ричер. – Позвонят ли они вообще? Или ты им позвонишь? И скажешь, что они могут нажать на курок?»

– Они не позвонят раньше восьми утра, – сказал он вслух. – Нужно время на дорогу и чтобы сосчитать деньги. Быстрее не выйдет.

И подумал: «Кто-то позвонит кому-то через десять часов».

Первый из десяти часов прошел в молчании. Телефон не звонил. Никто не произносил ни слова. Ричер сидел неподвижно, чувствуя, как быстро уменьшается вероятность счастливого исхода. Он мысленно представил себе фотографию из спальни и ощутил, как Кейт и Джейд уходят от него. Точно комета, которая приблизилась к Земле настолько, что ее удалось рассмотреть, а потом вышла на новую орбиту и умчалась в ледяные пространства, превратившись в крошечную светящуюся точку, которая тоже скоро исчезнет.

– Я делал все, что они просили, – сказал Лейн, ни к кому не обращаясь.

Мужчина удивил своих гостей тем, что подошел к окну, а не к двери. Он удивил их еще больше, когда начал подцеплять ногтями клейкую ленту, которой штора была прикреплена к стене. Он снял часть пленки, чтобы можно было немного отодвинуть в сторону узкий прямоугольник ткани, и через образовавшуюся тонкую щель окна открылся вид на ночной Нью-Йорк. Знаменитый вид. Сотни тысяч освещенных окон, сияющих в темноте, точно крошечные алмазы на фоне черного бархата. Такого нет нигде в мире.

– Я знаю, ты любишь его, – сказал он. А потом добавил: – Но тебе придется с ним попрощаться. Ты его больше никогда не увидишь.

В середине второго часа Лейн посмотрел на Ричера и сказал:

– На кухне есть еда, если хочешь. – Он вымученно улыбнулся. – Точнее, на кухне есть еда, хочешь ты этого или нет.

Примечания

1

Парашютно-десантные части особого назначения.

2

Дом в Нью-Йорке, построенный в 1884 году. В нем жил Джон Леннон.

3

«Земляничные поля» – секция нью-йоркского Центрального парка, посвященная памяти Джона Леннона. Мемориал назван так по одноименной песне группы «Битлз».

4

«Неустрашимый» – американский авианосец типа «Эссекс» времен Второй мировой войны. С 2006 года корабль проходил реконструкцию в сухих доках в Байоне. Открытие для посетителей состоялось 8 ноября 2008 года.

«Похититель» » Ли Чайлд » серия «Джек Ричер #10» » Триллер

Ли Чайлд
Похититель

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания

1

2

3

4

«Похититель» » Ли Чайлд » серия «Джек Ричер #10» » Триллер

Ли Чайлд Похититель

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания

1

2

3

4

Ли Чайлд
Похититель