Li Litvinenko

Золотошвейка для оборотня

Золотошвейка для оборотня.

Пролог.

  На Багровой реке, в месте, где она  делает огромный крюк, уходя далеко в земли людей, и возвращается обратно, почти соединяя свои русла, образовалось место похожее на полуостров. На нем раскинулся город Встреч. Единственный город Широких земель, расположенный на обоих берегах.  Город молодой, богатый, торговый. Город, откинувший в сторону мешавшие торговле предрассудки. В нем продавали всё, начиная от тонко выкованной гномьей иголки и заканчивая редчайшими эльфийскими скакунами. Сначала это было просто удобное место для встреч торговых караванов с двух берегов. Так и говорили: увидел в месте встреч, поменял на встрече. Потом для удобства построена была переправа, ставшая началом, огромного теперь, города. А название так и прижилось.

    Люди не переходили на левый берег, звавшийся теперь Красным, а оборотням запрещалось ходить на правый он же именующийся Белым. Желающие купить товары у человечек шли, через один из трех мостов, в ряды расположенные на людском берегу. А желающие купить, что то у оборотней, посылались в бездну, потому что оборотни тут ничем не торговали.

   Мосты были особой гордостью и достопримечательностью города. Они как прямые солнечные лучи, равномерно отходили в разные стороны, пересекая подкову реки, и придавая изображению города на всех картах, некий, царственный вид, напоминая диадему, украшающую голову.

   Центральный официально назывался – Каменный. Самый популярный и посещаемый, он находился прямо напротив въезда в город (если провести через его центр прямую линию). Был он тяжелым и монументальным. Строили его орки, из огромных глыб горного, зеленого гранита, и в народе его называли «Орочий мост». Вёл он к торговым рядам с одеждой, домашним скарбом и другим барахлом, нужным для жизни. Мост был шириной с три телеги и имел кроме проезжей части еще и тротуар для пешеходов, отгороженный невысокими, каменными перилами.

   Второй по популярности, но не по красоте – Железный. Был он выкован из хитрого сплава металлов, что делало его невосприимчивым к воздействию воды и ржавчины. Мост был воздушным  и тонким как дорогое эльфийское кружево, но ковали его настоящие мастера своего, железного дела – гномы. В просторечном названии, народ разделился. Одни называли его – «по правильному», в честь его создателей «Гномий». Другие, считали, что название должно соответствовать виду, а гномий приземистый и грубоватый облик не подходил под такую красоту. Эти нарекли мост – «эльфийским». По большим праздникам в местных тавернах, стало уже традицией кулаками отстаивать своё мнение.  Он располагался в правой части города и вел к рядам, торговавшим изделиями из метала, в том числе и к ювелирным мастерским.

   Третий расположен был слева и звался – Деревянным. Вы представили простой, дощатый настил? Напрасно. Мост был ничуть ни хуже своих братьев. Вековые стволы огромных сосен, ставшие его основой, были украшены такой замысловатой резьбой, что Дед Мороз, рисовавший зимой на стеклах свои диковинные леса, приходил посмотреть на него для вдохновения. А доски составлявшие перила были так мастерски изрезанны в узоры, что многие боялись опереться на них, такими хрупкими и невесомыми те казались. Сверху мост был накрыт двускатной деревянной же крышей, которая делала приятными прогулки по нему в дождь. Она тоже была вся украшена резьбой, а поднята была высоко, чтоб не мешать проезду нагруженных телег. Этот мост построили люди и все звали его – «Людской». Так и говорили – прошел через Людской. Торговали с этой стороны в основном продуктами. Овощи, фрукты, мука, мясо. Были товары, сделанные из дерева. У людей имелись и свои кузнецы, они прекрасно обрабатывали, метал. Но особым талантом данным природой человечкам было – делать настоящее произведение искусства из простого полена.

   Ряды не были  разделены какой-то четкой линией. Бойкая торговля шла на обоих берегах. Продукты плавно перетекали в сапоги, сапоги в посуду, а та вливалась в навесы с лошадиными сбруями. Но  для того чтоб облегчить покупателям поиски, определенный сорт повара, как бы сползался вместе, не удаляясь дальше дальности обхвата глаз.

    Здесь в левой части города, недалеко от моста, на стороне людей располагался старинный монастырь, он был построен на твердом, каменном в этом месте, берегу. Возвели его задолго до самого города, он был большой и зажиточный. Во время войны оборотней против людей, монастырская обитель несколько раз подвергалась нападениям, и некоторое время вообще пустовала. Потом несколько монахинь вернулось и худо-бедно место существовало на скудные пожертвования местных жителей, но расцвета он достиг после того как тут обосновался тролль Варди.

  Скопленных за все жизнь и добавленных от продажи всего своего имущества денег, ему хватило на воплощение в жизнь своей, гениальной по замыслу и грандиозной по воплощению, идеи. Не сразу, но уже через несколько лет, золотошвейный приют стал изюминкой этого города. Раз в год, здесь стали проводить отбор невест для оборотней. На целую неделю, перед последним весенним полнолунием город буквально взрывался от наплыва гостей. Приезжие своим числом увеличивали население города десятикратно. На отбор приезжали целыми стаями, со временем к мужчинам присоединились и девушки, ставшие теперь оборотницами. Они встречались на мостах со своими родичами, показывали сыновей рожденных от оборотней. Во всех кофейнях, кондитерских, ресторанах и чайных города, велись всю неделю бесконечные посиделки, встречались выпускницы приюта. Женским разговорам не было конца и края, а еще они опустошали местные магазины и торговые ряды, значительно пополняя карманы купцов и городскую казну. Но главным для оборотней была, конечно, возможность взять себе пару и продолжить свой род.

1 глава. Незнакомец.

Сбежка, перевернула последнюю страницу и закрыла дочитанную сейчас книгу. В красивой лампадке сделанной из тонкого стекла и дававшей ей свет для чтения, подрагивал огонек. Ветер с реки пробирался в маленькие отверстия, сделанные в металлическом основании для подачи воздуха и настойчиво пытался его затушить. Книга, в мягкой картонной обложке с ярким рисунком отложенная Сбежкой в сторону, хлопала страницами пытаясь улететь. Теперь она не мешала свету падать на лицо девушки и позволяя лучше его рассмотреть. Кожа на нем была покрыта крупными оспинами, сильно её уродовавшими. Если бы не они, Сбеж смело можно было назвать хорошенькой. Нос аккуратный, не большой, кончик немного опушен, что придавало ей слегка хищный вид. Глаза средней величины, прекрасно вписанные природой в остальные черты её лица, серо-зеленые, светлые и немного раскосые. Они превращались почти в щелки, когда Сбежа заливалась звонким хохотом. У неё были русые волосы оттенка медовой карамели, которую жарят на ярмарках, чтобы разлить, потом по формам и продавать детям и парням, желающим угостить свою зазнобу. Она не обременяла себе косами и, не смотря на возражения монашек, обреза́ла их по плечи. Сегодня влажный речной воздух завил их в легкие волны, разметав по плечам.

Она в очередной раз вздохнула, обдумывая судьбу героини. Сбеж приходила сюда, на крепостную стену монастыря, побыть в одиночестве, которого ей так не хватало в заполненных воспитанницами комнатах. Уютно устроившись в проеме бойницы, подложив под себя принесенную подушку и накинув на плечи легкую шаль, девушка погружалась в любимое свое занятие – чтение. Здесь в тишине прекрасных, теплых вечеров, всей последней, весенней  недели, она зачитывалась приключениями великолепной и воинственной эльфийки. Книгу она купила в прошлые выходные, потратив на неё свои карманные деньги, выдаваемые им раз в неделю, перед походом на рынок. Всего на пару часов в, их выводили за монастырские стены – «проветрится». Под присмотром воспитательниц и под охраной двух орков, работавших у них сторожами и по совместительству телохранителями, девушкам позволялось прогуляться по торговых рядам на стороне людей. У каждой группы был свой день. Их самую старшую – десятую, вместе с девятой, выпускали из крепких, дубовых ворот по воскресеньям. Сопровождали их не для того чтобы девушки не разбежались, совсем наоборот, их охраняли от местного населения. Хотя лекари давно объявили переболевших Красным мором незаразными, их все равно, из суеверного страха, боялись и ненавидели. За спиной не редко слышалось это ужасное «проклятые». Бывало, и камень прилетал в спину. Но за этим пристально следили орки и нещадно мутузили рискнувшего напасть, поэтому такого с ними давно уже не случалось.

До её слуха долетел, отразившись от воды, счастливый, женский смех, его поддержал мужской. На другом берегу, почти напротив монастыря, располагался шумный постоялый двор. В безветренные ночи через открытые окна девичьих комнат, бывших когда-то кельями послушниц, хорошо было слышно игравшую в нем музыку. А в водах реки отражались веселые огни из его окон. Лёжа вечерами в своих постелях, они представляли, каково это будет жить на том берегу? Скоро и Сбеж предстоит совершить, первое в своей сознательной жизни, путешествие.

–Последний год…– Тихо проговорила девушка. Ветер сорвал с её губ слова и понес над рекой.

Её последний год проживания и обучения заканчивался. Через каких-то две недели состоится отбор и её жизнь в монастыре, скучноватая конечно, но сытая и надежная, поменяется. Что ждет её впереди?

Что ждет её впереди, настолько страшило Сбежаву, что думать об этом она отказывалась. Девушка опять вздохнула, взглянув с обидой на закончившуюся книгу. Занятия и работа отвлекали её днем, а чтение чьих-то приключений, отлично меняли ход мыслей перед сном.

Повернув голову в сторону реки, она стала смотреть на волны, не фокусируя взгляд ни на чём конкретном. Небо сегодня было чистым, лишь небольшие облака, проносились на фоне половинки луны. В Свете ночного светила не далеко от стен, она увидела лодку, в которой во весь богатырский рост стоял мужчина.

– Опять он.– Удивленно подумала девушка.

Вот уже несколько дней он рыбачит на этом месте по ночам.

–Вот странный.– Сказала она вслух.

Мужчина казалось, услышал и повернул в её сторону голову.

– Это невозможно.– Испуганно прошептала Сбежка.

И он …

–Не может быть. – Воскликнула девушка, опять вслух. Пискнула и зажала себе рот.

В свете луны, она точно видела, как он хмыкнул! Незнакомец тем временем отложил удочку, поднял весло и, сделав несколько широких гребков в её сторону, остановился у стены монастыря. Не вплотную к ней, так он не смог бы видеть девушку, которая сидела на высоте третьего этажа, а чуть, буквально на метр, от неё. Подняв голову, он оказался максимально близко (в их положении).

– Возможно.– Сказал он глубоким, ласкающим как бархат, баритоном.

Сбежа пялилась на него, бесстыдно разглядывая все, что можно было разглядеть из её укрытия. Она не сразу поняла, что говорит он с ней.

–Что?– Спросила она, забыв о приличиях и даже, сначала, не поздоровавшись. Прозвучало, конечно, грубовато.

–Слышать вас, с того места – возможно.– Уточнил незнакомец.

–«Да он красавчик!»– Просто подумала, наконец, Сбежка, а не сказала вслух.

И вправду, незнакомец был красив. Это можно было разглядеть издалека и в сегодняшнем освещении. Черные, коротко стриженые волосы с уходящими вверх мысками по сторонам лба. Высокие скулы, пухлые с красивым изгибом губы, к сожалению, цвет глаз она не рассмотрела. Но черты лица и мускулистую, статную фигуру она прекрасно видела со своего места, а ещё она видела потрясающую грацию хищника, во всех его движениях. Прямо – дикий кот!

–Говорить с незнакомцами нам нельзя.– Прочистив сначала, для представительности, горло, заявила серьёзно Сбеж.

– Нам? – Удивился незнакомец.

–Воспитанницам золотошвейного приюта.– Вежливо пояснила девушка, всем известный факт.

Незнакомец в задумчивости почесал голову и предложил:

–Так давайте познакомимся!

Сбежа глупо захихикала. Она растерялась, еще ни разу не говорила девушка вот так, один на один, с мужчиной, да еще ночью и без свидетелей. Она не была уверенна, но казалось, узнай об этом воспитательницы, её накажут.

–Меня зовут Везен.– Стронув лед её нерешительности, представился незнакомец и протянул вверх руку как бы для пожатия.

– А я Сбежа.– Стесняясь и потому тихо, проговорила девушка и тоже протянула руку, поддержав его игру. Они синхронно качнули кисти как бы в рукопожатии.

– Свежа? Свежитта?– Переспросил мужчина. Он стоял в лодке, запрокинув вверх голову и не отводя от наивной воспитанницы, голодного взгляда.

– Нет. Сбежа. Полное имя Сбежавшая.

–Какое…– Задумался на секунду мужчина.– Странное имя.

– Ну не такое оно и странное, по нашим приютским меркам.– Оживляясь, ответила девушка.– Видите ли, наш попечитель, дядюшка Варди, даёт по приезду в монастырь, своим воспитанницам, новые имена.

– Что вы говорите, как интересно… – Подбодрил, Везен неотрывно глядя на девушку. Он руку не опустил и все также протягивал её к ней, как будто желал дотронуться.

– Ну, понимаете: новая жизнь – новое имя. – Стесняясь все больше, его пристального взгляда, поясняла Сбежавшая.

Везен, слушал её внимательно, что очень льстило. Сбеж даже высунулась из бойницы сильнее и немного наклонилась над рекой, чтобы он лучше слышал.

– Он называет нас в честь звезд. Меня назвали в честь звезды «Сбежавшая», которая находится в созвездии Большая Медведица. Ну и потому что по пути сюда я попыталась сбежать…– Тихо надеясь, что Везен, не услышит последних слов, добавила девушка.

– Какое подходящее имя.– Тоже, очень тихо, ответил оборотень.

Везен был из рода Бурых оборотней. Они назывались так из-за цвета волос и глаз. Коричневые с сильным бордовым оттенком, напоминавшем цвет новогоднего Остролиста. Этот признак их стаи, являлся доминантным. Дети, у них рожденные, всегда его наследовали.

После начала эры Красного мора, они отделились от остальных оборотней и на первое место, по важности, поставили выживание своей стаи. Когда женщин стало не хватать оборотни, наплевав на приличия, просто, начали воровать их у соседей. И сильно в этом преуспев. За двести лет, у Бурых, сложились новые традиции, благодаря которым они, продолжали успешно существовать. Поскольку оборотниц с каждым годом становилось все меньше и меньше, продолжить род, доверялось старшему сыну в семье. А помогал им в этом, хитрый, общинный амулет.

Историю его появления передавали из поколения в поколение. Его получил – прародитель Бурых, уведший их за Широкие земли и Великий лес к Заветному морю. Посреди моря они нашли острова, на которые высадились и обжились. Но даже такое отдаление, не спасло волков от, начавшегося повсеместно, вымирания. Большого Бурого Фулу ( так звали вожака), сопровождал друг, древний как сам мир эльф Салиотит. Он обладал магией, уже сильно ослабевшей из-за возраста. К сожалению, Красный мор он вылечить не смог, он не был врачевателем. Но собрав остатки сил, эльф создал артефакт подчинения.

Взяв по стопке крови у всех глав волчьих семей, поселившихся на островах, он опустил в неё кулон с Авантюрином кирпичного цвета (любимым камнем Бурых оборотней) и, скрывшись в пещере, совершил тайный обряд. Выйдя оттуда через месяц простым человеком без волшебных сил, он вручил уникальный амулет другу, дав к нему четкие инструкции. Его следовало надеть на избранницу, перед этим дать ей проглотить каплю своей крови. Тогда она последует за «своим» оборотнем хоть на край света. Так и поступали все оборотни их клана на протяжении двухсот лет, выйдя на охоту за своей парой. Так поступил и его двоюродный брат Энст.

Покинув Бурые острова семь лет назад, он объездил полмира. И три года назад удача ему улыбнулась. Здесь в городе Встреч он украл девушку у другого оборотня. Потом много недель спустя Эн, счастливый, семейный оборотень, уверенный уже, что в чреве пары завязалась новая жизнь, рассказал ему подробности похищения.

– Он обменялись парными метками, прямо там, на барже посреди реки. Она перекинулась. Я держался за край борта и почти весь был в воде, чтоб они не почуяли мой запах. Красавица! Смотрел, и сердце моё пело. Я видел, как она мечется, не понимая, что с ней происходит.– Отпивая ром из большой, глиняной кружки, делился брат.– Потом этот дурак дал ей успокой – настойку и она уснула. Её и других обернувшихся девушек перенесли в гостиницу, на наш берег и положили по номерам. Кроме оборотней там никого не было. Видно хозяин постоялого двора здал им здание целиком. Выкупившие их оборотни спустились в общий, нижний зал, отметить успех. А я в это время пробрался к ней в комнату, порезал палец и капнул ей кровью на язык, заставил запить вином. Потом надел на шею амулет. Она продолжала крепко спать и даже глаз ни разу не открыла. Я вынес её на припрятанную лодку и деру. Месяц вел её по рекам и болотам, чтоб следа не оставить. Мы шли, перекинувшись волками, она бежала за мной как привязанная, ни вопросов, ни возражений. Я на первом же привале взял её и поставил на другой стороне шеи свою метку.

Эн был доволен. Но амулет с девушки не снимал, пока она не родила ему сына. К тому времени метка другого оборотня пропала, и он успокоился окончательно. Везен был рад за брата, но поступок его не одобрял. Так никто не поступал раньше. Менять пару? Нет, риск был слишком велик, оборотница могла, например, лишится рассудка. Но выбора не было, Энст обошел все волчьи общины. Свободных, бездетных женщин больше нигде не было. А чтоб купить себе невесту нужно было золото, много золота.

Забрав амулет, он начал свою охоту, чтоб продолжить род. Но когда в прошлом году прошел отбор, он не смог добыть себе пару. Скупщики учли неудачу прошлого года, и охрана была не пробиваемая. Как происходило, что простая, человечка перекидывалась волком, он не знал. Путь на другой берег был закрыт. Эльфы по требованию людей обновили, десять лет назад, охранные заклинания «непереходимой черты». Теперь ни один оборотень, не мог ступить на другой берег, не вызвав тревоги в охранных нитях. Оставалось украсть девушку до отбора и повторить в день полнолуния те же действия, что он видел на барже. И молиться, что бы все сработало.

Он наблюдал за монастырем год. Изучал, наблюдая с другого берега и с лодки на реке. Странно было то, что другие человеческие женщины не пахли, так привлекательно, как «испорченные». А вот монастырские… Сладкий запах витал вокруг его стен, привлекая оборотней приехавших на отбор, как мед привлекает пчел. Заранее он обрезал коротко волосы, и покрасил их корой скиданки – в черный. Теперь никто не догадывался, к какому клану он принадлежит. К постоянному присутствию оборотней в городе давно привыкли. Они все время приезжали и уезжали, видимо обговаривая условия отбора с хитрецом троллем.

В одну безлунною ночь он увидел чуть заметный огонек, в проеме стены. Это была Сбежана. Она сидела с книгой раскрытой у неё на коленях и не замечала ничего вокруг. Ему было интересно наблюдать за девушкой, за её яркой мимикой, когда она переживала прочитанное. Сбеж так забавно морщила нос и хмыкала, что он не осознано, повторял за ней. Везен, стал следить за девушкой, чтобы познакомиться, но рядом кто-то постоянно крутился, по стене часто проходили орки- охранники, или прогуливались монашки. Он боялся заговорить с девушкой, его могли услышать и запретить ей сюда приходить. Отбор приближался всё ближе, а подходящий случай не подворачивался. И вот наконец-то удача.

– И почему попытка не удалась? – Спросил Везен.

– Я была маленькая… – Начала Сбежа не смело, сама себе удивляясь. Рассказывать незнакомцу такие подробности? Но он так внимательно слушал!– Я не понимала, что мама умерла. Думала, меня забирают из дома злые люди. Выпрыгнула из повозки и в поле побежала. Меня конечно поймали. Дядюшка Варди, когда гнался за мной, порвал свой любимый плащ, он рассердился и в сердцах, дал такое странное имя.

Сбежа замолчала. Она ждала, что ответит Везен. У него такой приятный голос, что по спине бегут мурашки. Мужчина наклонился и начал шарить в сумке, лежащей на дне лодки.

Девушка не видела, как он надрезал палец, капнул каплю крови, на две маленькие, шоколадные полусферы и соединил их в круглую конфету. Он обернув её в золотую фольгу и положил в мешочек, где уже лежал кулон. Везен размахнулся и запустил его вверх. Мешочек упал ровнёхонько к ногам Сбеж.

– Ой, что это?– Она испугалась и отскочила в сторону.

– Талисман, он оберегающий, для странников. – В темноте блеснули в улыбке, его зубы.– Вдруг тебе опять захочется сбежать?

Она подняла с пола и развязала мешочек. Вытряхнула на ладонь красивый, продолговатый камень размером с крупную фасолину, подвешенный на серебряной цепочке. В руку ей выпала и конфетка.

–А это?– Она протянула в сторону оборотня руку. Он сделал вид что удивился и, как бы сосредоточенно, стал вспоминать «что это?» у неё в руке.

–А! Это я покупал себе на ярмарке, вкуснейшие сладости. Одна, наверное, осталась мной незамеченная. Попробуйте, вам понравится. – И опять обворожительно улыбнулся, глядя на неё с обожанием.

На Сбеж так никто, никогда не смотрел. Она завороженная его тягучим, спокойным голосом, начала разворачивать угощение. Потом, сразу, целиком, положила конфетку в рот. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь потрясающим вкусом молочного шоколада, растекшимся у неё на языке. Везен, перестал дышать. Его сердце колотилось как бешенное. Никогда за всю свою жизнь он так не волновался. Получится или нет? Он все ещё сомневался в успехе.

– Пожалуйста, примерьте амулет.– Попросил он, ровным голосом. Если бы кто знал, каких усилий, ему потребовалось заставить себя, говорить спокойно!

Свежа поддела пальцем с ладони цепочку и внимательней в неё всмотрелась.

– Это неправильно, принимать подарки у посторонних мужчин.– Процитировала она наставницу.

– О! Перестаньте, это сущая безделица. Давно без дела была у меня. Кажется, она очень пойдет к вашим волосам. Прощу, примерьте.

Лесть и просящий, преданный взгляд Везена, подействовали. Он был так прекрасен в свете луны, глядя на неё снизу вверх и улыбаясь, что отказ показался бы грубостью с её стороны, и девушка поддалась на уговоры. Она расстегнула меленький замочек и защелкнула его уже на шее, кокетливо поправила волосы.

–Съела конфету? – Улыбаясь, спрашивал незнакомец.

–Да.

–Одела амулет?

–Да.

–А теперь, иди ко мне.– Выдохнул, еле слышно Везен.

И Сбеж шагнула со стены. Оборотень не ожидал такого мгновенного выполнения его приказа и даже на секунду растерялся. Она падала прямо в реку, потому что лодка была далеко. Везен мгновенно перекинулся в огромного бурого волка и прыгнул ей навстречу, отталкиваясь лапами от борта и чуть не перевернув лодку. Молниеносно, он обвил её тело своим, огромным и мохнатым, развернулся в воздухе, так, что она оказалась сверху, и принимая удар о поверхность реки на себя. Два тела ушли под воду. Вынырнул Везен уже человеком. Он продолжал держать её в объятьях, не отпуская ни на минуту и бережно приподнимая её голову над водой. Сбеж глубоко дышала, вынырнув из воды. Оборотень с беспокойством всмотрелся в неё.

– Все в порядке? Ты не ушиблась?

Она замотала головой, без страха радостно и доверчиво прижалась к нему всем телом. Везен облегченно вздохнул, потом откинул голову назад и расхохотался.

– Сработало! Небо! Это сработала! – Он наклонился и крепко поцеловал её в губы, упиваясь сладким запахом, ставшим за эти недели что он наблюдал за ней, родным.

Увлекшись, он прижал девушку к борту лодки, жадно шаря по её телу руками. Сбежка охотно отвечала на поцелуй и не сопротивлялась откровенным ласкам. Наконец, он с трудом оторвался от её губ.

– Моя… – Нежно улыбнулся Везен. – И кому в голову, пришла эта гениальная идея собирать вас здесь, всех вместе?

2 глава. Гений.

Эта идея пришла в голову троллю Варди, когда он пил горький, гномий ром. В один из своих одиноких, теперь, вечеров в Пряной лавке. Он утирал пьяные слезы кончиками длинных ушей, украшенными татуировками. И зло откидывал их за плечи, позвякивая многочисленными серёжками. А сморкался он, в особо горестные моменты, в кисточку своего длинного хвоста, за неимением чистого носового платка. Он страшно запустил себя и свой дом, после того как узнал что орчанки больше не станут жить с ним. Тролль впал в депрессию.

Варди чувствовал себя обманутым и брошенным. Нет, девушки не отказались от него. Они даже очень настойчиво уговаривали его переехать в свой замок. Он с удовольствием навещал их и малыша Сфена. Но их отношения незримо стали другими. Девушки больше не принадлежали ему всецело. И не тролль был у них теперь главным. У каждой появился новый смысл жизни, вокруг которого как планеты вокруг солнца, они теперь вращались.

Разбирая свои чувства и пытаясь понять самого себя, он пришел к выводу что ревнует. Не как мужчина ревнует любимую, а как мамаша, отдавшая замуж свою единственную, горячо любимую дочь, ревнует ее. Радуется за её счастье, но потеряв возможность всецело управлять жизнью чада, страдает, желая не заботы, а возможности заботится. Ну и, конечно же, всецело и единолично властвовать в её жизни.

Мысли его плавно перетекли в раздел «Благотворительность». Он вспомнил, как люди жестоко обходятся со своими единородными сестрами. Заразившихся, тут же начинают считаться чем-то чуждым и по умолчанию виновным. Судьба их никого не интересует. Единственное что хотят знать о проклятых люди: как скоро они умрут?

Потянувшись к стакану, он рассмотрел грязное пятно на его боку, тролль опять всхлипнул, вспомнив как чисто было здесь при девушках.

– Где?– В сотый, или даже в тысячный раз, повторил он. – Где я возьму себе ещё таких славных малышек?

Он зло стукнул по столу наполовину полным стаканом. Ром выплеснулся, заливая все вокруг. Это ещё больше разозлило Варди.

– Ух, оборотни…– Погрозил он в пустоту кулаком. – Ух, вы заплатите мне! – Клятвенно заверял он воздух в комнате.– Где я ещё, возьму…?– Он замер отупело смотря в одну точку, его лицо вдруг озарила дьявольская улыбка.– Ещё себе возьму… И оборотни, мне заплатят…

Конечно же, заплатят. Нет, если бы вопрос касался только денег, и у него была возможность нажиться на горе других, он бы не стал этим заниматься. У тролля были свои незыблемые принципы. Но здесь он не только зарабатывал, а делал счастливыми бедных девушек. И даже…

– Я буду спасать их жизни!– Убедил себя Варди. Впрочем, это было правдой.

Идея, пришедшая ему в голову, состояла в том, что бы выдавать замуж за оборотней – проклятых девушек. На первый взгляд она была проста и легко выполнима, но при подробном рассмотрении, показывалось множество подводных камней, еще было очень мало информации.

Тролль оставил недопитый стакан рядом с початой бутылкой рома, алкоголь мгновенно перестал его интересовать. Он перешел в гостиную и, задумавшись, заходил по ней. Он поднимал из глубин своей памяти все, что знал об оборотнях, их манеру поведения, обычаи и известные ему ритуалы.

– Как случилось, что спустя лишь двести лет, произошел первый оборот человека в волка?– Задавал он себе вопросы.

– Что нужно чтоб девушка стала оборотнем? Какие специальные условия? Наврядли, если проклятая просто постоит рядом с лохматым, то перекинется.

Мысли разбегались и не хотели складываться во что-то единое. Тогда тролль достал со шкафа огромный, метр на два, чистый пергамент, свернутый в трубочку. Запасен тот был орчанками, для вырезания из него выкроек одежды. Варди расстелил его на полу, прижав края разными безделушками. Маленьким карандашом, с трудом, найденным им в ящике стола, тролль стал рисовать на нем замысловатые схемы. Он, бывало, злился, когда выводил свои формулы, иногда зло хлопал себя по лбу, даже бросал в порыве гнева карандаш и стирал часть рисунков. Потом опять находил заветный огрызок, и чертил поновой, только ему понятную схему. Постепенно к большому пергаменту присоединились маленькие тетрадные листы, тоже мелко исписанные и разложенные вокруг в определенном порядке.

Сидевшие на диванах, креслах и шкафах кошки с интересом наблюдали, как тролль ползает по полу. Он собирал полами своего длиннющего халата, подаренного ему в прошлом году на день рожденье девушками, толстый слой пыли, собравшийся здесь за последние полгода. Как улитка, Варди, оставлял за собой чистый след на паркетном полу, проползая на четвереньках по комнате в поисках карандаша. Он провел в этих трудах всю ночь, к утру протрезвев и прейдя к окончательному, лишь ему известному, решенью, он счастливый завалился спать.

Проснувшись далеко после обеда, он приступил к выполнению своего плана. Первым пунктом в нем значилось: перевести все свое движимое и недвижимое имущество в звонкую монету. Продажа Пряной лавки не заняла у него много времени – место её нахождения было прибыльное и удобное. Через два дня он, подписав все бумаги и хорошо пополнив свой счет в гномьем банке, переехал в гостиницу. Продажа лавки владельцем которой он являлся уже довольно долго не вызывала у него сожаления, новая идея захватила тролля целиком и полностью. Себе он оставил только носимые вещи, немного дорогих сердцу безделушек и всю свою библиотеку. Тролль считал все книги, собранные им, бесценными. Хотя при продаже, за некоторые, не дали бы и ломаного гроша. Но все тома и томики, перечитанные им не раз, были для него дороже сокровищ, и расставаться с ним Варди не собирался.

Варди купил добротную, легкую повозку и пару резвых лошадок к ней. Повозка была не сильно вместительная, но надежная. В неё собрал хороший запас продовольствия, загрузил личные вещи, запасной полог и свою библиотеку. У хорошего плотника, он по секрету, наделал в повозке тайников, куда попрятал приличную часть своих денег. После этого он приступил ко второму пункту своего плана: сбор информации.

Гелиодор не мог сам принять окончательного решения. Слишком большая ответственность ложилась на его плечи. От правильности его дальнейших действий, напрямую зависели жизни всех обитателей этого замка. Поэтому принимать это судьбоносное, для всех оборотней решение, он предоставил всем. За зиму они три раза собирались в большом зале замка, кричали, спорили и не приходили к общему единогласному мнению – сообщать в другие стаи о подаренном им небом чуде или нет. И жизнь, продолжала бурлить в крепости по прежнему, без постороннего вмешательства.

Кого-то удивит, почему оборотни утаили от своих сородичей такую прекрасную новость? Из страха. Они боялись, что в замок хлынет поток из желающих завести себе пару. Оборотни отличались резким характером. Поведение самца, желающего обзавестись собственным потомством, предугадать сложно. Одно было точно: на их женщин найдутся претенденты. Убедить всех, что чужая, состоявшаяся уже пара, не станет менять партнера, невозможно. Поэтому они укрепляли замок, заодно набирая себе в стаю новых братьев.

Весной Гел решил, что на другой берег Бёрк ходить больше не будет. Но когда приедет господин проверяющий и не обнаружит девушек, могут подумать всякое. Например, что оборотни из вновь заселенной крепости, съели их. Тогда для отвода глаз, волки соорудили на кладбище обители могилы – обманки, на одну меньше, чем было девушек. Похоронить саму себя последняя бы не смогла, пусть думают, что труп съели дикие звери. Как говорится: сделали и забыли. Много забот было в крепости и без обители. На свет один за другим появлялись малыши.

Когда дороги просохли, возчик привез в обитель трех новых девушек, со скудным багажом и небольшим продуктовым запасом. Их встретила мертвая тишина барака.

Узнали о новеньких, жители замка, месяцем позже и совершенно случайно. И конечно благодаря любительнице нарушать границы – Оливии. Вездесущая травница решила сходить за саженцами щавеля, росшего возле старой бани. Оборотни распахали возле замка большой участок, где с удовольствием разбили сад и огород. Туда и собиралась высадить кислую травку Оли. Выйдя из-за угла барака в своем, вчера только сшитом, светло-бежевом платье, оборотница нос к носу столкнулась с новыми жительницами обители.

Проклятые по приезде ужаснулись, своей новой жизни. Не заботясь нисколько об их душевном состоянии, куратор пересчитал могилы и объявил, что одной не хватает.

– Да и бог с ней, всё равно – точно померла.– Заявил он, делая записи в своей счётной книге.

Приводя в порядок барак, днем они ещё храбрились, а ночами им чудились разные шорохи и пугали доносившиеся с болот звуки. Особенно страшил, разносившийся по округе, волчий вой. Они сдвинули грубые топчаны и спали вместе, тесно прижавшись друг другу. Шепотом, по вечерам они обсуждали судьбу живших здесь до них, девушек. Нервы прокаженных, постоянно были натянуты как струны. А когда перед ними выплыла Оливия, светлая и прекрасная как ангел. Все три решили, что встретили призрак последней умершей здесь девушки. Они одновременно пронзительно завизжали. Крики двух быстро оборвались, они упали в обморок. А вот третья, не прекращая кричать, умчалась в лес. Только к концу дня обезумевшую от страха девушку отловили в чаще Марион с Сардером.

Когда её поймали, она сопротивлялась как настоящая фурия. Порвала им рубашки и исцарапала лица, чем вызвала у Мариона искреннее восхищение.

– Вот это темперамент,– Воскликнул он.– Не будь я в паре, взял бы себе эту.– И закинул связанную ремнями девушку себе на плечё.– У Гела спрошу разрешения привезти в крепость своего брата. Он таких, – И ласково похлопал по попе девушку.– Страсть как любит.

Бедняжки долго приходили себя. Две помоложе, освоились за пару недель. А беглянка, которую звали Алика, еще месяц пряталась по замку, от пытавшегося ухаживать за ней брата Мариона. С разрешения Гела он приехал в замок.

Чтобы больше такие недоразумения не повторялись, оборотни решили проблему радикально. На следующий приезд возницы, его подкараулили и подкупили. Волки сказали, что хотят нанимать проклятых, для работы в замке. Конечно, они не сказали ему правду о превращении. Волки предлагали за каждую привезенную девушку платить один золотой. Возница испугался вышедших ему на дорогу оборотней. Что это были именно они, он сразу понял, хоть и не видел их никогда раньше. Поразмыслив минут десять, он согласился. Не поверить им у него не было причины.

Теперь возница просто мог отсидеться в ближнем, к своему дому, лесу и не возить сюда продукты каждый месяц. Ездить в обитель он будет, только если, появятся новые проклятые. Привозить девушек, следовало теперь в замок. Гелиодор от имени всей стаи поклялся, что никто не причинит ему вреда, пока он находится на другом берегу. Взяв «на всякий случай» аванс из десяти золотых возница счастливый укатил, мысленно подсчитывая прибыль. Расчет Гела на человеческую жадность – сработал. За следующий месяц, оборотни не спеша восстановили старый каменный мост, соединяющий два берега. Брата в замок привез и Церус, теперь их стая состояла из двадцати девяти войнов.

Варди не спеша подкатил к закрытым воротам. Возле них толпились спешившие оборотни. Стая, состоящая примерно из двадцати волков, в ожидании пока откроют, разминалась, после долгой дороги.

Их вожак – Смараг, постучав несколько раз, в тяжелые створки и не дождавшись ответа, стал обходить стену и наткнулся на возведенные возле угловой башни строительные леса. По ним, не видя другого выхода, он забрался в крепость .Не далеко от того места где он перелез стену, он услышал какие-то крики и улюлюканье и пошел на звук.

Мужчины в это время были во внутреннем дворе замка, за дальними постройками, чтобы их не увидели женщины. В летнем загончике для коз, используя как наживку куриную ножку, привязанную за веревку к длинной палке, на манер удочки, нерадивые папаши стравили двух молодых волчат и с азартом наблюдали за их борьбой.

Все началось, когда матери занимающиеся сегодня ощипыванием убитых на удачной охоте десяти уток, отдали им детей на пригляд, чтоб те не путались под ногами и не растягивали перья по кухне. Марион и Сардер так и оставшиеся непримиримыми соперниками, стали хвалиться друг перед другом, сперва – зубами, потом – ростом и весом наследников. В итоге решили проверить чьё чадо сильней а стая их охотно поддержала. Накал страстей был таким, что они не слышали, как в ворота стучат волки соседней стаи, приехавшие, от нечего делать, их навестить. И не слышали, как к ним со спины подошла, забеспокоившаяся долгим отсутствием, Зоя.

Первым её почувствовал Тум. Он толкнул в бок, стоявшего рядом Сардера и на его немой вопрос «ты чего?», мотнул головой назад, сам боясь оборачиваться. Зоя стояла, уперев руки в бока и с грозным видом взирала на толпу недоумков. Сард выхватил сына из загона и начал нервно отряхивать от налипшей пыли и травы. Неловко повернув его, уронил на землю, тут же опять схватил, отряхнул и даже несколько раз дунул, смахивая невидимые пылинки. И протянул ребенка матери, преданно заглядывая ей в глаза. Зои оглядела бандитские рожи, смотрящие на них с любопытством, явно ожидая семейного скандала. Она решила их разочаровать и отложила казнь мужа на вечер.

– Дома поговорим.– Грозно пообещала она, чтобы не ослаблять напряжение момента. И гордо подняв голову, удалилась.

– Фууух. – Облегченно вздохнул Сардер.

–Дааа. – Поддержал Марион, вытирая со лба пот, выступивший от напряжения.

Они заговорили все сразу, весело обсуждая маленький поединок, и пошли к брошенной ими на время турнира, стройке.

За углом Гелиодор и Тумит, шедшие первыми, столкнулись со Смарагом. Он внимательно смотрел на трех сильно беременных девушек, гулявших по двору. Оборотни с радостными криками начали обниматься и пожимать друг другу руки.

– А кто это у вас? – Закончив с приветствием, спросил гость, кивнув в сторону оборотниц.

– Это?– Почесал задумчиво затылок Тумит.– Это человечьки, мы их на обслугу нанимаем.

–А почему они все беременные?– Заинтересовался, чересчур любопытный оборотень.

–Так это традиция тут такая.– Ляпнул первое, что пришло в голову волк.

В это время Дюморт оттеснил девушек к двери кухни, и аккуратно, стараясь не поднимать шума, пытался в неё их запихнуть. Евлалия которая по всем срокам должна была уже вот-вот родить, ходила медленно, переваливаясь с ноги на ногу, чем сильно напоминала уточку. Поторапливания мужа, её нервировали и она свирепо блеснула в него желтым взглядом. Увидев это, Смараг восторженно охнул и даже чуть присел.

–Да черта с два, это человечка! Говори, давай, где волчиц взяли. – Хитро улыбаясь, спросил оборотень.

В этот миг он был близок к смерти и понял это, обернувшись к местным. Они взъерошились, начав оборачиваться.

– Эй, эй ребята вы чего? Это же я – Смараг. Брат. Неужели вы думаете, что я позарился бы на чью-то пару?

Кулаки у оборотней стали разжиматься. Бесхитростной вид боевого друга, привел их в чувства. Не доверять ему причин не было, они сражались в войне против гоблинов вместе не один раз и рисковали жизнью в боях наравнее.

В это время на кухне освобожденные от работы и потому гулявшие без дела беременные девушки, делились новостями.

– Это тот самый Смарог, – Заламывая руки, причитала Агафья.– С которым они разоряли гномьи гнёзда!

– Гнезда? Гномки что несут яйца?– Спросила наивная Зоя.

–Гномки, – Рявкнула разъяренная Агаша и треснула по столу кулаком, так что все в комнате подпрыгнули.– Несут ревность в моё сердце.

– Ой! – Испугано заговорила Евлалия. – Я кажется, описалась.

–Ты кажется, рожаешь.– Авторитетно заявила Медея, принимавшая у всех девушек в замке роды.

Что тут началось!

Вечером, стащив из-под бока у уснувшей, измученной матери драгоценный сверток, Дюморт принес новорожденного сына в большой зал. Там собрались оборони обеих стай, чтобы отметить воссоединение, а за одно и рождение нового двуликого. Варди впервые увидел воочию, древний оборотничий обычай «обмывание». Ножки малыша по очереди опускали в кубок с крепчайшим гномьим ромом, приговаривая:

– Чтоб был крепким, как этот хмельной напиток!

Счастливого, новоявленного папашу этот кубок заставили выпить до дна.

3 глава. Завязка.

Сфенос в свои два года, физически и умственно догонял четырехлетних человеческих детей. Его взросление сейчас уже замедлилось, и было уже не таким стремительным, как в первый год жизни. При встрече он сразу узнал Варди, обнял его ногу и назвал по имени хоть и не видел тролля всю зиму. Это заставило Варди даже прослезится. Малыш очень обрадовался привезенному в подарок котенку, этого пушистого не удалось ни кому пристроить в городе, и тролль взял его с собой. Он каждый раз приезжая привозил Сфену котят, и взрослые оборотни пока не возражали.

Сидя на следующий день у камина в главном зале замка, который днем пустовал, он завел откровенный разговор с Бёрк. Тролль аккуратно стал выведывать подробности начала их отношений с Гелиодором. Сфенос притащил потрепанную книгу с яркими картинками и привычно забрался ему на колени. Пока малыш тыкал пальцем на нарисованных животных, поясняя иногда рисунки, Берк краснея, описала в общих чертах встречи с оборотнем. Конечно, она упустила интимные подробности, но сцена с укусом попала в её рассказ.

Незаметно для окружающих, Варди поговорил со всеми живущими в замке девушками. Начиная из далека, тролль осторожно переводил тему разговора в нужное ему русло. Все услышанное он скрупулёзно записывал, отмечая совпадения. Постепенно картина оборота начала вырисовываться четче.У оборотней тоже были свои гипотезы, которыми они охотно поделились с Варди. Схеме на куске пергамента обогатилась новыми рисунками, записями, на ней появился лунный цикл.

Через две недели Тролль продолжил свое путешествие, обновив каменный мост, отремонтированный оборотнями. Он пересек по нему Багровую реку и покатил по пыльной, летней дороге, Белого берега.

В первой более – менее приличной деревне Варди приобрел подробную карту людского берега с занесенными в нее маленькими деревнями. Раньше он не проезжал по ним, его торговые дороги проходили по крупным людским городам. Теперь он заезжал везде, где жили люди. В каждом селе он встречался со старостой и подкупал его. Это давало ему доступ к церковным документам, где записывали все смерти и рождения, а так же значимые для селян даты. Тролль читал все имеющиеся записи об эпидемиях и подробно расспрашивал очевидцев. Его интересовало абсолютно все. Как кто жил – бедно или богато, сколько умерло, кого, где живые? Записей было мало, в основном информацию он почерпнул от людей. Его шокировало, что больных даже не пытались лечить. Двери в домах зараженных подпирали палками, чтобы те не выходили на улицу. И лишь в некоторых случаях родственники забрасывали им в дом еду.

Старостам он рассказывал заранее припасенную историю: Собираюсь, дескать, золотошвейную мастерскую сколотить. А рукодельницы, ох как дорого берут за работу. Вот и хочу, сироток набрать, отучить и пусть работают. И на шее у односельчан не сидеть (от Гнилого налога положенного им на пропитание, он конечно, великодушно откажется) и на кусок хлеба всю жизни будут себе зарабатывать. А ещё по секрету, пообещал за каждую прокаженную – два золотых. Старосты рады и с удовольствием бьют по рукам и не задают лишних вопросов.

Его путешествие и осуществление задумки растянулось почти на год. Но в начале осени он прерывал его, чтоб обзавестись жильём для себя и первых найденных им воспитанниц. Все время он размышлял, где будет находиться золотошвейня, и не мог выбрать место. Она должна была быть на стороне людей, но с переходом на другой берег и близко к волчьим крепостям. Удача улыбнулась ему в городе Встреч. Место нашлось просто идеальное. Два мира встречались, не враждуя, а большой добротный монастырь, грустно стоявший на скале, как будто ждал именно его. На покупку огромной каменной постройки ушло денег меньше, чем он даже рассчитывал. Выкупил он его у города, которому постройка сейчас принадлежала. И счастливый тролль потирал руки, нанимая рабочих для ремонт. В Монастыре постоянно проживало несколько монахинь, их оставили в качестве воспитательниц для девушек, заразы они не боялись. Варди нанял себе двух орков в охрану монастыря, степного гоблина – возницей, для сбора проклятых, а горластую гномку нанял в управляющие. Возложив на неё все заботы о воспитанницах, отправил телегу на первый объезд, сам Варди со спокойным сердцем продолжил свое путешествие.

Он договорился со старостами, что примерно раз в полгода, его представитель или он сам будет объезжать села и города, собирая калеченных. Варди разузнал расположение всех обителей прокаженных. Он объехал их и убедил девушек перебраться в его золотошвейню. Как с трудом начинает вращаться мельничное колесо, так и золотошвейная мастерская, начала потихоньку наполнятся жизнью.

Когда только открыл приют свои двери, люди с опаской отнеслись к нему. Ходили байки, что девушек сделают, чуть ли не кормом для оборотней. Чтобы развеять разные домыслы и глупые слухи тролль не стал препятствовать общению девушек с родственниками. Они могли приезжать хоть каждый день и при встрече убеждались, что с воспитанницей все в порядке.

Варди с самого начала всей его Золотошвейной компании, претила мысль просто выращивать и продавать девушек как племенных лошадей. Его выпускницы будут лучшими парами для оборотней! Поэтому девушек прекрасно обучали не только шитью, но и разным предметам, давая им, всестороннее образование и старались развить у них чувство прекрасного. Везде в приюте висели картины, на убранство классов и комнат девушек, тролль тоже денег не пожалел. По выходным приглашались в монастырские стены музыканты и певцы, ставили спектакли кочующие артисты.

Раз в год в городе Встреч тролль стал собирать определенное количество оборотней, равное совершеннолетним воспитанницам. Заранее договорившись с каждым по отдельности, он устраивал тайный для всех кроме волков – претендентов аукцион. Там он продавал очередь на выбор девушки. В нем участвовали лишь желающие первыми выбрать из представленных воспитанниц себе пару. Остальные просто вносили обязательную по контракту сумму и выбирали из оставшихся.

Когда проклятая, попадала в монастырь, заключался контракт, с ней самой или с её родителями или родственниками. По легенде Варди был не очень богат, но очень добр. Его большое, открытое и, конечно же, бескорыстное сердце, хотело помочь всем прокаженным девушкам, но где взять на это столько денег? И девушек воспитывали, как бы, в долг. Они жили, питались, учились в любящих стенах Золотошвейного приюта, а в восемнадцать лет, когда обучение завершалось её контракт, выкупал оборотень. Деньги, полученные за него, шли на обучение следующей воспитанницы. Превращая движение вложенного капитала в непрерывный круг.

По контракту во время учебы, девушкам за вышитые ими вещи платили деньги. Золотое шитьё ценилось дорого и пользовалось большим спросом. Её средствами до совершеннолетия распоряжались родственники. Они могли разрешить тратить их девушке на собственные нужды. Но чаще, приезжая на встречу, забирали заработанное ими. В семьях было, как правило, много детей и каждая копейка была на счету. Так тролль сделал отправку в Золотошвейный приют переболевшего ребенка, не только гуманным, но и выгодным решением.

В начале информация про превращение в оборотня, держалась от девушек в секрете. Варди не хотел, чтоб об этом узнали за стенами монастыря. Проклятых якобы отправляли работать. Девушкам говорили, что есть особый ритуал проводимый оборотнем – нанимателем, после которого она попадает под его защиту и свободно может передвигаться по другому берегу, не боясь, что на неё нападут или обидят. Такое покровительство будет длиться всю оставшуюся жизнь, не зависимо будет ли она работать на него, или сменит место. Если золотошвейку что-то не устроит, она вправе покинуть оборотня через год.

Так им говорили, так было в теории. Но на деле, после ритуала, когда девушка перекидывалась в оборотня, они становились чем-то единым и назад за все годы, ни одна не вернулась.

На людском берегу, все больше с каждым годом, охотились на прокаженных. Одни хотели получить их в невесты другие уничтожить. Были сумасшедшие фанатики, которые услышав о возрождении оборотней, требовали убивать переболевших девушек, чтоб те не достались врагам людей.

Весть про человечек, обернувшихся в волчиц, медленно просочилась в мир. Оборотни не имели возможности перейти реку и просто нанимали поисковиков, которые узнав о где-то вспыхнувшей эпидемии мора, направлялись туда. К месту, могли прибыть сразу несколько искарей и тогда с родней или чаще со старостой поселения они вели за проклятую настоящие торги. Покупали взрослых девушек от шестнадцати лет. Остальных, до возраста невесты нужно было где-то растить, а люди суеверно отказывались оставлять их у себя. И тут вступал Варди, он собирал всех выживших, не глядя на их возраст. В его приют привозили даже новорожденных. Но и цена у него была твердая: два золотых и не медяка больше. Правда, если привозил ребенка не его возчик, а кто-то из сердобольных родственников, он выплачивал компенсацию за дорожные издержки и иногда добавлял в качестве благодарности пару серебряных монет.

Принимая в стены монастыря новенькую, он давал девушке новое нечеловеческое имя, как бы отсекая её от прошлого, и жизнь проклятой начиналась с чистого листа.

4 глава. Полярная.

Полярная спешила через монастырский сад на свидание с Либертасом. Полуэльф должен был ждать её, как обычно, в коморке со старым учебным инвентарем. Она находилась в северной части стены на первом этаже. Любовники выбрали её потому – что она не соединялась с другими помещениями и оттуда вела отдельная дверь в сад.  Либертрас достал от неё ключ и сделал дубликаты для Полли и себя. Комнату очень редко посещали, туда лишь раз в год сносили ненужные вещи, когда летом делали ремонт или генеральную уборку классов в приюте. По своему расположению, комната была идеальным местом для коротких, послеобеденных свиданий парочки. В ней пахло пылью и временем, на окнах не было штор, но они были такие грязные, что сквозь стекла ничего нельзя было рассмотреть. В углах комнаты пауки сплели многослойную паутину, она оплетала и потолок, и старые учебные плакаты, висевшие на огромном гвозде. В классах их заменили новыми, а эти не успели еще выбросить.

Девушка тихо прошла мимо, сидевшей на скамейке под яблоней, наставницы Домахи, обогнув её сзади по кругу, и осталась незамеченной.  Пожилая, сварливая гномка что-то недовольно бубнила себе под нос, спарывая с куска шелка, видимо, чью-то неудачную работу. Поли по привычке, вжала голову в плечи, хотя она уже три года не была воспитанницей, но страх перед строгой мастерицей въелся в кожу и не хотел отпускать.

   Домаха была первой принятой в монастырь на работу, мастерицей. Старая гномка всегда носила на голове синий платок, прикрывающий заколотые в узел седые волосы и темные ему в тон однообразные платья. Лицо некрасивое еще в молодости, с возрастом покрылось глубокими морщинами, сделав её внешность ещё более отталкивающей. Наверно поэтому она так и не вышла в свое время замуж и, наверное, поэтому у нее был такой скверный характер. Одиночество было причиной того, что в своем деле она стала лучшей. Варди нанял её в одном дорогом эльфийском слоне по пошиву готового платья. Домаха была рада подальше оказаться от заносчивых и безупречных эльфиек. Здесь за стенами монастыря, среди изуродованных болезнью девушек, она нашла, наконец, свое место в жизни и не чувствовала себя ущербной.

   Домаха сразу стала в приюте старшей наставницей по искусству золотой вышивки. Каждый стежок сделанный воспитанницами, был ей лично просмотрен. Она заставляла снова и снова переделывать работу, если её что-то не устраивало. Требования у неё были высокие и младшие девочки, только начинавшие учится этому трудоемкому искусству, много пролили слез из-за старшей наставницы. Не выполнившие задание как надо, оставались после уроков  в мастерской и при свете свечи, слушая язвительные комментарии мастерицы, вышивали, пока не выходило идеально. А как болели по ночам от иголки  кончики пальцев, не давая уснуть! Она редко улыбалась, а это была, пожалуй, лучшая награда для учениц. Получить похвалу и улыбку Домахи означало, что работа сделана на высшем уровне. На последних годах обучения Полярная удостаивалась их довольно часто, она стала её любимицей. Это помогло девушке остаться в монастыре, получить работу в качестве помощницы наставниц и дождаться отбора своей младшей сестры.

Полярная попала сюда с младшей сестрой тринадцать лет назад, когда ей было девять. Разница в возрасте у них составляла четыре года. Глядя, как девушка плачет в мастерской после занятий, старшая мастерица расчувствовалась и помогла ей уговорить Варди отложить её замужество и отправить девушек на отбор через четыре года и в одну семью. Полли ненавидела себя за лицемерие, ведь расставание с сестрой было не единственной причиной её слез и даже не самой главной. Она была влюблена… Сильно, как можно любить в первый раз, полностью отдаваясь чувствам. Не она одна, половина воспитанниц вздыхала по неотразимому учителю видологии полуэльфу Либертасу. Нечеловеческой красоты мужчина, буквально купался в женском поклонении, но с воспитанницами всегда держал дистанцию, не позволяя себе ничего лишнего. Такой недосягаемо прекрасный, идеальный. Полярная в отличии от других девушек замуж за оборотня не хотела, отдаться кому-то другому, незнакомому, чужому, казалась ей просто святотатством. И она горевала сидя на мягкой скамеечке в золотошвейной мастерской, четко понимая, что мечта о зеленоглазом красавце была несбыточной.

Сейчас старушка не одобрила бы её поведение. И она тоже… Хоть Полли уже не была воспитанницей и была совершеннолетней, также она сама себя обеспечивала и не зависела материально от монастыря. Либертас мог бы женится на ней, девушка очень надеялась на это. Если Либ попросит, дядюшка Варди не откажет ему. Но они продолжали скрывать свои отношения. Он настаивал.

– Это может бросить тень на мою репутацию как учителя.– Говорил ей возлюбленный, умалчивая, что её жизнь будет просто разрушена, если станет известно о их связи. Но она старалась не думать об этом, Полярная была без памяти влюблена.

   Либертас бросил всё свое обаяние на штурм этой крепости. Когда-то он поклялся Варди самой страшной клятвой, не иметь связей с воспитанницами. И с кем прикажете удовлетворять своё либидо? Шлюхи – очень дорогое удовольствие. А иметь постоянную любовницу было, во-первых неудобно (не набегаешься за стену), во вторых ещё более растратно для кошелька. Как только  Полярная закончила обучение, руки у него были развязаны. Это был лучший для него вариант. Смотреть на её лицо он брезговал и предпочитал встречи в ночное время или в темных местах. Впрочем, фигуркой она вышла что надо. И характер свой ершистый, она с ним усмиряла. Но главным её достоинством было бесплодие. Детей Либ ненавидел.

   Полукровки от людей и эльфов рождались редко. Дело было совсем не в совместимости генов. Просто остроухие были от природы высокомерны и не одаривали своим вниманием человеческих женщин. Хотя случаи были, например его  отец,  Либертас старший. Он слыл романтиком и проповедовал равенство среди рас. Он путешествовал по миру, изучая народы и их обычаи.  Так в одной деревушке он и встретил мать Либерта. Та была чудо как хороша. Эльф женился на ней по настоянию её родни, не упомянув, что для него это, не имеет никакого значения. Брак у эльфов заключался по своим законам. Влюбившись, он прожил с девушкой семь лет и успел даже научить, родившегося у них, сына читать и считать. Потом люди стали казаться ему примитивными. Девушка утратила юношескую свежесть и страсть прошла.  Он исчез в одно прекрасное, солнечное утро, оставив после себя лишь данное сыну имя, тощий мешочек серебра и ставшие ему не интересными теперь, записи о народах, сделанные им во время путешествия.

   Либертас, долго ждал возвращения отца, но тот так и не вернулся.  Даже теперь мысли о нем отзывались болью в его душе. Мальчик рос красавцем – весь в отца. Дивного цвета, не по-человечески яркие, зеленые глаза, белые как снег волосы и острые уши были причиной насмешек в детстве. Но как только он сбрил первый пух под носом, среди женщин началось настоящее помешательство.

   Его возвела в ранг «мужчина» замужняя соседка, когда ему было шестнадцать. Она попросила его чем-то помочь в сарае, когда мужа не было дома. Свалив его в свежее сено и оседлав сверху, она что-то жарко стонала, когда скакала на нем как сумасшедшая. Первый оргазм был размытым и не привел в восторг. После того как хвастливая баба растрепала о связи с полукровкой, его буквально стали осаждать поклонницы. И он отпустил свои инстинкты на свободу. Все было хорошо пока на свет не стали появляться остроухие дети.

    По настоянию матери, собрав скудные пожитки, он отправился на обучение в ближний город. Отцовское серебро, они сохранили, им он расплатился за обучение в академии. После её окончания он нанимался на работу в богатые дома учительствовать. Все всегда заканчивалось примерно одинаково. На свет появлялся ребенок с особыми приметами, чаше несколько, и ему приходилось срочно сниматься с места.

   С Варди он встретился, случайно – на висельнице. Он преподавал около года в деревенской школе, пока местные мужики  не поняли, что стали рогоносцами. Они решили разобраться с проблемой  радикально. Тролль, узнавший, что помирает ученый «человек», ели, успел перерезать веревку на шее неудачливого полукровки. Он взял его с собой в путешествие по человеческим деревням. Потом убедившись в отличных знаниях Либерта, тролль решил нанять его в качестве учителя, пообещав отрезать не только уши, но и яй… не важно. В общем, взял с него страшную клятву: с воспитанницами не спать, а удовлетворять свои потребности в местах специально для этого отведенных. С тех пор, вот уже больше десяти лет, эльф преподавал в монастыре Видологию, которую знал в совершенстве, благодаря записям своего папаши.

   Он опоздал на полчаса. Полярная сидела на покосившемся столе, стоявшем когда-то в одном из кабинетов и следила за частичками пыли, плывшими в луче солнца прочертившего в воздухе дорожку. Она пальцем протерла на стекле маленькое «окошко», чтобы видеть поднимающегося по ступеням Либертаса. Её серое платье наставницы, аккуратно было расправлено на коленях, выдавая в ней прилежную ученицу. Любовник подошел к девушке сбоку, не говоря ни слова, обнял за талию и стянул с парты, прижимая к себе. Они уже виделись сегодня в замке, поэтому он не поздоровался. Либ не стал особо уделять время прелюдии. Зажмурившись, пару раз поцеловал, глубоко проталкивая язык. Потом развернул её лицом к стене. Здесь он часто так её брал, чтоб при свете дня не видеть изуродованную кожу. Темно-шоколадные волосы Полярная были, как всегда собраны в строгий учительский пучок, лишь короткие прядки завивались на шее. Он задрал ей подол и спустил до колен бельё. Одной рукой пробрался между её ног, второй расстегнул несколько пуговиц на вороте платья, жадно зашарил по высокой аппетитной груди. Девушка уперлась руками в стену и покорно выгнулась, позволяя ему ласкать себя пальцами и проникать ими внутрь. Когда лоно стало влажным, он вошел в неё резко, на всю длину. Полли охнула, это были не самые приятные ощущения от близости с ним.

– Я тороплюсь милая.– Поцеловав нежное местечко за ушком, проговорил Либертас.– Понежимся в следующий раз.

   Он стал врываться в неё мощными толчками, удовлетворяя своё желание, и через минуту все было кончено. Девушка почувствовала, как обмякший член выскользнул из ее лона и по ногам, потекло семя, пачкая приспущенное бельё.  Либ оперся спиной о стену, рядом с ней, глубоко дыша, он вытер себя платком и застегнул брюки.

– Ну, все, я побежал. Некогда. О следующей встрече договоримся потом.– Он чмокнул её в щеку, поморщился, почувствовав, неровность на коже и ушел.

 Полярная стояла, все также прижавшись щекой к стене. Юбка сползала вниз, прикрывая голую задницу. Почему-то хотелось плакать. Её серые, с темно-синей каёмкой глаза, заблестели непролитыми слезами.

–Ну и пусть.– Сжимая руки в кулаки, думала девушка.– Пусть сегодня он был грубоват,  Либ просто спешил.

   Вот когда она оставалась у него на всю ночь… Тогда он был нежен. Долго, по нескольку раз, они занимались любовью, и ей случалось тоже, получить удовольствие. Правда, такие встречи бывали не частыми, Либерт уставал на работе, у него было много дел, и на нем лежала большая ответственность за проведение отбора. В глубине души девушка знала, что полукровка просто пользуется ею. Но она все равно любит, хоть и любовь это была со вкусом горечи.

5 глава. Улики.

  Спика проснулась как обычно, от громкого колокольного перезвона, проникавшего в комнату даже сквозь плотно закрытую дверь. В приюте, шесть дней в неделю и девять месяцев году, день воспитанниц начинался  одинаково – со звона, будившего их колокола. Им давалось полчаса на банные процедуры и сборы, потом, воспитанницы должны были явиться в столовую на завтрак. В воскресенье был выходной, можно было отоспаться и заняться своими делами, отдохнув от уроков. Сегодня была пятница. До конца учебного года и начала отбора осталось две недели.

 Спика сладко зевнула и потянулась, не желая выбираться из–под теплого одеяла.

– Сбеженька покричи на меня, пожалуйста, иначе я не встану. Вчера зубрила эти травяные сборы от болей в суставах  по лекарству, часов до двух ночи. А кстати, ты во сколько пришла?

   В ответ ей была тишина.

– Ээй! Сбежкаааа! Ты что не проснулась? – Спика героически подняла голову с подушки и, собрав в кулак силу воли, откинула одеяло, вынимая на дневной свет нежно-розовую ночную рубашку одетую на неё.

  Обычно девушки жили по четыре, но их соседки выпустились в прошлом году. Две кровати сейчас пустовали, что вызывало зависть у других воспитанниц, комнату было решено заселить после того как она полностью освободится. Спика собиралась разбудить соседку, но в её кровати никого не оказалось. Она была идеально застелена и на ней, всё также как вчера вечером, лежала небрежно брошенная хозяйкой форменная серая кофта. Сон слетел со Спик моментально.

–Вот дурёха.– Первое что пришло ей в голову, что Сбежа заснула в своем маленьком укрытии на крепостной стене.– Еще простудится накануне отбора. Не видать ей тогда хорошего жениха.

  Она быстро собралась и помчалась по коридору в северную часть крепости. Поднялась по винтовой лестнице на два этажа и оказалась на внешней стене монастыря. Весеннее утро было тихим, безветренным и ясным. Спик вдохнула его приятную свежесть полной грудью и направилась к бойнице, в которой обычно сидела подружка. Так, вот подушка и брошенная шаль… А Сбежи нет! Она стала на колени в широком каменном проеме, на алом шелке юбки появились белесые отпечатки от известняка из которого стена была построена. Девушка выглянула из бойницы внимательно рассматривая реку, просто инстинктивно, даже не подумав, что хочет там увидеть. Как будто каждое утро, вместо душа, Сбежа с громким:

–Э-ге-гей!– Прыгала в реку и потом в воде ждала веревку, которую ей кто-нибудь, сбросит,  чтобы забраться обратно.

– А вдруг,– Стика похолодела от пришедшей в голову мысли.– Вдруг она выпала во сне и утонула? Или выбросилась… – Спик в ужасе прижала ко рту ладошку.– Она так боялась отбора! А я не успокоила и не поддержала её. Шутила и насмехалась над её страхами.

   Губы девушке затряслись, она начала беззвучно плакать, прижав к груди сжатые в кулаки руки. Спика  побежала в сторону лестницы, придумываю в голове новые версии пропажи подруги, одна другую  страшней. Когда она оказалась у дверей главной наставницы, в её фантазиях Сбежу как раз доедал двухголовый дракон.

   Через десять минут весь монастырь метался в тревоге.

Реку обыскивали орки- охранники, они на лодках плавали под стеной и длинными жердями – щупами проверяли дно. Берега проверяли гномы, как раз чинившие в монастыре крышу. Все десять рыскали по высоким камышам полностью их скрывавшим. Они все измазались в береговом иле и грубым словцом поминали вертлявую воспитанницу. Наставницы отправились на Людской мост и в торговые ряды на обоих берегах, поспрашивать, не видел ли кто чего.

   Варди лично осматривал место, где обычно читала Сбежавшая. А ведь он знал, что она здесь прячется, и его не раз посещала мысль запереть лестницы, поднимавшиеся на крепостную стену. Теперь если девушка погибла, упав во сне в воду, ответственность за это будет лежать на его совести. Нет, судить его за несчастный случай с проклятой никто не будет, до них никому нет дела. Просто тролль сам себе не простит, что недостаточно оберегал своих воспитанниц.

   В голове всплыли воспоминания об их со Сбежей первой встрече. Маленькая, очень бедная деревня. Ранняя весна, только начала выбиваться из земли первая трава. Солнце ещё не в силах прогреть воздух и по утрам изо рта идет пар. Сбеж, её называли каким-то другим именем, которое он не захотел запоминать, стоит за забором, огораживающим покосившуюся избенку. Худая девочка в нищенском платье с аккуратными заплатками, за ушами по бокам две тонкие, светлые косички, которые так туго заплетены что смешно топорщатся в разные стороны. Бледное лицо с красивыми глазами цвета бледных нефритов и смешные ушки с острыми кончиками. Из ворота платья, большого для неё торчит тонкая шейка и под кожей выстыпают острые ключицы.

Её не выпускали со двора, чтоб не разносила заразу. Если б не два обещанных золотых, дом давно бы сожгли, вместе с единственной оставшейся в живых обитательницей. Заплатив старосте, Варди открыл калитку. Малышка испугалась, не ожидая от незнакомца ничего хорошего. Она быстро юркнула в дом. Тролль скатал в моток чистую одежду для девочки и пошел следом. Болезни он не боялся, тролли небыли восприимчивы к Красному мору. Еще до того как он открыл дверь,  его носа коснулся отвратительно- сладкий запах мертвечины. По словам старосты, её мать, вдовая крестьянка и ещё двое детей умерли ещё позавчера.

–Эй, малышка! Не бойся, я принес тебе поесть и чистое платье. – Варди замотал нос и рот шарфом, в доме стоял жуткий смрад.– Ты любишь красивые платья? Это красивое, тебе понравится.

Он попытался выманить её мягкой речью, но ребенок не выходил, где-то прячась.

– Посмотрите в сундуке, достопочтенный господин.– Прокричал подсказку, кто-то из местных, собравшихся на улице.

   Тролль осмотрел комнату. На широкой кровати три тела прикрытые, слава небесам, одеялом. Стол и пара стульев у окна с цветочным горшком барадейника. А вот и сундук, за печкой. Он подкрался и резко откинул крышку. Она лежала, свернувшись клубочком, чтоб поместится в небольшом, грубой работы, сундуке с зажмуренными глазами, как будто надеялась на то что её не заметят. Варди протянул ей сверток:

– Вот одевайся, и пойдем, покормлю тебя.

Девочка замотала светлой, с рыжинкой головой.

– Нет? Тогда так…– Он хотел как можно скорее покинуть деревню и еще скорей этот пропахший смертью дом. Народ получил деньги и неизвестно что им теперь взбредет в головы.

   Варди завернул, сопротивляющегося ребенка в скатерть, которая лежала под девочкой, оторвав от края сундука, цепляющиеся за него, тонкие пальцы. Выйдя из дома, он развязал на лице шарф и полной грудью вдохнул чистый воздух. Хорошо, что он не успел еще позавтракать. Тролль положил спеленатую ношу в повозку и поехал из деревни, не на кого не глядя и не попрощавшись. Люди, косясь с опаской, отступали с его пути как можно дальше.

– Помойте её в реке и сожгите её одежду. На ней может быть зараза. – Крикнул довольный староста, ему в след.

– Поджигай!– Скомандовал он, уже односельчанам.

  За поворотом дороги, где до него, все еще отчетливо, доносился запах дыма, девочка освободилась и прыгнула в высокие кусты терна, росшие по обочине дороги. Она рванула в сторону деревни, видимо намереваясь вернуться.

– Стой глупая, убьют же тебя.– Давно не приходилось бегать представительному троллю, но у ребенка ослабленного болезнью, сил было ещё меньше. Пойманную, обессиленную пичугу, он нес назад, подмышкой, тяжело дыша.– Ну что не случается – к лучшему, – Сипел загнанный тролль.–  Вот пока гонялся за тобой, имечко подобрал подходящее – Сбежавшая, из созвездия Большой Медведицы! Звучит!

  Вард вынырнув из воспоминаний, наклонился, подобрав с подушки, брошенной у стены на камни, её шаль. Золотой фантик выпал зашелестев, из тонких складок и гонимый ветром полетел в сторону лестницы. Он сделал несколько быстрых шагов, догоняя и наступил на него туфлей.

– Так, так, так!– Вертел тролль в пальцах, неожиданную находку. Запах дорогого шоколада, отчетливо слышался от блестяшки. Такое лакомство продаётся на другом берегу, в лавке заносчивой эльфийки. Когда Золотошвейный приют только открылся, он собирался делать у неё заказы на праздники. Но та была сильно высокомерна при общени, и тролль оставил эту затею. Конфеты, отличного качества, он покупал здесь у человечков и гораздо дешевле. Вопрос – как, такое редкое лакомство попало к Сбеж?

   Находка заставила его другими глазами оглядеть пол вокруг. И потом он заметил мешочек с искусной, но явно не местной вышивкой.  А через час из города примчалась запыхавшаяся наставница Вирода  и сообщили ему очень интересную новость.

– Кузнец-гном, завсегдатай «Речной таверны», мочившийся с Людского моста в реку (эту подробность очевидцу можно было бы, и упустить) видел, как девушка прыгнула со стены монастыря в воду к ждавшему её в лодке оборотню.

–Это как он (наверняка пьяный), с моста, понял, что в лодке оборотень?– Спросил, недоверчивый Варди.

– Так тот перекинулся в волка, когда ловил её в реке.

–Допустим, я поверил. Дальше? Что с девушкой?– Торопил тролль, прохаживаясь нервно по своему кабинету, где выслушивал наставницу.

– Они поднялись в лодку и уплыли. Девушка была в порядке и целовалась с этим мерзавцем! – Уже громче и зло, закончила Вирода.– И когда успел окрутить глупышку?

– Да, успел…– Дождавшись пока наставница покинет комнату, проговорил в размышлении дядюшка Варди. – Накануне отбора и совершенно бесплатно!

   Но беда была не в этом. Денег у тролля было более чем предостаточно. Беда была в том, что на отбор уже явились пятнадцать оборотней – женихов. И отказать он ни кому не мог. А девушек теперь на одну меньше!

6 глава. Золотошвейный приют.

Стены, окружающие монастырь были построены в форме прямоугольника, вытянутой своей частью он шел вдоль реки. Ровно поднимающийся в этом месте из воды гранитный берег плавно перетекал в монастырские стены. Они были не просто оборонительным сооружением, на самом деле, те являлись частью жилых строений. Получалось, как бы, одно большое здание изогнулось как змея и сложилось в прямоугольник. В центре монастырского двора расположился его главный учебный корпус. Девушки называли его «Замок».

Он действительно был похож на замок. На контрасте со стенами, выложенными из местного белого известняка, он был сооружен из темного, почти черного, гранита с красными вкраплениями. Завезенного специально для его постройки из глубины континента. Вверх главный корпус поднимался на четыре этажа над землей, радуя смотрящего обилием декоративных элементов и большим количеством крупных, сводчатых окон. Вниз уходил еще на два уровня, сухих, просторных и с высокими потолками подвалов.

Это была единственная новая постройка в монастыре. Раньше двор был пустым и в первые годы проживали и занимались девушки, буквально, в стенах монастыря. Украшала здание мансардная крыша, из темно-красной черепицы, окруженная по периметру красивой, кованой балюстрадой, как корона венчающей здание.

«Лицом» замок был повернут к крепким, резным, сделанным из дуба воротам, «спиной» к реке. Между ним и стеной, по всему двору был посажен фруктовый сад, а в нем был разбит цветник. Клумбы были поделены между воспитанницами, у каждой, был свой, маленький живой садик. Девушки, на специально выделяемые приютом деньги, покупали семена, луковицы, клубни, любых цветов и растений. Их высаживали здесь в разных, иногда очень не обычных, сочетаниях, решающим фактором был лишь вкус и желание хозяйки земли.

Розы здесь, не редко, соседствовали с кустами укропа, а лилии теснили морковку. Пару раз разгромный фурор произвели тыквы, захватив за время летних каникул, когда девушек увозили на озера, соседние клумбы. За это они были внесены в «черный» список запрещенных к посадке растений, куда уже входила кошачья мята, она привлекала кошек (это нервировало дядюшку Варди) и красный почешуйник, цветок бесспорно прекрасный, но от его пыльцы все в приюте чесались.

Два раза в год, весной, сразу после отбора и в конце лета, в монастыре проводили конкурсы на самую красивую цветочную композицию. Это было придумано наставницами для того чтоб вызвать больший интерес девушек к садоводству и разбавить приютские будни. В садике были укромные уголки и множество удобно расставленных скамеечек и столиков. Еще было возведено две беседки. Их стены были выкованы в виде плетущейся виноградной лозы. Позже, их обсадили настоящим виноградом, который буйно разросся и густо оплел железо, теперь в них даже в жаркий летний день, было прохладно. В теплое время года девушки нередко учили здесь уроки.

В саду был и небольшой, но очень красивый фонтан. Он расположился в задней части двора. Сделан был он из белого мрамора в виде двух чаш, расположенных одна над другой. В центре верхней стояли две фигуры, одна тролля, очень напоминавшая уменьшенную вдвое, копию Варди, вторая – крупной волчицы. Тролль стоял, опустившись на одно колено и опираясь рукой на меч, он преклонял голову, перед седевшей рядом хищницей. Верхняя чаша, одежда и меч тролля были позолочены. Вода высокими струями била из краев нижней чаши, падала на статуи и стекала как водопад, по двум ярусам фонтана. Попечитель приюта не поскупился на его создание. Ведь он был возведен в память о том, как девушка – оборотень спасла троллю жизнь.

Зимой, во время праздничной, выходной недели в приюте была традиция – новогодние чтения. Все желающие могли, вечером у камина центрального зала, прочитать вслух, для обитателей монастыря любимую книгу. Один вечер обязательно читал Варди, но не просто рассказы и сказки, а записанные им истории из собственной жизни. Одна из них рассказывала о девушке Бёрк, смелой и воинственной дочери зеленого орка, полюбившей волка и превратившейся в прекрасную оборотницу. Прокаженные охали и ахали, слушая тролля. Многие до конца не верили ему, но вслух предпочитали не высказывать свое мнение, уж слишком авторитетной фигурой был попечитель, чтобы сомневаться в его словах.

В замок вела широкая лестница в десять ступеней и шириной почти в треть здания. Были еще несколько черных ходов в задней стене, но по уставу приюта девушки должны были приходить на занятия именно через центральную. Каждое утро воспитанницы поднимались по ступеням к трем, расположенным радом дверям, ведущим в просторный, светлый холл здания. Они были сделаны в таком количестве, чтоб при входе и выходе не создавалось толчеи. Дверь в середине была выше и богаче украшена резьбой, она была двухстворчатая и летом её распахивали, оставляя открытой. Две боковые пониже и у́же, распахивались в стороны от центра, создавая красивую симметрию. На дверях покрытых толстым слоем лака, были вырезаны цветы водяного мака, умело раскрашенные красной краской. Рука мастера превратила дерево в настоящее произведение искусства. Казалось, подуй ветер чуть сильней, и лепестки цветов всколыхнутся под его порывами. Ручки на дверях были крупными, массивными. Девичьи пальцы с трудом могли их охватить. Медные, с гравировкой они тоже были не просто нужной деталью, а еще и украшением, придавая величие всему строению.

Сегодня девушки десятого и девятого года проходя через холл, к лестнице, сразу поднимались в мансардный этаж, где были расположены золотошвейные мастерские. По пятницам у них был совмещен урок рукоделия. В этот день он занимал всю первую половину дня и длился до обеда. Потом, уже поев, девушки расходились по разным классам. У десятых было домоводство, длившееся два часа подряд, а у девятки история, видология, а затем музыка. Продолжались предметы обычно по часу, только рукоделие всегда длилось три, с двумя пятнадцати минутными перерывами, чтобы размять ноги.

Нестройной толпой заходили девушки в мастерскую. Огромное светлое помещение, с высокими, скошенными потолками, несмотря на размеры, было по особому уютным. Наполненное воздухом и светом, для многих воспитанниц оно было самым любимым из всего замка. Большие окна со сводчатым верхом и ромбовидной раскладкой как во всем замке, были специально спроектированы так, чтобы при дневном освещении можно было видеть каждый стежок, вышитый на ткани. Вместо штор, они были украшены тончайшими кружевами, не мешавшими солнцу проникать сюда. Комнату не разделяли перегородки, были лишь отделены комнаты в торцах крыши, под ванные и кладовые. По всему пространству были расставлены большие, прямоугольные, выглядевшие как мольберты у художников, пяльцы, с натянутой на них тканью. Возле каждой была скамеечка для вышивальщицы, с уложенной сверху подушкой. В комнате был особый запах, смесь аромата засушенных трав, висевших пучками под потолком (девушки сушили тут травы, вырешенные на своих грядках), ткани и девичей юности. Этот запах был неотъемлемой частью мастерской и сохранялся здесь круглый год.

Девчонки не спеша, рассаживались по своим местам. Наставница, которая будет сегодня вести урок, еще не пришла и девушки не громко переговаривались. В комнату ворвались две рыжие, растрепанные девушки – близняшки. Одна из сестер была явно не в духе и что-то выговаривала второй.

– А музыка? – Спросила она, продолжая ранее начатый разговор.

– Что?– Подскочила со своего места темненькая, хрупкая девушка, услышав вопрос.

– Нет, ничего.– Сказала вежливо вторая рыженькая, явно, воспитаннее первой.

– Но Корона позвала…– Неуверенно начала брюнетка.

–Я просто сказала – музыка! – Нетерпящим возражения тоном, сказала злюка.– О небо, ну почему тебя назвали в честь предмета? Более странного имени не нашлось?

–Меня назвали в честь звезды, и ты прекрасно это знаешь. Я Музыка из созвездия Дельфина. А насчет странных имен, то твое можно смело ставить первым в этом списке.

Близнецов назвали действительно очень необычно, даже для этого приюта. Варди посетило какое-то шальное вдохновение, когда из прибывшей повозки на камни двора спустились две абсолютно одинаковые, огненно-рыжие девочки. На него с интересом уставились конопатые мордашки. Даже шрамы от болячек (тоже как-то одинаково усеявшие их лица) не стерли солнечные пятнышки с их щек.

–Пылающая и Полыхающая.– Подняв верх палец, для значимости, вдохновенно произнес тролль, улыбаясь.

– А их не будут путать?– Спросил, привезший детей степной гоблин, работавший в приюте с самого основания.

–Конечно, будут, они же близнецы.– Ответил Варди, пристально разглядывая новеньких.

–Я про имена.– Вежливо уточнил ушастый.

– Как можно перепутать Пылающую из созвездия Возничий и Полыхающую из созвездия Северной Короны?– Спросил тролль и посмотрел на него как на идиота, не понимающего очевидный факт.

Присутствующие, при разговоре наставницы, пришедшие забрать новеньких, закивали, боясь показаться работодателю глупее, чем были на самом деле. При выборе имени тролль никогда ни с кем не советовался, считая это своей привилегией.

– Действительно.– Согласился гоблин и почесал за ухом. Он всегда считал тролля немного странным и предпочитал с ним не спорил.

Девушек все же путали, и имена, и внешность сбивали с толку. Поэтому к концу первого года обучения, всем это надоело и в просторечье называть их стали Пылка и Полыха. А на втором году Полыху из-за скверного, горделивого характера, еще раз переименовали и теперь чаще стали называть Корона. По имени созвездия, где расположилась ее звезда и по украшению, не видимому, но явно носимому ею на голове.

– Девочки чего вы с утра ссоритесь?– Примирительно остановила разгорающееся зарево скандала Сальма.

– Мы не ссоримся, просто Пылка придирается и выводит меня из себя.

– Неправда, я просто спросила про твои уроки. Ты завалилась вчера спать, так их и не выучив.

– А музыка?– Повторила Корона.

– Музыка не в счет!

–Очень даже в счет.– Продолжила спорить девушка.– Эта жутко длинная песня, которую нас заставили выучить к отбору, отняла у меня все силы.

Они отошли к своим вышивкам продолжая спорить, но уже гораздо тише и с меньшим энтузиазмом.

– Никто не видел Спик и Сбежу?– Обращаясь ко всем, спросила Сальма, сидящая рядом с двумя пустыми местами.– Что-то и за завтраком их не было.

–Да, странно.– Удивилась Хатиса и оглядела комнату.

– Может они сегодня дежурят в саду?– Предположила Музыка.

– Нет, сегодня нянчить желторотиков очередь Росельгети и Лаванны из девятки.– И Сальма указала на два других места, пустующих дальше у окна.

Простое опоздание на урок двух девушек, было событием неординарным для такого закрытого места как приют. И все удивленно переглядывались, строя разные предположения.

Тут вошла наставница Лесьяра, дриада- мастерица, ведущая сегодня у них урок. Её длинные зеленые волосы были как всегда распущенны. Лишь у висков, были заплетены косички и скреплены сзади, не давая, таким образом, волосам спадать на лицо при наклоне к пяльцам.

–Здравствуйте девушки. – Поздоровалась она, подойдя к столу наставниц, стоявшему посередине, ближней ко входу стены. Длинный и массивный, он вечно был завален всякими отрезками тканей и сданными на оценку, работами девушек.

–Здравствуйте наставница Лесьяра. – Хором ответили, вставшие со своих мест, девушки.

– Итак, сегодня у десяток последний урок рукоделия. На нем вы должны закончить вышивать платок, который будет представлен вами на отборе. Напоминаю, что он станет вашей визитной карточкой, для будущего мужа. По нему он будет оценивать ваш талант золотошвейки. Надеюсь, вы отнеслись серьезно к его созданию?

–Куда уж серьезнее.– Недовольно бурчала Корона себе под нос, делая последние стежки в своем рисунке.– Если от моей искусной вышивки зависит, какой достанется мне муж, то я сразу покойник.– С безнадегой в голосе выдала она.

Девушки захихикали. Не зло просто Полыхающая была законченной пессимисткой и все видела в черном цвете.

Музыка седела как всегда на своем месте, возле третьего окна в четвертом ряду. Она вышивала на своем полотне синие ирисы. Это была будущая наволочка, заказанная в золотошвейню какой-то богатой эльфийкой. Как и все вышивки, её работа была обильно украшена золотым шитьем. Девушка проходила девятый год обучения, или по-простому была девяткой. За ней уже не следили так тщательно и давно, как молодой мастерице, доверяли сложные заказы.

Её ушей касались долетавшие сюда взволнованные разговоры десяток. Они постоянно говорили про отбор, переживали за свою судьбу. Музыку эта тема уже порядком раздражала. Она не желала думать об этом, ей было еще рано. Пройдет лето, за которое она отдохнет от учебы в летней обители на озерах, потом проучится еще целый год и только к кону следующей весны позволит проникать в свою голову мыслям об отборе. Не сейчас. Как и всех воспитанниц, её эта тема страшила своей неизвестностью. Каждую выросшую здесь девушку ждал другой берег и жизнь в неизвестном месте с незнакомым оборотнем. Она поежилась от этого слова.

Учитель Либертас на видологии рассказывал им подробности жизни оборотней. Они мало чем отличались от людей даже внешне. Конечно, они были физически сильнее человека и со своими обычаями, но, тем не менее, по его словам виды их были очень близки. Но к несчастью Музыка очень хорошо помнила сказки покойной матушки, которые она рассказывала им с сестрой перед сном, о кровожадных животных убивающих людей а потом пожирающих их тела. С ней случилось то чего боялся Варди она не забыла человеческие предрассудки. Для Музыки самый страшный кошмар в жизни – оборотень. И ничего с этим поделать она не могла. Даже насмешки сестры над её страхами не изменили ситуацию. Девушка просто перестала делиться мыслями с Полярной и продолжала думать как раньше.

Она сосредоточенно делала на ткани стежки, не замечая прядку, упавшую ей на щеку. Свои темные, шоколадного оттенка волосы она сплетала в одну косу и завязала лентой в тон юбке с вышитыми краями. Полли подарила ей эту красоту на день рождение, которое они шумно отметили неделю назад. После вечернего отбоя, убедившись, что наставницы ушли, воспитанницы распили бутылку эльфийского игристого вина, которое девушки подарили ей на восемнадцатилетие. Глаза Муз обычно карие, при сильных эмоциях приобретали зеленый оттенок. Вот и сейчас зелень тревожно поблескивали в них, выдавая волнение хозяйки. Какое-то предчувствие не давало девушке спокойно работать, она сделала несколько неровных стежков, еще больше расстроившись. Музыка воткнула в ткань иглу и оставила так торчать, решив передохнуть. Она опустила сжатые вместе руки на подол своей красной, расчерченной бордовыми линиями на клетки, юбки. Она не понимала причину своего беспокойства.

–Все из-за отбора. Это общая суета на меня просто так действует.

Обтерев вспотевшие ладони о ткань, и сделав несколько вдохов- выдохов, Музыка немного успокоилась и продолжила вышивать. Для большего успокоительного эффекта она начала беззвучно петь песенку, просто шевеля губами и постукивая в такт носком, виднеющейся из-под широкой юбки, туфельки. Расцвеченная красными пятнами юбок комната, возвращала её в реальность, прогоняя темные мысли.

Когда перед Варди, наставницы поставили вопрос о форме для девушек, он не смог выбрать какой-то один цвет из представленных образцов. Ему не хотелось унылого однообразия, тролль любил яркие краски.

–Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. – Повторял он детскую считалочку, загибая пальцы на руке, в надежде, что это поможет сделать ему окончательный выбор.

Раскрыв веером пятерню, он как всегда, вдруг, решил:

– Оставим все!

И приют раскрасился яркими красками юбок и платьев воспитанниц.

Девушки носили теперь определенные цвета, на определенном году обучения. Например, малыши до семи лет, которые еще не подросли для занятий, носили желтое и их называли желторотиками. Первогодки одели оранжевый, двойки голубой, тройки салатовый. Дальше цвета темнели. Четверки – бирюза, пяточки́ – синий, шестые – сиреневый, семерки – зеленый, оттенка сочной весенней травы. Восьмерки – фиолетовый, девятый – красный в бордовую клетку и наконец, десятки одеты были в алый. Они были самыми нарядными, их шелковые юбки развевались по коридорам замка как огненные всполохи. К юбкам полагались красивейшие блузки разных фасонов, к платьям прекрасные, кружевные воротнички и манжеты. Наверх, в прохладные дни и зимой, воспитанницы одевали вязанные, шерстяные кофты. По требованию наставниц, они были серого цвета. Это приглушало яркий низ, невидный на уроках из-под парт и настраивало девушек, на серьёзный лад. Но оттенки у серых кофт тоже были разные, от жемчужного, подходящего к постельным оттенкам первогодок, до грифельного, прекрасно сочетающегося с красным и фиолетовым. Длинна тоже была разной. Младшие девочки носили платья чуть ниже колен, потом они становились длиннее и к десятому году достигали пола.

В двери постучали.

–Войдите. – Разрешила дриада, стоявшая возле Сальмы. Она как раз показывала ей, где лучше сделать последний стежок.

В комнату вошла Спика с опухшими от слез глазами, но сейчас уже успокоившаяся. В мастерской громко зашушукались.

– Проходи и присаживайся на свое место Спик.– Разрешила Лесьяра.

Девушка прошла, колыхнув алой юбкой и села рядом с Сальмой. Ту просто раздувало от любопытства она чувствовала, что если сейчас же не получит ответы на свои вопросы то просто взорвется как гриб – пшик, который высыхал на солнце и лопался, с громким хлопком отправляя в полет свои споры.

– Где Сбежа? – Шепотом, наклонившись в сторону Спики, спросила Сальма.

Спик хотела ответить, повернулась к соседке и набрала воздуха в грудь.

– Говори громче, здесь всем интересно.– Разрешила наставница, с улыбкой. Она не ходила искать Сбежавшую, но знала, что та пропала и волновалась о подопечной. По виду пришедшей, дриада поняла, что все разъяснилась и хотела знать подробности.

– Сбежа упала со стены в реку во сне.– Начала рассказ Спика.

Девушки одновременно охнули от ужаса. Некоторые прикрыли ладошками роты, кто-то схватился за голову.

– Но её спас рыбачивший неподалеку оборотень.– Поспешила успокоить она всех присутствующих.– Сбеж ему очень понравилась, он предложил её выйти за него замуж и в благодарность за спасение она согласилась.– Озвучила Спик, рассказанную ей дядюшкой Варди историю.

–Сбежка, что же не будет участвовать в отборе?– Удивилась Хатиса.

–Нет. И она больше не вернется в приют, жених сразу увез ее, как только подписан был брачный договор.– Пояснила Спика, и всхлипнула.

Они делили со Сбежкой комнату десять лет и были как сестры. Она уже скучала. И было горько, что им не дали даже попрощаться.– Оборотень был проездом в городе и очень спешил.– Промямлила девушка, утирая рукавом слезы.

Воспитанницы не спрашивая разрешения повскакивали со своих мест и подходили к плачущей навзрыд Спике. Её стали ободряюще обнимать и похлопывать по спине.

– Она обязательно напишет тебе.– Проговорила стоявшая в стороне дриада. Она задумчиво смотрела в окно, подперев подбородок одной рукой.– Другой берег не так и велик, возможно, вы еще встретитесь.

– О! Я совсем забыла, Музыку просил прийти в свой кабинет Дядюшка Варди. – Сообщила Спик.

7 глава. Платок.

Он летел сначала над рекой, гонимый ветром, потом кружил над дощатой поверхностью моста, не соприкасаясь с ним. Сделанный из отрезка органзы, белый, полупрозрачный платок с алой вышивкой. Его края трепетали на ветру как крылья бабочки, то опускаясь с потоком воздуха то, снова взлетая вверх. Его несла к нему сама судьба. Оборотень стоял на берегу в месте, где Людской мост соединялся с берегом, и смотрел, на яркую вещицу не отрываясь. Когда платок приблизился волк, резко выбросив вперед руку, и схватил нежную ткань, смяв в кулаке, он прижал платок к лицу и жадно вдохнул аромат.

Оборотень дернулся и проснулся. Он всегда просыпался, когда во сне наступал этот момент, как только вспоминал этот запах, все его тело болезненно требовало действий.

–Моя!– Билась единственная мысль в голове.– Иди и забери!– Рычал его волк, а утренняя эрекция становилась болезненной.

Вот уже три года он мучился и не мог забыть аромат неизвестной девушки. Платок, принесенный ветром в тот день, разрушил его спокойный мир и лишил покоя. Аверья́н, по сложившейся у него теперь привычке, потянулся к карману куртки висевшей на стуле и достал причину всех своих бед. Он приложил его к лицу как тогда, втянул воздух и тут же разочарованно выдохнул. От её запаха давно ничего не осталось. Он весь выветрился из ткани, отчетливо сохранившись лишь в его голове. Тряхнув черными, короткими волосами он откинулся на подушки.

Три года назад он впервые приехал в город Встреч, сопровождая на отбор своего лучшего друга и сына альфы их стаи Тормода. Счастливый, свободный, полный планов на будущее и надежд. Он сам не собирался участвовать, его родители два года назад с трудом собрала деньги для выкупа невесты старшему сыну, а Аверьян был третьим, последним мальчиком в семье. Они были не богаты и входили в средний по зажиточности класс стаи, и Авер не собирался седеть на шее у родителей, на жену хотел заработать сам. Недавно он выкупил участок леса, где собирался заложить золотоносный карьер. Два года, он практически безвылазно провел в лесах, беря пробы грунта, делая раскопки, в экспедициях его часто сопровождал друг детства Тор, когда-нибудь он тоже станет альфой их стаи. Тормод был самым сильным из молодых оборотней и, несмотря на возраст, уже достаточно мудрым. В тот год, по настоянию родителей, женится, должен был именно он. Авер топтался возле Людского моста, ожидая, когда вернется лодка со счастливым женихом. Но Тор, который категорически не хотел пока обзаводится женой и детьми, вернулся и объявил всем что не нашел среди представленных девушек ту самую. Зато ту самую нашел Аверьян, вернее ощутил её запах и понял что другая уже не нужна.