Роберт Говард

Долг стрелка

Долг стрелка

Джон Керби резко выпрямился в седле. На один миг всё его тело вытянулось в струнку, и в течение это короткого мига взгляд его был прикован к человеку, который тут же скрылся за углом лошадиного загона. Фигура этого человека показалась Джону мучительно знакомой, но он исчез так стремительно, что он не успел смекнуть, кто бы это мог быть. Ковбой снова покосился на горстку домов, что носила гордое имя Сан-Хуан: беспорядочный рой грубых дощатых строений несколько скрашивал однообразный ландшафт прерий. Городок вырос тут совсем недавно, но первобытной неприхотливостью построек ничуть не отличался от более ранних своих собратьев. Вот только рельсы сюда проложить ещё не успели, да и стада перегоняли совсем по другой дороге, которую здешний народ называл Чисхолм.

Три салуна, при одном из которых имелся танцевальный зальчик, а при другом – подвальчик с игорным столом, несколько конюшен, тюрьма, некое подобие продуктовой лавки, два ряда некрашеных дощатых домов, прокат лошадей, загончики для скота, – вот и всё, что составляло в те годы город, который люди стали называть Сан-Хуаном.

Керби свернул в конюшню. Он был крепко сбитый малый, ростом чуть повыше среднего, с лицом, побуревшим от солнца и ветра тысячемильных прогонов скота. Кобура его свисала так низко, что едва не достигала колена, а торчавшая из неё рукоять лоснилась от частого употребления. Чем-то неуловимым этот парень выделялся из общей и с каждым годом возраставшей массы ковбоев, что перегоняли скот по диким прериям.

Керби завёл лошадь в стойло. Уже выйдя из конюшни, он резко замер на месте, повинуясь требовательному жесту тучного мужчины с нашивкой в виде серебряной звезды на полинялой рубахе.

– Меня зовут Билл Роджерс, я – судебный пристав Сан-Хуана, – сказал тот. – А это мой заместитель Джексон.

Он ткнул пальцем в сопровождавшего его невзрачного человечка.

– Только что приехали?

– Да. Моя фамилия – Керби. Я был в артели, мы перегоняли стадо в Эллсуорт, но я свернул с дороги. Нужно было по делу заехать в Сан-Хуан.

– Вот это оружие вам придётся отдать мне, – извиняющимся голосом сказал пристав. – У нас принят закон, запрещающий ношение оружия в городе. Когда вы соберётесь от нас уехать, зайдите в мою контору, и я верну вам оружие. Вон там, в здании тюрьмы, с главного входа…

Керби испытывал понятное замешательство. Человеку такой закваски не так-то просто бывает уломать самого себя добровольно отказаться от оружия. Потом он пожал плечами. В конце концов, это не граница Техаса, где за каждым кустиком чапарреля может притаиться в засаде вооружённый человек, жаждущий пролить твою кровь. В Канзасе, насколько ему было известно, он ещё не успел нажить себе врагов. Был один ковбой, тоже перегонявший стадо по этой дороге, которого он бы пристрелил, случись им в своё время встретиться, но ковбой этот нынче был уже мёртв. Керби расстегнул портупею и передал её вместе с кобурой приставу. Роджерс что-то хмыкнул себе под нос, то ли желая выразить благодарность, то ли просто из чувства облегчения, и поспешил удалиться восвояси. Кобура с шестизарядным револьвером покачивалась у него в руке. Рядом семенил его невзрачный заместитель.

Когда Керби расстался с оружием, он испытал крайне необычное ощущение. Он настолько привык к тому, что пояс его оттягивает портупея с револьвером, что теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Затем он покачал головой и зашагал по пыльной улице в сторону салуна, в тёмном окне которого за минуту до этого вспыхнул свет. Городок, на первый взгляд, был очень спокойный. Его легко было отличить от тех городов, через которые уже прошли рельсы железной дороги. Такие города сразу становились перевалочными пунктами для скупщиков поголовья крупного скота из Техаса. На улице в сгущавшихся сумерках промелькнуло несколько тёмных, едва различимых силуэтов, но других признаков жизни он не заметил.

Керби шагнул в салун, который представлял собой танцевальный зальчик с оборудованным у стенки баром. Этот салун, кажется, был самым крупным зданием во всём городишке, и уж во всяком случае – самым посещаемым. Он насчитывал целых два этажа, причём второй этаж служил пристанищем девиц, развлекавших клиентов. Сан-Хуан готовился к скорому нашествию скотоводческого бума.

Изнутри слышалась перебранка: женский голос, дрожавший от ярости и готовый сорваться в истерический визг, и густой мужской бас с явными последствиями употребления алкоголя.

– Эй, отвали от меня, Джоана! Я тебе сказал, что мне всё надоело. Оставь меня в покое!

– Ты решил от меня отделаться? – голос потонул в рыданиях, которые, впрочем, больше напоминали рычание разъярённой пантеры. – А ты уверен, что у тебя есть на это право? Я не прощу, если…

Хлёсткая пощёчина и пронзительный вопль прервали поток угроз.

– Ну что, теперь ты от меня отвяжешься?

– Ах ты, грязный подонок! – вскричала женщина, с каждой секундой превращаясь в мегеру. – Решил меня бросить, отшвырнуть, как ненужную вещь? Будь же ты проклят, Джек Корлен, чтоб тебе гореть в аду! Ты сдохнешь, как шелудивая собака!

– Пошла ты! – Вращающиеся двери распахнулись в то самое мгновение, когда Керби протянул к ним руку, и на свет, едва передвигая ноги, вывалилась шаткая фигура. То был стройный, отменно сложенный юноша с копной чёрных волос, чьи резкие, выпуклые черты лица выдавали значительную примесь индейской крови. Когда он проковылял мимо, в глубине салуна Керби заметил женщину, точнее, хрупкую темноволосую девушку в танцевальном костюмчике. При виде Керби она поспешила прервать свою тираду, повернулась и быстро вбежала вверх по лестнице, не переставая при это рыдать. Керби нахмурился, – не столько потому, что его покоробила эта сцена, сколько по причине торчащего из кобуры револьвера, который висел на поясе у незнакомца. Если местные власти запретили носить оружие, почему это правило не распространяется на всех?

В танцевальном зальчике, кроме буфетчика и тоненькой девушки, поднимавшейся по лестнице, не было ни души. Заведению, казалось, не грозил вечерний набег посетителей; впрочем, такое явление в Сан-Хуане могло быть настоящим событием. Керби облокотился на стойку и заказал себе виски. Бармен взял полотенце и принялся драить стойку. Проделывал он это очень усердно и старательно, но Керби, всегда отличавшийся умением замечать вокруг себя даже самую мелочь, обратил внимание на то, что бармен исподволь косится на него и постепенно отступает к дальнему от Керби краю стойки.

Вдруг на пороге тяжёло загромыхали чьи-то штиблеты, и дверь отворилась. Воспитанный в бдительности, Керби непроизвольно обернулся. В следующий миг он превратился в изваяние. Стакан виски застыл в руке, не дойдя до рта. В десятке шагов от него стоял, злобно щурясь, дородный чернобородый человек. Пальцы его были продеты под провисавшую портупею, почти касаясь блестящих рукоятий револьверов.

– Джим Гарфильд! – только и смог выдохнуть Керби.

– Он самый! – отозвался тот, ухмыляясь, и растительность на его лице расслоилась, обнажая свирепый оскал. – Да, это я, твой самый верный друг! А ты, я гляжу, что-то совсем не рад нашей встрече, Керби!

– Я думал, что ты – мертвец, – сказал Керби. – Твой старик сказал мне это.

– Вот здесь и ты дал маху, Керби! – хохотнул Гарфильд, сверкая жёлтыми клыками, отчего весь его облик стал ещё более плотоядным. – Уж я постарался, чтобы вы, куриные мозги, в это поверили. Я здесь нахожусь по одному важному дельцу, и мне не хотелось, чтобы вы вынюхали об этом раньше времени. Я-то думал, что ты где-нибудь рыщешь по моему следу, и вдруг Рыжий Дональдсон шепнул мне, что ты пожаловал в этот город. Я всегда говорил, что в этой жизни бывают счастливые совпадения!

И он едва не подавился от хохота. За его спиной Керби увидел тощего, долговязого типа, чья огненная шевелюра странно соседствовала с холодноватыми, белёсыми глазами.

– Значит, это тебя я заметил при въезде в город. Ты прятался от меня за загоном. То-то мне показалось, что я увидел что-то знакомое.

– Так ведь у нас тут создан комитет для торжественной встречи. – Гарфильд расставил ноги шире прежнего и схватился за бока. Очередной приступ веселья грозил сбить его с ног. – Но перед тем, как начать церемонию вручения тебе ключей от этого города, я всё-таки расскажу тебе, какое у меня дело в этом городе. Видишь этих мальчиков за моей спиной? – Он обвёл рукой группу из шести парней, чьи угрюмые, приплюснутые физиономии не оставляли сомнений относительно способа, каким они зарабатывали себе на хлеб. – Эти мальчики работают теперь на меня. Я их, понимаешь ли, нанял на работу. Они составят мне компанию на обратном пути в Техас, а с ними, возможно, ещё с десяток человек. И когда мы с ними отыщем милейшее семейство Керби… – И он снова захлебнулся в спазмах хохота, но в этом смехе куда меньше было веселья, чем злой и беспощадной, как свежеотточенная пила, ненависти.

Керби продолжал хранить молчание, но под бронзовыми покровами его лица стала проступать матовая белизна. Уже не первый десяток лет Керби и Гарфильды пребывали в состоянии кровной вражды. Представители обоих родов истребляли друг друга в низовьях Рио-Гранде: устраивали засады в подлесках, сходились в страшных кровавых бойнях на улицах техасских городков. Причина этой вражды была давно позабыта её участниками. Последние годы Керби стали одолевать своих заклятых врагов. И вот теперь Джон Керби столкнулся лицом к лицу с силой, которая в считанные секунды грозила стереть все следы упоминания о том, что он некогда существовал на этой земле. Ему хорошо был известен тот тип молодчиков, что стояли сейчас за спиной Джима Гарфильда, – гладиаторы питейных залов, два явных бандита, головорезы коровьей слободки, наёмные убийцы, направлявшие дула в сторону, заданную суммой денег. С помощью этих людей Джим Гарфильд решил подсократить род Керби, которые даже не подозревали об опасности. Джону Керби вдруг стало трудно дышать. Лоб покрылся холодной испариной.

Гарфильд зорко наблюдал за своим врагом.

– Вот это да, Джон, что ты вдруг так вспотел? Выпивка, что ли, в горле забулькала?

Он в очередной раз шумно порадовался своему острословию, но потом внезапно посерьёзнел и полоснул Керби холодным, как стальной клинок, взглядом.

– Ничего, скоро всё уляжется, – глухо проговорил он. В глазах его начали тлеть страшные голубоватые угольки.

Он вырвал из кобуры револьвер, взвёл курок и направил дуло в грудь Керби. То же самое сделали стоявшие за его спиной головорезы. Керби стоял, прикованный к месту бессильной яростью и сознанием своей беззащитности. Ему оставалось безропотно умереть, как овечке под ножом мясника. Рука привычно опустилась к бедру, но пальцы сдавили пустоту. Что, любопытно узнать, поделывает сейчас этот треклятый пристав? Почему он, Джон Керби, должен был расстаться с оружием, когда самая отпетая шушера, какая только слоняется по прериям, может спокойно прогуливаться в этом городе вооружённой до зубов?! В одно мгновение он вдруг с поразительной отчётливостью разглядел всех персонажей этой сцены. Обутые в высокие ботфорты люди, с наведёнными на него дулами револьверов, за которыми виднеются смуглые, злобные физиономии; а вверху, на верхнем марше лестницы – застывшая девичья фигурка, оцепенев в ожидании ужасной развязки, держится руками за перила. Единственный источник света в помещении, керосиновая лампа, оказалась точно над её головой, делая все её черты яркими и выпуклыми. Всё это проплыло мимо взора Джона Керби, но едва ли он в ту минуту отдавал себе отчёт в увиденном, поскольку разум его всецело был поглощён созерцанием исполинского звероподобного существа, которое, поджав в коленях ноги и набычив шею, таращилось на него поверх мерцающего тусклой голубизной револьверного дула.

– Я только требую уплаты долгов, Джонни, – прохрипел Гарфильд. – Припоминаешь моего брата Джо, которого ты прикончил в Сапате? Ещё секунда – и вы с ним встретитесь…

Бдыщ! Вдребезги раскололась лампа; Гарфильд испуганно вскрикнул и выстрелил наудачу; пуля прожужжала над ухом Керби и уткнулась в стойку бара. Но сам он уже не стоял на месте. В одном бешеном порыве он проскочил вдоль стойки, юркнул в сторону и выбросился головой вперёд в окошко – тусклый квадрат в наступившем мраке. За его спиной залпом ударили выстрелы, понеслись вопли, над которыми, захлёбываясь в приступе разочарования, возвышал свой кровожадный, иступлённый клич Джим Гарфильд.

Пригибаясь к земле, Керби пробежал несколько шагов и бросился за угол. Тут его ждала новая встреча – он едва не сбил с ног какого-то человека, который в этот самый момент спускался с заднего крыльца заведения. Керби вцепился было в него своей железной хваткой, но вынужден был ослабить зажим, который почти не встретил мускульного сопротивления.

– Отпустите! – услыхал он сдавленный голос. – Это же я – Джоана!

– Какая ещё к дьяволу Джоана?! – прошипел Керби.

– Джоана Лари! – проговорила она, запыхаясь. – Это ведь я разбила лампу… Я спасла вам жизнь!

– А, значит, ты – та девчонка, которая стояла на лестнице! – пробормотал Керби.

– Да! Не надо терять времени. За мной!

Она схватила его за руку и потащила за собой в ночь. Керби не сопротивлялся. Сам он плохо соображал, как должен поступить, – в этом городе он был чужаком, а девушка один раз уже помогла ему. Не было никаких причин не доверять ей.

Джоана, держа его за руку, выбежала в голую, без единой травинки прерию, которая плавно заканчивалась на задворках сан-хуанских лачуг. Где-то сзади поднимался нешуточный рёв, вспыхивали окна домов, стучали двери. Алчущие крови преследователи рыскали по городку. При мысли о том, что за неимением оружия он вынужден спасаться бегством, Керби вполголоса выругался. Такое случалось с ним впервые. Девушка тяжёло дышала, но умоляла его поторопиться. Вскоре он понял, что они направляются в небольшую, стоявшую на отшибе хижину. Она первой добежала до дверей, некоторое время провозилась с замком, потом прошмыгнула внутрь и поманила его пальцем. Он шагнул в дом, а она уже набрасывала на окно плащ. Потом она дёрнула на себя дверь – заскрипели тугие кожаные петли. В темноте чиркнула спичка, и когда она подносила её к фитилю лампы, ему наконец-то удалось разглядеть её черты, выхваченные из тьмы желтоватым пламенем. Керби глядел на неё во все глаза. Она напоминала ему сложением молодую пантеру – с гибким, пружинистым, лёгким телом. В свете лампы отливали вороными бликами чёрные волосы. В тёмных глазах плясали огоньки. Она повернулась к нему и нетерпеливым движением смахнула со лба смоляную прядь.

– Зачем ты это сделала? – спросил он. – Они сдерут с тебя шкуру за то, что ты разбила эту лампу.

– Они меня не заметили! – презрительно фыркнула она. – Никто не знает, что это сделала я. А почему Джим Гарфильд хотел тебя прикончить? Зачем ты сюда приехал?

– Хотелось повидать одного друга, который, я слышал, в этом городе держит бар, – ответил он. – Билл Доннелли его имя. Слыхала о таком?

– Раньше слыхала, – сказала Джоана. – Он умер.

– Его убили? – спросил Керби, глядя на неё в упор.

– Нет! – отрывисто засмеялась она. – Он сам, знаешь ли, выстрелил себе в спину. У нас тут многие воспользовались таким способом самоубийства. И все они незадолго до этого посмели ослушаться капитана Блантона.

– Кто это?

– Хозяин этого города. Забудь, что я тебе это сказала. О Блантоне лучше не болтать лишнего, даже когда никто не подслушивает. Присаживайся. Можешь не волноваться – никто не подумает тебя здесь искать. Это моя хибарка. Я ночую здесь, когда устаю от бардака в «Серебряном башмачке».

– Если б я знал, где достать оружие, я бы не стал надоедать тебе своим присутствием, – пробормотал Керби, опускаясь на обитый сыромятной кожей стул.

– У меня есть для тебя оружие, – пообещала она, садясь у противоположного конца склоченного из грубых досок стола. Джоана водрузила локти на стол, обхватила подбородок ладонями и смерила гостя пристальным взглядом.

– У вас с Гарфильдами кровная вражда.

– Ты ведь слышала, что он сказал.

– Если бы не я, он бы тебя прикончил.

Керби кивнул, но беспокойно поёрзал на своём сиденье. Ему было хорошо известно, что подобные вступления из уст женщины обычно предваряют просьбы об оказания услуг определённого рода.

– Можешь оказать мне одну услугу? – напрямик спросила она.

– В разумных рамках, – уклончиво ответил он.

– Я хочу, чтобы ты убил одного человека!

Керби горделиво вскинул голову, взбешённый оскорбительной прямотой предложения. Уж не принимает ли она его за обычного наёмного убийцу, подонка, мерящего стоимость человеческой жизни на деньги?

– Какого человека? – спросил он, сдерживая клокотавшую в нём ярость.

– Джека Корлана. Он прошёл мимо тебя, когда ты появился в «Серебряном башмачке». Этот паршивый полукровка…

– Полукровка?.. Когда я его увидел, мне показалось, что в нём не так много индейской крови…

– Какая разница, сколько, – у него были в предках сиу, – мрачно произнесла она. – Отец у него был белый, и он воспитывался европейцами, но… да какое это, в конце концов, имеет значение?! Он втоптал меня в грязь. А я оказалась дурой, решила, что и вправду влюбилась в него. Он меня променял на другую женщину. Кроме того, он оскорбил меня и ударил. Ты же видел, как он меня ударил. Хочу, чтобы ты его убил.

На лице Джона Керби появилось брезгливое выражение. Он поднялся и взял со стола шляпу.

– Я, ей-богу, очень признателен вам, мисс, за всё, что вы для меня сделали, – растягивая слова, произнёс он. – Надеюсь, ещё смогу оказаться вам полезен.

Она вскочила с места, бледная как смерть.

– Значит, ты отказываешься мне помочь?!

– Я не отказываюсь изловить этого парня и как следует отутюжить ему лицо, – сказал Керби. – Но отказываюсь убивать человека, который не сделал мне лично ничего дурного, только потому, что его приревновала женщина. Я не тот, за кого вы меня приняли, мисс.

– Не тот, за кого я тебя приняла?! – вскричала она с издёвкой. – А за кого, по-твоему, я тебя приняла? Я знаю, кто ты такой. Кое-что я о тебе слышала. Ты самый настоящий бандит, убийца! У тебя руки по локоть в крови. Скольких ты людей перестрелял в своей жизни?

– Я живу в краях, где мужчина должен уметь за себя постоять, – угрюмо проронил Керби. – Тот, кто не научился быстро вытаскивать из кобуры револьвер, там до старости не доживает. Но я никогда не стрелял в человека, который не угрожал моей жизни или жизни моих родственников. Если бы этот тип на моих глазах попытался с тобой расправиться, я бы разнёс ему череп. Но в этом случае у меня нет достаточно веских поводов к тому, чтобы убрать упомянутого тобой человека.

Джоана позеленела, задыхаясь и трепеща от снедавшей её ярости.

– Да ты просто болван! Я расскажу Гарфильду, что ты прячешься у меня!

– Надеюсь, ты не подумала, что я долго намерен оставаться в этом доме? – проговорил Керби. – Желаю тебе всего наилучшего! Я благодарен тебе за то, что ты сегодня для меня сделала, и когда-нибудь отвечу тебе услугой за услугу, но только так, как заведено между порядочными людьми…

Керби уже стал было поворачиваться к дверям, и тогда, зарычав в яростном исступлении, Джоана схватила со стола пистолет и навела его обеими руками на своего гостя. Тот вобрал голову в плечи, и в то же мгновение грохот выстрела оглушил его. Порцию свинца, предназначенную для его спины, принял на себя висок Керби. Ковбой не ощутил боли, но свет стал меркнуть в его глазах, точно умирающий огарок свечи…

Керби приходил в сознание медленно, но отчётливо понимая, что с ним происходит и где он находится. На столе по-прежнему коптела лампа. В хижине, кроме него, не было ни души. Дверь была заперта на щеколду. Цепляясь за край стола, он сумел встать на ноги. Голова раскалывалась. Его мутило, в глазах была рябь. Керби осторожно ощупал ладонью голову – пуля отодрала с виска кожный покров, оставила после себя бороздку спекшейся крови. Керби сыпал проклятиями, но по-прежнему вынужден был держаться за стол. Теперь, когда он обрёл подвижность, голову его сдавило словно тисками, и рана снова начала кровоточить. Удушливое коптение лампы вызвало у него приступ рвоты. Керби, покачиваясь, побрёл к двери, толкнул её наружу и шагнул в ясную, звёздную ночь. Каждый шаг отзывался в его мозгу адским приступом боли. Незряче переставляя ноги, он нырнул за угол дома. Ноги его заплелись, ступня не нашла опоры, земля и небо завертелись и поменялись местами, и он растянулся ничком в пыли.

От резкого удара кровь хлынула из раны и окропила его лицо, но мысли его теперь заработали быстро и связно. Керби встряхнулся и заставил себя встать на ноги. Он находился на дне оврага, пролегавшего близ задней стены дома. Этот овраг, спустя секунду смекнул Керби, вился вдоль всей ближней к нему стороны городка, огибая на задворках строение, в котором помещалась тюрьма. Керби попытался было вскарабкаться по его склону наверх, но звук голосов остановил его. К хижине кто-то приближался со стороны города. Вскоре он уже различал знакомый звонкий голосок.

– Говорю же вам, я понятия не имею, как он сумел пройти в дом! Когда я открыла дверь, он уже был внутри. Набросился на меня, но я закричала и успела выстрелить. Потом зажгла лампу и увидала, что это тот самый тип, который был в «Серебряном башмачке».

– Чёрт тебя дери, красотка, – послышалось злобное сопение Гарфильда. – Если ты лишила меня удовольствия отправить на тот свет Джона Керби…

– Я не знаю, может быть, он ещё жив!! Я попала ему в голову, но, когда уходила, он дышал. И я сразу помчалась в «Серебряный башмачок»…

– Ладно, уймись! – пророкотал низкий, внушительный голос, судя по всему, привыкший отдавать команды. – Вот твоя развалюха. Всем приготовить оружие. Если он ещё не подох, то может приготовить нам приятную встречу… Эй, Мак-Ви, открывай дверь!

Через мгновение несколько глоток издали дружный возглас разочарования.

– Его здесь нет!

Вновь заговорил внушительный голос.

– Ты нам солгала, крошка.

В разговор вклинился голос Рыжего Дональдсона.

– Выбирайте выражения, капитан Блантон. Так не говорят с дамой. Джоана нам не солгала. Видите кровь на полу? А вот кровавые разводы на столешнице – он, видать, цеплялся пальцами за стол. Значит, он и вправду здесь был, но потом пришёл в себя и куда-то сгинул.

Гарфильд разразился длинной бранной тирадой.

– Ничего, мы его живо найдём, – сказал Блантон. – Выходим отсюда, ребята, и начинаем прочёсывать город. Если он ранен, то далеко уйти не мог. Сначала обыщите конюшню, проверьте, на месте ли лошади. Джоана, ты пойдёшь с ними. Возвращайся в «Башмачок» и займись клиентами. В конце концов, каждый должен заниматься своим делом.

– Капитан Блантон, – вмешался елейный и от этого ещё более зловещий голос Рыжего Дональдсона, – я бы на вашем месте проявлял большую учтивость по отношению к даме. Идёмте со мной, мисс Лари. Я прослежу за тем, чтобы по пути с вами ничего не случилось.

Удаляясь вдаль, застучали сапоги. Керби, готовый к тому, что его враги в любую минуту начнут обследовать овраг, с удивлением услышал голос Блантона, всё ещё звучавший из хижины.

– Корлан, а ты что здесь делаешь? Ты не слышал приказа?

– Плевать я хотел на твои приказы, – прогремел в ответ развязной голос, обладателю которого явно придала храбрости добрая порция виски. – Пусть эти олухи роют для тебя землю. Со мной это не пройдёт. Ты меня больше нагружаешь работой, чем любого из своих людей, а обращаешься со мной, как с цепной собакой. Я и так безвылазно проторчал по твоей милости в седле с полуночи до полудня. Но я могу напомнить тебе, что я делал до того, как сел в седло…

– Заткнись, скотина! – проревел Блантон.

– Я не заткнусь до тех пор, пока ты не увеличишь мой гонорар! – вскричал Корлан. – Я – единственный человек, который в этих местах может выполнять для тебя грязную работёнку, потому что если за неё возьмётся кто-то другой, то вмиг останется без скальпа… Так что заруби себе на носу – я не чета твоим шакалам. Ты должен быть со мной пощедрее.

– Я бы, пожалуй, был с тобой пощедрее, если бы ты говорил со мной другим тоном, – огрызнулся Блантон. – Но ты сделал ошибку. Ты пытался меня запугивать, Корлан. Поэтому сегодня ты не получишь от меня ни единого цента.

– Вон ты как! – теряя всякое самообладание, вскричал пьяный. – А что, если я расскажу кому-нибудь то, что я знаю?! Ладно, не будем трогать Билла Доннелли, все и так знают, что я пристукнул его по твоей просьбе, этим здесь никого не удивишь. Давай-ка лучше поговорим с тобой о Гризли Элкинсе. Что бы сделал на месте охотников за бизонами, если бы тебе вдруг стало известно…

– Ах ты, каналья! – голос Блантона был искажён страхом и жаждой расправы. Спустя мгновение послышался звук мощного удара, а вслед за тем – гулкого падения тяжёлого тела. Корлан взвизгнул, срывая голос: «Убью!» – но тут же громыхнул, сотрясая стены лачуги, револьвер 45-го калибра. Керби впился глазами в маленький квадрат света, расходившийся из окна, сокрушаясь, что не может видеть сквозь непрозрачные стены.

– Ты убил его, – проговорил Блантон.

– Да, убил, – послышался голос Гарфильда. – Если бы я не продырявил ему брюхо, ты бы сейчас уже был в преисподней. Сам знаешь, что вытворяют индейцы и полукровки, когда нагрузятся сверх меры. Пойдём отсюда, пусть лежит там, где упал. Пошлём потом ребят, чтобы убрали тело. А нам надо бы прочесать вон ту канаву…

Мигом сорвавшись с места, Керби начал ощупью пробираться по извилистому руслу. Дно у оврага было узкое, но достаточно ровное, и Керби вскоре оказался на приличном расстоянии от дома. Впрочем, Гарфильд и Блантон, похоже, перед началом поисков решили обсудить ещё одну тему. Керби вновь замер, услыхав следующие слова Блантона:

– Гарфильд, мне совсем не нравится, что ты хочешь забрать у меня разом столько людей, чтобы повезти их с собой в Техас улаживать какие-то кровные склоки. У нас тут есть куда более важное дело.

– Мне твоя идея по душе. Святое дело – погреться на торговле и перегоне скота. А уж если мы сумеем подмять охотников на бизонов… Но я тебе уже много раз объяснял, что деньги – это ещё не всё.

– И знаешь, что я тебе скажу? – проскрежетал Блантон. – Этот твой Дональдсон что-то больно шебутной, не люблю я таких.

– Брось! Он просто неровно дышит на эту мисс Лари, – сказал Гарфильд. – Дональдсон – золотой парень.

– Если он не захочет утихомириться, то очень скоро станет мёртвым парнем, – хмыкнул Блантон. – Я не собираюсь терпеть хамства твоих приятелей только потому, что я должен иметь ровные отношения со всей твоей бандой.

– Будь спокоен, с тебя хватит и того, что ты будешь иметь ровные отношения со мной! – воскликнул Гарфильд. – Не стоит метить так высоко. Я ведь знаю, что в Арканзасе ты был членом шайки Каллена-пекаря…

– Попридержи язык, дурень! – рявкнул Блантон.

– Так вот, – продолжал Гарфильд. – Федеральное правительство выложило десять тысяч за одно удовольствие видеть тело Каллена-пекаря. Это было в Литтл-Роке в 69-м году. Сдаётся мне, что и твою шкуру оно оценивает примерно в такую же сумму. Правда, пока никто не знает, где тебя искать. Ты можешь надеяться спокойно встретить старость, но при условии, что кто-нибудь – ну, пускай, например, я – не доложит, куда следует, о месте твоего пребывания. А если со мной что-то случится, то мой брат Билли, которому я недавно отправил письмецо в Техас, будет знать, что ему делать…

– Твоя взяла, Гарфильд, – пробормотал Блантон, – ладно, больше об этом ни слова. Ты не пожалеешь, что принял моё предложение. Если сделаешь всё, как надо, обещаю: будешь купаться в золоте.

С этими словами он вышел за порог хижины.

Спотыкаясь, нащупывая впотьмах стенки оврага, Керби побежал было прочь, но вдруг внимание его привлекло некое строение, чей тёмный остов смутно выделялся на фоне звёздного неба. В следующий миг он сообразил, что видит перед собой тюрьму. Заметив в окне свет, Керби выбрался из оврага, прокрался за угол здания и заглянул в окно. Он увидел маленькую комнатушку – контору судебного пристава, отделённую от камер, которые на тот момент пустовали, прутьями решётки. Заместитель пристава, Джексон, развалясь в удобной позе в кресле, читал книгу в тёмной бумажной обложке. Цепкий взор Керби впился в знакомый предмет, тускло мерцавший на столе пристава. Это был изъятый у него револьвер.

Он прокрался вдоль стены дома и нырнул за угол. В следующий миг, вопя что-то бессвязное, Керби распахнул настежь дверь и ворвался в контору. Джексон вскинул зад над креслом, словно марионетка на ниточке, в руке его блеснуло револьверное дуло. Разглядев Керби, он застыл с разинутым ртом, поскольку не узнавал его: в самом деле, лицо ковбоя, замызганное наполовину спекшейся кровью, было нелегко разглядеть. Одежда его извалялась в грязи и поистрепалась.

– Какого чёрта… – начал Джексон.

– Меня ограбили! – заорал Керби. – Напали со спины в салуне, а потом обчистили до нитки… где пристав?!

Керби, качаясь, сделал ещё несколько шагов и упал на стол. Джексон таращился на него во все глаза; рука с револьвером обмякла и опустилась вниз.

– Ограбили? – пробормотал он. – Напали? Кто это сделал?

– Не знаю… Я не видел, как это произошло… – простонал Керби, шире разваливаясь по столу.

– Ну, а от меня-то тебе что надо?

– Мне надо, чтобы ты бросил свою пушку и поднял руки! – процедил Керби, стремительно распрямляясь и направляя на заместителя взведённый револьвер. Джексон едва не уронил челюсть. Револьвер с грохотом приземлился на пол. Руки, послушные невидимой ниточке, взмыли вверх.

Керби схватил со стола связку ключей.

– В камеру! Живо!

– Ты спятил! – пробормотал Джексон, с безропотной машинальностью выполняя и это его требование. – Я представляю закон… Ты пожалеешь…

Керби только хмыкнул и защёлкнул замок. Джексон вцепился руками в прутья решётки и смотрел на него ошалевшими глазами. Когда ковбой выбегал на улицу, он ещё раз услышал за спиной: «Ты пожалеешь».

Керби продвигался по улице, стараясь не покидать тени. Оказалось, что час был более поздний, чем он думал: стояла глухая ночь, огней нигде не было видно, свет горел только в окнах салунов. Всё так же держась в тени, Керби стал подкрадываться к конюшне, но в этот миг его внимание привлекло громыхание копыт на дороге.

Керби оглянулся – массивная фигура всадника попала в полосу света, что изливался из окон стоявших на въезде в городок салунов. Лошадь под ним с трудом перебирала ногами. Улицу вскоре запрудила толпа, выбегавшая из окрестных баров. Разноголосые выкрики смешались в невнятный ропот, над которым громыхал голос всадника, более напоминавший сипение загнанного, сбившего дыхание быка.

– Ей-богу, думал, что не дотяну, окочурюсь, – услыхал Керби. – Это они… воины Жёлтого Хвоста… сам не пойму, как уцелел… день и ночь не вылезал из седла… прятался где попало… ну вот, а сегодня… да дайте же человеку выпить, чёрт вас дери!

Ему помогли спуститься с лошади, подхватили под руки и едва ли не внесли в ближайший бар; когда он оказался в дверном проходе, Керби успел мельком разглядеть его – это был здоровущий охотник, облачённый в бизоньи шкуры. Кто-то в разговоре назвал его Элкинсом.

Ковбой развернулся и со всех ног бросился в конюшню. Однако в последний момент, повинуясь силе привычке, он замедлил шаг, осторожно обошёл постройку и нашёл отверстие от сучка, к которому тут же прильнул глазом. Трое мужчин, положив на колени «винчестеры», сидели на корточках возле того самого стойла, где он оставил свою лошадь. Они жевали табак, сплёвывали и перебрасывались ленивыми репликами.

– Не верю я, что этот скотник такой дурак, что припрётся в конюшню, – молвил один из них. – Я на его месте давно украл бы где-нибудь лошадь и убрался к чёртовой матери…

– Может, ты и прав, но нам тут всё равно сидеть до рассвета, – сказал другой. – Джоана Лари, небось, крик подняла, когда увидала своего Джека!

– Да, – проговорил третий. – Джоана, конечно, по нему давно сохла. Каким нужно быть ублюдком – вот так выстрелить в человека из окна, когда он тебя не может видеть… Правда, он, наверно, метил в Гарфильда? Как думаете?

– Если ребята его поймают, – веско сказал первый, – и найдут крепкий сук, он через минуту будет метить в Преисподнюю. Припёрся сюда из Техаса разбираться со своими кровниками, убил ни за что ни про что Джека Корлана… Чтоб ему пусто было!

– Мне Джек нравился, – прибавил к этому его собеседник. – Он, можно сказать, был нормальным белым парнем, даже если в нём и была капля дикарской крови…

– Заткнитесь вы, остолопы! – вклинился третий. – С души воротит слушать ваши бредни. Одним бешеным псом стало меньше, а вы уже готовы делать из него святого. Сами, небось, знаете, что за тварь был этот Корлан. Душу свою готов был заложить тому, кто ему прыснет в стакан больше пойла.

Препирательства возобновились с новой силой. Керби отвернулся и бесшумно зашагал прочь. Мышеловка захлопнулась. Гарфильд и Блантон перевели стрелки на него. Теперь все будут думать, что это он убил Джека Корлана. А Гарфильд и Блантон оказались единственными свидетелями.

Он остановился, не зная, что предпринять в следующую минуту. Все его планы рушились. Эти люди не оставили ему шансов. Каждую лошадь в городе стерегут, как зеницу ока. Но если не уйти отсюда прямо сейчас, всё будет потеряно. Как только забрезжит рассвет, его найдут в два счёта, где бы он ни попытался спрятаться. Голая прерия – гиблая прерия, в ней не укроешься от врага, и если он попытается уйти пешком, это будет равносильно самоубийству. Помимо этого, ему срочно нужно было скакать на юг, чтобы предупредить родичей о нависшей опасности. Впрочем, разве нельзя было устранить эту опасность другими средствами? Керби вдруг осенило одно важное соображение. Если Джим Гарфильд умрёт, его головорезы очень скоро разбредутся кто куда. Стало быть, с Гарфильдом надо кончать прямо сейчас, немедленно. Если попытка окажется неудачной – что ж, в Керби всегда был силён фанатический дух родственной чести шотландско-ирландского поселенца Юго-Запада. Он без колебаний принёс бы в жертву свою жизнь ради блага семьи, если бы того потребовали обстоятельства.

Керби прошёл ещё несколько шагов и вдруг замер, как вкопанный. Прямо на него из мрака метнулась какая-то тень. Дуло его револьвера уже уставилось на нападавшего, а палец готов был надавить на курок, когда он понял, что целится в женщину. Тёмные глаза, в которых блуждали лунные блики, смерили его твёрдым, непреклонным взглядом.

– Джоана Лари! – пробормотал он. – А ты что здесь делаешь?

– Я поджидала тебя, – ответила девушка, понижая голос. – Я знала, что ты явишься за своей лошадью. Нужно было предупредить тебя, что здесь засада. Но ты почему-то подошёл с другого края конюшни…

– Но почему?.. – он не договорил, чувствуя, что совершенно сбит с толку.

– Я хотела отблагодарить тебя! – прошептала она. – Ведь ты… ты всё-таки убил его, да?

– Я не убивал! – попытался возразить Керби. – Я…

– Брось! Они мне всё рассказали! – воскликнула она. – Я сама его видела. И это разбитое окно, через которое прошла пуля. Гарфильд, правда, говорит, что ты целился в него. Но какая мне разница? Прости, что едва не застрелила тебя. Теперь я – твоя должница.

– Господи, ну и дела тут творятся, – проговорил Керби, нервно дёргая плечами, – ты можешь мне объяснить, что ты за человек? Чего добиваешься? Ведь я же тебе говорю…

– Помолчи, – прервала она его. – Нас могут услышать, тут везде расставлены люди. Тебя ищут по всему городу. Идём со мной, доверься мне ещё раз.

Керби не мог заставить себя сдвинуться с места. Им овладевало странное чувство, будто он увяз в некой невидимой, диковинной паутине. До сего момента он мог выкарабкаться из любого хитросплетения, которыми осаждал его мир мужчин, неотъемлемыми составляющими которого всегда были насилие, вероломство, кровь; но эта загадочная, кипевшая злобой красотка сновала в лабиринте своих прихотей и страстей, прислушиваясь к какому-то непостижимому, неподвластному разуму наитию. Он вдруг понял, что целиком находится в её власти. Стоило ей крикнуть – и он через мгновение оказался бы в лапах кровожадной толпы. Значит, он в самом деле должен был довериться ей или, по крайней мере, сделать вид, что доверился. Она заговорила о долге; кто знает, не намерена ли она всерьёз расплатиться с ним по тому жутковатому счёту, который, как она полагала, он вправе был ей предъявить? Он был захвачен её невыразимым человеческим обаянием, и в то же время находил в этом обаянии всё меньше истинно человеческого; её кровожадная, мстительная натура коробила его, но вместе с тем властно его приманивала, и, подобно кролику, обворожённому удавом, Керби безропотно последовал за ней.

Тем временем ночь застыла на пороге, готовая освободить проход наступавшему дню. На город опустилась предрассветная мгла. В Сан-Хуане не осталось ни единого окошка, где бы горел свет. Даже в салунах погасли огни. Джоана вела Керби городскими околицами, и пока они шли, Керби захотелось получить ответ ещё на один вопрос.

– Кто был тот человек, который прискакал в город час тому назад? Он ещё ревел, как раненый бык.

– Гризли Элкинс, охотник за бизонами, – ответила она. – Его артель тоже содержал капитан Блантон. Они набрали большую партию шкур, погрузили их в фургоны, которые прислал Блантон, и отправили в Сан-Хуан. Фургоны были в Сан-Хуане вчера вечером. Элкинс со своими людьми остался в лагере, чтобы собрать новую партию, а фургоны должны были вернуться к ним с запасами провизии и отвезти в город новые шкуры. Но когда фургоны вышли из лагеря, на охотников напала шайка команчей и перебила их всех до единого, кроме Элкинса. Неудивительно, что они не смогли с ним совладать. Его нельзя убить – это зверь в человеческом обличье. А вот мы и пришли.

Джоана наклонилась к двери, открыла её и перешагнула порог. Там, куда она вошла, не было видно ни зги. Она поднесла губы к его уху и проговорила вполголоса:

– Спрячься здесь. Я постараюсь украсть для тебя лошадь.

– Лошадь – дело хорошее, когда хочешь уйти от погони, – сказал Керби. – Но я не сяду в седло, пока не прикончу Джима Гарфильда, даже если останусь здесь навечно.

Она провела его через комнату, пошарила рукой по стене и нащупала другую дверь.

– Сюда, – прошептала она.

Он сделал шаг, и дверь за ним захлопнулась. Несколько мгновений он стоял в кромешной тьме, уверенный, что она вошла следом за ним. Потом он заговорил с ней. Ответа не было. Вдруг он услыхал, что где-то тихо скрипнула наружная дверь. В ледяном приступе паники Керби бросился к двери. Он ощупал её ладонями; потом пару раз проверил на прочность кулаком. Он был заперт за дубовой дверью, такой прочной, что она устояла бы и под ударами быка. Замок, разумеется, находился с другой стороны. Он даже не мог выломать щеколду. Керби повернулся и побрёл к противоположной стене. Он обошёл всю комнату в надежде отыскать другие двери, но их не было, так же как и окон. Зато он сделал другое важное открытие. Строение представляло собой сруб, сложенный из венцов брёвен, и в этом роде оно было единственным исключением из правила. Без сомнения, он находился в бывшей городской тюрьме. Вырваться отсюда не было никакой возможности. Теперь он окончательно угодил в западню. Волна бешенства захлестнула его. Да, он угодил в западню, угодил по собственной глупости, несмотря на все ухищрения и предосторожности. Тем временем в щели между брёвнами стали струиться первые лучи света.

Керби встал посреди комнаты, сложив руки на груди. Он ждал. Впрочем, ожидание его не затянулось. Наружная дверь отползла в сторону, по земляному полу гулко прошлись сапоги, и Керби вновь услыхал знакомые, ненавистные ему голоса.

– Он здесь, в этой комнате, – произнесла Джоана ледяным и мертвенным, как острие стального кинжала, голосом.

– Один раз этой ночью он тебя уже провёл, девочка, – пробурчал Джим Гарфильд. – Ты точно знаешь, что он здесь, за этой дверью?

– Знаю совершенно точно, – возвысила она голос, и показалось, будто она наотмашь полоснула своим клинком живую плоть. – Принимай-ка друзей, Керби! Они пришли проведать тебя.

Ковбой не откликнулся ни единым словом.

– Да какого чёрта здесь происходит, наконец? – недовольно взревел усталый голос, который мог принадлежать, как тут же смекнул Керби, исключительно Гризли Элкинсу.

– В этой комнате заперт один опасный преступник, Элкинс, – пояснил Блантон, – если, конечно, эта дамочка нас не обманывает.

– Я говорю правду! – вскричала Джоана. – Он здесь. Я сумела его сюда завести, потому что сказала, будто хочу ему помочь. Этот ублюдок убил человека, которого я любила.

По другую сторону дубовой двери Джон Керби беззвучно шевелил губами и поводил головой, сознавая свою полнейшую беспомощность перед главной загадкой на грешной Земле – женщиной. Она способна покушаться на жизнь человека, который отказался застрелить того, кто решил её отвергнуть, и она же спустя несколько часов завлекает этого человека в западню и приводит его убийц, ибо полагает, что он всё же убил её возлюбленного. Это казалось кошмарным, противоестественным бредом, однако всё это было правдой, всё происходило наяву, в действительности.

– Да, он убил Джека Корлана. И он же застрелил твоего друга, Билла Доннелли.

– Что-о?! – оглушительный рёв охотника, казалось, пошатнул бревенчатые стены здания. – Эта тварь здесь? Тогда я сам открою дверь и выволоку его наружу!

– Нет, постой! – подал голос Блантон. – Керби, говори, ты готов выйти и сдаться добровольно?

Керби хранил молчание.

– Пускай горит в аду! – крикнул Мак-Ви. – Я выломаю эту дверь.

Подойдя с этими словами к двери, он отодвинул щеколду и налёг плечом на дубовые створки. Керби спустил курок, целясь на звук. Тяжёлая пуля, выпущенные с близкого расстояния, разорвала плотные волокна древесины. Мак-Ви взвизгнул и грузно осел на пол возле двери. Ответный залп выстрелов в следующую секунду изрешетил дверь, но Керби уже прижался всем телом к стене и стал неуязвим для пуль.

– А ну, назад, придурки! – пророкотал голос Джима Гарфильда. – Этого подлеца голыми руками не возьмёшь, уж поверьте мне… А ты заткнись! – последний окрик был обращён к Мак-Ви, который выл от нестерпимой боли. – Если всю жизнь прожил без извилин, значит, и подохнешь, как собака…

– Давайте решать, что будем делать, – вступил в беседу новый голос, принадлежавший, несомненно, Хопкинсу. – Если он попробует оттуда выйти, мы из него губку сделаем, но до тех пор сами туда не сунемся. Значит, надо его выкурить. Давайте запалим этот сруб.

– Брось так шутить! – завопил Блантон. – Этот сруб принадлежит мне, и кроме того, совсем рядом стоят салуны. Если из этого места пойдёт огонь, живо сгорит весь город.

– Пить… ради всего святого… дайте пить… прошу, капитан… – прохрипел Мак-Ви.

– Пошёл ты! – рявкнул на него Блантон. – Пока ты валяешься под этой дверью, никто тебе ничего не даст. Или ты хочешь, чтобы он перебил нас всех? Ползи сюда, если хочешь, чтоб тебе помогли.

– Я не могу ползать! – взмолился Мак-Ви. – У меня перебит позвоночник. Прошу вас, Бога ради, кто-нибудь, дайте мне воды…

– Знаешь, ты можешь обойтись без воды, – огрызнулся Блантон. – Для этого только надо поскорее сдохнуть, вот и всё.

– Не дело так говорить с умирающим, кап! – запротестовал Гризли Элкинс. – Эй, Керби! Я хочу оттащить Мак-Ви от этой двери! Оружия при себе у меня не будет, и я обещаю, что не стану тебя тревожить, пока не уберу с дороги Мак-Ви. Если хочешь, можешь стрелять в меня из-за двери, и гори тогда в аду!

И отважный охотник делом доказал своё презрение к смерти: бесшумно и плавно передвигаясь в своих мягких мокасинах, он в один миг оказался у двери, подхватил Мак-Ви за плечи и волоком оттащил его к стене. Керби не стрелял. Отпустив свою ношу, Элкинс достал из-за пазухи фляжку с виски и приложил её к сухим губам умирающего.

– Ты в своём уме, дружище? – желчно хмыкнул Блантон. – Как можно подставлять себя под пули из-за этого полудурка…

В остекленевших глазах Мак-Ви вдруг вспыхнуло зарево гнева.

– Из-за этого полудурка, ты сказал? – выкрикнул он голосом, искажённым болью и обидой. – Я знаю – так ты благодаришь людей, которые делают для тебя самую грязную работу. Ты даже не считаешь нужным дать им напиться, когда они умирают. Прожорливый шакал! Ты хочешь иметь всё, на что только можешь наложить свои грязные лапы, и оставляешь людей ни с чем! Молю Бога, чтобы ты получил свою порцию свинца от Керби, ровно такую же, какой ты угостил сегодня Джека Корлана!

– Что-о?! – прозвучал иступлённый крик Джоаны Лари. Она сорвалась с места, как пантера, и вцепилась в умирающего бешеной хваткой. – Что ты мелешь, болван? Это Керби убил Джека Корлана!

– А вот и нет! – собирая остатки сил, выдохнул Мак-Ви. – Корлан задолжал мне кое-какую сумму. Он хотел получить деньги с Блантона, а потом расплатиться со мной. Блантон послал людей искать Керби, но я решил задержаться. Спрятался за домом и услышал, как они спорят. А потом кто-то выстрелил. Причём стреляли в самом доме, а не снаружи. Это я точно знаю. Корлана убил Гарфильд или Блантон.

Из горла умирающего хлынули потоки крови, голова откинулась назад и поникла. Джоана затрепетала, бешенство вновь окрылило её, и она бросилась на Блантона, исступлённо колотя его в грудь стиснутыми кулаками.

– Ты лжец! – вопила она. – Ты мне солгал! Это ты убил Джека! Ты! Ублюдок! Ты убил его!

Гарфильд смущённо потупил глаза, но предпочитал отмалчиваться. Блантон, с искажённым злобой лицом, поймал Джоану, выкрутил ей руку и отшвырнул от себя.

– Я убил! Ну и что из того? – процедил он. – Какая разница, по чьей вине этот выродок будет гореть в аду? Не понимаю!

– Сейчас ты поймёшь! – взвизгнула она, разворачиваясь лицом к обомлевшему Гризли Элкинсу. – Ты хочешь узнать, кто шепнул Жёлтому Хвосту о том, где ты разбил свой лагерь?!

– Эй ты, закрой рот! – взревел Блантон. – Не вздумай её слушать, Элкинс, разве ты не видишь, баба совсем тронулась мозгами от горя!

– Неправда! – крикнула она, трясясь от бешенства. – Корлан всё рассказал мне накануне того дня, когда он уезжал из Сан-Хуана. И говорил со мной вчера, после того как вернулся. Он был в лагере сиу! Жёлтый Хвост считал его своим другом – вождь приходился ему каким-то дальним родичем, по индейской линии. Так вот, он предал тебя, Элкинс. Он натравил на тебя краснокожих…

– Лжёшь! – взревел Блантон, цепенея от ярости.

– Я не лгу! – вскричала она. – Блантон сделал это, потому что очень хотел завладеть всеми шкурами, которые ты поставил в Сан-Хуан. Когда он их продаст, у него в кармане будет целое состояние. Он просто не рассчитывал, что ты сумеешь выжить. Это только часть его планов – он ведь намерен прибрать к рукам всё – скот, землю, шкуры, – до тех он не успокоится.

Раздался оглушительный грохот, столб пламени прорезал помещение, на миг всё заволокло дымом. Джоана отшатнулась и схватилась обеими руками за грудь. Блантон устремился к двери. В руке его дымился револьвер. Девушка упала на колени, в бессловесной мольбе протянув руки к ошеломлённому охотнику за бизонами.

– Я сказала тебе правду! – слабым голосом сказала она. – Блантон тебя предал… это он велел убить твоих друзей…

Девушка повалилась на бок и через мгновение затихла. И тогда облачённое в бизоньи шкуры чудовище исторгло из своих лёгких нечеловеческий рёв. Правая рука охотника скользнула к бедру, а потом взмыла вверх, прочертив в воздухе сияющую дугу. Гарфильд непроизвольно вскрикнул и спустил курок. Он стрелял в упор, но тело гиганта, послушное слаженной работе стальных мускулов, двигалось с ошеломляющей быстротой. Пуля Гарфильда разошлась с охотником: Элкинс взмыл в воздух и по самую рукоять всадил свой огромный тесак в грудь Хопкинса. Эшли стал суматошно пятиться, в надежде увильнуть от омытого кровью лезвия, но налетел на Гарфильда, и тот, на миг потеряв равновесие, стрелял уже наобум. С этого момента в бой вступила новая сторона.

Дверь распахнулась настежь, и на пороге показался Керби. Дуло его револьвера дважды извергало столбы пламени. Эшли рухнул навзничь. Стерлинг успел произвести ответный выстрел, но через миг упал на колени с двумя сквозными ранами в груди и гортани. Левая рука его непроизвольно дёрнулась ко второй кобуре, но вскоре обмякла. Гарфильд заревел и выстрелил в третий раз, заставив подпрыгнуть шляпу на голове Керби. Ещё через миг он заскулил и прижал руку к рёбрам. Ранение, очевидно, было непроникающим, ибо Гарфильд развернулся и бросился вон из сруба. В миг, когда он юркнул в дверной проход, тесак охотника, пущенный с изуверской жаждой мщения, блеснул над его головой и воткнулся в полено над дверным косяком. Срыгивая кровь, Гарфильд побежал по улице в сторону «Серебряного башмачка».

Керби выскочил из дальней комнаты, на ходу заталкивая пули в опустевший барабан. Помещение было похоже на дворик для бойни. Элкинс, грозно пыхтя ноздрями, прошагал к двери и одним усилием вытащил из косяка застрявший по рукоять тесак. Край уха у него был порван, и по шее струйками стекала кровь. Элкинс повернулся к Керби.

– Не время сейчас пережёвывать прошлые дела. Шагай за мной, тут есть одно место…

Керби ничего не ответил. Обстоятельства действительно сделали их союзниками, и слова бы к этому ничего не добавили. Они выбежали через боковую дверь и на одном дыхании преодолели расстояние, разделявшее сруб от ближайшего строения. С другой стороны улицы ухнули «винчестеры». Заскулили над головами пули. Но они уже вбегали на крыльцо дома. В дверях их встретила хозяйка. У неё было бледное, перепуганное лицо.

– Господи, что же это за напасти, – запричитала она. – Никак всех перебьют!? Я женщина порядочная, в склоки ваши не влезаю, у меня приличное заведение…

– Вы бы лучше сигали отсюда через чёрный ход, мисс Ричардс, – цыкнул на неё Элкинс. – Нам придётся ненадолго превратить ваш дом в крепость, и не наша вина, если кое-кто захочет нас выкурить отсюда с помощью свинца. Не смотрите на меня так, не тяните время, а то через минуту здесь будут летать пули. Все убытки я обещаю вам возместить.

Пуля калибра 45–90, пробив тоненькую дощатую стену, оказалась более весомым доводом в пользу этого предложения, чем безыскусное красноречие охотника за бизонами. Мисс Ричардс, отводя душу в горестных возгласах, засеменила к чёрному ходу и бросилась бежать без оглядки, словно за ней гнался отряд сиу.

– А это вот моё логово, – пророкотал Элкинс, пихая дверь ногой. – Хватай-ка! – Он сунул в руки Керби «винчестер» с магазином. Ковбой не заставил себя уговаривать. Сам охотник выбрал себе «шарп» 50-го калибра – один из типов ружей однозарядного образца, которыми привыкли пользоваться охотники на бизонов. – Вот теперь мы с ними поговорим. Стены эти, положим, для пуль – что бумага, но те, за которыми они сидят, – ничем не лучше.

Пригибаясь к полу, ковбой и охотник заняли позиции каждый за своим окном и осторожно выглянули наружу. Улицы совершенно опустели. Городок будто бы вымер. Но то в одной, то в другой его части, точно опровергая такое предположение, зловеще ухали ружейные выстрелы, из окон выпархивали клубы дыма, и со знакомым треском взламывал деревянные волокна свинец.

– Гарфильд засел в «Серебряном башмачке», – пробормотал Керби, чуть приподняв голову над прикладом винчестера. – Мы не знаем, сколько он собрал вокруг себя людей. Но в окне бара только что мелькнула рожа Блантона, бар называется «Большой вождь». По-моему, там только один ствол.

– В этом баре никого не бывает, кроме его хозяина, – отозвался Элкинс. – А этого слизняка я знаю, он сразу даст ветру, как только начнётся стрельба.

Сказав это, он спустил курок. Оглушительно шарахнуло широкоствольное ружьё. В ответ из «Серебряного башмачка» понеслись проклятия и угрозы. Из окна «Большого вождя» вырвался столб дыма. Пуля пробуравила подоконник, осыпая Элкинса градом древесной стружки. Керби немедленно ответил из винчестера, но без особого успеха. Итак, в «Вожде», помимо Блантона, других стрелков не было. Из «Башмачка» огонь вели четыре ствола, и судя по пронзительным женским визгам, доносившимся со второго этажа, девушки сегодня проснулись раньше обычного и не в самом бодром настроении.

– Чёрт бы побрал эти стены, – буркнул Элкинс. – Не постоялый двор, а сеновал. Можно проковырять мизинцем. Давай-ка уходить отсюда. Двигаем обратно в сруб.

– Постой! – воскликнул Керби. – Видишь, кто-то скачет по улице? Клянусь небом, это Рыжий Дональдсон!

Керби вскинул ружьё и спустил курок. Почти одновременно с его выстрелом рыжеволосый всадник проделал то же самое, не вылезая из седла, потом спешился и бросился к дверям сруба. Керби смачно выругался.

В следующий миг из сруба вылетел наружу леденящий душу вопль. Стреляющие на время отложили своё занятие. Дональдсон с видом помешанного выбежал на улицу. Перемена в его облике остановила в последнюю секунду согнутый палец Керби.

– Кто!? Кто её убил!? – ошалело возопил Рыжий. – Джоана!.. Её убили! Кто?! Кто это сделал?!

Из верхнего окна «Башмачка» высунулась растрёпанная голова, и визгливый голос затараторил:

– Это Блантон! Я слышала выстрел и видела, как он выбегал оттуда с револьвером в руке. После этого началась вся эта кутерьма…

Пуля, выпущенная из «Большого вождя», разбила оконное стекло над головой дамы, заставив её пискнуть и поспешно убрать голову.

Исторгнув из груди кровожадный рёв, Рыжий Дональдсон выхватил из кобуры револьвер и с круглыми от бешенства глазами, без малейшего прикрытия, зашагал по улице к салуну. Когда он уже заносил ногу, чтобы переступить невысокий порог, изнутри грянул выстрел. Дональдсон отпрянул назад и рухнул в уличную грязь, корчась от боли. В этот момент раздалось грозное рычание, а затем рёв Джима Гарфильда.

– Будь ты проклят, Блантон! Я ещё могу постоять за своих друзей!

И столь же опрометчиво, как минутой назад Дональдсон, он выбежал из «Серебряного башмачка». В руке он сжимал дробовик. Заметив за окном силуэт своего недавнего союзника, Гарфильд издал звероподобный вопль, упал на одно колено, приставил приклад к плечу… И в это самое мгновение в дверном проходе за его спиной прогрохотал шестизарядный револьвер. Пуля вошла Гарфильду между лопаток. Гарфильд замычал, как смертельно раненый бык. Заряд, выпущенный из дробовика, рассыпался в воздухе. Гарфильд скрючился, повалился на бок, затем приподнялся на локте и свободной рукой перехватил двустволку. Содержимое второго ствола, с воем пронесясь через дверной проход, из которого Гарфильд только что вышел, не пропало даром: изнутри послышались проклятия и стоны.

В этот миг в окне, за которым стоял Керби, выросла чья-то тень; но ковбой выстрелил первым. Нападавший тяжёло навалился на подоконник и через некоторое время замер. Керби поискал взглядом Элкинса, но увидел его не сразу. Охотник на бизонов воспользовался тем, что участники перестрелки переключили внимание на истекающего кровью Гарфильда, незаметно улизнул из постоялого двора и теперь крался вдоль домов. Потом, уже не таясь, он перебежал улицу и достиг «Серебряного башмачка». Теперь Керби хорошо его видел: держа в руках горящую охапку хвороста, охотник нагибался, приседал, вновь делал перебежки, напоминая некого неправдоподобно шустрого гризли.

Дощатое строение занялось очень быстро. Элкинс оповестил об этом событии воплем ликующего дикаря. Он по-прежнему двигался перебежками, ухитряясь уклоняться от направленных в него со всех сторон пуль. Дома воспламенялись, точно спичечные коробки. Из «Серебряного башмачка» выскочили девицы, потом какие-то мужчины. Они вскакивали в сёдла и гнали лошадей в разные стороны, стремясь поскорей убраться из города. Керби не стрелял. Эти люди были уже выведены из боя. В это время языки пламени охватили «Большого вождя». Блантон выскочил на крыльцо. Керби спустил курок. Блантон покачнулся, но продолжал движение. В руках у него был дробовик. В следующую секунду перед ним вырос Элкинс. Словно не замечая ружья, он с бесшабашной удалью бросился на Блантона. Тот подбросил дробовик к плечу и навёл его на косматое чудовище. За спиной Блантона стала медленно подниматься перепачканная в грязи рука Рыжего Дональдсона. Револьвер качнулся раз, другой, потом замер и выстрелил. Блантон подался вперёд, подталкиваемый свинцом, что буравил его спину, и расстрелял заряд в никуда. В один молниеносный прыжок Элкинс одолел разделявшие их расстояние и всадил тесак в грудь Блантона.

Сан-Хуан был обречён. Клубы чёрного дыма заволокли небо. Элкинс и Керби вместе скакали на юг.

Барабаны заката

Глава I. Происшествие

Стив Хармер ехал по-техасски, спокойно и неторопливо, одно колено на луке седла, широкополая шляпа слегка сдвинута на лоб. Стройная фигура всадника плавно покачивалась в такт движениям лошади.

Дорога поднималась по горному склону, и чем дальше, тем становилась круче. По обе стороны росли кедры, кое-где виднелись кусты можжевельника. Выше их сменяли сосны.

Позади осталась обширная зеленая равнина с редкими деревьями. За равниной темнели огромные горы, на остроконечных вершинах которых лежал снег, а крутые склоны поросли мрачными лесами.

Внезапно одинокий путник услышал за спиной стук копыт. Стив посторонился, чтобы пропустить всадников, но они придержали коней рядом с ним. Стив учтиво приподнял шляпу.

Незнакомцев было двое, мужчина и девушка. Всадница сразу привлекла внимание Стива своим необычным дорожным костюмом и тем, как она сидела в седле. А что касается ее внешности – Стив, пожалуй, впервые видел такую красавицу. Чудесные золотистые локоны, нежные черты лица. Серые глаза с любопытством рассматривали техасца. Полные губы чуть приоткрылись.

– Эй, ты! – Грубый голос вывел Стива из оцепенения.

Спутник девушки выглядел как типичный житель Запада. Крепкий, широкоплечий, средних лет, с густой черной бородой. Лицо загорелое, суровое.

– Кто ты и куда надумал ехать?

Говорил он хрипло и отрывисто. Убедительность его словам придавал висевший на поясе тяжелый револьвер. Столь бесцеремонный вопрос не понравился Стиву.

– Меня зовут Хармер, – ответил он, и снова бросил мимолетный взгляд на девушку; та, казалось, была напугана. – И я еду своей дорогой.

– Неужели? – ухмыльнулся бородач. – А по-моему, ты маленько заплутал. Тебе лучше свернуть с этой тропы на юг.

– Мне не нужны советы, – огрызнулся Стив. – Если я еду здесь, значит, есть на то причина.

– Я так и понял. – В голосе незнакомца уже звучала откровенная угроза. – Только вряд ли тебе здесь понравится. Эти горы безлюдны и не любят чужаков! Будь осторожен, молокосос, ты сам не знаешь, куда лезешь!

И прежде чем Стив успел придумать достойный ответ, бородатый сделал знак девушке. Пришпорив коней, они поскакали вверх по крутому склону. Стив изумленно глядел им вслед.

«Ей-богу, они не слишком берегут своих мустангов. Но что же все это значит? Может, в самом деле свернуть на другую дорогу?.. Черт, какая хорошенькая!»

Всадники скрылись за лесом. Стив ненадолго задумался, потом слегка подтолкнул лошадь коленом и продолжил свой путь.

На Запад, на Запад гоню я скотину…

Бах!

Выстрел прервал неторопливую дорожную песенку. Стреляли где-то впереди, в лесной чаще. У Стива с головы слетела шляпа. Лошадь фыркнула и поднялась на дыбы, едва не сбросив седока.

Стив спрыгнул на землю и укрылся за лошадью. Уже с револьвером в руке он выглянул поверх седла. Стояла полная тишина, ничто не говорило о присутствии врага.

Наконец Стив осторожно покинул свое укрытие. Он убрал револьвер в кобуру, сходил за шляпой – теперь ее украшала порядочная дыра. Стив выругался.

«Неужто бородатый бугай нарочно засел там, чтобы пальнуть в меня? Или велел кому-то другому? Но почему? Что они там прячут в горах? И чего хотел неизвестный стрелок – убить меня или предупредить?»

Техасец тряхнул головой и пожал плечами.

«Во всяком случае, – продолжал он размышлять, садясь на лошадь, – мне не помешает взять немного южнее».

Южная дорога, как выяснилось, вела вниз, огибая широкий склон. По пути встречались стада овец, и когда солнце склонилось к закату, Стив подъехал к хижине, которая примостилась на берегу быстрой прозрачной речушки.

– Здорово, малый, – приветствовал его хозяин, морщинистый старичок с совершенно лысой головой. – Слезай с коня и заходи.

Похоже, старик обрадовался возможности поболтать. Но Стив, прежде чем спешиться, недоверчиво оглядел его.

– Мое имя Стив Хармер. Я из Техаса, здесь проездом. Если хочешь, чтобы я убрался отсюда, говори сразу. Нечего палить из кустов.

Старичок рассмеялся.

– Вижу, досталось тебе, сынок! Не иначе как повстречал моих соседей с Гор Заката!

– Мрачный мужчина и симпатичная девушка, – кивнул Стив. – И еще один парень – сам не показался, но испортил мне шляпу.

– Давай слезай, – скомандовал старик. – Слезай и привязывай свою кобылу. Тут, конечно, не отель, но устроиться можно не так уж плохо. Меня зовут Харпер-Неудачник – и, по правде говоря, не зря. Кстати, у тебя там в сумках нет ли случайно кукурузной водки?

– Нет, – ответил Стив, спешившись.

– Так я и знал, – вздохнул старик. – Быть мне неудачником до гробовой доски… Проходи… Э, никак, оленина уже зажарилась?

После мяса с хлебом и кофе, хозяин и гость сидели на крылечке и беседовали, поглядывая на звезды. Ночной ветерок приносил из леса пряные запахи. Лошадь Стива неподалеку пощипывала сочную траву.

– Да, тут совсем не то, что в Техасе, – говорил Стив. – Но вообще-то мне эти горы нравятся. Сегодня как раз хотел там заночевать, поэтому и ехал по Западной тропе. Она ведь идет к Райфл Пассу, верно?

– Нет. Райфл Пасс – это вон туда, южнее. Городок небольшой, но процветает… А Западная тропа все по горам вьется. А куда ведет, никто не знает.

– Почему?

– По двум причинам. Во-первых, здравомыслящим людям там делать нечего, а во-вторых – вспомни про свою шляпу.

– По какому же праву этот тип не пропускает людей в горы?

– У него вместо права пушка тридцать третьего калибра, – усмехнулся старик. – Ты сегодня встретился, скорее всего, с Гилой Меркеном. А девушка – его племянница, вроде из Нью-Йорка. Не знаю, чем Гила занимается. Еще лет двадцать назад о нем нехорошие слухи ходили. Но вот я теперь, можно сказать, ближайший сосед Гилы, а где его дом – не знаю. Наверное, там, – старик указал на Западные горы, которые черной громадой вырисовывались на фоне звездного неба.

– Там с ним вроде два парня, а теперь еще и девушка. Кроме них, никто по той тропе не ездит.

Стив задумался, а затем продолжил расспрашивать. – Но почему он все-таки никого туда не пускает, как ты думаешь?

Старик пожал плечами.

– Откуда мне знать, сынок. Правда, раз в неделю один парень наведывается в Райфл Пасс – или в Стиррап, это восточнее. Но тут они ни с кем не общаются. Одно могу сказать: похоже, пока им не повезло.

– Не повезло? В чем?

– Видишь ли, Стив, – Неудачник опять указал рукой на мрачные горы, – где-то там, среди каньонов, ущелий и утесов лежит сокровище! И может, Гила Меркен когда-нибудь найдет его.

Сорок лет назад мы с Биллом Хансеном пришли в эти края – наверное, первыми из белых. Мы охотились на бизонов и сбились с пути. Поднялись на эти горы – Горы Заката, так их индейцы окрестили. Плутали, плутали и вышли к утесам – отсюда-то их не видно… Высоченные, футов по четыреста. Глина и камни вперемешку, да еще и осыпаются, даже подходить жутковато. Семнадцать утесов вроде было. Мы их «Бастионами» назвали.

Подходим мы, значит, с Билом Хансеном к одному из них. А там глыба здоровая откололась у самой земли. Билл глянул, да как заорет: «Золото!» Я в жизни такой огромной жилы не видал. И прямо на поверхности, бери сколько хочешь! Мы ружья побросали и давай ее расчищать. Ногтями скалу ковыряли. А жиле и конца нет, будто до самого Китая тянется! Ей-богу, сынок, как сейчас вижу: золото, кварц так и сверкает на солнце.

– Билл, – говорю, – мы же с тобой теперь миллионеры.

Только произнести успел – что-то мимо уха вжик! Билл вскрикнул и ничком повалился, из спины стрела торчит. Я не успел пошевелиться – выстрел. Это уже из винтовки. И меня будто раскаленным молотом в грудь…

Оказывается, пока мы скалу разрывали, к нам индейцы подкрались. Шайены. Целый отряд. Ну, вышли они, достали ножи – скальпы снимать, песню ритуальную затянули. Билл-то сразу умер, а я живой лежу. Весь в крови, а шевельнуться боюсь. Скальпировали сперва Билла, потом и меня.

Стив с ужасом взглянул на старика.

– Да-да, – спокойно подтвердил Неудачник. – Боль адская. Не знаю даже, с чем и сравнить. Но все-таки я не закричал, хотя под конец казалось: все, не выдержу.

– Они вас скальпировали до висков? – поинтересовался Стив.

– Нет, шайены так не делают, – Неудачник задумчиво провел рукой по своей блестящей лысине. – Срезали только кусок с макушки. Правда, порядочный. Но остальным волосам это тоже как-то повредило – за два-три года все вылезли.

Ну вот, индейцы еще немного поплясали, поорали и уехали. А я все никак не могу поверить: неужели живой? Пуля прошла навылет, но важного ничего не задела, уж и не знаю, как такое получилось. Конечно, кровь льется. Но я в рану напихал листьев да еще паутины: там пауков белых полно. Потом к ручью отполз и заснул. Очнулся уже ночью. Лежу и думаю – вот и друга потерял, и золота мне уж не видать, да и сам скоро сдохну. А потом пополз через лес. Куда, зачем – сам понять не могу. Как пьяный. Полз я, полз, уж и не знаю, как долго. Только нашли меня за много миль от тех утесов, в долине, охотники на бизонов подобрали. Я уж ничего не соображал, еле живой был.

Раны постепенно зажили; в голове прояснилось. Вспомнил я про золото. Собрал людей, и поехали мы жилу искать. Только ничего не вышло. Похоже, забыл я дорогу. А может, там все изменилось – скалы-то прямо на глазах рассыпаются.

Сколько раз я туда забирался – не сосчитать, один и с компанией – все без толку. В общем, за сорок лет ни один человек больше не видел той жилы. Наверно, ее оползнем накрыло. Или мне просто не вспомнить, где тот утес стоит.

В конце концов я сдался. Стар уж стал, тяжело по горам шататься. Взялся овец пасти, тем и живу. Теперь понятно, почему меня Неудачником прозвали?

– И ты думаешь, этот Меркен нашел твою жилу и потихоньку разрабатывает?

– Нет, вряд ли. Гила Меркен таиться не станет, не такой он человек. Если что и найдет, сразу прискачет хвастаться. Дразнить меня будет: вот, мол, попробуй отними. Да и куда ему, болвану та кому, жилу отыскать. – В голосе старика зазвучали тщеславные ноты. – Если уж я, старый разведчик, за сорок лет ничего найти не смог.

Он замолчал. Дувший с гор ночной ветер принес странные звуки: где-то в горах раздавались глухие ритмичные удары…

– Барабаны, – пояснил Неудачник, заметив недоуменный взгляд Стива. – Индейцы тут в горах – навахо, мирное племя. С юга пришли, правительство им вроде резервацию выделило в Горах Заката. Уже несколько недель в барабаны бьют. В тихие ночи хорошо слышно; звук-то здесь далеко разносится.

Старик опять умолк. Стив посмотрел на запад, где высились мрачные черные вершины. Ночной ветер таинственно шелестел в кронах кедров и сосен. Пахло свежей травой и смолой; над темными горами мерцали звёзды. Стив вспоминал прелестное лицо девушки, которую сегодня встретил. Опуская отяжелевшие веки, он все яснее видел черты незнакомки. И уже сквозь дрему до него доносился гул барабанов.

Глава II. Тайна

Стив допил кофе и поставил кружку на стол.

– А ты неплохо готовишь, – заметил он. – Кстати, Неудачник, я тут поразмыслил…

– Ну и что ты надумал?

– Насчет этой твоей жилы… В Райфл Пасс мне все равно не к спеху. Лучше задержусь немного и поищу золото.

– Так оно тебя и ждет, – раздраженно проворчал старик. – Учти, я охотился за ним сорок лет. Понимаешь, что это такое? Потратил большую и лучшую часть жизни – а где оно, золото? Ей-богу, я рад тебе. Оставайся, живи, сколько хочешь. Мне веселей будет. Только мало у тебя шансов жилу найти. Да и не очень-то побродишь теперь в Горах Заката, когда там Гила Меркен свои темные дела творит.

– Меркен должен мне новую шляпу, – заявил Стив. – И вообще, пора его на место поставить. Подумаешь, король нашелся! Нет, я все-таки попытаюсь… Эта жила – она мне снилась нынче.

– Лучше забудь про золото и оставайся у меня на ранчо, – предложил Неудачник. – Работу тебе дам – будешь овец пасти.

Стив покачал головой.

– Ты лучше скажи, далеко ли я на лошади проеду в горах этих?

– Проедешь сколько угодно, если погонять не станешь. Только не надо бы.

Но никакие предостережения не могли удержать Стива. Солнце еще не начало припекать, а он уже поднимался в горы. Тихонько шелестели листья деревьев, сверкала роса в траве. Темная зелень склонов вдали постепенно приобретала пурпурный оттенок. На самых высоких пиках поблескивал снег.

Стив радовался прекрасному утру, с удовольствием вспоминал угощение старика. Настроение было замечательное. Где-то среди этих таинственных лесистых хребтов и ущелий путника ждали невероятные приключения. Размечтавшись, он даже забыл о пропавшем золоте Неудачника. Лошадь Стива сама находила путь между валунами, с проворством горной козы она взбиралась по крутым склонам. Солнце поднялось уже высоко, когда он наконец остановился на краю скалистого выступа и заглянул вниз.

Причудливое зрелище открылось взору Стива. Почти отвесно спускалась каменная стена, на которой росли немногочисленные сосны. У подножия этой стены начиналась долина, окруженная горными склонами. У ее восточного края, ближе к утесам, стояли две бревенчатые хижины. Из одной вышел человек, но даже с такого большого расстояния техасец узнал Меркена.

Стив спешился, отвел лошадь немного назад и привязал к сосне, а сам снова приблизился к краю обрыва. Едва ли Меркен мог его увидеть за деревьями. Но Стив не хотел рисковать понапрасну. Между тем к Меркену присоединился еще один человек, и они, похоже, завели разговор. Через несколько минут оба скрылись во второй хижине.

Время шло, но они больше не появлялись. И вдруг у Стива быстрее забилось сердце. У входа в хижину, из которой вышли мужчины, показалась изящная девичья фигурка.

Тем временем маленькая фигурка медленно направилась к утесам. Приглядевшись, Стив заметил на самом краю долины глубокое ущелье. В это ущелье и спускалась девушка; вскоре она скрылась из виду. Таинственные хижины перестали интересовать Стива. Он вскочил в седло и поехал вдоль обрыва. Еще несколько сот ярдов, и Стив мог видеть не только долину, но отчасти и дно ущелья. С обеих сторон над ним грозно нависали голые утесы, футов четыреста высотой; казалось, каменные стены в любой момент готовы обрушиться. Не те ли это «бастионы», о которых упоминал Неудачник?

Между деревьев проглядывала грандиозная груда обломков у подножия утесов. А вот и девушка! Стив следил за незнакомкой, пока она не скрылась в лесу, потом повернул лошадь и поехал в обратном направлении. Только другим путем и уже совсем медленно.

Солнце склонилось к западу, когда Стив спустился к нижним склонам и оглянулся на Бастионы. Он описал огромный полукруг, и утесы теперь оказались позади и наверху.

Не спеша продолжая путь, Стив услышал голоса. Он спешился и осторожно прошел вперед. За кедрами на небольшой поляне стояли двое – девушка и высокий долговязый тип.

– Нет! Нет! – говорила девушка. – Я не хочу с тобой видеться. Уходи и оставь меня в покое, или я пожалуюсь дяде.

– Хо-хо-хо! – громко, но не очень весело рассмеялся ее собеседник. – Мы с твоим дядей связаны одной ниточкой, нашла чем пугать! Послушай-ка лучше, детка, это место не для тебя. Давай махнем отсюда подальше. В какой-нибудь город, где нормальные люди и все прочее.

– Я тебе не верю, – покачала головой девушка.

– Да ну! А кто тебя сюда тащил? Сама ведь ко мне и явилась!

– Неправда! – возмущенно воскликнула она. – Я просто пошла погулять. Откуда я знала, что тебя тут встречу?

– Эти горы не для прогулок. Нечего тут бродить.

– Дядя не разрешает мне ездить одной. Боится, я его брошу.

– А ты бы хотела его бросить?

– Не знаю. Мне некуда идти. Но… я скорее умру, чем останусь здесь.

– Ну так давай я тебя заберу отсюда! Поженимся, если хочешь. Многие девицы были бы не прочь выйти за Марка Эдвардса.

– Оставь меня! Я не хочу за тебя замуж, не хочу никуда ехать с тобой, не хочу даже смотреть на тебя! Если в самом деле желаешь мне угодить, уйди куда-нибудь и застрелись!

Эдвардс нахмурился.

– Вот как! Значит, я недостаточно хорош для тебя, красотка? Ничего, мы все равно поцелуемся, раз уж встретились.

Он схватил девушку за плечи. Она высвободила руку и изо всей силы ударила кулачком его по лицу. Из разбитой губы потекла кровь. Эдвардс пришел в ярость.

– Ах ты, злючка, – прошипел он. – Ну ничего, я тебя приучу, вот увидишь.

Он привлек ее к себе. Небритая физиономия оказалась совсем рядом с бледным личиком. – И Стив не удержался. Он выскочил из своего укрытия, правой рукой схватил мерзавца за плечо и развернул к себе, – чтобы удобнее врезать левой. Эдвардс покачнулся от удара и изумленно вытаращил глаза, потом зарычал и двинулся на Стива. Он рассчитывал подмять под себя противника. Но Стив не спешил падать ему в объятия. Его правый кулак описал в воздухе широкую дугу и обрушился на челюсть Эдвардса. Голова Марка откинулась назад, словно на шарнирах, и он рухнул на опавшие листья. Стивен погладил костяшки пальцев и взглянул на предмет своих грез.

– Он… он умер? – испуганно пробормотала девушка.

– Боюсь, что нет, мисс, – с сожалением ответил Стив. – Прилег отдохнуть. Связать его?

– Зачем? Лучше уйдем отсюда, пока он не очнулся.

Она повернулась и зашагала прочь. Стив, взяв лошадь под уздцы, последовал за девушкой и быстро догнал ее. Они шли рядом, и техасец бросал восхищенные взгляды на прелестное, слегка порозовевшее лицо незнакомки. Он первым нарушил молчание.

– Надеюсь, вы не подумаете, будто я лезу не в свои дела. Просто этот тип может опять за вами увязаться. Или еще кто-нибудь вроде него. Лучше я провожу вас.

– Спасибо, что заступились за меня, – тихо отозвалась девушка. – Очень любезно с вашей стороны, мистер Хармер.

– Откуда вам известно мое имя?

– Вы же сами представились вчера дяде. Разве не помните?

– Ну да, конечно, – кивнул Стив, – только вашего имени я, кажется, не расслышал.

– Джоан Даррел. Я живу тут с дядей, мистером Меркеном. Вчера вы его видели.

– А случайно не он ли прострелил мне шляпу? – напрямик спросил Стив.

На ее лице изобразился неподдельный испуг.

– Нет, нет! Что вы! Он не мог! Мы ведь тогда сразу поехали к хижине. Я слышала, кто-то выстрелил, но не знала, что это в вас.

Стив смущенно рассмеялся. Пожалуй, не стоило и упоминать о прострелянной шляпе.

– О, пустяки. Наверное, кто-то решил позабавиться. Когда вы с дядей проехали, этот шутник пальнул в меня и спрятался за деревьями. Я даже не успел его заметить.

– Это, наверно, Эдвардс. – Голос Джоан дрожал. – Мы как раз встретили его сразу после вас. Он шел по дороге навстречу. Дядя остановился, и они о чем-то говорили. Потом мы поехали дальше… И услышали выстрел.

– А кто этот Эдвардс?

– У них с дядей тут какое-то дело. Они как бы компаньоны. Эдвардс и еще один человек, Эллисон, живут в одной хижине, по соседству с нами.

– И чем занимается ваш дядя? – поинтересовался Стив с напускным равнодушием.

Вопрос не смутил Джоан, но словно тень легла на ее лицо. Должно быть, девушку мучила какая-то тайна.

– Не знаю. Он мне ничего не рассказывает. Дядя меня не любит, и я его боюсь.

Они продолжали путь молча, пока не приблизились к подножию утесов. Подняв голову, Стив с трепетом рассматривал мрачные каменные стены, которые вздымались над тропой. Ему казалось, что эти огромные жуткие скалы едва держатся и могут рухнуть от малейшего сотрясения. Местами из глинистой породы выступали глыбы, грозя в любой момент сорваться и уничтожить путников. Пролегавшая между скалистых стен глубокая расщелина круто вела вверх. Стив затаил дыхание при виде столь грандиозной нерукотворной лестницы. Даже очень сильной лошади подняться здесь было бы нелегко. Огромные валуны усеивали дно расщелины, куда почти не проникал дневной свет.

– Боже мой! – вырвалось у Стива. – И вам все время приходится ходить по этому ущелью?

– Да. Или надо подниматься с другой стороны, обходить долину с севера и спускаться по южным склонам. Мы обычно ходим здесь. Я уже привыкла.

– Наверно, тут когда-то текла река, – заметил Стив. – Я в этих краях человек новый, и мне кажется: пни тут хоть один камень – и пойдет потеха, ни один утес не устоит.

– Мне тоже так кажется. – Джоан остановилась. – Спасибо вам еще раз. Только дальше, пожалуйста, не ходите. Дядя очень злится, когда тут появляются посторонние.

– А как быть с Эдвардсом?

– Я скажу дяде, и он меня защитит.

У Стива бешено заколотилось сердце.

– Послушайте! Не могли бы мы… встретиться где-нибудь завтра?

– Хорошо.

Девушка повернулась и побежала. Стив смотрел ей вслед и мял в руках простреленную шляпу…

Было уже темно, когда Стив Хармер возвращался на ранчо Харпера Неудачника.

Набежали тучи, скоро хлынет дождь,

В хижине остался старый макинтош…

– напевал он, глядя в усеянное звездами темно-синее небо.

Пахло душистой кедровой смолой, ветерок обвевал лицо. Стив не удержался и снова нарушил величественное безмолвие ночи:

На тропе Чисхолмской день встречаю новый,

Вот моя веревка, вот и хвост коровы!

Он остановил лошадь возле крыльца и весело окликнул хозяина. Неудачник тут же показался в дверях. Блеснул затвор оружия.

– Наконец-то явился, – проворчал старик. – Значит, Гила Меркен еще не выпустил тебе кишки. Проходи-ка и заворачивай сразу к столу. Я тут зажарил парочку быков – хоть немного перебить твой аппетит.

Стив устроил лошадь на ночлег и зашел в хижину. Его внимание привлекло старинное длинное ружье, стоявшее у стены.

– Этой рухляди небось лет сто? Зачем ты ее сюда приволок – Меркена боишься?

– Боюсь Меркена? Этого болвана? Еще чего! И не смейся над старым ружьем. Знаешь, сколько я из него уложил краснокожих? Тебе столько и не снилось. В молодости я из него попадал в москита с двухсот ярдов. Нет, сынок, дело не в Меркене. Послушай-ка!

Стив опять уловил глухие ритмичные удары барабанов.

– Понял теперь? И каждую ночь барабанят все громче. Говорят, эти индейцы совершенно безобидные. Да что-то плохо верится. Я за всю жизнь видел только одного безобидного индейца – и у него в башке сидело не меньше двух пуль. В барабаны бьют, бормочут по-своему, – Бог знает, какие дела сейчас творятся в горах. Слыхал про индейское колдовство? Вот оно и есть. Я знаю, что говорю. Повидал разные племена – от Соноры до Худых Земель.

– У тебя, похоже, нервы пошаливают, – заметил Стив, принимаясь за трапезу. – А мне так даже нравятся эти звуки.

– Краснокожие не плясали над твоим скальпом! Тут есть городок, милях в сорока к северо-западу. Сегодня один человек приходил из этого городка, рассказывал кое-что интересное.

Так вот, приехали навахо из резервации, стали закупать ситец, табак. Платили индейцы банкнотами. Только банкноты-то у них фальшивые оказались, один продавец заметил. Теперь послали к ним агента для расследования. А еще будто бы кто-то продает краснокожим спиртное…

Старик на несколько минут занялся едой, потом продолжил:

– Вот теперь спрашивается: откуда у индейцев в горах деньги, хоть и фальшивые? Сами, что ли, делают? И кто им поставляет выпивку? Одно можно сказать точно: если индеец напьется, сам черт ему не брат. И первый скальп снимет с того, кто ему спиртное продал.

– Вот как? – без особого интереса отозвался Стив. Его мысли блуждали далеко.

– А жилу-то нашел? – насмешливо поинтересовался старик.

– Какую жилу? – не понял Стив.

Неудачник презрительно хмыкнул и отодвинул свой стул. Вскоре в хижине воцарилась тишина. Потом техасец принялся тихонько напевать:

Друзей и любимых всю ночь вспоминал,

И видели парни, как он умирал!

– Дашь ты наконец старику поспать или нет! – возмутился Неудачник.

Стиву не скоро удалось заснуть. Его последняя мысль была о золоте. Но вовсе не о том, которое сорок лет искал в горах Неудачник. Стив вспоминал золото локонов, обрамлявших нежное личико, – и смутно слышал таинственный рокот барабанов Заката.

Глава III. История девушки

На горных травах еще блестела роса, когда Стив остановил лошадь на той поляне, где вчера дрался с Эдвардсом. Техасец надеялся, что девушка придет именно сюда.

Он спешился; почти час прошел в ожидании. Вдруг послышались легкие быстрые шаги, и Джоан появилась в сиянии утренних лучей. Пораженный ее красотой, Стив теребил в руках шляпу и тщетно пытался подобрать нужные слова. Девушка подошла прямо к нему, улыбнулась и протянула руку. Прикосновение тонких изящных пальцев приободрило Стива, и он наконец решился заговорить.

– Мисс Даррел, вчера я совсем забыл спросить, где ждать вас и в котором часу. Вот и пришел сюда. Думал, вы вспомните… то есть, вы сочтете… о черт! – Он сбился и умолк.

– Да мы оба забыли. Но я подумала, раз уж мы вчера встретились здесь, наверно, вы сюда и приедете. Я давно пришла… – Тут Джоан тоже запнулась. – Потому что боялась, вдруг вы придете, а меня нет, и подумаете, что вообще не приду.

Говоря это, она с интересом рассматривала своего нового знакомого. Не меньше шести футов роста, стройная мужественная фигура, приятное загорелое лицо.

– Я хочу рассказать вам про себя, – вдруг выпалила Джоан. Сегодня она казалась бледнее, чем вчера. Похоже, девушку что-то очень мучило, и она была готова обратиться за помощью к любому, даже совсем незнакомому человеку.

– Вам уже известно мое имя, – начала Джоан. Она устроилась на бревне и пригласила Стива сесть рядом. – Мистер Меркен – брат моей матери. Родители мои разошлись, и я с детства жила у тети в Нью-Йорке. На Западе никогда прежде не бывала. Но тетя недавно умерла. А перед смертью велела мне ехать к ее брату в Райфл Пасс. Я и поехала – ведь у меня больше никого не осталось.

Дядю я раньше никогда не видела, даже не представляла себе, что это за человек. Он уже не жил в Райфл Пассе, пришлось его искать в горах с проводником. Дядя не ожидал, что я приеду, и был очень недоволен. Правда, остаться разрешил. Но мне здесь очень плохо, наверное, я ему мешаю. Только и отпускать меня он уже не хочет. Не позволяет ездить одной даже в Райфл Пасс – вообще не позволяет садиться на лошадь без него. Словно боится, что я сбегу. Он, конечно, не обижает меня, но и хорошего мне ничего не делает.

Здесь живут еще два человека. Эдвардса вы вчера видели. А второй – Эллисон. У него большая борода, и он такой страшный, на разбойника похож. Но со мной всегда очень учтив. А Эдвардс… Вы сами видели вчера. И ко мне пристает, когда дядя не видит. Но я боюсь пожаловаться дяде. Не знаю, станет ли он меня защищать.

Мы с дядей живем в той хижине, которая побольше. А те двое занимают другую. И мне не позволяют к ней приближаться. Дядя даже грозился высечь меня, если я хоть раз загляну в окно. Наверно, они там что-то прячут. А когда все трое туда уходят, дядя запирает меня в нашей хижине.

У нас бывают индейцы. Они спускаются в долину с запада, и дядя иногда уезжает с ними. И еще: раз в неделю один из мужчин куда-то уезжает с битком набитыми сумками – мне неизвестно, что в них.

– Я вообще ничего не понимаю, – добавила Джоан, чуть не плача. – И мне очень страшно. По-моему, они делают что-то нехорошее. Я не хочу больше оставаться в этих горах.

Вдруг она схватила Стива за руки.

– Мне кажется, вы добрый человек. Пожалуйста, помогите мне. Я заплачу…

– Что?

Джоан смутилась.

– О, простите. Мне не следовало так говорить. Вы ведь и так готовы помочь. У вас доброе сердце.

Стив густо покраснел и опять принялся теребить свою шляпу.

– Конечно, я вам помогу. Если хотите, я сейчас поеду и привезу ваши вещи…

Девушка удивленно посмотрела на него.

– Я вовсе не хочу, чтобы вы из-за меня погибли. Дядя вас сразу застрелит. Нет, давайте сделаем по-другому. Дядя не дает мне лошади, и поэтому я не могу уехать. Может, вы завтра утром приведете сюда какого-нибудь мустанга?

– Конечно, приведу. Только как вы соберете свои вещи! У женщин всегда столько нарядов и прочего.

– У меня совсем немного. И в крайнем случае я готова бежать отсюда в одном платье. Завтра утром я потихонечку выйду из хижины – и сразу сюда.

– А потом куда вы хотели бы поехать?

– Куда угодно, теперь мне уже все равно. – Джоан печально вздохнула. – Найду какой-нибудь небольшой городок и буду там жить. Я, наверное, могла бы устроится учительницей в школе…

– Я бы хотел… – начал Стив и умолк.

– Что бы вы хотели? – взволнованно переспросила девушка.

– Чтобы индейцы перестали барабанить ночью, – кое-как выкрутился Стив.

Только что он едва не сделал предложение девушке, которую знал всего два дня. Как же такое могло случиться? Стив обещал себе впредь не болтать лишнего.

Джоан поежилась.

– Меня тоже очень пугают эти барабаны. Грохочут каждый вечер. А вчера я плохо спала, то и дело просыпалась и каждый раз их слышала. До самого рассвета не умолкали. Раньше, кажется, такого не было.

Она встала.

– Мне пора. А то дядя спохватится и начнет меня искать.

– Я провожу вас до ущелья, – предложил Стив.

И снова он стоял в лесных зарослях у подножия Бастионов и смотрел, как Джоан легко поднимается по склону. В ущелье царил мрачный сумрак, воображению Стива предстала ужасная картина: грозные скалы с адским грохотом обрушиваются на девушку.

У самого конца ущелья она обернулась и помахала рукой. Техасец помахал ей в ответ и побрел за своей лошадью…

Стив ехал медленно, опустив поводья. А может быть, даже не ехал, а плыл среди розовых облаков – во всяком случае, так ему порой казалось.

– Я влюблен! Я влюблен! – повторял он. – Ну и ну! Боже мой! Черт возьми!

Внезапно Стив умолк и остановил лошадь. Где-то позади наверху трещали выстрелы. Палили одновременно из нескольких винтовок. После небольшой паузы грянул еще один залп. Полный тревожных предчувствий, Стив взглянул в сторону Бастионов. Кажется, звуки доносились оттуда. Раздалось еще несколько отдельных выстрелов – и наступила тишина. Что же там творилось?

«Может, лучше вернуться и посмотреть? – подумал Стив. – Что если Меркен повздорил со своими парнями? Или они так приветствуют какого-то случайного путника? А может, просто охотятся на оленя?»

Он не спеша продолжал путь, но на душе было неспокойно. Вдруг знакомый голос окликнул Стива, и навстречу ему из леса выехал всадник.

– Здорово!

Стив узнал Харпера Неудачника. Старик держал поперек седла свое длинное ружье.

– Неспокойно мне, – пояснил он. – Когда такой глупый теленок бродит один по горам, а там рыщет этот бандит Гила Меркен. Вот и решил сам наведаться, поглядеть, жив ты или нет.

– А тут тебе никаких трупов, вот досада-то!

– Насчет трупов не знаю, – раздраженно проворчал старик. – Недавно где-то в горах палили из винтовок. Или мне послышалось?

– Нет, не послышалось.

– А здесь люди попусту патроны не тратят. Взгляни-ка туда!

Стив обернулся. Неудачник указывал пальцем на вершины Бастионов. Над ними теперь вился редкий дымок.

– О Господи, Харпер, – пробормотал Стив. – Что же там делается?

– Тихо! – Старик насторожился. – Кто-то сюда скачет.

Действительно, наверху по каменистому склону забарабанили копыта, и вскоре из-за деревьев показался взмыленный конь. На нем, болтаясь от бешенной скачки, едва удерживался всадник – весь в крови и, похоже, без сознания. Техасец бросился наперерез животному и схватил поводья. Мустанг поднялся на дыбы и наконец был остановлен, при этом седок вылетел из седла и упал на землю.

– Эдвардс! – воскликнул Стив.

Эдвардс лежал на спине, широко открыв глаза. Его рубашка спереди пропиталась кровью, и тонкая красная струйка вытекала из угла рта. Старик и Стив склонились над раненым. Несомненно, жить ему оставалось недолго.

– Что случилось, Эдвардс? – принялся расспрашивать Неудачник. – Кто в тебя стрелял? Где остальные – парни и девушка?

– Убиты, – прохрипел Эдвардс, едва шевеля окровавленными губами.

– Убиты! – выкрикнул Неудачник. – Кто их убил?

– Навахо… – голос умирающего заметно слабел.

– Я говорил, – мрачно проворчал старик. – Не зря эти черти барабанили! Я так и знал!

– Ты не можешь помолчать? – оборвал его Стив.

Он схватил Эдвардса за плечо и принялся отчаянно трясти.

– Пожалуйста! Расскажи нам, что произошло? Ты видел, как погибли Меркен и его племянница?

– Да, – с трудом произнес умирающий. – Вот… как… было…

Я собирался… ехать… в Райфл Пасс… набил сумки… Меркен и Эллисон стояли у загона… девчонка в хижине. Вдруг… Целый ливень свинца… с западных склонов. Меркен упал… сразу. Эллисона ранили…и меня прошила пуля. Потом налетела целая банда навахо… пьяные и бешеные. Я сел на коня… и поскакал…и они продырявили меня… еще пару раз… Я оглянулся… вижу, Эллисон стоит перед хижиной с двумя ружьями… И девчонка тут же к земле припала… Потом вся ватага… краснокожих… на них… с ножами… И я уже был… в ущелье.

Стив в ужасе застыл. Сердце его словно рассыпалось в прах, и во рту был привкус пепла.

– Они и за вами будут охотиться, – пробормотал раненый. – Это наша вина… Меркен возил им виски… Я предупреждал… Они узнали… что он дал им… фальшивые…

Кровь ручьем хлынула изо рта Эдвардса. Он приподнялся на локтях, потом опять повалился на спину и замер. Неудачник тихонько кашлянул и подошел к коню Эдвардса. Животное дрожало. Старик открыл седельные сумки и кивнул.

– Так я и знал.

Стив машинально вытер руки о траву и поднялся. Губы его дрожали, перед глазами все плыло.

– Она умерла! Она умерла!

У Неудачника защемило сердце. Немало подобных сцен довелось ему наблюдать во время войны с индейцами.

– Не думал я опять такое увидеть, сынок.

В глазах молодого человека вдруг зажегся безумный огонь.

– Они убили ее! Клянусь, я убью их всех! Убью, убью! – кричал техасец и, размахивая револьвером, устремился к своей лошади.

Но Неудачник с необычайным для его возраста проворством набросился на Стива и обхватил его сзади. Обезумевший техасец орал, вырывался, даже попытался ударить старика по лицу револьвером, но его держали мертвой хваткой. Неожиданно Стив присмирел. Ярость угасла так же быстро, как и вспыхнула. С горестным вздохом он опустил голову.

Старик похлопал его по плечу.

– Успокойся сынок. Я ведь тоже не прочь свести счеты с краснокожими, и мы еще успеем отправить в ад кое-кого из их банды. Но если ты поскачешь к ним сейчас – все кончится очень быстро. Тебя продырявят в два счета – не успеешь даже их увидеть… Послушай-ка меня! Я дрался с краснокожими от Соноры до Худых Земель и знаю толк в этих делах. Давай садись на свою кобылу и поедем потихоньку. Эдвардсу мы уже ничем не поможем. Лучше займемся нашей работой. Он сказал, что Эллисон, Меркен и девушка убиты. А я думаю так. Эллисон и Меркен трупы – это уж наверняка. А насчет девушки – неизвестно. Эдвардс ведь не видел, как ее убили. Может быть, она жива.

Стив коротко кивнул. За последние две-три минуты он словно стал старше на несколько лет. Беззаботный молодой ковбой превратился в хладнокровного бойца, типичного техасца старой закваски. Твердой рукой он вложил револьвер в кобуру, потом вскочил в седло.

– Я пойду за тобой, Неудачник. Стоит мне только увидеть этих дьяволов.

Старик зловеще ухмыльнулся.

– Твое желание скоро исполнится, сынок. Поехали.

Глава IV. Кровавый след

Стив и неудачник осторожно поднимались по лесистому склону, который вел к подножию Бастионов. Зловещая тишина, словно туман, окутала горы. Острый взор Неудачника непрестанно рыскал по окрестности в поисках чего-либо необычного, малейших признаков, по которым можно обнаружить затаившихся врагов.

– Слушай, Стив, – говорил старик вполголоса. Безопаснее было молчать, но он хотел отвлечь своего спутника от мрачных мыслей. – Я заглянул в сумки Эдвардса – знаешь, что у него там было? Пачки банкнот! По десять, двадцать, пятьдесят, сто долларов. И эти бумажки он вез в Райфл Пасс. Как, по-твоему, где он их взял?

Стив не отвечал, но старик и не ожидал ответа. Взгляд техасца приковали мрачные громады Бастионов.

– Похоже, за Эдвардсом не гнались, – бормотал Неудачник. – По крайней мере, следов на земле не оставили. Тут только копыта его мустанга. Вообще-то эти навахо обычно живут в прериях, лес им не по душе. В любом случае мне они в подметки не годятся.

Они остановились на опушке, у подножия Бастионов. Дальше дорога вела круто вверх по дну глубокого ущелья.

– Нехорошее место, – заметил Неудачник. – Бывал я в этом ущелье, пока Гила в долине не обосновался. Слушай, Стив, если навахо еще там, мы к ним сейчас подберемся. Но есть два пути. Мы можем объехать с юга, подняться на гребень, а потом спуститься по западному склону. Или, если хочешь, попробуем прямо через расщелину. Это, конечно, побыстрее выйдет…

– Лучше прямо, – ответил Стив, дрожа от нетерпения. – Меня уже ничто не остановит – ни пули, ни камни.

– Отлично. Тогда вперед.

Ту безумную скачку по дну ущелья Стив помнил плохо. Мимо проносились темные стены, срывались и с грохотом катились каменные глыбы. Все, как в кошмарном сне. Реальными казались лишь револьвер, крепко сжатый в правой руке, и лошадь, которую Стив то и дело пришпоривал.

Наконец они выбрались из ущелья на широкое плато. Здесь царила тишина. На месте двух хижин остались лишь кучи тлеющих углей. Многочисленные следы копыт вели на запад. У загона Стив обнаружил тело Гила Меркена. Обгорелый труп еще одного человека, очень смуглого бородатого великана, лежал недалеко от него.

Девушка исчезла бесследно.

– Как ты думаешь, Неудачник, она могла сгореть в хижине?

– Вряд ли. Тогда бы хоть кости остались. Я думаю, ее краснокожие увезли.

Безумная, почти невыносимая радость охватила Стива. Джоан не умерла! Судя по всему, положение девушки оставалось очень опасным, но главное – она была жива.

– Посмотри-ка на покойников, – продолжал Неудачник. – Вот тут Эллисон стоял – у двери хижины, похоже, защищал девушку. Здоровый был бугай, и, по-моему, не такой уж плохой парень.

Возле обгорелого трупа полукругом лежали четверо мертвых навахо.

– Видишь кровавый след от загона? – показал старик. – Здесь их поймали. Меркена – сразу наповал. А Эллисон успел добежать до хижины. Четверых он уложил, а потом и сам копыта отбросил.

Стив нагнулся над трупом.

– Кажется, я знал его. Контрабандист. Перевозил оружие из Эль-Пасо в Мексику. Здоровый был парень, настоящий техасец.

– По-твоему, все лучшие бойцы родом из Техаса? Я так не думаю. Правда, твой приятель держался неплохо. Ладно, смотри дальше. Четырнадцать лошадей ушли на запад. Только пять с седоками – судя по глубине следа. В загоне мустангов не осталось, и здесь четыре мертвых индейца. Отряд явно небольшой. Допустим, одного коня дали девушке. Выходит – всего четверо краснокожих. Похоже, навахо встали на тропу войны. Вот и посылают разведчиков. Теперь они возвращаются на стоянку. Нам лучше всего догнать эту банду, пока они не встретились со своими.

– Так поедем! Я с ума схожу от безделья.

Старик осмотрел лошадей, убедился, что они уже оправились после бешеной скачки по крутому склону, и кивнул. Проезжая мимо тлеющих руин малой хижины, Неудачник на минуту задержался.

– Стив, что это за штуковины?

Среди углей валялись остатки каких-то машин.

– Печатный пресс, матрицы. Орудия фальшивомонетчиков. А вот и купюры. – Он указал на разбросанные по земле обрывки зеленых бумажек.

– Выходит, Меркен, Эдвардс и Эллисон – фальшивомонетчики. Ну и ну! Вот почему они всех отсюда гнали. И Меркен, конечно, боялся отпустить девушку – она слишком много знала.

Путники перешли на рысь, и Неудачник принялся размышлять вслух.

– Как же мне раньше-то в голову не пришло? Эдвардс каждую неделю в город мотался, отвозил фальшивые денежки в Райфл Пасс или еще куда-нибудь.

Они всучили свои бумажки индейцам, а те сообразили что к чему, озлились. Тут еще спиртное – сам же Меркен им продавал.

– Если мы найдем Джоан, ты не говори ей про дядю, – попросил Стив. – Незачем ей про это знать.

– Само собой.

Они поднимались по западному склону, не упуская из вида следы похитителей. За гребнем открылся небольшой участок сравнительно ровной местности.

– Слышишь барабаны? – пробормотал Неудачник. – Приближаются. Похоже, все племя двинулось.

Удары барабанов отчетливо раздавались где-то впереди. В этих ритмичных звуках Стиву чудилось зловещее торжество.

Потом, уже гораздо ближе, вдруг послышались дикие вопли и бешеная дробь копыт. Вскоре первый мустанг выскочил на прогалину. Прижавшись к шее животного, на нем сидела тоненькая девушка в светлом платье. За ней мчались четыре настоящих дьявола, они колотили пятками по бокам своих коней и истошно вопили.

– Джоан! – заорал Стив и, пришпорив лошадь, устремился навстречу девушке. В это время грохнуло охотничье ружье Неудачника, и первый из краснокожих кувырком полетел на землю; его конь понесся дальше без седока.

– Стив! – закричала девушка жалобно, словно испуганный ребенок.

– Скачи в долину и спускайся по ущелью! – Стив посторонился, уступая ей дорогу. – Скорее!

Потом он снова повернул лошадь навстречу краснокожим. Навахо не ожидали столь скорой погони, их ошеломило внезапное появление двух белых мужчин.

Но замешательство прошло, и трое оставшихся индейцев с отчаянной отвагой ринулись в бой.

Перезаряжать старинное ружье не было времени. Управляя конем одними коленями, старик взял бесполезное пока оружие в левую руку, а правой достал длинный нож. Стив гнал свою лошадь и не нажимал на курок, пока почти не поравнялся с ближайшим противником. Лишь когда краснокожий поднял винтовку и прицелился, техасец дважды выстрелил в размалеванную физиономию. Индеец вылетел из седла. Тем временем Неудачник вступил в схватку с его товарищем индейцем. Их кони столкнулись, краснокожий не успел опомниться – старик всадил ему нож прямо в сердце.

Последний индеец как будто пустился наутек, но неожиданно издал нечеловеческий вопль, повернул коня обратно и выстрелил в лицо Стиву. Порох обжег лицо техасца, однако, как ни странно, не причинил другого вреда. Стив не стал выяснять причину этого чуда и ухватился за ствол винтовки.

Противники сцепились и, упав с лошадей, продолжали бороться на земле. Наконец техасец прикончил противника ударом револьвера по голове.

– Живее! – крикнул Неудачник. – Чертово племя там за бугром. Слышишь, где уже барабанят? Полмили отсюда, не больше.

Стив вскочил в седло и тут увидел девушку. Она наблюдала за битвой, отъехав всего на сотню ярдов.

– Джоан, почему ты меня не послушалась?

– Я же не могла тебя оставить! – воскликнула девушка. Она сильно побледнела, в глазах застыл ужас.

– Хватит болтать! – рявкнул Неудачник и пнул коня Джоан. – Шевелитесь, голубки чертовы! Иначе все без скальпов останемся!

Они поскакали на восток, и Джоан рассказывала о своих злоключениях, стараясь перекричать грохот конских копыт.

– Они меня туда повезли – наверное, к своему племени, но мне удалось высвободить руки, и я ускакала. О Господи, какой ужасный день!

С вершины гребня открылся вид на долину, и Джоан отвернулась.

– Слава Богу, у навахо скальпы вышли из моды, – заметил Неудачник. – А то она увидела бы кое-что похуже.

Трое всадников пересекли долину, и у начала спуска Неудачник остановился.

– Повременим немного, пусть лошади передохнут. Индейцев пока не видать, и на открытом месте мы их сразу заметим. Пусть-ка потом попробуют догнать. А вы, мисс, лучше не смотрите на пепелище. Что случилось, то случилось, и былого не воротишь. Сейчас главное – самим ноги унести, пока живы. А мертвым ничто не грозит.

– Но это все так страшно, – вздохнула Джоан и опустила голову.

Стив подъехал ближе и осторожно обнял девушку за талию. Сердце его сжималось от жалости. И только теперь он по-настоящему осознал, как безумно любит Джоан.

– Вдруг как начали стрелять! – продолжала рассказывать она. – Кругом пули, пули. А грохот какой! Я побежала к хижине. И тут Эллисон: шатается, весь в крови, страшный. Он меня в хижину втолкнул, а сам в дверях встал, в обеих руках пистолеты. Индейцы налетели, как черти из ада, орут.

А Эллисон хохочет. Одного пристрелил и кричит: «Привет из Техаса, ублюдки!» И так он стоял у двери и стрелял. А потом они его убили. – Девушка всхлипнула на плече у Стива.

– Это вы напрасно, мисс, – проворчал Неудачник. – Насчет Эллисона не волнуйтесь. Другой судьбы он и не ждал. Сапоги на ногах, да пустая пушка в руке – чего еще нам желать в последний час?

– Меня выволокли из дома, – продолжила девушка, – связали и посадили на коня. Потом индейцы вывели всех мустангов из загона, подожгли хижины, а сами стали плясать и вопить как сумасшедшие. Такой был кошмар!

Джоан устало провела по лицу рукой.

– Наверно, я потеряла сознание. Потом я сидела на коне, и его вели куда-то через лес вместе с другими мустангами. Мне удалось развязать руки. Тогда я ударила коня пятками, и он поскакал в обратную сторону.

– Смотрите! – перебил ее Неудачник, приподнимаясь на стременах – Вон они!

На западе над скалистым гребнем появились бесчисленные головные уборы из перьев. С новой силой загремели барабаны.

Глава V. Грохочущие скалы

– Спускаемся! – скомандовал неудачник. – Только потихоньку. И старайтесь, чтобы кони не спотыкались. Лавины возникают от сущего пустяка. Я уже видел такое в Горах Заката. Потихоньку!

Барабаны гремели все громче, несомненно, краснокожие убийцы уже мчались по западным склонам. Но троим всадникам приходилось натягивать поводья и сдерживать коней. Местами склон был слишком крут, лошади приседали на задние ноги, скользили, галька осыпалась под копытами. Стив снова подивился смелости Джоан: ведь девушка почти каждый день ходила вверх и вниз по этой расщелине.

Преследователи уже вопили в долине, жуткое эхо разносилось по ущелью. Джоан, бледная от страха, все же хорошо управлялась со своим мустангом.

– Осталось немного, – наконец объявил Неудачник. – Теперь можно немного рискнуть.

Почувствовав свободу, кони понеслись во всю прыть. Из-под копыт полетели камни и куски сухой глины.

– Красота! – усмехнулся Неудачник.

Но тут его конь споткнулся, упал на колени и сбросил седока.

– Черт подери! У меня конь повредил ногу. Езжайте дальше, я останусь!

– Нет! – твердо заявил Стив. – Мы сядем на мою лошадь вдвоем.

В это время в долине грянул ружейный залп, похоже, индейцы стреляли просто в воздух.

– Уходи! – закричал Неудачник. – Черт тебя дери, забирай ее и уносите ноги отсюда!

Стив повернулся к девушке.

– Садись на коня! Садись и езжай!

– Нет! Не хочу уезжать без вас, вы погибните! Лучше я останусь и умру вместе с вами!

– О господи! – вздохнул Стив, проклиная упрямство и непоследовательность слабого пола. – Держи коня, Неудачник. Я ее как-нибудь посажу… и…

– Поздно! – горько усмехнулся старик. – Вот они пожаловали!

На фоне неба обрисовался силуэт всадника. Всего на одно мгновение он застыл, словно бронзовая статуя, но Неудачник успел вскинуть старое охотничье ружье. Прогремел выстрел. Индеец резко взмахнул руками и покатился по крутому склону. Старик злорадно оскалился, и уже другие мустанги оттеснили лошадь без седока. – В ущелье ворвалась орда бешенных всадников.

– К деревьям! – Неудачник первый устремился в укрытие, на бегу заряжая ружье. – Хоть пощиплем их немного напоследок!

Стив и Джоан последовали за ним. Навахо неслись по ущелью как сумасшедшие. Их кони вздымали тучи песка и пыли, с грохотом катились камни, вылетавшие из-под копыт. Всадники заполнили уже почти все ущелье. И вдруг…

– Так я и знал! – воскликнул Неудачник, азартно хлопнув себя по ляжке.

Где-то наверху одна из лошадей наткнулась на каменную глыбу. От толчка огромный камень покачнулся. Теперь он катился по склону, сметая на своем пути людей и животных, сталкиваясь с другими, столь же неустойчивыми обломками скал. Тщетно пытались всадники уклониться от града камней. Лавина нарастала. Орали индейцы, дико ржали лошади, поднялся невообразимый гомон.

Потом как будто дрогнула сама земля. Исполинские каменные стены зашатались и с чудовищным грохотом начали рушиться в ущелье, уничтожая там все живое. Глубокая расщелина быстро заполнялась обломками скал. Трое свидетелей, укрывшись за деревьями, безмолвно взирали на эту грозную сцену. Камни летели во все стороны. Один из них, по воле случая, отскочив от ствола кедра, угодил прямо в лоб Неудачнику. Старик рухнул, как подкошенный.

Стив склонился над ним, не зная, что делать. Грандиозное зрелище потрясло техасца, и он сам еще не вполне пришел в себя. Неожиданно старик открыл глаза и сел.

– Я сам бывал в разных переделках и никогда не любил краснокожих, – взволнованно произнес он. – Но от такого и меня, старого бойца, в дрожь кинуло. Глазом не успели моргнуть – целое племя к чертям отправилось! Но я-то сразу смекнул, чем кончится, когда они все как шальные в ущелье понеслись.

Старик замолчал, потом нагнулся и поднял с земли камень, которым его ушибло. Стив повернулся к девушке. Джоан закрыла лицо руками и тихонько всхлипывала. Техасец осторожно обнял ее.

– Джоан, ты ничего не сказала, и я ничего не говорил. Но, наверно, тут особых слов и не надо. Ты уже знаешь, что я тебя люблю.

– Стив… – вмешался Неудачник. Он внимательно разглядывал свой камень.

– Заткнись, – огрызнулся Стив. – Не видишь, я занят.

Неудачник пожал плечами и побрел к большой куче каменных обломков; из-под нее мелкий песок ручейком сползал по пологому склону к подножию скал.

– Джоан, – продолжал Стив. – Этот старый болван нас прервал, но я говорил, что люблю тебя… и если ты тоже… не совсем равнодушна ко мне – позволь я позабочусь о тебе!

Вместо ответа девушка протянула к нему руки.

– Джоан, милая. – Он прижал ее к груди, нежно и немного неловко гладил по золотистым волосам – У меня почти ничего нет, и я всего лишь бродячий ковбой, но…

– А вот и нет!

Стив оглянулся. Перед ним стоял Неудачник. Он держал в одной руке злополучный камень, а другой теребил свой длинный ус. Старик явно пытался сохранить невозмутимый вид, но его переполняли гордость и самодовольство.

– Ты не бродячий ковбой, Стив. Тебе уже никогда не придется бегать за коровами. Ты – один из владельцев Золотоносной Жилы Заката, самой огромной жилы на свете!

Стив и Джоан изумленно уставились на старика.

– Взгляни-ка сюда, недотепа. Видишь, как этот камень блестит – на другие совсем не похож! А теперь посмотри туда!

Неудачник картинным жестом показал на часть склона у подножия утеса, которая обнажилась благодаря лавине.

– Кварц! Отличная кварцевая жила. Тут можно золота накопать голыми руками, ей-богу! Теперь все ясно. Пока я валялся без памяти и без скальпа, случился обвал, оползень закрыл жилу. Потому-то я и не мог ее отыскать. И вот через сорок лет она опять открылась – ишь сверкает, как прежде! По-моему, получилось справедливо. Сначала я потерял золото из-за индейцев, а теперь индейцы мне его вернули. Скальп – так и быть, прощу им.

Теперь слушайте. Четвертая часть этого сокровища принадлежит тому, кто его открыл. Мне, значит. Еще одна четверть – родственникам Билла Хансена, если они живы. А остальные две доли – вам, моим компаньонам. Годится?

Не в силах подыскать нужные слова, Стив просто пожал старику руку.

– Ладно, милуйтесь, – сказал Неудачник с важным видом. Потом взял руку молодого техасца и положил на плечо девушки. – Но не забудьте послушать умного человека, прежде чем тратить миллионы.

– Джоан, девочка моя, почему ты опять плачешь? – нежно спросил Стив. – Забудь все эти ужасы. Ты теперь богата. Мы скоро поженимся – и в горах Заката уже не будет никаких барабанов.

– Я так счастлива, – ответила Джоан, и губы двух влюбленных соединились.

Только он разбогател,

Сразу денежки спустил.

Но зато всегда и всюду вволю пил.

Так пел Харпер Неудачник, впервые вполне довольный жизнью.

Бурные воды

Я хорошо помню ужасную ночь поздней осенью 1845 года. Мы сидели в «Сильвер Слиппере», а на улице ревел шквальный ветер, и дождь со снегом стучал в окна, как кости танцующего скелета. Собравшись у камина, мы слушали, как пенные волны разбиваются об обледеневшие берега Новой Англии. Все корабли в гавани маленького портового городка стояли на двойных якорях, а капитаны искали тепло и дружескую кампанию в тавернах у пристани.

В ту ночь в «Сильвер Слиппере» коротали время четверо мужчин и я – мальчик, разливающий пиво. Там были Эзра Харпер, владелец таверны; Джон Гауэр, капитан «Русалки»; Джонас Хопкинз, адвокат из Салема и капитан Старки с «Грифа». Четверо посетителей расселись за большим дубовым столом перед огромным камином, в котором жарко полыхал огонь, а я сновал по таверне, прислуживая им, подливая пиво и подогревая глинтвейн. Капитан Старки сидел спиной к камину и лицом к окну, в которое бил холодный мокрый снег; справа от Старки, в конце стола, разместился Эзра Харпер; капитан Гауэр сидел напротив Эзры, а адвокат Джонас Хопкинз – прямо напротив Старки, спиной к окну и лицом к камину.

– Еще бренди! – заорал Старки, стукнув по столу огромным кулаком. Это был крепкий мужчина средних лет, с короткой густой бородой и глазами, поблескивающими из – под нависших бровей.

– Да, тем, кто сейчас в море, не позавидуешь! – заметил Эзра Харпер.

– А тем, кто спит на дне, еще холоднее, – угрюмо произнес Джон Гауэр. Высокий, стройный, с темным, словно свинцовым, лицом, он был странным и своенравным человеком, и о нем рассказывали немало темных историй.

Старки дико расхохотался.

– Если вы о Томе Сайлере, приберегите сочувствие для кого-нибудь другого! Земля после его смерти стала чище. Ему самое место на дне морском, потому что он подлый убийца и мятежник!

Последние слова капитан буквально рявкнул в порыве ярости и, сплюнув на пол, оглядел компанию, словно ища того, кто осмелится ему возразить.

На лице Джона Гауэра промелькнула насмешливая улыбка, а Джон Хопкинз подался вперед, сверля Старки пронзительными глазами. Как и все мы, он знал историю Тома Сайлера в той версии, которую преподносил капитан Старки: Сайлер, первый помощник капитана на «Грифе», хотел подбить экипаж к мятежу и пиратству, но Старки раскусил его замысел и повесил на рее. В то суровое время решение капитана было законом.

– Странно, – произнес Джонас Хопкинз, человек с худым, бесцветным лицом, бросив острый взгляд на Старки. – Странно, что Том Сайлер оказался подлецом, а ведь считался таким законопослушным парнем!

Старки презрительно фыркнул и залпом осушил свою кружку. Он был уже пьян.

– Когда же ваша племянница Бетти выходит замуж за капитана Джозефа Харпера? – осведомился Эзра Харпер, желая перевести беседу в более безопасное русло.

Джонас Хопкинз откинулся на стуле и уткнулся в бокал с ромом.

– Завтра, – буркнул Старки.

– Интересно, Джо Харпер хочет получить жену или дочь, женясь на такой молоденькой девочке? – рассмеялся Гауэр.

– Джон Гауэр, вы очень меня обяжете, если не станете совать свой нос в чужие дела! – рявкнул Старки. – Эта потаскушка должна быть на седьмом небе от счастья, что ее берет в жены богатейший судовладелец Новой Англии!

– Но Бетти ведь не считает себя счастливой? – не унимался Джон Гауэр, словно нарочно нарываясь на скандал. – Она все еще горюет о Дике Хансене, правда?

Капитан Старки сжал волосатые кулаки и так поглядел на Гауэра, что тот должен был понять – он слишком далеко зашел в обсуждении чужих дел. Проглотив свой ром, капитан «Грифа» швырнул кружку на стол.