Дмитрий Чекал

Чистильщик кошмаров

1. Охота на розового кролика

Я шел за гоблином Томасом. Это я его так называю, а на самом деле он Тоумашшос. Я называю, а он откликается.

Вокруг был лес. Тропа огибала густые заросли акаций. Часть деревьев как раз цвела, распространяя одуряющий аромат. При каждом вдохе сначала запах казался нежным и изысканным, потом – сладким и приятным, а в конце чувствовалась приторная нотка пресыщенности.

Томас шагал по тропе плавной походкой, перекатывая ступни в мягких мокасинах с пятки на носок.

Был он чуть ниже среднего человека, сухощавый, с выбритой головой с торчащей из макушки косичкой. Его зеленовато-коричневую кожу украшали рисунки из шрамов. Вот на спине, например, уверенными разрезами, в которые была втерта краска, была нарисована лобастая морда зверя с синими глазами и клыкастой пастью. Выглядел он свирепо. Это не просто рисунок – это чтобы хищники не понимали, где у гоблина лицо, а где спина. Говорят, помогает иногда.

На самом деле кожа у гоблинов не зеленая, а просто смуглая, цвета сильного загара. Но охотники перед выходом в лес мажутся соком травы, который придает коже болотный оттенок. Сок полезный – насекомых отпугивает, запах маскирует, а еще – зеленого гоблина в кустах заметить сложнее, чем загорелого.

Выглядел Томас не опасно, но это пока не увидишь его в бою. По сравнению с человеком он был резким, как удар хлыста, а его жилистые мышцы позволяли, при некотором навыке, свернуть шею оленю. Я видел.

Идти без объяснений почти час по тропе, глядя на смуглую спину, мне надоело.

– И где твое «странное», хитрый гоблин? – не выдержал я.

– Будет тебе странное. До берега речки дойдем – и будет. Вы, люди, не умеете ждать – когда нужно ждать, и не способны делать быстро – когда надо быстро. Как вы не вымерли?

– Мы уже вымираем, – буркнул я.

– Жаль. С вашим приходом жить стало интересней. Раньше только Богиня приходила, и то – редко. А теперь начали появляться мягкомясые людишки, и странное стало появляться. Весело!

***

Скоро Томас сошел с тропы, и походка его изменилась: он начал при каждом шаге медленно ставить ногу на землю, ощупывая ее подошвой. Чтобы не треснуть сухой веткой. Иногда замирал, не доведя шага до конца, и переносил ногу в другое место. Так он прошел еще сотню метров, сойдя с тропы в сторону. Я шел за ним и тоже поглядывал под ноги, осторожно ставя свои ботинки, стараясь попасть в его следы – там-то точно нет сухих веточек, которые могут выдать звуком.

Гоблин подкрался к полосе кустарника, опустился на землю и змеей втянулся под ветки. Мне пришлось повторить его действия и лечь рядом, между корнями кустов.

В таком положении, если чуть приподнять голову, через траву был виден берег небольшой речки. Вода прогрызла в грунте глубокое, метра на два ниже уровня берегов, узкое русло.

– Видишь на краю пятно травы вытоптано?

Я промычал, подтверждая, что вижу. И достал флягу с водой – пить хотелось немилосердно.

– Оно там сидит иногда. Сейчас нет, будем ждать. Странное. Зверь, а может и не зверь.

– Это как?

– Ну, вот ты не гоблин. Ты зверь?

– Нет, я человек.

– А Богиня – зверь?

– И Богиня человек.

– Но еще и богиня.

– Угу.

– Вот и оно – не гоблин, выглядит как зверек, а ведет себе странно. Выглядит тоже странно. Цвет у него светло-алый.

– Розовый?

– Нет, розовый – холодный оттенок, а тут – теплый, как грудка снегиря, – гоблин посмотрел на меня, как на недоразвитого, его удивляло – как можно не понимать таких различий?

Мы замолчали на следующие полчаса. Лежать в засаде – занятие ответственное. На ветки над нами прилетел какой-то щегол и стал щебетать. К нему присоединилась самка, щебет удвоился и перерос в птичий скандал. Потом улетели.

***

Странное появилось из-за поворота оленьей тропы, бегущей вдоль берега.

Выглядело оно, как крупный кролик. Розовый. Ну, или светло-алый – мне такие нюансы не понятны. Шел этот кролик на задних лапах, опираясь только на пальцы. Из-за этого ноги его вытянулись так, что манекенщицы обзавидовались бы. В целом фигурка была комичной – толстенький розовый кролик на длинных лапах, грустно опустивший голову, и даже уши его поникли. Еще и передние лапки он за спину заложил, завершая образ задумчивости и грусти.

Дошел до места своей лежки, сел там, повернувшись мордочкой к реке, спиной к нам. Сидит, на воду пялится. Уши обвисли, фигура излучает мировую скорбь. Вот как такого убивать?

Я выбрался тихонько из-под кустов. Пистолет направил ему между ушей.

– Чего грустим? – спрашиваю.

– Женщину мне надо. Тяжко мне без женщины, – отвечает кролик.

Тут мы оба замерли. Я осознал, что кролик, оказывается – говорящий. А кролик – что он не один.

Звереныш уши насторожил, медленно голову повернул. Смотрит на меня испуганно.

Я пистолет опустил – не выглядит он чем-то ужасным. Да еще и говорящий, значит – разумный.

Нет, я не сторонник сохранения жизней всех разумных. Я считаю, что некоторых не только можно, но и нужно убивать. Преступников некоторых, и даже если они справкой о невменяемости прикрываются. Или вот врагов, которые тебя хотят убить. Такое у меня мнение. Но говорящих розовых кроликов убивать – как-то это не по-мужски.

Подошел я к нему, рассмотрел поближе. Кролик, он и есть кролик. Хоть и цвета странного. Когтей страшных на лапах нет.

– Зубы покажи.

Показал. Обычные плоские резцы. Такие, как и должны быть у грызунов всяких. Никаких окровавленных клыков не наблюдается.

– Людей убивал?

– Нет! – кролик даже вскинулся. – Да и как бы я убивал? Хвостом защекотал бы?

– Давно тут бродишь?

– Месяц уже. Ни одной крольчихи или зайчихи вокруг. Что за место такое?

– Мир «Ночной кошмар» это. Тут всех зайчих по мере эволюции хищники схарчили. Вымерли они тут. Здесь есть только ужасные хищники и травоядные, которые способны от них обороняться.

– Хищников видел. Жуть!

– Как спасался все это время?

– Я пугаться умею.

– Пугаться? Это как?

– Я просто так не могу показать, это надо меня испугать.

Я наставил ему на лоб пистолет и заорал:

– Замер, сука! Быстро испугался!

Дальше все произошло очень быстро. Мгновенно. Кролик присел от неожиданности. Его шея удлинилась на метр, поднимая голову на уровень моей груди. Уши растопырились в стороны. Глаза выпучились. Рот открылся и… зверек завизжал. Нет, он ЗАВИЗЖАЛ‼! Вы слышали, как визжит кролик, которого подняли рукой за уши? И я не слышал – откуда мне, квартирному ребенку? Но читал, что визжат. Так вот, сейчас визжал целый полк кроликов.

От шока я отшатнулся, споткнулся и сел на задницу.

Со стороны кустов прилетела дубинка гоблина и врезалась прямо в лоб кролю. Тот упал с берега вниз, в воду. Визг прекратился.

В правом ухе звенело. Левое ничего не слышало. Из него вытекла струйка крови.

– Грёбаный кроль!

Я подошел к берегу. Под ним по пояс в воде сидел зверек. Мокрый, облепленный шерстью, несчастный, со ссадиной на лбу.

– На обед будет крольчатина? – поинтересовался гоблин, вставший рядом.

– Не убивайте меня! – попросил жалобно кролик.

– Вылезай наверх, чудовище. Не буду я тебя убивать.

Слух в правом ухе восстановился, хотя и не полностью. Левое восстановится позже, через сутки. Тут все повреждения персонажа полностью восстанавливаются за сутки. А если убьют – то воскреснешь на ближайшем кладбище. Тоже через сутки.

– Если крольчатины не будет, я пойду птицу собью на обед, – предложил практичный гоблин. – Тут фазан неподалеку курлыкал.

***

Через полчаса мы сидели у костерка. Томас следил, как запекается фазан над углями. Кролик высох и теперь начесывал себе лапками мех на толстой заднице. На лбу у него выросла шишка.

А я набрал на коммуникаторе мою нанимательницу. Формально, я работал по заказу системы, но у каждой системы есть администраторы.

– Привет, – Татьяна откликнулась с комма, за ее спиной виднелись стены комнаты с подвижным морским пейзажем. Значит, была в реале.

– Добрый день, Богиня. У меня вопрос возник.

– Давай свой вопрос, Медик.

– Я нашел кошмар. Но кошмар оказался безобидным, к тому же разумным. Убивать такое мне жалко. Посмотри на него, – я направил камеру на кроля.

– Здрасьте, – прохрипел тот от неожиданности.

Потом прокашлялся.

– А вы богиня? Вы очень красивая, – кролик оказался вежливым. – Очень. Вы только не подумайте, что я к вам пристаю. С моей точки зрения у вас меха маловато. Особенно на попе. У вас же нет меха на попе? У людей обычно нет. А мне это важно.

Кролик был не только вежливым, но еще говорливым и честным.

Татьяна от таких комплиментов начала улыбаться.

– Я бы обязательно отрастила мех на попе, но у меня уже есть жених.

Потом я повернул комм экраном к себе.

– Да, убивать всех подряд как-то глупо. Давай безобидных оставлять, только как-то одомашнивать. Это даже полезно будет – для экзотики. Я добавлю в систему контракт на приручение кошмара. Но тогда ты должен обеспечить ему место для жизни и отвечаешь за его безопасность – и для игроков, и для стабильности мира. Чтобы не получилось, как в Австралии когда-то – что они размножатся, сожрут всю траву и превратят материк в пустыню.

– Понял. Сделаю.

Связь завершилась.

Я остался в компании безобидного розового кролика и гоблина, племя которого было самым страшным ужасом этого мира.

***

***

Моя сознательная жизнь началась четыре года назад. До того я просто плыл по течению.

Тогда мне и моим одноклассникам исполнилось по шестнадцать и главным событием в нашей жизни стала возможность покупки и использования устройств для удаленного секса. Мой день рождения был весной, так что к тому времени, как я окунулся в атмосферу разврата, большинство одноклассников уже полностью раскрепостились. Парни перепробовали всех девочек. Девушки не отставали. Закономерно, на учебу все забили, ежедневные удаленные оргии стали главным развлечением.

Я попробовал тоже. Много чего попробовал. Но, в отличие от одноклассников, быстро пришел к выводу, что при удаленном сексе все девушки одинаковы.

И я начал задумываться.

О том, что жить, как живут мои родители, и как будут жить одноклассники, я не хочу. Не хочу быть запертым в муниципальной квартире. Не хочу жить на пособие. Хочу большего.

Главное – чтобы капсула была. Пусть вначале служебная, но потом – своя. Чтобы была возможность выходить в виртуал и там получать то, что у нас отобрал Карантин – свободу. И работа чтобы была, причем – интересная, чтобы делом заниматься, а не убивать скуку. Еще чтобы квартира была хорошей, а может и частный дом со своим участком. И другие мечты были, еще более нескромные. Даже грезил, что смогу встречаться с девушками. С загадочными красавицами, имеющими лицензию на эскорт-услуги в реале.

Наверное, многие юноши так мечтают в том возрасте. Но я не просто мечтал, я готов был что-то делать.

***

Вариантов было немного. Без образования работу не получишь. На мое образование у родителей денег нет. Талантов каких-то чрезвычайных я за собой не замечал, так что получить стипендию мог только по государственной медицинской программе.

Я осознал это и налег на учебу. Потом сдал экзамены в медицинский. Поступил.

Роботы привезли к нам домой учебную капсулу. Установили.

Потом – первый заход в виртуал. Или, если правильно называть, совмещенную реальность. Первые знакомства с однокурсниками, среди которых большинство – девушки. Пока – в виртуальных учебных классах и лабораториях.

Затем – учеба. Учился я старательно. Некоторые вещи давались сложно. Вот, скажем, запомнить названия 206 человеческих костей на русском, английском и латыни – мне оказалось сложнее, чем многим однокурсникам. А запоминать, как какие лекарства действуют со всеми побочными эффектами – это и вовсе для меня кошмар.

***

Прошел год и первый курс закончился. Лето, каникулы – появилось время побывать в игровых мирах. Я выбрал себе «Эльфятник». Ошалел там вначале от яркости мира и простора. От чудес и красоты. От толп игроков. Потом привык.

Там прокачался до темного мага двадцатого уровня. Зря прокачался. Тогда темная магия только появилась, все в нее бросились, надеясь, что там можно быстро продвинуться. Но у светлых почти сразу нашлись заклинания против темных, и оказалось что в мире полно бесполезных темных недоучек, и я ничем не лучше других. Так что мои надежды на уникальные достижения или заработок в игровом мире не оправдались.

Но хоть сексом позанимался в виртуале. Это было потрясающе. Совсем не так, как по удаленке, все ощущения – как в реале. Про реал я уже позже узнал, на практике после второго курса.

***

На втором курсе у меня начались проблемы в учебе. Способностей не хватало, и за счет старательности это компенсировать уже не получалось. Первую сессию я кое-как сдал, вторую – провалил.

Перед практикой меня вызвал декан. Он сказал прямо:

– Ты не тянешь учебу. Медицина – это не твое. На следующем курсе ты точно не сможешь удержаться. Поэтому не будем тянуть кота за яйца. В конце августа будет подписан приказ о переводе студентов на следующий курс – тебя в этом списке не будет.

Я промолчал. Я и так понимал, что медицину выбрал от безысходности и это – не мое. Мне, скорее, техника ближе. А делать-то что?

– Единственное, что я могу предложить – езжай вместе со всеми на летнюю практику. Если привезешь с нее положительный отзыв, я дам тебе рекомендацию на работу санитаром. Можешь даже потом заочно попробовать доучиться, хотя я не советовал бы.

Санитар – это, конечно, не врач. Но и не безработный на пособии. Зарплата немаленькая, служебное жилье – это раз. Работа в реале с людьми – это два. Служебная капсула – это три. Я, конечно, ухватился за такую возможность. А то, что работа потенциально опасная, и вероятность подцепить какую-то заразу от больных есть – так она и у врачей есть. С этим я уже смирился.

***

Нашу группу отправили на практику в гнойное отделение региональной больницы. Так себе везение, прямо скажем.

Тем более, руководитель практики знал о моем положении и нагрузил меня до предела. Через день отправлял на дежурства в барак безнадежных.

Работа в бараке заключалась в ежедневном контроле тел, лежащих в медицинских капсулах. Тел этих было много – после того, как появились штаммы бактерий, устойчивые к антибиотикам, любое воспаление могло стать причиной смерти. Больные умирали, находясь в виртуальной реальности. Они не замечали, как разлагались их тела, не чувствовали боли, даже не знали, что умирают. Все очень гуманно.

Я проходил по бараку, открывал шторки капсул, проверял состояние тел. Потом вместе со Степанычем, санитаром лет пятидесяти, мы перевозили в крематорий трупы больных, умерших за сутки.

Все было бы не так уж плохо, но сладковатый запах разложения в бараке пропитывал все. И вид у некоторых тел был очень неприятный. Вначале сложно было сдерживать тошноту, но – привык и к этому.

***

Однажды я обнаружил нештатную ситуацию. Тело больной, толстой тетки с посиневшими ногами, погрызла крыса. Потом – еще одного больного.

Медицинские капсулы не закрываются полностью, тела в них просто прикрыты от взгляда пластиковыми шторками, добраться до них животным не сложно.

Конечно, о погрызенных телах я сразу сказал Степанычу, и в отчетах указал. Степаныч посетовал, как сложно бороться с крысами, если уж они нашли путь, и принес кошку. Обычную домашнюю кошку, полосато-беспородную. За несколько дней она притащила два трупика крыс. Мы порадовались, поставили ей блюдце с молоком и успокоились.

А потом я опять увидел погрызенное тело. Только вот размер зубов и глубина укуса были другими, не крысиными, а кошачьими. Позвал Степаныча. Показал. Тот нахмурился.

– Ты это… укажи в отчете просто, что погрызы животных. Не пиши про кошку. Я ее домой отнесу сегодня, тварь пушистую.

Я и написал. Без конкретики. Отчего же не послушать старшего товарища?

Уже вечером, когда я в подсобке потягивал крепкий чай без сахара и ждал, пока из моей одежды выветрится запах разложения, пришел начальник практики.

– Вы что там учудили, идиоты? – начал он. – Что за история с погрызами?

Я рассказал.

– Степаныч старый уже, не понимает, а ты – неужели не мог подумать, что ваши коммуникаторы в режиме реального времени пишут и анализируют все разговоры? И все нештатные ситуации проверяются Службой Санитарного Контроля? Ты еще отчет свой не дописал, а Контроль уже знал, что ты указал в нем не полную информацию.

– Так я же по распоряжению старшего сотрудника, – попытался оправдаться. – Да и без разницы больным, умирать в полном комплекте или слегка погрызенными. Они все равно ничего не чувствуют.

– Я понимаю все. И что вреда реального не было – понимаю. Если бы вы просто указали все в отчете – ничего не было бы. Совсем. Но вы утаить решили, а это – нарушение. Степанычу без разницы – получит он устный выговор, и все. А для тебя – это разница между хорошим отзывом по результатам практики и отзывом, в котором будет указан выговор за нарушение. С таким отзывом тебе работа санитара не светит.

Это было плохо. Очень плохо.

– Можно что-то сделать?

– Если только у тебя есть знакомый в Санитарном Контроле, который пришлет бумагу, где предложит не наказывать тебя, олуха.

Так окончательно накрылись медным тазом мои жизненные планы.

***

***

– Как тебя звать-то? – спросил я у розового кролика.

– Никак, – пожал он узкими плечиками.

– Тогда будешь Цветиком, – решил я.

Кролик не возражал. Цветиком, так Цветиком.

Обратно мы отправились втроем. Впереди шагал гоблин. За ним, иногда переходя на обычные кроличьи прыжки, – Цветик. Ему было сложно подстраиваться под человеческие шаги. Замыкал строй я.

***

Лес вокруг напоминал лес южной полосы России, как его в курсе ботаники показывают. Сосны, дубы, клены. Каштаны, акации, туи и еще какие-то незнакомые породы. Все это с примесью субтропических растений. Местами – лианы какие-то, местами – какие-то особенные сосны или эвкалипты. Рощи бамбука иногда встречаются. Это потому, что тут всегда комфортное лето – не жаркое, не засушливое.

Под деревьями – подлесок, не настолько густой, чтобы идти мешал, но поле зрения ограничивает. Каждый куст может оказаться местом засады хищника.

Тут хищников много разных видов, и все опасны для человека – мир специально создавали таким, опасным.

Хорошо хоть, природу не обманешь: гектар леса способен за сезон выдать тонну зеленой массы, которая пойдет на прокорм травоядных и даст им привес в сотню кило. А травоядные обеспечат питанием одного небольшого хищника вроде шакала. Чтобы питался крупный хищник – нужен участок в десятки или сотни квадратных километров. Так что опасных хищников тут много видов, но встречаются они не так уж часто. И гоблины знают границы участков местных крупных зверей. Хищники сами свои участки метят, нужно только уметь эти метки понимать. Вот сейчас мы шли по участку шипастого льва. Еще тут ушастый медведь живет, они со львом не конфликтуют, и сумеречные барсы – эти на ветках ото льва прячутся.

Томас двигался, как всегда, размеренной походкой. С рогатиной в руке, на которую опирался, как на посох.

Гоблины-мужчины по лесу бродить не боятся. Они знают лес, а еще – большинство хищников на них обычно не нападают. Хищники не самоубийцы. Гоблины – быстрые, бесстрашные и бьются до конца. Плохая добыча. Даже если гоблин погибнет, хищник тоже часто получает опасные раны. А раненый хищник – мертвый хищник. Он охотиться не может. Так что за тысячелетия соседства зверей и гоблинов самые агрессивные звери были выбиты, а оставшиеся – на гоблинов нападают редко.

А вот на людей и розовых кроликов – нападают, и даже очень. Потому что не было у них совместной с людьми эволюции. Пришлые мы тут.

***

Что-то пошло не так – я понял это по быстрому движению Томаса: он остановился и перехватил рогатину как копье, держа ее на уровне пояса и чуть наклонив наконечником вниз. Гоблин стоял на месте и быстро перемещал острие из стороны в сторону, как будто пытался предугадать, откуда будет нападение.

Среди кустов мелькнули шустрые силуэты.

Волки? Загрызы?

Нет – рыжие псы. Бродячая стая из нескольких крупных экземпляров.

Плохо – псы очень хитры и совсем не боятся людей. Даже гоблинов не боятся. И убивают очень неприятно – рвут тело, начиная с конечностей, пока жертва кровью не истечет.

Пистолет уже был у меня в руке. Между нами и псами – несколько метров открытого пространства. Нападают они стаей, сначала окружают полукругом, а потом – бросаются со всех сторон одновременно. Надо успеть выстрелить хоть пару раз. И прикрыть правую руку, чтобы не схватили за нее. Пусть левую грызут – перетерплю.

Шелестнули ветки кустов. Бросились.

Сколько-то псов спереди бросилось на гоблина, четверо сбоку – на нас с кролем.

Стреляю. Один покатился по земле.

Цветик испугался и завизжал.

Ошарашенные визгом псы остановились, пробуксовывая по траве всеми лапами и падая.

Я продолжил стрельбу по замершим на мгновение целям. Один, два, три. Теперь в сторону гоблина – еще два выстрела. И он успел проткнуть рогатиной двоих псов, и одному вскрыл горло ножом.

Все. Мы победили. Хищники мертвы, мы живы. Можно добивать и собирать трофейные шкуры.

– А ты молодец, Цветик, – с уважением поблагодарил я кроля, когда восстановился слух. – Полезный ты член отряда, оказывается.

Кролик с покрасневшими после визга глазами шмыгнул носом и практично заметил:

– Я очень полезный, да. И мне за это полагается вознаграждение.

– Какое же?

– Морковки побольше и капусты кочан – мне после испуга очень есть хочется. А еще – жену мне принеси. Чтобы попа была толстой и лохматой.

– Что – обычную крольчиху, не говорящую?

– А у тебя есть говорящая? Нет? Тогда обычную. Будут с ней жестами изъясняться. Она мне не для разговоров нужна, а для практического использования.

– Принесу я тебе жену. Заслужил. А ты будешь со мной в походы ходить?

– Буду. Я кроль любопытный. Мне нравится новые места смотреть. А ты мне за это еще потом жен принесешь, и кормить нас будешь.

Гоблин, перебинтовывая укус на левой руке, пообещал:

– Я тебе, ушастый, хижину построю, чтобы было, где жить с женами. Думал, сильно погрызут нас сегодня псы. Может, и до смерти.

***

Когда мы собрали трофейные шкуры, я уточнил:

– Все готовы идти?

Гоблин намного опытнее меня, но Томас – проводник. А командир нашего маленького отряда – я. И команду на продолжение пути должен давать я. Такие мелочи при общении с гоблинами важны.

Когда все кивнули, скомандовал идти дальше.

До гоблинской деревни добрались без приключений.

Там нас встретили женщины и вездесущие любопытные дети. Женщины – в коротких домотканых юбочках, дети – голенькие. Они еще у окраины, увидев нашу троицу, бросали дела и топали за нами. К центральной площади мы дошли с толпой из любопытных гоблинок и гоблинят. Не удивительно – они вообще не упускают случая как-то разнообразить свою размеренную деревенскую жизнь, а тут – мы привели с собой непонятное существо. Интересно же!

– Слушайте меня соседи и родичи! Это ушастое недоразумение – мой друг. Он спас мне жизнь, – заголосил Томас, остановившись в центре площади.

Потом перевел дыхание и продолжил:

– Его нельзя убивать без причины, нельзя есть, – задумался на мгновение. – И пытать его тоже нельзя. Я сказал!

Толпа, выслушав, тут же придвинулась. Любопытные пытались рассмотреть кроля поближе, потрогать его руками. От такого внимания кроль заметно испугался. Я понял, что в любой момент у него может сработать его фирменный визг.

– Стойте! Отойдите на пару шагов! – вмешался я. – Зверек очень пугливый, а когда он пугается – становится опасным.

Томас перевел мою речь на гоблинский.

Мамаши-гоблинши тут же притянули своих детишек к себе, и молодые девушки перестали тянуть к Цветику свои шаловливые ручки. Вовремя я их остановил – одна уже нацелилась нащипать шерсти с его хвостика. Наверное, решила, что пучок волос такого замечательного цвета хорошо подчеркнет ее красоту.

К нам вышел Горуб. То ли староста, то ли шаман, то ли вождь. Главный в деревне, в общем.

– Вижу, охота была успешной. Но непростой, – заметил он повязку на руке Томаса.

– Да, мудрейший, Богиня довольна.

– Удовольствие Богини – смысл нашей жизни. Но ткани для трусов ты нам вдвое больше давай – в оплату за рану лучшего охотника племени.

Пришлось согласиться. В этот раз за услуги племени по поиску «странного» я обещал дать им рулон мягкой хлопковой ткани. Они из нее набедренные повязки сделают. Раньше из домотканого полотна делали, но оно жесткое.

Предлагал им готовые трусы – отказались. Говорят – плохо защищают от рыбки-писюна. Это такая мелкая рыбка, которая при купании или переправе через реку может через любое отверстие забраться внутрь тела человека, зацепиться там шипами и пить кровь. Выбраться не может и умирает потом, но человеку от этого не легче, боль он при этом испытывает сильную. Такой уж тут мир недружелюбный. Впрочем, для рыбки этой человек или гоблин – случайная жертва, в природе она на жабрах рыб паразитирует. Прародительницу этой рыбки взяли из земной Амазонки, она не такой пронырливой была, хотя легенды об ее опасности все же ходили.

***

– Располагайся, – пригласил я Цветика, махнув рукой в сторону стула.

Мебели у меня в хижине почти не было. Кровать, табурет, пара стульев, стол. Все сделано из тонких палок и лозы. Легкое, прочное, красивое.

Томас тоже зашел.

– Где мне построить хижину для Цветика?

– А давай ты сбоку к моей хижине веранду пристроишь – и пусть там живет.

– И загородку, куда жен выпускать можно будет, – уточнил кроль.

– И загородку, – согласился гоблин.

– Они у тебя норы не начнут рыть под ограждением? И само ограждение не сгрызут? – уточнил я. – А то ведь разбегутся по лесу – съедят их там.

– Я им не дам. Следить буду. А нору я сам вырою, с входом из моей веранды.

– А как ты следить за ними будешь, когда со мной в поход пойдешь?

Кроль пожал плечами и загрустил. Сложно это, когда жены совсем неразумные. Чуть-чуть разума женщине все-таки надо. Даже если женщина – крольчиха.

– Придется в клетках запирать, пока меня не будет, – вздохнул Цветик. – Главное, чтобы кто-то их кормил, если я надолго уйду.

***

Работа закипела. Томас привел двух своих жен, которые взяли на себя основной труд. Гоблин, раненый в руку, руководил ими. Двое старших его сыновей, лет пяти-шести, тоже помогали по мере сил. Палки носили и лозу. И листья банана для крыши – каждый лист накрывал маленького носильщика с головой и волочился сзади. Остальные дети Томаса остались с его третьей женой дома.

Цветик наблюдал, как строят его жилье.

А я, оставшись наедине, вошел с комма в панель пользователя. Там выбрал раздел заданий системы, быстро обнаружил новую форму контракта – на приручение спонтанно возникшего кошмара. Плата за него полагалась такая же, как за уничтожение. Так что я после охоты на кролика остался в хорошей прибыли. Быстро заполнил форму контракта, тут же зачислились деньги.

В плюсе – сотня монет оплаты по контракту, в минусе – шесть монет за два рулона ткани для трусов гоблинам. Я был доволен. Для бедного безработного девяносто четыре монеты – хорошие деньги. Очень хорошие. Раньше у меня стипендия была всего в сорок монет в месяц. А пособие у родителей – по двадцать.

– Человек! – послышался от входа голос Горуба.

– Там охотник пришел, он видел странное, – вошел он в комнату.

– И как оно выглядело?

– Как гнилой покойник, поднимающийся из воды и пытающийся утащить гоблина на дно. Гоблин ударил его дубинкой по голове и отпрыгнул на берег.

Ну вот, еще сотня монет будет. Только что-то подсказывало мне, что этот кошмар окажется не таким безобидным и простым.

2. Первое знакомство с «Ночным кошмаром»

Я впервые появился в мире «Ночной кошмар» в начале августа.

Здесь как раз полным ходом шло бета-тестирование. Компания «Дополненная реальность» в начале лета, перед каникулами, разослала приглашения опытным пользователям игровых миров. Часть из них заинтересовалась новым проектом. Главную роль сыграло желание первыми попасть в мир и найти какие-то несбалансированные бонусы. Какой игрок не мечтает найти супероружие, способ быстрой прокачки или жилу с бриллиантами?

К моменту моего появления первый ажиотаж у бета-тестеров притих. Слишком уж жестко их встретил новый мир. Он и меня так встретил.

Мое первое задание было простым: появиться в человеческом городке, пройти по тропинке на север пять километров до деревни гоблинов, там встретиться с Татьяной.

Я вышел из личной комнаты в камуфляже, с пистолетом на поясе и автоматом на плече. И тем и другим я уже владел очень хорошо.

Прошел по городку. Вышел за ворота. На площадке около ворот толпились игроки. Кто-то собирал группу идти к болоту, убивать какого-то зверя. Кто-то просто вяло болтался без дела, ожидая интересной возможности. Кто-то предлагал свои услуги проводника. Спроса на такие услуги не было – в мире еще не было неопытных богатеньких игроков. Только бета-тестеры, люди самоуверенные и, в большинстве, бедные.

Я еще раз проверил свою экипировку и направился по тропе.

Первые три километра были приятными. Я пялился по сторонам, разглядывал ярких птиц. Слушал их пение, щебетание, кряканье и курлыканье. Вдыхал незнакомые яркие запахи цветов. Не забывал поглядывать в разные стороны, чтобы не пропустить бросок хищника. Я был уверен в себе и не боялся.

Не снижая скорости, вышел по тропе на полянку, поросшую кустарником. Раньше там стояло большое дерево, но оно упало от старости, а новые растения еще не успели занять освободившееся место. Над полянкой летали крупные мухи.

Проходя между кустов, я задел ветку, и в воздух поднялась целая эскадрилья этих насекомых. Они заинтересованно жужжали вокруг меня. Я шел, они жужжали.

Все было нормально, пока одна из этих мух не села мне на щеку.

Я рефлекторно хлопнул ее рукой. Под ладонью почувствовал жесткое упругое тельце. Удар муху совершенно не испугал, она стала нагло летать вокруг моего лица.

Затем на шею села еще одна муха. И еще одна закопошилась в волосах. И еще. Я сгонял их, ускорив шаг, чтобы уйти с поляны. В какой-то момент я не успел согнать очередное наглое насекомое, и оно меня укусило. Больно укусило. Проведя по месту укуса рукой, я увидел на пальцах свою кровь.

Почти мгновенно мухи пришли в возбуждение: с ближайших кустов снимались в воздух новые стаи, а те, что кружили вокруг меня, стали садиться на одежду и кожу и кусать.

Я бросился бежать, забежал под деревья, но это не помогло – возбужденные запахом крови, мухи преследовали меня плотным облаком.

Почти сразу боль от укусов слилась в сплошное жжение на всех открытых участках тела. Некоторые насекомые забрались под одежду, и стало еще хуже. Бег не помогал. Размахивание руками не помогало. Удары по жестким телам насекомых не помогали.

Когда мухи добрались до моих глаз, я споткнулся, упал, и моя судьба оказалась решена.

Я вовремя понял, что с каждой секундой из-за боли мне все сложнее действовать осознанно, и нажал на «экстренную смерть». Пока не стало слишком поздно. Если бы не нажал – имел шанс потерять контроль и прочувствовать съедение мухами заживо в полном объеме, пока тело персонажа не умрет от шока или потери крови.

***

Очнулся я в личном пространстве. Меня трясло. Я начал догадываться, что новая работа может оказаться не такой уж простой и приятной.

До возрождения на городском кладбище оставались сутки.

Написал записку Татьяне, предупредил, что задерживаюсь, объяснил, как погиб.

В ответ получил: «Это будет сложнее, чем я думала. Мясные мухи в списке опасностей тут даже не в первой сотне. Завтра пришлю за тобой гоблина».

Видимо, я не оправдал ее надежд. Или ожидания Богини были завышенными?

***

***

Когда в больнице начальник практики сказал мне, что не даст хорошую рекомендацию, и я не стану санитаром, я впал в уныние.

После очередного дежурства по бараку умирающих я сидел в подсобке, пил крепкий чай.

Думал о том, что может оно и к лучшему? Всю жизнь чувствовать запах разложения, разглядывать синеющие распухшие тела, таскать трупы? Но всю жизнь сидеть запертым в квартире, на пособии, без капсулы для выхода в виртуал – еще хуже. Это почти как самому стать трупом.

Единственной надеждой была оговорка врача о том, что если у меня найдется человек в Санитарном Контроле, который официально попросит не наказывать, то тогда – не будет выговора и в институт уйдет чистый отчет о практике.

У меня таких знакомых не было, и взяться им неоткуда. Но вот была у нас в группе одна девушка, Алмазова Лена – о ней говорили всякое…

***

Дверь подсобки распахнулась, в проеме встала Стрельцова. Красивая она. Улыбнулась, спину прогнула, пробежала пальцами по пуговкам блузки, выпуская наружу спелые груди.

– Смотри, что у меня для тебя есть.

За время практики девушки пытались успеть взять от жизни в реале как можно больше. Чего только не делали… И наперегонки по коридорам бегали, и по лестнице верхом на тазиках спускались, и турнир по бою подушками устраивали, и спирт разбавленный пили, а потом песни хором пели. А главным развлечением стал, конечно, секс. Парней в нашей группе всего двое. Местный персонал в наших развлечениях участвует, но без фанатизма: у них свои отношения, да и уходят все, кроме дежурных, по вечерам. Из-за недостатка мужчин девушки похоронили остатки скромности и наперегонки пытались затащить к себе в постель. Вот, Стрельцова даже не поленилась до барака смертников дойти, чтобы в жилом блоке меня кто-нибудь не перехватил.

Я посмотрел на ее груди, и только вздохнул. Печально мне, и в носу вонь разложения еще стоит, и устал. Еще и труп особо неприглядный попался под конец – весь в язвах, толстый, грязный, вонючий…

– Извини, нет настроения, – отказался я. – Ты лучше к Степанычу подойди. Он мужик крепкий, хоть и седина в усах.

Обиделась. Вот такой я нечуткий. Через неделю практика закончится, и вариантов для меня больше не останется. Не до потрахушек мне.

Развернулась, качнув грудями, дверью хлопнула, ушла. Даже блузку не застегнула.

***

Налил себе еще чая. Почти неразбавленной заварки – от этого голова светлее становится.

Итак, есть у нас в группе Алмазова, о которой говорят всякое.

На первом курсе была незаметной серой мышкой. Такой скромной, что я и голос ее не помнил. И вообще ее не замечал. А после каникул вдруг вернулась совсем другим человеком – красивой стала, уверенной. Теперь она на общем фоне, как Снежная Королева выглядит. Девчонки суетятся, пытаются внимание на себя обратить, а эта просто голову повернет – и глаз не оторвать. Я бы подкатил к ней, но с первого взгляда видно, что ей это не нужно, у нее личная жизнь уже сложилась.

Сплетни были, что она в реале живет с кем-то важным. Чуть ли не с человеком из Санитарного Контроля. Верить женским сплетням, конечно, нельзя, но иногда она между делом такие оговорки делает, что ясно – действительно с кем-то живет в реале, и ко всяким интересным вещам причастна. Как-то на психологии с преподавателем сцепилась – полчаса спорили, тот вообще забыл, где находится. О любви спорили. Она так вопросы задавала, как будто для нее это вопросы практические. А он только на старые исследования ссылался, еще до Карантина сделанные. А она – на какой-то недавний эксперимент, в котором сама участвовала. После слов «дофаминовая зависимость» я тогда вообще перестал понимать, о чем речь.

Если кто-то и может мне помочь – только она.

Просить кого-то о помощи – занятие для меня непривычное. Да и кого бы я просил раньше? Но в этот раз не до гордости – от этого вся моя жизнь зависит. Значит, надо найти удобный момент, чтобы с Алмазовой поговорить…

***

За дверью послышались женские стоны.

Ушам своим не верю! Стрельцова таки пошла к Степанычу, и тот ее удовлетворяет прямо сейчас, прямо в бараке. Больным все равно, они в виртуале. Степанычу тоже все равно, он в этом антураже лет двадцать работает. Но Стрельцова-то как может в таком запахе и по соседству с рядами умирающих?

Минут через пятнадцать в дверь опять вошла Стрельцова. Размякшая, румяная.

– Знаешь, Игорь. Ты, конечно, козел. Но за хороший совет я тебе благодарна.

И ушла, плавно качнув бедрами.

***

Я уже совсем собрался идти в жилой блок, как опять открылась дверь. Алмазова входит. Только о ней думал – и вот.

– Добрый вечер, – она всегда такая вежливая, ужас просто.

– Чего так поздно?

– Хирург задержал. Три ампутации и четыре чистки. Фу, какая гадость!

Девушка налила себе чая, присела, комм достала.

– Разве практиканток берут на такое?

– Он предложил в шутку, а я согласилась. Теперь он мне грозится рекомендацию на хирургию дать. А мне хирургия не нужна, мне психология интереснее. На нее рекомендация уже есть.

Кликнула пальцем на экран комма, взяла наушники.

– Погоди, – останавливаю я ее, пока не ушла на связь, или куда она там собралась. – Я поговорить с тобой хотел.

– Да?

– Меня отчисляют из института.

– Я догадывалась, что этим кончится. Тебе больные неинтересны.

– Да? – удивился я. Но в душе согласился – действительно, неинтересны. – Мне обещали, что если хороший отчет о практике привезу, дадут рекомендацию на работу санитаром. А я облажался, и мне теперь выговор объявят.

– А я чем могу?

– У тебя есть знакомые в Санитарном Контроле? Если оттуда бумажку пришлют, чтобы меня не наказывали, то выговора не будет.

Лена задумалась. Потом начала объяснять:

– Вот смотри. Есть у меня знакомый. Очень высокого уровня человек, куратор «Дополненной реальности». К такому человеку с твоей просьбой подходить даже как-то стыдно. К тому же это не столько мой знакомый, сколько моего парня. Если он его попросит, то будет должен ему услугу. А такие услуги иногда дорого обходятся. Понимаешь?

Я кивнул.

– А главное – тебе это зачем? Чтобы санитаром потом всю жизнь работать? А ты уверен, что этого хочешь?

– Мне деньги нужны. Работа. Какие у меня варианты?

Лена посмотрела на меня задумчиво.

– Вот если тебя работа и деньги нужны, тогда я могу со своим парнем поговорить, он многое знает, может, посоветует что. А с Санитарным Контролем связываться – себе дороже, поверь.

Я согласился на встречу с ее парнем, не раздумывая. Бывают такие люди, которым веришь. Вот Алмазовой я поверил – если захотела помочь, поможет.

Девушка быстро поговорила по комму. Потом повернулась ко мне.

– Давай сейчас в капсулу, я тебе ссылку пришлю, куда перейти. Там прямо в трактире пообщаемся. У тебя же есть персонаж в «Эльфятнике»?

Я кивнул и бодрым шагом направился в свою комнату, к капсуле. И она направилась к себе.

***

Выйдя в «Эльфятнике» из личной комнаты в коридор, я увидел впереди женскую фигуру. Это была Лена. Догнал ее. Ее персонаж оказался человеком. Одета она была в роскошное полупрозрачное платье, под которым просвечивала стройная фигура и белье, такое же роскошное. Очень красиво. Очень. Изысканно. Жаль, что все это великолепие – не мое.

– Нам туда, – показала она на массивный стол, за которым сидел одинокий эльф. Странный эльф, одетый в камуфляж. И с разноцветными глазами. Один ярко-синий, второй – ярко-зеленый. Впервые я такое увидел.

– Привет, милый, – Лена надолго припала к губам эльфа. Тот даже глаза прикрыл от удовольствия.

– Скучал, – после поцелуя коротко выразил он радость от встречи.

– Это Игорь. Мой однокурсник, о котором я говорила, у него проблемы, ищет заработок.

– Александр.

Мы сели за стол.

Лена провела над крышкой стола рукой и там из дымного облачка проявились вазочки с мороженым. Потом Александр провел – и добавил вазу с фруктами. Это все они из своих подпространственных карманов достали. Выглядело все аппетитно и пахло волшебно. Я такого никогда не ел, ни в виртуале, ни в реале.

Начали лакомиться. В промежутках между едой парень неторопливо стал объяснять:

– Итак, тебе нужен заработок. В виртуале проще всего заработать в новых мирах. Сейчас проходит тестирование мир «Ночной кошмар». Там возникли неожиданные проблемы, с которыми раньше сталкивались, но редко. А в этом мире они пошли косяком. В компании решили выдавать игрокам оплачиваемые системные задания по устранению этих проблем игровыми способами. Интересно?

Я кивнул.

– Только можно подробнее, что за проблемы, как устранять?

– Ты вообще представляешь, как совмещенные реальности работают?

– Нет.

– Ладно. Объясняю.

Я отставил вкусности и приготовился внимательно слушать.

– Сначала дизайнеры и разработчики создают основу нового мира. Сеть из основных объектов, карту. Скажем, мир «Эльфятник», в нем – город Эльсинор, в городе – трактир, в трактире – личная комната. Личная комната содержит стены, дверь, стол, кровать, шкаф и стул. И о них написано только то, что они «грубо сделанные». Остальные свойства не заданы.

Парень сделал короткую паузу, давая мне осознать сказанное, затем продолжил.

– Потом в эту личную комнату попадает пользователь. Он в своем воображении представляет себе эту комнату. Ее обстановка обрастает деталями. Ее вид зависит от того, что именно вкладывает пользователь в слова «грубо сделанные». Для кого-то это мебель, сколоченная кованными гвоздями, для кого-то – из толстых брусьев и досок. Пока эта картина находится в голове пользователя, она никак не влияет на мир. Но как только один пользователь поделится этой информацией с другим, уточненные свойства образов прописываются в системе. В этом и состоит процесс согласования реальностей. Как только пользователь скажет кому-то, что в личной комнате из столешницы торчит гвоздь, другие игроки тоже начнут видеть этот гвоздь. Хотя каждый будет видеть его по-разному. Пока понятно?

– Ну, вроде, да, – подтвердил я.

– Теперь представь, какой-нибудь пользователь вообразил, что на стене трактира висит плюшевый мишка. Сначала это его личный образ. Но потом он говорит об этом кому-то, и игрушка действительно появляется, хотя дизайнеры ее не создавали. А потом кто-то воображает, что этот мишка умеете открывать глаза и говорить. И рассказывает об этом. И мы получаем полноценный кошмар, возникший самопроизвольно. Говорящего плюшевого медведя с непредсказуемо сложным характером.

Я удивился:

– Но тогда такое часто должно встречаться?

– Не так уж часто. В старых мирах, где много пользователей, ткань мира прописана очень подробно, в ней мало места для таких кошмаров. И люди подсознательно не ждут ничего необычного. Хотя и тут бывают иногда неожиданности. В «Эльфятнике» недавно черная магия самозародилась, например. Изначально ее не планировали, а она возникла. Нашлось много людей, которые были готовы в нее поверить, вот и получилось.

Александр задумался, потом продолжил:

– Ну и вот. Сейчас тестируется мир «Ночной кошмар», и в нем все сошлось в одну точку. И мир новый, слабо прописанный, и название такое – способствует полету фантазии у пользователей. И поэтому даже сейчас, на этапе тестирования, там часто появляются самопроизвольные кошмары, с которыми надо что-то делать. А когда пойдет поток пользователей, такие случаи будут постоянно. Я предложил бороться с ними изнутри игры. Нашли кошмар – убить его, и вопрос закрыт. Интересно?

– Интересно, конечно!

Бродить по виртуалу и уничтожать выплески чужих фантазий – это выглядело увлекательно. Уж точно интереснее, чем таскать трупы в бараке умирающих.

– Тогда я сейчас позову одну знакомую, она плотнее с этим миром работает.

***

Знакомая появилась минут через пятнадцать. Очень оперативно для человека, которого без предупреждения позвали в другой мир.

Сначала на лестнице, ведущей от личных комнат, остановилась девушка, закрытая от шеи до пят темным плащом.

Она убедилась, что мы ее заметили, и плащ эффектно растворился облачком мрака.

Под ним на девушке была надета короткая белая шелковая туника, перетянутая на талии золотым пояском. Но главным была не одежда. Главное было на теле. По матовой коже скользили узоры из тонких золотых линий. А по этим линиям двигались маленькие яркие бабочки и цветы. Они зарождались на щиколотках и запястьях, увеличивались, двигались вверх и исчезали под краями туники. Постоянное движение узоров приковывало взгляд. Глаз цеплялся за очередную яркую картинку, следил, как она исчезает под тканью, потом перескакивал на следующую. И опять следил, подсознательно надеясь проникнуть под платье следом за рисунком. Пока эта девушка шла к нам, я просто не мог оторвать взгляд от ее бедер.

Она села. Нижние прелести скрылись под столом. Мой взгляд перескочил на грудь. Вдобавок к провоцирующим бабочкам и цветочкам, плавно ныряющим в декольте, еще и плечико ее туники начало сползать вниз, открывая все больше. Вот уже видно кольцо из узоров, охватывающее правую грудь, и пятно чистой нежной кожи под ним. Вот еще чуть-чуть – и станет виден краешек соска…

– Сиську прикрой, простудишь, – отрезвил меня ленивый голос Лены.

– Вот уж и пошалить нельзя, – ответила незнакомка. И плечико ее платья само, без участия рук, поползло обратно на свое место.

Только в этот момент я понял, что весь этот спектакль был не для меня, для Александра.

– Привет, шалунья. Тебя повысили? – поинтересовалась Лена.

– Да. Я теперь среди администраторов «Ночного кошмара». Кстати, благодаря тебе, – это она сказала Александру. – Ты как-то подсказал, что монстров надо, кроме обычной эволюции, натаскивать на людей, как на пищу. Я попробовала, и у меня получилось. Так что половина чудовищ, которые бегают по миру – это мои образцы. А потом я еще поискала в истории Земли, нашла там самые кровавые обычаи и принесла их моему племени гоблинов. Оно стало настолько ужасным, что у него просто не оказалось конкурентов. Я теперь их богиня.

– Игорь, это Татьяна, богиня, – не удержала сарказма Лена. – Богиня, это Игорь. Мой однокурсник.

– Я думаю, Игоря можно отправить охотиться за самопроизвольными кошмарами, – уточнил Александр мою роль. – Все равно надо будет как-то подбирать людей, начнем с него, проверим, как работает эта идея. Пока идет бета-тестирование – научится, а когда поток настоящих пользователей пойдет – мы уже будем понимать, что и как нужно делать.

– Он не похож на супербойца. Там у нас мир очень-очень неприветливый. Бета-тестеры слезами обливаются и дохнут каждый день пачками.

– А у него выхода нет, значит – научится или сдохнет, – цинично заявил парень.

– А мы его на месяц отправим потренироваться в одно хорошее место, – вступила Лена. – Я сама ему расскажу, что и как. После такой подготовки он будет хорошо владеть оружием и сможет охотиться на ваших кошмаров.

Так, почти без моего участия, определилась моя ближайшая жизнь. Как правильно заметил Александр – выбора у меня не было. Научиться – или до старости жить на пособие. Потому что кроме этой странной компании никто мне помощь предлагать не рвался. А справиться с проблемами сам, без помощи, я не мог.

***

***

Когда я воскрес после смерти от мясных мух, пришлось купить новый камуфляж. Не ходить же по лесу в оранжевой робе новичка? И с бесплатным пистолетом, скопированным с популярного в прошлом веке ПМ, идти было страшновато. Не годится он против местного зверья. Но на автомат денег уже не было. Подумал, купил пистолет «Глок». Двадцать монет, но зато в магазине семнадцать патронов и точность стрельбы хорошая.

После покупок отправился на площадку перед воротами городка – ждать посланца Богини. Там топтался десяток игроков. Одна компания прямо перед моим приходом направилась куда-то, на охоту или разведку. Остальные ждали других предложений.

Я сел под стенку, в тени. Прошло минут пятнадцать.

– Гоблин, – испуганно заорал кто-то рядом.

Мускулистый игрок дергаными движениями сорвал с плеча автомат, передернул затвор, приложился к оружию.

– Замерли, суки! – заорал я и вскочил.

Пистолет как-то сам собой оказался в моей руке.

Игрок на мой вопль не успел отреагировать, а может – не захотел. Я увидел, как он замер перед выстрелом, и первым нажал на спуск. Моя пуля пробила ему левое предплечье, отбросив ствол автомата в сторону.

– Ты чё делаешь? – заорал другой игрок. – Ты знаешь, что эти нелюди творят?!

– Похрену! Это мой гоблин. Все спрятали стволы, быстро.

Все замерли. Я уж думал, все пройдет мирно, но… один из игроков накинул на себя броню и схватился за оружие. Направляя его уже в мою сторону.

Я начал стрелять.

Я научился стрелять очень быстро и очень точно.

Первая пуля ушла тому, кто направлял на меня автомат – под нижний край бронежилета, в пах. Он скорчился на земле от боли. Спасибо Лене, научила такому фокусу, добрая девочка. Следующие выстрелы пришлись на руки и другие незащищенные части тел игроков, которые пытались достать оружие. Они такого не ожидали. Настоящих бойцов, способных действовать правильно при внезапном нападении, среди них не оказалось.

Через несколько секунд все агрессивные игроки были ранены и не способны воевать. Самые невезучие – катались по земле и выли от боли. У кого мошонка отстрелена, у кого пуля в колене. Больно это. Остальные замерли, подняв руки.

– Это мой гоблин, – повторил я.

Игроки молчали. Вот и ладно.

Наконец я оглянулся.

Гоблин стоял метрах в пятидесяти, около кустов. Он нарочно показался людям и не стал двигаться дальше, ожидая реакции. Увидев, что опасности больше нет, посланец приблизился неспешным шагом. Остановился рядом. Не без интереса оглядел раненых.

– Я пришел с миром. Мне нужен человек по имени Медик.

Говорил он на человеческом, на его шее висел амулет-переводчик.

– Я – Медик, – представился я.

– Хорошо. Я Тоумашшос. Богиня прислала меня за тобой, сказала, ты как младенец, нужно привести. Теперь вижу – ты не как младенец. Ты как подросток. Хорошо.

– Идем. Можно я буду звать тебя Томас? Это человеческое имя.

– Это хорошее имя? – подозрительно посмотрел гоблин на меня.

– Очень хорошее. Многие великие люди носили его.

– Тогда зови.

Когда мы отошли на полсотни метров, гоблин повернулся и крикнул:

– До встречи, мягкомясые!

После чего мы исчезли в кустах.

***

Гоблин размеренно шел впереди по тропе. Я – за ним.

– Я вчера пытался сам дойти, но меня съели мясные мухи, – решил я не тратить время зря и узнать что-то полезное. – Может, нужно было яд от насекомых купить? У людей есть такой.

– Все что тебе нужно в лесу – рогатина, нож и мозги.

– И как рогатина поможет от мух?

– От мух помогут мозги. Они вообще от всего помогают. Мухи держатся на солнечных местах, на полянах. Их можно просто обойти, под деревьями они ленивые, не любят летать. Если они сидят на кустах, можно тихо рядом пройти, чтобы не потревожить их. Ран нельзя на теле иметь свежих, если мухи рядом. Потным ходить тоже не стоит. Если одна муха на тебя села, можно ее поймать и голову ей оторвать ногтями или откусить, по-другому ее не убьешь. Главное, чтобы не успела укусить, от запаха крови они дуреют и роем нападают.

– А в деревню не залетают? Там же открытое место.

– В деревне от насекомых жгут листья эвкалипта в общинных кострах. Они не любят и не подлетают.

– И много таких опасностей в лесу?

– Много. Буду учить тебя. Богиня сказала – надо научить всему. Вот – амулет за это дала, который с людьми говорит. И связку бус. Сейчас с тропы сойдем, покажу еще одну опасность для детей.

Мы свернули с тропы, отошли на пару сотен метров в сторону.

– Вот! – остановился Томас и указал пальцем.

Перед нами по земле и веткам кустов широкой полосой бежали насекомые. Что-то вроде крупных муравьев. Несмотря на беспорядочные метания, в основном передвигались они в одну сторону, мигрировали.

– Это бродячие муравьи. Едят все живое. Могут человека съесть, могут гоблина. Зверей им есть сложнее, густая шерсть мешает, но часто и зверей съедают, особенно мелких. Они ядовитые, укус очень болит. Если укусят, сразу все на тебя бросаются и тоже кусают. Чем больше кусают, тем больше их сбегается. Я видел раз – лося сожрали. Живого. Он от испуга рогами в кустах запутался, его и сожрали. Если увидишь – не подходи. Если напали – убегай.

– А одежда от них поможет?

– Одежда? Если тело закрывает, штаны и рукава шнурками затянуты – немного поможет. Если прямо на их тропу не зайдешь. Если зайдешь – съедят вместе с одеждой.

Теперь я понимал, почему штанины гоблина были снизу перехвачены кожаными шнурками. Правда, штаны были его единственной одеждой. И еще были мягкие мокасины на ногах – куски оленьей кожи, обернутые вокруг ступней шерстью внутрь и стянутые по краю шнурками.

После знакомства с муравьями мы вернулись на тропу.

Мимо поляны с мясными мухами прошли спокойно, просто обошли ее. Меня потряхивало от воспоминаний, но я послушно топал за гоблином. Нашли место моей гибели, забрали оружие и вещи, выпавшие в момент моей смерти.

Других опасностей нам не попалось в тот раз, дошли до деревни спокойно.

3. Деревня гоблинов

Деревня гоблинов состояла из хижин, приподнятых над землей на помостах. Прочные столбы были переплетены лозой, получились стенки высотой по пояс, проницаемые для воздуха, но прочные. Крыши – из больших листьев банана, уложенных в несколько слоев. Промежуток между стенами и крышей завешивался циновками или домотканым полотном. Климат тут был очень ровным, укрытия от холода или даже ветра не требовалось. Имущества дорогого у гоблинов не было, как и воровства, и стеснительности – тоже не было, совсем. Так что их жилища были больше похожи на открытые террасы.

После входа в деревню за нами увязалась толпа любопытных, в основном детей и женщин. Мужчины были на охоте или заняты другими делами.

Дошли до центральной площади.

– Этот человек – друг Богини. Его убивать без причины нельзя, и есть нельзя, и пытать – тоже нельзя, – это меня Томас представил местному обществу.

Из большой хижины вышел мужчина лет сорока. По местным меркам – старик. Лицо его было исписано рисунками из мелких шрамов, тело пряталось под замшевой курткой, но на груди тоже проглядывал сложный рисунок.

– Я Горуб, шаман, – представился мужчина. У него на шее тоже был амулет-переводчик. – Я отведу тебя к Богине.

И отвел – в соседнюю хижину, которая была жилищем Богини, когда она присутствовала в этом мире.

Перед хижиной стоял широкий каменный алтарь, поверхность которого потемнела от крови. Рядом – небольшой горн и стойка с пыточными инструментами.

***

Шаман показал мне на вход в хижину и удалился.

Я вошел.

Богиня возлежала на широкой кровати, вполне современной, стоящей посреди главной комнаты хижины. На Татьяне были надеты стандартные шорты и топик, которые по умолчанию получает пользователь при входе в виртуал. Загорелое спортивное тело было украшено только небольшой живой татуировкой – ярко-зеленой бабочкой, раскрывавшей свои крылышки на бедре. Еще ногти на руках и ногах были выкрашены краской под цвет бабочки.

По углам кровати стояли чаши на треногах, в них дымились листья эвкалипта. От насекомых.

– Можешь не пялиться на меня, тебе все равно ничего не светит.

– Даже кошка может смотреть на королеву. Мне приятно видеть, даже если не светит.

– Ну, тогда ладно, смотри, – Татьяна согнула ногу, сделав позу чуть более эротичной. – Но тебе сейчас надо думать о деле. Садись.

Я сел на плетеный стул и изобразил всем своим телом и лицом внимание.

– Сначала я тебе объясню, куда ты попал. Без этого понимания ты работать не сможешь.

Девушка лениво потянулась и взяла из расписной глиняной миски вяленый банан. И сделала ним то, что и нужно делать с бананами – сунула в рот и откусила кусочек.

– Этот мир создан, как аттракцион ужасов. Это его предназначение. Все живое, что есть вокруг – или кровавый кошмар для человека, или пищевая база, которая нужна, чтобы кровавые кошмары могли тут жить. Это понятно?

Я кивнул.

– Самый страшный кошмар – это гоблины. Они настолько кровожадны и жестоки, насколько это вообще возможно. Гоблины такими созданы. Мною созданы. Это – их предназначение и их способ жизни. Не надо их судить по человеческим меркам. Это понятно?

Я кивнул. Пока речь шла об общих словах, согласиться было легко. Вот набор пыточных инструментов возле алтаря намекал на конкретику и смущал меня.

– У этого мира есть важное отличие от других игровых миров. Он создавался не дизайнерами, а стал таким, как есть, в ходе ускоренной естественной эволюции. Технические детали тебе не важны, важно, что мир этот не искусственный, он живой. Тут есть животные и растения, которых никто не придумывал, они сами появились. Из некоторых растений местные готовят интересный напиток под названием латокса. Туда входит сок одной лианы, двух кактусов, пара видов ягод и настой ядовитых грибов. Этот напиток часто применяется гоблинами в ритуальных целях. Он вызывает галлюцинации, подавляет волю, а еще – не дает человеку потерять сознание или умереть от боли. Не знаю, каким образом, но эта виртуальная дрянь действует и на пользователей. Если ее выпить, то из-за галлюцинаций не можешь управлять внутренним меню, а значит – не можешь нажать на экстренную смерть или достать оружие из кармана. Никогда ее не пей, если не хочешь оказаться в плену под пытками. Понял?

Я кивнул. Предупреждение звучало более чем серьезно.

– Дальше. Гоблины развивались по мере эволюции этого мира. Но я им помогала. Я время от времени являлась в мир и приносила гоблинам что-то новое. Поэтому я – их Богиня. Ну и еще потому, что имею административный доступ и в любой момент могу наказать любого. Тут, как и везде, пряник без кнута не работает.

Я слушал. Про гоблинов мне было интересно.

– Я дала им лук и стрелы, научила пользоваться огнем, шить и ткать, обрабатывать металлы. Еще колесо им дала, но в лесу оно мало пользы приносит – проще на себе грузы таскать. Другим достижениям я их не учила – ни к чему жестоким убийцам мирные умения. Скот приручать и землю пахать – тоже не учила, тут всегда лето, лес дает намного больше пищи, чем на Земле. Только бананы и бататы они научились выращивать и еще кофе.

– А в чем их кровожадность проявляется? – не удержал я любопытства. – Пока вроде нормальные люди, хоть и дикие.

– Кстати о нормальности: гоблины выведены из копий людей, так что биологически они и есть люди. Если ты какую-нибудь симпатичную гоблинку трахнешь, у нее может родиться ребенок-метис. Вполне нормальный младенец, хоть и в виртуальном мире. Тут, имей ввиду, нет понятия о супружеской верности, если замужняя гоблинка перед тобой задом вертит – смело ее можешь брать, хоть посреди площади. Иногда тебе сам муж жену предложить может, как у земных народов Камчатки, попользоваться. Только девственниц не трогай, а то скандал будет.

Откусила еще кусочек банана, прожевала, потом продолжила:

– Теперь о кровожадности. Во время своих явлений в этот мир я принесла гоблинам несколько обычаев. Обычаи эти я взяла от реально существующих племен Земли. Гоблины, конечно, немного подстроили их под себя. Вот из-за этих обычаев гоблины и стали самым страшным кошмаром этого мира.

– А подробнее?

– Главных обычаев таких всего три: обряд принятия мальчика в мужчины, жертвоприношение пленников и выдача девушек замуж.

Татьяна сделала паузу, доела банан, облизнула пальчики.

– Первый обряд применялся в разной форме почти всеми дикими племенами Земли. Обычно мальчика пропускали через какое-то испытание, потом наносили ему татуировки или шрамы, которые обозначают взрослого. У гоблинов тоже ничего особенного: нужно добыть на охоте какого-нибудь зверя, а потом – выдержать нанесение шрамов. Но постепенно они изменили ритуал, теперь они поят претендента латоксой, а потом долго разрисовывают его ножом, втирая в раны краски и прижигая раскаленным железом. Чем больше мужчина выдерживает без крика – тем больше ему чести. Жестокость этого ритуала росла постепенно, много тысяч лет. Те мальчики, которые имели низкий болевой порог, умирали. В результате такого отбора гоблины получили способность долго терпеть совершенно нереальную боль. И они не понимают, что люди такую боль не выносят, для гоблинов это повод для насмешек. Вообще пытки для них – это форма развлечения, а смерть под пытками – возможность показать себя героем. Примерно, как у земных викингов когда-то было. Только пытки более цивилизованные, без выворачивания у живого человека легких или кишок наружу.

Я вспомнил сериалы о викингах, шрамы и татуировки на африканских туземцах. Пока все было понятно и логично.

– Теперь второй обряд. Жертвоприношение пленников. Основу я взяла у милого земного народа по названию маори. Они были немножко каннибалами. Захватывали людей из соседних племен и кушали своих пленников. Один рецепт особенно мне понравился: нужно было переломать пленнику все кости и еще живым долго вымачивать его в холодном ручье. Так мясо особый привкус приобретало. Единственное, что я изменила – маори предпочитали мясо девушек и детей, оно нежнее, а я объяснила гоблинам, что девушки для другого предназначены. И детей запретила есть, сказала в племя их принимать, если уж захватили. Тут мои подопытные тоже внесли небольшие изменения. Они поят пленника латоксой, раскладывают его на алтаре и пытают несколько часов. От боли мясо меняет вкус. А потом убивают, готовят и едят.

Девушка подняла палец, привлекая мое внимание к важному:

– Когда в мире появились пользователи, гоблины столкнулись с неожиданной проблемой – во-первых, пленники-люди часто успевали нажать на экстренную смерть, во-вторых – их трупы после смерти исчезали. Мои подданные нашли выход из положения: они сначала стучат человека по голове палкой, чтобы тот потерял сознание, потом вливают ему в рот латоксу, а уже потом распинают на алтаре и пытают. А потом – самое интересное. Чтобы мясо не исчезло, они не дают пленнику умереть. Перетягивают ему руки и ноги жгутами, срезают мясо с конечностей. Еще со спины и груди аккуратно срезают, прижигая сосуды, чтобы человек от потери крови не умер. И так его оставляют на несколько часов, пока готовится мясо и продолжается пир.

Меня от такого спокойного рассказа передернуло. Теперь стала понятна реакция игроков на появление гоблина.

– Это не слишком?

– Это такой специальный мир. При входе в него всех большими буквами предупреждают, что тут реально кошмарные обычаи. Правда, среди игроков всегда находятся те, кто считает, что он круче всех и уж он-то справится с любой опасностью. Потом жалуются. А мы им шлем стандартный ответ со ссылкой на пункты о неограниченном насилии и жестокости. И словами «Мы же вас предупреждали». Но самое интересное – потом пользователи все равно возвращаются, потому что ужасная смерть многим дает возможность почувствовать себя живыми.

Потом Татьяна задумалась и отвлеклась на неожиданную философскую мысль:

– И знаешь, эти тупые нагибаторы, которые скоро потоком хлынут в этот мир, рано или поздно его подчинили бы себе. Уничтожили бы ради спортивной охоты крупных хищников, вытравили насекомых, выжгли леса. Гоблинов бы уничтожали целыми деревнями, вместе с детьми и женщинами, а оставшихся взяли бы в рабство. И разрушили бы уникальный мир, превратили бы его в охотничий аттракцион. Но я им этого не позволю.

Богиня отвлеклась, задумалась, я вернул ее к теме разговора:

– А третий обряд? Замужество?

– Выдача девушек замуж? Это не кровавый обряд, просто слегка развратный по нашим меркам. Я взяла его у племен земной Океании, чуть доработала. Получилось даже красиво, в каком-то смысле. В день свадьбы с утра девушке бреют все волосы на теле и голове, красят ей губы, соски и гениталии яркой красной краской, и ведут в таком виде по деревне, чтобы все рассмотрели ее красоту. Потом на центральной площади ставят специальное кресло, туда сажают жениха. Рядом ставят столик с угощениями и пивом. Девушка становится перед женихом в позу прачки, кладет ему на колени свою голову. Жених дает ей выпить латоксы. Потом шаман лишает ее девственности специальным каменным ножом, демонстрирует всем кровь. Потом трахает ее. Потом ее трахают друзья жениха. Потом – отец жениха и его старшие родственники. Потом все приглашенные на свадьбу гости. Потом – все желающие жители деревни. Все эта процедура длится три дня. Жених в это время пьет пиво, есть мясо, поит и подкармливает невесту. Гости стоят рядом, танцуют, пьют, дают советы. Потом, через три дня, невесту, наконец, трахает жених, и после этого она становится замужней дамой.

– Это сколько же мужчин за три дня через невесту проходит?

– Чем больше, тем больше чести девушке. Обычно от полусотни. Младшая жена шамана хвасталась, что насчитала больше трехсот, потом сбилась со счета. Но к ней все трое суток очередь мужчин стояла, очень фигуристая по местным понятиям девка. Ты не пытайся мерить христианскими мерками. Здесь это не групповое изнасилование, а обычный ритуал, для мужчин девушка – их родственница, обращаются с ней аккуратно, грубостей не допускают, время не тянут, извращения всякие тут вообще не в ходу. Девушки даже немалое удовольствие получают от этого. Устают сильно, конечно.

Татьяна села на кровати.

– Ну вот, об обычаях я рассказала. Сразу скажу одну вещь, отнесись к этому серьезно. Ты будешь с гоблинами общаться, рано или поздно услышишь всякие легенды обо мне. Я же тут Богиня. Так вот – там будет одна легенда о моем замужестве. Если ты ее перескажешь нашим общим знакомым или где-то на форуме напишешь, ты на себе прочувствуешь все пытки гоблинов. Понял меня?

Я кивнул. Сразу появилось желание услышать эту легенду. И еще – уверенность в том, что этот секрет мне придется сохранить ради своей же безопасности.

– Теперь давай к практическим вопросам. Тебе выделили гоблина, который тебя будет учить и сопровождать. Он покажет все опасности, которые есть поблизости, а ты в свободное время просмотри всю информацию в справочнике. Там данные скудные, но хоть что-то. Еще хижину тебе должны построить, чтобы было, где жить. Ну, на сегодня все, теперь топай наружу, там тебе паспорт выдадут.

– Какой еще паспорт?

– Увидишь. Латоксу не пей.

Я вышел из хижины.

***

Рядом с алтарем суетился шаман. В горне шумело пламя.

– Иди скорее, все уже готово, – позвал меня Горуб. И протянул чашу с мутным сероватым напитком.

– А что это вы собираетесь делать? – не без опаски поинтересовался я.

– Сейчас метки тебе на лицо поставим, чтобы все знали, что ты Друг Богини и под защитой нашего племени. Иначе как ты будешь по лесу ходить? Первый же встречный гоблин из другой деревни тебя в плен возьмет. И съедят тебя.

Похоже, это и был паспорт, о котором говорила Богиня.

Отказаться не получится. А потом придется еще сделать фото своего лица и как-то соорудить накладной рисунок, повторяющий шрамы. Сами-то шрамы через сутки исчезнут, как все повреждения персонажа.

– А в чашке что?

– Латокса.

– Латоксу не буду. Без нее делайте.

– Как скажешь. Ложись, – гоблин указал мне на алтарь.

Я лег на спину. Мне зафиксировали прочными кожаными манжетами руки и ноги. Сунули в зубы слегка пожеванную палку. Палку эту привязали к алтарю, так чтобы я не мог двинуть головой.

Затем подошел шаман с ножом в руке, и его помощник с раскаленной железкой.

Было очень больно. Они не мучили меня, просто у них такая технология выдачи паспортов. Но было очень больно.

После первого шрама мне стало страшно. После второго я вспотел, так что моя одежда насквозь промокла. После третьего – начал дергаться, мычать и грызть палку. От этого становилось чуть легче.

К счастью, сообщение на моем лице оказалось коротким, всего десяток разрезов. Я выдержал.

После завершения процедуры мне смыли с лица кровь и краску, отвязали от алтаря. Я присел, подождал, пока перед глазами перестанут кружиться мошки.

В проеме двери своего дома стояла Татьяна. Смотрела на меня. Потом подошла. Пальцем за подбородок приподняла мое лицо, придержала так мгновение.

– Я сделала снимок твоего лица, завтра пришлю тебе прикид с рисунком заживших шрамов. Мне это не сложно – я дизайнер по специальности.

– Угу, – пробормотал я.

– Мужайся, – хлопнула она меня по плечу. – По сравнению со съедением заживо это было не так уж плохо, согласись.

Я мотнул головой в знак согласия. Кажется, я начал привыкать к этому миру. Прошло всего два дня, а я уже научился ценить простую радость – когда ты жив и тебе почти не больно.

***

***

Сразу после разговора в трактире с Леной, Александром и Татьяной моя жизнь резко ускорилась.

Не прошло и получаса, как Лена прислала мне ссылки на учебные материалы по практической стрельбе из пистолета. А заодно – название мира, куда я должен был отправиться на тренировку, координаты конкретной ясельной зоны, и даже описание, в каком ее углу искать удобное для тренировок место.

При личной встрече в реале я не без смущения признался Лене, что с деньгами у меня проблемы, и если я зарегистрирую персонаж в том мире, то ни на жизнь, ни на регистрацию в «Ночном кошмаре» у меня денег не останется. Девушка отмахнулась, заявила, что денег я себе во время тренировок настреляю. В общем-то, так оно и получилось.

Кроме места для тренировок, она подсказала мне еще кое-что полезное.

– Я сама год назад с этим столкнулась. Тебе надо прямо сейчас, пока ты числишься студентом, подать бумаги на выкуп капсулы. Тогда тебе дадут льготные условия и рассрочку на несколько лет. Будешь платить ежемесячно понемногу, такую сумму ты потянешь. А покупку новой капсулы на обычных условиях – вряд ли. Еще дай мне свой номер пользователя, я попрошу Сашу подключить тебе пару утилит, чтобы дозировать мышечную нагрузку. Иначе ты подолгу стрелять не сможешь – пальцы и запястье будут болеть. И еще – как наскребешь свободные полсотни монет, надо будет слегка дооборудовать капсулу, чтобы она допускала более долгие погружения.

После этого разговора я заявил начальнику практики, что, раз я хорошего отчета все равно не получу, то и дежурить буду на общих основаниях, без всяких переработок и барака умирающих. Тот почесал макушку и согласился. У меня освободилось несколько часов времени в день.

А потом практика закончилась, нас развезли по домам, и времени у меня стало очень много.

***

Ясельная зона, куда меня отправила Лена, была похожа на ленивый курорт. Лужок. Речка. Холмики. Кустики. Лесок. Озеро с пляжем. Много студентов, пользующихся возможностью пошляться по игровым мирам. Бабочки, порхающие над лугом.

В смешной фактории, больше похожей на тряпичную палатку, я взял водяной пистолет. Так было сказано в инструкциях Лены.

Потом побрел вдоль реки к месту, где должна была оказаться переправа. Переправа нашлась – толстое замшелое дерево, легшее поперек узкого русла. За рекой были все те же холмики, росли те же кустики. Но людей там не было – переправа далеко от трактира, да и найти ее можно, только если специально искать.

Людей там не было, зато было удобное место для стоянки, с чистым родником рядом, а еще – поляна, над которой весь день кружили бабочки. Крупные, размером с голову человека. Синие и красные. У бабочек был первый уровень, и всего одна сотая пункта жизни. Их можно было убить из водяного пистолета. По сути, водяной пистолет был тренажером для обучения стрельбе, а бабочки – специальными подвижными мишенями для него. Они оказались сложными мишенями – летали быстро и непредсказуемо. Синие – со скоростью бегущего человека, красные – вдвое быстрее. По мере отстрела бабочки быстро возрождались. А у пистолета был бесконечный боезапас.

Там я провел месяц.

Сначала тренировал правильный хват оружия, потом прицельную стрельбу, потом – интуитивную. По совету Лены вначале я не гнался за количеством сбитых бабочек, делал упор на правильности выполнения упражнений.

***

Иногда они с Александром присылали мне ссылку и вытаскивали меня в какой-то мирок с тропической лагуной, где кроме нас никого не было. Там проверяли, нет ли ошибок – чтобы я не привык делать неправильно какие-то базовые вещи. Еще давали возможность поплескаться в морской воде, отдохнуть, поесть вкусного. В первые дни тренировок они вытаскивали меня к себе почти каждый день, потом – реже.

Я спросил как-то – зачем они со мной возятся.

Александр задумался и выдал:

– Ну, во-первых, ты симпатичный…

Я напрягся. Вдруг он сейчас потребует невозможного, и кончится наша дружба?

Но он продолжил:

– Людям с правильными чертами лица окружающие чаще помогают. Это научный факт. А во-вторых – ты пытался как-то изменить свою жизнь, работал ради этого, прилагал усилия. Таким людям имеет смысл помогать, их достаточно немного подтолкнуть – дальше они сами справятся.

***

К концу месяца я набивал в день больше тысячи бабочек. Иногда и две тысячи получалось. За синие крылья в фактории давали копейку, за красные – две. Так что больше десятка монет в день я получал стабильно.

В первую очередь полсотни монет потратил на дополнительное оборудование для капсулы. После этого появилась возможность не выходить из виртуала по несколько дней.

Потом оформил льготный выкуп капсулы. На пять лет, с выплатами по две сотни монет в месяц. Было страшновато брать на себя такие траты, но пока вроде бы все шло по плану.

А потом со мной связалась Лена, уточнила, как часто я промахиваюсь, и сказала, что пора выходить из ясельной зоны.

– Ты возьми с собой одну-две девчонки, если там есть. Пообещай им безопасный проход до деревни.

Эта просьба меня слегка удивила, но сильно о ней я не задумывался.

***

Вечером я прошелся по пляжу и лугу, пытаясь найти себе попутчиц. Просто подходил к девушкам, которых было совсем немного, говорил, что завтра с утра иду в деревню и могу проводить их и защитить.

На меня поглядывали странно. То ли как на жулика, пытающегося обманом заманить в рабство, то ли как на ненормального. Некоторые девушки были в компании парней, те начинали заявлять, что сами проведут, без моей помощи.

Походил я так немного, потом надоело. Не хотят – значит, сам пойду. Если бы просьба Лены была обязательной для исполнения, она бы прямо сказала об этом.

Сел под стеной трактира, оперся спиной. Сижу, отдыхаю. Хорошо, удобно.

Тут пара девушек подходит. Черненькая и светленькая.

– Ты предлагал безопасный проход до деревни?

– Я.

– Только у нас денег нет заплатить.

– Я так проведу.

– И секс будет, только когда до деревни дойдем.

Я встрепенулся. Девушки были симпатичные, а у меня уже месяц вообще никого не было, кроме бабочек и водяного пистолета.

– Ладно, – говорю. – Но я бы и так отвел.

Тут девушки начали спорить между собой.

Черненькая была готова идти со мной, беленькая сомневалась. Все решил довод: «Ты тут кроме бесполезных болтунов кого-то видела? Значит – мы ничего не теряем».

Согласились они.

Договорились встретиться утром на тропе к деревне.

***

С утра я обменял водяной пистолет на настоящий.

Встретил попутчиц.

Получил сообщение от Лены о том, что она ждет меня снаружи. И приглашение в группу с ней. Принял приглашение, отписался, что выходим.

И вот, пошли мы по тропе из ясельной зоны. В оранжевых робах новичков, с самыми простыми пистолетами на поясах.

Вышли. Получили системное сообщение о выходе.

Больше ничего не изменилось. Тропа в лесу. Деревья. Кусты. Отметка Лены на карте чуть впереди, метрах в двухстах. Пошли к ней. Почти дошли.

Получаю странное сообщение по групповой связи:

– Бронежилеты не прикрывают пах. При ранении гениталий мужчины не способны продолжать бой. Что делать с водолазами – думай сам, на них фартуки.

Я понял, что прямо сейчас будет бой. И этот бой – проверка для меня.

Остановился, огляделся. Мы стояли на почти пустом месте, где спрятаться негде, только стволы высоких деревьев. Впереди – полоса кустов.

Тут нас окликнули.

Из кустов выбрались двое бойцов в легких бронежилетах и шлемах, один из них повернулся и позвал еще четверых. Двое из них оказались в тяжелой защите, даже руки и ноги были закрыты.

Шестеро. И двоих я не могу никак достать. Или могу? Пальцы рук прикрыты сбоку, но спереди – нет. Если возьмут за цевье автомата, можно попробовать попасть по ним.

– Привет, новички, – обратился к нам один из бойцов. – Парень свободен, девушки остаются с нами, будут отрабатывать.

Я повернулся к черненькой.

– Видишь, много их, а у меня всего восемь патронов в магазине. Я твой пистолетик возьму?

Пока девушка осознавала мою фразу, скользнул левой рукой по ее талии, достал из кобуры пистолет. Стоял я так, что своим телом прикрывал это движение от чужих взглядов.

– Я сейчас повернусь и сразу начну стрелять. А вы на землю падайте.

Кивнули обе.

Делаю шаг в сторону, пистолет из кобуры – в правую руку, сдвигаю флажок предохранителя на своем оружии, поворачиваюсь, пистолет в правой руке нацеливаю на пах первого бойца, стреляю. Потом так же стреляю во второго.

Еще шаг в сторону – два выстрела, в третьего и четвертого.

Остались те, кто в броне. Они уже автоматы к плечам приложили.

Падаю в сторону. Две короткие очереди проходят мимо. Стреляю по рукам и автомату одного из бронированных. Два раза. Попадаю в забрало шлема. Бесполезно.

Один из раненых пытается привстать и направить на меня автомат. Стреляю под обрез бронежилета, две пули уходят в живот. Боец затихает. Мой пистолет пуст. Бросаю его и перекладываю второй из левой руки в правую. Передергиваю затвор – вряд ли девчонка с патроном в патроннике его носила.

В кустах раздается крик.

Перекатываюсь вбок, встаю на колено. Один бронированный в это время стреляет из автомата, промахивается. Второй дергает головой и на прозрачное забрало изнутри брызгает кровь. Потом у второго голова дергается. Он падает.

– Не стреляй, – получаю по связи.

Из кустов выбегает девичья фигурка в камуфляже и с автоматом. Добегает до одного из раненых, тот скорчился на земле. Сходу бьет его ботинком по шлему, отправляя в нокаут.

– Сунь пистолет под шлемы и добей всех, кроме этого, – деловито бросает мне, а сама быстро потрошит карманы оглушенного бойца.

Находит комм, активирует, снимает защиту, прижав к экрану палец хозяина. Что-то быстро ищет в меню. Кликает.

– Ага! Успела, – говорит с удовлетворением. – Теперь я вижу на карте отметки их клана.

Оглушенный боец умирает и его тело начинает растворяться в воздухе.

И остальные начинают, я успел пройтись по всем раненым, сунуть им под шлемы пистолет и выстрелить под подбородки.

Из кустов с шелестом и треском высовывается метровая окровавленная пасть, потом мощная короткая шея, затем – вышагивает туша тираннозавра. Четыре метра в высоту. В камуфляжной попоне, наголовнике и штанах. Или правильнее сказать – в чулках, подвязанных к попоне.

Лена, увидев мою упавшую челюсть и круглые глаза моих попутчиц, оглядывается.

– Знакомьтесь, это Гоша, мой питомец.

Мы отмерли.

Я начал собирать трофеи.

Лена отозвала питомца, тот растворился в дымке. Потом скомандовала:

– Здесь всё. Теперь рысью бежим за мной. Сюда подкрепление подтягивается.

Мы гуськом ломанулись в сторону от тропинки.

Лена время от времени поглядывала на карту на экране своего комма и подправляла направление движения. Бежала она, как скаковая лошадь, я за ней еле успевал, а мои попутчицы – пыхтели из последних сил. Через пару сотен метров мы перешли на бег трусцой, через километр – на спокойный шаг.

Через час мы вышли к деревне, не встретив больше никого опасного.

Когда мы вошли в деревню, черненькая попутчица прижалась ко мне и шепнула:

– Как освободишься – встретимся в трактире.

Светленькая только улыбнулась многообещающе.

***

– И что это было? – поинтересовался я у Лены, когда мы остались наедине.

– Я решила развлечься, по старой памяти. В этом мире есть милый обычай – члены одного клана встречают у яслей девушек и заставляют их заниматься сексом. Если отказываются – убивают, а потом ловят у кладбища – и опять заставляют. Те две девицы были приманкой.

– Могла бы и предупредить. Я же вообще ничего не знаю об этом мире.

– Если бы предупредила, не получилось бы сюрприза. А мне интересно было посмотреть, как ты будешь справляться. Было бы неинтересно – я бы сама со своими питомцами их перебила. Или просто провела вас в обход.

– И как, справился?

– Нормально. Даже хорошо. Хотя не зазнавайся – без моей помощи тебя убили бы. А теперь идем к фактории, выберешь себе способности. Вот список, я прикинула, что тебе понадобится в «Ночном кошмаре».

Я посмотрел. Бег: кроссовый, спринтерский, стайерский, в сумме – пять уровней. Плавание – два. Стрельба из автомата – два уровня. Снайперская – тоже два. Альпинистская подготовка – один уровень. Китайская гимнастика – четыре уровня.

– Хватит у тебя очков опыта?

– Хватит. На бабочках много набил. Только набор какой-то не очень боевой получается.

– Главное в бою – умение быстро и долго бегать. Поверь.

Я поверил и выбрал то, что мне советовали. Остаток очков, их хватало еще на один навык, бросил в спортивную гимнастику. Силу она хорошо развивает, причем силу в нужных местах, и без наращивания лишнего мяса. Теперь за несколько недель капсула в фоновом режиме натренирует мне нужные группы мышц и приучит к правильным положениям и движениям.

– А теперь, герой, топай в трактир, там тебя ждет награда, насколько я поняла. Завтра с тобой Татьяна свяжется, я ей сообщу, что ты готов. Пойдешь в ее «Ночной кошмар» и приступишь к работе.

В трактире меня ждали мои попутчицы. Обе. Мы перекусили, выпили немного, а потом – отправились в личную комнату и оставались там до утра.

***

***

Когда я окончательно пришел в себя после нанесения мне на лицо гоблинского паспорта, подошел Томас.

– Идем, покажу твою хижину. Ее еще вчера построили.

По дороге, проходя мимо большого чана, стоящего на краю площади, гоблин зачерпнул оттуда мутную жидкость, на поверхности которой плавала грязная пена. Сам отпил и мне протянул.

– Что это?

– Пиво. Из плодов хлебного дерева.

Я попробовал. Действительно – нефильтрованное светлое пиво с необычным привкусом. Много пить не стал, побоялся опьянеть.

Прошли по деревне почти до окраины.

– Вот. Эта хижина – твоя, – показал гоблин.

Мой новый дом был похож на остальные хижины.

Столбы, вкопанные в землю. На них – невысокий помост. Над землей на столбах намотаны кольца грубой пеньковой веревки – чтобы многоножки и змеи не лезли. На помосте – стены по пояс, сплетенные из лозы. Крыша из листьев банана. Циновки на окнах, сейчас поднятые. Внутри хижины – одна большая комната и одна – поменьше. В центре большой – широкая кровать, где человек пять легко могут разместиться. У гоблинов, как в земном средневековье, обычно вся семья на одной кровати спит. Еще в комнате стоят пара плетеных стульев, стол, короб для хранения имущества. Рядом с хижиной – небольшой очаг из глины.

– Сегодня обживайся, отдыхай. У тебя после нанесения метки может жар начаться. Завтра с утра я за тобой зайду, если будешь здоров – пойдем к реке. Учить буду, – пообещал Томас. – Хочешь, свою жену тебе пришлю, поесть приготовить и для прочих надобностей. Ты больше с толстым задом любишь или с крупной грудью?

– Спасибо, но сегодня я никаких не люблю. Так что пришли ту, которая готовить умеет.

Томас хохотнул и ушел.

Чуть позже пришла улыбчивая молодая гоблинка с набухшей грудью и младенцем на перевязи. Разожгла очаг, приготовила местную разновидность чая из листьев коки, кашу с мелко порубленным вяленым мясом. Амулета-переводчика у нее не было, поэтому пообщаться мы не могли.

Я осознал, что способность понимать гоблинов – первоочередная потребность, как только наберу в этом мире очки опыта, надо будет взять ее себе.

А сейчас у меня сильно зудели свежие шрамы, так что после еды я просто вышел в реал до следующего утра. Заодно с родителями пообщаюсь, в последнее время я почти их не видел.

4. Стажировка у гоблинов

Утром, зайдя в виртуал, я проверил почту и нашел там записку от Татьяны и готовый прикид со шрамами. Надел его. Полюбовался на свое лицо с разных ракурсов. Получилось неплохо. Рисунок из грубых шрамов на лбу и виске, по центру каждого шрама идет тонкая линия, прокрашенная яркой краской, синей или красной. В целом это даже придавало моему лицу мужественности.

Когда я налюбовался на себя, пришло озарение: а ведь Богиня могла просто подготовить этот прикид заранее и без всяких мучений прицепить мне его на лицо «по божественной воле». Однако же она заставила меня пройти через процедуру на алтаре. Почему? Просто не подумала? Или ей было плевать на мои мучения? Или чтобы гоблины убедились, что я вынес процедуру достойно? А может – чтобы я прочувствовал на себе боль? Загадка. Но в любом случае – боль осталась в прошлом, и обижаться на Татьяну не получалось.

***

Появившись в своей хижине, я обнаружил сидящего рядом с кроватью Томаса.

– Ты поздно. Солнце давно встало, – пробурчал он.

Я принял к сведению, что расписание тут отличается от привычного мне рабочего дня, но оправдываться не стал – гоблин для меня проводник и учитель, а не командир.

– Куда пойдем?

– К реке прогуляемся. Покажу тебе водяных жителей. Но сначала – возьми это.

Гоблин указал на двухметровую рогатину с двумя закаленными железными наконечниками, расходящимися под углом, и тяжелый нож с ухватистой рукоятью и крестообразной гардой, с односторонним треугольным лезвием чуть длиннее ладони.

Потом окинул меня взглядом, ткнул пальцем на автомат, висящий на плече:

– Это спрячь. Мешает только. При нападении зверя оно тебе не поможет, не успеешь выстрелить. Рогатина поможет.

На кобуру с пистолетом посмотрел скептически, но промолчал.

Мы вышли из хижины, и Томас начал меня тренировать обращению с рогатиной. Как ее наклонить при нападении медведя (зверя изображал он сам, поднимая руки и подходя ко мне). Как держать и колоть, когда используешь, как копье. Как упереть в ствол дерева и направить, когда нападает крупная кошка. Соседские детишки стайкой высыпали из хижин и что-то задорно кричали. Наверное, что-то обидное, вроде «Гоблин учит криворукое мясо держать рогатину». И хохотали, показывая пальцами.

Потом Томас показал, как правильно бить ножом. Нужно было бить острием, вкладывая всю силу, а потом, выдергивая нож, разрезать лезвием край раны, расширяя ее. Это оказалось несложно, только вначале нож при ударе в свернутую циновку, на которой я отрабатывал удар, застревал. Но я научился. При правильном выполнении удар получался страшным, оставлял глубокую и широкую рану.

***

После короткой тренировки мы отправились по тропинке. Томас впереди, я сзади. Когда мы отошли от деревни, гоблин флегматично сообщил:

– Большинство хищников нападают сзади, на того, кто идет последним. Тебе стоит чаще оглядываться.

После такого предупреждения я стал крутить головой, как пропеллером. Зверю, чтобы напасть из засады, хватит одной-двух секунд. Значит, если поблизости есть укрытия, и вертеть головой нужно каждую секунду.

– Вверх тоже поглядывай, сумеречные барсы с деревьев могут нападать, – усложнил мою задачу гоблин.

Сам он при этом шел совершенно спокойно. Головой крутил, конечно, но без фанатизма. Через некоторое время я не выдержал, спросил, почему.

– Когда ты привыкнешь к лесу, начнешь его чувствовать. Тебе не нужно будет поворачиваться назад, чтобы уловить движение – его легко заметить боковым зрением. Тебе не нужно смотреть одновременно во все стороны – идти по следу зверь может тихо, но если он бросится, об этом тебе скажет шелест веток. И тебе не нужно будет рассматривать все кусты – ты будешь замечать удобные места для засады. Вот смотри – дерево с широкими толстыми ветками – на таком сумеречный барс сидеть может. А вон в тех кустах мог бы тигр прятаться, потому что там рядом оленья тропа проходит.

По дороге гоблин показал метки, оставленные на стволе дерева ушастым медведем, рассказал о его повадках. В местном климате всеядные медведи для взрослого человека были почти неопасны: у них достаточно растительной пищи. Нападение могло случиться только при неосторожном приближении, если у зверя срабатывал инстинкт защиты территории или потомства. Или если зверь сам приходил к стоянке человека – из любопытства или на запах пищи.

***

До реки добрались за час. Я к этому времени уже не шарахался от каждого куста, чуть расслабился. В спокойном состоянии оказалось даже проще поддерживать внимание.

– Сейчас будем рыбу ловить. Покажу тебе наших пираний.

Гоблин вытащил из колчана лук, стрелу, окинул взглядом ближайшие заросли. Отошел на несколько мягких шагов, прицелился и сбил с ветки небольшую птицу, размером с голубя. Потом вырезал длинную палку, привязал к ее концу окровавленную тушку, еще подергивающуюся.

Томас наклонил палку с наживкой над водой. Как только в воду упали первые капли крови, под тушкой птицы началось волнение. Там появились рыбы размером с ладонь. Еще несколько капель – и рыбы начали выпрыгивать из воды, вцепляясь зубами в птицу. Некоторые срывались с перьев, некоторые так и оставались висеть. Гоблин подвел палку с наживкой ближе к берегу, а потом и вывел за кромку воду. Пираний это не остановило – они выпрыгивали, цеплялись за тушку или падали на берег и там бились. Проводник дождался, когда на берегу скопится несколько рыбин, отбросил палку с наживкой и ударил дубинкой по рыбам. Одну оглушил. Взял ее за тело, поднес мне ближе – показать. Рыбина открывала и сжимала крепкие челюсти с крупными треугольными зубами.

– Осторожно – палец может откусить, – предупредил Томас меня, чтобы не совался к челюстям рыбки.

После демонстрации рассказал мне о повадках пираний. Повадки были просты – крутятся стаями в глубоких местах, ждут добычу. Нападают, если чувствуют запах крови. А без запаха могут и не напасть, только если прямо в стаю зайти.

Потом гоблин рассказал о рыбке-писюне. Ловить мы ее не стали: использовать в качестве приманки свое тело, да еще в воде с пираньями, ни гоблин, ни я не были готовы. Томас рассказал, что рыбка не так уж опасна, просто надо в плотной повязке в воду заходить и не нырять с головой. Иначе может в какое-нибудь отверстие забиться, там зацепиться шипами – вытаскивать ее сложно и больно.

***

Прошли чуть в сторону вдоль берега, гоблин мне местных крокодилов показал. Крокодилы с виду вполне обычные, крупные. Лежат в мутной воде, выставив нос и глаза, ждут неосторожную добычу.

Попутно гоблин обо всех встреченных животных и многих растениях рассказывал. Получилась у нас очень познавательная и интересная экскурсия с большим количеством экзотики.

Остановились на обед. Томас добыл небольшую цаплю, ободрал кожу вместе с перьями и запек ее.

Я спросил у проводника, можно ли пошуметь, он разрешил.

Я пострелял по крокодилам из пистолета и автомата. В воде рептилию убить оказалось сложно. Пистолетная пуля голову не пробивала, если попадала вскользь. Автоматная – и вовсе рикошетила, то от воды, то от прочной чешуи спины. Надежно убить получалось, когда крокодил был на берегу, и то требовалось сделать несколько выстрелов из автомата в бок животному.

Гоблин посмотрел на мои упражнения и посоветовал просто не лезть к воде в присутствии крокодилов. Он не лезет – и жив до сих пор. А если все-таки получится, что рептилия утащит меня под воду, надо ее бить ножом сбоку в шею. Это заставит ее отпустить опасную добычу, а сам укус – неприятен, загноиться может, но при правильном лечении – не смертелен.

Я согласился. Пока крокодилы меня не трогают – и я их трогать не буду.

Охота мне не понравилась. Неспортивно это, расстреливать из автомата рептилий, которые никогда не знали никаких опасных врагов и мирно греются на солнышке.

Вот раньше, на Земле, когда охотились с однозарядными штуцерами, был азарт. Белые охотники готовились к выстрелу, как к событию. Привязывали на берегу приманку для крокодила. Рекомендовалось использовать козу, но если козу купить не удалось – тогда можно упитанного туземного ребенка. Залегали в засаду. А дальше были варианты. Попадет ли охотник в крокодила? Если попадет – убьет, или подранок уйдет на глубину под корягу? Успеет ли крокодил покусать приманку или ее можно будет использовать еще раз? Не разорвется ли ствол штуцера, поставив крест на жизни самого охотника? Романтика! И вдобавок еще комары добавляли изюминку, обеспечивая охотника малярией.

***

Когда поели, начали пить чай из коки, я попросил Томаса рассказать местные легенды. О Богине. Любопытно мне было.

Тот согласился, что легенды нужно знать. Особенно, когда лично с Богиней общаешься. А то по незнанию обидишь Богиню, а она тебя накажет. Так-то она добрая, но наказывает очень злобно и изобретательно.

Настроившись на эпический лад, Томас начал слегка нараспев декламировать легенды, одну за другой.

Первые легенды были слегка мутные, как сказки. Жили-были гоблины, бедные и глупые, причем жили они изначально в другом мире, маленьком, не таком опасном, но и более бедном. И вот пришла Богиня, дала им знания – и дальше по списку: огонь, лук и стрелы, одежду, обработку металлов, татуировки, идею о том, что тела женщин можно украшать рисунками и бижутерией.

Кроме внедрения прогресса Богиня иногда помогала хорошим племенам в борьбе против плохих. По каким принципам она их различала – неведомо. Ну и, конечно, Богиня дала гоблинам законы и обычаи. Те самые обычаи, о которых она мне сама рассказывала.

Потом, пятьдесят поколений назад, Богиня переселила гоблинов в этот мир и помогла расселиться по всей зоне теплых лесов. И даже рассказала им о новых опасностях.

Пересказ легенд занял все время до вечера – Томас все тексты передавал дословно, как заучил, без сокращений.

***

Наконец, мы добрались до того, что меня интересовало больше всего – легенде о Проклятой деревне. Той, о которой упоминала Татьяна, где она замуж выходила.

– Тогда Богиня ходила по миру и пришла в деревню Сыкматьяв, которой правил хитрый шаман Тумудув. И было это сорок шесть поколений назад.

Надо сказать, что гоблины – хоть и дикари с виду, но память у них отменная. И свою родословную по мужской линии каждый помнит на пятьдесят поколений, от прихода в этот мир. Имена предков помнят, если они чем-то выделялись – помнят, чем именно. Меня удивило, что генеалогию ведут по мужской линии – при местной легкости нравов можно только догадываться, кто биологический отец ребенка. Но гоблины – мудрый народ, они считают, что отец – тот, кто вырастил, а кто зачал – вообще неважно. Лишь бы наследственность хорошей оказалась.

Так вот, память у них отменная. И если в легенде говорится о Тумудуве, который жил тысячу лет назад, этот персонаж – точно реален, а для кого-то даже предок. И слова персонажей легенд тоже передаются от поколения к поколению дословно, даже вполне современный стиль изречений Богини узнаваем.

– Пришла Богиня усталой, и решила отдохнуть и пообедать. А хитрый Тумудув рассказал ей о напитке латокса, который позволяет разговаривать с духами. Описал, какие яркие чудеса видит тот, кто выпил этот напиток, и спросил – раз она Богиня, так не должен ли он ее поить божественным напитком? И согласилась Богиня попробовать латоксу…

Латоксу на протяжении нескольких поколений после переселения в новый мир придумали шаманы, и, судя по всему, Тумудув был автором особенно забористого рецепта.

Дальше оказалось, что латокса действует на Богиню не хуже, чем на обычного гоблина. И видения перед глазами начались, и потеря божественной силы случилась. И оказалась Богиня беспомощной в руках хитрого шамана.

– И сказал шаман: «Я пленил Богиню. Теперь я возьму ее в жены, и она всегда будет с нами, и будет нам счастье». И сказал он: «Мы проведем ритуал свадьбы, и каждый из мужчин, кто познает тело Богини, обретет вечную молодость».

Дальше у организаторов мероприятия случилась небольшая заминка: божественная одежда не снималась с тела Богини. Но нет преград практичному гоблину – шаман приказал Богине самой раздеться. Сначала она смогла сопротивляться влиянию его приказа и действию латоксы, но он немного потыкал ее в ухо острой палочкой, и Богиня сдалась.

Я уточнил – почему именно в ухо?

– Там есть барабанная перепонка, она очень чувствительна к боли, – пояснил Томас. – И следов не остается или повреждений. Мы не варвары, умеем причинять боль аккуратно.

Дальше мероприятие пошло по плану: Богиня разделась, ее побрили, покрасили кармином губы, соски и нижние губы, руки на всякий случай связали, чтобы не брыкалась, и повели по деревне, показывая всем жителям ее красоту. А шаман шел впереди и обещал всем мужчинам молодость, а деревне – счастье. А себе он скромно планировал место верховного шамана всего мира.

А потом – свадебное кресло на главной площади, поза прачки, попытка лишить Богиню девственности каменным ножом. Крови на ноже не оказалось, но шамана это не смутило – он заявил, что Богиня все равно достойна полного ритуала, хоть и не совсем девственница. Начался ритуал. Деревня была большой, и все ее жители, включая стариков, желали причаститься к телу Богини. Так что за трое суток очередь мужчин не успела пройти. Добрый шаман, подпаивающий все это время Богиню латоксой, продлил ритуал до семи дней.

А на восьмой день все закончилось, и Богиня протрезвела…

– И вышла она из хижины Тумудува, и выволокла за косу его тело, у которого не было ни рук, ни ног. И посадила тело в свадебное кресло, которое еще не успели убрать. И призвала к себе всех жителей деревни, а кто не хотел идти – страдал от сжигающей его боли, пока не подчинился…

Дальше началось возмездие. Все свои поступки Богиня подробно объясняла, чтобы у наказания был воспитательный эффект.

Шаман обманул Богиню, за это лишился лживого языка. Он насильно удерживал Богиню, за что лишился рук. И клал ее голову себе на колени, что стоило ему ног. Он без почтения смотрел на тело Богини, за что лишился глаз. Тыкал в нее своим вялым стручком и извергал семя, и лишился этого стручка и мошонки. А еще Богиня подарила ему особую милость: ее голос стал последним звуком, что он слышал. После своей речи она лишила шамана слуха. Тумудув превратился в слепо-глухо-немой обрубок человека.

Думаю, разъяренная Татьяна на уровне административного доступа вошла в свойства его тела и лишила его конечностей и прочих упомянутых органов.

Дальше Богиня обратила свое внимание на жителей деревни.

Она заявила, что раз мужчины хотели вечной молодости – они ее получат. А заодно – здоровье и бессмертие. Но, как и шаман, они оскорбили Богиню, поэтому в довесок к вечной жизни они лишатся рук, глаз и мужского достоинства.

Женщин деревни, за то, что не удержали мужчин у своей юбки, она прокляла бесплодием и обязала вечно заботиться о калеках.

Напоследок запретила жителям деревни покидать это место.

С тех пор существует Проклятая деревня, где живут бессмертные калеки и их жены.

В центре деревни на свадебном кресле сидит обрубок человека, слепой, глухой и немой.

Женщины сами не могут охотиться и добывать достаточно пищи – далеко в лес ходить им нельзя. Поэтому они наловчились использовать помощь мужчин из соседних деревень: женщины отдаются гостям в обмен на продукты. Обслуживают они мужчин старательно, слух об их красоте и сладости разошелся по всем племенам, так что рядом даже образовалась еще одна деревня – для паломников. А в самой проклятой деревне селиться нельзя – можно попасть под проклятие.

– И что, ты сам видел эту деревню?

– Видел, не раз, у нас многие ходят посмотреть. Женщины там очень умелые, красивые и за кусок мяса всегда готовы на все. Тысяча лет опыта – такие мастерицы! А тела молодые. Тебе тоже надо сходить.

– А дети? В гоблинских деревнях детей больше, чем взрослых.

– С детьми нехорошо получилось. Они уйти из деревни тоже не смогли. А как повзрослели – у мальчиков руки, писюны и глаза исчезли. А девушки бесплодны оказались и перестали стареть. Так и остались все в деревне, вместе с родителями.

Потом Томас задумался и вспомнил:

– Еще у них каждый год, в годовщину проклятой свадьбы, большой красивый праздник. Все жители деревни собираются на площади, женщины поят латоксой Тумудува и пытают его тело, а мужчины услаждают свой слух его стонами и дают советы, как лучше мучить. И так – семь дней, по числу дней свадьбы. Уже шестьсот лет так делают. Очень много паломников в эти дни приходит, очень. Проклятые женщины во время пыток становятся, как течные дикие кошки, прямо на площади оргию устраивают для всех желающих. Бесплатно.

История была поучительной.

Действия Татьяны мне показались странными, но одно я понял точно – злить ее не стоит. Не зря ее гоблины побаиваются, хоть она и считается доброй богиней.

***

Мы заночевали у реки, а потом с утра гоблин потащил меня искать ушастого медведя. Ну, чтобы показать мне, какой он и как с ним обращаться.

Нормальный подход к учебе – найти в лесу хищного зверя почти в тонну весом, вступить с ним в контакт, а дальше – как получится.

Идея искать именно медведя посетила Томаса, когда мы пересекли свежий след и наткнулись на кучку свежего вонючего помета. Гоблин присел рядом с ним, прикоснулся пальцами, размял комочек.

– Свежий совсем, теплый еще! – удовлетворенно сообщил мне. – Пощупай сам.

Пришлось щупать. Такая она, работа охотника – не всегда чистоплотная.

– Идем! – позвал меня Томас и рысью побежал по следу.

Вскоре мы настигли зверя. Тот лежал на полянке, подгребал к себе лапами какую-то высокую траву с колосками семян на стеблях, и аппетитно ее жрал, обдирая колоски пастью. Большой, в холке – по грудь человеку, толстый, лохматый. А уши у него были, как у оленя или лошади – остроконечные, крупные и подвижные.

Мы встали, не доходя до зверя метров двадцать. Он нас не заметил. Гоблин начал говорить негромко, уши медведя тут же встрепенулись, он поднял голову, посмотрел на нас.

– У него зрение плохое, а слух – хороший. И нюх тоже. На человека он редко нападает, из мяса он больше падаль ест. Человеческого разговора он смущается, не нравится ему, когда человек говорит рядом. А еще он не любит звона металла.

Гоблин достал нож и начал легонько постукивать лезвием об острие рогатины. Оно звенело тонко, как камертон.

Медведь понял, что спокойное питание закончилось, с ворчанием поднялся на четыре лапы, повернулся к нам толстым задом, навалил кучу и ушел.

– А если бы он на нас бросился?

– Тогда два варианта. Либо он нападает по ритуалу защиты своей власти и территории, поднявшись на задние лапы. Либо бросается, как на добычу – на четырех лапах, свиньей. В первом случае рогатина хорошо помогает. Направляешь ее в центр груди, где у него сердце, упираешь ее в землю, как он насадится на острие – отскакиваешь назад, чтобы лапой не достал. Если же нападает свиньей – все сразу становится плохо. Если дерево рядом есть – можно рогатину в него упереть, или на колено упасть и прижать пятку рогатины к земле, направив острие в шею. А потом ножом в шею бить, пока он будет тебе руку жевать или за что он там схватит. Если нож потерял, еще можно мертвым прикинуться, он потреплет немного, а потом в землю закопает, чтобы ночью вернуться и поесть. Но такие нападения редко бывают, если правильно себя вести.

Я понадеялся, что мне не придется сходиться с медведем врукопашную. А если придется, у меня есть перед гоблином преимущество – я-то после смерти воскресну.

5. Тур по деревням

После знакомства с медведем Томас пообещал провести меня по ближайшим к человеческому городу гоблинским деревням. Логично. Мне там работать придется, самопроизвольные кошмары вокруг человеческого поселения возникают. Лучше лично представить меня всем общинам, потому что при встрече с незнакомым гоблином он может на татуировку и не посмотреть. Или не поверить ей. А так – все будут знать, что меня убивать, пытать и кушать не надо.

Мы шли по тропе уже час, когда гоблин быстро обернулся и бросил на меня хитрый взгляд. Я насторожился. Повертел головой, но ничего не заметил. Но все же эта настороженность свою роль сыграла – когда сверху послышался шелест листьев, я его заметил, поднял голову, и даже успел рогатину приподнять навстречу летящему на меня зверю. Зверь – крупный, пятнистый, из кошачьих, извернулся в воздухе и лапой отбил рогатину в сторону. Упал на землю рядом со мной, подобрался.

Вот тут я растерялся и промедлил немного – плохую шутку сыграло то, что я привык пользоваться пистолетом, и в то же время недавно тренировался бить ножом. Два вида оружия, как оказалось, хуже, чем один.

Я выхватил пистолет, но хищник успел оттолкнуться от земли и ударить меня по животу передними лапами с выпущенными когтями. Очень быстрый удар, мгновенный почти. Я отшатнулся, поэтому второй удар, такой же быстрый, меня почти не зацепил. А я, падая на спину, начал стрелять. Четыре пули словил зверь, пока не упал. Пятой, в голову, я добил его.

Гоблин с интересом смотрел на меня. Я лежал с животом, порезанным острыми когтями в лапшу.

– Это был сумеречный барс. Ты долго думал. Надо быстрее. Теперь, если бы на твоем месте был гоблин, он бы умер от ран и жара.

– Я не умру. Сейчас перевяжу раны. Через сутки все заживет.

– Знаю, что не умрешь. Хорошо быть родом из мира богов.

– Но в мире богов мы болеем и умираем так же, как гоблины здесь.

– Покажешь мне мир богов в волшебном стекле?

– Могу показать, но там скучно. И вы туда не сможете попасть.

– Зато сможем увидеть что-то полезное.

Пока беседовали, я достал аптечку. Сначала сделал обезболивание. Некоторые раны были проникающими, в них просвечивали мои кишки. Неприятное зрелище. Такие места я скрепил скобами. Скобы в аптечке кончились, зато теперь мой живот был похож не на лапшу, а на сетку из лапши. Потом перебинтовал почти все туловище. Запас бинта тоже почти кончился. Теперь повязка держала мои внутренности внутри, без риска уронить их себе под ноги.