Татьяна Трушко

Верховия. Источник

Глава 1. Опасный гость

Три вечера подряд в одиночестве я любуюсь закатами над Муравкой.

Мечислав и Эрвин вместе с Авивией улетели в Энобус. Дурмитор закатил истерику с требованием, чтобы жена срочно вернулась. Решение Авивии было однозначно – разорвать отношения с сожителем. Впереди маячил раздел имущества. Зная мерзкий характер торгаша, Эрвин с Мечиславом собирались «постоять» рядом, дабы решить проблемы Авивии без моральных и материальных потерь.

Магазинчик сувениров принадлежал Дурмитору, который Авивия с незапамятных времен арендовала у него. После смерти матери Авивии Дурмитор намертво приклеился к одинокой женщине, уговорив вместе жить и вести хозяйство. Эрвин собирался разобраться с так называемым отчимом, выгнать сожителя, пригревшегося в чужом гнезде и обезопасить существование Авивии.

Навязчивые мысли как воры проскальзывают в образовавшуюся брешь уныния, я их отгоняю, сопротивляюсь, зная их свойство материализовываться в самый неожиданный момент. Ощущение силы, которое поддерживает меня, тает с последними лучами солнца. Выше голову, Соня, говорю сама себе. Утро разгонит мрак, ты восстанешь вместе с солнцем. Иногда я бываю очень патетичной.

Вздыхаю. Верховия – прекрасная страна. Только я не героиня боевика, нет во мне характера для борьбы и злости. Не ту шаане выбрал волшебный цветок кругляшей, я из другого мира, из другого теста. Чародейным ветром маленькое семечко занесло в незнакомую почву. Оно, случайно зацепившись слабым корешком, должно, несмотря на ветер, дождь и засуху, вырасти деревцем в этом жестоком дивном мире.

В Поваринске я училась прыгать на батуте, правильно падать и крутить сальто. В Верховии мне пригодились прежние умения.

Я взмыла в небеса, удачно упала, крутанула двойное сальто, получив вторую ипостась, и стала опасной для самой себя. И при этом я та же Соня Снегирева – старшеклассница из Поваринска.

Необходимость управлять своим состоянием вышла на первый план. Мечислав твердит о расслаблении, концентрации и сосредоточении. Я пытаюсь следовать его советам.

И получается, но только на первый взгляд.

Ничего не спасает от ощущения бури, притаившейся за горами долины Муравки. Иногда предчувствие накатывает столь остро, что в груди просыпается драконица и глухо ворчит, предупреждая врагов о своей силе. Стараясь не замечать дрожащей стратосферы, я держу оборону, но без Эрвина все сильнее раскачивается амплитуда мнимого спокойствия. Интуиция шепчет все настойчивее.

Опасность. Спасаться.

Огненное светило в ладонях вершин, они баюкают угасающий шар, поют колыбельную. Вместе с ними я бубню тихую песенку.

Не потревожив оголтелых цикад, которые вплетают свой стрекот в мои напевы, подходит Ларри и приземляется рядом.

– Красота, – урчит Идепиус, словно довольный кот, унюхавший валерьянку, на самом деле запах луговых трав, – как себя чувствуешь?

– Нигде не болит.

Белый китаец в последнее время чересчур переживает о моем здоровье, спрашивает об одном и том же, как старый дед, потерявший память.

На самом деле, Ларри чувствует правильно. В поступках белого китайца всегда есть смысл, он везунчик, от него счастье не ускачет.

Огромный огненный шар скрылся более чем наполовину, полыхающий бок уменьшается на глазах, посылая свой неторопливый прощальный поцелуй.

– Мне всегда казалось, что закат – это отдых радости, – мурлычет Ларри.

– Закат – ворота в будущее, – отвечаю ему, и мы смеемся, глядя друг на друга.

Краешек солнца исчезает, я провожаю его легким вздохом. Волшебство в чистом виде.

– Некоторое время я не понимал, откуда у меня такое… притяжение к тебе, – Ларри смущается, мнётся. Ему надо обязательно выговориться, чтоб не лопнуть от сдерживаемых чувств. – Твой Горыныч – уникум. Он понимал, ощущал, что я прощаюсь с жизнью, и берег меня. Такое высокое сознание невозможно… для ездового. Горыныч, как и ты – маги.

Ларри моргает белесыми ресницами, ища отклик на моем лице. Меня очень волнуют магические свойства моей природы, но я пока не готова к чистосердечному признанию, поэтому задумчиво смотрю вдаль.

– И многие подсознательно… или сознательно тянутся к тебе. А некоторые…

– Хотят меня скушать.

Шутка вышла так себе.

– Нет…, одни становятся друзьями, другие…

– Врагами, – подхватываю мысль белого китайца. – Должно быть равновесие. Для баланса нужны сильные противники.

– Не надо паниковать, это вредно для здоровья, – Ларри сникает, но, если честно, я устала паниковать.

– Говори, раз начал, – прошу Идепиуса, провожая оранжевый нимб исчезнувшего солнца.

– Для верховенцев магия – табу, ты знаешь историю дверников. И все же тебе надо развивать способности, но быть предельно осторожной. Ведь… тебя могут использовать или …

Или уничтожить. Есть вариант – использовать, а потом уничтожить, что почти то же самое. Выбор небольшой.

Если Идепиус разобрался, то и другие додумаются. Если уже и не… Спасибо Ларри, назвал вещи своими именами, в двух словах обрисовав мой извилистый путь. Предположительно на эшафот. Хорошо бы нарушить планы злодеев. Правда, как говорит моя бабушка, сколько веревочке не виться, а конец всё равно будет.

Верно истолковав мою гримасу, Ларри со вздохом отворачивается. Лучше смотреть на шлейф заката, чем прислушиваться, как в темноте подкрадываются ужасные чудовища.

– Летят! Летят! – кричит Идепиус, вскидывая руку.

На горизонте две точки: белая и пестрая. Приближаются, увеличиваясь в размере. Эрвин в небе, и я в небе.

Уныние испаряется, как наведенный морок. Слежу, не отрывая взгляд, как очертания драконов с наездниками растут с каждой минутой. «Эрвин, чей ты парень? Эрвин – мой парень»

Приземлились!

Эрвин спешит ко мне, я бегу к нему, с разбегу запрыгивая на руки. Он подхватывает и кружит меня. Сегодняшний вечер лучший из всех. Я завидую сама себе, плавясь в руках любимого. Моё ни с чем несравнимое, неразбавленное счастье.

Время ужина. Мы сидим за столом, вроде бы участвуем в общем разговоре, но постоянно отвлекаемся, смотрим, друг на друга и улыбаемся как идиоты. Откровения Ларри серьезно затемняют мои надежды на светлое будущее, кусочком сознания я цепляюсь за слова белого китайца, но голубые глаза Эрвина исключают возможность сосредоточиться на чем-то, кроме них.

В потемках в Овечечку прибывает с новостью Добромир. Оказывается, меня официально признали победительницей «Огненной змеи» и решили наградить пусть и с опозданием. Власти Светозара собирались воздать мне почести в малом зале Тринистада.

При молчаливой поддержке Мечислава Эрвин встретил идею праздника в штыки. А Добромир с необычной для него горячностью принялся убеждать посетить торжество. Чем быстрее я выйду из тени (где-то я уже слышала эту песню), тем лучше для меня. Беседовать с Добромиром под прицелом глаз Эрвина становится опаснее с каждой минутой. Пожелав Светозарову спокойной ночи, я отложила разговор до утра, и чемпион с окаменевшим лицом ушел спать.

Призвав всё своё хладнокровие, я готовлюсь максимально спокойно поговорить с Вышневым, но мой порыв с легкостью испаряется под его натиском. Незабываемая ночь в объятиях Эрвина, о которой я мечтала, глядя на закат, безвозвратно канула вместе с закатом.

– Нам нельзя там появляться!

– Почему?

– Это верх безрассудства.

–Это просто страх.

– Тебе мало двух покушений? Я вообще удивляюсь, как мы остались живы.

Про главный аргумент – смерть Иоланы Радич, виновником которой в Светозаре считают Эрвина, он не упоминает, как будто его молчание может отменить сам факт произошедшего.

– Нам давно пора убраться отсюда. Что тебя здесь держит?

«Конечно, Добромир», – так и хочется съязвить в ответ.

– Ты заставила меня ехать в Овечечку. И чем это обернулось? Катастрофой для наших отношений.

– Потому, что ты был слишком зациклен на себе.

– Я сто раз уже сказал «прости»!

– Три раза.

– Ты ведёшь подсчет?

– Да, в бухгалтерской книге, и этот раз не считается! Спокойной ночи!

Хмурый Эрвин проводил меня до моего домика, который я делила с Асанной. На цыпочках прокравшись в комнату, я разделась, нырнула в кровать, накрывшись одеялом с головой, и решила спать до обеда, с целью восстановить нервную систему. Но уснула я только под утро, мешали словесные баталии, которые я вела с отсутствующим противником, Испытанный способ с осликами не помог.

Проспать до обеда не получилось. В дверь постучали, и голова Эрвина показалась в проеме. Внезапное пробуждение было сродни галлюцинации. Я не сразу поняла, что случилось, с трудом разлепив глаза.

– Соня, к тебе гости. Служба безопасности Верховии!

А?

Мысли о недосыпе вылетели из головы. Серьёзные люди явились по мою душу, и надо срочно определяться на местности.

Щурясь от яркого солнца, я выползла на лужайку перед нашими домиками. Развалины сгоревшей усадьбы отсюда не просматривались, запах гари выветрился, и если, не вспоминать черный остов особняка, можно вполне насладиться пасторальной картинкой вокруг. Правда, сегодня Овечечка напоминала растревоженный улей, а не милую помещичью усадьбу.

Добромир ушел к воротам, Ларри с Асанной суетились около стола, Мечислава не наблюдалось, а Эрвин, многозначительно взглянув на меня, демонстративно скрылся из глаз.

Плеснув в лицо водой из рукомойника, я плюхнулась на скамью возле стола, собираясь позавтракать, раз уж меня разбудили. Последнее время мне во всем угождали, и я вела себя как королевишна в окружении слуг. После повторной потери памяти с меня пылинки сдували.

– Добромир не разрешил посадку в леваду, сказал, что пропустит безопасника через ворота в сопровождении человека, – протараторил Ларри, ставя передо мной кружку с горячим чаем. – Они согласились, с минуты на минуту будут здесь.

– У тебя есть солнцезащитные очки, Ася? – отхлебнув травяной чай, обратилась к девушке.

Асанна, бросив накрывать на стол, ринулась в наш домик за очками. Обитатели Овечечки до сих пор находились в прострации из-за произошедшего в здании Совета старейшин, тряслись надо мной, потакали просьбам и открыто радовались моему спасению, я же из соображений конспирации, не иначе, беззастенчиво пользовалась их отношением.

Зевнув, я посмотрела вслед Асе. Ничего, скоро народ успокоится, и все войдет в привычную колею. Асанна начнет недовольно поджимать губы в ответ на мои просьбы, а то и вовсе пошлет по адресу. Ларри перестанет заглядывать в глаза и каждый раз спрашивать, как я себя чувствую. Мечислав обретет спокойствие (жаль Авивия уехала), Эрвин соответственно тоже (кажется, здесь будут проблемы), а Добромир переключит внимание с меня на постройку усадьбы.

Асанна принеслась быстрее ветра, и я водрузила очки себе на нос. Большие черные стекла закрывали пол лица. Я подняла в знак одобрения большой палец, сестрица Идепиус скривилась.

Что я говорила? Изменения начались.

Тем не менее, Асанна поставила передо мной огромную тарелку каши. После моего триумфального появления в Овечечке, меня кормили на убой, как дракона. Жаль, мой дорогой брат – Горыныч не пользовался сейчас этими опциями. Он улетел, но «обещал вернуться», как сказала я, помахав ему вслед.

Эрвин, конечно, расстроился больше всех, но не стал оспаривать право дракона на свободу передвижения. Скорбное лицо Вышнева, когда речь заходила о серебристом маломерке, означало, что дракона мы потеряли. Однако, меня не волновали его чувства по поводу Горыныча. Мой дракон должен набраться сил после ранения, и вообще, имеет право жить, как его душа желает, его, а не чья либо другая.

Со мной никто не спорил. Ни по какому поводу. Все замерли, как в преддверии грозы, а я училась гнать тревожные мысли с помощью дыхательных упражнений и вхождения в транс. Я жаждала тишины и покоя и предпочтительно рядом с Эрвином. Мир просто не мог игнорировать мою безмолвную просьбу о божественной паузе. Он ответил мне взаимностью.

Кратковременной.

Даже мгновенья не дал, по ощущению.

К нашему длинному столу из деревянных досок приближался вестник скверных новостей – безопасник Тирольда Активного в сопровождении стража и Добромира. Раньше я видела этого мужчину в свите Тирольда, но сейчас, словно впервые, не без удивления рассматривала его. С некоторых пор я стала гораздо лучше видеть. Подняв очки на лоб, внимательно оглядела безопасника. Одет дорого и стильно. Вырядился, точно жених. И все равно некрасивый.

Среднего роста, коренастый, с глубоко посаженными глазами, искривленным носом с вывернутыми ноздрями, наверное, чтобы принюхиваться удобнее, как положено по чину. Матёрый волчара. Идет уверенно, как к себе домой.

– Асанна, Ларри, бегом отсюда.

В душе поднималась паника. К нам приближался главный дознаватель Верховии, а я расслабилась, пригрелась на солнышке. Потеряла нюх, как говорится. С кем я собираюсь играть? Кошка с мышкой дружбы не заведут.

Асанна метнула на стол плошку с конфетами, прошептала:

– Синие можешь есть.

Подхватила братца под руку и бегом в сторону левады. Вовремя они. Очки возвращаются на место, выполняя заградительную функцию. Хоржак приближается, накрывая меня своей тенью.

– Рад познакомится с героиней гонок. Меня зовут – Верг Хоржак, глава службы безопасности Тирольда Активного. – Верг слегка кланяется, отдавая дань обычаям, растягивая губы в кривой улыбке без участия глаз. Я сдержано икаю в ответ одновременно с наклоном головы. Каша суховата.

– Старые усадьбы обладают неизъяснимой атмосферой. Их земля помнит столько событий и людей.

На правах гостя он осматривается по сторонам, не скрывая любопытства. Что его так вдохновило? Неужели горелые руины?

– Извините, мы не можем принять вас с полагающимися почестями, – говорит Добромир, – дом сгорел.

– Не волнуйтесь, у вас такая милая деревенская атмосфера, как в моем далеком детстве, – безопасник бравирует манерами и приятностью в общении. – О таком цветнике, как у вас, можно только мечтать, – произносит он гораздо развязнее и глядит на меня.

От сомнительного комплимента я чуть не скривилась, в последний момент, удержав себя в рамках дозволенного «этикета».

Верг садится напротив меня, прожигая взглядом мои непроницаемые очки.

Дышать можно? Чуть вслух не спросила.

– Как себя чувствуешь, Соня? Я прибыл специально из-за тебя.

Визит вежливости? А почему такой бесцеремонный тон? Имя у него, кстати, тоже противное.

Тирольд Активный мог приглашать к беседе, как на тур вальса. Верг в отличие от своего начальника обошелся «цветником», поэтому я коротко кивнула в ответ, продолжая работать ложкой.

– Я знаю, ты восстанавливаешься после происшествия в Светозаре. Мы могли бы поговорить наедине?

Предложение Верга мне не нравится, как и его вывернутые ноздри.

– Эм, – я откладываю ложку и смотрю на безопасника, к беседе готова.

– Доедай. Я подожду.

– Присоединяйтесь, – Добромир указывает на плошку с конфетами, я тяну синюю «Честную Лялю», с лёгкой руки, названную так белым китайцем. Асанна не одобрила второе слово в названии, намекающее на её детское прозвище, но её недовольство только усилило желание называть Лялей создательницу правдивой болтушки, иногда для крепости выражения добавляя «честная».

– Голодное брюхо ушей не имеет, – пытается шутить Добромир, в то время как я тщательно пережевываю тягучую конфету, слегка похрустывающую на зубах. Слова граничат с дерзостью, но хозяину усадьбы она простительна, он вроде как шутить изволит, придает беседе непринужденный тон.

– Голодный волк сильнее сытой собаки, – отвечает важный гость и пристально глядит в мои черные очки.

Один черт, ничего не увидит.

– Ей нельзя пропускать прием пищи, – говорит чемпион, я киваю с видом отличницы, – лекарь сказал, – чтобы не потерять душевного равновесия.

– Угощайтесь. – Добромир ставит перед Вергом большую чашку с отбитым краем, из которой никто пить не желал, а выбросить рука не поднялась. Хозяйское гостеприимство зашкаливает. Я давлюсь смешком, а Добромир разливает чай по кружкам, чинно садится на скамью. Подчиненный Верга остается стоять позади начальника.

В молчании продолжаю уплетать свою немаленькую порцию, хотя прекрасно вижу, как безопасник внимательно наблюдает за мной. Аппетит у меня хороший, чего скрывать. Беру чашку, тянусь к конфеткам Асанны и громко отхлебываю чаек.

– Как вы там говорили-то? – подаю голос, и Верг глядит на меня, словно глас с неба услышал, – голодный волк – зубами щелк?

Думается, мне позволительна такая вольность, я знаю, как за глаза называют Верга. Тут главное не переборщить.

– Мм, – безопасник слегка прищуривается, – я утром плотно позавтракал.

– Возьмите, – я пододвигаю к Вергу правдивую болтушку, – вкусные.

Бомбическое средство Асанны не находит отклика, хотя Верг изображает улыбку, я бы сказала, оскал, жестом подзывая стража, который, почти выхватывает из вазочки конфету, и торопливо жует ее.

Травленный волк не прокололся.

Надо отдать должное, безопасник, не выказывал нетерпения. Под его пристальным взглядом мне пришлось съесть еще одну «Честную Лялю». Добромир осмелился поддержать меня, наверное, подумав, что к нему с вопросами приставать не будут. Когда он проглотил конфету (не синюю), я сказала ему самым елейным голосом, на который только была способна.

– Добромир, важный гость ждёт, а ты чаи гоняешь.

Чемпион, как по команде «отбой» за минуту закончил чаепитие раскланялся и удалился, а я приготовилась к беседе, то бишь к допросу.

Разговор был не предназначен для чужих ушей, поэтому охранник тоже отошел на некоторое расстояние от стола.

Перед охотником за головами я чувствовала себя недостаточно уверенно, поэтому загородилась кружкой, она служила защитой, закрывая пол лица. Верга моя кружка не смущала, наметанный глаз отмечал все нюансы моего настроения. Волк внимательно следил за своей жертвой.

– Как тебе удалось выбраться из зала старейшин, когда напал Андрон Радич?

Продолжая прихлёбывать травяной чай, я честно задумалась нал вопросом, пытаясь вытащить на свет хоть какие-нибудь воспоминания.

– Ты видела алую драконицу?

Вот тут я быстро очнулась.

– Не помню, – сказала я, снимая очки, – лекарь считает, это защитная реакция мозга.

Мой ясный взор должен был символизировать чистоту моих намерений, поэтому безопасник молча воззрился на меня. Невинный взгляд (с моей стороны великолепно простодушный) я отвела в сторону, а глава службы безопасности стряхнул минутное замешательство.

– Вы её поймали? – я распахнула глаза максимально широко и с неподдельным интересом уставилась на Верга, хотя меня потряхивало от нервного напряжения. Внимание к моей особе главного охотника страны заставляло контролировать каждое слово и каждую эмоцию. Представь, что это не ты, говаривала Асанна, уча меня искусству перевоплощения, я пыталась следовать её совету.

Верг Хоржак проявил удивительное спокойствие, глядя на меня – глупую мышку. Он выдержал эффектную паузу и выдал невероятную, сногсшибательную новость.

– Она несколько раз появлялась над Светозаром.

Я забыла об актерской игре. Всё-таки не справилась с ролью.

– О-о-о! – только и смогла произнести, подняла чашку и отхлебнула большой глоток, чтобы подчеркнуть (или скрыть) удивление.

– Это была иллюзия, голограмма, – произнес Верг, не сводя с меня пристального взгляда.

– О-о-о, – просипела я повторно, вновь отхлебывая остывший чай. Дохлый дракон! Вчера Добромир прибыл из Светозара и ничего не сказал. Или он тоже не в теме? Оказалось, мне очень далеко до Аси Идепиус, которая блестяще владела искусством преображения. Подняв брови в немом изумлении, глядя в глаза противника, я отставила чашку. На миг появилось желание выйти из-за стола, по маленькой нужде, но я вовремя одумалась.

Кошка на порог, мышка в уголок, как говорила бабушка.

– Невероятно, – кивнула задумчиво, не отрывая взгляд от запонки на манжете рубашки Верга. Как она блеснула странно. Глаз Саурона?

– В искусстве голограмм светозарцам нет равных, – заговорил безопасник. – Ты ведь знаешь, Огненная змея, как живая. Драконы, участвующие в гонке, приходят в ужас, когда она появляется над полем.

– Огненная змея не только голограмма, её стенки бьют разрядом, испытано на себе.

Взгляд на стол в поисках съестного и небольшая передышка, чтобы собраться с мыслями. Вроде надо что-то спросить, а я только и делаю, что прикрываюсь кружкой.

– Очевидцы утверждают, драконица в зале заседания была из плоти и крови, хотя я сам не видел, – говорит Хоржак.

Ступая на тонкий лёд, надо быть осторожной. За каждое слово придётся отвечать головой.

– Даже не представляю, как она выглядит, – взгляд на Верга, глаза в глаза.

На самом деле не представляю, зеркала мне не предоставили.

– Непонятно, как голограмма убила Радича, – говорит Верг, – что ты думаешь на этот счет?

От его вопроса по телу скользит холодок, я мысленно даю себе пинка. Драконья пустошь. Осторожно!

– Может Радич понял, что натворил и …

– Выпилился из жизни? – говорит Верг, наблюдая за мной, сверлит якобы задумчивым взглядом, – но откуда голограмма появилась?

Глава службы безопасности смотрит так, что хочется вернуться в детство и скрыться под столом «в домике». Надеюсь, моя натуральная бледность убедит его, что я пострадала больше всех, бедная девушка, пережившая столько потрясений. Меня пожалеть надо, а не вопросами бомбардировать.

– Действительно, откуда?

– Могу предположить, – говорит Верг, аккуратно подбирая слова, – слухи об алой драконице поползли по Светозару сразу после…, – многозначительная пауза, – смерти Иоланы Радич, какой-то умелец сделал голограмму драконицы и воспроизвел её в зале старейшин в самый напряженный момент.

Рассуждения Верга звучат убедительно, сочиняет он складно. Под моим внимательным взглядом Хоржак решает добавить драйва.

– Похоже на правду?

Сейчас мой ход. Пауза. Интересно, дракон может отличить голограмму от живого соплеменника? А люди?

– Там была живая драконица, найти её – ваша обязанность, – говорю, внутренне сжимаясь от своей смелости. Дура!

– Моя обязанность?

Волна ярости, идущая от Хоржака, накрывает меня с головой.

– Но ведь опасно, если она на свободе, – говорю твёрдо, нарываясь на неприятности. – От взгляда безопасника мороз по коже.

– Неужели у чемпионки такая ранимая психика?

Плевать, что он думает. Верг постукивает ногой под столом, я молчу.

– Ты права. Сейчас накопилось уйма нераскрытых дел. У нас нет Высотомера, и замены ему нет. Чтобы найти виновных, надо как можно быстрее восстановить Высотомер. Рад был увидеть тебя в полном здравии, – Верг поднимается, – и с хорошим аппетитом, – добавляет язвительно.

– До свидания, – говорю равнодушно, мысленно добавив: « К драконьей бабушке такие свидания!»

Наблюдаю, как по широкой аллее к воротам уверенно идет глава службы безопасности в сопровождении охранника. Делаю пару глубоких вдохов. Смотрю вслед удаляющемуся врагу и твержу свою мантру – всё будет хорошо.

Не успел безопасник сгинуть с глаз, как к столу подтягивается вся наша компания. Является озабоченный Мечислав, Асанна ставит на огонь чайник, но "Честную Лялю" незаметно убирает со стола, чтобы не испытывать судьбу напрасно. Мы, не спеша продолжаем завтрак, плавно перетекший в обед, а я шутливо пересказываю беседу с Вергом. Мирная атмосфера за столом не в состоянии развеять тяжелого предчувствия. Ощущение катастрофы ржавыми шестеренками ворочается у меня в груди.

Главу службы безопасности ждали дела в столице, а он собственной персоной прилетел в отдаленный хутор.

Зачем?

Серый или, как его называли поклонники, лунный волк оставил после себя паутину липкого страха, которая оплела и просочилась под кожу.

– Высотомер восстановят, чего бы это им не стоило, а потом всех допросят, – подводит итог беседы Эрвин, – осталось понять, как скоро это случится.

И нам конец, такими словами Вышнев мог бы завершить речь. Вслух он этого не произносит, но всем всё понятно. Воцаряется тишина. Я бы сказала – напряженная тишина. Страхи неслись впереди нас, мешая успокоить разбушевавшуюся фантазию.

К нашей притихшей компании возвратился Добромир. После отъезда гостей он ставил защитный купол над усадьбой и задержался. После того, как Светозаров забыл поставить защиту, и дракон Иоланы сжег поместье, чемпион проверял защиту по нескольку раз, перестраховываясь и нервничая. Обжегшись на молоке, дул на воду.

– Верг знает, что Соня была у кругляшей, – сказал чемпион.

– Откуда ты…, – я не успела договорить.

– Охранник проговорился… нечаянно, – выдал Добромир.

Чемпион обратился к человеку, находившемуся под действием «Честной Ляли», собственно как и он сам. Возможно, Добромир поделился своей тайной, но и страж взаимно разоткровенничался.

– Он мог соврать, – предположил Мечислав, и мы дружно посмотрели на него.

– Не мог.

Мы не рассказывали Мечиславу о правдивой болтушке, законспирировав её «Честной Лялей». Ожидать от Княжича особенной проницательности причин не было, но на самом деле они были. Подспудно все чувствовали, Мечислав среди нас самый мудрый. Даже при круговой поруке, которую мы негласно соблюдали, он должен был догадаться о «правдивой болтушке».

– Почему тебя не было? – спрашиваю Мечислава, подозревая, что неспроста он утром даже не показался.

– Это личное, – говорит Княжич, – для Высотомера нужны антраксы, они есть только у кругляшей. Теперь мы, без сомнения, под колпаком.

Глава 2. Воительница

Добромир всё-таки уговорил меня ехать в Светозар на праздник. Я согласилась, потому что Эрвин был категорически «против» и запретил мне туда соваться. Мечислав молча поддерживал Вышнева, но Добромир и, подключившаяся к нему Асанна, затмившая своим щебетом всех птиц в округе, склонили меня на свою сторону.

Единственное, что меня не устраивало, требование надеть бальное платья, в котором я должна явиться. В ультимативной форме я заявила, что пойду в брюках и светлой нарядной блузке. В памяти до сих пор жило воспоминание, как я, поднимаясь на подиум, чуть не упала на глазах у публики, наступив на подол бального платья. Добромир не стал спорить, Асанна же буднично согласилась, сказав, что чем меньше конкуренток, тем лучше. Если она думала разозлить меня, то сильно ошибалась.

День прошел в сборах, конечно, если это можно назвать сборами. На самом деле суетилась только Асанна. Она перетрясла свой нехитрый гардероб и упросила Добромира свозить её в город, чтобы приодеться к предстоящему торжеству. Я очень жалела, что рядом не было Авивии. Мне не хватало её безусловной поддержки, хотя последнее время она напоминала тень от себя самой, витая мыслями где-то далеко.

На праздник по поводу восхваления меня любимой мы собирались всей большой компанией. Эрвин сказал, что мне лишь бы покрасоваться, и я чуть ли не сама напросилась на торжество. Это настолько задело меня, что я перестала с ним разговаривать.

Наступил день икс. Мы должны были лететь на трёх драконах, разместившись на них попарно. Но Эрвин демонстративно заявил при всех, что полетит один. Удар по моему самолюбию он нанёс сокрушительный. Чтобы не нагнетать обстановку, Добромир вытянул из гаража мобиль, а я громко высказалась, что сто лет мечтала на нём прокатиться. Похоже, одумавшийся после моего выступления Эрвин, хотел дать взад пятки, но теперь я закусила удила. Эрвин угрюмо потоптался рядом со мной, пытаясь, видимо, извиниться, но не смог пересилить свою натуру, отвернулся и пошел в леваду к Ларе, где Мечислав уже седлал своего белоснежного красавца.

Рокировка с нашей рассадкой произошла мгновенно.

– Мобиль поведу я!

Исключив все поползновения на место водителя, за руль ринулась Асанна, которой накануне, надо же такое совпадение, Добромир преподал урок вождения во время полета в Светозар. Сестрица Идепиус так горделиво взглянула на меня, что я поняла, вопрос пилотирования аэромобиля решен в её пользу. При желании, я бы справилась с управлением «стрекозы», но оценив состояние раскрасневшейся от собственной значимости Ляли, решила даже не заикаться об этом. Желание лететь в аэромобиле с Асанной не было, но Эрвин своим поведением поставил крест на нашем совместном полёте.

– Девушкам нужен мужчина, – выдал Ларри, решивший отправиться вместе с нами решили.

Погрузка вещей заняла некоторое время. Свою нервозность Асанна успешно маскировала под маской знатока, отдавая брату команды. В багажник он погрузил наряды Асанны: платье в чехле и сумку с женскими мелочами, купленными для торжества в Светозаре.

– Ишь ты – воительница, – сказал Ларри, узрев воинственный вид сестры, в глазах которой горел стоп-сигнал. Угроза любому, кто посмел бы покуситься на место за рулем. Желающих не нашлось. Точно надает по рогам.

Полностью разделяя мнение белого китайца, я тихонько хихикнула, самым тихим смешком, на который была способна, но по напрягшемуся лицу Асанны, поняла, она меня услышала. Драконий помет! У неё вместе с боковым зрением еще и слух боковой образовался?

Под контролем Добромира мы расселись в аэромобиле. Прослушав от чемпиона инструкцию по безопасности, пристегнулись, отнюдь не плавно поднялись над землей и полетели к воротам. Асанна прерывисто дышала, вытянув шею, вцепившись в руль, я сидела рядом, кусая губы от смеха.

Навигатор был настроен от ворот Овечечки до ворот городского дома Светозаровых. Мы рывками поднялись на высоту трехэтажного дома и встали на курс. Скорость была небольшая, и вскоре над нами зашумели крылья, драконы с наездниками нагнали нас, немного сопроводили, а потом унеслись вперед. Ларри недовольно пробурчал, что мы плетемся как полудохлый дракон, и Асанна поддала газу. Скорость бодрила, но Ларри этого показалось мало.

– Ася, поднимись повыше, – попросил братишка, – мне что-то нехорошо.

– При снижении не заноешь? – спросила добросердечная сестрица.

– Если понадобиться, и тебе помогу, высотница.

Верховенцы в своем репертуаре! Высота их манит, как медведей дикий мед.

Просьба Ларри не осталась без ответа, Асанна и сама наслаждалась открывшейся перспективой. Через минуту мы поднялись вдвое выше. Лицо белого китайца блестело как масляный блин, довольство сочилось из глаз, он радостно принялся постукивать пальцами по обшивке и глазеть по сторонам.

Перед нами сиял чистейший горизонт. Гонщики давно скрылись из глаз, они прокладывали нам путь и очищали его от неведомых врагов. Врагов, действительно, на горизонте не наблюдалось. Всмотревшись в приборную доску, я протянула руку к светящему окошку, желая спросить о его предназначении. Асанна, надо же какая реакция, грубо оттолкнула мою руку, мобиль резко наклонился, мы удержались на местах только благодаря ремням безопасности.

От неожиданности Ларри вскрикнул, Асанна, ругнувшись, стала нервно выравнивать мобиль, от такого маневра он накренился в другую сторону. Паника, накатившая на воительницу, смела преграды разума, и на высоте примерно двадцати метров от земли мы попали в турбулентность, организованную исключительно самой пилотессой. Я не придумала ничего лучшего, как отстегнуть ремень безопасности и прийти на помощь Асанне, но в этот момент мобиль так тряхнуло, что меня подбросило вверх, и я свалилась на приборную доску, клацнув зубами. На заднем сиденье заорал Ларри, мобиль завалился на бок, я полетела в другую сторону, пытаясь схватиться за сиденье. Приборная доска, запиликав на все лады и замигав датчиками в разудалой пляске, смолкла и погасла.

– Что это? – забормотала Асанна, – почему всё отключилось? Что делать, – нервно затараторила она, пока я, морщась от боли, пыталась втиснуться на сиденье.

– Сестра, мы ж не падаем! Успокойся! – рявкнул Ларри, – автоматика вышла из строя. Лети в ручном режиме.

Асанна яростно схватилась за ручку управления, правда, стараясь не дергать её, как прежде, хотя руки её дрожали.

– Давайте сядем на землю, и подождем, кто-нибудь явиться за нами, и наладит мобиль, – предложила я, стараясь говорить спокойно, хотя мне хотелось треснуть сестрицу Идепиус в лоб.

– Я сама справлюсь, – раздраженно бросила Асанна. Взбесившийся мобиль к тому времени выровнялся. Она начала бить ладонью по панели, – найдите инструкцию, – велела командирша.

Открывая все подряд, до чего дотянулись руки, сбоку, сверху и внизу, я искала хоть что-нибудь похожее на инструкцию. Не первый, не второй осмотр закутков машины ничего не дал. К делу подключился пассажир на заднем сидении.

– Может, за сиденьем поискать? – Ларри сделал попытку пролезть в багажник.

– Стой! Там платье! – сестрица так заорала на брата, что он в секунду угомонился, – не мешай мне.

Асанна уже полностью пришла в себя, снизила мобиль и сбавила скорость. Теперь мы летели невысоко над землей, в принципе, не совсем медленно. Поиски в почти стерильной машине надоели всем, в том числе и мне.

– Курс был выбран правильно, лети прямо, ничего не меняй, в городе найдем дорогу, – подбодрила я Асанну,

Она недовольно глянула на меня, точно заправский пилот на чайника. Я пожала плечами. Логика, конечно, не убедительная, но зато жизнеутверждающая. На водительское место я не претендовала, даже заговаривать об этом боялась. Летим спокойно, значит, скоро будем на месте.

Еще через полчаса нам пришлось принимать решение, обогнуть рощицу невысоких деревьев или подняться над ней. Асанна выбрала вариант "подняться", так как боялась сбиться с курса. Еще через час перед нами предстали деревья более внушительных размеров. Асанна вновь подняла мобиль, он низко летел над кронами, всем было не по себе от такой высоты, сверху обзора никакого, а внизу чаща деревьев.

Легкое подозрение, что мы сбились с пути, укреплялось с каждой минутой, но я молчала. Не спрашивают, значит, в советах не нуждаются. Лес под нами становился всё гуще и шире, приземлиться мы уже, если бы и захотели, не смогли. Еще полчаса прошло в тревожном ожидании, но тут панель ожила и приятный женский голос произнес: "Резерв на нуле. Срочная посадка".

Мы не успели оглядеться, как голос вновь произнес: "Срочная посадка. Опасность потери высоты. Срочная посадка». Мобиль, ломая ветви деревьев, корежа обшивку, сминая стрекозиные крылья, под наши оглушительные крики, рухнул в непроходимую чащу. Современный, дорогущий аэромобиль за несколько секунд превратился практически в раздолбанный кабриолет. Крыша съехала на бок, открыв доступ свежего воздуха, который сейчас нам был жизненно необходим.

Несколько минут мы, враз умолкнув, приходили в себя. Первым очнулся Ларри, единственный мужчина в нашей компании.

– Ася, ты настоящий ас, машина в хлам, но, я доволен твоим летным мастерством, – произнес он, толкнув боковую дверцу, которая отвалилась и упала на землю, – мы живы!

– Ларри! – воскликнула Асанна и уткнулась лицом в ладони.

– Мы уже должны быть в Светозаре, но ты немного сбилась с курса, – добил сестрицу братик.

Асанна молча отстегнула ремень безопасности. В попытке открыть заклинившуюся дверь она сдержанно рыдала, я не собиралась её утешать.

– Зато приобрела новые навыки пилотирования, – крикнул Ларри вдогонку сестре, когда она всё же выпрыгнув из мобиля, помчалась в лес.

Откинув на сидение голову, я посмотрела вверх. Наше эпическое падение ничуть не проредило кроны могучих великанов, сомкнувших ветви плотным куполом. Мы попали в вечный сумрак, даже разноголосый хор птиц почти не тревожил наш покой. Хоть мы и оказались в чаще леса, но что-то хорошее я всё же отыскала. Система стабилизаторов мобиля сработала, и мы не пострадали, не перевернулись, не свалились вниз головой.

Боязнь многолюдных мероприятий с легкостью сменилась страхом, что теперь нас тут долго не найдут. Мы оказались в таком тихом безлюдном месте, что я с радостью сменила бы его на малый зал Тринистада.

Я выползла из покорёженной стрекозы, чтобы осмотреть её вместе с Ларри. Через полчаса наш пилот-ас тихо вышла из леса и присоединилась к нам.

– Извините, за истерику, – сказала Асанна. Хмурый взгляд сестрицы Идепиус в мою сторону зародил сомнение в её раскаянии, и я не ошиблась, – зачем ты отстегнула ремень и полезла ко мне? – спросила она.

– Что? – я чуть не поперхнулась вопросом.

– Ты вывела из строя панель управления, – выдала пилот-ас.

Моё настроение ухнуло ниже некуда. Хотелось послать Асанну далеко и надолго. Свою чересчур пылкую реакцию честная Ляля почему-то мгновенно забыла. Сделав над собой усилие, я ответила почти вежливо.

– Хотела тебе помочь.

– Я нормально вела мобиль до тех пор, пока ты не влезла, – вздернула нос воительница.

От злости у меня перехватило дыхание. Ларри встревоженно глянул на нас, и сделал вид, что ничего не слышал, самозабвенно уткнувшись носом в механизм под капотом.

– Если я не ошибаюсь, система должна восстановить заряд, – бодро известил белый китаец, захлопывая погнутый капот.

Если я сейчас не восстановлю свой заряд, то что-нибудь расколочу или взорвусь от злости. Система, конечно, зарядится, но мы не двинемся с места. Ярость кипела внутри, требуя выхода, толкая меня на необдуманные поступки. Стиснув зубы, чувствуя, как от напряжения болью вспыхнула голова, я повернулась спиной к Идепиусам и двинулась в чащу.

Отойдя подальше от вынужденной стоянки, я плюхнулась на ковер из опавшей хвои, прислонилась спиной к огромному дереву. Шершавый ствол исполина чуть заметно излучал тепло. Я закрыла глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Вдох, выдох. Впустить тишину. Дышать спокойно. Еще медленнее, еще тише.

Через время, которое незаметно растворилось в небытии, я стала трехсотлетним деревом. Сердце замедлило свой бег, дыхание исчезло. В моей коре кипела жизнь, в кроне на ветвях резвились пташки, а в вышине в дупле белка кормила бельчат. Счастливая безмятежность накрыла с головой, погрузив в приятный сон. Меня укутало тишиной, запахом палой хвои, щебетанием птиц, и неторопливое течение жизни проникло в каждую клеточку тела. Вокруг стояли братья – могучие великаны, поддерживающие небосвод, я была одной из них.

Мысли покинули меня, тело непроизвольно дернулось, на спине появился огонек. Я соединилась с той частью себя, которую первый раз ощутила, когда упала с неба в курятник ведьмы. Эта невидимая энергия не вторглась в сознание, не нарушила покоя, она просто была, бесконечная любовь ко мне и любовь во мне. Она понимала всё абсолютно и бережно сияла во мне.

– Шаане, – тихий голосок, ветерком прошелестевший рядом, вывел меня из транса. Я мгновенно открыла глаза. Передо мной, покачиваясь на тонких ножках, стояла девочка-кругляшка, и я даже вспомнила её имя.

– Лея? Что ты тут делаешь?

Глаза ребенка вспыхнули радостью, она хихикнула, веснушки огоньками засияли на её лице.

– Гуляю, – так же тихо произнесла она, хотя глазенки озорно блеснули.

Моё сердце гулко ударилось о ребра. Если она здесь гуляет, значит, кругляши где-то здесь. Это невозможно!

– Ваша деревня рядом? – осторожно спросила у ребенка.

– Не-а, – девочка расплылась в улыбке, ей хотелось рассказать гораздо больше, чем она могла. В глазах ребенка светилась нетерпение вперемешку с боязнью.

– Ты потерялась? Далеко ушла от дома?

Лохматая рыжая голова девчонки затряслась от смеха.

– Не потерялась. Я знаю, как вернуться.

Девочка скрытничала, я не хотела огорчать ребенка, выспрашивая о месте поселения родичей. Достаточно того, что кругляши живы и у них всё хорошо. Одно то, что мы встретились с Леей, явилось большой радостью для меня.

– Расскажи о себе. Чем занимаешься? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Ну-у, иногда помогаю по хозяйству ведьме, хотя папа ругается на меня, – сказала девочка, и я потеряла дар речи. Во-первых, я забыла, что Лея дочка старшины Хрона, а во-вторых, то, что ребенок общается с ведьмой, было выше моего понимания. С ведьмой дружить невозможно.

– Запрещает ходить к ней, – Лея смотрела на меня своими черными глазенками, в которых таился настоящий огонь. Непросто Хрону приходится с дочкой, которая идёт против воли отца, – ведьма рассказала, почему кругляши спаслись.

– Спаслись от огня? – переспросила я, не совсем понимая, о чем она толкует.

– Ты что, не знаешь? – Лея почесала веснушчатый нос, – в тот день, когда ты улетела, с гор сошел сель и накрыл все наши дома и шахты. Мы успели уйти. Вот, – шепотом добавила, – из-за тебя.

Оглушенная этой новостью, я молча смотрела на девочку. Своим появлением она сняла груз с моей души, ведь я покинула кругляшей в самый драматический момент. Хотя для меня тот момент вообще мог стать завершающим, поставив точку в существовании.

– Значит, кругляши больше не проклинают меня? – спросила я Лею.

Девчонка улыбнулась, осветив солнышком, затянутое кронами сумрачное пространство.

– Не-а, – сказала она, – им некогда. Они обживаются на новом месте.

Мы смотрели друг на друга, не зная, о чем дальше говорить. Впрочем, меня сейчас больше интересовало настоящее, а не прошлое.

– Можешь вывести нас из леса? – спросила я Лею. Раз она тут спокойно гуляет, значит, в лесу ориентируется хорошо.

Лея задрала голову, рассматривая сцепившиеся ветви деревьев, как будто высматривала дорогу.

– А куда надо?

– В Светозар. Нас ждут, мы опаздываем.

Лея опять почесала свой веснушчатый нос.

– Попробую, – сказала она просто.

Моё появление с девочкой из леса стало фееричным, Идепиусы первый раз видели живого кругляша. Ларри, преодолев немое «вау», после непродолжительной паузы, протянул руку Лее и представился. Я, чтобы еще больше не смущать девочку, вспыхнувшую костром веснушек, объявила, что мы с Леей давно знакомы, и она милостиво согласилась вывести нас из леса. Вытащив драгоценную (по мнению Асанны) сумку и чехол с платьем из мобиля, мы потопали вслед за девочкой.

Казалось, дорога будет долгой, мы вышли из леса через час, и это было самое радостное событие этого дня. Лея указала направление, и хотела тихо покинуть нас, но Асанна её остановила. Наш пилот-ас жаждала отблагодарить девочку так сильно, что не пожалела своего нового клатча расшитого синими камнями, купленного для торжественного вечера.

– Спасибо тебе и передай от меня привет ведьме, – шепнула я на прощание Лее, поцеловав её в круглую щечку.

– Передам, – так же шепотом смущенно ответила девочка, скосив глаза на свой подарок. В эту минуту я сильно пожалела, что мне нечего подарить ребенку, и принялась рыться в карманах.

– Лея, я тоже хочу что-нибудь оставить тебе на память, – забормотала я, судорожно вспоминая, что у меня есть в рюкзаке.

– Можно волос? – прошептала девочка.

– Что? – я застыла, глядя в настороженные глаза ребенка. Ох, не случайно ведьма выбрала Лею себе в помощницы.

– Можно?

Никогда никому не отдавай свою кровь и волосы.

– Ай!

Сверкнувший в памяти наказ ведьмы совпал с резкой болью в месте вырванной прядки волос. Не обратив внимания на мою реакцию, девочка быстро скрутила волосы на пальце и засунула в нагрудный карман. Лея была истинной ученицей ведьмы. Вот я дала маху. Отдала частицу себя в руки Мары.

Теперь можно ждать сюрпризов.

Серьезно расстроившись, отпустив Лею, я бросилась догонять попутчиков. Прошагав на чистом адреналине еще часок, мы всё же выдохлись и устроили привал. В этот момент нас нашел Добромир, как Бог из машины спустившийся с небес на драконе к измученным путникам. Мы не смогли порадовать чемпиона хорошими новостями.

– Мы потерпели аварию и упали в чащу, – прямолинейно поведала Добромиру честная Ляля

– Твой красавец-мобиль при должном усердии можно отыскать в лесу, – встрял Ларри, чтобы успокоить слегка помрачневшего чемпиона.

– То, что от мобиля осталось, вряд ли имеет смысл вызволять из чащи.

Асанна произвела контрольный выстрел в Добромира.

– Видимо, в обучении Асанны были недоработки, – стараясь замять возникшую неловкость, сказал Ларри, – поэтому мы приземлился вдали от проложенного маршрута.

– Главное, вы живы.

Добромир удержался от упреков, слегка успокоив нашу растревоженную совесть. Думаю, его сдержанности больше всего порадовалась пилот-ас.

– Нет мобиля, значит, пересаживаемся на драконов, – сказал чемпион.

От такой перспективы братец и сестрица Идепиус воспарили духом. Кто же им раньше не давал места пассажиров за спиной всадников? Нет же, Ася решила покрасоваться за рулем аэромобиля.

Я скромно молчала, пока шли разборки. Мое внимание было приковано к горизонту, который, к сожалению, был безнадежно и безмятежно пуст. Через пять минут решили, что с Добромиром лечу я, потому что меня должны чествовать в Светозаре, а остальные путники подождут, когда за ними прибудут другие спасатели.

– Гром может взять груз больше веса, – сказал чемпион, – но небезопасно садится без седла между гребнями дракона. До Светозара недалеко, лучше сделать вторую ходку, чем рисковать жизнью второго пассажира.

Добромир помог мне взобраться в седло, Гром взмыл в небо, и мы двинулись в сторону Светозара. И надо же такому случиться, когда мы пролетели часть пути, навстречу попался злыдень Вышнев. Подлетев к нам, Эрвин стал темнее тучи, узрев меня за спиной чемпиона. Коротко обменявшись информацией, мы на Громе продолжили путь, а Эрвин ринулся за Идепиусами. Последнее время я как-то отвыкла от сцен ревности, но злой взгляд Эрвина мгновенно вернул меня в прошлое.

Глава 3. Подарки

Приземлились мы с Добромиром в большом атриуме Тринистада. Все стойла были пусты, и Гром, как король всех драконов, вольготно расположился в самом большом. Учитывая события нынешнего дня удивительно, что мы даже не опоздали к началу торжества. Добромир с видом бывалого лестницами и коридорами повел меня в комнату отдыха. Каково же было мое удивление, когда в просторных апартаментах я встретила Селину Светозарову – мать Добромира. Она сияла своей чудесной улыбкой и не менее чудесным нарядом под цвет её ореховых глаз. Сначала я не поняла причину её радости, но более внимательный взгляд внёс ясность в ситуацию. На манекене, стоящем в углу комнаты висело умопомрачительное платье, рядом стояли туфли из серии «умереть, не встать».

Моя добрая фея сделала знак рукой, сын беспрекословно ретировался. Я открыла рот, чтобы сказать нет, но восхищение при виде платья, стерло из памяти мой секундный порыв.

Да!

Я надену эту красоту и немедленно! Быстро приняв душ, я выпорхнула из ванной комнаты, ежесекундно думая о том, как буду выглядеть в праздничном одеянии. Я, действительно, хотела примерить это чудо, струящееся, легкое, из ткани высочайшего качества, расшитой алыми искрами камней, которые играли и переливались на свету. Длинное, облегающее до бедер, с короткими рукавами из ажурной ткани, с юбкой расширяющейся книзу из-за воздушных вставок-клиньев. Цвет ткани напомнил закат, на который я недавно любовалась вместе с Ларри, он менялся от алого к темно-фиолетовому. Открытый вырез на спине, перехваченный тонкими атласными лентами, был украшен стразами.

Быстро облачившись в эту феерию шелка и огня, я взглянула в зеркало.

– А волосы! – воскликнула Селина.

– Сейчас расчешу, – ответила я, раскрасневшись под цвет платья.

– Нужна прическа, у нас есть немного времени.

– О-о-о, – я страдальчески застонала, – не переношу, когда дергают за волосы.

За что мне такое наказание. Хватило одной Леи.

– Я аккуратненько, – заверила Селина, чуть не силой усаживая меня в кресло. Я бы воспротивилась её диктаторским замашкам, но умная дама подсунула мне тарелочку с едой. С голодным энтузиазмом я накинулась на бутерброды, позабыв о сопротивлении, а Селина принялась творить.

Первый раз в зеркале я видела у себя на голове прическу. Прическу с большой буквы. За каких-то полчаса Селина смогла создать невероятное. Причудливыми локонами она собрала волосы в большой высокий пышный узел. Яркими заколками явно дизайнерской работы Селина скрепила мой элегантный чуточку небрежный пучок, оставив несколько волнистых прядей, обрамляющих лицо.

– Вот и всё, – Селина поправила локоны, – пора идти.

Сердце подпрыгнуло в груди. Мне срочно нужно успокоительное.

– Надо дождаться моих друзей! Я не могу без них.

– Они уже здесь, – мягко улыбнулась Селина, – все собрались.

Гул в ушах перекрыл последние слова матери Добромира, я поднялась, чуть покачнувшись на каблуках, и двинулась украшать собой праздник. На нетвердых ногах я вышла из комнаты. Хорошо, что из-за длинного подола никто не увидит мои подгибающие колени. В платье или в брюках я была одинаково труслива среди любопытной толпы. Вдох-выдох и мы с Селиной вошли в малый зал Тринистада. Надеюсь, количество людей в нем будет соответствовать названию.

Я ошиблась. Встречающих не было. Ни единого.

И малый зал, приготовленный к торжеству, удивил.

Хоть он назывался малым, по площади был примерно с два школьных спортзала, и здесь оказалось всё более чем скромно, почти как на моей нелюбимой площадке. Ни лепных потолков, ни огромной хрустальной люстры, ни сверкающих мозаичных полов, ни стен, украшенных зеркалами и картинами, не было ничего, кроме высоких окон, плотно закрытых темными шторами. Что несколько сгладило первое удручающее впечатление, так это сервированный стол для торжественного обеда, и группа музыкантов, настраивающих инструменты.

Ступая по темному гранитному полу мы двинулись в центр зала. Музыканты смолкли. Я сжала губы в узкую полоску. Приём организовали с таким размахом, что у меня перестали дрожать колени, и возникло стойкое ощущение, что нам тут не рады. Искоса глянув на безмятежное лицо Селины, я поняла, невозмутимость мне не сыграть, даже если предложат «Оскар». С запоздавшим чувством неловкости подумала, что в этом зале более уместен костюм наездницы, чем платье королевы бала.

Прищурившись, с недоброй усмешкой я продолжала идти, выпрямив спину, ругая себя за решение выйти в свет. Неожиданно Селина мягко придержала меня за локоть, и я остановилась, оглядываясь по сторонам.

В зале потухли все светильники, и в наступившей темноте под ногами высветился золотой квадрат. Он расширился, плитки пола над ним зашевелились и исчезли, будто кто-то их снял. Под полом оказались толстые кольца спящего чудовища. В тишине, нарушаемой испуганным стуком сердца, я разглядывала громадные изгибы. Раз! Из-под пола вымахнула огромная голова с открытой пастью. Я не завизжала только потому, что враз лишилась голоса. На меня обрушилась дробь барабанов, и ту же секунду огромная Огненная змея стремительно приблизилась ко мне, распахнула пасть, направив на меня струю огня. Инстинктивно я отшатнулась, закрыв голову, а меня с ног до головы обсыпало мелкой золотистой иллюзорной пылью. Шум аплодисментов, грохот музыки заглушил мой прорезавшийся визг. Огненная змея взметнулась над головой, исполняя свой завораживающий танец.

От потрясения и восторга я затаила дыхание, наблюдая за невероятным зрелищем. А потом внутри змеи я увидела Стрелу и себя – испуганную наездницу, пригнувшуюся к гребню драконицы. Зрелище было таким завораживающим, что я забыла, как дышать, всматриваясь, как на огромной скорости Стрела вписывалась в повороты. Заиграл переливами темный пол, пестрой лентой закружился, перестраиваясь в необыкновенные фигуры. Крик восторга оглушил меня, вспыхнул свет, змея погасла и перед собой я увидела толпу людей. Фигуры Эрвина, Мечислава и Добромира возвышались за спинами официальных лиц, впереди в свете софитов сиял лысиной Бажен Светозаров.

От такой бурной встречи, мое настроение взлетело до небес, вместе с громыхающим сердцем и благодарностью к устроителям праздника.

– Церемонию награждения объявляю открытым, – воскликнул Бажен, – сегодня обойдемся без долгих церемоний!

Музыканты грянули туш. Это мероприятие в Светозаре разительно отличалось от чествования в Энобусе.

– Не будем задерживать победительницу и гостей долгими речами, – продолжил Бажен, недавно назначенный председателем совета старейшин Светозара, – буду краток. Мы видели, что произошло на «Огненной змее», наша победительница начала гонку последней, и, по мнению, зрителей, даже не хотела в ней участвовать. Но! Вступив в борьбу, участница проявила беспримерное мужество, и Огненная змея покорилась ей.

Аплодисменты и крики заглушили речь Бажена. Подняв руку, он призвал к тишине.

– Дорогая Соня, хоть ты и улизнула от нас после гонки, но главный приз дождался тебя.

Я затрепетала каждой клеточкой тела, только сейчас осознав свою победу. Тогда, выскочив из огненного рукава, я даже не поняла, что мы со Стрелой первые. Я просто молилась, чтобы мы остались живы.

– От лица нашего города я рад вручить победительнице пятьсот золотых тинов!

Бажен выдержал многозначительную паузу, уступив барабанщику и вопящим гостям. Когда барабаны, свистульки, погремушки и вопли смолкли, Бажен провозгласил.

– Учитывая, что Соня Снегирева заслужила титул – Явление года, она получает звание – почетный гость Светозара!

Народ заголосил вместе с музыкантами, выдавшими невероятной громкости туш, а я покачнулась. На миг даже потемнело в глазах.

– А это значит, что она может выбрать себе дом, в котором имеет право жить столько, сколько захочет.

Бажен развернул свиток, который держал в руке, и я забыла, как дышать, увидев золотую выпуклую печать. Вау! У меня будет дом!

– И последний приз, за храбрость, проявленную в гонке, – выдал Бажен, кажется, собравшийся уморить меня подарками. Я с трудом стояла на ногах. Что может быть круче дома, в котором можно жить? – Если кто не помнит, наша победительница выиграла гонку на диком драконе, чего не бывало со времён основания «Огненной змеи», – поддал жару Бажен, и я спрятала в ладонях красное лицо, не в силах сдерживать свои чувства.

– Золотой аэромобиль! – буквально взвыл Бажен, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

Слёзы градом хлынули из глаз. Селина обняла меня за плечи и прижала к себе.

– Накинулись без предупреждения, – произнесла она тихонько, – смутили девушку, – незаметно вложив в мою руку платок.

Я была благодарна Селине, Бажену, всем людям вокруг меня, которые бросали вверх разноцветные шарики, с хлопком разрывающиеся над головами и осыпающие нас разноцветными искрами. Вытерев слёзы, я отняла от лица платок. Добромир, оказавшийся рядом, подал алый шарик, и я подбросила его вверх. Меня поздравляли, жали руку, восхищались, говорили приятности, я улыбалась в ответ, кивала, благодарила, а над моей головой вспыхивали и разрывались разноцветные шарики. И моё сердце разрывалось от счастья вместе с ними

– Фуршет! – крикнул Бажен, все повернулись к столам. Праздник продолжается!

Рядом очутился Эрвин, подхватил меня под руку. Счастливая улыбка застыла у меня на губах, когда я обернулась к нему со словами благодарности, сияя как начищенный пятак. Я, действительно, нуждалась в поддержке. Лицо Эрвина выглядело как застывшая маска.

– Откуда у тебя это платье? – спросил он замогильным голосом.

– Подарок от Селины, – ответила я сдержанно, хотя жаждала огрызнуться, как шорх, маленький зверек, напоминающий ежа.

– Ты же не хотела платье?

– Передумала.

– Не слишком ли много подарков от Светозаровых?

– Давай обсудим позже, – попросила с улыбкой, хотя мне сильно хотелось нацепить на лицо такое же неестественное выражение, как у него.

Сделав вид, что изыскано сервированный стол отвлёк меня, я отвернулась. Горы румяных пирожков, миниатюрных тарталеток, фрукты, сыры, сладкие лакомства, напитки, от обилия еды у меня глаза разбежались. Не успела я набрать себе на тарелочку разных деликатесов, как музыканты взялись за дело. В программе праздника были танцы.

На середину зала выплыла Селина с Баженом, они открыли торжественную танцевальную часть, следом за ними потянулись другие пары. Жуя канапе с нежнейшей белой рыбой, я засмотрелась на Асанну с Мечиславом, в то время, как Эрвин, не отрываясь, смотрел на меня. Я чувствовала его пристальный взгляд так же отчетливо, как чувствовала, что не хочу танцевать с ним торжественный марш.

– Пойдем в круг, – сказал Эрвин, когда я дожевала и потянулась к бокалу с напитком.

– Поем, и потанцуем.

– Я подожду, – сквозь зубы процедил Эрвин.

Взглянув на его напряженное лицо, я вернула бокал на стол. Какой смысл откладывать разговор, когда зубовный скрежет Вышнева отбивает весь аппетит. Разговора не избежать, хоть в дамской комнате закройся, он и оттуда вытащит.

Я подала Эрвину руку, и мы чинно присоединились к первому торжественному маршу. Кавалер неторопливо вел меня в танце, но его отсутствующий взгляд говорил о многом.

– Почему ты не спросила о кулоне, который я закрепил на Стреле? Ты видела его? – обманчиво спокойно проговорил Эрвин, когда мы повернулись лицом друг к другу.

– Видела.

– И не спросила.

Наша пара продолжала двигаться в колонне, я знала, многие смотрят на нас. Прекратить танец, развернуться и бросить Вышнева, было не лучшим вариантом сегодняшнего вечера. Придется делать вид, что мы обмениваемся комплиментами.

– Раскрою тебе тайну, – сказала без улыбки, к драконьей бабушке лицедейство, – я оставила кулон на столе, после твоих слов, что я подучила Горыныча, и он отказывается тебе подчиняться. Твоя ненависть заставила меня сделать выбор. И я оставила тебе твой подарок.

– Значит, не простила?

Опять этот горящий взгляд.

– Простила! Но забыть не смогла. Если один раз ты оказался способным на такое, будет и второй!

Танец стал нервным, Эрвин путался, и я наступила ему на ногу. Мы пару раз толкнули пару впереди нас, но даже не извинились. Раз поговорить Вышневу приспичило под танцевальные па, доведем беседу до конца.

– Значит, не дотягиваю до идеала? – зарычал Эрвин, с трудом держа несложный ритм марша, ноги шли вразрез с головой, – чемпион круче?

Вот и истинные мотивы проявились!

Некоторое время назад я перестала скрывать свои чувства ради мира во всём мире. На месте милой девочки, которая боялась обидеть словом, появился кто-то другой. Нет, я не стала резать правду-матку в глаза по поводу и без, как Асанна. Но всё же…

– Раз ты считаешь себя ниже Добромира, ты и будешь ниже него…, – припечатала я Эрвина, ничуть не боясь, что он меня не удержит. В танце такая фигура, когда партнер поднимает подпрыгнувшую девушку за талию и совершает оборот с партнершей в руках, называется подскок. Эрвин же не только поднял меня, но и подбросил вверх. От неожиданности моё дыхание сбилось. Спасибо, что поймал! Мы смотрели друг на друга горящими глазами. Я не стала щадить чувства Эрвина.

– Когда я победила в Энобусе, Добромир первый подал мне руку. Мне – неизвестной гонщице на самом задрипанном драконе из всех.

Марш предполагал сплетение рук арочкой над головой, и наши лица с обоюдоострыми улыбками стали ближе друг к другу.

– Тогда после гонки у Добромира не было ни капли зависти, только удивление, хотя другие гонщики готовы были порвать нас с Горынычем на лоскуты. Чемпион признал мою честную победу и поздравил меня.

Я очутилось с другой стороны от Эрвина.

– А вот, что ты думал обо мне, когда мы с Горынычем не вернулись в Овечечку, примерно представляю. Озвучить?

– Не надо, – глаза Эрвина потемнели, как небо перед грозой.

– Можешь обижаться, но я больше не надену твой подарок, – поставила точку вместе с последними звуками марша. Торжество, организованное ради меня и для меня померкло, Эрвин испортил мне настроение, а я в свою очередь ему.

Сделав короткий реверанс, демонстративно развернувшись на каблуках, я пошагала в противоположное направление от стола, хотя кавалер по правилам должен сопроводить даму к тому месту, откуда он её пригласил.

Мой путь лежал к одному из множества диванчиков, стоящих в нишах зала. Я некоторое время назад заприметила на одном из них Ларри, бросилась к нему, торопясь скрыться от Эрвина. Пусть только попробует пойти за мной.

Плюхнувшись рядом с белым китайцем, выхватила у него из рук бокал с шипучим напитком.

– Пить хочу, – объявила опешившему Ларри.

Еще не успев допить бокал, я тут же взяла второй у проходящего официанта.

– Красивое платье, – пролепетал Ларри, – ты сегодня выглядишь… сногсшибательно!

Ох! Хоть один настоящий кавалер нашелся. Прямо расцеловать захотелось Ларри за его искреннее восхищение.

– Танцевать не пойду, – строго сказала я, чтобы не счел мою улыбку на свой счет.

– А я не умею, – хмыкнул Ларри. – Мне и здесь хорошо. Посмотри, сколько народу. Интересно отсюда наблюдать. Тебе не кажется, что Мечислав – отец Добромира?

Я чуть не подавилась шипучкой от слов белого китайца.

– Он же сам сказал, что его отец гонщик, – не замечая моей реакции, продолжил Идепиус, – Селина Мечислава явно избегает, думаю, её муж тоже в курсе.

– Мечислав с Ви, – откашлявшись, пробормотала я.

– Соня, ты наивная. Это же для отвода глаз. Старые друзья и всё такое. Чтобы не ставить мать Добромира в неловкое положение.

Голова немного кружилась от выпитого, и я уставилась на Княжича, который беседовал с Баженом. Разница между ними была колоссальная. Один – бывший чемпион, гонщик, второй – политическая фигура. А кого бы выбрала я на месте Селины? Конечно, Мечислава, тут и думать нечего. Но если…? Я замерла, сраженная мыслью. Добромир и Эрвин – братья?!

– Ты не видишь между ними сходства? – ворвался в сознание голос Ларри, – совсем? Помнишь, Добромир говорил, что знает, кто его отец. Может, спросим у него?

Белый китаец даже не заметил, что разговаривает сам с собой. Я справилась с волнением и допила второй бокал.

– Кстати, сестра тоже думает, что Мечислав и Селина – родители Добромира. Только тете Ви приходится за всех отдуваться и отвлекать внимание на себя. Потому что другие тоже могут догадаться, посмотрев на отца и сына.

– Принеси чего-нибудь пожевать, – попросила я зудевшего над ухом Ларри.

Голова кружилась от игристого напитка, от круговерти праздника, от неумолкающего Ларри, от вида чемпиона, идущего ко мне через зал.

Ко мне?

Я не заметила, как Ларри испарился, а приблизившийся Добромир галантно поклонился, приглашая на тур вальса. Вечер становился с каждой минутой интересней.

Встав, я царственно подала чемпиону руку, немного пошатнувшись. Уголки губ Светозарова дрогнули, а в глазах светилось столько нежности, что я не утонула в них, только благодаря тому, что уже нечетко воспринимала реальность.

– Держись крепче, – сказал Добромир, – я не уроню королеву бала, самую прекрасную из всех.

– Ох! – только и успела сказать я, как он закружил меня в вальсе. Столько кружений за один день. Боюсь мне не выдержать.

Добромир, почувствовав моё состояние, перешел в медленный режим. Мы двигались не торопясь, обходя стороной другие пары.

– Сегодня исполнились две мои мечты, – Добромир слегка наклонился ко мне.

– Какие?

Мне стало невероятно смешно от его заговорщицкого тона.

– Я так давно мечтал потанцевать с тобой, – сказал Добромир, – с первого нашего танца прошла целая вечность.

– Когда я оттоптала тебе ноги?

– Я не заметил.

– А вторая?

Ого! Я кокетничала с чемпионом. На меня это совсем не похоже.

– Я мечтал когда-нибудь прокатить тебя на своём драконе, – сказал Добромир, – и вот, это произошло.

Мне стало стыдно за свою призывную улыбку.

– Мечты сбываются, – я опустила глаза. Слишком откровенный разговор вёл куда-то не туда. Надо убираться со скользкой дорожки не прошеных признаний. Ответить на чувства чемпиона я не могла, поэтому кардинально сменила тему.

– А Мечислав …

– Он не мой отец, – перебил Добромир.

– Вы немного похожи, – стушевалась я, – извини.

Действительно, взбредет же голову.

– Вы просто знаете мою тайну, поэтому теперь в каждом гонщике подходящего возраста будете искать приметы моего…биологического отца, – сказал Добромир, – Мечислав мне не отец.

С чего это чемпион выдал такую длинную фразу? Нет, так нет. Я не настаиваю.

– Завтра ты можешь посмотреть дома, – огорошил Добромир, и я икнула, наверное, от восторга.

– Ох, – я икнула опять, – так сразу?

– А чего ждать, – улыбнулся Добромир.

Мимо, вальсируя, скользили Эрвин с Асанной, на нас даже не взглянули. Фу ты, ну ты.

Ревности я не ощутила, только раздражение. Интересно, какую версию озвучивает честная Ляля на ухо Эрвину про наш эпический полёт.

Целый день качаться на качелях не под силу. Тошнить начинает.

Вальс закончился, и я попросила Добромира отвести меня к столам. Успокоительное Асанны мне не светило, но бутерброды и пирожные вполне могли его заменить. Не успела первая тарталетка исполнить свою спасательную миссию, как рядом нарисовалась честная Ляля. Она тянула из бокала шипучий напиток и готовилась толкнуть речь. А я-то надеялась спокойно пожевать. Драконий аппетит как никак!

– Мне неприятно это говорить, – начала Асанна.

– Тогда не говори, – я тоже хотела уйти от разговора, взяла симпатичный пирожок, – ведь приятностей от тебя не услышу.

– Было бы честно…, – Асанна залпом осушила бокал.

Да сколько можно про честность!

– Если бы ты отдала свой аэромобиль Добромиру в замен разбитого… по твоей милости, – выдала Асанна с недюжинной смелостью, а я даже не подавилась.

– Ну-у, – я жевала вкуснейший пирожок. От него я никак не могла отказаться, – не знаю, – я доела это чудо кулинарного искусства.

– Это твоё дело, но я должна была высказать своё мнение, – выдала принципиальная, до умопомрачения честная Асанна.

– Конечно, раз по чесноку, – ответила я, – помнишь, когда мы познакомились, ты сказала, что Горыныч непригоден для гонок?

Асанна переваривала мои слова, а я жевала очередной пирожок, поражаясь своей прожорливости.

– Я судила по его виду, – выдала она.

– Ключевое слово здесь, судила. Ты не находишь? – моё терпение сегодня безгранично, – завтра будем выбирать дом. Ты с нами?

Резко изменившись в лице Асанна отвернулась, её затылок красноречиво свидетельствовал, кому-то всё, а кому-то ничего. И огромное «всё» тут же материализовалось в пространстве. Как по волшебству рядом появился Веригла Могучий. Я взвизгнула и бросилась к нему на шею.

Капитан команды Мирограда, за которую я выступала в эстафете под Энобусом, поднял моё настроение на новый уровень, как и меня саму, подкинув чуть не под потолок так, что с ноги слетела туфля. Это развеселило меня еще больше. Туфельку Веригла нашел и даже, встав на колено, стал надевать.

– Красавица! Мои глаза с трудом выдерживают такую красоту!– пробасил он.

– Откуда ты узнал про награждение? – я хохотала, не попадая ногой в туфлю, совсем не думая о том, как мы выглядим со стороны.

– Добромир пригласил, – великан придерживал меня, скачущую на одной ноге, – ну, и по делу. Хотел узнать, ты настроена на гонку «Каменный мешок» в Мирограде? – огорошил Веригла, – я ведь тебя узрел на Огненной змее, и даже не узнал. Ты была великолепна. Просто нет слов. Богиня!

Капитан команды Мирограда, второй гонщик после Добромира смотрел на меня, как на бриллиант, сверкающий в короне.

– Я не могу участвовать. У меня нет дракона, – притопнув ногой, я одолела, наконец-то, свой заколдованный башмачок.

– А маломерка?

– Он на вольных хлебах, я его отпустила.

– Соня, ты же номер один в Верховии! Хочешь, мы найдем тебе ездового?

Его раскатистый бас слушало уже половина зала, вторая изо всех сил прислушивалась, стараясь уловить смысл, несмотря на гремящий оркестр. Мы умудрились привлечь внимание даже тех, кого не особенно интересовали гонки.

– Мы до сих пор не отблагодарили тебя за эстафету. Ты имеешь привычку мгновенно исчезать со всех радаров.

Неожиданно возникнув в пространстве, к нам приблизился Эрвин. Он буравил Вериглу мрачным взглядом. Вот кто совсем не собирался исчезать, хоть я на это надеялась.

– Привет, дружище! – великан хлопнул Вышнева по плечу, – всегда на страже чемпионки. Одобряю. Её нельзя отпускать ни на шаг.

– Соня, можно тебя на пару слов, – процедил Эрвин, никак не отреагировав на вопль Вериглы и его увесистое приветствие.

– Эм-м, – я замялась, не зная, что ответить, но Веригла понимающе подмигнул мне.

Когда мы отошли на безопасное расстояние подальше от любопытных ушей, Эрвин зашипел сквозь зубы.

– Ты сегодня от всех принимаешь подарки? Веригле нельзя верить. Он хочет заманить тебя в команду.

– Что плохого в его команде?

– Всё! – вспыхнул Эрвин.

И тут я вдруг почувствовала, что мгновенно устала. Из меня будто выкачали воздух. А этим воздухом был тот, кто яростно сверлил меня взглядом, готовясь расщепить на атомы.

– Эрвин, – мой голос прозвучал предупреждающе тихо, – остановись.

Вышнев судорожно дышал, сжимая и разжимая кулаки.

– Разве не видишь, они заманивают тебя. Сначала этот дом в Светозаре, потом Веригла с драконом. А завтра Добромир предложит тебе место в команде. Все хотят заполучить тебя.

«А мне нужен только ты, – подумала я, – но ты этого не видишь».

Отведя взгляд от Эрвина, я отключилась от разговора, направив внимание на прекрасную пару. Мечислав с Селиной танцевали тарантеллу. Селина изящно и легко двигалась, все силы направив на то, чтобы не выдать волнения. Я одна это вижу? Незаметно поглядев по сторонам, я вновь взглянула на них. Селина плавно шагала рядом с партнером, который добивался её внимания, танец начинался с ухаживания кавалера. Наверное, девушки падали к ногам Мечислава, когда он – молодой чемпион выходил на танцпол. В голову почему-то пришло сравнение с Добромиром. Мне срочно захотелось увидеть его. Почти мгновенно отыскав Добромира среди танцующих пар, я устремила на него взгляд. Ведя в танце Асанну, он был прекрасен, совершенен во всем, от него тоже невозможно было оторвать глаз, как и от Мечислава.

– Соня! – резкий оклик Эрвина вывел меня из созерцания.

Я вздрогнула и взглянула в его потемневшие от ярости глаза. В этот момент оркестр сделал паузу, и ритм понесся вскачь. Вторая часть танца была стремительной. Мне нравилась тарантелла, но танцевать её я не умела, слишком много быстрых сменяющихся фигур. Около нас услужливо склонился официант. Воздух в зале накалился, как в пустыне. Эрвин взял бокал, но я вцепилась в него, отобрала бокал, выпила залпом и рухнула в тишину.

Глава 4. Подобное к подобному

«Я никогда не падаю в обморок» – пришла первая осознанная мысль, когда я открыла глаза. Комната покачнулась, потолок начал наваливаться на меня, подкатила тошнота, внутренности скрутил спазм, я свесила голову с кровати, и Эрвин (откуда он здесь взялся?) успел подставить ведро. Он поддержал мои волосы, вытер мокрой салфеткой лицо и уложил обратно в постель.

– Ты отравилась, – сказал Вышнев, – выпей воды, станет легче.

– Почему она черная?

– Так надо.

Эрвин бережно поднёс к моим губам стакан с водой. Через силу, но я сделала несколько глотков. Следующие полчаса происходило одно и то же. Темная вода, которая проходила в желудок, исторгалась оттуда. Меня всю трясло, я изнемогла от судорожных сокращений, отталкивала руку истязателя со стаканом воды, но он уговорами и просьбами умудрялся меня напоить. Простой и действенный верховенский способ при отравлении неизвестно чем.

После очередного спазма я без сил упала на подушки.

– Тебе лучше? – спросил Эрвин, вглядываясь в моё лицо.

– Больше ни капли воды, изверг, – я сжала зубы.

Эрвин мягко скользнул к двери, прислушался, осторожно выглянул наружу. Странное поведение Вышнева перевело меня из состояния «умирающего лебедя» в состояние «готовность номер один». В голове стало тесно от спутанных тревожных мыслей. В тишине было слышно, как в темное окно стучит одинокая ветка.

– Тс-с, – произнес Эрвин, оборачиваясь ко мне, – не волнуйся. – Он подошел ко мне, сгреб с кровати, подхватил на руки.

– Уйдём, не прощаясь, – шепнул на ухо и вышел в коридор, освещенный тусклыми ночными лампами.

На мне была больничная пижама в тонкую голубую полосочку, из коротких штанов торчали голые ноги, но переживать об обуви, как и о чудесном платье, исчезнувшим после бала как по волшебству, не было сил. Они испарились с той же скоростью, с которой появились. С точки зрения вечности, мгновенно.

Быстро и бесшумно, точно вор, тащивший драгоценность, Эрвин шагал по пустому коридору со мной на руках. Я жалела, что последнее время в Овечечке сильно разъелась, ведь меня кормили, как изголодавшего дракона. Хотя мой рыцарь даже не запыхался, двигаясь по коридору. Он был готов к любым лишениям, лишь бы утащить жемчужину из сокровищницы. Он метнулся к узкой служебной лестнице и побежал вниз. Я судорожно цеплялась за плечи, забыв про то, что полчаса назад была бледным привидением в полосочку.

– Что случилось? – прошептала я, когда Эрвин остановился около низкой входной двери.

– Ничего, – ответил мой рыцарь, приподняв бровь, – я – страшный собственник, поэтому тебя похитил.

Странно. От кого мы бежим?

За входной дверью беззаботно разлеглась тишина, не надо было даже прислушиваться. Моя интуиция молчала, успокоившись в руках Эрвина. Наш бег по коридорам и лестницам волшебным образом очистил сознание.

– Там никого нет, – сказала я.

Страшный собственник поставил меня на ноги, и толкнул дверь. Закрыта. Недолго думая, он с силой пнул её ногой, дверь с треском отворилась.

Выглянув наружу, Эрвин вновь подхватил меня на руки, и мы вышли на улицу. Ночь. Звездное небо. Тишина и прохлада.

Побег продолжился по темным аллеям. Так стремительно и бестолково я еще ни разу не покидала лечебное учреждение. Наш путь пролегал по тропинкам, вымощенным кирпичом. Над головой навес из сплетенных ветвей, как в зеленом туннеле. Я успела проникнуться волшебством лунного света, который сочился сквозь ветви. Наконец, мы вынырнули из зелёного коридора и очутились возле закрытых ворот ограды, но с калиткой, через которую мы покинули лечебную обитель. Протащив меня еще метров сто, Эрвин плюхнулся на первую попавшуюся лавку.

– В чем дело, ты можешь объяснить? – спросила я, сползая с коленей Вышнева.

– Переночуем в другом месте, – восстанавливая дыхание, ответил Эрвин.

– Нас будут искать, – я подтянула колени к груди, натягивая штаны на голые лодыжки.

– Я чокнутый ревнивец, какие ко мне претензии?

Эрвин снял свою куртку и накинул мне на плечи.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, погладив меня по щеке, – замерзла?

Слова Эрвина были в сто раз горячее его куртки, я улыбнулась и прижалась к нему.

– Всё хорошо. Куда мы сейчас?

– На ночной экспресс.

– Сбегаем из Светозара? Не попрощавшись?

Мой вопрос покоробил Эрвина. Неблагодарным я его не назвала, но намёк он уловил мгновенно.

– Пока в лечебнице я отвоевывал место рядом с тобой, чуть не подрался с одним докторишкой. Он был настолько настойчивым, что я… приревновал.

Как он приревновал, я примерно представляла.

– Ты же знаешь, с ревнивцами спорить бесполезно, – он вдруг стал серьезным, – нам надо как можно быстрей покинуть Светозар. Спасибо мы скажем позже, когда выберемся отсюда. Живыми и невредимыми.

Эрвин застегнул на мне куртку и собрался снова подхватить меня на руки, но я запротестовала.

– Подожди, – сказала я, – повернись. – Встала босыми ногами на лавку и запрыгнула Эрвину на спину.

Вышнев подхватил меня под коленки, я вцепилась ему в плечи, и мы понеслись по безлюдным ночным улицам. Вскоре после нескольких кварталов, мои руки стали слабеть. Эрвину, конечно, было легче нести меня на закорках, но моё желание преодолеть расстояние до станции босиком становилось всё более настойчивым.

Почувствовав, что я сползаю, Эрвин остановился и осторожно поставил меня на мостовую. Холодные камни обожгли ступни, и я переступила с ноги на ногу, как будто это могло помочь. Эрвин тут же подхватил меня на руки, заверив, что до станции совсем недалеко. Недалеко оказалось за тридевять земель как в сказке. Эрвин, спустившийся по лестнице лечебницы со мной в руках и Эрвин, идущий к финишу, кардинально отличались друг от друга. Вышнев не замедлял хода, хотя его лицо блестело от пота, а хриплое прерывистое дыхание напоминало дыхание загнанного дракона. Одержимость, с которой Эрвин двигался к цели, пугала меня. Спешка, с которой мы удирали из Светозара, всколыхнула подозрения.

Погони за нами не наблюдалось, я несколько раз просила Эрвина остановиться, но он упрямо мотал головой, от усталости не в состоянии говорить. Мы подошли к станции в тот момент, когда экспресс уже собирался тронуться. На подножке я увидела Мечислава, который втянул Эрвина внутрь экспресса, я резво соскочила на пол, а несчастный марафонец свалился в проходе. Наш побег, оказывается, был спланирован не хуже шпионской операции, о чем мне не соизволили сообщить. Всё случилось как в кино, с корабля я попала на бал, не успев толком потанцевать, в лечебницу, а оттуда снова на корабль.

Мечислав покинул экранолёт, тот добавил оборотов, поднялся над землёй и, набирая скорость, помчался из города прочь. Я не задала ни одного вопроса, пожалев и себя, и Эрвина. Мечислав успел передать мой рюкзачок, я в состоянии блаженства натянула на ледяные ноги носки и сапоги, заправив в них полосатые штанины. Сил не осталось, я смежила веки, откинулась в удобное кресло, почувствовала, как Эрвин накинул на меня казенный плед, и уплыла в направлении грёз. Измучившись после всех передряг, я тесно прижалась к Эрвину. Он поцеловал меня в макушку, вырвав мой облегченный вздох. Любовь дала мне крылья, и я, нарушая закон тяготения, воспарила к звездам, отчетливо понимая, что счастлива.

Мечта сбылась, хотя реальность замедлилась с исполнением на несколько дней, но я всё же провела незабываемую ночь рядом с любимым. Я положила голову Эрвину на коленки и всю дорогу спала, как в детстве у мамы. Ночь вернула меня в Поваринск и вернула мне силы. Я проснулась, когда экспресс остановился, за окном уже начало светать. Мы прибыли в Дром.

Ближе к вечеру Мечислав нашёл нас в скверике около аэровокзала. Выспавшись в дороге, мы с Эрвином провели чудесный день, гуляя, держась за руки, глазея по сторонам, знакомясь с городом. Дром стоял на семи холмах, как объяснил Эрвин. Он был совсем не таким как Светозар. Его широкие улицы, огромные площади появились после сильнейшего пожара, произошедшего почти двести лет назад.

Восстановлением города руководил архитектор Силыч. Почти полностью сгоревший Дром был заново отстроен и превращён в один из самых современных городов Верховии. Силыч сумел обновить облик древнего города, с новым для Дрома размахом. При поддержке власти архитектор не позволил домовладельцам отстроить свои дома в прежних границах. Теперь город отличался прямыми линиями и правильными кварталами.

У меня образовалось немало вопросов к моим похитителям, но я придержала коней до появления Мечислава. Мы, конечно, собирались перебраться к Княжичу, хотя держали это в секрете от всех, но убегать сломя голову не планировали. За ужином, сидя в уютной столовой у Мечислава и прихлёбывая крепкий травяной чай, я приготовилась слушать.

– Всё очень странно, не находишь? – спросил Мечислав, посмотрев на меня.

Странности были моей стихией, я уже не удивлялась им, уговаривая себя, как Ларри, философски относиться к происходящему, и каждый раз срывала собственную декларацию.

– Сначала вокруг тебя водят хороводы, просят приехать в Светозар, потом следует отравление…, и тут же частная лечебница.

Я подняла бровь.

– Это случайность? – спросил Эрвин.

– Ну-у…

– Когда с тобой случались случайности? – хмыкнул он.

– Дай подумать.

Неужели Добромир участвовал в этой постановке? Тоскливо об этом думать. Скорее всего, его использовали втёмную. Кто? Пусть Эрвин с Мечиславом разбираются.

Дверь в комнату отворилась. На пороге появился невысокий парнишка, аккуратно постриженный и одетый по последней верховенской моде в замшевые узкие брюки, заправленные в сапоги и тонкую просторную батистовую рубаху, подпоясанную широким ремнем. Увидев нашу компанию, он от неожиданности замешкался и затормозил.

– Проходи, Клим. Познакомься. Это Соня и Эрвин, – неторопливо произнёс Мечислав.

Парень склонился в коротком поклоне, представляясь:

– Клим Княжич, – вновь обратился к Мечиславу, – я могу взять Принца?

– Бери. Готовься к гонке.

– Устроители придумали что-то новое, держат в тайне, хотят дать фору своим гонщикам, – сказал Клим.

– Если мироградцы откроют секреты своим наездникам, их отстранят от гонок.

– Для своих они найдут способы поделиться, – Клим явно смущался оттого, что разговор слушали чужие люди.

– Это исключено, – ответил Мечислав.

Наблюдая, как официально общаются отец с сыном, я пришла к выводу, между ними нет тёплых отношений. Эрвин же с интересом разглядывал парнишку, который от пристального внимания смутился и понемногу пятился к двери. Клим совершенно не походил на отца, а вот в Эрвине очень ясно проглядывали его черты. Тоже самое я могла бы сказать о сходстве Мечислава и Добромира, хотя он наотрез отказался от родства. Младший Княжич, видимо, пошел в мать.

– Подожди, не уходи, поговорить надо, – сказал Мечислав.

Клим кивнул головой, а с нами попрощался:

– До свидания.

Сказка о разлученных влюблённых, которую я сочинила про родителей Эрвина, как-то не складывалась. Мне казалось, Мечислав любит Авивию, а на самом деле, судя по возрасту Клима, брошенный муж быстро нашёл утешение в объятиях другой женщины.

Обидно.

Мечислав покосился в мою сторону, он, словно бы прочитал мои мысли. Один только Эрвин сидел дурак дураком, ничуть не озаботившись появлением Клима. Вышнев прихлёбывал чай, налегая на сдобные булки с маком.

– Я помню Клима на «Огненной змее». Он на твоём драконе выступал, – восхищённо сказал Эрвин, глядя на Мечислава.

– Клим сейчас к «Каменному молоту» готовиться, – ответил Княжич.

– Повезло парню. Эх! – Эрвин выразил зависть по поводу гонки в Мирограде. – У меня теперь дракона нет, – забубнил Вышнев, зыркнув на меня, – Горыныч шастает где-то, Лара – драконица команды Светозара, про Стрелу и говорить нечего. Она скорее сожрёт, чем разрешит оседлать себя.

Мечислав, выслушав Эрвина, предложил помочь. Оказывается, он иногда тренировал команду Дрома, и знал, что происходит.

– Они как раз присматривают запасного, – сказал Мечислав.

От такой новости Эрвин мгновенно взбодрился, забыв о Горыныче и Ларе (к ней он, действительно, привязался).

Дух гонщика в Эрвине был неистребим. Возможность тренировок, которая замаячила перед ним, обернулась катастрофой для оставшихся булок. Вышнев съел все. Адреналин зашкаливал, и Эрвин выразил решимость сию минуту ринуться на полигон. Мудрый Мечислав слегка остудил разгоряченную головушку:

– У них нет нового дракона, но этот вопрос мы решим. Только сейчас тебе не стоит светиться. Лучше сохранять инкогнито. Чем позже станет известно о вашем пребывании в Дроме, тем лучше.

Вопреки прекрасному настроению, вкусному ужину и почти семейной атмосфере, нам не стоило расслабляться. С затаённой тоской я глядела на Мечислава, видя, как родитель беспокоится о сыне, наверстывая упущенное время. Нам предстояло жить вместе с семьёй Мечислава, это всё равно, что ходить по краю огнедышащей горы, в любой момент, ожидая её извержения. Если Эрвин узнает правду, Мечислав не успеет сказать «а», как сын быстрее пули покинет Дром. Маленький шанс на то, что Эрвин поймёт и простит, оставался. Как считала ведьма Мара, будет толк, если жить в опасности, и я была склонна верить ей. Понимая, что Мечислав не виноват в событиях восемнадцатилетней давности, он всё равно был виноват.

Княжич отослал Эрвина к Климу, чтобы они поговорили о возможных тренировках, мы с Княжичем остались одни.

– Ты обладаешь магией. – уверенный голос Мечислава вывел меня из задумчивости.

О! У Княжича открылись глаза, хотя Ларри Идепиус уже пролил свет на эту темную тему. Белый китаец сложил из невероятных фактов немыслимую и стройную картину. Благодаря стараниям Ларри, я оказалась готова к этому разговору. Можно, конечно, немного покуражиться над мастером, но как-то незаметно время на подростковые ужимки кануло в лету.

– Я – магиня, – так считает Ларри, – я склонна с ним согласиться.

Затянувшееся молчание собеседника стало ответом. Видимо, Мечислав готовился к долгой обстоятельно-разъяснительной беседе, а я спутала все карты. Не люблю тянуть кота за хвост. Вжик, и понеслись!

– Да, уж, Ларри – уникум, – произнес Княжич.

– Подобное к подобному, мы из одной команды.

Самодовольство я и не скрывала. А что? Все хвастают, я не исключение. Тем более, говорю правду.

– Как Ларри пришел к такому выводу?

– Из-за Горыныча, – без запинки ответила я.

Шах и мат! С победным видом отличницы взглянула на поверженного учителя.

– Согласен, – медленно кивнул он, – а вещь магическая имеется?

А вот это лишняя информация. Волна хвастовства затмила разум, но теперь я очнулась. В мои планы не входило раскрывать тайну кулона, а также его историю. Не так давно из-за солнечного камня немалый сыр-бор вышел, неохота снова наступать на те же грабли. Мы с Мечиславом меряемся взглядом. Мысли мои он не читает, посему…

– А у тебя? Кто-то мне обещал связь с Поваринском.

Мечислав хмурит брови. Тоже не определился, стоит ли раскрывать тайну.

– Вот, – он демонстрирует на среднем пальце простой перстень с темным квадратным камнем. Ничего особенно и ничего оригинального. – Подарок Никандра Вышнего. Это и есть наш канал связи.

Мои глаза увеличиваются пропорционально моему желанию завладеть перстнем, руки сами тянутся к нему.

– Ты не сможешь воспользоваться перстнем. Он настроен только на меня. Сеанс связи происходит не по моей воле, он работает в одностороннем порядке тогда, когда Никандр хочет что-то передать мне.

– А как…?

– В этом вся закавыка. Прежде, чем я понял, что Никандр шлет послание, прошло немало времени. Я получаю сообщения образами, иногда во сне, – Мечислав тяжело вздыхает, – которые стоит еще понять. Сновидения передают информацию в искаженном виде.

В одну секунду моё настроение меняется. В глазах прыгают белые молнии, пульс учащается. Неужели, Мечислав меня обманул?

– Так и знал, что не поверишь. Я тоже не верил и потерял столько лет. И, да, это звучит неправдоподобно. Тем не менее, где-то рядом с твоими родными Никандр Вышнев. Прости, что разочаровал.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не наговорить Мечиславу того, что рвалось с языка, слов, сказанных в запале, о которых я потом пожалею.

– Не прощу.

– Никандр показал мне одну вещь из вашего мира, и я сделал подобную.

– Покажи.

– Ее здесь нет.

Доказательств нет, но мне хочется верить. Кому-то я должна верить. Мечислав хмурится, молчит, вздыхает.

– Не злись, прошу тебя. Мне трудно объяснить, но появление послания, я страшусь гораздо сильнее, чем его отсутствия. Если Никандр приходит, значит, ожидается что-то ужасное, и чья-то жизнь разделится на «до» и «после». Он дает подсказку – это так, но я предпочитаю быть в потоке событий и делать всё возможное, чтобы не очутиться на краю пропасти. В моей жизни и так было слишком много ошибок. Слишком много времени я провёл вдали от тех, кого люблю. Поверь мне, Соня. Лучше развивать своё сознание, слушать себя, чем неожиданно увидеть, как земля разверзается под ногами.

Я верю Княжичу, но стоит ли ему открыть тайну про кулон.

– Что ты хотела рассказать? Я хочу увидеть твой артефакт. Это очень важно.

Важно, да не нужно. Я ведь отказалась взять кулон обратно, и сейчас, в эту минуту поняла, что жалею об этом. И себя очень жалко. Как мне теперь с Эрвином говорить?

– Соня! – в голосе Мечислава послышались металлические нотки.

– Давай, я разберусь кое с чем, а потом поговорим.

Через минуту Мечислав принимается объяснять.

– Раз у тебя имеется артефакт, надо усилить его магические свойства. Я научу, как это сделать. У тебя всё получится.

Похвала Мечислава бальзамом пролилась на мою вечно не уверенную в себя душу.

– И знаешь, что будет главным? – вопрос Мечислава заставил меня насторожиться. Стать подопытным кроликом как-то не светило.

– Сознание. Настройка сознания, концентрация на конкретную задачу и получение результата.

Я ухмыльнулась, Америку Мечислав, конечно, не открыл. Дело оставалось за малым, всего лишь изменить своё мнение, как говорил прорицатель Зарх – мой первый учитель в мире невероятных возможностей.

– Когда человек что-то для себя решил, сделал знание своей реальностью и не подверг сомнению, он застыл в развитии. Говоря простым языком, его миропонимание блокирует потенциальные возможности, не оставляет места для… чуда. Лучшее, что получилось у тебя, Соня, это разрушение привычных убеждений.

Мысль о том, что именно Верховия активировала моё сознание, я не стала озвучивать. Волшебство этой земли разрушило моё добровольное рабство под названием «реальность», я покинула тюрьму иллюзий и вышла на свободу.

Глава 5. Башня Ветров

Что такое гордость?  Чувство собственного достоинства, собственной ценности, наличие самоуважения. Гордость частенько переходит в гордыню и тщеславие, что меняет всю диспозицию разом. Гордыня есть непомерная ценность себя любимой, заносчивость, высокомерие, эгоизм, нетерпение упрёков и жажда похвалы. Стала ли я высокомерной и заносчивой? Нет. Жаждала ли похвалы? Если честно, то да.

Да! Хотелось объективного признания своих заслуг, слов, повышающих самооценку.

Рассуждая, таким образом, я два дня убила на то, чтобы уговорить себя и прийти к мысли, что мое самоуважение не пострадает. На третий день, наступив на собственную гордость, явилась к Эрвину с признанием. Посвящать Мечислава в конфликт по поводу кулона я не хотела. Наши отношения касались только нас двоих.

Ничего того, что я ожидала, не произошло. Эрвин не хмыкнул в привычной для него манере, а искренне смутился, точно подросток, впервые произнёсший невообразимые для него слова.

– Прости меня. Я был не прав, – сказал он, – но я не хотел, чтобы солнечный камень напоминал… о моём недостойном поведении. Может, когда-нибудь ты сможешь забыть.

Чтобы не разнюниться, я прижала ладонь к губам. Ночной бег по Светозару, то, как Эрвин заботился обо мне, изменил многое, оставив прошлое в прошлом – обида сгинула бесповоротно и навсегда. Эрвин растопил осколок льда в моем сердце и заработал кредит благодарности на много лет вперед.

– Забудь.

Наш поцелуй скрепил обещание никогда больше не возвращаться в тот день, и солнечный камень оказался на своём законном месте.

Ужин в кругу семьи вместе прошёл в непринуждённой обстановке. Клим и Эрвин сблизились, когда разговорились о гонках, и теперь вели заинтересованную беседу. Я молчала, делая вид, что разговор о гонках мне безразличен. Даже когда, захлёбываясь от восторга, Клим рассказал, как его обогнала девушка на дикарке, я и ухом не повела, хотя Эрвин кинул на меня ироничный взгляд. Моя личность держалась в секрете от всех, в том числе и от семьи Княжича.

День оказался таким длинным и насыщенным, что вечером я еле доползла до комнаты, в которой меня разместили. Даже жесткий матрас не помешал мне отключиться, едва я упала на него.

Ночная побудка была внезапной и стремительной. В мозг впился ужасающий тонкий писк, от которого хотелось заорать в полный голос. Истерично схватив подушку, я накрыла голову, сдавив уши. Писк не прекращался, вдруг на пороге, снеся дверь с одной петли, показался Эрвин с перекошенным лицом.

– Что это? – простонала я, не снимая с головы подушку.

В коридоре послышался топот, и в комнату ворвался Мечислав в халате на голое тело. Мы все трое уставились друг на друга.

– У вас никого?– выдохнул Мечислав. – Кто-то повредил защитный контур.

– Что за ужасный звук? – простонала я из-под подушки.

– Сейчас, – Мечислав рванул из комнаты, а Эрвин бросился к кровати, пытаясь намотать на голову моё покрывало. Звук становился невыносимым.

– А-а-а! – я стонала в голос, – уберите!

Звук резко исчез, за ним мои вопли.

– Если меня будут так будить каждую ночь, я сбегу в лес. У меня и сейчас желание выпрыгнуть в окно.

– Здесь третий этаж, – сбросив покрывало с головы, сказал Эрвин.

– Да хоть десятый!

Вторая половина ночи прошла под неусыпным надзором Эрвина. Он остался в моей комнате, прилёг на полу, но я пододвинулась, уступив ему место, и Эрвин переполз на кровать.

Жидкий рассвет еще только начал пробиваться в окна, как хмурый Мечислав, ввалившись в комнату, объявил.

– Срочно уезжаем в башню.

Княжич так и сказал в Башню, чем меня сильно заинтриговал.

– Здесь оставаться опасно. Я не верю в случайности. На моей памяти никто раньше не пытался проникнуть в мой дом.

В спешке мы похватали немногочисленные вещи, в утренних сумерках нас уже ждал мобиль Мечислава. Мы покидали в грузовой отсек машины немногочисленные пожитки и, опережая рассвет, помчались из города. После событий ночи у меня не было сил смотреть по сторонам, я смежила веки, привалилась к Эрвину и отключилась.

Меня разбудили в конечной точке нашего пути. С трудом подняв голову, я протёрла глаза. Круглая Башня Ветров располагалась на вершине горы, окруженная полуразрушенными крепостными стенами. По словам Княжича древняя крепость – форпост, построенная во времена разделения и вражды, служила для отражения атак и сдерживания врагов. Стены спасали от пеших нападающих. В башне проживали почти все обитатели крепости, кроме слуг, которые ютились в хозяйственных постройках, а на крыше когда-то часовые несли вахту, наблюдая за окрестностями и небом.

Форпост давно стал никому не нужной древностью, хотя сама башня сохранилась достаточно хорошо. Верховенцы предпочитали жить в городах и посёлках, давние распри ушли в прошлое. В Верховии была единая система управления, единая монета и единая территория.

За небольшие деньги Мечислав купил заброшенную крепость со сторожевой башней и привёл их в жилой вид. Преимущества Башни Ветров я оценила с первого взгляда. Она располагалась вдали от населённых пунктов, на все четыре стороны просматриваемые окрестности, внизу вдалеке текла горная река. Похожа на Овечечку, такое же уединённое место. Усадьба Светозаровых была укрыта в долине от всех ветров, здесь же шумные хулиганы носились беспрепятственно, нападая на беззащитных обитателей крепости.

Перелетев ворота, мобиль приземлился у подножия Башни. Мы выбрались наружу, ежась от холодного ветра, взяли вещи и двинулись за хозяином цитадели. Порывистый, пронизывающий ветер подгонял нас скрыться за толстыми стенами. Мечислав отпер массивную дверь, и мы шагнули внутрь темного пространства.

Увидев, какой толщины были стены этой жуткой Башни, я испугалась. В этой широкой каменной кладке без труда можно скрыть не одну тайную комнату и заселить их всех бесплотными призраками. Мечислав включил освещение. Мы оказались в большой круглой комнате, я заметила квадратный колодец и лестницу, ведущая наверх. По стенам на стойках было развешано оружие, что мгновенно заинтересовало Эрвина.

– Эта бывшая кладовая с колодцем. Я переоборудовал её в тренировочный зал, в колодце установил насос и провел воду на все уровни, в башне их пять. На втором кухня-столовая. Там я храню припасы, готовлю и обедаю. Над ней три жилых этажа. Два гостевых и на самом верху под крышей моя комната.

Мечислав подвел нас к винтовой лестнице, чуть выше она была огорожена каменной стеной. Массивная деревянная лестница оказалась крутой и узкой с аккуратными перилами, закрепленными в стене. Над головой горели светильники, освещавшие подъем наверх. Комната на втором уровне оказалась гораздо приятней, чем мрачный спортзал без окон. Здесь были небольшие вытянутые окна, со светлыми жалюзи, пропускавшими свет, что делало её уютной. Большой стол в середине, современная плита, раковина, огромный холодильник, в углу очаг и просторный разделочный стол с навесными полками на стене – скромно, но достойно. Мечислав сбросил с плеч рюкзак с припасами.

– Потом разберу, сейчас покажу ваши апартаменты, – он повел нас дальше. Преодолев следующий этаж, Княжич толкнул увесистую дверь и пригласил меня войти.

– Располагайся. Теперь это твоя комната. Если найдешь подходящие вещи, можешь воспользоваться. Комната Эрвина над тобой, а я на пятом уровне. Встретимся через час в столовой и все обсудим.

Оставив меня одну, они удалились, а я с интересом оглядела жилище. Мечислав был образцовый хозяин. Всё необходимое здесь было: достаточно широкая кровать, стол со стулом, кресло с пуфиком для ног, небольшой диванчик, шкаф для белья, но особенно порадовал санузел со всеми удобствами, даже небольшая ванна имелась. Воду здесь не экономили. В древнем строении, да все удобства! Вот это да!

Я разложила вещи, немного повалялась на кровати и спустилась в столовую. Столовую. Мечислав уже хозяйничал на кухне. Вскоре к нам присоединился довольный Эрвин. Башня Ветров была выше всех похвал. Мечислав признался, что на самом деле, предпочитает жить здесь, так как любит уединение и спокойствие. Я бы добавила, что для изготовления артефактов требуется отсутствие любопытных глаз и ушей.

Меня удивило сходство интересов Мечислава и Эрвина. И тот, и другой облюбовали для жилья башни. У Эрвина имелась берлога в старой крепости, пусть не такая уютная и большая, но именно в ней он предпочитал коротать время. Даже Добромир поселился в Овечечке вдали от Светозара и, по моему наблюдению, нисколько не рвался в город. Их одинаковый выбор не мог не удивлять.

На новом месте день пролетел незаметно. Вечером, рано поужинав, мы разошлись по комнатам, захотелось покоя и одиночества. Слишком неспокойными выдались последние дни. Мечислав обещал, что отопление, которое он включил, скоро нагреет наши комнаты. И все же ночью было промозгло. Мне пришлось накрыться двумя одеялами, но спала я спокойно. А вот утром настроение, бывшее безоблачным в день приезда, кардинально изменилось. Небо заслонили тучи, за окном начался дождь, завыл ветер, срываясь на визг, будто бы злясь на обитателей башни, до которых не мог добраться.

– Не будем тянуть время, – напомнил Мечислав, попивая утренний чай, – Соня, заряжайся энергией, она тебе понадобится, а мы с Эрвином в тренировочный зал.

Про «заряжайся», он, конечно, вовремя сказал, я совершенно не могла сосредоточиться, мозги растекались, словно лужи за окном. Усталость, страх, сомнения навалились неподъемной тяжестью. Зачем я осталась? Мне надо было вернуться в Поваринск. Там все знакомо, тихо и безопасно, следующий день похож на предыдущий. Непредсказуемой может стать только погода, и надо надеть резиновые сапоги вместо кроссовок, и проблема решена.

В Светозаре на празднике я отравилась. Случайность? Не думаю. В дом Мечислава в первую же ночь по приезду кто-то хотел проникнуть. Опять покушение? Скорее всего.

Верховия пугала неотвратимым приближением неизвестности, словно я с завязанными глазами подходила к краю пропасти, каждый миг ощущая, что он будет последним. Стылая башня Ветров нагоняла тоску. Что толку, что я из одного убежища перекочевала в другое. Если на меня открыли охоту, мне не спрятаться нигде.

В свете всего произошедшего подарки показались издевательством Светозара. Чемпионке разодетой в пух и прах не на золотом мобиле разъезжать надо, а в пору в лохмотьях на окраине города затаиться. Кажется, всё здесь против моего присутствия.

Быстро и незаметно я погрузилась в пучину безрадостных мыслей. А ведь Зарх учил, нельзя терять контроль, затянет с головой, не вырваться. Каждая мысль всё тяжелее, вокруг сгущается зловещая чернота, из мрака возникают чудовища, обступают со всех сторон, сопротивление бесполезно, разум сдаётся под натиском торжествующих видений, я программирую их появление в своей жизни.

Всё, что пожелаешь.

Неужели Верховия ещё не научила меня? Найти одну маленькую, малюсенькую, слабую мысль, от которой станет чуть легче. Пусть немного, но легче.

В этом безлюдном мрачном месте у меня есть возможность прислушаться к себе. Это не тюрьма, со мной Эрвин. От понимания того, что он рядом, тренируется в спортивном зале, меня отпустило. Мой магнит, который безошибочно тянет к свету. Эрвин занимается с Мечиславом на мечах, мне тоже пора приступать к упражнениям, которые показал Княжич. Вместо бесчисленных страхов проявить чистоту восприятия. Убрать заторы, покинуть запасные пути и нестись вперед, как бронепоезд.

Я сделала несколько упражнений на раскрытие грудной клетки, помахала руками и приступила к клеточному дыханию.

Через три минуты дыхательной практики я выдохнула и зависла, наслаждаясь внутренней тишиной. Еще три минуты я дышала в ритме секунд, спешащих на свободу из замкнутого лабиринта. Выдох. Сознание повело, но некоторые отвлекающие мысли просочились в голову. Отдых. Еще три минуты интенсивных вдохов. Всё. Не дышу, и не хочется, парю в безвоздушном пространстве.

На земле Эрвин, лежит на спине, застыл, боясь шелохнуться, напряженно следит за мной, будто ждёт. Вглядываюсь, придвигаюсь чуть ближе, хочу ощутить его запах. На грудь к Вышневу падают клочья пены из моей пасти. Я всё ближе, всматриваюсь в широко распахнутые глаза. Какой у них цвет? Серый? Синий? Жёлтый? Голубой!

Образ впечатывается в сознание, машинально прикасаюсь к кулону на шнурке. Подчиняясь зову сердца, стремительно взвиваюсь в облака с крыши Башни, устремляюсь в темное небо. Замерев, хочу рассмотреть ускользающее видение. Мне очень страшно.

Что это было? Распахиваю глаза. Смена картинки не пугает, сейчас меня ничто не способно напугать, но иррациональный страх сдавливает грудь, прерывистый выдох вырывается из горла. Обострившееся сознание требует проверить догадку, желание сию минуту осмотреть крышу башни толкает меня вперед.

С тяжёлым предчувствием выхожу из комнаты, по крутой лестнице взбираюсь вверх (просто кайф для верховенцев, но мне не смешно), достигаю верхней площадки, толкаю металлическую дверь и вот она – круглая верхушка Башни Ветров. Да, это здесь! Отсюда стартовала алая драконица из моего видения. Холодный ветер вместе с колючим дождем выбивают из моего тела последние крохи тепла. Меня трясет от подступающего беспричинного ужаса и предчувствия беды. Холод усиливает мои ощущения, к тому же я стою босиком на каменных плитах.

Промокнув и промерзнув до костей, я ступила под защиту крыши. Вода текла с меня ручьями, оставляя лужи на лестнице, смывая слёзы – следы моей слабости. Холод и дождь сделали благое дело, истерика отступила, вернув мне подобие контроля.

Наверно, я слишком уверовала в себя, потому что застыла перед дверью в комнату Эрвина. Желанию зайти не противилась. Комната оказалась пуста. Трясясь от холода, оставляя мокрые следы от босых ног, я подошла к шкафу и открыла его. Аккуратным рядком здесь были развешаны немногочисленные мужские вещи. Рука машинально потянулась к белой рубашке с длинным рукавом, я приложила её к лицу. Запах был головокружительным, я вдыхала его, забыв о времени.

Сбросив с себя мокрые тряпки, прямо на голое тело я натянула рубашку, она мне доходила до середины бедра, как платье. Мягкая ткань льнула к телу, я села на пол, поджав под себя ноги, закрыла глаза, погружаясь в знакомый запах мокрой хвои и мускуса. Слегка покачиваясь, словно в трансе, пьянея от тонкого аромата, без труда вызвала знакомый образ. Окутанная тишиной и странным томлением, я с трудом открыла глаза. В дверях стоял Эрвин голый по пояс в свободных спортивных штанах. С тёмных волос на его плечи и грудь капала вода, блистая искрами на загорелом теле, мышцы перекатывались под кожей, излучая почти ощутимый жар. Моё бедное маленькое сердечко встрепенулось и ускорило бег.

– Что случилось? – он ошарашенно глянул вокруг, мгновенно оценив лужи на полу, мокрую одежду, и шагнул внутрь с отчаянной решимостью защитить меня от всего мира.

– Замерзла, – ответила тихо, на пределе слышимости.

Взгляд Эрвина потемнел, как вода в Ледяном озере перед грозой. Минуту мы молча смотрели друг на друга. Эрвин сделал шаг, я плавно поднялась ему навстречу. Расстояние между нами сократилось, жар мужского тела становиться сильней, меня уже ощутимо потряхивало. Руки Эрвина опустились мне на плечи, я не отстранилась от его горячих ладоней.

Да. Проносится в сознании, и я тону в глубине его глаз. Долгий томительный миг глаза в глаза, и Эрвин склоняется ко мне. Его лицо так близко, что вдох застревает в моей груди. Я плавлюсь в чувственном плене его рук, голос подводит меня, мелко вибрирует, как и моё тело.

– Почему ты… выбрал меня? – смотреть на полуобнаженного Эрвина, видя его горящий взгляд, чувствуя жар его тела, говорить с ним, преодолевая смущение и невероятное волнение, стоит титанических усилий. Я стараюсь выровнять дыхание, унять дрожь тела.

– Я не выбирал, – голос Эрвина стал тягучим, как мед, – тебя выбрало моё сердце. Ты – мой воздух, моя жизнь, – потемневшие глаза Вышнева горят голубым огнем.

– Мироздание перепутало дороги, – я пытаюсь шутить, слишком велико напряжение между нами. Не влезай – убьёт, обычно говориться в таких случаях.

Медленно, как в трансе, глажу Эрвина по щеке, он притягивает меня ближе, прижимает к груди.

– Я благодарен ему за этот подарок, – шепчет мне в губы, нежно прикасаясь к ним.

– Эрвин, – мой хриплый стон подобен взрыву внутри меня. От вкуса его губ, от прикосновений, моё тело пронзает с головы до ног. Вот она – черта, грань, куда я проваливаюсь, теряя контроль над собой.

Его губы сладкие, их прикосновения словно крылья бабочки прокладывают дорожку от виска, к щеке, кончику носа, к губам, разносят по телу необычайный восторг и негу. Эрвин прикасается самым нежным, необыкновенным поцелуем. На задворках сознания ревнивая мысль: «Кто его научился целоваться?».

– Только мой, – шепчу беззвучно, когда отрываюсь от его губ, – единственный.

Закручиваюсь в небо вихрем, который соединяет души влюблённых из разных Вселенных. Коллапс сознания, энергетический взрыв в моей голове.

«Неужели так бывает? – и сразу ответ, – с любимым только так и бывает».

Усталось подталкивала в царство сна. Не сопротивляясь ей, я нащупала кулон на груди и прижала его ладонью, переполненная блаженством.

– Люблю тебя.

Не приснилось, я уверена.

Даже в минуты сильнейшего разочарования в глубине души я всегда знала, что любима, и люблю. Для умеющих видеть сердцем не бывает тайн. Мое сознание растворилось в сумерках, а может сумерки растворились во мне. Мокрые следы на ступенях лестницы высохли, и в моём сердце в кои то веки наступил покой.

Глава 6. Зов

Я всегда удивлялась, как следующий день, час, миг является полной противоположностью предыдущему, заслоняет его, не оставляя даже воспоминания того хорошего, что произошло накануне. Живи настоящим, завещала ведьма Мара, а я постоянно забывала об этом.

Утро, которое должно было порадовать негой и безмятежностью, «порадовало» ссорой на ровном месте. Причиной стало явление «посланца небес» Клима Княжича на белоснежном Принце. Его незапланированный прилет объяснялся просто. Клим привёз три письма, пришедшие на адрес Мечислава в Дроме: мне, Эрвину и самому хозяину.

Княжич, взяв письмо, мгновенно покинул нас, Эрвин, кинул взгляд на мой конверт, разглядел имя Добромира, и пробурчал: ему то прислал весточку друг – белый китаец, а не абы кто.

Откуда эти двое определили наше местоположение? Хотя, чему я удивляюсь. Дедуктивный метод в действии.

Эрвин принялся вслух читать письмо Ларри. Белый китаец извещал о том, что вернулся в Межгорье, чтобы помогать родителям, и теперь страшно скучает по нам. Тем более, что любимая сестрица осталась в Светозаре – Добромир пригласил её в команду. Прочитав эту новость, Эрвин мгновенно пришел в дурное расположение духа. Ход его мыслей понять было не сложно. Вышнев думал о драконице Ларе, которую считал своей и не без основания. Но в команде Светозара была только одна свободная драконица, и понятно, что её отдали Асанне.

Судя по заходившим желвакам, Вышнев воспринял известие о сестрице Идепиус, как плевок в душу. Я была с ним солидарна. Асанна умела наступить на больную мозоль, хотя оставалась нашим другом. И где, спрашивается, принципиальность честной Ляли?

Послание от Добромира для меня явилось образцом сдержанности и минимализма. Он искренне извинялся по поводу моего отравления и извещал, что виновника инцидента ищут. Добромир сожалел, что я уехала, не получив свои призы. Он напомнил, деньги я могу получить в любом банке, мобиль ждёт в гараже, а гостевой дом, который приглянется в Светозаре, готов принять меня на любой, хоть самый длительный срок. Я пробежала глазами по строчкам, и, одарив Эрвина улыбкой сатира, зачитала письмо вслух. В конце была приписка – Добромир предложил Асанне место в команде и передал ей драконицу Лару, которая вполне миролюбиво приняла новую наездницу. Чемпион выражал надежду, что Эрвин воспримет это известие стоически.

Чемпион ошибся. Последние строчки письма Эрвин воспринял как издевательство над ним, швырнул письмо Ларри на стол, и удалился, хлопнув дверью. Я раздраженно посмотрела ему вслед. Пусть злится в одиночестве, успокаивать его и убаюкивать словесными выкрутасами нет желания. Внутреннее тепло от соприкосновения наших душ развеялось как дым.

Пусть Эрвин остужает свою горячую головушку, а мне требовалось побеседовать с Мечиславом, рассказать о вчерашнем видении. Постучав для проформы, я вошла в личную зону хозяина башни и замерла на пороге.

Сюрпри-из!

Мечислав был пьян в стельку.

Он попытался подняться из кресла, но рухнул обратно, пробормотав что-то невразумительное. Я уловила пары алкоголя, и дым от сгоревшей бумаги. Кучка пепла рассыпалась на тарелке. Если бы Мечислав не сжег письмо, я бы прочитала его без зазрения совести. Мне надоели тайны. Они множились, словно гнусы на озере, и кормились мной же. В данный момент я твёрдо намеревалась вытрясти из Мечислава очередного гнуса.

– От кого письмо? – я подошла к столику.

Мечислав отрицательно замотал головой, типа, не скажет и под пытками.

– От Авивии?

Княжич вновь что-то промычал.

– Вы любите друг друга, – щадить чувства мужчины? С какого перепугу. – Почему не можете быть вместе? Из-за тебя?

Мечислав утвердительно кивнул.

– Не можешь развестись? – я предположила самый простой вариант.

– Да, – последовал мучительный пьяный выдох.

Мечислав потянул руку к бутылке, но я успела выхватить зеленого змия из-под носа алкаша. Я еще не услышала пояснений, за которыми и пришла.

– У меня к тебе разговор. Княжич! – я повысила голос, чтобы обратить на себя внимание. – Дыхательные практики выполнила три раза, – сказала и машинально ухватилась рукой за кулон. Миражи, которые словила недавно, меня сильно напугали.

– Ау! Я здесь.

Потрясла перед Мечиславом бутылкой. Княжич оторвал взгляд от бодрящей жидкости, плещущейся на дне сосуда, и посмотрел на меня.

– Мечислав, у меня было видение, – громко и отчетливо возвала к учителю.

По его изменившемуся выражению лица, я поняла, что до него дошел смысл моих слов.

– М-молодец…, ты повысила градус эмоциональной чувствительности, – Княжич с трудом ворочал языком, – теперь эту энергию нужно поместить в артефакт. Каким образом? Ищи варианты. Именно в поиске ты сможешь расширить свои знания. Существуют разные возможности.

После неимоверно длинной изматывающей фразы, Княжич склонил голову на грудь и отключился, отдав последние силы. Обдумывая свалившееся на меня откровение, я еще немного постояла в растерянности.

Если хладнокровно рассматривать ситуацию, то эмоциональную чувствительность я смогла преобразовать вчера вечером без пояснений «мастера». Когда мы целовались с Эрвином, кулон был на мне, и, возможно, энергия любви до отказа наполнила его. Моя душа запрограммировала моё сознание прежде, чем Мечислав произнёс магическую формулу. Но моё видение мы так и не обсудили.

Вернувшись в комнату, я решила хорошенько всё обдумать. То, что ждало меня впереди, наладиться само собой, беспокоиться не о чем, но я все равно злилась. Злилась на на Эрвина, на Мечислава. Боги не щадят своих любимцев. Или мы сами не щадим себя?

Очистить сознание методом Зарха не удалось. В дверь постучали, и на пороге возник Клим.

– Там Мечислав… напился, – произнёс он взволнованно, – и уснул.

Неужели Мечислав – скрытый пьяница и дебошир?

– А что тебя так… удивило?

Парнишка замялся, взялся за дверную ручку, видимо, пожалел, что пришёл ко мне.

– Э-м, с ним раньше такого не случалось, – ответил Клим, – я продукты привёз, как договаривались, – он круто сменил тему, – хотите пообедать?

– Ты не глянул, кто написал Мечиславу, – пропустив мимо ушей последнюю фразу, спросила я.

– Письмо отправлено из Энобуса, а подпись была неразборчива.

Мое предположение оказалось верным. Неловкость нашего вынужденного общения нарастала. Клим собрался в обратный путь, я решила его проводить.

На крыше башни Клима ожидал дракон Принц. Солнце уже стояло над головами, когда мы с Климом вышли на верхнюю площадку. От волны жара я спряталась под прикрытие стен. Кто-то талантливый обесцветил небо, с которого невыносимо палило солнце. Обжигающий горячий ветер дул как мощный фен, направленный в лицо.

Белый дракон распластался на каменной плитке, засунув голову в тень от каменного выступа. Клим открыл кран, в жестяную поилку полилась вода. Дракон, покосив желтым глазом на искрящуюся струю, слегка приподнялся, пополз и окунул морду в широкий поддон.

Мне быстро напекло голову, не хотелось ни думать, ни шевелиться. Под солнцепеком краски природы поблёкли. Даже всполохи цветов в разноцветье зеленеющих холмов, казалось, выцвели под палящим солнцем.

– Может вечером полетишь? – я достала платок, намочила под краном и накрыла голову, – такая жара.

– Смотри, за горами тучи собираются, – ответил Клим, – будет буря. Мы лучше сейчас улетим. Да и река по пути, искупаю Принца, будет как новенький.

Дождавшись, когда дракон напьется, Клим по крылу лихо забрался в седло, Принц подпрыгнул, резко взмахнул крыльями и поднялся над башней. Мне нравился этот белоснежный немолодой дракон, служивший когда-то Мечиславу. Видно, что мощный красавец понимал наездника с полувзгляда, недаром с чемпионом столько отлетал. Проводив взглядом исчезающую на горизонте тёмную точку, я вздохнула.

Как там Горыныч?

Включив кран, я обрызгала себя холодной водой с головы до ног, присела в тень, которую отбрасывали каменные зубцы. Мысли разбегались словно тараканы, на жаре меня совсем разморило. На башню набежала тень, действительно, из-за гор стремительно наползали тучи.

Лучше средство от душевной маеты был дневной расслабляющий сон. Толкнув дверь, я стала спускаться по винтовой лестнице. Вдруг возле комнаты Мечислава сердце прошила боль. Согнулась, пытаясь отдышаться. Зачем я торчала под палящим солнцем? Слегка отпустило, я двинулась вниз, стараясь не делать резких движений. Приступ боли снова настиг меня рядом с комнатой Эрвина. Присев на ступени, я обессилено привалилась к стене.

– Эрвин, – позвала его, – Эрвин!

Проделав несколько шагов, я толкнула незапертую дверь и ввалилась в комнату.

– Эрвин! – закричала, собрав все силы. Никого. Неужели, он спустился в тренировочный зал? Я не дойду, умру на ступенях. Легче подняться к Мечиславу и попытаться его разбудить. Часто дыша, как рыба, выброшенная на берег, я снова начала подъем. Боль неожиданно отступила. Неужели я стала чувствовать то, что испытывал каждый верховенец? Если это так, то мне надо на крышу, на свежий воздух.

Башня давила на меня всей силой каменной трехметровой кладки. В замкнутом лестничном проеме я чувствовала себя точно замурованной. В голове шумело, но сердце отпустило.

С трудом удержавшись на дрожащих ногах, вышла в распахнутую ветром дверь и испугалась. У художника, который грубыми мазками малевал небо, резко испортилось настроение. Ему захотелось мрачных красок, темно-лиловых, грязно-серых, почти черных. Ветер на башне с каждой минутой набирал обороты. Клим оказался прав, надвигалась буря. И всё равно, здесь наверху было легче дышать.

Ра-а-а! Вопль в голове заставил меня упасть на каменные плиты. Я задохнулась от ужаса, осознав, чей это крик.

Горыныч! Сдерживая панику, одним махом сорвала с себя кулон на шнурке, закинула его на лестницу. Там не унесет ветер, вещь найдут. Оставались секунды.

Алая драконица срывается с крыши Башни Ветров – возникший образ молнией ударил в сознание, больше я не контролировала своё тело.

Я взметнулась навстречу урагану, борясь с порывами ветра. Серебристый маломерка звал меня, я штопором ввинтилась в мрачное небо. Жаль, держать на коротком поводке разум зверя я так и не научилась. Но об этом я подумаю потом…, если смогу.

Поймав поток, я мчалась, все явственнее ощущая призыв. Холмы, горы, каньоны, теснины мелькали подо мной, как в быстрой перемотке. Ничто не отвлекало меня. Аркан, впившийся в сердце, тянул к Горынычу.

Внизу я увидела отряд верхотуров. Горыныча я чувствовала, но не видела, так плотно группа верхотуров облепила его. Неконтролируемая ярость затмила разум, я врезалась в середину отряда, предположив, что мой дракон там. Схватка вышла короткой и жесткой. В меня выстрелили сразу дюжину парализующих стрел, которые впились в шкуру. Заряд, убойный для любого дракона, сковал тело. Гибкая металлическая сеть оплела меня.

Я перестала бороться! Сквозь мелькающие тела драконов я хотела разглядеть Горыныча, чувствовала, он рядом. Но передо мной мельтешили силуэты других драконов. Сколько их здесь, верхотуров Энобуса? Это не маленький отряд Ильзы Раструб. Неужели они прилетели для поимки одного серебристого маломерки. А где Стрела, детеныш?

Темная тряпка, брошенная поверх сетки, закрыла и без того скудный обзор. Чувства притупились. Проверять на крепость ячейки из свитых металлических волокон, я не могла. Поджала когтистые лапы и упала на дно сетки, на меня наползала тьма. Тряпка оказалась непростой, я поняла это, закрывая глаза, противясь мути в голове, в последней попытке ощутить Горыныча. Он не откликался, аркан исчез.

Я больше не владела собой.

Глава 7. Горячая плеть

Я очнулась от резкой боли, которая как кипятком ожгла шкуру. Боль помогла сбросить оковы дурмана, я дернулась, боль вцепилась в шею, острые шипы вспороли стальную чешую до крови. Я находилась в камере на металлическом полу из толстых прутов, спелёнатая двумя стальными тросами, которые крепко держали меня. Содрогнувшись всем телом, я натянула тросы так сильно, что шипы ошейника вырвали куски моей плоти.

От бессильной злобы и запаха металла кровь вскипела, пламенем хлестнула по венам. Хлесткий удар сверху повторился, а потом удары посыпались с двух сторон. С яростным шипением хлысты разрывали шкуру, оставляя после себя кровавые полосы. Боль казалась запредельной, она привела меня в такое бешенство, что мой рев сотряс каменные стены Калитки. Сквозь пелену разглядела мучителей.

Напротив стояли два человека, полностью скрытые защитной одеждой, касками и забралами. Я хотела сжечь их огнем, но они направили на меня поток ядовитой пены, которая мгновенно проникла в горло, расширяясь и затвердевая в ней.

Я забилась в судорогах. От разъедающей глотку пены, страшного жжения, я плевалась, хрипела, царапала когтями железные прутья под ногами.

Струя пламени, вырвавшаяся из моей пасти, не нанесла вреда палачам. Они отложили баллоны и подняли с пола гибкие металлические огненные плети. Пытка продолжилась. Двое в скафандрах принялись хлестать меня горячими хлыстами, боль усиливалась из-за электрических разрядов, проходящими сквозь них.

Огненные хлысты змеились в руках палачей, с меня словно сдирали шкуру, я горела в пламени, рычала, била хвостом, рвала горло ошейником. Мне хотелось сжечь себя до кучки пепла, только бы избавиться от невыносимой муки. Страх смерти исчез. Лава сжигала мои внутренности, последний хрип вырвался из моей глотки, и я рухнула на металлический пол. Из-под полуприкрытых век катились кровавые слезы. Боль поработила меня, лишая крупиц сознания. Тело уже не вздрагивало от жалящих плетей.

– Хватит, – сквозь кровавую пелену донесся голос, – мне она нужна живой. Давай следующего.

Лязгнула покатившаяся решетка, частокол прутьев отрезал меня от палачей, но мне было уже все равно.

В чернильной темноте, закручиваясь спиралью, я неслась вниз. Туда, где все быстро закончится. Какое знакомое падение во мраке безмолвия: манящее и беспощадное. Вдалеке раздался яростный рев, дыхание оборвалось. Чужие эмоции проникли в меня, крючками вцепившись в израненное тело, но я не могла противиться падению.

Всколыхнувшееся сознание пыталось собрать распадающиеся кусочки, кто-то извне пытался проникнуть в мой разум. Осознание чужой боли, вины, страха, заставило замереть на мгновение. В этом море отчаяния и боли – своей и чужой, я проиграла.

Пропасть, в которую я падала, не имела дна. Я перестала сопротивляться. Наперерез мне из черной пасти небытия горячей точкой бросилась тень, врезалась меня, ударила в самое сердце. Горячий зов пульсировал, звал, умолял. Родная душа была где-то рядом, я чувствовала. Кто-то более разумный шептал мне о синих горах, о голубом небе, о зеленых холмах, о прохладной воде озера. Я погрузилась в марево чужих образов, мне стало легче, боль отступила. Через несколько ударов сердца железные прутья клетки перестали существовать, освободившееся сознание вышло из тела.

В соседней клетке лежал серебристый маломерка, его кожистые веки были закрыты, он вздрагивал всем телом от ударов ненавистных палачей. Он смог укротить свою ярость, испытывая неимоверную боль, и при этом удержать меня от бездны.

Горыныч!

Словно вода Ледяного озера накрыла меня с головой, охладила мою кровь, погрузила в глубину и дала силу. Воздух передо мной сгустился, образовал тонкую прозрачную пленку. Невидимый щит растянулся над Горынычем, опустился на него и полностью укрыл дракона. Жалящие молнии рассекали воздух и впивались в тело Горыныча, но я знала, мой щит впитывает удары огненных плетей, поглощает их.

От неожиданной вспышки холода меня мгновенно вернуло в тело драконицы. Затуманенный мир еще плавал перед глазами, но звуки и краски вернулись, я пришла в себя, ясно осознав – мы с Горынычем в тюрьме для драконов – Калитке, Эрвин и Мечислав ничего не знают, я не успела сказать, нам никто не поможет. В голове, освободившейся от боли возникла четкая мысль – бежать. И в этот момент, не открывая глаз, я разглядела двоих. Напротив клетки стояли Верг Хоржак и Ильза Раструб.

От бешенства в венах вспыхнула огненная лава, мышцы загудели от напряжения, но я остановила конвульсии, задыхаясь от ярости. Неужели я позволю своему зверю победить себя?

Душегубы с кровожадным интересом рассматривали мою иссеченную в лохмотья шкуру. Ильза чуть не приплясывала от радости.

– Ты лучший сыскарь, Верг. Это она – алая дикарка, лучше убить её.

Хоржак довольно усмехнулся, лучась от похвалы, как кот, объевшийся сметаны. Первая гадина Верховии хвалила наипервейшего изверга. Погасив напряжение в теле, я лежала безмолвной горой, каждым наэлектризованным нервом ощущая беспощадность этой чумной пары.

– Ошейник с серебром.

Серебро? Что это значит?

– Восхищена твоей предусмотрительностью, Верг. Хотя… вряд ли. С чего мне показалось, что эта тварь разумна? – Ильза с презрением глядела на меня, – тупое животное. А что с недомерком?

– Валяется рядом.

Двое врагов двинулись по коридору, удаляясь от моей клетки. Мой слух напряженно следовал за ними.

– Думаю, ты прав, девчонка должна пожаловать к нам. За жизнь этих драконов, она сделает всё, что мы прикажем, – продолжала упиваться ядом Ильза, – только не пойму, каким образом она связана с дикаркой.