Роман Титов

Темный исток

Хроники юхани

Глава 1

Клиент всегда прав?

– Господин Динальт? – В девичьем голосе явственно слышалось замешательство. Такое случается, когда, зайдя в незнакомое помещение, осознаешь, что ошибся дверью. Оно и понятно – таверна «У Мар’хи» доверия не внушала. В особенности, если ты пришел к частному детективу и рассчитываешь на конфиденциальность, а вместо этого попадаешь в гадюшник, куда приличные люди забредали разве что по незнанию.

– Отчасти, – буркнул я, с неохотой убирая инфопад в сторону. Голова раскалывалась от запаха дыма, пропитавшего воздух над столиками. Народу пока еще было немного да и музыка звучала негромко, однако общий шум неплохо так бил по мозгам.

– А если уточнить?

Я понял, что дамочка с гонором, и потому, даже не взглянув на потенциальную клиентку, испытал желание поскорей отделаться от нее.

Резкая отповедь почти сорвалась с языка, когда, все-таки подняв взгляд, я наткнулся на пару больших и удивительно-ярких синих глаз, скептически смотревших на меня в ответ. Мой рот резко захлопнулся с громким «щелк», а мигрень в ту же секунду прошла. Дрема, беспощадно терзавшая сознание с самого полудня, растворилась бесследно. Моргнув несколько раз, я попробовал припомнить хоть один случай, когда бы столкнулся с кем-то настолько невыразимо прекрасным.

Не вышло.

Между тем красавица, принадлежавшая к числу представителей наиболее распространенной расы по эту сторону Рукава Маса (человеческой, конечно же), явно чувствовала себя не в своей тарелке, что с головой выдавало в ней инопланетянку. Безупречное и слегка надменное лицо, хрупкая на вид фигурка и оружие, притороченное к поясу темно-синего платья, лишь подчеркивали это.

Бластер, кстати, выглядел уместно, учитывая, насколько опасными порой бывали улицы космопорта Глосс.

Понадобилось несколько секунд, чтобы я наконец вспомнил, что от меня-таки ждут ответа, и, пригладив пятерней растрепавшиеся патлы, заговорил:

– Вам это все равно не поможет. Но вы попытайтесь. Зачем вам Динальт?

Кажется, я нервничал сильнее, чем хотел признавать, и, судя по легкой брезгливости, на долю секунды исказившей безупречные черты незнакомки, она это почувствовала.

– А зачем, по-вашему, люди обращаются к частному детективу? Спросить дорогу до библиотеки?

– На Семерке нет библиотек, – брякнул я и только тут сообразил, что в таверне повисла необычная для нее тишина. Внимание завсегдатаев, до этого самозабвенно и в перерывах между поглощением спиртного режущихся в карты, сосредоточилось на нас двоих. Даже Илиус, хозяин-мект, перестал натирать свои ненаглядные стаканы и навострил уши. Одна лишь старушка в берете, как ни в чем не бывало, шумно всасывала хоботком остатки заказанного сока.

Поерзав на стуле, я отпил немного кесса.

Легче от этого не стало.

Я все еще молчал, незнакомка стояла, а посетители изо всех сил делали вид, будто нисколько не подслушивают. Нужно было срочно что-то предпринять. Не придумав ничего лучше, я поднялся и отодвинул для дамы стул, невольно отметив, что она едва достает макушкой до моего носа.

Незнакомка обожгла меня очередным презрительным взглядом и с места не двинулась. Я нахмурился и негромко проговорил:

– Садитесь, если не хотите, чтобы каждому в этой забегаловке стало известно о вашей проблеме. – Потом склонил голову набок и с легкой усмешкой прибавил: – Или можете уйти. Тоже вариант.

Красавица, глянув на стул так, словно тот мог оказаться заляпан блевотиной (что в стенах «У Мар’хи» далеко не редкость), все же уселась, при этом не переставая изучать меня, словно насекомое на предметном стекле.

Игнорировать ее тяжелый взгляд оказалось непросто, но я все-таки справился и даже умудрился без проволочек активировать акустическую защиту. Послышалось легкое монотонное гудение, после чего столик и нас вместе с ним окутало полупрозрачное энергетическое поле, гасящее любые звуки, способные вырваться за его пределы. С тех пор, как мы с моим страшим братом начали подрабатывать частными сыщиками, угловой столик в таверне Илиуса стал нашим, так сказать, офисом. Чтобы не смущать клиентов и не отвлекать посетителей таверны, в столешницу вмонтировали миниатюрный генератор, предотвращавший любую попытку подслушать разговор.

– Весьма предусмотрительно, – в голосе незнакомки послышалось одобрение.

Комплимент я пропустил мимо ушей, а вот бровь вопросительно выгнул:

– Кто вы?

По всему было видно, что рассказывать о себе дамочка предпочла бы в последнюю очередь. Впрочем, она оказалась достаточно разумной, чтобы сообразить – в таком случае наш разговор попросту не сдвинется с места, и потому ответила:

– Мое имя Диана Винтерс. И этого, думаю, достаточно. Я здесь не затем, чтобы излагать историю своей жизни.

Я равнодушно пожал плечами, не собираясь настаивать. В конце концов, она не первая, кто, обращаясь за помощью, стремился сохранить инкогнито. Я задал третий и, пожалуй, главный вопрос:

– Чем могу помочь вам, госпожа Винтерс?

Но и это ей, отчего-то, не понравилось.

– Если не возражаете, я бы предпочла говорить с Мекетом Динальтом лично. Мне сказали, вы знаете, где его найти.

Вот как? Я откинулся на спинку стула и несколько мгновений пристально разглядывал ее фарфоровое личико, после чего спросил:

– Откуда вы о нас узнали?

– Не имеет значения, – отмахнулась госпожа Винтерс. – Так вы проводите меня к нему или нет?

– В этом нет нужды, – выдохнул я и кивнул в сторону братца, к этому моменту решившего бросить компанию собутыльников и наконец присоединиться к нам.

Уж и не знаю, что заставило его так поступить. Обычно Мекет не выказывал желания общаться с клиентами, предпочитая отсиживаться, как он говаривал, на галерке, пока я принимал на себя роль терпеливого слушателя. В этот же раз что-то в образе новой клиентки, похоже, все-таки всколыхнуло в нем обычно дремлющий интерес.

Диана, проследив за моим взглядом, неодобрительно поджала полные губы. Оно и понятно. Мекет никогда не производил впечатление благопристойного гражданина, а после нескольких часов возлияний и раундов в настолки выглядел натуральным портовым работягой: небритым и всклокоченным. В присутствии брата я невольно начинал себя чувствовать каким-то мелким и чересчур ухоженным.

Когда Мекет вошел в пределы поля и уселся на третий стул, на меня отчетливо пахнуло виски. Не желая вдыхать миазмы, я отодвинулся подальше и, сложив руки на груди, приготовился наблюдать.

– Мекет Динальт? – поинтересовалась Диана, но не с осторожностью, как это делали все поначалу, а так, словно он был ей чем-то обязан. Ни поношенные шмотки, ни пара бластеров редчайшей модели Нэви-51, болтавшихся на поясе, ее, кажется, уже не смущали.

Брат снял воображаемую шляпу и отвесил нелепый поклон:

– К вашим услугам. – Затем хищно улыбнулся и прибавил: – Симпатичный костюмчик, кстати говоря… Как, впрочем, и содержимое. Должен признать, нечасто в нашу дыру залетают такие хорошенькие иноземочки. Чем могу служить, сладкая моя?

Диана выпрямилась и стрельнула взглядом в мою сторону, как будто ожидала поддержки. Она явно не привыкла к комплиментам подобного толка, что лишь укрепило вдруг посетившую меня мысль, что девушка совсем не из «простых смертных».

Решив не поддаваться искушению злорадно ухмыльнуться, я подбадривающе кивнул ей.

Диана заговорила:

– Когда мне вас рекомендовали, то сказали, что вы специализируетесь на поиске пропавших вещей.

– Людей, вещей, домашних питомцев – без разницы, – мотнул головой Мекет, продолжая скалиться, точно придурок. – Что же пропало у тебя?

– Робот, – заявила она таким тоном, будто это было нечто из ряда вон выходящее.

Я едва не закатил глаза. Честное слово, к нам обращались и с более экстравагантными запросами. Взять хоть ту историю со старухой и вилкой…

Диана, по счастью, моих мыслей не слышала, продолжая:

– Домашний лакей, служивший моей семье несколько десятилетий. – Выудив из поясного кармашка маленький голографический проектор, она положила его на столик и активировала запись. В ту же секунду над пятнистой столешницей замерцало трехмерное и сильно уменьшенное в размерах изображение белесого и похожего на сферу, внезапно обросшую суставчатыми щупальцами, робота-разведчика.

– СП-17, – проговорил я, инстинктивно придвинувшись ближе. – Не сказал бы, что эта модель подходит для лакейской работы. Персональные шпионы скорей, вот кто они!

– И что же такого ценного он для тебя нашпионил? – быстро поинтересовался Мекет, прищурившись.

Диана пожала плечами:

– Именно это я и хочу выяснить.

Мне стало чуточку интересней, и я спросил:

– Как давно он пропал?

Диана вздохнула, потом сказала:

– Девятнадцать лет назад.

Народившийся интерес тут же безвозвратно угас. Мы с братом переглянулись. Если поначалу во мне еще теплилась призрачная надежда, что дело окажется хотя бы занятным, то сейчас она развеялась сизым дымом. Я еле сдержался от широченного зевка – скукотища смертная! Кому придет в голову искать старого робота, пропавшего черти когда?

– Прости, малышка, но твой робот, должно быть, уже давным-давно на металлолом пошел, – озвучил Мекет то, что не успел высказать я. – Лучше возвращайся обратно к папочке и попроси у него купить тебе новую игрушку. Такой ерундой мы не занимаемся.

Брат уже было собрался подняться и вернуться к собутыльникам, но следующая реплика Дианы буквально пригвоздила его к месту:

– Я еще не закончила. – Тон отдавал лютым холодом, но вот глаза так и метали молнии! Диана Винтерс снова опустила руку в кармашек и на этот раз извлекла на свет датчик, на маленьком экранчике которого помаргивал запеленгованный сигнал. – Этот детектор настроен на сигнальный маячок лакея. Я получила его, когда мне было шесть лет и с тех пор все это время хранила. Вчера он неожиданно заработал.

– Ну и что? – хмыкнул Мекет, ничуть не впечатленный. – Это все равно не объясняет твоего стремления найти эту рухлядь.

Диана недобро сощурилась.

– Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать мудрые советы. Назовите свою цену, и я заплачу.

В том, что она была готова раскошелиться, я не сомневался ни минуты с тех пор, как увидел ее. Что касается Мекета, то он уже несколько месяцев стенал о желании подвязаться на какую-нибудь непыльную «халтурку», чтоб заработать деньжат для калибровки системы наведения «Ртути». До сих пор работенка все попадалась дешевая, а нервотрепки из-за нее выпадало значительно больше, чем прибыли. Глянув на брата, я прямо-таки услышал, как заскрежетали шестеренки в его голове.

Еще разок одарив голограмму нечитаемым взглядом, Мекет почесал обросший недельной щетиной подбородок, потом объявил:

– Двадцать кусков. Половину вперед.

Услышав сумму, я едва удержал челюсть, чтобы та не шмякнулась о стол. Я ожидал, что девица сорвется с места и будет такова, но она и бровью не повела.

– Не проблема, – отмахнулась Диана, снова сверкнув глазами. – Я заплачу сколько скажете. Только взамен попрошу об услуге.

Последнее заставило меня насторожиться. Опыт говорил, что подобные высказывания как правило ничего хорошего за собой не вели.

– Где бы робот ни обнаружился, – сказала Диана, – вы возьмете меня с собой.

– Не пойдет, – мгновенно отрезал Мекет, раздраженно тряхнув своей гривой, и прибавил: – Есть у меня несколько правил. Одно из них гласит: бесполезный довесок с собой не таскать. Пусть даже такой привлекательный.

Но его реакция, казалось, ничуть Диану не смутила. Девица только усмехнулась. По всему было видно, что уступать она не привыкла, и этот раз исключением не стал.

– Таково мое условие. Иначе сделки не будет.

Искоса разглядывая ее точеный профиль, я оценил избранную стратегию. Видно, Диана и правда неплохо разбиралась в людях, поскольку поняла, что, согласившись на названную Мекетом сумму, поставила его в положение, когда жадность с большой долей вероятности возьмет верх над благоразумием.

Так и случилось.

Только пару секунд брат чисто для формы изображал неудовольствие, но потом хлопнул ладонью о столешницу, подводя итог:

– Договорились.

И все. Он сразу же поднялся из-за стола и, потирая ладони с таким видом, будто только что провернул сделку века, нетерпеливо глянул в сторону тусовавшихся за дальним столиком дружков. Видно, еще даже не попавшие в карман денежки отчаянно жгли ляжку.

– И все?

Развернувшись к Диане всем корпусом, Мекет состроил удрученную мину.

– А чего еще надо, куколка? Бумажки хочешь подписать? Так это не ко мне. – Он протянул руку с намереньем потрепать меня по макушке. Я увернулся. – За подобную ерунду у меня отвечает вот этот Мозголом. С ним детали и обговори. А заодно координаты оставь. На всякий случай. Вылетаем сутра пораньше, так что не проспи.

– За это можете не беспокоиться, – сообщила Диана. – Но вам разве не интересно, куда придется лететь?

На этот раз ухмылка на лице брата так и кричала о самодовольстве, из-за чего мне до жути захотелось съездить ему по башке инфопадом.

– Знаешь, золотце, за свою не самую скромную жизнь я успел побывать в таких лейровых дырах, что тебе ни в одном кошмаре не снилось. Едва ли сильно чему-то удивлюсь. А если и так… Что ж, обожаю сюрпризы. – Он подмигнул и отвесил шутовской поклон: – Мое почтение, миледи. – Потом изловчился и все-таки достал меня лапищей. – Мозголом, будь паинькой.

– У меня, кстати, имя есть, – проворчал я, стараясь вернуть волосам прежний порядок.

– Ага.

Мысленно захлебываясь от негодования, я все же умудрился сохранить невозмутимый вид, и потому, когда Мекет покинул пределы акустического поля, облегченно выдохнул.

Диана это заметила и неожиданно поинтересовалась:

– Почему он зовет вас Мозголомом? Не очень-то это по-братски.

Я улыбнулся, невольно вспомнив старую историю, из-за которой Мекет наградил меня этим прозвищем. В тот раз мне и правда пришлось сломать не один упрямый мозг.

– Да нет, – сказал я. – На языке Мекета это почти признание в любви. Он, знаете ли, не из тех, кто разменивается на сантименты.

– И потому ведет себя как сельский боров?

– Если вы не заметили, то Семерка и есть одно большое шумное село. Здесь только так и общаются.

Диана нахмурилась. Подобные устои определенно не укладывались в рамки ее мироустройства. Уверенным тоном она изрекла:

– Все равно это не повод сносить подобное обращение.

Терпеть не могу, когда суются с советами. Рассуждать о тонкостях взаимоотношений со старшим братом я обычно не позволял никому, однако в этот раз спорить не захотел.

– Может и так. Кроме того, я и сам далеко не безропотный ягненочек. Умею дать сдачи, если потребуется.

Скептически оценив мою сухопарую фигуру, Диана, кажется, не особо в это поверила. Я вздохнул и не без облегчения вернулся к основной теме разговора.

– Ладно, давайте разберемся с вашей пропажей.

Без особых церемоний я протянул руку к передатчику и подсоединил его к разъему инфопада. Ничего архисложного или сверхъестественного в моих манипуляциях не было, но я заметил, с каким неподдельным интересом Диана наблюдала за этим. Похоже, робот и правда очень много для нее значил. Ну или в его памяти таилось нечто настолько важное, что могло бросить тень на нее и ее таинственное семейство. Один только вопрос терзал мою душу: кто надоумил столь привередливую особу обратиться именно к нам? Но его я решил приберечь на потом.

– Что вы делаете? – между тем поинтересовалась Диана с нарочитым безразличием, которое, впрочем, меня не обмануло.

– Собираюсь запустить программу-поисковик, которая смогла бы указать, откуда ваш робот посылает сигнал.

– И только-то?

Ее слегка разочарованный тон заставил меня чуть улыбнуться.

– А вы чего ждали? Изобретения антиграва? Даже в нашей пыльной дыре высокие технологии не редкость.

Чудо, но моим словам, кажется, удалось ее пронять. Смутившись, Диана проговорила:

– Я вовсе не это имела в виду.

– Я так и подумал. – Потом зачем-то прибавил: – Помимо ловкости спускать деньги на выпивку и тотализатор, Мекет старается держать марку и не скупится на новенькое ПО.

– То есть и финансами у вас тоже заведует он? – с сомнением спросила она.

Я улыбнулся:

– Ну, он уверен, что так оно и есть.

– Понятно. И что, одна из таких программ сумеет выследить моего робота по маячку?

– Как я сказал, ничего сверхъестественного и архисложного. Даже странно, что вы сами до этого не додумалась и специально летели сюда через полгалактики… – Я понимал, насколько неуклюжей вышла попытка выяснить подробности о нашей загадочной гостье, и чтобы как-то сгладить неловкость, задал вопрос в лоб: – Откуда вы? И почему из бесчисленного количества детективных контор выбрали именно нашу?

– Ох, лучше бы и правда поискала другую, – вмиг ощетинилась Диана. – Где нет такой занозы, неустанно сующей нос в чужие дела. Отчего вас это волнует? Неужели я мало денег заплатила?

– Ну, технически еще не заплатила, – мягко напомнил я, сложив перед собой пальцы домиком и с улыбкой посмотрев на собеседницу – для обработки данных инфопаду требовалось время, так что можно было малость повеселиться. – Кроме того, это весьма необычно. Сами подумайте: вы приходите к нам с просьбой о помощи, сорите обещаниями, но при этом ни слова не упоминаете о том, кто вы такая и откуда взялись. Само по себе это уже вызывает подозрения. Даже если вас не подослали враги Мекета, коих, к слову, у него немало, вы могли бы оказаться замешанной в чем-то, скажем… не вполне законном, а это уже совсем другие расценки…

Диана опять сверкнула глазами и это было нечто!

– Так и знала, что дело в деньгах! – с глубочайшим презрением заявила она. – Скажите, на этом булыжнике все так хорошо покупаются? Сколько еще я должна заплатить, чтобы вы отстали от меня со своими вопросами?

Растянув губы шире, я ответил самым ангельским голоском:

– Боюсь, у вас столько нет.

Глаза госпожи Винтерс недобро сощурились, а голос сделался холоднее полярного ветра:

– Ты много на себя берешь.

– Возможно, – пожал плечами я, проглотив этот внезапный переход на «ты». – Такая уж у меня работа.

Продолжать пикировку Диана не стала и вместо этого перевела взгляд на приборчики, подперев подбородок затянутым в черную перчатку кулаком.

– Есть что-нибудь?

Я проверил показания и чуть не вскрикнул от изумления.

Диана насторожилась.

– В чем дело? Что ты нашел?

В обычной ситуации, я бы ни за что не позволил себе подобного непрофессионализма, но это был совершенно особый случай. А все потому, что место, где обнаружился сигнал, в течение долгих лет служило воплощением всех моих грез и мечтаний. Боясь хоть на секунду оторвать взгляд от изображения, я проговорил дрожащим от волнения голосом:

– Сигнал довольно слабый, но устойчивый. И он идет… с Яртеллы!

– Откуда?

Этим-то и был испорчен весь момент. Я сразу как будто уменьшился в несколько раз и только и мог, что удивленно пялиться на сидящую напротив мадам, взиравшую на меня с выражением полнейшего непонимания.

– Ты что, никогда не слышала об этой планете?

– Прости, что не знаю названия каждой замшелой дыры в Галактике, – высокомерно откликнулась Диана. Однако, перехватив мой удивленный взгляд, поинтересовалась: – Ну и что там такого особенного?

– Это же древнее урочище лейров! Их тайная обитель! Колыбель Адис Лейр! – Я и сам не заметил, как целиком покрылся крупными мурашками, хотя в пабе было довольно-таки душно. Сообразив, что моего восторга разделять никто не спешит, я несколько увял и уточнил: – О лейрах, надеюсь, ты слышала?

– Не больше, чем другие, – чопорно покачала Диана головой. – Я не питаю страсти к различного рода тайным обществам и религиозным течениям. Особенно, если они были уничтожены столетия назад. Мои интересы куда прозаичней.

– Рад за тебя, – осклабился я, стараясь взять себя в руки. – Тем не менее, это место – настоящий кладезь старинных реликвий древнего Ордена и я даже мечтать не смел о том, чтобы там побывать!..

– Послушай, – поспешила оборвать меня Диана, – надеюсь, ты не собираешься потратить все время на бессмысленное шастанье по древним развалинам? Я нанимаю вас не за этим.

Выпрямившись на стуле, я оправился и деловитым тоном проговорил:

– Ни к чему волноваться, миледи. Мы – профессионалы своего дела. Иначе просто никто не стал бы нас рекомендовать.

Неожиданно взглянув на меня с какой-то невероятной обреченностью, госпожа Винтерс негромко изрекла:

– Так ведь в этом и проблема.

В который раз я нахмурился и удивленно уставился на ее безупречное лицо.

Только Диана вновь ничего не объяснила, лишь извлекла из потаенного кармашка микрочип и бросила его на стол. Приглядевшись, я понял, что чип кредитный.

– Здесь ровно столько, сколько просит твой брат.

– Десять тысяч? – с сомнением произнес я. Отчего-то мне вдруг сделалось не по себе. – Откуда ты узнала, что он назовет именно эту сумму?

– Чутье подсказало, – загадочно ответила она и поднялась на ноги. – На какое время назначен вылет?

– Думаю, часов на пять. – Впрочем, уверен в этом я вовсе не был. – По-местному времени. Тринадцатый док. Если что-то изменится, я сообщу. И… – я немного замялся, – меня зовут Риши.

– Мои контакты найдешь здесь, – кивнула Диана на проектор, будто не услышав мои слова, и, не прощаясь, растворилась в сиянии акустического поля.

Еще минут пять я молчаливо глядел ей вслед, мысленно пытаясь убедить себя, что все это не сон. Яртелла! Сама Яртелла! Жуткая, ледяная, таинственная!.. Неужели и впрямь мои мечты вот-вот осуществятся? Неужели я окажусь там, где несколько столетий назад лейры создавали свое темное искусство?

Глава 2

Засада

С того момента, как Диана Винтерс покинула таверну, прошло чуть больше двух часов, а я все никак не мог заставить себя вернуться к работе. За это время атмосфера в забегаловке успела перемениться, став оживленнее и громче. Конечно, и народу прибавилось. Разномастные лица, человеческие и не только, заполонили пространство между столиков и барной стойкой так, что даже протиснуться было практически невозможно. Кого-то из присутствующих я знал, некоторых видел впервые, но были и такие, о ком мне даже слышать не приходилось. Наличие акустического поля избавляло от необходимости затыкать уши, но, судя по безумным флуктуациям, что сотрясали скромный по размерам зал, галдеж стоял невероятный.

Прикончив, наверное, десятую по счету кружку кесса, я с горем пополам отправил рабочий инфопад в спящий режим и блаженно потянулся. В глазах рябило от строчек, а голова пухла после заполнения форм. Мекету хорошо – получил денежки и побежал развлекаться, а вся бумажная волокита ложилась на меня.

Я осмотрелся в поисках шевелюры братца, одновременно с этим прикидывая, как преподнести Мекету новость о полете на планету-призрак. Забавно, но факт: наше с братом отношение к лейрам и всему, что с ними связано, было диаметрально противоположным. И если меня уже одно упоминание о мрачной и пугающей Яртелле заставляло воодушевиться и чуть ли не приплясывать в нетерпении, то Мекет даже слышать о ней бы не захотел. И это при том, что никогда не отличался излишней суеверностью.

Минипроектор Дианы Винтерс и кредитный чип все еще лежали на столике, постоянно привлекая мое внимание. Глупо притворяться, будто деньги, что она платила за работу, нисколько меня не задевали (тесное общение с Мекетом наложило бы свой отпечаток на любого), и все же куда большее волнение продолжала вызывать Яртелла – место из старых сказок, где творилось множество удивительных, но вместе с тем и крайне жутких деяний.

Со времен Второй войны, завершившейся чуть больше двухсот лет назад, о лейрах ходило тысячи слухов, большая часть которых по содержанию напоминали нелепые страшилки. С самого детства эти истории захватывали мои мысли, заставляя часы напролет проводить в инфосети в надежде выудить хотя бы крупицу подлинной информации из многостраничных легенд, мифов и дурацких опусов любителей пофантазировать. Но чем старше я становился, тем сильнее усугублялся и мой интерес. Когда Мекет начал привлекать меня к настоящим делам, время от времени выводившим нас за пределы системы Авиньон, я не упускал момента, чтобы попытаться раскопать о лейрах что-нибудь еще. В итоге на руках оказалась несколько по-настоящему редких книг, парочка из которых, как утверждалось, вышли из-под пера темных повелителей. Из этих самых книг я и узнал, что за тысячелетия до становления Риоммской Империи, лейры уже подчиняли своей воле целые звездные системы. Дураки прозвали их расой небожителей, тогда как сами лейры считали себя сверхпросвещенных существ, обучавшихся управлению таинственной энергией, нелепо прозванной Тенями. Откуда взялись эти Тени и что именно они из себя представляли, никто, понятное дело, не знал, однако все были убеждены, что добра от них ждать не стоит. И, как водится, до смерти боялись.

Я потянулся к проектору и несколько секунд рассеяно вертел его между пальцев. Незнакомое доселе чувство тихонько поскребло в области сердца. Предчувствие или намек?

Я быстро спрятал проектор и чип в карман и деактивировал защиту, приготовившись к погружению в пучину хаоса.

Невообразимый гвалт, нахлынувший невидимой волной, едва не лишил меня слуха, и первые секунды пришлось очухиваться, словно от удара шок-дубинкой. Только после того, как уши немного привыкли к грохоту музыки и воплям посетителей, стремящихся ее переорать, я начал разделять общую какофонию на отдельные фразы. Струнный квартет, преимущественно состоящий из представителей инсектоидов-зуллан, остервенело наяривал один из своих танцевальных хитов. Кое-кто из посетителей резво отплясывал в такт музыке, большинство же занимались тем, что обычно делали представители всех без исключения гуманоидных рас, столкнувшихся в замкнутом пространстве: сметали стряпню криворукого (в прямом смысле слова) повара, заливали съеденное горючими смесями, и далее по списку: ставки, задушевные беседы, споры, заигрывания, кто-то грозил набить кому-то морду. В общем, веселились, как и подобает цивилизованным отбросам.

Состроив каменную мину и стараясь ненароком никого не задеть, я отважно пустился в море потных и извивающихся тел, лавируя между ними, точно кораблик, заплутавший посреди слишком плотного астероидного поля. Впрочем, совсем не боязнь толпы служила тому причиной, а надежда избежать ненужных контактов с отдельными личностями, вроде тех, чьей компанией наслаждался мой разлюбезный братец. Тратить время на бесполезный треп мне было не по нутру да и спать хотелось смертельно. В обычные дни я не позволял себе засиживаться допоздна и потому ощущал еще большую раздражительность.

Благодушию не способствовало еще и то, что я так и не придумал, как лучше объясниться с Мекетом насчет нашего грядущего путешествия. Подобно большинству обывателей, братец люто ненавидел лейров и все, что с ними связано, а я, если уж на то пошло, немного побаивался обсуждать с ним эту тему. Понятное дело, что разговора все равно было не избежать, но для себя твердо решил: скажу обо всем не раньше, чем «Ртуть» оторвется от поверхности Семерки…

– Эй, Мозголом!

Я был на полпути к выходу, когда не услышал, а скорее почувствовал оклик легким уколом ткнувшийся между лопаток. Выругавшись про себя, я обернулся в сторону, где заседал брат а выцепив его из толпы взглядом, тут же удивленно выгнул бровь.

Оказалось, что окликнул меня совсем не Мекет, а некая чешуйчатая амфибия в гидрокостюме. Она (или он) восседала по правую руку от брата и что есть силы махала мне длинной перепончатой конечностью.

– Поди-ка сюда!

Изумление не позволило мне двинуться с места. Правом называть меня Мозголомом обладал исключительно Мекет, да и то далеко не за просто так.

– Ну, чего уставился? Иди сюда, кому говорят! – продолжало орать через весь паб существо, чей высокий гребень трепыхался, будто на ветру. Брат все пялился в свои карты, то ли прикидываясь, то ли на самом деле ничего, кроме них, не замечая. Я вздохнул. Что ж, сами нарвались.

Изобразив на лице очаровательную улыбку, я сложил руки за спину и неторопливо отправился выяснять, какие такие дела могли занести земноводное на Семерку, где даже с фонариком невозможно было сыскать ни одного открытого водоема.

– Чего надобно, перепонка? – Музыканты удалились на перерыв, так что надрывать глотки необходимости уже не было.

Вблизи глазища гуманоида отливали ярко-алым, что неплохо контрастировало с общей синевой его (или все же ее?) чешуи, а приплюснутый нос явно не раз подправляли чужим кулаком. Глядя на меня, существо гаденько ухмылялось, демонстрируя ряд мелких, но довольно острых на вид зубов.

– Ты бы отсоветовал братцу делать новые ставки, не то к концу игры даже его поношенные штанцы принадлежать мне будут, – проговорило оно.

Возвращать подобные ухмылки с процентами я был настоящий мастер, так что даже не перенапрягся, когда с елейной вежливостью спросил:

– А ты из них не выскользнешь?

Кто-то из игроков негромко хохотнул, но я не отводил нарочито беспокойного взгляда от быстро меняющей цвет физиономии недостаточно разумного существа.

– Что ты сказал, головастик?! – пробулькало оно, угрожающе приподнимаясь. – Жизнь не дорога?

Я продолжал ухмыляться, нутром ощущая, что амфибия готова кинуться в драку.

И кинулась бы.

Если бы не холодное дуло мекетовского бластера, упершееся ей (или все-таки ему?) под ребра – аргумент, заставивший гуманоида мгновенно остыть и прижать пятую точку обратно к стулу.

– Еще раз обратишься к моему братишке не по имени, я тебе гребешок сделаю в дырочку, – флегматично предупредил Мекет.

Амфибия посерела, затем торопливо и невразумительно прошамкала что-то вроде:

– А мне почем знать, как его звать?

В ответ Мекет отвел оружие в сторону и хлопнул открытой стороной ладони по гладкому и липкому на вид лбу. Влажный звук шлепка, казалось, заставил буквально всех вокруг содрогнуться от омерзения.

– Так у меня спроси, бестолочь! Да и с чего ты так в себя уверовал вдруг? – Мекет скосил взгляд прищуренных глаз на земноводное и, вальяжно откинувшись на стуле, скомандовал: – Открывайся!

Склизкий тип безропотно бросил на стол карты рубашкой вниз, продемонстрировав набранную комбинацию, довольно-таки весомую, судя по тому, как сразу зашевелились и заерзали прочие собравшиеся.

– Как дела? – на всякий случай обратился я к брату.

– Как по маслу, – буркнул тот, переводя цепкий взгляд от лица одного соперника к другому, в ожидании, когда они откроют набранные карты. – Полно времени, чтоб отыграться.

Так и знал! Воздев очи горе, я негромко застонал:

– Опять что ли?!

Мекет поморщился, будто его зубная боль одолела.

– Молю, давай отложим момент моего ментального изнасилования!

Я вспыхнул:

– А толку-то?

Он не ответил, вместо этого воспользовавшись беспроигрышной тактикой и переменив тему:

– Куколка аванс оставила?

– Угу.

– Сколько условились?

– Да.

Братец широко ухмыльнулся, при этом не переставая наблюдать, как соперники один за другим выкладывают свои карты на стол.

– Ну и славно, – вдохновленно пробормотал он.

Его счастливая рожа только подпортила мне настроение. Я сообщил:

– Вылетаем на рассвете.

– Прекрасно! – И вместо того, чтобы сосредоточить внимание на деталях отлета, Мекет в порыве страсти со смачным звуком шлепнул проплывавшую мимо официантку по мягкому месту. Телла (кажется, так ее звали) жеманно захихикала, едва не опрокинув на заседавшую по соседству компанию динетинов поднос с напитками.

М-да, не на такую беседу я рассчитывал…

– Не вздумай опаздывать.

– Не дрейфь, – весело откликнулся он, важно и не спеша опуская свой карточный веер поверх остальных. – Все равно без своего капитана «Ртуть» никуда не полетит.

– Это ты так думаешь. – Я скосил взгляд на карты. Кажется, он выиграл. Хотя полной уверенности в том у меня не было. Насколько Мекет мог считаться заядлым картежником, настолько же я проявлял абсолютное пренебрежение к играм подобного толка. Он мог чуть ли не сутками торчать за игорным столом, в своих ставках нередко выходя далеко за рамки разумного, и только истинным чудом умудрялся не проиграть ни корабль, ни себя.

Секунду-другую понаблюдав за продолжавшимся цирком, я наконец сказал:

– Все. Иду спать

Брат кивнул:

– Беги. Я тоже скоро подтянусь. – Его взгляд вновь задержался на мерно покачивающихся при ходьбе выпуклостях официантки, и он прибавил: – А может быть и нет.

Закатив глаза и нарочито громко фыркнув, я развернулся и направился к барной стойке, чтобы расплатиться по накопленным счетам.

– Ну что, сегодня фартит? – с усмешкой спросил альбинос Илиус Мар’хи, кивнув в сторону Мекета и в то же время проворно сгребая брошенные мною кредитки под стойку.

Я оглянулся назад на игорный стол. Брат выглядел вполне довольным жизнью.

– А ему всегда поначалу фартит. Зато если войдет в раж, то тормозов не знает.

Мар’хи хохотнул, встопорщив серебристые чешуйки над верхней губой, похожие на пышные человеческие усы.

– Ну это ты загнул. Не припомню такого, чтоб Мекет Динальт спустил в игре больше, чем сам изначально задумал, – заметил мект. – Тут, понимаешь ли, нет такого игрока, кто мог бы мухлевать за столом почище твоего братца.

Чисто из вежливости я заставил себя улыбнуться. Во всех смыслах слова хозяина таверны были слабым утешением, да и на комплемент не тянули. Ничего не сказав, я проверил собственную кобуру, натянул на глаза защитные очки, набросил на голову капюшон и, попрощавшись, вышел в ночь.

Ночи на Семерке частенько случались холодными. За короткий день каменистая поверхность луны не успевала как следует прогреться и с заходом солнца остывала слишком быстро. Вдобавок ко всему, бесконечные сквозняки, циркулировавшие меж угловатых и приземистых построек космопорта, вокруг которого, собственно, и сформировался местный городишко, поднимали в воздух песчинки и другой мелкий мусор, отчего обыкновенная вечерняя прогулка превращалось в то еще увеселение. Не укрыв как следует лицо, любой рисковал не только надышаться пыли, но и здорово поцарапаться.

В небе взошел бледно-голубоватый Авиньон, как обычно окруженный целой свитой мелких и гораздо менее гостеприимных, нежели Семерка, спутников. Сие необыкновенное зрелище считалось единственным достоинством всей звездной системы целиком. Большего от Авиньона и его так называемых сестер ждать было абсолютно нечего.

Я торопливо шагал по широким и пустынным улочкам Глосса, кутаясь в полы кожаной накидки и низко склонив голову. Из-за весящего в воздухе облака пыли разбирать дорогу удавалось с трудом. Вопли дерущихся за мусор птиц, сильно приглушенные воем мечущегося меж домами ветра, слышались то тут, то там. Редкие фонари, торчащие из-под крыш тесно пристроенных друг к другу домов, кое-как просвечивали ночь. Даже огромный бледнеющий в пыльном ореоле планетарный диск мало чем мог им помочь. Идти приходилось скорее по памяти. Благо, до тринадцатого причального дока, где и обосновался на неопределенное время наш с братом звездолет, было рукой подать.

Днем в этих местах обычно становилось довольно людно. Мелкие лавчонки распахивали ставни и развертывали шатры, а их хозяева наперебой предлагали товар на любой, как они сами обожали выражаться, вкус. В основном то были всякого рода побрякушки, милые, но все-таки нацеленные на залетных гостей, – единственных, кого могли заинтересовать изделия местных умельцев. Только по ночам все население Семерки как будто вымирало, а на смену честным (в самом общем смысле этого слова) торговцам и путешественникам вылезали мелкие разбойничьи группировки, ведшие непрекращающиеся войны за господство над тем или иным кварталом. С некоторыми из таких банд нам с Мекетом временами приходилось иметь дело, поскольку они всегда видят и слышат больше других. Однако это не означало, будто в подобном обществе мне были рады двадцать местных часов в сутки. А потому, забредая после захода солнца на территорию, подконтрольную одной из банд, я неизменно держал ухо востро – мало ли что могло взбрести в голову обколовшимся солями головорезам.

Ветер с каждой минутой крепчал, раздувая полы накидки почти параллельно земле. Глубокий капюшон то и дело норовил слететь с головы, так что его постоянно приходилось придерживать рукой. Хорошо хоть прихватил с собой очки, иначе глаза не удалось бы приоткрыть и на миллиметр. А так даже умудрился высмотреть торчащую из-за ближайшего поворота квадратную морду курсу, которая, едва заприметив меня, тут же растворилась в густом облаке пыли. Я, быть может, и не обратил бы на нее внимания, если б не примечательный ярко-желтый треугольник, красовавшийся на плоском лбу. Дурное предчувствие кольнуло меня тонкой иголкой.

Я остановился, позволив себе немного нахмуриться. Подобное поведение не пристало мелким, но кровожадным рептилиям с планеты Ним’Ар. Природа не наградила их какими бы то ни было шпионскими талантами. Все курсу напоминали низкорослых бронированных големов и не признавали иные маневры, кроме тех, что заставляли их идти напролом. Бывало, конечно, что и среди ящеров попадались исключения. Но то были единичные случаи. Вроде злополучного клана Феб, метку которого я и заприметил.

Именно эти ребятки немало поспособствовал нашему с братом провалу в недавнем «Деле о старухе и вилке».

Отбиваться вилкой, точно кинжалом, оказалось делом весьма хлопотным, особенно если толщина шкуры твоего противника превосходит прокатный лист. И все же мне удалось отыскать слабое место и проделать несколько дырок в особенно упрямой морде, пока Мекет пытался вырвать старую огианку из когтей других членов клана. К несчастью, от полученных травм старуха скончалась до того, как нам удалось обратить наемников в бегство. В итоге и мы, и они остались ни с чем, а потому разошлись далеко не друзьями.

Я говорил брату, что ответная пакость себя ждать не заставит. Клан Феб с трудом переживал оскорбления, особенно когда они наносились кем-то, кого сами курсу привыкли считать людьми второго сорта.

Вроде меня и моего брата.

На всякий случай опустив ладонь на рукоятку бластера, я осторожно заглянул за злосчастный поворот и внимательно всмотрелся в густеющий там полумрак.

Никакой ящерицы и близко не наблюдалось, словно она в воздухе растворилась.

Несколько секунд простояв в недоумении, я попытался придумать, куда курсу мог подеваться. Времени добежать до следующего поворота у морды бы не хватило, а карабкаться по отвесным каменным стенам ее вид и вовсе не умел. Идею о том, что наемник мог мне попросту привидеться я даже не рассматривал. Не потому что был убежденным материалистом, а оттого, что никогда не испытывал необходимости не доверять собственным глазам. Курсу-головорез был здесь – вне всяких сомнений, – высматривал меня, а теперь куда-то пропал.

Вот только куда?

Забежал в один из домов? Единственная дверь, выходящая на эту сторону улицы, казалась запертой наглухо. Не стал же он невидимкой в конце-то концов!

Стоило только ослабить бдительность, как в тот же миг, будто из ниоткуда, прилетел электрический удар. Пара тонких металлических разрядников впилась мне в грудь и так тряханула, что на несколько мгновений я позабыл, где верх, а где низ. За яркой вспышкой последовала острая боль, скрутившая все тело, после чего окружающий мир на глазах мгновенно свернулся в трубочку, и я, под собственный и довольно протяжный вопль, провалился в темноту.

Лишь спустя какое-то время, да и то благодаря непрекращающейся тряске и болезненным ударам головой о нечто твердое, мне удалось вернуться в сознание и постановить, что дела мои плохи.

Как я запоздало определил, чтобы обмануть меня, треклятый курсу воспользовался обыкновеннейшим генератором маскировки, сумевшим, с учетом пыльной бури, заставить мерзкую вонючую рептилью тушу сделаться практически невидимой. Оказывается, чешуйчатая тварь вовсе никуда не сбегала, лишь преспокойно ждала, когда я, привлеченный ее рожей, подойду достаточно близко, чтобы схлопотать электрошокером. Едва я оказался на утоптанном песке без чувств, курсу схватил меня за лодыжки и потащил в одном ему известном направлении.

Положение помойного мешка, собирающего по пути все какие можно ухабы и рытвины, оказалось крайне невыгодным и я попытался разговорить своего похитителя:

– Эй, ты, чертова ящерица! Отпусти меня, слышишь?! Отпусти, иначе пожалеешь! – Ну да, размениваться на особо оригинальные и цветистые выражения я был на тот момент не мастак.

Но ящер лишь легонько тряхнул головой и постарался сделать так, чтобы я ребрами сосчитал россыпь подвернувшихся мелких камушков.

Но я не собирался сдаваться.

– Куда ты меня тащишь, идиот?! Кому говорят, отпусти сейчас же!

Вовремя вспомнив, что вооружен, я попытался дотянуться до бластера, но к своему ужасу обнаружил, что не могу пошевелить даже пальцем. Разряд оказался такой силы, что мои мышцы на время потеряли возможность сокращаться.

Тогда-то я и запаниковал по-настоящему.

Наплевав на гордость, я открыл рот и заорал во всю мощь легких, надеясь, что мой вопль привлечет хоть чье-то внимание – наивный идиот.

Внезапно движение вперед прекратилось, надо мной склонилась широченная морда наемника, приоткрылась усыпанная мелкими зубками пасть и несколько раз плотоядно клацнула перед самым носом. От страха я вытаращил глаза и мгновенно заткнулся.

Курсу прорычал:

– Еще раз заорешь, я тебе язык откушу. А будешь вести себя хорошо, может быть, останешься в живых. Усек?

Я торопливо кивнул, хотя и отметил про себя, что он не сказал «невредимым».

– Хороший мешок, – кивнул ящер, снова схватил меня за ноги и поволок дальше.

– Чего тебе нужно? – немного придя в себя, попробовал выяснить я, но уже тише.

– Будто сам не знаешь, – шамкнул наемник в ответ. – Зря Динальт перешел нам дорогу. Мы хотим, чтобы ты передал ему небольшое послание.

Ничего нового, удивительного, а главное – неожиданного. Я, конечно, здорово сглупил, когда купился на этот банальнейший трюк с маскировкой. Стыдно признавать, но меня провели, точно сосунка. Однако это вовсе не означало, что ни одной возможности высвободиться не осталось. Тело понемногу отходило от паралича, и я уже предвкушал, как через считанные минуты достану оружие и хорошенько прожарю наемнику его тучный зад. Только бы он не вспомнил про бластер!

– Что за послание? – спросил я, предприняв вторую попытку втянуть курсу в разговор. – И вообще, разве нельзя было поговорить без всех этих выкрутасов?

– Нельзя. В этом вся загвоздка.

Я не видел, но мне показалось, что ящер заулыбался. Эти хищные фебовские морды явно что-то задумали. И, судя по тому, насколько кровожадными считали их даже собственные сородичи, это «что-то» окажется очень неприятным и крайне болезненным.

Стиснув зубы, я попытался подавить вновь накативший приступ паники и насколько мог спокойно проговорил, даже улыбку выдавил:

– Совсем ни к чему было так напрягаться. Мы могли все обсудить, договориться и уладить вполне мирным путем. Деловые же люди.

– О, поверь, парень, тут нет никакого напряга, – сказал курсу. Притормозив на секунду, он оглянулся и кровожадно сверкнул желтыми глазками: – Сплошное удовольствие!

Мы миновали несколько коротеньких улочек, совершили парочку поворотов и, к еще большему моему удивлению, вынырнули прямиком к возведенному у скалистого уступа открытой воронкой доку номер тринадцать, в котором простаивала «Ртуть». Ее узкие изогнутые кпереди крылья и длинный тонкий нос цвета старинного серебра едва-заметно выглядывали из сумрака распахнутых ворот ангара. Ветер продолжал глумливо завывать.

Видимо, курсу намеренно избрал самую долгую, но притом наиболее безлюдную дорогу к докам, чтобы мне пришлось подольше биться головой о кочки, а заодно, чтобы я не сразу сообразил, куда он меня тащит. Одно только во всем этом виделось странным: зачем было напрягаться и волочь силой туда, куда я и сам направлялся добровольно?

– Ну и стоило меня бить электрошокером? – по-прежнему находясь в далеко не самом выигрышном положении, осведомился я. – Мог бы просто подождать здесь и сказать все, что на уме созрело. – При этом я не стал добавлять, что по моему отнюдь нескромному мнению, сложные мысли едва ли сей чешуйчатый ум хоть когда-нибудь посещали.

Судя по выражению морды, курсу такой вариант даже не рассматривал. Ха!

– Зато посмотрел, как ты дергаешься! – с запоздалой мстительностью откликнулся он. – А заодно удостоверился, что ты будешь там, где быть должен.

– Какая глубокая мысль! – воскликнул я и даже сумел хлопнуть в ладоши, не без тайного удовлетворения отметив заново обретенную способность двигаться. Отказываясь и дальше валяться в пыли, я попытался подняться на ноги.

Корячиться пришлось долго, но после нескольких неуклюжих попыток у меня все-таки получилось встать. Более того, я даже успел немного порадоваться, прежде чем мощный удар толстой, точно фонарный столб, лапищи заставил меня задохнуться и заново рухнуть на землю.

– Я не разрешал тебе вставать, – проклокотал ящер, возвышаясь мрачной колонной. Казалось, чувствовать себя выше, доставляло ему неимоверное удовольствие.

Все еще держась рукой за грудь, я перевернулся на бок, надеясь в таком положении пережить заново разгоревшуюся внутри боль.

– Тогда говори, какого черта тебе от меня нужно?! – взвыл я, мысленно проклиная весь род курсу и клан Феб в частности.

– Видишь ли, Риши, все дело в том, что ему самому этого не сообщили, – сказал вдруг кто-то другой.

Сплюнув на песок, я извернулся и увидел, как в широкое пятно света, расползшееся перед ангаром от нависшего фонаря, ступила еще одна невысокая, но такая же массивная фигура. Следом за ней появились еще несколько, и у каждой на морде был отпечатан желтый фебовский треугольник. Всего мне удалось насчитать пятерых. Я знал, что появившийся первым считался предводителем (кстати, он занимал этот пост не так уж и давно – как раз с той поры, как моя вилка, вкупе с усилиями Мекета, оборвала жизнь его предшественника).

– А что, ваша месть для него такая загадка? – не сумев изменить себе даже под угрозой смерти, съязвил я.

Предводитель, чья угловатая морда, казалось, была шире, чем у остальных, плотоядно облизнулся и сказал гортанным низким голосом, совсем не вяжущимся с его компактным ростом:

– Нет. Проверка на годность.

Я удивился, но виду не подал.

– И как? Он ее прошел?

– А это мы скоро выясним. – Предводитель вытащил из-за пояса длиннющий с крупными зазубринами охотничий нож, от одного вида которого у меня внутри все сжалось. – Вот скажи, почему твой братец не послушался доброго совета и все-таки потащился за нами в систему Бештат? Чего ему на жопе ровно не сиделось?

– Откуда мне знать? – попытался в своем невыгодном положении развести руками я. – Мекет меня в свои планы не посвящает.

Главарь прищурился и клацнул зубами.

– Врешь! Думаешь, я не знаю, что идея сорвать нам операцию с самого начала исходила от тебя? Думаешь, до меня не дошел слушок, что именно ты науськал своего братца спасти шкуру той треклятой старушонки? Или я не видел, что вилка, оборвавшая жизнь Шубита, была зажата не в чьей-нибудь, а именно в твоей тощей ручонке?!

Вот блин! В следующий раз придется внимательней следить за тем что и где говорю. Если этот следующий раз еще конечно будет.

– Ну, откровенно говоря, то была лишь самооборона, – попытался защититься я. – К тому же, если бы… Шубит? Ну так вот, если бы он не пытался откусить мою руку, мне бы и в голову не пришло на него нападать.

Предводитель фебов тяжело вздохнул.

– Вот оно как. Что ж, тогда ты можешь считать то, что сейчас произойдет неудачным стечением обстоятельств. – Он отвернулся и совершенно будничным тоном обратился к здоровяку, приволокшему меня сюда: – Шубит хотел откусить ему руку, значит мы должны исполнить его предсмертное желание. Она теперь наша. Отрежь ее.

– Что?!! – заорал я. Если б не очки, мои глаза наверное из орбит могли выпрыгнуть. – Вы спятили что ли?!! Собираетесь резать меня этим куском металла?! Будто какие-то варвары?!!

Хотя, чего я, спрашивается, ожидал? Они ж и были самыми настоящими варварами. Только с некоторым доступом к высоким технологиям.

Не обращая внимания на лившуюся из меня обильным потоком брань, главарь флегматично передал тесак похитителю. В нервном предвкушении переминаясь с ноги на ногу, тот расцвел, точно мясник, весь день ждавший разделки аппетитной тушки.

– Эй, погодите! – в последний раз попытался я воззвать к их здравому смыслу, не в силах оторвать взгляда от устрашающего блеска ножа. Сердце бешено билось о ребра. Или это было не сердце?.. По ощущениям больше напоминало яростное нечто, запертое в железном черном ящике. В глазах потемнело. – Мекет скоро должен прийти! Уверен, мы сможем обо всем договориться! Не делайте глупостей!

– Мы уже договорились, парень: рука в обмен на жизнь, – напомнил предводитель. – А будешь снова мешаться под ногами, мы заберем и еще какую-нибудь часть. Именно это и передай своему брату. И добавь: пусть пока наслаждается везением. В следующий раз мы так великодушны не будем. – Довольный собой, он загоготал, что по мне было больше похоже на брачную песню пещерной лягушки.

Тем временем молодчик с тесаком склонился. Оказавшись в тесном кольце его собратьев, я был лишен возможности отползти и уж тем более сбежать. Даже если б ринулся напролом, этим карликовым истуканам все равно не составило бы труда возвратить меня на место. Дело было худо.

И нет, я не забыл о бластере, болтавшемся под накидкой в кобуре. Я уже незаметно протянул руку в складки одежды и ждал только благоприятного момента, чтоб пальнуть. О том, что я вооружен, курсу, по всей видимости, не подозревали, либо не видели в этом большой угрозы, считая меня запуганным до паралича желторотиком. Лишаться такого преимущества раньше времени мне ясное дело не хотелось. Тем временем крышка ящика совсем чуть-чуть приоткрылась и нечто жуткое и совсем не похожее на слепую ярость показалось в просвете…

Когда новичок схватил своей лапищей меня за кисть, а вторую отвел назад для резкого удара, я, по-прежнему сохраняя на лице маску невыразимого ужаса, незаметно, но быстро подставил бластер ему под ребра и несколько раз с мрачным удовлетворением спустил курок.

Три или четыре бело-голубые вспышки, сопровождаемые приглушенными хлопками, ярко осветили бок нападавшего, а затем вышли из его спины, отбросив от меня на добрые полметра.

Дикое нечто, обитавшее в ящике, довольно заурчало.

Быстро окинув распластавшуюся тушу взглядом, я увидел, как в том месте, куда пришлись выстрелы, образовалась обугленная дыра размером с человеческую ладонь. Туша не шевелилась; тройной заряд взбил и прожарил все ее внутренности меньше, чем за секунду.

Не ожидавшие подобного поворота курсу несколько мгновений тупо разглядывали павшего собрата, после чего, одновременно задрав бугристые башки к небу, пронзительно взвыли. Да так, что у меня от страха сердце в пятки сбежало.

Я растерялся и только успел подумать о том, что мне действительно пришел конец, как вдруг ящеры-головорезы один за другим стали валиться на песок, словно подкошенные.

Изначально не сообразив в чем дело, я только успевал ошеломленно поворачивать головой и наблюдать, как у троих из четырех курсу ровнехонько меж глаз образовывались маленькие черные дырочки, из которых во все стороны бисером летели кровь и мозги.

На всякий случай я ничком рухнул обратно, не став дожидаться финала кровавого действа и лишь спустя несколько секунд сообразил, что продолжения не последует.

Все завершилось так же неожиданно, как и началось.

Поднявшись на ноги, все еще растерянный, но зато вполне целый, я осмотрелся и понял, что одного среди убитых не хватает. Предводителю клана посчастливилось сбежать. Видимо, он и правда оказался умнее своих сподвижников.

– Что за хрень? – наконец изумленно выдавил из себя я и утер лицо тыльной стороной ладони. Рука оказалась в зеленоватой рептильей крови. Меня заколотило как в лихорадке. Крышка ящика захлопнулась. Я стоял посреди импровизированного стрельбища и не знал, как быть и что делать. Лишь монотонно и чуть вздрагивая повторял: – Ч-что за хрень?!

– Расслабься, все позади. – Голос принадлежал Мекету. Спокойный и деловитый, он одним только своим звучанием должен был внушать уверенность. Во всяком случае, обычно так и происходило.

Но не в этот раз.

Я резко развернулся навстречу брату, вальяжной походкой приближавшемуся от стены ближайшего здания с крыши которого, по всей видимости, он и спрыгнул. На голове красовалась потертая широкополая шляпа, а на плече покоилось длинное черное дуло снайперской винтовки. Свободную руку Мекет заправил за ремень брюк, точь-в-точь герой убогой постановки, и что-то весело насвистывал себе под нос.

– Т-ты что натворил? – с трудом сдерживая голос, проговорил я. Все тело по-прежнему сотрясалось.

Перестав насвистывать, Мекет с наиграно серьезным видом оглядел кусок улицы перед ангаром и заключил:

– Думается, только что спас твою задницу. Я, кстати, почти не вышел за рамки того, чего мог натворить ты, позволь я тебе разойтись, о, повелитель вилок.

– Вот значит, как? – от возмущения мне с трудом удавалось выговаривать слова. – Я хотя бы защищался, а это… Какая-то стендовая стрельба. Варварство!

Нахмурившись, Мекет недовольно присвистнул.

– М-да, не на такую благодарность я рассчитывал.

– Спасибо от меня ждешь, вот как? Может еще на шею тебе кинуться и расцеловать?

– Нет уж, обойдусь, – открестился он и попытался стереть остатки чужой крови с моего лица грязным платком, выуженным из кармана. – Так ты хочешь сказать, мне не стоило вмешиваться? Что у тебя все было на мази?

– Ой, только не надо иронизировать, – поморщился я. – Мы оба знаем, что на той крыше ты оказался не случайно.

– Скажите-ка, какие мы проницательные! – хихикнул брат.

– Выкуси! А ты, кстати, заметил, что их главный убежал?

– А ты, кстати, подумал, что так оно и планировалось?

Я злобно зарычал. Ну еще бы! Как же иначе? Мекет Динальт и его великие интриги! Не удивлюсь, если он с самого начала продумал все это, спокойно используя меня в качестве наживки и даже не позаботившись поставить при этом в известность.

Чем дольше я смотрел в его непроницаемое лицо и спокойные темные глаза, тем сильнее становилась моя уверенность в том, что даже само появление наемников в переулке изначально было спланировано им. Он знал, что после провала, курсу не оставят нас в покое. Он знал, что они будут мстить. Однако, вместо того, чтобы провести их как полагается, предпочел использовать элемент достоверности, коим стали мои мокрые (в фигуральном смысле!) штаны.

– Ну ты и придурок! – других, более емких слов подобрать оказалось непросто.

Реакции – ноль.

Я развернулся и, все еще содрогаясь от отвращения, направился в ангар.

– Ты куда это потопал? – окликнул меня Мекет. – А кто мне прибраться поможет?

У самых ворот я оглянулся, злобно сверкнув глазами.

– А что, твой гениальный план такого поворота не предполагал?

Брат поморщился и рассеянно почесал старый шрам, оставшийся на тыльной стороне левой ладони.

– Мозголом, только не дуйся! – попросил он тем самым тоном, каким обычно уговаривал меня не возмущаться, если игра вдруг не шла. – Тебе же не десять лет, в конце концов. Подумаешь, постреляли. Будто в первый раз. Ну чего ты?

Я был настолько зол, что не мог заставить себя разговаривать с ним дальше и в ответ продемонстрировал жест, значение которого без всякого перевода было понятно в любой точке Галактики. А может и за ее пределами. И быстро скрылся внутри ангара.

Глава 3

Тяжелый разговор

Остаток ночи я провел в кошмарах, мечась по жесткой койке в поту и перекрученных простынях. Пару раз едва не свалился прямиком в жесткие объятья пола, но вовремя просыпался и практически тут же проваливался обратно в беспокойный сон.

Мне снилось, как по улочкам Глосса носился выводок диких пещерных лягушек. Маленькие, но очень кровожадные, они сжимали передними лапами по здоровенному тесаку и, прыгая за мной по пятам, рассерженно квакали: «Отдай! Мое! Мое!». Я пытался бежать, но ноги то и дело увязали в песке, который тут же превращался в вязкое месиво от пропитавшей его крови. Не в силах удержаться, я заваливался спиной назад и в это же мгновение оказывался атакован ватагой взбесившихся земноводных. Мелкие тварюшки остервенело тыкали в меня ножами до тех пор, пока даже глаза не начинало заливать кровью. После чего наступала темнота и я просыпался.

И так раза три или четыре за ночь, пока уже под самый рассвет не спустился Мекет и не объявил о подъеме.

Я резко сел на постели, первые секунды не совсем понимая, где нахожусь и какое сейчас время суток. Голова гудела от недосыпа, в горле пересохло, а шея затекла и теперь неприятно ныла.

Я лениво протер вспухшие глаза и, высвободившись из кокона простыней, опустил босые ноги на настил. Прикосновение холодного металла к ступням немного освежило. Уперев дрожащие локти в колени, я положил тяжелую, но при этом казавшуюся совершенно пустой голову на сцепленные ладони и медленно окинул взглядом свою мрачноватую каморку.

Скромных размеров куб со скошенным потолком, гордо именовавшийся каютой, тонул в мягком золотистом свете маленьких трубчатых светильников, нарочно рассредоточенных по стенам так, чтобы создавался нераздражающий глаза приятный полумрак. Мекет своими руками соорудил для меня этот угол и, помимо выдвижной койки, замаскировал в стенной нише небольшой шкафчик и письменный стол с встроенным инфотерминалом. Здесь было довольно тесновато, но меня это не угнетало. С детства я привык проводить часы в одиночестве, разглядывая старинные галактические атласы и исторические книжки, которые брат время от время доставал на инопланетных барахолках. Каждая из книг обладала особой ценностью, но более других я почитал древние трактаты, написанные мастерами лейров довоенной эпохи. Они-то и составляли эпицентр моего скромного святилища.

Спать я укладывался точно в бреду, о чем скромно намекала сорванная в яростном порыве и перепачканная зеленой кровью одежда, ураганом разбросанная по всей каюте.

Вдоволь насидевшись, я, как был нагишом, прихрамывая, поплелся в вибродуш. К тому моменту Мекет возвратился в кокпит уровнем выше и, судя по негромкому гудению внутренних корабельных систем, во всю готовился к предстоящему старту.

Я заставил себя поспешить, ко времени вспомнив о скором появлении вчерашней гостьи и о грядущем объяснении с братом о деталях нашего путешествия. Разговор обещал быть не из простых, но я уже предвкушал момент, когда Мекет узнает, куда нам предстоит отправиться, и невольно улыбнулся.

Зеркальная кабинка вибродуша отразила тощее патлатое существо с кругами под глазами и бледностью, какой позавидовали бы мертвые. Скорчив самому себе рожу, я активировал программу, закрыл глаза и, ни о чем не думая, отдался во власть приятно щекочущих очищающих волн. На то, чтобы заставить себя хоть немного походить на живого человека, в общей сложности ушло минут десять.

Выйдя из душа, я, все еще немного сонный, остановился перед кесс-автоматом и подставил чистую кружку под тонкую горячую и ароматную струйку.

Кто ж знал, что именно в этот момент кое-кто вздумает заявиться?

Я так и не понял, что это было – предчувствие или сигнал. Я обернулся и тут же едва не выпустил из рук почти наполненную кружку.

Чудом избежав ожогов пониже пояса, я уставился на незваного гостя.

Вернее, гостью.

Диана Винтерс стояла в узком проходе, скрестив перед собой руки и лениво подпирая плечом переборку. Окинув меня с головы до пят любопытным взглядом и насмешливо скривив губы, она нарочито безразличным тоном проговорила:

– Твой брат прислал меня сказать, чтобы ты поторопился.

Я не пошевелился. Вернее пошевелился, но лишь затем, чтобы прикрыть промежность рукой. Я хотел заставить ее перестать так бесцеремонно меня разглядывать, но все слова, как назло, повылетали из головы. В итоге получилось что-то нечленораздельное и похожее на жалкое блеяние. Наконец, мысленно прокляв себя за приступ слабоумия, я кое-как выговорил:

– Сейчас поднимусь.

Я отставил кружку с так и не пригубленным кессом, бочком попытался протиснуться мимо Дианы, явно и от всей души наслаждавшейся моим унижением, и успешно забаррикадировался в каюте. Выдохнули!

Металлическая переборка холодила голую спину. Спрятав пылающее лицо в ладонях, я истерически и до слез расхохотался.

Глупо и самонадеянно было бы утверждать, будто дамы неизменно баловали меня своим вниманием, и все же припомнить момент, когда бы вел себя настолько нелепо, я не мог. Стесняться собственной наготы мне никогда и в голову прежде не приходило, а тут…

А тут будто что-то замкнуло!

Только когда сердцебиение чуть успокоилось, я отклеился от двери и принялся собирать разбросанные с вечера вещи. Надеть их еще раз, даже после молекулярной чистки, мне не позволило бы слишком живое воображение, так что все отправилось в утиль.

Кроме инфопада, минипроектора и кредитного чипа, конечно же. Чудо ли, но после нападения курсу, ни одно из устройств не пострадало.

Я стоял у шкафа, пытаясь сообразить, что из вещей лучше подойдет для слывшей не самыми гостеприимными погодными условиями Яртеллы, когда вмонтированный в столешницу передатчик внутренней связи разразился гневным воплем:

– РИШИ! А НУ БЕГОМ СЮДА!

Кажется, кое-кто только что выяснил, куда ему предстояло лететь. Я замер на месте и сам не понял, когда начал ухмыляться: сюрприз-сюрприз, братец!

Рубка «Ртути» представляла собой небольшое округлое помещение с контрольной панелью, голографическим столом и рядком пассажирских кресел, укрепленных у задней переборки. В кресле пилота, развернувшись лицом к входу, восседал Мекет. Лицо мрачнее тучи, руки скрещены на груди. В общем, воплощение праведного гнева.

Выйдя из лифта и спрятав руки в карманы старенького серо-зеленого комбинезона, я невинно уставился на брата. Диану, устроившуюся на одном из сидений для пассажиров, мне было удобней пока не замечать.

– Слушаю тебя, босс.

– Полагаю, мне следует оставить вас наедине, – тактично (кто бы мог подумать!) проговорила госпожа Винтерс.

Мы с братом ничего не ответили. Тот лишь молча проводил взглядом ее затянутую в фиолетово-черный летный костюм фигуру.

– Что это еще за новости, мать твою?! – гаркнул Мекет, стоило гостье скрыться за бесшумными створками лифта.

Вопреки его явным ожиданиям я не стал шарахаться и лепетать оправдания. Лишь рассеянно оглядел свои обутые в сланцы ноги и отстраненно напомнил:

– У нас с тобой общая мать.

От этого замечания лицо Мекета светлее не стало.

– Не умничай тут! – рявкнул он, резко ударив кулаком по подлокотнику. – Отвечай на вопрос!

Я вынул руки из карманов и, сцепив их за спиной, перекатился с пяток на носки:

– Ты же сам утверждал, что тебе все-равно куда лететь. Так какая разница, Яртелла это будет или нет?

– Не делай из меня истеричку, – прорычал Мекет, – и не притворяйся, что удивлен! Почему ты раньше не предупредил?

Я с трудом сдержал улыбку. Достаточно было представить, какую братец скривил рожу, когда Диана сказала ему, что «Ртути» придется лететь в заброшенное логово лейров, и меня буквально распирало от желания гоготать во весь голос. И ведь, что еще больше веселило, отказаться Мекет не мог – он взял аванс и кое-что, вероятно, успел проиграть. Заочно, разумеется.

Наконец я нехотя ответил:

– Времени не было.

Но эти слова лишь сильнее разозлили брата. А мне-то казалось, что сильнее уже попросту некуда.

В то же мгновение Мекета сорвало с кресла и резко приблизило вплотную ко мне.

– Ах, вот как? – злобно прошипел он, дыша в лицо перегаром. – Времени у тебя, значит, не было?

– Представь себе! – огрызнулся я, при этом титаническим усилием заставил себя не отступить. – Я был занят, спасая собственные конечности от своры злобных ящеров, которым, смею напомнить, ты меня и подбросил, будто кусок мяса!

– Не вздумай переводить тему! – предупредил брат и отодвинулся первым. – Мы не о фебах сейчас разговариваем!

Я только зло усмехнулся:

– А чего так? Совесть мучает? Подумаешь, руку хотели оттяпать – большое дело! Сейчас же все, что угодно можно заменить протезом, правда?

В ответ на мои слова Мекет болезненно поморщился. Гнев его заметно начал спадать.

– Не говори ерунды. Никто не дал бы им причинить тебе серьезного вреда. У меня все было под контролем.

– Серьезного вреда, – повторил я с издевкой. – Охотно верю.

– А стоило бы! – парировал Мекет. – Я бы никогда не позволил себе рисковать твоей жизнью, если бы не был уверен в том, что тебе ничего не грозит. Я же все-таки твой брат!

Я собирался бросить в ответ что-нибудь желчное, но с удивлением обнаружил, что мне понравились его слова. Вернее, последняя их часть.

– Я только одного не понимаю, – уселся я в кресло и закинул ногу на ногу, – зачем это все вообще было нужно?

На некоторое время Мекет погрузился в раздумья, и я уж было решил, что не дождусь ответа, но он заговорил:

– Мне казалось, чем меньше ты будешь знать о моих делах с кланом Феб, тем лучше. Это должно было уберечь тебя от лишних… проблем. Но раз уж и так втянул в это дело, то и отмалчиваться теперь ни к чему.

В тот же миг я оживился и навострил уши.

– Буквально за несколько часов до того, как мы с тобой отправились на Бештат, со мной на связь вышел Желтый Малыш и рассказал кое-что любопытное о ближайших планах фебов. Оказалось, что внутри Клана назревали нешуточные перемены, а Малыш, за умеренную плату, предложил поучаствовать в их осуществлении…

Желтый Малыш… Еще один загадочный тип, периодически снабжавший Мекета информацией. Мне следовало догадаться, что без этого чудилы здесь не обошлось.

– А я-то все голову ломал, с чего вдруг тебя так озаботила судьба старой огианки. Вот знал же, что за копейки, которые она предложила в качестве вознаграждения, ты бы даже задницу от стула не оторвал.

– Ценю твою догадливость, – мрачно осклабился брат, – но ты не мог бы больше не перебивать?

Решив не рисковать понапрасну и дослушать историю до конца, я заткнулся.

– Отлично, – кивнул он. – Так вот, неделей ранее на Желтого Малыша вышел Наро’Тик Треззла, тот самый, что руководит Кланом теперь, и предложил организовать небольшой переворот. Клан на тот момент уже дышал на ладан, и его пора было реанимировать. Любые способы годились, тем более, что Шубит дошел до полного маразма… И прежде, чем ты снова встрянешь с вопросами, скажу: сработайся мы с Треззлой, это открыло бы нам доступ к полезным ресурсам, которыми клан Феб, по слухам, уже давненько владеет.

– Потрясающе, – без особого, впрочем, энтузиазма отозвался я.

Брат скорчился, но повествование свое продолжил:

– Наконец Малыш свел меня с Треззлой, и мы спланировали тот небольшой балаган, который и закончился печальной историей с вилкой.

– А я опять оказался в центре событий…

Мекет немного сконфуженно потупился.

– На самом-то деле, я не ожидал, что все настолько осложнится. По плану ты должен был убраться вместе со огианкой до того, как курсу нагрянут.

– Только вот весь твой план пошел прахом: старуха умерла, тебя самого ранили, а мне пришлось отбиваться вилкой от одного озверевшего наемника. Отлично сработано!

– Не начинай, – предупредил Мекет. – Я понимаю, что кое в чем просчитался, однако главной цели мы все же достигли – Шубит устранен и, казалось бы, все получили, чего хотели. Только мы недооценили Треззлу. Возглавив фебов, он стал опасаться, что правда о заговоре выплывет наружу, и задумал убрать с дороги единственных свидетелей. На всякий, видимо, случай. Он решил натравить соплеменников на нас и тем упрочить свое положение. Благо, Желтый Малыш предупредил меня прежде, чем Треззла вышел на наш след самостоятельно, и мне удалось сделать так, чтоб он немого поплясал под мою дудку…

Что в итоге вылилось в печальную историю у ангара, мысленно закончил я за брата, но вслух сказал:

– Я тебе поражаюсь. Дважды умудрился подставить меня под нож, но при этом даже словом не обмолвился. И ты еще ждешь, что я буду тебе доверять?

Мекет снова поморщился.

– Не драматизируй. Все не так страшно, как кажется. К тому же, открой я всю правду сразу, ты бы ни за что не подписался участвовать. А так, можно сказать, даже проявил себя с наилучшей стороны. Высокие моральные качества там и все такое…

– Ну и скотина же ты, – не веря ушам своим, констатировал я, хоть и с улыбкой.

Но Мекет возразил:

– Неа. Я просто забочусь о нашем с тобой благе.

– Знать бы еще, что именно под словом «благо» ты подразумеваешь. Надеюсь, не постоянные стычки с Треззлой, которому позволил сбежать?

Брат отмахнулся:

– О Треззле можешь пока не беспокоиться. Он здорово в штаны наложил и еще нескоро осмелится высунуть нос из укрытия. Понимает черт, что я нарочно сохранил ему жизнь и теперь голову сломает, пытаясь разгадать, почему я так поступил.

Если в этом и был какой-то особенный смысл, то я его не увидел.

– И что с того? Что это даст?

– А то, мой дорогой Мозголом, что Желтому Малышу будет крайне легко им манипулировать, а это, в свою очередь, таки позволит нам с тобой существенно расширить поле деятельности. Как и задумывалось. Ну? Вникаешь?

Я ненадолго задумался, пытаясь здраво оценить хитроумный план братца. В общем и целом выходила какая-то ерунда с кучей дыр, откуда так и лезли будущие неприятности. Я сказал:

– Только не забывай, что этот Треззла, с его-то связями, без труда отыщет тех, кому твое существование уже набило оскомину. Судя по тому, что я видел, в долгу он точно не останется.

Мекет, усевшись обратно в кресло, положил руки на подлокотники и самодовольно произнес:

– А ведь на это я и рассчитываю.

Несколько долгих секунд я молча разглядывал его физиономию, пытаясь понять, на самом ли деле брат спятил или всего-только притворяется. Так и не сумев определить это, я сказал:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Мекет подмигнул:

– Как всегда, братик. Как всегда.

Немного помолчали. Затем я спросил:

– Куда ты спрятал тела?

Брат пожал плечами:

– Оттащил в утилизатор. Брэнд обещал все устроить.

Я понимающе кивнул. Брэндом звали хозяина местной станции утилизации отходов. С Мекетом он был на короткой ноге и уже не раз помогал ему избавляться от нежелательных последствий, время от времени возникавших в ходе расследований. Увы, но именно такова неприятная специфика занятий частным сыском на Семерке.

– Ну так что насчет Яртеллы? – желая поскорее покончить с самым неприятным, напомнил я.

Едва услышав название ненавистной планеты, Мекет мгновенно помрачнел. Он долго-долго размышлял над чем-то, постукивая пальцами по подлокотнику, и наконец вынес вердикт:

– Ладно, мы летим. Наша подруга слишком хорошо платит, чтобы отказываться от такого дела. Но предупреждаю: робота находим и назад. Никаких блужданий по развалинам, никаких раскопок и прочей мути, от которой ты так тащишься, усек? Приземлились, забрали металлолом и сразу ходу. И без возражений. Учти, глаз с тебя не спущу!

Какое-то время я молча разглядывал лицо брата: челюсти стиснуты, глаза чуть ли не мерцают от ярости.

– Интересно, – протянул я, прищурившись.

– Чего тебе интересно? – тут же ощетинился он, заглотив наживку.

– Лейров вырезали больше двухсот лет назад, а ты их так ненавидишь, словно у тебя личные счеты.

Мекет не то чтобы вздрогнул, но как-то по-особенному дернулся и машинально почесал шрам на ладони. Само собой, это заставило меня задуматься о наличии здесь причинно-следственной связи. Однако задавать наводящие вопросы я не рискнул.

Брат заговорил, хоть и далеко не сразу:

– Это не ненависть. Это – здравый смысл. Не люблю, когда кто-то берет на себя больше, чем в силах унести. Лейры слишком много хапнули и подавились. Возомнили себя полубогами и поплатились, отправившись в небытие. Туда им и дорога. Вероломные ублюдки.

Я хотел кое-что добавить, но он не дал мне и рта раскрыть.

– Я знаю, тебя от этой темы здорово штырит, но предупреждаю: еще раз увижу хоть одну из тех инфернальных книжонок, что ты прячешь в своей каюте, тут же вышвырну в открытый космос. Так что лучше даже не заикайся.

Я вспыхнул:

– Не смей совать свой нос в мои вещи!

– Не смей говорить мне что делать! – рявкнул Мекет. – Это мой корабль, а значит и правила на нем мои! И покуда не разживешься своим собственным корытом, будешь делать то, что я говорю!

Я с трудом сдержал приступ раздражения, окативший меня волной раскаленной лавы. Я много чего мог сказать братцу, много, о чем напомнить и предъявить, и если бы хоть чуть-чуть верил в то, что это поможет, так бы и поступил. Человека упрямее Мекета я в жизни не встречал. Кроме того, насколько легко и быстро он выходил из себя, настолько же быстро успокаивался, сожалея о брошенных в гневном порыве словах. И поэтому я просто промолчал, сделав вид, будто уступаю. В конце концов, еще не случалось момента, чтобы последнее слово так или иначе оставалось не за мной.

– Позови девчонку, – сказал Мекет уже мягче, будто сам понял, что почти перегнул палку. – Пора лететь.

Стоило мне подойти к створкам лифта, как те сами собой разбежались в стороны, пропуская Диану обратно в рубку.

– Ты вовремя, – заметил я, заставив себя отмахнуться от мысли, будто она каким-то образом могла подслушать наш с братом разговор.

Диана ничего не сказала, лишь молча прошествовала к пассажирским креслам и опустилась в одно из них.

– Ты бы тоже прижал свой зад, – посоветовал мне Мекет, пробегая пальцами по панели управления. – Взлетаем.

Громче загудели антигравитационные двигатели и корабль с легким толчком оторвало от поверхности. Я поспешил усесться, чтобы в случае чего не кувыркаться мячиком по рубке, и пристегнулся ремнями. Полеты в космосе всегда доставляли мне удовольствие, но вот процесс отрыва от планеты, как правило, заставлял все внутренности сжиматься в один маленький, но твердый комок.

Позади осталась «воронка» причального дока и длинный нос «Ртути» беспрепятственно вспорол видимые через лобовой иллюминатор легкие перистые облака, окружившие Глосс с утра пораньше. Что ни говори, а Мекет был первоклассным пилотом и очень плавно уводил звездолет в открытый космос. Высоту набирали быстро и уже через какие-то секунды атмосфера Семерки начала истончаться, темнея на глазах.

– Расслабься, малыш, – проговорил Мекет. – Мы почти на свободе.

– Я и не напрягалась, – процедила Диана.

– А я и не тебе, красавица, – хмыкнул он и бросил мне через плечо: – Полегче с подлокотниками, Мозголом. Оторвешь, сам новые будешь ставить.

– Ха-ха, – сквозь зубы проговорил я, однако хватку немного ослабил. Гравитационные компенсаторы делали свое дело и тряски как таковой почти не ощущалось. Но все равно я чувствовал бы себя намного спокойней, если б мы покинули притяжение Семерки и вырвались наконец в бесконечное космическое пространство… Тут меня будто что-то ущипнуло, и я спохватился: – Ты не забыл про дефлекторы?

– Ты за кого меня принимаешь? – чуть ли не с обидой осведомился Мекет. – Все системы работают, как часы.

Только убедившись, что мы в полной безопасности, я позволил себе немного расслабиться, откинулся на упругую спинку кресла и прикрыл глаза… Ровно до той поры, пока брат не заорал:

– Ну и чего расселся? Ждешь, что я за тебя маршрут планировать буду?

– Не жду, а искренне надеюсь, – съехидничал я.

Мекет даже кресло ко мне развернул.

– Это была твоя лейрова идея лететь в этот адский холодильник, не моя! Так что ноги в руки и за дело! Пока полет не рассчитаешь, будем болтаться тут, как… – он осекся, вспомнив, что мы не одни, – как сам-знаешь-что в ночной вазе!

– Зря стараетесь, Динальт! – с усмешкой проговорила Диана.

Я оторвался от сиденья и приблизился к торчащему посреди рубки проекционному столу. Нажатием нескольких кнопок активировал программу соединения с навигационным компьютером и связал это с данными сигнального маячка Дианы. Дальше все шло автоматически. Используя встроенные алгоритмы, ИскИн «Ртути» самостоятельно и без каких-либо затруднений проложил оптимальный курс до системы Ярт, оказавшейся почти в тридцати тысячах световых лет от Авиньона, в так называемом Космосе Лейров. Компьютер предупредил, что территория эта считается зоной повышенной опасности и что любые путешествия туда грозят серьезными проблемами. Оповещение всплыло маленькой сигнальной запиской, и я как мог постарался загородить его от цепкого взгляда старшего брата. По счастью тот как раз отвернулся к приборной панели.

– Долго еще ты возиться там будешь?

– Да уже закончил.

И правда, все было готово: координаты введены, курс проложен и даже указана оптимальная точка для открытия гиперпространственного портала, сокращавшего путешествие с бесконечности до считанных часов. Иными словами, дело оставалось за капитаном, который отчего-то все никак не мог решиться стартовать.

– Ну и чего мы ждем? – нетерпеливо осведомилась госпожа Винтерс, постукивая отполированными ноготками по подлокотнику кресла.

– Ответы на некоторые вопросы, – неожиданно объявил Мекет, отворачиваясь от звездного пейзажа, рассыпавшегося за иллюминатором. Его взгляд упал на девушку, и в этот момент лицо брата приобрело оскал хищника, загнавшего в угол добычу. – Не хочешь ли ими поделиться, лапочка?

Признаюсь, то было не самое безобидное зрелище, однако, к чести Дианы, отмечу, что ни один мускул на ее ясном лице не дрогнул.

– Что именно вас интересует?

– Да в сущности ничего сверхъестественного, только кто ты такая и откуда взялась?

Легкая, почти незаметная улыбка коснулась девичьих губ.

– Ваш брат уже задавал мне все эти вопросы и если я не ответила ему, с чего вы взяли, будто отвечу вам? Моя частная жизнь никого не касается. – И с некоторой ноткой брезгливости прибавила: – В особенности тех, кто работает по найму.

– И тем не менее, – не уступал Мекет. – На своем веку я повидал достаточно народу и с одного взгляда могу определить, кто чего стоит…

– Рада за вас.

– …И я точно знаю, что ты не из тех, кто привык якшаться с людьми, вроде нас, и оттого все чаще задаюсь вопросом: какого лейра тебя притащило на Семерку?

– Если вы забыли, зачем я вас наняла, освежите память у брата. Объясняться дважды я не привыкла.

Мекет упрямо тряхнул головой.

– Стоило ли забираться так далеко от родного гнездышка, чтобы нанять двух сыщиков ради какого-то робота? Неужто поближе никого не нашлось?

– Стоило или нет, покажет время. Что же касается Семерки… я просто не хотела привлекать к себе внимание.

– Не сказал бы, что получилось, – вставил я, вспоминая фурор с ее появлением «У Мар’хи». Но на мои слова никто не обратил внимания.

– Послушайте, – устав от препирательств, заявила Диана, – если у вас какие-то проблемы с полетом на Яртеллу, следовало сразу отказаться и не тратить попусту мое время. За те деньги, что я вам плачу, я могла найти сотню таких, кто без лишних предисловий отправился бы хоть в ад.

Последняя фраза заставила Мекета недовольно пробурчать:

– Если до тебя еще не дошло, милая, то именно в ад мы и летим.

Я закатил глаза. Диана фыркнула.

– Не ожидала, что у человека вашей профессии найдутся подобные предрассудки.

– Я предпочитаю называть это здравым смыслом, – ответствовал Мекет.

– А я – кретинизмом, – парировала Диана. – Но каждому свое. Все, что мне от вас нужно, господин Динальт, так это чтобы вы посадили корабль на планете, нашли моего робота и помогли мне доставить его домой. Большего я не прошу.

– Что ты надеешься узнать от этого робота?

– Узнать?

– А иначе зачем еще он бы тебе понадобился? Для коллекции антиквариата, что ли?

На какое-то мгновение Диана явно задумалась, достойны ли мы с братом получить ответ на этот вопрос. Затем сказала:

– Возможно, в памяти этого робота есть информация, которая может оказаться крайне важной для… для меня.

Ее слова на Мекета особого впечатления не произвели.

– Дева в беде! Как трогательно. Только не забывай, что с тех пор, как этот твой робот пропал, прошло без малого девятнадцать лет. За это время всякое могло приключиться с механическим лакеем, тем более в этой сраной дыре.

– Но планета давно заброшена, – возразила Диана, немного смутившись. – К тому же сигнал…

– Сигнал еще ни о чем не говорит, – прервал ее Мекет. – Как и то, что он заработал совсем недавно. Слишком уж это складно. В конце концов, послать его мог кто угодно, и совсем необязательно, чтобы это был друг.

О том, кого именно считает жертвой, Мекет не уточнил, по-прежнему думая, что все случившееся за последние двенадцать часов дичайшая подстава.

– Едва ли, – наконец ответила Диана, хоть и не так уверенно, как, похоже, собиралась.

На что мой брат еще раз хищно улыбнулся:

– Там видно будет.

Он врубил форсаж и в следующее мгновение звездолет буквально втянуло в возникший посреди бескрайнего звездного полотна мерцающий разрыв. В мгновение ока мы очутились за границей нормального космоса в океане гиперпространства. Это было неописуемое по красоте и в то же время пугающее зрелище, восхищавшее великолепием и доводящее до ужаса масштабом творившегося за иллюминатором действа. Мы будто погрузились в царство хаоса, непостоянное и изменяющее все, до чего только дотронется.

С тех пор, как на звездолеты стали устанавливать движки, способные искривлять пространство-время, космические перелеты превратились в такую же неотъемлемую и давно привычную часть жизни, как поход в душ по утрам. Вряд ли кто-либо из современников способен представить, что когда-то давно наши предки ни о чем подобном не смели и мечтать. Некогда одинокие, запертые каждый на своей родной планете, все мы: люди, мекты, зулланы и другие, рассеялись по Галактике, создавая новые империи и планы о покорении неизведанных территорий. Мы были уверены, что все на свете давно уже открыли и препарировали, что во Вселенной не осталось тайн и загадок. Мы ненавидели лейров и их мистические Тени, боялись за непостижимую власть над силами природы, за стремление постичь тайны мироздания, за дерзость называть себя богоподобными. Мы сумели истребить их, вытравили, точно паразитов, но забыли, что своим положением, своим экономическим взлетом и технологическим прогрессом обязаны именно им.

По всей Галактике отношение Мекета к лейрам разделяло подавляющее большинство, и это притом, что никто из них ни одного лейра даже в глаза не видел. Каждый основывался на сведеньях, дошедших с тех времен, когда на лейров была открыта охота. И, по правде говоря, я не уверен, что этим сведениям стоило хоть на сотую долю процента доверять. Некоторые обыватели привыкли чернить то, чего они не понимают и излишне демонизировать то, что пугает их. Дремучий страх и неприязнь передавались из поколения в поколение и заразили многих. Меня же всю жизнь дико тянуло ко всему таинственному и необъяснимому, в особенности к запретным для обсуждения темам. И пускай Мекет готов рвать на себе волосы, я не собирался ему уступать. Во всяком случае, не раньше, чем смог бы выяснить, кем на самом деле эти самые лейры были. И откуда пришла их необъяснимая мощь.

Глава 4

На пути к своим фобиям

Из космоса Яртелла напоминала снежный ком огромных размеров: мерцающее, слегка размытое пятно белесого цвета, со всех сторон окруженное космической тьмой. Стоило «Ртути» оставить позади рябь гиперпространственной воронки, планета выскочила посреди обзорного экрана, точно пресловутый чертик из табакерки. Зловещая и ослепляющая своим призрачным сиянием.

– Ну и жуть, – констатировал Мекет, отключая автопилот и заставляя корабль лечь на курс.

Я припал лицом к иллюминатору, надеясь во всех деталях разглядеть этот пугающий, но от того ничуть не менее притягательный мир, и не отрывался до тех пор, пока звездолет не вошел в атмосферу. Сердце мое застучало быстрее.

Я много читал о Яртелле, изучал ее космографические характеристики и даже знал кое-что об истории. Однако разглядывать подробные карты, устаревшие проспекты, потрепанные монографии и воочию наблюдать главный предмет своего обожания – далеко не одно и то же. Это как понимать, что сбывается твоя заветная мечта. Ты стоишь, не в силах оторвать взгляд от поглощавших тебя видов, на лбу выступает испарина, руки дрожат и ноги подкашиваются: еще чуть-чуть, и прикоснешься к легенде!

Мекет спускал «Ртуть» по спирали не спеша, тщательно сканируя пространство около планеты на предмет притаившейся угрозы. Что, в свою очередь, позволило мне вдоволь налюбоваться красотами переливающихся ледяных пик, пронзавших темные снежные тучи.

– Ты бы присел обратно, – посоветовал он, нарочно оттесняя меня в сторону. – Не то тряхнет, так и размажешься по стенке.

Я подумывал послать его куда подальше, однако здраво оценил перспективу. Если судно и впрямь немного дернется, в лучшем случае я мог отделаться парой переломанных костей, в худшем же… о грустном думать не хотелось. Так что вернулся в свое кресло, бросив мимолетный взгляд на госпожу Винтерс.

Диана явно надеялась казаться спокойной, будто ничто в этой жизни неспособно поколебать ее царственное хладнокровие: руки разложены по подлокотникам, нога закинута на ногу, подбородок надменно вздернут, а на губах играет легкая полуулыбка. Вот только во всей этой невозмутимой стойкости чувствовалась определенная фальшь. Словно она боролась сама с собой и не желала признавать, как многого ждет от этой планеты. Любопытно.

– Откуда такой интерес? – вдруг и без всяких предисловий сама спросила она меня.

Немного смутившись, я все же уточнил:

– Ты о чем?

Диана пояснила:

– О лейрах. Откуда у тебя к ним такой интерес? Твоего брата понять несложно – лейров ненавидят почти все. Но мне не случалось встречать человека, которого бы они интересовали в подобном, почти академическом плане.

Услышав ее слова, я расслабился и, прежде не собираясь делиться собственными мотивами, решил: а почему бы и нет?

– Академического в моем интересе ничуть не больше, чем у мародеров, вскрывавших гробницы, – сказал я, намеренно утрируя. – Мне любопытны не столько сами лейры, сколько таинственная энергия, которая дает им силу.

– Тени? – Было видно, как она насторожилась.

Не сводя с Дианы внимательного взгляда, я с легкой улыбкой кивнул:

– Да, Тени.

– Я слышала о них, но не уверена, что понимаю концепцию.

– Мне кажется, мало кто понимает. И вряд ли сами лейры точно знали, с чем имели дело. По крайней мере, именно такой вывод можно сделать из того, что я читал.

– Я видела те странные книжки, когда искала тебя. Думается, не все из них разрешены для ознакомления. Откуда они?

Я пожал плечами:

– Не только богатеи увлекаются коллекционированием редкостей. Когда работаешь с маргиналами всех мастей, нередко натыкаешься на вещи, за которые кое-кто из коллекционеров отвалил бы столько денег, что хватило бы приобрести планетку средних размеров. Большинство даже не подозревают, какие сокровища попали к ним в руки, и считают, что дешево отделались, когда за определенную услугу расплачиваются не деньгами. Самое сложное в таких случаях, убедить Мекета, что оно того стоит. Но мне, чаще всего, это удается.

– Довольно-таки грязная игра, – заметила Диана, сурово поджав губы. – Немногим отличается от воровства.

– А с какого, интересно, ракурса мы с братом похожи на рыцарей в сияющих доспехах? – усмехнулся я. – Это тебе не Риомм. Мы живем на окраинах, где каждый заботится в первую очередь о собственной шкуре. Кроме того, свою часть сделки мы всегда выполняем, так что все честно.

– Знаешь, Риомм далеко не единственный светоч цивилизации во всей Галактике, как бы кому того ни хотелось. К тому же не место делает людей подонками, а их собственный выбор.

Тут я серьезно кивнул:

– Знаю. Потому и стараюсь не быть похожим на большинство.

В это мгновение взгляд Дианы, обращенный ко мне, сделался каким-то необыкновенно притягательным, а голос – глубоким, так что даже дыхание перехватило. Это что-то предвещало, но я никак не мог понять, что именно, пока она не задала вопрос:

– Так вот, стало быть, о чем ты мечтаешь? Изучать темные искусства лейров и подчинить себе эти самые Тени? Хочешь управлять силами, которые нормалам неподвластны?

Могу поклясться, что вовсе не собирался отвечать на этот довольно провокационный вопрос, но что-то как будто подтолкнуло меня говорить:

– Лейры слишком многое знали и слишком многое могли, чтобы позволить всему этому вот так просто исчезнуть. Даже несмотря на то, что мы их победили, никому так и не удалось раскрыть тайну их жуткого могущества. Я не утверждаю, будто сам смогу это сделать, но, по крайней мере, хочу попытаться.

Диана хитро прищурилась:

– В некоторых звездных системах за подобные слова тебя без суда казнили бы на месте. – Она улыбалась, однако в улыбке этой не было и намека на дружескую теплоту.

Впрочем, меня это несильно обеспокоило.

Я сказал:

– К счастью для меня, я знаю где и когда их произносить.

Тут ее очаровательная улыбка померкла, а необычное давление в голове, которое я ощущал до этого, исчезло. Диана нахмурилась, будто не ожидала подобного ответа. Она продолжала буравить меня пронзительным взглядом, пока не проговорила:

– Но знаешь ли кому их произносишь?

Пришел мой черед улыбаться:

– Эдакий намек на угрозу? Хочешь попытаться сдать меня властям?

– Вовсе нет, – с серьезным видом качнула она головой. – Просто пытаюсь понять, с кем имею дело.

– И как? Поняла?

– Не так хорошо, как хотелось бы. Твой брат в этом смысле значительно проще.

– О, да, – негромко рассмеялся я. – Простота, можно сказать, его конек. Хотя и он умеет напустить в глаза пыли, если нужно.

Диана равнодушно пожала плечами.

– Ничуть не сомневаюсь. Кстати, а он знает об этих твоих необычных стремлениях?

Я невольно понизил голос почти до шепота, хоть и оставался абсолютно уверен, что из всего нашего разговора до Мекета не долетело ни единого словечка:

– Конечно же нет! Узнай он обо всем, запросто голову бы мне оторвал.

– Стало быть, при нем на тему лейров лучше не заговаривать?

– Совершенно верно, – кивнул я.

Неожиданно Диана подмигнула.

– Что ж, буду иметь в виду.

Мы уже давно летели в атмосфере, но пелена за иллюминатором оказалась настолько плотной, что ничего нельзя было разобрать. Снаружи разразилась настоящая снежная буря, дрожью и эхом отдававшаяся внутри «Ртути». Мекет вел корабль сквозь тучи и шквалистый ветер, ориентируясь только по показаниям приборов.

– Эй, Мозголом! Хватит шептаться, пора поработать. Начинай отслеживать маячок робота, чтобы я знал, где именно следует посадить мою птичку.

И снова мне пришлось возиться у проекторного стола, вычисляя точку местонахождения сигнального маячка лакея Дианы, в то время, как чутье подсказывало, что это вовсе ни к чему. Я и без того уже догадывался, где именно он может оказаться.

– Готово. Я перекинул данные тебе на монитор.

Последовала короткая пауза, в ходе которой Мекет сверялся с показаниями сканеров и моими расчетами.

– Чтоб меня лейры взяли! – выругался он. Мог бы высказаться и похлеще, да видно присутствие на борту девушки заставило сдержаться. – Вот знал же, что этим все закончится!

– В чем дело? – поинтересовалась ничего не понимающая Диана. – След потерялся?

– Как раз наоборот, милая, – ответил ей Мекет. – Ну что, братец, ты доволен?

Я изо всех сил сдерживался, чтобы не ляпнуть «Да!».

Мы летели над бледно-фиолетовыми кристаллическими пиками, усеявшими поверхность планеты, точно иглы булавочную подушку, к сравнительно небольшому плато, посреди которого одиноким призраком возвышалась древняя башня ордена Адис Лейр, прозванная Цитаделью. Оказаться на Яртелле уже было удачей, но попасть вглубь самого логова этих древних культистов, пусть давно заброшенного и разоренного, об этом я не смел и мечтать!

Мало-помалу непроглядная мгла, затянувшая лобовой иллюминатор, рассеялась. Ураган сменился относительно слабыми порывами ветра, а снегопад практически прекратился. Одни только тучи никак не желали уйти и дать солнечному свету спокойно разлиться по долине; полагаю, это было бы незабываемым зрелищем. Тем не менее, заброшенная обитель предстала нашим взорам именно в том виде, в каком ее принято рисовать в воображении: мрачной, таинственной и чрезвычайно притягательной.

Сама Цитадель напоминала огромное разомкнутое кольцо, поставленное вертикально на обод. Кольцо это не было сплошным и состояло из множества продолговатых сегментов, наложенных как бы один на другой. Нижняя часть кольца крепилась к мощному основанию, уходящему глубоко под ледяной покров планеты. Непрекращающиеся ветра и орбитальная бомбежка основательно потрепали остов башни. И тем не менее, она по-прежнему выглядела такой же мощной и неприступной, какой, по всей видимости, должна была казаться изначально.

– И чего какому-то убогому лакею здесь понадобилось? – недовольно пробубнил Мекет, облетев строение по кругу в поисках подходящего места для посадки. Похоже, мысль о том, что все это может оказаться ловушкой, его упорно не желала покидать.

По совести мог сказать, что и сам не раз подумывал об этом. Особенно учитывая специфику нынешней работенки.

Из ниоткуда появляется красотка и, ни словом о себе не обмолвившись, уговаривает тебя отправиться на другой край Галактики и все ради какого-то семейного робота. Любой бы насторожился, не говоря уж о Мекете, у которого паранойя временами зашкаливала до по истине шизофренических пределов. Но, вопреки всяческим доводам, я не чувствовал в Диане лжи. Абсолютно. А уж у меня на такие вещи нюх. Как будто внутри срабатывал некий скрытый маячок.

Диана, конечно же, о многом умалчивала, в том числе и о своей подлинной личности, но не из каких-то там корыстных соображений, а всего лишь из-за стремления обезопасить свою частную жизнь. В конце концов, мало ли какими подонками и охотниками за легкой наживой мы с братом могли оказаться.

Впрочем, о том, чтобы проводить подробный психологический анализ я думал в последнюю очередь. На горизонте маячила Цитадель и все мои мысли моментально сосредоточились исключительно на ней одной!

Из своих старых книг мне удалось узнать, что Цитадель была возведена сразу после Первой войны лейров чуть меньше двух тысяч лет назад, когда последний из Орденов, называемый Адис Лейр, не принял участие в битве за Шуот. В то время, как Риоммская Империя праздновала победу над лейрами, Адис Лейр затаились в изоляции. В течение нескольких столетий они вели жизнь затворников, лишь изредка покидая пределы собственных владений, чтобы пополнить ряды адептов свежей кровью, да оказать кое-какие частные услуги сильным мира сего. В итоге это привело к тому, что Орден превратился в банду весьма искусных наемных убийц, готовых на все, ради наживы. Практически никто в Галактике, за исключением нескольких наиболее влиятельных фигур, тогда не знал о том, что лейры все еще существуют. Только, вместо «могущества» синонимом их названия стала «корысть». Стоило ли удивляться, что подобная тактика привела к выхолащиванию знаний о природе загадочных Теней и становлению лишенной какой-либо морали секты, наделенной сверхъестественной силой для совершения заказных убийств и прочих преступлений по всему освоенному космосу.

Впрочем, далеко не все из Адис Лейр заслуживали ярлыка «аморальный подонок», как не все из них были способны, не моргнув глазом, задушить младенца в колыбельке. И вот к ним-то мой интерес оказывался особенно велик.

Среди первых лиц Ордена по-прежнему оставалось немало ученых и путешественников, заинтересованных не только в накапливании личного могущества, но и в постижении глубочайших тайн Вселенной. Даже несмотря на все усилия Риомма, старавшегося уничтожить любое упоминание о лейрах, до наших дней дошли имена таких выдающихся мастеров, как Батул Аверре и Сол Эпине, без всякого преувеличения, считавшихся моими кумирами. Их работы по астрофизике, ксенобиологии и биохимии позволили существенно упростить жизнь нормалам, вроде меня, Дианы и даже Мекета, чтобы он там ни говорил. Конечно, мало кто теперь об этом знал. Империя постаралась, чтобы имена этих лейров как следует втоптали в грязь. Но без их трудов мы бы все еще тратили недели, а то и месяцы на преодоление космических расстояний, до сих пор тряслись бы над генераторами искусственной гравитации, в любой момент готовых дать сбой. Да и вряд ли победили бы вирусы, за считанные дни способные стереть с лица Галактики население средней планеты.

Ходили слухи, будто правительства некоторых систем, не связанных какими бы то ни было договоренностями с Риоммом, вели секретные раскопки на планетах, якобы считавшихся базами тех Орденов, что существовали еще до Первой войны, но сколько я ни бился, но ни одного доказательства этому отыскать не сумел. Единственным известным и обнаруженным оплотом лейров оставалась их Цитадель на Яртелле, практически до основания разрушенная незадолго до победы нормалов во Второй войне.

Интерес к Цитадели, некогда бередивший косные умы обывателей, давненько угас. Несмотря на то, что система все еще считалась карантинной зоной, никто ее не стерег уже лет эдак пятьдесят. Наверняка, все самое ценное, что можно было забрать, давно нашли мародеры, погрузили на свои корабли и вывезли за пределы системы. Единственным, что осталось от былого величия лейров, оказался лишь голый остов, мелкий и не очень мусор, да странный семейный лакей, непонятно каким образом оказавшийся в этом глухом и негостеприимном захолустье.

– Надеюсь, надолго мы здесь не задержимся, – неожиданно проговорила Диана, на которую местные живописные виды определенно произвели своеобразное впечатление.

– Надейся, милая, надейся.

Я закатил глаза: Мекет в своем репертуаре. Впрочем, ждать чего-то другого от него было бы странно. Я сразу же постановил, что как только мы окажемся снаружи, он неустанно начнет подгонять всех и ворчать.

Впереди показался выбеленный и выглаженный ветром плоский участок ледника, по размерам вполне подходящий, чтобы вместить кораблик размеров «Ртути», и, что самое главное, почти у самого подножия Цитадели.

Мекет, видимо, мои мысли разделял, а потому, на всякий случай посоветовав держаться покрепче, осторожно опустил «Ртуть» на эту импровизированную площадку.

– Так, а теперь небольшой инструктаж, – объявил братец, едва опоры корабля коснулись поверхности. Он развернул свое кресло и уставился на нас с Дианой с таким видом, будто собрался поведать нечто экстраординарное.

– Понеслась… – буркнул я.

Мекет предпочел этого не услышать и заговорил:

– Я понятия не имею, насколько там внизу опасно, так что старайтесь держать ухо востро. Идем вместе и не разделяемся. Запомните оба: ни при каких обстоятельствах не отделяйтесь друг от друга! Я иду первым, за мной ты, дорогуша, а Мозголом замыкает. Двигаемся строго по лакейскому маячку, никаких лишних зигзагов без необходимости. На всякий случай проверьте оружие; мало ли какие твари могли поселиться на руинах. Живности тут хоть и немного, но вся она довольно прожорлива.

– Тебе-то откуда об этом знать? – всерьез удивился я.

Но братец ответил:

– Я не настолько неуч, как ты обо мне думаешь. К тому же никто в здравом уме не сунется на планету, вроде этой, заранее не подготовившись ко всем сюрпризам, что могут здесь поджидать.

– А я полагала, вы обожаете сюрпризы, – усмехнулась Диана, тем не менее, не пренебрегая советом и проверяя дееспособность собственного бластера.

Ее реплику Мекет проигнорировал тоже.

– Я не хочу, чтоб у кого-то сложилось впечатление, будто это какая-то увеселительная прогулка.

– Ой, да хватит уже!

– Не хватит, пока я не пойму, что ты относишься к делу серьезно! – отрезал брат, чем снова меня удивил.

Прежде Мекет никогда особенно не заботился о чьем-то благополучии, кроме собственного. Нет, заботился, конечно. Но по-своему. Скажем так, он намеренно втягивал меня в какие-нибудь неприятности, а потом наблюдал за тем, как я из них выпутываюсь. Если становилось совсем худо, тогда уж снисходил до подмоги. Иными словами, вел себя подобно тому еще засранцу.

– Ты будто мамаша-наседка. Тебе это не идет.

– А тебе не идет быть сопливым кретином!

– Ха! Именно сопливым кретином ты меня всю жизнь и считаешь!

– Я вовсе не…

Но тут вмешалась Диана:

– Оставьте свои семейные распри до более подходящего случая. Время ждать не любит, и я, если честно, – тоже. Чем скорей мы найдем моего робота, тем скорей оставим это место, а вы получите вторую половину гонорара. Давайте же не будем мучить друг друга!

– Слыхал, что сказала леди? – с превосходством глядя на брата, поинтересовался я.

– А не пошел бы ты?.. – снова начал Мекет, но сам себе наступил на горло. – Ладно, лейр с ним. Не будем спорить. Я собрал кое-какое снаряжение: фонарики там, одноразовые щиты, подъемники… в общем, все, что в этой дыре может потребоваться. По одному набору на каждого.

Очень предусмотрительно. Правда, мне было интересно, учел ли он еще одну деталь.

– А робота ты на руках собрался тащить?

Мекет скорчил рожу.

– Нет, робота понесешь ты, если сейчас же пасть не захлопнешь. Я прихватил зарядник, чтобы реанимировать его процессор. Если, конечно, от него еще хоть что-то осталось…

– Вы и правда неплохо подготовились, – одобрительно заметила Диана.

– Рад, что ты оценила, милая, – осклабился Мекет и махнул рукой. – Ну, хватит болтать. Одевайтесь и на выход.

Глава 5

Красное на черном

Когда я говорил, что морально готов к суровой яртеллианской погоде, признаюсь, я не ожидал, что все будет настолько ужасно. Температура за бортом была чудовищно низкой, а ветер до такой степени сильным и пронизывающим, что плевок в буквальном смысле замерзал на лету. И чтобы хоть как-то противостоять местным климатическим особенностям, нам пришлось облачиться в старые термостойкие костюмы, заботливо подготовленные моим любезным братцем. Откуда он умудрился их достать, я интересоваться не стал. Волновало меня другое.

– Ты уверен, что они выдержат такую холодрыгу? – доставал я Мекета, стоя в трусах посреди рубки одной ногой в облегающем, но плотном термокостюме, и разглядывая подозрительное бурое пятно на одной из штанин. Красное поверх коричневого – вроде и не очень заметно, а в глаза все равно бросалось. Диана в этот момент переодевалась в моей каюте. Брать предложенный Мекетом наряд она отказалась наотрез и предпочтение отдала собственному костюму, приготовленному заранее.

– Ну сколько можно?! – не выдержал брат, до подбородка застегивая молнию своей куртки. – Заткнись и одевайся!

– Ладно, не кипятись. – С горем пополам облачившись в выданный наряд, теперь я воевал с креплениями ремня. – Просто не кажутся они мне такими уж надежными…

– Можешь топать голышом, – посоветовал Мекет, переходя на раздраженный рык. – А еще лучше – остаться на корабле. Так я хотя бы смогу отдохнуть от твоего несмолкающего нытья!

В том, что он мог запереть меня на «Ртути» сомнений не было никаких, так что, ради разнообразия, я решил промолчать и занялся распихиванием выданного инвентаря по карманам: бластер, люминесцентные трубки, пиропатроны, альпинистские когти, энергокуб для антигравитационного ранца и прочие походные мелочи.

Появление Дианы в полной боевой готовности заставило меня поторопиться со сборами, хотя во многом и отвлекало. Хочешь не хочешь, а взгляд сам падал на безукоризненные плавные изгибы, подчеркнутые черно-белой защитной оплеткой…

– На что уставился? – вежливо поинтересовалась она.

– Ни на что, – я поспешил отвернуться, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Со стороны Мекета послышалось гнусное хмыканье.

Уничтожающе зыркнув в его сторону, я схватил инфопад и, под предлогом проверки сигнала робота, уткнулся в него, нервно бегая пальцами по клавиатуре. Ничего не изменилось: маячок по-прежнему пульсировал алой точкой, по ломаной прямой убегая вглубь полуразрушенной башни. Правда, было кое-что еще, изначально принятое мной, за глюк системы.

– Я кое-что нашел. – Я перезапустил диагностику в надежде вычленить аномалию и разделаться с ней.

– Пещеру чудес? – ехидно осведомился Мекет, но, перехватив мой взгляд, посерьезнел и приблизился. – Что там у тебя?

Я пальцем указал на обнаруженную странность. Мекет прищурился, затем отобрал инфопад и застучал по нему своими вечно грязными пальцами.

– Потише! Не болванка же!

– Умолкни, – процедил он, с каждой секундой становясь все мрачнее. – Попробую удаленно проверить через «Ртуть».

– Что там? – присоединилась Диана.

– Похоже на корабль, – ответил ей Мекет, удивленный собственными же словами не меньше нашего. Он отчего-то не стал переводить данные на монитор «Ртути», продолжая использовать весьма скромные мощности моего устройства. – Да, катер-разведчик. Наверное, потерпел крушение или…

– Или что? – хором спросили мы.

– Или его кто-то сбил, – закончил брат. При этом складывалось впечатление, будто разговаривал он с самим собой. – Что странно, ведь на орбите ни одного судна я не заметил… Может уже слиняли?

– Как думаешь, давно этот катер здесь?

– Понятия не имею.

– Надо проверить!

Эти слова мгновенно вывели Мекета из ступора:

– Еще чего выдумал! Мы сюда не для того прилетели.

Едва не взвыв от раздражения, я выхватил инфопад из рук брата и сам уставился на показания. Мекет оказался прав – немного в стороне, за одним из ледяных выступов, наполовину заметенный снегом и похожий на мертвое животное, лежал небольшой исследовательский катер.

Это было настолько неожиданно и интересно, что я мгновенно вызвался:

– Сам посмотрю.

– Ничего ты смотреть не будешь! – угрожающе навис надо мной брат.

Я уставился на него с широко раскрытыми глазами.

– А если там кто-то выжил? Может у них передатчик вышел из строя, и они не в состоянии отправить сигнал бедствия? Что, пройдем мимо, будто ничего не заметили?

Мекет не ответил. Стало понятно, что он размышлял над тем, как вернее всего поступить. В такие моменты его не стоило трогать, поскольку риск схлопотать по первое число возрастал десятикратно. К тому же, опираясь на богатый опыт общения со своим тяжелым во всех отношениях братцем, я знал, что он и сам придет к правильному решению.

Так всегда бывало.

И в этот раз он не разочаровал.

– Хорошо, идем, – сказал Мекет, хватая с полки шлем. – Но только посмотрим. Если этот катер там давно валяется, трогать его не будем. Все равно холод и местная фауна давно сделали свое дело.

– Да как скажешь, братец! – Прицепив инфопад к поясу, я надел шлем.

– Ну что? Все готовы?

В последний раз проверив показания внутренних систем «Ртути», Мекет объявил выдвижение и погрузил корабль в спящий режим.

Погодка не баловала. Стоило сойти с корабля, и она буквально рассвирепела, решив обрушить на наши головы всю силу своего праведного гнева. В мгновение ока разразился настоящий снежный буран. Адски-холодные вихри во все стороны расшвыривали пригоршни мелких льдинок, от которых лица спасали только опущенные забрала шлемов. Из-за ветра идти по бугристому покрову плато было практически невозможно. Нас то и дело сносило в сторону, и если бы не длинные металлические шипы на подошве ботинок, то мы бы барахтались в снегу часами.

– И кому только в голову могло прийти основать базу на планетке, вроде этой? – поинтересовалась Диана, с трудом передвигаясь по сугробам. Ее голос металлизированными из-за помех нотками отдавался внутри моего шлема.

– Это же Адис Лейр! – ответил я и запоздало вспомнил, что это название ей ни о чем не говорит. Пришлось пояснить: – Этот Орден всегда славился своей скрытностью, а после того, как отказался участвовать в последней битве за Шуот, вообще ушел в подполье. Я думаю, они специально выбрали Яртеллу, потому что никто другой в здравом уме сюда сунуться не рискнул бы. Кроме того, не знаю заметила ли ты, но у планеты есть своеобразная аура, которая каким-то образом позволяла лейрам избегать внимания любопытных глаз. На самом деле я даже не уверен, смогли бы мы вообще найти Цитадель, если б не маячок твоего лакея.

– Да чтоб тебя! – послышался возмущенный голос Мекета. – А нельзя было покороче? Обязательно превращать каждый свой ответ в лекцию?

Я обиделся и, продемонстрировав ему средний палец, замолчал.

Мекет развернулся к кораблю и нажал несколько кнопок на голографической панельке, встроенной в наручи одной из его перчаток. В следующее мгновение легкая полупрозрачная завеса упала на корабль и «Ртуть» тут же растворилась в воздухе, словно ее здесь никогда не было.

Если таким образом братец рассчитывал произвести впечатление на Диану, то его ждало разочарование. Едва окинув взглядом место, где прежде стоял наш звездолет, она со знанием дела произнесла:

– Маскирующее устройство. Не ожидала увидеть его на кораблике такого класса. Насколько мне известно, обычно разведчики им не оснащаются.

– Все верно, дорогуша, – кивнул Мекет, немало удивленный тем, что молодая и утонченная леди с явными аристократическими замашками способна классифицировать звездолеты по их оснащению. – Эту модификацию я сделал сам. Довольно полезная штука, кстати говоря. Особенно при нашей работе, когда не хочешь попадаться на глаза раньше, чем тебе это потребуется.

– Я так подозреваю, оно влетело вам в копеечку, – к моему удивлению, в голосе Дианы не слышалось насмешки, скорее одобрение.

– Пришлось на какое-то время затянуть поясок, – признал Мекет. – Но в итоге мы только выиграли.

– Да уж, выиграли, – протянул я, живо припоминая те кошмарные шесть месяцев. – Полгода просидели на диете под названием «Лучшие блюда от Мар’хи», а все ради того, чтобы получить возможность незаметно отвесить кому-то пинка.

– У Мар’хи, кстати, кухня еще довольно сносная. Интересно, как бы ты запел, отведи я тебя к «Зеленым»?

Я сразу же заткнулся. От одного только упоминания этого весьма эксцентричного паба, у меня едва не сработал рвотный рефлекс.

– Мне любопытно, а откуда вообще у вас этот корабль? – перебила Диана. – Судя по внешнему виду, он достаточно старый, чтобы его сняли с массового производства лет эдак пятьдесят назад. Но я так же сомневаюсь, будто нечто подобное найдется на заднем дворе у старьевщиков на Семерке. Где вы его раздобыли?

– А ты, красавица, похоже, немало звездолетов повидала на своем веку, а? – со странными нотками в голосе поинтересовался мой брат.

– Вас это удивляет, господин Динальт?

Послышался негромкий сухой смех Мекета, признавшего правила негласной игры. У каждого из нас имелись секреты, делиться которыми до поры, до времени никто не собирался. Я понимал, что нашей клиентке есть, что скрывать, и понимал, почему она это делает. Однако при обстоятельствах, когда за спиной мрачным и величественным исполином маячила древняя Цитадель, подобные тайные маневры казались мелкими и несущественными.

Я обернулся и от одного только вида гигантской темной крепости, огибаемой стремительным ветром с яростным воем, у меня перехватило дыхание. Я уже и забыл, сколько лет мечтал здесь побывать: побродить по лабиринтам коридоров, заглянуть в святая-святых, может быть даже найти парочку артефактов!.. Кто бы от такого отказался?

Впереди, прямо у самого основания башни зияла огромная рваная дыра, – вероятно, результат прямого попадания из орудия дальнего боя или чья-то самоубийственная попытка пойти на таран. Поблизости все еще валялись разбросанными куски внешней обшивки и арматуры – от совсем мелких до пластов величиной с дюзу «Ртути», – промороженные насквозь и припорошенные снегом. По рваному ободу дыры неровным частоколом шли толстенные стальные прутья, согнувшиеся от удара чудовищной силы, а кое-где оплавившиеся. Вообще, вся Цитадель представляла собой чередование вот таких пробоин и почти нетронутых участков корпуса. Словно кто-то бомбардировал ее снарядами в течение длительного времени, надеясь размазать сооружение по ущелью.

На несколько секунд я как будто перенесся во времени, во всех красках представив, как это происходило. Даже в воображении сцена казалась наполненной ужасом и страданиями.

– Что же тут творилось? – негромко произнесла Диана, встав возле меня.

– Побоище, – услышал я собственный глухой голос. Иного слова на ум не пришло.

Рядом остановился Мекет, которого подобными мелочами было не пронять.

– Хватит любоваться пейзажами. Время не ждет. Катер в той стороне, – он указал налево, где метрах в двадцати виднелся, определенно не так уж и давно здесь образовавшийся, снежный бархан.

– Быстро же его засыпало, – заметила Диана.

Подняв взгляд к неистовому темно-фиолетовому небу, я спросил:

– Тебя это удивляет?

Она не ответила и, обойдя меня, направилась к потерпевшему крушение кораблю.

– Знаешь, Мозголом, – неожиданно тихо проговорил Мекет, поравнявшись со мной. – Если ты и дальше будешь вести себя как урод, то до самой старости проживешь в гордом одиночестве.

Глянув на него с притворным изумлением, которое, впрочем, нельзя было увидеть из-за шлема, я уточнил:

– То есть, как ты? – И не дожидаясь ответа, пошел вслед за Дианой.

Чем ближе я подходил к разбившемуся судну, тем отчетливее ощущал беспокойство, которое навевало окружение. Казалось, оно вдруг решило посоперничать с любопытством, до этого момента неизменно удерживавшим пальму первенства среди всего спектра моих чувств, и только теперь начавшим сдавать свои позиции. Вьюга и метель потрудились изрядно, практически полностью укрыв от посторонних глаз все следы крушения, как и сам кораблик. Размерами он, кстати, ненамного превосходил «Ртуть», и это делало случившееся еще более личным. Ведь и мы запросто могли оказаться в похожей ситуации.

– Это не риоммский челнок, – объявил Мекет, быстрее всех оказавшийся у катера и к тому моменту, как мы с Дианой приблизились, успевший смести с части его корпуса свежий снег. Брат указал на опознавательный оттиск, состоящий из переплетения множества геометрических фигур. – Похоже, он с Паракса. – И ненадолго задумался: – Странно. А этим-то чего здесь понадобилось?

Ответа на его вопрос не было ни у кого. Я хоть и знал о том, что первые лейры появились именно на Параксе, не видел достаточной связи, чтобы упоминать об этом вслух.

– Может, как мы, что-то искали? – громко предположила Диана, предпочтя оставаться немного в стороне. Ветер завывал с такой силой, что она покачивалась, будто тонкое деревце.

– Конечно искали, – откликнулся Мекет, переключившись с названия судна на огромную продолговатую черную дыру, проделанную неизвестным оружием в двигателе. – Искали, и нашли. Себе на беду.

– Пираты или контрабандисты? – спросил я. Кто еще мог пойти на такое?

Брат промолчал, не подтвердив, но и не опровергнув мои догадки. Он все еще тщательно изучал точку, куда угодил залп, словно это могло подсказать, кто, а главное, зачем подбил простой исследовательский катер.

– Заглянем внутрь, – резко распрямившись, проговорил Мекет и прежде, чем я успел узнать, как именно он намерен это провернуть, извлек из поясной сумки пару детонационных зарядов.

– Спятил? Если внутри до сих пор кто-то жив, то после взрыва таковых точно не останется!

Резко обернувшись ко мне, Мекет заявил:

– Не будь глупцом. Нет там уже никого.

– Откуда ты?..

Но он не стал дослушивать, уверенно прикрепив взрывчатку к корпусу там, где угадывался ведущий внутрь катера люк, и быстро отошел метров на пять. Диана и до этого ближе не подходила, а меня пришлось почти оттаскивать за шиворот.

Раздался двойной хлопок. Он был негромким и походил, скорее, на удар камня о металл, но все равно заставил землю вокруг вздрогнуть. В воздух резко взметнулись комья снега вперемешку с дымным облаком и маленькими частицами корабельной обшивки.

– Похоже, корпус еще недостаточно промерз, – задумчиво проговорил Мекет, постучав пальцем по металлическому подбородку. В этот момент он напоминал ученого, наблюдавшего за ходом эксперимента. – Значит авария произошла не больше двенадцати часов назад. Хм…

Мне стало интересно, с чего вдруг он сделал такие выводы, и я спросил:

– Что «хм»?

Однако брат делиться собственными мыслями был не намерен.

Как только дым рассеялся, стало видно, что люк практически полностью вырвало из креплений. Скрюченный и похожий на кусок обычной жести, он забавно повис на одной из петель, позволяя беспрепятственно забраться на борт.

Не тратя драгоценное время на разглядывание творения своих рук, Мекет проворно взбежал по снежной насыпи и юркнул в проход.

По-прежнему чувствуя неладное, я, тем не менее, не желал отставать и, оглянувшись на Диану, спросил:

– Рискнешь?

Девица выдала больше энтузиазма, чем я ожидал.

– Спрашиваешь! – И мы по очереди взошли на борт.

Несмотря на весьма скромные размеры, внутри катера оказалось довольно-таки просторно. Причиной тому, понял я, стало то, что он не был поделен на отсеки, как наш, а состоял лишь из рубки управления, объединенной с пассажирским салоном. Здесь было темно и немногим теплее, чем снаружи. В воздухе ощущался отчетливый запах ржавчины и смерти, узнаваемый даже через фильтры шлемов. Но ни то, ни другое, казалось, не мешало Мекету во всю хозяйничать среди оборудования.

– Обстановочка, конечно, так себе, – заметив нас, обронил братец. Подсвечивая себе люминесцентной трубкой, он ковырялся в бортовом компьютере, очевидно, надеясь как-то его реанимировать. Бледный продолговатый фонарик света давал совсем немного, однако и его хватило, чтобы заметить пять или шесть мертвых тел, разбросанных по всему отсеку.

– Мама-дорогая! – выдохнула Диана, выглядывая из-за моего плеча, и инстинктивно прикрыла ладонью рот, видимо, позабыв, что на ней шлем.

Но ее можно было понять.

С трудом обретя способность говорить, я попробовал уточнить:

– Мекет, ты уверен, что это?..

– Что это не мы их так? – закончил он, на секунду отвлекшись от своего занятия. – Уверен. От взрыва головы, знаешь ли, сами собой с плеч не слетают. Ты только присмотрись!

Вопреки его совету присматриваться к убитым повнимательней мне вовсе не хотелось, однако даже вскользь брошенного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: брат прав. Все члены экипажа до единого, включая двух женщин, были обезглавлены.

– Что за изувер здесь орудовал? – спросила Диана, но ответить ей никто не решился.

Присмотревшись к странному темному рисунку, украшавшему стены и потолок ассиметричной вязью, я понял – это кровь. Брызги разлетались по всему салону, пока неизвестный психопат творил свое жуткое дело. Но не это заставило меня оторопеть от ужаса, а то, что обнаружилось следом. В огромной черной луже, пришпиленные к полу, аккуратным рядком выстроились шесть отрубленных голов. Их навсегда застывшие в выражении крайнего ужаса лица нарочно были направлены в сторону выхода, как, своего рода, предупреждение для всех, кому вздумается сунуться на борт горе-катера.

– Тот, кто это сделал, должен был как-то выйти, – внезапно проговорила Диана. – Но ведь люк был запечатан… И что, если?..

– Убийца до сих пор здесь? – предвосхитил Мекет ее вопрос. – Ерунда!

– Разве? – недоверчиво спросил я, чувствуя, что не могу побороть дрожь.

– Нет ничего архисложного в том, чтобы запечатать люк снаружи. Особенно, если планируешь оставить столь красноречивое предостережение. – Он широким жестом обвел заляпанный кровью салон катера.

– Это могли быть курсу, – вдруг сказал я и сам удивился тому, что меня посетила такая догадка. Хотя, что тут удивительного? Варварство в крови этих приземистых рептилоидов.

– Могли. Однако, едва ли это они. Эти анаки, они прибыли с Паракса, а я еще не слышал, чтобы курсу имели с ними дела, – негромко проговорил Мекет, обойдя леденящий кровь и душу экспонат. – От бортового компьютера толку нет. Все спеклось к лейрам, так что не восстановить. Думаю, лучше будет, если мы уберемся отсюда поскорей. Сообщить властям о случившемся можно и потом.

Спорить никому не хотелось.

Оказавшись снаружи, я первым делом глотнул пропущенного через фильтры шлема морозного воздуха. Это помогло освежить не только легкие, но и мозги, которые от пребывания среди трупов и засохшей кровищи, казалось, начали превращаться в кисель. Конечно, ужасную сцену перед глазами, это все равно не отогнало, как и устойчивый привкус тлена на языке. Но все же стало малость полегче.

– Мозголом, ты в порядке? – тяжелая ладонь Мекета легла на мое плечо.

Совершая частые глубокие вдохи, я взглянул на брата, но ничего не ответил. Меня знобило, и я изо всех сил старался не показывать собственной слабости, мысленно ужасаясь тому, что испытывал подобное впервые. Смерть всегда была неотъемлемой частью работы частного сыщика. За свою пусть и довольно скромную карьеру мне нередко доводилось сталкиваться с изуродованными телами, разложившейся мертвечиной и кое-чем еще более отвратительным. Временами даже приходилось оставлять трупы за собой. Но еще ни разу за все это время я не чувствовал себя настолько паршиво. Казалось, будто сквозь меня пропустили целую цистерну нечистот. Удовольствие, скажем так, ниже среднего.

– Кто мог это сделать? – повторила Диана вопрос, терзавший не ее одну. В отличие от меня, она-то выглядела на удивление хладнокровно. Даже голос звучал уверенно и громко.

Все еще борясь с подступившими к горлу рвотными массами, я ждал, когда Мекет хоть что-нибудь ответит. Ждал долго. Почти с минуту. Но он лишь неопределенно пожал плечами, а затем молча развернулся и размашисто зашагал в сторону Цитадели, на ходу перепроверяя свой энергокуб.

– Не забывайте, зачем мы сюда явились, – только и бросил он.

Глава 6

Подо льдом в кромешной тьме

Странно, но заставить себя вспомнить прежнее рвение оказалось не так уж легко. Пришлось здорово потрудиться, чтобы отогнать воспоминания о тех остекленевших взглядах, которые бросали на меня отрубленные головы. Будто они на самом деле хотели что-то сказать… Я отвернулся от катера мертвецов и резко встряхнул головой, снова уткнувшись взглядом в призрачный остов Цитадели. Приоткрыл забрало и глотнул морозного воздуха. Закашлялся и снова спрятал лицо.

К черту трупы, решил я. Меня ждала история.

История лейров и множество их тайн!

Вслед за братом подобравшись к самому краю дыры, я осторожно заглянул в глубокое черное жерло раскуроченной взрывом утробы.

– Что, страшно? – когда не надо Мекет умудрялся проявлять удивительную наблюдательность.

– Вот еще, – откликнулся я, затем вытащил из-за пояса люминесцентную трубку, встряхнул ее и сбросил вниз.

Трубка пролетела где-то с полсотни метров и, не разбившись, приземлилась посреди старого мусора, мало чем похожего на обычные обломки, хотя судить с такой высоты, да еще и в полутьме было довольно сложно. Мекет активировал еще две такие же трубки и по очереди швырнул их в импровизированную шахту.

Свет трубки давали пусть и не особенно яркий, но достаточный, чтобы хоть немного разогнать сгустившийся внизу мрак.

И гнездовье неведомых крылатых тварей.

То ли птицы, то ли ящеры, подняв дичайший галдеж, заметались от стены к стене, вопя во всю мощь своих глоток и угрожающе разевая длинные зазубренные пасти. Защищая свой дом, твари ринулись на нас всей стаей.

Мекет отреагировал мгновенно. Приказав мне и Диане сгруппироваться вокруг него, он активировал маленький генератор силового щита, накрывшего нас полупрозрачным энергетическим куполом.

Остервеневшие животные вылетали из разрыва, точно маленькие льдисто-белые снаряды, и бились о непроницаемую энергетическую мембрану с силой, равной хорошему снаряду. Твари отлетали на короткое расстояние, кружа и взбивая крыльями снежные тучи, и, не замечая шквалистого ветра, пробовали пробиться снова.

– Что это за птицы? – Диана испуганно вскрикнула, когда особенно настырная животина несколько раз подряд попыталась пронзить острым, как наконечник стрелы, клювом щит перед самым ее лицом.

– А наш профессор разве не в курсе? – осведомился Мекет, пытаясь перекричать гогот, поднявшийся над долиной. Он выхватил бластер из кобуры и, немного высунувшись из-за щита, сделал несколько метких выстрелов по мерзопакостным крылатым созданиям. Три или четыре сбитых тушки тут же камнем ухнули вниз.

Зато еще как минимум пара сотен осталась.

– Они похожи на скальных якунов. Водятся на полюсах Тевтонны. Премерзкие твари, если интересно, – заметил я, также хватаясь за оружие и присоединяясь к стрельбе. Взбудораживший кровь адреналин отодвинул ощущение брезгливости на второй план, заставив вновь почувствовать себя живым. – Но я никогда не слышал, чтобы их перевозили на Яртеллу.

Отчасти приятно было вспомнить старые боевые уроки, усвоенные от Мекета еще в мальчишескую пору. Пусть меткостью я и уступал брату, но скорость, с которой мой бластер испускал заряды раскаленной плазмы, несколько уравновешивала этот маленький недостаток. Войдя во вкус, я даже не сразу заметил, когда Диана пристроилась рядом и принялась поливать стаю рассвирепевших существ из собственного оружия, не отставая от нас.

Ор над искусственным ущельем стоял неимоверный и перекрывал даже завывания бесноватого ветра. Трупики сбитых на лету птиц градом сыпались на снег и в пропасть, а голодные и предприимчивые собратья тут же накидывались на них и разрывали в клочья, алым веером разбрызгивая кровь и внутренности по белому снегу.

Я чувствовал, что аттракцион чересчур затянулся, а тварей меньше не становилось: на месте сбитых птиц тут же появлялись новые и рвались в бой с тем же упорством и злобой.

– Твою ж мать! – Одним особенно хитроумным выстрелом Мекет уложил сразу четыре существа. – Такого напора щит не выдержит – энергии не хватает. А если вырубится, то нам конец! Эти кровожадные сучки разорвут нас на части и даже не постесняются!

– Что вы предлагаете? – в ответ поинтересовалась Диана, отстреливаясь с таким видом, будто половину жизни провела на стрельбище.

– Предлагаю? – в голосе брата чуть-чуть проступали истерические нотки. – Да я у вас спрашиваю!

– А я думала, это вы у нас отвечаете за безопасность, господин Динальт! Попробуйте доказать, что не зря!

Пока парочка переругивалась, я начал замечать, что ко мне крылатые твари особо-то и не рвались. Махали крыльями, но в общем и целом плевать будто бы хотели. Это показалось мне слегка подозрительным и заставило присмотреться к ним получше. Мало-помалу в атаке звероптиц стала прослеживаться своеобразная система. Они бились о щит именно в той его части, что оказалась ближе всего к моим спутникам. Словно они, по какой-то причине, представлялись взбесившимся животным более аппетитными на вид. Не прекращая отстреливаться, я принялся размышлять о причинах столь необычного поведения, как вдруг громким непечатным словом Мекет сообщил, что нашему щиту пришел конец.

Раздался жалобный стон вышедшей из строя электроники, запахло палеными проводами, еле-заметная преграда, отделявшая нас от жаждущей крови стаи, начала истончаться, будто тающий на солнце лед, и скоро испарилась совсем.

Не могу быть уверен, что именно толкнуло нас на этот поступок, но в момент, когда защиты не стало, мы втроем тесно прижались друг другу, инстинктивно прикрывав головы руками, и зажмурились.

Сердце мое, казалось, провалилось в пустоту, а на его месте снова возник черный ящик… В голове промелькнула одна мысль: хоть бы все это оказалось неправдой! Бешеное хлопанье крыльев и яростные вопли слышались у самого уха, ощущались болезненные тычки и уколы со всех сторон. Как будто тварям хотелось подольше поиздеваться над нами, прежде чем приступить к своему кровавому пиршеству…

Внезапно громко вскрикнул Мекет, истошно завизжала Диана.

Я разозлился от того, что ничего не могу с этим поделать, и изо всех сил пожелал, чтобы кошмар поскорее закончился. В ту же секунду крышка ящика распахнулась и все резко стихло.

Первые мгновения я боялся пошевелиться, и все ждал последнего удара. Но секунды стремительно убегали, а нас, как будто, никто не собирался трогать. Поверить в это было трудно и потому я чуть приоткрыл один глаз, надеясь увидеть причину неожиданного затишья.

А как только увидел, по-настоящему обалдел.

Якуны сидели вокруг у самых наших ног и с каким-то жутковатым интересом поглядывали на меня. Некоторые твари, правда, предпочли убраться к маячившим поблизости скалам, но все равно оставшихся было более чем достаточно, чтобы, в случае чего, не дать нам уйти живыми.

– Что за хрень происходит? Почему они так пялятся? – пробормотал Мекет, с опаской распрямляясь и озираясь по сторонам. – Мозголом?

– Тебя что-то смущает? – нервно хихикнул я, догадываясь о причине, но не желая ее обсуждать. Под взглядом сотен черных глаз-бусинок мне было чертовски, чертовски не по себе. – Сам у них спросить не хочешь?

– Как будто ждут чего-то, – негромко заметила госпожа Винтерс. – Вот только чего?

Взглянув на Диану, я невольно восхитился ее выдержкой. Несмотря на то, что нас окружали маленькие кровожадные монстры, она, казалось, была не подвержена такой постыдной человеческой слабости, как паника, и бластер держала наизготовку.

Хотя тонкие пальцы продолжали больно цепляться за мое запястье.

Я решил не отвечать на вопрос и перевел взгляд обратно на стаю кажущихся теперь совершенно невозмутимых звероптиц. И вдруг меня посетила идея.

Я сделал один маленький и осторожный шажок, чтобы посмотреть на то, как эти покрытые коротким и жестким на вид мехом твари отреагируют, чем заставил Диану громко ахнуть, а Мекета злобно и протестующе зашипеть.

Птицы, однако, хотя на птиц они походили меньше всего, даже не встрепенулись. Только, будто загипнотизированные, отскакивали на коротких лапках назад, поспешно убираясь с моего пути.

– Риши, что происходит?

Я был потрясен ничуть не меньше, и потому на очередной вопрос Дианы ответил лишь неопределенным пожатием плеч. Спокойно прошелся почти до самого края обрыва, пока якуны только поворачивали свои заостренные головки, неотрывно следя за каждым моим движением, и резюмировал:

– Кажется, мы им больше не интересны.

Подобное объяснение, ясное дело, никого не устроило. Но что еще я мог сказать?

– Бессмыслица какая-то, – недоверчиво проговорила Диана, переводя свой взгляд с меня на якунов и обратно. – Они же только что хотели нас растерзать. Что заставило их изменить свое стремление? Не могли же они просто передумать? Или могли?

– Кто бы знал, – буркнул я.

– Здесь творится какое-то дерьмо, и мне это не нравится, – сказал Мекет, встрепенувшись. Ему, похоже, не терпелось поскорее убраться с плато подальше от пугающих своей неожиданной бесстрастностью якуньих взглядов. – В любом случае, гадать смысла нет. Да и времени больше не становится. Главное, что этим тварям до нас, кажется, больше нет дела. Ну и отлично. Можем теперь заняться делом. А то так и проторчим до самой ночи, ничего не выяснив. Надеюсь, ранцами пользоваться умеете?

Не дожидаясь ответа, он ударил по наручи и активировал репульсоры, мгновенно подбросившие его на несколько метров вверх, а затем плавно опустившие на самое дно ущелья.

Ни один из якунов при этом в его сторону даже не взглянул.

В наушнике послышался голос:

– Долго вы там топтаться планируете? Спускайтесь, но только аккуратней. Здесь столько выступов, что можно запросто убиться. Так что не сверни шею, сладкая моя. Да и ты, Мозголом, не споткнись. Предупреждаю: если сорветесь, доставать ваши трупы со дна я не стану.

Распознать выражение лица Дианы за шлемом было невозможно, но презрительные интонации в голосе избавили меня от необходимости гадать.

– Да вы просто мастер воодушевляющих речей, господин Динальт.

– Стараюсь, как могу, – донесся снизу застенчивый ответ.

– Дамы вперед, – проговорил я, галантно освобождая место для взлета.

Молча пожав плечами, Диана подступила к обрыву, а затем бесстрашно спланировала вниз, приземлившись аккурат около Мекета.

Я как раз стоял на краю и в полной мере пронаблюдал за ее головокружительным спуском. Собственное желание повторить этот незамысловатый подвиг мгновенно спряталось куда-то под ложечку. Не сказать, чтоб я совсем боялся высоты, однако кое-какой дискомфорт все же испытывал.

Совершив глубокий вдох, я активировал репульсоры и, подброшенный ими, точно винная пробка, взвился в воздух, а затем также быстро устремился ко дну. Оставалось искренне надеяться, что не орал при этом и не матерился.

Едва подошвы ботинок коснулись горизонтальной поверхности, я услышал в наушнике насмешливый голос Мекета:

– Знаешь, а ведь любая престарелая бабуля, разбитая церебральным параличом, спустилась бы изящней!

Я с большим трудом перевел дыхание и на подначку брата не ответил.

– По-моему, весьма неплохо для первого раза, – заметила Диана. – Когда я только училась управляться с антигравами, то поначалу даже оторваться от земли не могла.

– Разбираешься в звездолетах, знаешь толк в огнестрельном оружии, управляешься с репульсорами… какие еще таланты в тебе скрыты, детка? – поинтересовался Мекет, с возросшим любопытством изучая гладкий и блестящий визор шлема Дианы, словно уже одно это могло раскрыть ему все тайны девушки-загадки.

Впрочем, удовлетворять его любопытство, она не собиралась.

– Кажется, у нас с вами дело?

Мекету, видно, на это возразить было нечего. Он подобрал с пола люминесцентные трубки и поднял забрало. Мы с Дианой так же не замедлили избавиться от своих намордников. Дышать стало немного легче. Правда ледяной воздух обжигал до самых легких, но все равно был приятней, чем отфильтрованная и чуть подогретая смесь, поступавшая через респиратор.

– Ну и куда нам теперь? – осведомился брат, озираясь по сторонам. – Где тут двери?

Достав из внутреннего кармана инфопад, я немедленно сверился с его показаниями. Пульсар маячка оставался таким же ярким, как и прежде, а указывал примерно на два уровня ниже и южнее нашего местоположения, о чем я тут же и сказал.

– Надо было раздобыть поэтажный план, прежде чем соваться сюда очертя голову, – проворчал Мекет, окидывая мрачным взглядом раскуроченные стены и горы обломков, из которых наши недавние мохнатые знакомцы устроили многоярусное жилище.

– Где б вы его, интересно, взяли? – спросила Диана, становясь рядом со мной и заглядывая в планшет.

Ее вопрос заставил Мекета улыбнуться.

– На Семерке, при желании, можно отыскать что угодно, – объяснил он. – Она как сточная канава для всяких редкостных артефактов и прочей незаконной утвари. Главное знать, что тебе нужно и у кого об этом спросить.

– Даже если и так, только представь, сколько бы эти чертежи стоили! – заметил я, спрятав инфопад обратно. Переключив свое внимание на гнездовье, я не без внутреннего отвращения принялся разглядывать небольшие покрытые слабо светящимся мхом якуньи яйца.

– Ну и что? – хмыкнул Мекет. – Уверен, наша умница-красавица без вопросов раскошелилась бы ради такого дела. Не правда ли, милая?

К моему большому удивлению и еще значительно большей радости, Диана отвечать не стала и лишь продемонстрировала ему тот же неприличный жест, что и я ранее.

Мекет заржал во всю глотку. Потом раздал каждому по световой трубке и ткнул пальцем в сторону одного из множества завалов, припорошенных снегом.

– Ну что, вручную будем разгребать проход или как?

– А так ли это необходимо? – осведомилась Диана, обойдя горы мусора и осмотрев полуразрушенное помещение, которое некогда служило лейрам… я даже представить себе не мог, чем именно. – По-моему, проще воспользоваться вентиляционной системой. В сооружениях, подобных этому, шахты, как правило, тянутся, словно кровеносные сосуды в теле человека. С их помощью мы могли бы попасть куда угодно.

– Весьма интересная мысль, – проговорил Мекет, в притворной задумчивости почесывая подбородок. – Хотя и совершенно бесполезная. Только представь, сколько времени мы угрохаем, ползая на карачках по шахте. Они же как лабиринт! Ни день и ни два уйдут только на то, чтобы найти нужное направление. А сам спуск? В такой тесноте от ранцев толку будет маловато.

Диана пожала плечами:

– Я просто предложила.

Мекет рассеяно кивнул, затем отвернулся. Он внимательно осмотрел небольшой участок стены, по случаю нетронутый последствиями бомбардировки. Ощупал его, простучал, чуть ли не обнюхал, а потом извлек из очередного поясного кармашка новый сюрприз.

– Думаю, хуже не станет, если мы еще немного пошумим, – проговорил он и, прикрепив миниатюрное взрывное устройство к пластметаллической переборке, жестом показал нам убраться подальше за птичьи баррикады.

Мы не сговариваясь отошли назад и укрылись за нагромождениями. Мекет что-то нажал на своих наручах, заставив устройство сдетонировать.

Случилось ровно то же, что и с бортом потерпевшего крушения катера. Разве что сам взрыв оказался мощнее и заставил внутренние стены башни всколыхнуться, взметнув в воздух тучи снега, пара, пыли и мелкой крошки.

Как только взвесь немного рассеялась, мы выбрались из укрытия, на месте взрыва обнаружив широкий проход, уводящий вглубь темного туннеля.

– Прошу, – сказал Мекет, галантно отстраняясь в сторону.

– Нет уж, только после вас, – возразила Диана.

Я их обоих почти не слышал, и вообще позабыл обо всем, что творится вокруг. Я молча обошел продолжавшую препираться парочку и, подняв светотрубку повыше, отважно ступил во тьму. Моим сознанием целиком завладела мысль о том, что я вот-вот окажусь по ту сторону мифа. Чаще забилось сердце, по телу забегали мурашки, волнение захлестнуло с головой. Ни с чем не сравнимое ощущение первооткрывателя, надо сказать.

Мрачные запутанные коридоры с высокими потолками и округлыми стенами встречали тишиной и запустением. До того, как оказаться внутри Цитадели, мне нередко приходилось читать о том, какую страсть питали лейры к тонким изящным линиям и плавным изгибам в архитектуре. Но даже это не смогло подготовить меня к тому, что я увидел в тот миг, когда бледноватый свет упал на когда-то белые плиты пола. Казалось, прежние обитатели только-только покинули это место. Здесь до сих пор слышалось их тихое эхо, шепотом отражавшееся от толстой ледяной корки, припрятавшей под собой следы давно минувшей битвы. Цитадель походила на застывший во времени музей, чьими экспонатами были навечно вмороженные в пол тела погибших лейров и их павших врагов-нормалов. Тел, кстати, здесь было более чем достаточно. Приняв самые разнообразные позы, они напоминали созданные из воска скульптуры, одним только своим видом способные напугать кое-кого из незваных гостей до сердечного приступа.

– Трудно поверить, что прошло больше двухсот лет! – выдохнул я, с восхищением и трепетом склоняясь над жуткой экспозицией. Разница с нелепой мясницкой вечеринкой, устроенной на борту параксанского катера, была настолько разительна, что на какое-то мгновение я и вправду забыл, что передо мной мертвые. – Нет, вы только взгляните! Разложение практически их не коснулось!

– Мозголом! – яростно прошипел Мекет, вслед за мной протискиваясь через созданную им же самим брешь. Сразу за ним поспешала Диана. – Соберись! Нет у нас времени на твои бессмысленные штучки. Помнишь, что я говорил?

Заставив себя оторваться от созерцания, я поднял взгляд на брата и торопливо продекламировал заученную фразу:

– «Находим лакея и сразу назад».

– Вот именно! Не отвлекайся или отдай инфопад мне. Толку от тебя…

Негромко выругавшись, я тем не менее выпрямился и в который уже раз уставился на пульсирующую алую точку, сигнализирующую о том, что до места с роботом еще как минимум триста стандартных метров вниз и где-то тридцать градусов влево.

– Уверен? – едко осведомился Мекет.

– Не веришь, сам посмотри.

Я швырнул ему планшет, заставив Диану заметно напрячься.

– Н-да, и правда… – объявил он, спустя пару мгновений после того, как перехватил приборчик и сверился с данными.

– Вы хоть когда-нибудь прекращаете друг с другом цапаться? – спросила Диана, пока Мекет щелкал по клавиатуре инфопада, видимо, в надежде выудить из него еще больше информации. Идиот.

– А зачем? – удивился я искренне. – Мы и так, вроде, неплохо уживаемся. Верно, братец?

На секунду Мекет оторвал взгляд от мониторчика и изобразил на лице добросердечную улыбочку. К счастью, Диане этого хватило, чтобы не продолжать допрос.

Я украдкой выдохнул.

Не то чтобы мне был неприятен ее интерес, но я все еще продолжал чувствовать напряжение и дискомфорт, державшие нервы в напряжении с тех пор, как ступил на поверхность планеты. Как и полагается, я списывал это на впечатление, оставленное разбившимся снаружи кораблем. Но лишь до тех пор, пока не заметил, что с каждой секундой, проведенной среди руин, мое беспокойство возрастало.

Это вылилось в немного резкий вопрос брату:

– Долго ты еще будешь там ковыряться?

Мекет пристегнул инфопад к поясу и двинулся по коридору дальше. Перед этим он успел бросить в мою сторону мимолетный взгляд, но что тот мог означать, я не понял.

Прежде чем добраться до нужной точки, нам пришлось немало побродить по лабиринту коридоров и галерей, числу которых, казалось, не было предела. Я-то не жаловался, с огромным интересом изучая обледеневшие интерьеры, с их некогда изящными скульптурами, гармоничной меблировкой и технологическими новшествами того времени. Здесь отовсюду так и веяло какой-то древней магией, тайной силой… Это было как попасть в совершенно иную реальность, где все, на что бы ни упал твой взгляд, казалось таинственным и странным…

Не все, однако, разделяли мой восторг.

Чем сильнее мы углублялись в недра Цитадели, тем раздражительнее делался Мекет, злобно огрызавшийся буквально на каждый вопрос. Его отвращение к этому месту было до того сильным, что ощущалось почти физически. Диану окружение, казалось, угнетало не меньше, однако она была намного сдержанней и не демонстрировала недовольство. До лейров и их истории ей не было никакого дела и только жажда отыскать пропавшего робота заставляла двигаться за нами вслед.

Глава 7

Лабиринт и находка

Большую часть пути преодолевали молча, пробираясь через завалы, карабкаясь по почти отвесным стенам и время от времени натыкаясь на скопления мертвых тел. Я не переставал удивляться, почему мародеры до сих пор сюда не пробрались, ведь поживиться было чем, но ответа не находил. Может сыграли роль якуны? Или же… нечто иное?

– Как далеко нам еще идти? – поинтересовалась Диана, когда выносить тишину стало уже невмочь.

– Нам надо как-то попасть на нижние уровни, – буркнул Мекет, не оборачиваясь, – а лейры, по непонятным мне причинам, лестницы не жаловали. Единственный способ туда добраться – шахты лифта. Стоит ли говорить, как я этого жду?

Уловить нотки сарказма в его голосе было делом нетрудным. Гораздо сложнее оказалось не отвечать на них колкостью. Это могло привести к очередной склоке и только отняло бы драгоценное время.

– Ну и как быть?

– Да никак. Просто нырять туда и все.

Мекет как раз стоял перед дверьми, ведущими в одну из таких шахт. Привалившись к створке плечом, он попытался отодвинуть другую в сторону. Стоило признать, что силищи брату было не занимать, а потому после нескольких не слишком успешных попыток, непокорная створка все-таки поддалась, приотворив небольшой лаз в узкое жерло бездонного лифтопровода.

Мигом сообразив, что это означает, я не задержался с возмущением:

– Опять что ли придется парить на этих штуках?

Повода лишний раз поиздеваться он не упустил:

– Да ну, зачем же? Просто разбегись и прыгни. – При этом Мекет зачем-то заглянул в шахту, чем подверг меня сильнейшему искушению отвесить ему хорошего пинка. – Глубоковато конечно, но нам до самого дна и не нужно. Всего-то спуститься на два уровня. Неужто не осилишь?

– Может и осилю, только там нас поджидает еще одна дверь. Хотелось бы посмотреть, как ты с нею возиться будешь.

Мекет же, вместо того, чтобы набычиться, извлек из кармана очередной заряд и несколько секунд усердно колдовал над ним. Затем опустил на пол и отступил.

В тот же миг у маленькой полусферической бомбочки отросли длинные и тонкие металлические лапки. Без лишних предисловий она шмыгнула мимо приоткрытой створки прямо в шахту.

Несколько обалдев от такого трюка, я из чистого любопытства высунулся следом, намереваясь увидеть, как она справится с задачей.

Бодро перебирая ножками по отвесной стене с негромким дробным цокотом, взрывчатка-самоходка спускалась до тех пор, пока не достигла примерно пятидесятиметровой глубины, после чего остановилась и с характерным шлепком присосалась к нужным дверям.

– Я бы на твоем месте голову оттуда вынул, – заметил Мекет невинным тоном.

Стоило мне отодвинуться от прорехи, как внутри шахты прогремел взрыв. Дым, пламя и ошметки раскаленного металла рванули вверх, едва не опалив мне защитное одеяние. В воздухе запахло горящим пластиком.

– Бомба-самоходка? Ты не говорил, что они у нас есть! – заявил я и, глотнув дыма, закашлялся.

– Потому что тебя к взрывчатке и на плазменный выстрел подпускать нельзя, – флегматично пояснил Мекет. – Особенно к той, которая самостоятельно бегать может.

Тут он был прав. Неизвестно почему, но стоило мне взять какое-нибудь взрывное устройство в руки, как оно тут же норовило сдетонировать. Прям проклятье какое-то. Однажды я из-за этого едва руки не лишился. С тех самых пор весь свой боезапас Мекет держал в надежном шкафу под кодовым замком.

– И много у вас с собой таких сюрпризов? – как бы между прочим поинтересовалась Диана.

– Хватит для пары подобных препятствий, – ответил ей Мекет, заглядывая в шахту и что-то явно тщательно просчитывая в уме. – Ну, кто на этот раз будет первым? – И не дожидаясь ответа, прибавил: – Опять я? Ладно.

Когда пришел мой черед прыгать в шахту, я был готов. Ну или убеждал себя в этом. Разницы, если честно, никакой. В технике использования антигравитационного ранца я уже чуточку освоился, так что здесь проблем особых не возникло. Главная сложность заключалась в тесном пространстве самой шахты, но и с этим мне, в общем-то, удалось справиться. В нужный момент я завис на требуемой высоте и без длительных проволочек забрался в раскуроченную взрывом дверь.

– Делаешь успехи, – заметил Мекет с одобрением, когда я следом за Дианой неуклюже пролез в дыру.

Нутром чуя очередную шпильку, я ничего не ответил и вместо этого принялся осматривать помещение, в которое нас занесло.

Просторная округлая комната с покатым потолком и прозрачными стенами, должно быть, некогда открывавшими вид на галерею уровнем ниже, тонула в темноте, еле-еле разгоняемой нашими маломощными светотрубками. Там, где стены были облицованы матовыми панелями, чернели прямоугольники сенсорных экранов, давным-давно разбитых вдребезги и устлавших осколками пол. Несколько приземистых круглых столов, очень похожих на операционные, обнаружились выдранными из своих гнезд с мясом и переломленными пополам. По всему периметру комнаты тянулись необычные конические приборы, переливающиеся в свете фонариков странным серебристым свечением. Такие же приборы нашлись у дальней стены. Они были выстроены вокруг полупрозрачного сферического резервуара, похожего на огромный мыльный пузырь и до краев заполненного то ли жидкостью, то ли плазмой стального цвета. В отличие от остальных обнаруженных предметов, резервуар оказался целым, хотя и на нем остались следы вандализма. Температура воздуха ощущалась на пару градусов выше, чем наверху. Отчетливо пахло затхлостью, химикалиями и, разумеется, смертью.

Запах меня не пугал. Он лишь подстегивал обостренные чувства и будто усиливал восприятие. Осторожно ступая по хрустящим под ногами осколкам, я, с нескрываемым интересом, разглядывал потрясающее оборудование, на ходу предполагая, что за великие эксперименты ученые лейры могли здесь проводить.

– Это уже не похоже на последствия бомбежки, – заметила Диана, шагая с большой осторожностью, как будто боялась о что-нибудь испачкаться. – Думаете, мой робот где-то здесь?

– Если верить маячку, – ответил Мекет. Голос его при этом звучал как-то натянуто и зло.

Я оглянулся. Брат сверлил меня тяжелым, точно паровой каток, взглядом, и будто ждал, что я вот-вот что-нибудь натворю.

– Что-то не так? – поинтересовался я.

Он тут же отвернулся и с еще большим, как мне показалось, раздражением, стал осматриваться вокруг.

– Ищите робота. Он где-то здесь. – Вручив мне инфопад, Мекет первым бросился разгребать завалы.

Какое-то время я стоял на месте и отстраненно наблюдал за развернувшимися поисками, не в силах заставить себя к ним присоединиться. Трудно объяснить, что со мной происходило, но ощущение сильно смахивало на то, беспокоившее меня еще наверху. Только вместо желания блевануть так, чтоб желудок вывернулся, я чувствовал, как нечто потустороннее пытается проникнуть в мои мысли. Толкается с осторожностью, мягко, ненавязчиво, украдкой.

– Что-то непохоже, будто этому разгрому двести лет, – словно из глубины донесся до меня озабоченный голос Дианы. – И эти конденсаторы… насколько я знаю, такие в то время еще даже не выпускали!

Вдруг некое знание откуда ни возьмись поселилось в моей голове, как если бы давно забытый факт неожиданно высвободился из глубин памяти. Знание это было совершенно определенным, неизбежным и содержало информацию, жизненно важную для каждого, кто находился со мной в Цитадели… Я поймал себя на мысли, что мне необходимо заглянуть за струящуюся поверхность таинственного пузыря, будто внутри таятся ответы на многие вопросы.

Наплевав на предупреждающее ворчание брата, я приблизился к пузырю и внимательно осмотрел его, в надежде отыскать способ как-нибудь проникнуть внутрь. Стенки сферы оставались непрозрачными и от слабейшего воздушного потока покрывались рябью, словно поверхность пруда, в который бросили камнем. И ни намека на шов или какой-нибудь зазор. Просто сплошной жидкометаллический пузырь.

Не растеряв уверенности, я подобрал с пола увесистый кусок арматуры и со всего маха ударил по стенке пузыря там, откуда при моем дыхании разбежалась кружки слабых волн.

Громкий металлический звон, разнесшийся по всей лаборатории, заставил Мекета прикрыть голову руками и рухнуть на пол, а Диану – вытаращить глаза до блюдца.

– Виноват, – пробормотал я, извиняясь.

– Ты какого… здесь творишь?! – злобным полушепотом прорычал братец, вскочив на ноги и с угрожающим видом устремляясь ко мне.

Не обращая на него внимания, я еще раз размахнулся и ударил по округлой поверхности, которая теперь уже жидкой совсем не казалась. Она была твердой, точно метеоритное железо. Новый звон, отражаясь от стен, полетел во все стороны.

– Прекрати, сейчас же! – Мекет подскочил и выхватил у меня арматуру из рук. – В конец ополоумел, что ли?

– Помоги-ка! – не терпящим возражения тоном сказал ему я и указал на небольшую сеточку трещин, образовавшихся в том месте, куда во время удара приходилась импровизированная бита. – Бей сюда, что есть силы. Она поддается.

– Не собираюсь я никуда бить.

Повернувшись к брату всем корпусом, я повторил:

– Бей, кому говорят! Нам надо открыть эту штуку!

– Зачем?

– Там что-то есть, – проговорил я, снова возвращая взгляд к пузырю. – Я это чувствую.

Лицо Мекета сделалось еще более хмурым, хотя, казалось, больше хмуриться было уже некуда. Сам я в тот момент едва ли чувствовал себя лучше, а потому не придал выражению брата большого значения.

– Ты сумасшедший, – только и сказал он, а затем, как следует размахнувшись, ударил по поверхности резервуара.

Диану пузырь и скрытая в нем тайна ничем не заинтересовали. Единственное, что она сделала, это окинула нас невыразительным взглядом, а затем с удвоенным рвением продолжила поиски собственного лакея.

Потребовалось немало времени, чтобы усилия Мекета дали хоть какой-то результат. Удара с двадцатого ему все же удалось немного пробить оказавшуюся чрезвычайно плотной стенку. Появившаяся прореха наконец-таки позволила заглянуть внутрь одним глазком, но сколько я ни старался дирижировать светотрубкой, разглядеть что-либо все равно не получалось.

– Должна же эта штуковина как-то открываться! – в сердцах выдохнул я.

Тут Мекет решил вмешаться и уверенно отодвинул меня в сторону.

– Дай я.

Послушно посторонившись, я наблюдал за тем, как брат тщательнейшим образом ощупывает пузырь. Выглядело это все довольно комично, а потому я поспешил поинтересоваться:

– Что это ты делаешь?

– Заткнись, – шикнул Мекет, не прекращая своего занятия.

Слегка заскучав, я решил узнать, как проходят поиски у Дианы, но как только отвернулся, сразу же услышал громкий и очень неприятный хруст, так похожий на звук ломающихся костей. Быстро вернув взгляд обратно, я едва успел отскочить и не столкнуться с массивным куском пузыря, рухнувшим мне под ноги.

– Как ты это сделал? – тут же пристал я к брату, который секретами отчего-то делиться не захотел.

Он смотрел в резервуар и последними словами ругался себе под нос. В воздухе с еще большей силой запахло тошнотворной сладостью, и понять причину этого оказалось делом совсем не сложным: на дне резервуара нас ожидал еще один труп.

Сама по себе, никого эта находка не шокировала. Удивительным не было и то, что я ее смог учуять. Как уже говорилось, мне всегда невероятно лихо удавалось находить хорошенько припрятанные вещи, неважно кем или чем они до этого были. Озадачивало вот что: кому могло прийти в голову спрятать человека в пузырь, а потом еще и запаивать крышку; и почему он не выглядел так, как положено двухсотлетнему трупу?

– Ради всего святого, кто это? – проговорила Диана, прикрыв лицо ладонью. Смрад стоявший над пузырем становился все более навязчивым.

– Кем бы ни был, вряд ли он нам об этом скажет, – заметил Мекет, опустив забрало своего шлема. – Кстати, он так и должен выглядеть?

Ответа на этот вопрос у меня не нашлось.

Несмотря на устойчивый запах мертвечины, тело выглядело на удивление хорошо сохранившемся и за годы, проведенные в пузыре, практически не разложилось. Можно было даже предположить в каком возрасте он скончался – на вскидку, лет, эдак, шестьдесят, но может и больше. Густые белоснежные волосы, как и борода, жестким веником торчали во все стороны, кожа казалась иссиня-черной, как у большинства выходцев с планет Ока Манат, но это вполне могло быть и обманчивым впечатлением, ведь неизвестно, в чем конкретно и как долго он мариновался.

– Его застрелили, – Диана указала на аккуратную черную дырочку в центре груди мертвеца, видневшуюся за обугленными краями мешковатого рубища, в которое тот был облачен. Она чуть подалась вперед и подсветила практически полностью высохшее лицо убитого светотрубкой. – И очень сомневаюсь, что это сделали лейры.

Невольно подтвердив мои догадки, Диана заставила поинтересоваться:

– Ты еще и в медицине разбираешься?

– Читала кое-что, когда была помоложе, – туманно ответила она, выпрямляясь.

Я оглянулся на брата, стоявшего чуть поодаль. Кажется, от нашей находки, он был не в восторге.

– Мы сюда робота пришли искать или в криминалистов играться? Тут по всей Цитадели убитых столько, что ими целый фрахтовик набить можно. С чего это ради, вы заинтересовались этим?..

– С того, что он не похож на других убитых, – огрызнулся я и нечаянно провел пальцем по ободу резервуара. Несмотря на плотную изоляционную ткань перчатки, меня в тот же миг прошило мощным статическим разрядом. Я резко дернулся и отскочил.

– Что? – всполошилась Диана. – В чем дело?

Потирая обожженную руку, я недоверчиво покосился в сторону трупа.

– Не знаю… я будто что-то уловил, вроде воспоминания или чувства… Странно… Похоже, эта штука под напряжением.

– В каком смысле?

– Что ты несешь? – вмешался Мекет. – Откуда здесь взяться электричеству?

– Но я только что коснулся стенки пузыря и меня ударило током… – начал я и задумался. – Хотя, это могло быть… хм, даже не знаю… идиотизм какой-то…

– И как тебя понимать?

Я взглянул на брата.

– Не могу описать. Сейчас осознаю, что все это больше похоже на бред. Как будто это был отпечаток психической энергии, оставшийся здесь в момент его смерти, которая, кстати говоря, произошла не так уж и давно – лет двадцать назад, не больше. А я этот самый отпечаток каким-то образом словил. Этот старик помнит… что был убит.

В ответ на мои слова Мекет насмешливо фыркнул.

– Да, и правда бред. Очередной заскок. Или просто глюки. Тебе бы, Мозголом, на свежий воздух.

– Совсем необязательно, – меж тем серьезно проговорила Диана. – Я, конечно, не разбираюсь в деятельности лейров, но из того, что я прочла о насильственной смерти, можно с уверенностью сказать, что этому телу никак не двести лет.

– То есть? – подбоченившись, уточнил мой брат. – Хотите сказать, что это место больше не заброшено?

На что Диана лишь невозмутимо пожала плечами:

– Во всяком случае, не так давно, как это принято считать. В последние двадцать-тридцать лет здесь определенно кто-то обитал. И этому кому-то наш новый друг пришелся очень не по душе.

Ее слова вызвали у Мекета нервную усмешку:

– Интересно, кто бы это мог быть? Никак лейры, вернувшиеся из небытия? Да вы оба двинулись!

Диана решила проигнорировать и его тон, и его слова.

– Любой, кто скрывается от правосудия, счел бы эту планету превосходным местом для своего тайного убежища, – заметила она.

– Только идиот решился бы на такое, – возразил Мекет.

– Или тот, – вступился я, – для кого было жизненной необходимостью, чтобы лаборатория осталась втайне от чужих и очень любопытных глаз…

– Не спорю, – добавила Диана, обводя помещение широким жестом, – надо обладать полнейшим безразличием к смерти, чтобы устроиться в этой гигантской гробнице, но тем не менее… Сомневаюсь, что это простое совпадение: мой робот пропал двадцать лет назад, а нашелся именно здесь!

Брат отчего-то сделался еще более недовольным и всеми силами старался это нам продемонстрировать. Глядя на его кислую рожу, я вдруг кое-о-чем подумал:

– А если попробовать коснуться резервуара снова? Может получится выяснить что-то большее…

– Хватит! – рявкнул Мекет, чуть ли не за шкирку оттаскивая меня от пузыря с трупом. – По-моему, вы забыли, зачем мы сюда прилетели. Нам нужен робот, чтоб его, и ничего более. Вот его поисками и занимаемся.

– Но погоди, мы ведь еще не… – начал я.

– Никаких «но»! Достало! Откапываем ее металлолом и сваливаем!

– Не надо никого откапывать, – вдруг произнесла Диана странно напряженным тоном. – Я его уже нашла.

Мы с Мекетом тут же замерли и в изумлении уставились на нее.

Диана стояла у небольшой, но глубокой стенной ниши, до сих пор скрытой от посторонних взглядов продолговатой заслонкой, и вся дрожала. Внутри ниши, подсвеченной светотрубкой, обнаружилась небольшая, сантиметров двадцать в поперечнике, и будто бы побывавшая под прессом металлическая сфера с маленьким прямоугольным выступом на одной из сторон, украшенным витиеватой резьбой. Удивительно, но разгромный ураган, пронесшийся по лаборатории много лет назад, сферы почему-то не коснулся.

– Это что? Это и есть твоя железяка? – не поверив глазам своим, спросил Мекет. – Я же видел голограмму! Там был обыкновенный шпион…

Очаровательно ему улыбнувшись, Диана заметила:

– Это означает, что вы, мистер Динальт, не настолько хорошо разбираетесь в робототехнике, как утверждаете. Иначе знали бы, что фамильные лакеи всегда создавались эксклюзивно и ради определенных целей могли трансформироваться в нечто весьма компактное и неприметное с виду. Как, например, вот этот симпатичный шарик.

Глядя на то, с каким недоверчивым и брезгливым выражением смотрел Мекет на неподвижного робота, я невольно усмехнулся. На ум пришло воспоминание о нашем первом разговоре в таверне. В том, что лакей за кем-то шпионил, Диана призналась практически сразу.

– Хочешь убедить меня, что за все это время, никто его здесь не обнаружил? – спросил Мекет скептически. – Быть того не может!

– Очевидно, что все-таки может, – сказала Диана и вплотную приблизилась к роботу, на ходу извлекая из потайного кармашка микросхему размером с ноготок, о которой ни словечком не упомянула прежде. – Хотя мне трудно судить об этом, пока я не пойму, как, а главное, зачем он здесь оказался.

– Может, лучше возьмешь мой зарядник? – предложил Мекет.

Только Диана отрицательно покачала головой. Близость долгожданного робота заставила ее забыть о хладнокровии. Было видно, как ей не терпится оживить лакея.

– Не хочу рисковать данными, – сказала она возбужденным полушепотом. Прекрасное лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда, но вот глаза! Глаза сияли, как два маленьких солнца! – Что, если произойдет замыкание? Нет уж, лучше сделать все аккуратно и без спешки. Надеюсь, если я установлю эту матрицу вот сюда, то мой миленький СиОБи очнется…

Однако прежде, чем матрица успела скрыться в запыленном корпусе робота-шпиона, позади нас раздался неприветливый голос:

– Сомневаюсь, что это произойдет.

Глава 8

Игра с Тенями

Мы развернулись синхронно, будто по команде, и уставились на незнакомца, мрачным изваянием застывшего на пороге лаборатории.

Казалось, он появился из ниоткуда. Высокий, под два метра, широкоплечий и закованный в броню грязно-серого цвета, наполовину скрытую такого же цвета плащом. На голове – капюшон, а на лице – бледная, как полированная кость, маска, напоминавшая лик демона со старых гравюр.

Он не шевелился, но ощущение смертельной угрозы омывало меня странными магнетическими волнами.

– А это еще кто?

Ответа не последовало.

– Леди Орра, прошу вас, отойдите от робота, – вежливо попросил незнакомец, очевидно, обращаясь к Диане, и, будто невзначай откинув полу плаща, небрежно опустил руку на рукоять бластера, притороченного к широкому поясу.

Недвусмысленное движение пришельца заставило Диану бросить попытки реанимировать лакея и медленно распрямиться. Плавно отступив от ниши, она вперила в жуткую маску полный подозрительности и презрения взгляд.

– Я вас не знаю.

– Вам это и ни к чему, – ответил незнакомец низким и до ужаса равнодушным голосом. – Достаточно того, что мне известно, кто вы. И сейчас вы далеко за пределами влияния вашего отца. Эта планета – закрыта зона, и вам это известно.

Эти слова заставили нашу нанимательницу показать зубки:

– Не вам указывать мне, что делать. Кто вы такой?

– Я тот, кто стережет это логово от расхитителей и мародеров, вроде вас, – в голосе незнакомца зазвенели металлические нотки. – Если вам от этого полегчает, меня зовут Аргус. Командир Серых Стражей. К вашим услугам.

Я сдавленно ахнул. В давние времена Серыми Стражами называли особую группу воинов, чьей первостепенной задачей являлась охота и уничтожение лейров. При этом доподлинно не было известно, кому они подчинялись и подчинялись ли вообще. Ходили слухи, будто Серые Стражи пришли к нам из другой Галактики. Впрочем, я уверен, все это сказки. Ни у кого нет такой силы, способной противостоять Теням. С другой стороны, за годы существования, стражи создали себе настолько жуткую репутацию, что большинство самых отъявленных космических головорезов становились на задние лапки и начинали вилять хвостами, стоило им хотя бы услышать, что поблизости рыскает кто-то из серых.

Ну а кроме того, в пользу моей догадки говорила реакция Мекета, напрягшегося и напружинившегося, будто загнанный в угол зверь.

– Стало быть, это твоих рук дело? – прошипел он. – Тот натюрморт, что мы нашли на параксанском корыте?

Аргус, однако, внимания на моего брата не обратил.

– Я прилетела забрать то, что принадлежит мне, – заявила Диана, скопировав движение стража и опустив руку на собственное оружие.

– Все, что находится на территории Яртеллы, принадлежит не вам, леди Орра.

– Но и не вам!

Аргус усмехнулся. Он сделал знак себе за спину, и в то же мгновение из темноты по обе его стороны выросли четыре фигуры в похожей броне и масках. Как и их предводитель, стражи были вооружены и серьезно настроены.

– Вы же не думаете, что подобное сойдет вам с рук? – процедила Диана, окинув убийственным взглядом незваную компанию. – Как только на Тетисс об этом узнают…

Холодный смех, зазвучавший из-под маски, заставил ее оборвать фразу на середине.

– У тетийсских фамилий здесь нет полномочий, миледи, – заговорил Аргус, – а значит нет и понятия неприкосновенности для представителей знати… Кроме того, не прикидывайтесь дурой, да и меня за дурака не держите. Никто не знает, где вы… И, будьте уверены, никогда не узнает.

Повисла пауза, в течение которой слышимым оставался лишь негромкий шум мекетовского респиратора.

– Вы меня убьете? – надменно выгнув бровь, осведомилась Диана.

Последовавший за этим вопросом смешок по звуку напоминал скрежет металла о металл.

– Вас считают весьма сообразительной особой. Используйте свой незаурядный ум и попробуйте догадаться. Всем известно, с Яртеллы не возвращаются.

Очень быстро ситуация стремилась к тому, чтобы сделаться безвыходной. Странный разговор серьезно нервировал, но я не представлял, каким образом мог бы повлиять на его исход. А Мекет, почему-то, упрямо не желал вмешиваться, хотя едва ли сильно радовался сложившемуся положению.

Наконец, Диана спросила:

– Зачем вам мой робот?

– Кто сказал, что мне нужен робот? – Аргус, казалось, искренне изумился. В этот самый миг я вдруг ощутил на себе его пристальный, хоть и невидимый за маской, взгляд – чувство, похожее на прикосновение обнаженной кожей к сухому льду.

Меня передернуло от неожиданного жжения, рука сама собой потянулась к оружию…

– Не стоит, – предупредил меня страж.

– А он здесь вообще при чем? – в свою очередь удивилась Диана и так на меня посмотрела, что невольно заставила почувствовать себя никчемным.

– Хотелось бы знать, – загадочно протянул страж и безапелляционным тоном добавил: – Потому он идет со мной.

На это неожиданное и в высшей степени абсурдное заявление у меня мог найтись только один ответ. Громко хохотнув, я заявил:

– Ну, нет. Ничего подобного я делать не собираюсь! – И прежде чем кто-то успел возразить, выхватил бластер и выстрелил прямо в закрытую маской рожу.

В снайперы меня, конечно, не взяли бы, но даже тех стрелковых навыков, что я в свое время почерпнул у брата, должно было хватить, чтобы не промахнуться с расстояния в шесть-семь метров.

Однако.

Заряд просто проскочил мимо проворно отклонившего голову в сторону Аргуса и взорвался где-то в темноте коридора.

Я вяло опустил бластер и невольно прошептал:

– Ого! – С настолько сверхъестественной реакцией и скоростью мне прежде сталкиваться не доводилось!

В следующий миг Аргус будто растворился в полутьме и вдруг резко вырос передо мной.

– Мой черед? – спросил он вкрадчиво, а затем резко оттолкнул меня назад, притом с такой силой, что я отлетел и рухнул аккурат в раскуроченный пузырь с телом убитого старика.

Со стороны мой полет, должно быть, выглядел весьма впечатляюще. А приземление в объятья трупа и последующий за этим удар головой о край сферы и того круче. Не окажись на мне шлема, запросто раскроил бы себе башку. Из глаз чуть ли искры не сыпались, а все силы уходили на то, чтобы подавить вспыхнувшую от унижения и боли злость и выкарабкаться наконец из треклятого пузыря. При этом каждый раз касаясь его стенок я ощущал, как тысячи мелких иголок одновременно впиваются мне под кожу. Маленький черненький ящичек вновь заходил ходуном.

– Не нарывайся, – предупредил Аргус, возвращаясь на исходную позицию и оттуда наблюдая за тем, как я с горем пополам выкарабкиваюсь из злосчастной сферы.

Предупреждение сработало, так что на сей раз мне уже не хотелось хвататься за бластер. Острая, хоть и вполне терпимая боль, охватившая тело, не давала сосредоточиться и постоянно отвлекала; в ушах слышался отчетливый гул, похожий на бьющуюся стаю разъяренных птиц. Стиснув зубы, чтобы не застонать, я медленно захромал Мекету за спину.

– А теперь к делу. – Аргус, дабы заставить нас соображать быстрее, активировал встроенный в наручи силовой клинок. Тонкое полуметровое лезвие, как будто состоявшее из жидкого стекла, вырвалось наружу с негромким стрекотоподобным урчанием. – Хотя это и непохоже на правду, но я могу быть весьма великодушным. Втроем вы мне без надобности. Отдаете мальчишку, оба остаетесь в живых. Продолжаете упираться – умираете. Выбор простой. Решайте, миледи.

– А ты не слишком ли гонишь, дружище? – внезапно подал голос Мекет, вспомнивший-таки, что было бы неплохо заступиться за младшего брата. Лица своего он по-прежнему не открывал, но принятая поза вдруг сделалась значительно более расслабленной и даже нагловатой. – Ситуация нарисовалась непростая, но не сказал бы, что безвыходная.

Аргус постарался скрыть замешательство за презрением:

– С каких это пор ручным псам позволяется тявкать без спроса?

– С тех пор, как ручной пес стал сам себе хозяин, – ответил мой брат и открыл свое лицо.

Повисла короткая пауза. А затем:

– ТЫ!

Настолько глубокая ненависть, зазвеневшая в нечеловеческом рыке, заставила меня на время забыть обо всех болячках и с изумлением уставиться сначала на стража, а затем на своего брата.

– Вы знаете друг друга? – не меньше моего удивилась Диана.

Мекет усмехнулся, кивнув:

– Давние знакомцы. – При этом он не сводил лукавого взгляда с, казалось, оторопевшего Аргуса. – Не правда ли… друг?

Приказ, отданный Аргусом своим людям, был безапелляционным:

– Убить!

Гул в моей голове только нарастал, вместе с болью. За тем, как стражи Аргуса встают в атакующую позицию я наблюдал почти с отстраненным интересом, будто бы выпав из реальности и оказавшись за пределами происходящего. О вероятности быть убитым я почему-то даже не думал. Я успел заметить, как Диана выхватила бластер, как Мекет тщетно пытается выжать последние крохи энергии из сдохшего щита, одновременно выбирая взрывчатку, которую кинет под ноги противникам… Все это представилось каким-то замедленным и ненастоящим, словно кошмар наяву…

Сил терпеть боль больше не было.

И вдруг замок неожиданно щелкнул. Что-то перевернулось. Крышка открылась, но оттуда ничего не вылезло. Только позвало. А потом…

Из раскуроченных взрывом дверей шахты в лабораторию ворвались полчища верещащих якунов.

Почти неразличимые в темноте с горящими глазами и похожие на рваное черное облако, они единым потоком хлынули на Аргуса и его приспешников.

Что тут началось! Адские крики взбешенных тварей, смешанные с ужасными воплями стражей, резали слух, ставший до того острым, что я начал бояться, как бы из ушей не хлынула кровь. Мозг мой будто кто ножом резал и чем яростнее становились якуны, тем больнее делалось мне. Перед глазами настолько все плыло, что я невольно начал готовиться потерять сознание.

Вдруг чья-то сильная рука помешала мне обрушиться на пол. Я услышал озабоченный голос брата:

– Эй, Мозголом, хреново выглядишь!

Я ничего не ответил, лишь беспомощно наблюдал за жутким пиром якунов, которым даже защитный армопласт не мешал рвать плоть стражей на куски. Я понятия не имел, удастся ли нам избежать той же участи, а потому отчаянно надеялся, что Мекет придумает какой-нибудь выход.

Тем временем Диана неподалеку возилась со своим роботом. Я заметил это лишь потому, что сам себе казался очутившимся в безвременье. Наладив как следует программную матрицу, она отчего-то раздраженно выругалась, а затем, плюнув на все, просто подхватила металлическую сферу и попыталась выбраться наружу тем же путем, что привел сюда Аргуса. Только в последний момент, когда она была готова вплотную приблизиться к беснующейся смертоносной воронкой стае, рука Мекета остановила ее и развернула обратно.

– Лучше не рисковать. – Он указал на запас взрывчатки, собранный на поясе: – Мы проделаем себе новый проход. Вот только Мозголома в норму приведу.

– Да я и так в норме!

Я оттолкнулся от брата и попытался устоять. В глазах по-прежнему двоилось, однако ноги, вроде бы, подкашиваться не собирались. Немного, правда, повело в сторону, но неожиданно помогла Диана, в чьи объятья я как раз чуть не свалился.

– Аккуратней, – проговорила она, едва не выпустив из рук сферу. – Этот робот стоит дороже, чем ты можешь себе вообразить.

– Что-то двадцать лет тебя это не беспокоило, – проворчал Мекет, торопливо устанавливая заряды на противоположной от входа стене.

Ненароком оглянувшись в сторону шумной крылатой своры, я обнаружил, что Аргус все никак не угомонится. Яростно размахивая своим серебрящимся клинком, он напоминал демона-берсеркера, всплывшего из безумного ночного кошмара. Каждый удар разрубал нескольких якунов за раз. Мертвые тушки сыпались дождем из крови и кишок и через какое-то время устилали практически весь пол у него под ногами. Трудно сказать, был ли сам серый страж ранен, однако его и без того жуткая броня и плащ теперь отчетливо отливали алым.

Те, кто его сопровождал, практически не уступали своему предводителю.

Никого из нас, разумеется, зрелище равнодушным не оставило.

Крепче прижимая к себе робота, Диана проговорила:

– Динальт, вы бы поторопились, пока этот тип и до нас не добрался.

Но Мекет невозмутимо откликнулся:

– Советую чуть отойти. Да спрячьте свои рожи!

Едва мы укрылись за, как потом выяснилось, надежными стенками большой металлической сферы, лабораторию сотряс новый взрыв. Пол резко вздрогнул и чуть не выскользнул из-под ног. Фильтры, встроенные в шлемы, сдемпфировали силу звуковых и световых волн, но тряхануло все равно нехило. Краем глаза я заметил, как самого Аргуса смело куда-то за пределы видимости, а мерзких, но без сомнения спасших наши шкуры якунов превратило в полыхающие живые снаряды. Зычно галдя от ужаса и завывая от боли, твари разлетались кто-куда и будто нарочно бились о потолок и стены.

Новый проход открылся, как только горячее дымное облако рассеялось, и мы втроем не сговариваясь ринулись в него.

Убеждаться в том, жив ли Аргус сотоварищи, никому понятное дело в голову не пришло.

Я, Мекет и Диана неслись наугад, подсвечивая себе путь светотрубками и не представляя, куда может вывести очередная коридорная хорда. Мекет уверенно шагал впереди. Казалось, он каким-то образом чуял, куда именно нужно сворачивать и на которую галерею взбираться, словно прежде бывал здесь не раз.

По сути я никогда особо не интересовался, чем занимался Мекет до того, как погибли наши родители и ему пришлось взять на себя роль моей няньки. На самом-то деле мне всегда думалось, что он почти с детской скамьи нашел себя в качестве космической ищейки. Представить его в ином амплуа казалось невозможным в принципе. Теперь же я вовсе не был так в этом уверен, хоть и не собирался пока приставать с расспросами. Я знал, для этого еще настанет время. Если, конечно, получится выбраться из промерзшей насквозь гробницы живыми.

Не приключись со мной всей этой катавасии, я бы непременно посетовал на то, что мы так спешно покидаем Цитадель. Однако в свете последних событий, мои взгляды немного переменились, и не столько даже вследствие появления Аргуса, сколько благодаря весьма необычному и даже пугающему взаимодействию с той металлической сферой. С каждой новой секундой я все больше ощущал, как многотонной массой давит на меня Цитадель, как угнетает и как тянет вниз к телам, навечно вмерзшим в ее стальной каркас. Этого было достаточно, чтобы заставить рвать отсюда когти, а заодно дать себе зарок никогда больше не возвращаться.

Пока бежали по пустынным коридорам и просторным комнатам с открытыми портиками и пандусами, жуткое хлопанье крыльев следовало за нами по пятам. Упрямые якуны, не желая угомониться, провожали нас, но при этом неукоснительно соблюдали дистанцию.

Каждый раз оглядываясь, я задавался вопросом, почему они ведут себя так, но ощущая кожей любопытные взгляды сотен пар черных глазок, тут же вздрагивал и старался выбросить лишние мысли из головы.

– Эй, а ты точно уверен, что нам сюда? – окликнул я брата, исподволь глядя на то, как стоически Диана удерживает свою ношу. Мне было не по себе о того, что я не мог ей с этим помочь.

Мекет не ответил и только лихо взлетел на очередной выступ ближайшего пандуса. Энергии в ранцах оставалось не так уж много, и я невольно переживал, как бы она не закончилась еще до того, как мы окажемся снаружи.

Он обернулся и сверху вниз посмотрел на нас с Дианой.

– Не задавай глупых вопросов.

– Я этим никогда не занимаюсь, – парировал я, чувствуя, как искажается от негодования под шлемом его лицо. – Но ты ведь подумал, что снаружи нас могут поджидать? Сомневаюсь, что эти типы явились сюда лишь впятером.

Мекет ответил:

– Если ты такой умный, можешь искать свой собственный выход. Я против не буду.

– Что это должно означать? – поинтересовалась Диана.

Я повернул голову:

– Это означает, что мой брат излишне уверен в себе. Как обычно.

– По мне, так это довольно слабое утешение, – нервно проговорила она.

– А у нас других и не бывает, – пожал плечами я и все-таки рискнул: – Может отдашь мне этот кусок металлолома?

Нутром чую, она взглянула на меня с сомнением.

– А тебе дурно не станет?

– Мне дурно от того, как ты корячишься с этой штуковиной. Дай сюда!

– Да пожалуйста. Тоже мне джентльмен.

Я нарочито громко хмыкнул и принял свернувшегося в приплюснутый шар робота, искренне радуясь, что она не сможет прочесть по моему лицу, насколько эта штука оказалась тяжелой.

– Эй, вы долго собираетесь там торчать? – Мекет стоял на возвышении, уперев руки в боки, и насмехался.

Ну, погоди!

Недолго думая, я размахнулся насколько мог и, точно в скверболе, изо всех сил швырнул в брата сферой.

Под возмущенный вскрик Дианы робот полетел по дуге и приземлился аккурат в расставленные руки Мекета. Мерзавец явно ждал этого.

Никто не увидел, как я совсем ни к месту улыбнулся. Потом подпрыгнул и вспорхнул на пандус к брату, по расчетам которого мы как раз оказались на месте, где удобней всего было выбраться наружу. К пандусу примыкал небольшой коридорчик с заблокированными створками. Их-то Мекет и собирался взорвать.

Как только Диана оказалась с нами, он тут же занялся любимым делом: принялся расставлять взрывчатку таким образом, чтобы пробить в толстых переборках проход наружу к плато. Мне трудно добавить к этому что-то еще, поскольку было очевидно, что иных способов выбираться из сложных и запутанных ситуаций братец не рассматривал в принципе.

– Твой брат всегда идет напролом? – поинтересовалась Диана.

Я был занят тем, что разглядывал темное, но издававшее малоприятные шорохи пространство позади и под нами: жуткие птицы по-прежнему держались поблизости, словно их ко мне магнитом тянуло.

– Он обычно не склонен философствовать, – ответил я наконец. – Действует по наитию, не думая о последствиях.

– Я это уже осознала, – хмыкнула девушка. – Взрыв даст стражам понять, где мы находимся.

– С точки зрения тактики, это не так уж важно, – вмешался Мекет, прекрасно слышавший весь диалог. – Скорей всего они уже вычислили, откуда мы выберемся. Тепловые сенсоры. Слыхали про такое? Так вот, Серые Стражи часто их применяют. Я думаю, именно так они и нашли нас на самом дне, в лаборатории.

– Вы, Динальт, видно, немало знаете об этих охотниках?

Брат сделал вид, что не услышал в словах Дианы вопроса и не стал отвечать, чем, признаюсь, немного разочаровал.

– Ну что? – довольно осведомился он. – Еще разок бахнем?

Мы с Дианой все поняли и, не сговариваясь, укрылись за углом. Мекет прятаться особо не торопился, вразвалочку возвращаясь из коридорчика.

– Бах! – сказал он.

Дверь разнесло.

Честно говоря, я переживал, что нас распылит вместе с коридорчиком и прочей прилегающей территорией, однако Мекет оказался чертовски хорошим подрывником и потому все получилось, как надо.

Ударная волна меня практически не коснулась – так, легонько пригладила и быстро рассеялась, сменившись утробным завыванием метели, ворвавшейся в открывшийся просвет горстями полными жесткого, как песок, снега.

Вместе со снегом в просвет хлынул ливень бластерного огня!

Хорошо, что никто из нас не успел сунуться в проход, не то уже валялся бы прожаренным. На всякий случай, чтобы не быть отличными мишенями, мы швырнули свои светотрубки вперед.

– Ну, этого стоило ожидать, – меланхолично заметил Мекет, отстреливаясь в ответ.

Я решил, что сейчас не самое подходящее время для комментариев, хотя сказать мне было что.

Остатки сил Аргуса не просто ждали нас здесь. Они, похоже, и рассчитывали на то, что мы выберем для вылазки именно этот участок башни, а потому подготовились просто отлично. Сквозь непрерывный поток плазмы, которым мы обменивались с оппонентами, я насчитал восьмерых стражей, двое из которых высились за лазерной турелью и еще шестеро, заняв удобные для стрельбы позиции за ледяными валунами, поливали проход из ручных винтовок.

Как ни удручало меня это, огневая мощь Серых Стражей была несравнима с нашей. Тем не менее, отступать было некуда.

Вокруг разверзся ад. Все взрывалось и рушилось. Мелкие куски обшивки, подобно шрапнели, свистели над головой, а иногда неприятно царапали оплетку. Никогда не думал, что скажу это, но в тот момент я был невероятно благодарен Мекету за то, что заставил меня надеть шлем и кирасу.

– Мне вот что интересно, – раздался в наушнике его голос.

Прошло несколько мгновений, в течение которых я попытался подстрелить двоих стражей, и только потом поинтересовался:

– И что же?

– Когда они додумаются использовать против нас наши же приемы?

– Имеете в виду, когда они забросают нас взрывчаткой? – уточнила Диана. Расстреливать солдатиков Аргуса, точно мишени в тире, ей мешал окружавший тех силовой барьер.

– Ну да, – кивнул брат, безуспешно пытаясь снять вражеского артиллериста.

– Может они чего-то ждут? – предположил я, спиной вдруг почувствовав холод, будто кинжал вонзили.

– Например? – спросил Мекет, не подозревая о моих предчувствиях.

Ответ не заставил себя ждать и пришел из темноты в виде окровавленного, но все еще смертельно опасного Аргуса. Собравшиеся кругом, точно жаждущие представления зрители, якуны больше не пытались его атаковать.

– Моего приказа, – мрачно проговорил он и в следующее мгновение попытался нанести Мекету смертельный удар.

Полуметровый клинок с потусторонним воем рассек воздух, едва не разрубив брата пополам. К счастью, Мекет оказался не менее проворным и сумел увернуться от атаки и тут же вскочить в оборонительную позицию, выпустив в противника несколько плазменных залпов.

Как и прежде, нужного эффекта это не произвело: все выстрелы пролетели мимо цели, вспугнув начавшую стягивать кольцо стаю кровожадных птиц, тут же отскочивших подальше.

– Тебе придется придумать что-нибудь получше, Мекет, – проговорил Аргус, плавно перемещаясь по самому краю пандуса. Собственное оружие он, судя по всему, потерял в схватке с якунами. Остался только клинок.

Все это я заметил лишь периферическим зрением, поскольку стрельба со стороны прорыва не прекращалась ни на секунду. Разве что чуточку сместилась в сторону, чтобы Аргус не оказался под огнем своих же. Мы с Дианой из-за этого отхватывали вдвойне: с появлением командира стражи буквально осатанели.

Мы распластались на полу, пока люди Аргуса с фантастическим упорством расстреливали металлические переборки, служившие нам укрытием. Я все гадал, когда же они насмелятся и рискнут сунуться в проход, ведь, так или иначе, долго эта феерия продлиться не может.

Согласная со мной, Диана высказалась по внутренней связи:

– Мы должны что-то придумать.

Ага. Легче сказать, чем сделать.

Щит у стражей по-прежнему действовал, так что вся наша пальба для них все равно что попытка сбить крейсер, швыряясь по нему камнями. Тем более, что за план всей операции отвечал Мекет, который теперь оказался чуточку занят.

Улучив момент в перестрелке, я мельком оглянулся, дабы убедиться, что с ним все в порядке, и едва не выронил от изумления челюсть. Мой брат сумел где-то разжиться увесистой железякой и орудовал ею в качестве боевого посоха, мастерски отражая атаки энергоклинка Аргуса. Каждый удар противника, молниеносность которого напоминала стремительный бросок серпинской дымной кобры, он отбивал чуть ли не с легкостью, как если бы заранее знал, куда тот ударит.

– Хватит по сторонам глазеть! – прикрикнула Диана. – Сосредоточься лучше на них!

Шальной выстрел, скользнувший по макушке шлема, заставил меня на время забыть о яростной дуэли и получше подумать, как нам прорваться за оцепление.

Тут одна из мерзких птиц, круживших неподалеку, неожиданно уселась на вытянутое запястье и уставилась мне в лицо черными глазками. Тошнотворно пощелкивая окровавленным клювом, она, казалось, не замечала творящегося вокруг кошмара и будто подталкивала к чему-то, а на все попытки сбросить ее, реагировала с непрошибаемым хладнокровием и только крепче впивалась когтями.

Отстреливаться в таком положении было крайне неудобно, и я на короткое время выбыл из сражения, надеясь переменить позицию и все же согнать настырную тварь прочь. Именно в этот момент стражи решили, что настала пора нам познакомиться поближе.

Несколько сбавив обороты, люди Аргуса покинули пределы щита и рысью, стараясь держаться стены, метнулись в полутемный зев оккупированного нами коридорчика. Парочка наиболее рьяных бойцов тут же стала жертвой убийственной меткости Дианы. Кажется, они скончались прежде, чем успели сообразить, что с ними произошло: просто свалились на пол, словно брошенные хозяевами марионетки.

Прочие решившиеся на штурм солдатики были уже не столь отчаянны и действовали с куда большей осторожностью и профессионализмом. Правда, это все равно не уберегло их от неминуемой гибели, поскольку тут в игру неожиданно вступил так заинтересовавшийся мною якун.

Пронзительно вскрикнув, он резко сорвался вперед и острым снарядом врезался в шлем ближайшего солдата. Насквозь проломив забрало, птица с неприятным чавкающим звуком по середину туловища вошла ему в голову, а потом вместе с ним замертво рухнула наземь.

Вновь поднялся сумасшедший гвалт, во время которого прочие собратья якуна-самоубийцы взвились в воздух и всей стаей ринулись на наших обидчиков.

Застигнутые врасплох, стражи не знали, куда стрелять и на всякий случай палили во все, что движется, чем только сильнее распаляли вновь возжелавших крови животных.

– Что это было?! – воскликнула Диана, не отрываясь наблюдая за совместными корчами людей и птиц.

Ну как ей объяснить, если сам этого толком не понимаешь?

– Нет времени, – бросил я. – Нам надо выбираться отсюда. И как можно скорей!

– А твой брат? – озабоченно спросила она.

Я на короткое мгновение вновь оглянулся на Мекета и Аргуса, все еще занятых в поединке, и проговорил:

– Он справится.

На самом деле я вовсе не был так в этом уверен, однако меня беспокоило чересчур непредсказуемое поведение якунов, которые в любой момент могли вновь обратиться против нас. И да, я более чем переживал за брата, но знал, что, улучи он момент, непременно разорался бы на меня за то, что еще не вывел драгоценную нанимательницу и ее робота к кораблю.

Низко пригнув голову и поскальзываясь на быстро застывающей крови и внутренностях, я, стараясь не думать о том, что именно хрустит и шмякает под ногами, вместе с лакеем проскочил коридорчик и вынырнул наружу. При этом с каждым моим шагом птицы становились все более спокойными и будто по мановению чьей-то магической руки, прекращали верещать и бешено махать крыльями и устраивались на истерзанных трупах, чтобы чинно попировать.

Крепче прижимая к груди тяжелую сферу, я, глядя на все это великолепие, с трудом подавлял рвотные позывы, и потому не сразу заметил, как, оказавшись на нешироком плоском куске ледяной скалы, уперся носом в дуло турели.

Вскрикнув, наверное, громче всех местных птиц вместе взятых, я резко дернулся назад, но споткнулся и тяжело грохнулся на спину, в любую секунду ожидая быть испаренным в потоке заряженных частиц. Когда же ничего подобного не произошло, хорошенько присмотрелся и понял, что очередной мертвый страж вряд ли мне чем-то угрожает.

Тут же подоспела Диана:

– Ты чего разлегся?

Я быстро поднялся и подбежал к пульту управления турелью. От силового поля, окружавшего ее непроницаемым барьером, не осталось и следа: очевидно, массы взбесившихся якунов оказалось более чем достаточно, чтобы генератор не выдержал и закоротил. Об этом говорила целая полоса крылатых трупиков и один заживо сгоревший солдат.

Оставалось надеяться, что короткое замыкание не повредило само орудие.

Оттащив труп солдата в сторону, я занял его место у панели управления и попытался активировать программу. Я точно не знал, как именно собирался помочь брату, но надеялся, что такая возможность отыщется сама, едва орудие подтвердит полную боеготовность. Развернув ствол турели к разрыву, я принялся ждать удобного для выстрела момента.

В темноте Цитадели только белесое свечение оружия Аргуса и было заметным. Мекет казался же чем-то наподобие взбешенного призрака: такой же размытый и стремительный.

– Ты не можешь стрелять, – заявила Диана, разгадав мою тактику. Она стояла рядом и тяжело дышала, время от времени бросая опасливые взгляды на устремившихся к вершине крепости якунов. – В таком тесном пространстве ты убьешь их обоих.

– Не собираюсь никого убивать, – отрезал я, нервно поглаживая гашетку – никогда прежде не стрелял из подобной штуки. – Я только хочу немного отвлечь внимание этого Аргуса и дать Мекету возможность выбраться оттуда живым.

– Каким, интересно, образом?

– Понятия не имею.

– Отлично! Но ты когда-нибудь имел дело с ДиЭсТри?

Я удивленно уставился на нее, намереваясь спросить, о чем она толкует, но вообразив ее колючий взгляд, сразу же все понял.

– Ну, вообще-то, нет…

– Тогда зачем сюда взобрался?

– Помолчи! – шикнул я, стараясь сосредоточиться на неистовом поединке, в котором так отчаянно бился мой брат.

Постаравшись отбросить в сторону все страхи и переживания по поводу Мекета, я сосредоточился на ходе самой дуэли. Мои обтянутые перчатками пальцы покоились на кнопках управления огнем, готовые в любой момент нажать на гашетку. Состояние, в которое я погрузился, пожалуй, лучше всего, описывалось словом «транс». Сознание как будто растравилось в происходящем. Ни вопли птиц, ни отчаянно завывающий ветер, ни напряженность Дианы не могли заставить меня отвлечься. Я будто сам стал частью всего, что окружало меня, но при этом сохранил собственную волю с твердой верой в способность влиять на ход событий. И когда я решил, что пора все изменить, какой-то подсознательный импульс заставил Мекета отскочить как можно дальше от своего оппонента и припасть к полу…