Роман Титов

Темный исток. Гробницы пустоты

Кодекс Адис Лейр

Глава 1

Кто боится Риши Динальта?

«Со своими страхами лучше всего бороться в одиночку».

Тот, кто это сказал, должно быть, был безумен.

Я стоял напротив небольшого куска тщательно отполированного металла и разглядывал собственное отражение, надеясь различить первые признаки перемен.

Но видел лишь себя прежнего, разве что с чуть более нелепой ухмылкой маньяка-убийцы. В глазах вроде бы что-то скрывалось, там, на глубине болотной зелени будто промелькнуло нечто дикое и безумно опасное.

Тень? Быть может.

Тень.

Так называла меня погибшая Майра Метара, так назвала меня и Тассия Руэ. Но что это значило, я до сих пор не мог уяснить.

При этом я понимал, что с их стороны оставался не более, чем экспериментом, в один из моментов вдруг вышедшим из-под контроля. И если у шаманки еще хватило ума и смелости признать собственные ошибки и отойти в сторону, то великая лейра Метара захотела все исправить, за что в итоге поплатилась.

Собственной жизнью.

Кто я?

Убийца, вот кто!

Чудовище. Монстр во плоти. Слабак, позволивший своим первобытным инстинктам взять верх. Размазня, который не может справиться с чувством вины и оттого бросается на амбразуру.

Но так ли это?

Я показал зубы отражению. Надеялся, что выйдет улыбка, а получился оскал. Снова.

Попробовал прислушаться к внутреннему голосу, надеясь хотя бы там найти подсказку. Но тот молчал.

Будто нарочно!

И только неугомонный страх продолжал методично разъедать меня изнутри, растворяя душу в кислой среде и медленно превращая ее в нечто черное, вязкое, как слизь, и столь же отвратительное.

Еще раз столкнувшись с не то испуганным, не то озлобленным взглядом, я понял, что вот-вот сорвусь. Проклятый ящик снова ожил, и это лишь усилило опасения.

Что может быть хуже, чем боязнь самого себя?

Кто-нибудь мудрый, вероятно, и ответил бы на этот вопрос. Мне же мудрости не доставало, что уже грозило неприятными последствиями.

Я оглядел тесную каюту и, малость обалдев, уставился на хаотичный танец личных вещей, который те устроили, вдруг поднявшись в воздух.

Первой мыслью было предположение, что генераторы искусственной гравитации «Ртути» внезапно вышли из строя, но потом я понял, что меня самого сбой совсем не затронул. Тогда я решил приглядеться к творившемуся беспределу внимательней и тут же сообразил, что вся мелочь, парящая в состоянии свободного парения, вращается вокруг единого центра – меня самого.

Что это могло означать?

Признаки того, что Тень хочет вырваться из-под контроля? Или мою эмоциональную нестабильность? Если верить словам Тассии Руэ, Тень – не что иное, как проекция подсознания на плоскость моего активного «Я». Отсюда и все эти мысли о раздвоении личности и темном ящике, в котором томится монстр…

Что это за ересь?

С другой стороны, не будь это правдой, сумел бы я оказать достойное сопротивление Метаре, а потом и вовсе уничтожить ее?

Вот и я не знал.

А желание убивать, тихим голоском отдававшееся где-то в глубине души, исчезать пока никуда не спешило.

Сигнал о выходе из гиперпространства разорвал тишину каюты на лоскуты, заставив вздрогнуть от неожиданности. Почти сразу же из встроенного в переборку динамика внутренней связи донесся как обычно раздраженный голос старшего брата:

– Мозголом, бегом наверх! Мы на месте.

Отложив успевший стать привычным ритуал самобичевания, я нацепил носки и ботинки и, не торопясь, поплелся в рубку. Книги и прочая мелочь, до сего момента продолжавшая танцевать по воздуху, мгновенно обрушились на пол.

Нервно хмыкнув, я исчез в проходе.

– С добрым утром, – саркастически бросил Мекет, едва я выбрался из лифта.

Отвечать желания не было молча. Молча прошмыгнув к пассажирским сиденьям, я пришвартовался к одному из них.

– Я смотрю, ты не особо торопился. Никак снова в бреду?

– Отстань.

Брат занимал кресло пилота и даже не думал оборачиваться, но по моему голосу мгновенно определил что-то неладное и насторожился.

Я едва удержался от того, чтобы не прыснуть. Видел бы он все то, что творилось со мной в логове Желтого Малыша, нервничал бы и не так.

– Все в порядке? – голос Мекета немного потеплел, хотя прежнее напряжение все еще проскальзывало.

Я посмотрел на его лохматый затылок и негромко выдавил:

– Как всегда.

Как ни странно, этот ответ Мекета устроил и углубляться в дебри моего психического состояния он не стал. А может просто отвлекся. К этому моменту мы как раз миновали точку выхода из гиперпространства.

Пальцы брата проворно забегали от сенсорной панели к тумблерам, переводя корабль на досветовую скорость. Щелчок. И за лобовым иллюминатором резко сменилась палитра. Сверкающая мрачными красками вуаль спала, а на ее месте образовалась черная и всепоглощающая пустота космоса.

Хотя, не совсем черная и не такая уж пустота…

Сверившись с данными, поступавшими на персональный инфопад, я обнаружил присутствие небольшой россыпи техносфер, словно колония полупрозрачных спор, облюбовавших орбиту вдоль внешнего края астероидного пояса Кодда Секундус.

Некогда один из наиболее процветающих миров Рукава Маса, он не пережил взрыва скопления плазмы под корой планеты. Катаклизм, случившийся из-за чрезмерного стремления местного правительства обогатиться. В итоге все, что осталось от населения –группка выживших, образовавших лагерь над вывернутым наизнанку планетоидом.

Справка гласила, что около двух десятков лет назад колония еще подпадала под риоммскую программу помощи пережившим катастрофу, однако проект довольно быстро свернули. Причина такого поступка со стороны Империи была неизвестна, однако слухи, которыми, как известно, полнилась инфосеть, утверждали, будто Риомм счел проект чрезмерного дорогостоящим. Жители, которым больше некуда было податься, остались влачить жалкое существование в открытом космосе.

Положение дел внутри лагеря техносфер было просто чудовищным. Голод и антисанитария уносили жизни людей десятками. Только никому до этого не было дела.

Кроме, разве что, одного мелкого, но чрезвычайно деятельного контрабандиста по имени Д’юма, снабжавшего техносферы провизией.

Он-то, если верить Мекету, нам и был нужен.

Скомкав изображение, я спрятал инфопад за пазуху и обратился к брату с успевшим набить оскомину вопросом. Ну не верилось мне, что человек, обладавший столь ценной вещицей, из-за которой даже сам Мекет потерял покой, стал бы заниматься настолько неблагодарным занятием. Слишком уж велик был риск остаться без прибыли. А именно прибыль, насколько я знал, заботила подавляющее большинство контрабандистов и дельцов.

– Ты точно уверен, что эта штучка у него?

Негромкое рычание, донесшееся со стороны пилотского кресла, прозвучало красноречивее любых слов.

– Подумай сам, будь оно иначе, стал бы я так осторожничать и вынюхивать след Д’юмы через полгалактики?

Обдумав эти слова, я сказал:

– Если честно, то ты и не такие трюки выкидывал.

Мекет удивился, даже оглянуться изволил:

– Это что, шутка?

– А я разве смеюсь?

Брат, снова отвернувшись к приборной панели, ввел еще несколько команд и направил «Ртуть» вдоль крайней из сфер, ища более-менее свободное для стыковки место.

Несмотря на более чем удручающее положение, в котором обитали местные жители, пренебрежительно называемые риоммцами коддас, от звездолетов в причальной зоне было не протолкнуться. И все благодаря антиимперским настроениям, которые в этой космической области проявлялись наиболее остро. Только чудо и крайняя осторожность местных революционеров уберегало это незначительное скопление от глаз Серых Стражей и судьбы разрушенной планеты под ногами.

Выторговав себе местечко у одного из причалов, Мекет пристыковал к нему «Ртуть» и в своей излюбленной манере начал предварительный инструктаж:

– Я иду первым, ты не отстаешь. По сторонам не смотришь, вопросов не задаешь.

Я не удержался:

– Вопросов? Каких?

– Никаких! – рявкнул Мекет, пока я давил ухмылку. – Будь словно тень. Чем меньше народу там внутри обратят на тебя внимания, тем лучше.

Прикинув что к чему, я задался наиболее логичным на мой взгляд вопросом:

– Может мне тогда лучше тут остаться? Поваляюсь, книжку почитаю…

Но братец, почуяв насмешку, прищурился.

– Нет, ты пойдешь со мной. Одна пара глаза хорошо, а две – лучше. Будешь прикрывать спину, если что.

Это заявление удивило:

– Если что? Я думал, мы не замышляем ничего противозаконного.

– А мы и не замышляем. – Мекет выудил из небольшого отделения с боку от панели широкополую шляпу. Нахлобучив ее на голову, он взялся проверять боеготовность пары бластеров, притороченных к поясу. Очевидно, в необходимости носить оружие у всех на виду что-то было. – Но быть готовым к неожиданностям не помешает. От этих обожравшихся солей идеалистов ждать можно чего угодно. Каждый спит и видит, как взрывается Риомм, и у каждого за пазухой спрятано не по одному грязному секрету. Эти секреты они готовы защищать так же отчаянно, как мать ребенка. Так что лишний раз на рожон лучше не лезть. Только Д’юме с ними и удается ладить. Но как именно – загадка для меня.

Вопрос о том, кто же этот самый Д’юма такой, на повестке не стоял. И это не значит, будто я не пытался его внести. Просто Мекет всякий раз, стоило мне завести тему об очередном космическом проходимце, водившим тесную дружбу с Желтым Малышом, неизменно уходил от ответа. Как будто боялся сказать лишнего. Или, что еще менее вероятно, переживал о том, как бы мое отношение к этому подозрительному дядечке не повредило будущей сделке. А уж ее-то он тщательно планировал. Хотя, я бы не стал сбрасывать со счетов, что это побег Ди Аргуса превратил брата в параноика.

Но может, и нечто иное, куда сильнее внушавшее беспокойство…

Я призадумался, искоса глянув на широкую мекетовскую спину: могло ли нечто подобное быть правдой? Вспомнилась жуткая до нелепости сцена гибели Метары, отчего едва затихшее внутри темное нечто незамедлительно поскребло о крышку ящика.

Мекет не видел, как умирала лейра, потому что в тот момент находился в отключке. Стараниями ее наперсника он был тяжело ранен и крайне эффектную сцену пробуждения Тени пропустил. С другой стороны, он был вовсе не дурак, и без особого напряжения мог сообразить, что к чему… Но чувствовал ли он во мне угрозу? И если да, то как далеко готов был зайти, чтобы ее предотвратить?

Пока вопросы терзали разум, я схватил бластер и, уложив его в кобуру, поспешил за братом. Если уж предстоит разобраться во всем, то делать это придется по ходу пьесы, в которой у меня роль ни то пажа, ни то злодея.

– И да, – бросил Мекет, прежде чем скрыться в пуповине стыковочного шлюза. – По ту сторону гравитации нет. Так что будь осторожней.

– Как нет? – замер я на месте с открытым ртом.

– Да запросто. Изначально это обиталище планировалось как временное, поэтому слишком облагораживать его никто не собирался. Так и получилось. Но ты ведь уже бывал в невесомости, верно?

Я сглотнул вдруг подступивший к горлу ком и вяло кивнул:

– Бывал. Только ты все равно мог бы и заранее меня предупредить.

– Не бойся. Дельце не займет много времени.

Хотелось бы верить.

Переход через шлюз-ползунок показался мне прыжком с трамплина в кучу дерьма. Глубокую, черную и отвратительно пахнущую.

– Фуууу! Что за вонища?

– Добро пожаловать в трущобы коддас, – ответил Мекет с усмешкой. – Дом, который построил для беженцев Риомм. За что они ему безмерно благодарны.

Я уставился на него с открытым от изумления ртом. Впрочем, не только поэтому, – иначе дышать здесь было невозможно. О том, что станция совсем не курорт, я догадывался и раньше, но даже в самых своих жутких кошмарах не мог вообразить такого! Это были не просто трущобы, а натуральный гадюшник! Мусорная свалка. Самая, что ни на есть. Только посреди открытого космоса, где чистый кислород по идее должен быть на вес золота, а любые отходы утилизироваться и не пропадать зря.

Братец, кажется, оценил выражение моего лица, потому что заметил:

– Ничего. Скоро привыкнешь.

Кое-как справившись с рвотными позывами, я выдавил из себя:

– Что-то я сомневаюсь. Ты уже бывал здесь прежде?

– Мельком. И, говоря откровенно, не очень-то ждал возвращения.

– Могу себе представить.

Мекет проплыл через захламленную, точно лавка старьевщика Зулы с Глосса, малую сферу к узкому проходу, занавешенному драным куском старой-престарой ветоши, непонятно к чему там находящемуся и прикрепленному с обеих сторон. По моим прикидкам проход должен был вывести к основным помещениям станции. Правда, после уже виденного, начала проявляться тревога. На что еще мы здесь сможем наткнуться?

– Тут что, следить за порядком не принято? – простейший вопрос, который заставлял меня внутренне кипеть от возмущения. Насколько сильно может деградировать разумное существо, чтобы добровольно прозябать в подобном кошмаре?

Мекет не раздумывал над ответом:

– Никому это не надо. Ныть, жаловаться и требовать помощи от кого бы то ни было намного проще. По крайней мере, так считает большинство коддас, а те, кто ими управляет, не видит серьезных причин что-то менять. К грязи и нищете здесь привыкли. А на залетных парней, вроде нас, смотрят с подозрением.

Это было хорошо заметно по местным обитателям, парящим у гнойниками вздувшихся на стенах палаткам и провожавшим нас полувраждебными взглядами. Тощие физиономии горели азартом, и непонятно, то ли ограбить нас хотели, то ли сожрать.

– Рот не разевай, – предупредил Мекет, перехватив меня за запястье и подтолкнув в нужном направлении. – Ты же не на экскурсии, чтоб пялиться. Да и раздражает это, сам должен понимать.

– Однако им это не мешает пялиться в ответ, – негромко возразил я, как мне казалось, вполне справедливо. Тот, кто не любит, когда суются в его личное пространство, должен с уважением относиться к чужому.

А Мекет и не спорил.

– Да, – сказал он. – Вот только мы с тобой здесь гости. Зато они – нет. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Я проводил скрывшегося за очередным переходником брата долгим взглядом, слегка поразившись столь откровенной осторожности, прозвучавшей в его словах. Только комментировать никак это не стал. В конце концов, рассуждая о двусмысленности правил приличия, он был по-своему прав. Да и я не стремился к неприятностям. А потому, пожалев о невозможности спрятать лицо под капюшоном, молча проследовал к центральной сфере, где нас и ожидал искомый Д’юма.

Тут следовало бы добавить, что с того момента, как переплыл шлюзовой затвор техносферы, я не только сходил с ума от невыносимого смрада, но и чувствовал некое ментальное давление, происходившее откуда-то извне. Будто вокруг затевалось нечто зловещее. И это никак не было связано с тем, как встретили нас местные жители. Словно отдаленное эхо, которое улавливалось безошибочно.

На всякий случай я спросил Мекета:

– Ты ничего не замечаешь?

– Например?

Я попробовал описать свои ощущения, но с удивлением обнаружил, что не могу их сформулировать. Словно весь словарный запас вдруг исчерпался, а на его месте остались только предлоги и междометия.

– Такое чувство, будто у нас под носом что-то творится, и это «что-то» ничего хорошего нам не сулит… – Поежившись, я добавил: – Паршиво как-то.

Оглянувшись на миг, Мекет проговорил:

– Ну да. Разве мы это уже не выяснили?

– Да я не о том!

– А о чем же? – Но едва задав этот вопрос, он тут же осекся, правильно все истолковав. Его лицо в миг помрачнело на несколько порядков. – Я же сказал: не делать ничего, что привлекло бы к нам излишнее внимание!

– А еще ты сказал, прикрывать твой зад. Чем я и занимаюсь.

Брат, выставив перед собой указательный палец, приблизился ко мне вплотную и прошипел:

– Имелось в виду, что ты будешь вести себя тише воды, ниже травы, а заодно приглядывать за местными. Я хоть и смирился с твоими чудачествами, это все же не значит, будто их можно использовать направо-налево.

Я отплыл от брата примерно на полметра и, оглянувшись и удостоверившись, что поблизости никого нет, так же тихо осведомился:

– Во-первых, почему нет? А во-вторых, кто сказал, будто я обязан подчиняться твоим приказам? Время, когда ты мог свободно помыкать мной давно прошло. Кроме того, если до тебя еще не дошло, то я далеко не всегда в ответе за все плохое, что творится вокруг. Некоторые вещи случаются совершенно спонтанно и меня об этом никто не спрашивает.

Мы ступили на очень опасную тропу и Мекет это отлично понимал. Было видно, какие усилия ему приходилось прилагать, чтобы подавить естественный порыв затеять ссору. Совершив несколько глубоких вдохов, он намного более спокойным тоном проговорил:

– Риши, сейчас не самое подходящее место для подобного разговора. И время, кстати, тоже.

– Чего и я тебе пытаюсь втолковать, – с облегчением высказался я. – Я чую, что все здесь будто на взведенном детонаторе. Один малейший толчок – и станция, фигурально выражаясь, запылает ярче, чем планета, вкруг останков которой она дрейфует.

Как бы там ни было, но к этим словам Мекет отнесся серьезно.

– Уверен?

– Еще как! – убежденно кивнул я. – Чего бы тебе ни понадобилось от Д’юмы, скорей забирай это и уходим. И, кстати, что это такое? Ты так и не сказал мне.

– Верно. Не сказал.

Я выдержал паузу, однако ответа не последовало.

– Ну? Так и что же это?

– Как только придет время, узнаешь.

Громко фыркнув и закатив глаза, я постарался отделаться от маленького назойливого пегатта, вдруг приставшего ко мне с просьбой «отсыпать деньжат на опохмел». Пошарив в кармане, я наскреб несколько кредиток и высыпал в его мозолистую трехпалую ладошку. Рассыпаясь в благодарностях, пегатт тут же уплыл, только его и видели.

– Напрасно, – заметил Мекет, значительно напрягшись.

– Что опять не так?

– Теперь он раззвонит всем, что с тебя можно стрясти деньжат, и попрошайки начнут липнуть стаями.

– Ну а что мне следовало сделать? Прогнать его?

Мекет ответа не дал.

– Просто имей в виду, – сказал он, – что ни один твой поступок не останется без последствий.

Я фыркнул. Об этом он мог и не говорить. После всего, что я натворил на Дей-Прим, я только и делал, что ожидал последствий.

Одна грязная сфера сменялась другой. Число попрошаек, цеплявшихся за стены и потолок, росло. Как росло и число тех, кто был не прочь поживиться за счет воровства, из-за чего приходилось вдвое тщательнее присматривать за оружием и кошельком.

Особенно за кошельком.

– Долго нам еще тащиться? – простонал я, не в силах терпеть. – У меня уже голова кружится от вони.

Брат тут же отозвался:

– Недолго. Но как только окажемся на месте, закрываешь варежку и делаешь вид, будто ты часть местного интерьера.

Я оглядел заляпанные то ли кровью, то ли блевотиной, а кое-где изъеденные плесенью внутренности орбитального притона и с тяжким вздохом произнес:

– Как скажешь. Но мы хоть не заблудились?

Мекет промолчал. Вместо него ответ дал вооруженный человек, неожиданно выпорхнувший из темного угла нам навстречу.

– Уже на месте. – Тыча дулом бластера в лицо Мекета, этот довольно кровожадного вида длинноногий и длиннорукий тип жаждал наживы. – Ну? Чего уставился? Бабки гони!

– Это и есть причина твоих дурных предчувствий? – поинтересовался у меня Мекет, не шибко впечатленный оружием, которое едва не упиралось ему в нос.

Я не ответил.

Все еще оставаясь чуть позади и сбоку, я мог свободно наблюдать за тем, как будут развиваться события, не особенно рискуя попасть под огонь. За собственное оружие я так же хвататься не спешил, решив предоставить Мекету сомнительную честь разобраться с вымогателем.

Брат продолжал смотреть на направленный в его сторону бластер с легкой полуулыбкой, как будто не совсем понимал, что все это означает.

– Эй, чучело в шляпе, ты что глухой? – осведомился станционный обитатель. Он был довольно молод и, судя по всем внешним признакам, вырос при нулевой гравитации. Что, по сути, не делало его менее опасным противником.

– Нет, я очень хорошо тебя слышу, – откликнулся Мекет, небрежным движением сдвинув шляпу на затылок. Как она при этом умудрялась не подняться в воздух, осталось загадкой.

– Тогда не тяни резину, – сверкая гнилыми зубами, бросил коддас нетерпеливо. – Давай, раскошеливайся! Не то тебе и твоему дружку достанется по дополнительному глазу.

Нелепая угроза, вкупе с не менее нелепой попыткой ограбления, не могла не вызвать нервной улыбки и на моем лице тоже. Глупая шутка. Не более. На что вообще он рассчитывал, планируя эту никчемную выходку? Или принял нас за простачков?

– А ты чего скалишься, мелкий? Я кажусь тебе смешным?

– С определенной точки зрения, – вежливо и совершенно спокойно ответил я, не рассчитывая особо на то, что он поймет истинный смысл моих слов.

Так и получилось. Вместо того, чтобы оценить ситуацию здраво, нервный коддас ощетинился, взвизгнул и, качнув бластером в сторону, резко нажал на спуск.

Раздался негромкий хлопок, и синяя вспышка осветила темный коридор. В промежутке между двумя ударами сердца, откуда-то из потаенных глубин всплыла Тень и, искривив пространство вокруг, заставила выстрел изменить траекторию. Проскользнув мимо меня по дуге, плазменный залп врезался в стену и испарился, будто его никогда здесь не было.

Повисла немая пауза, во время которой рожа грабителя стремительно меняла цвет, как будто не знала, какой лучше подобрать к случаю. Что скрывать, я и сам был шокирован не меньше.

Шли секунды, а я все ждал, как же он теперь поступит.

Постепенно осознание случившегося все-таки начало проникать в его затуманенный наркотиками рассудок и формировать там идею. Открыв рот, коддас произнес одними губами: «лейр». А затем повторил так, чтобы его можно было расслышать:

– Лейр. Лейр!..

Глава 2

В некотором роде

Коддас уже вовсю пятился к выходу из рукава, где его невнятное бормотание, состоявшее из одного повторяющегося слова, могли бы расслышать другие жители техносферы. Он не отрывал от меня взгляда и потому не заметил, как к нему подскочил Мекет.

Брат ударил его по руке, заставив выронить бластер, а затем – сама невозмутимость – выхватил собственное оружие и дважды выстрелил ему в сердце.

Коддас, судя по выражению его лица, даже не сообразил, что случилось. Он недоуменно взглянул на свою грудь, из обожженной дыры в которой тихонько поднималась еле-заметная струйка дыма с несколькими капельками крови, после чего закатил глаза и начал заваливаться назад. Аккуратно подхватив убитого под руки, Мекет оттащил его в тень к дальней стене и затолкал между двумя держателями под самым потолком.

– Это еще что за херня только что была? – набросился он на меня, едва все закончилось. Ноздри широко раздувались, глаза сверкали от ярости.

Резко отпрянув назад от столь неожиданного напора, я недоуменно вытаращился в ответ:

– А что мне следовало делать?

– Я ведь сказал, никаких фокусов! А если б здесь еще кто-нибудь оказался? Представляешь, что было бы, узнай коддас, что на борту завелась нечисть?

– Нечисть? – Меня перекосило. – Ты это серьезно?!

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

Я поверить не мог в то, что слышу.

– То есть тебя только это волнует?! А как насчет тела? Ты только что застрелил человека! Как ты теперь за это оправдываться будешь?

Но для Мекета это было все равно что навозную муху прихлопнуть.

– Ты что смеешься? – фыркнул он. – Здесь всем на это плевать. Тут каждый день по несколько трупов находят и никому дела нет до того, кто их оставил. Но то, о чем я волнуюсь, намного важней всего этого. Я думал, ты понял, когда мы покидали Дей-Прим.

Я, хоть и не хотел, но постарался взглянуть на ситуацию глазами брата.

Не получилось.

Меня все еще беспокоила вероятность собственной смерти и то, как она миновала. Что ни говорите, а чуть не словить носом выстрел, предназначенный для того, чтобы разворотить тебе башку, – удовольствие весьма сомнительное.

В итоге я сказал:

– Мне кажется, ты понятия не имеешь, как все обстоит на самом деле.

– Ты так считаешь?

– Именно. Но я тебя не виню. Ведь даже Тассия признала, что далеко не во всем разобралась.

От упоминания шаманки лицо Мекета свело судорогой.

– Не говори мне об этой старухе, – сказал он, пряча бластер назад в кобуру. Оттолкнулся от стены и поплыл дальше.

– Знаешь, Мекет, а ведь она тебе жизнь спасла, – стараясь не отставать, напомнил я.

Тот тряхнул головой и пониже опустил свою шляпу.

– Я ее об этом не просил.

– Все верно. Зато просил я.

Услышав последнюю фразу, брат резко затормозил руками о переход и снова развернулся лицом, из-за чего я едва не столкнулся с ним лбом. Сощурив карие глаза, он поинтересовался обманчиво мягким тоном:

– И что же она потребовала взамен?

Я сглотнул.

Проще всего было сказать правду. Но признаться в том, что позволил втянуть себя еще глубже в историю с Тенями, у меня язык не повернулся. Внутреннее чутье подсказывало, кое-о-чем Мекету лучше не знать. По крайней мере до тех пор, пока не разрешится более злободневная загадка, связанная с Аргусом и его кровавым побегом из лап вооруженных сил Тетийсской Федерации.

– Я не услышал ответа, – напомнил брат, выждав немного.

– Мы разве не торопимся найти этого Д’юму? – невинно захлопав глазами, осведомился я.

– Зубы мне заговариваешь?

Я был сама искренность:

– Вовсе нет.

Но брат не купился.

– Заговариваешь.

– Вовсе нет. Ты сам всю дорогу талдычил о том, насколько это важно – найти его как можно скорее!

Он усмехнулся.

– Ладно. Но мы еще посмотрим, кто кого.

Я не стал возражать. Лишь незаметно и с облегчением перевел дух. Полностью расслабиться, правда, не давал труп коддас, оставленный позади. Однако в этом вопросе я в кои-то веки решил положиться на мнение брата. До тех пор, пока он уверен, что контролирует ситуацию, мне не следует дергаться.

И только внутренний голос, подобный негромкому эху, неустанно твердил: одним убийством здесь не обойдется.

Преодолев очередной короткий туннель, мы очутились среди настоящих джунглей посреди космоса. Буйная растительность, призванная снабжать техносферы кислородом, расползлась по периметру пузыря, опутав его прозрачные изогнутые стенки густым ковром зелени. Не доставало только птичек, порхавших от ветки к ветке. Запах тут был поприятнее, да и в целом все выглядело намного более ухоженным. Впрочем, это не лишало меня чувства реальности. Я был уверен: за нами наблюдают. И очень внимательно.

– Д’юма, выходи, – сказал Мекет, остановившись в центре сферы и подняв руки ладонями вперед.

Не зная, стоит ли мне следовать его примеру, я решил не менять положения, на случай, если придется хвататься за бластер.

Впереди раздвинулись ветки деревьев и в прорехе показался длинный ствол лазерного ружья. А следом послышался и голос, низкий и сиплый:

– Динальт, ты что ли?

Несмотря на совершенно недружественный жест, Мекет, в отличие от меня, не выказав и капли напряжения, заговорил весело и бодро, будто к старому другу на огонек заскочил:

– Так точно, Д’юма. Это я.

Небольшая пауза разделила его ответ с очередным вопросом:

– А рядом кто?

После секундной заминки Мекет пояснил:

– Братишка мой. Младший.

Некоторая скованность, прозвучавшая в его словах, а также пристальное внимание, исходящее со стороны зарослей, заставили меня напрячься. И, кажется, не меня одного.

– Вот оно как? – голос Д’юмы, все еще не рискнувшего высунуться из-за кустов, сделался подозрительным. – Не тот ли это парень, что устроил тарарам на Дей-Прим?

Благоразумия ради, я промолчал, позволив объясняться Мекету.

– Слухи о его участии сильно преувеличены, – заметил он.

– Были бы это слухи, – возразил кто-то. По голосу было понятно, что это не Д’юма.

Тогда кто?

Насторожившись еще сильнее, я обратил внимание, что справа и слева, а также сверху, между нестройных зарослей плодоносных кустарников за нами следили сразу несколько пар глаз. И что-то подсказывало, к обычным беженцам и ворюгам их обладатели не относились.

На всякий случай тронув Мекета за плечо, я указал ему на обнаруженную засаду.

– Я знаю, – спокойно кивнул он и снова обратился к той части зарослей, из-за которой выглядывало дуло винтовки: – Мы сюда не на разборки пришли. С кланом Феб я больше дел не имею, а Риомм, сам знаешь, меня вообще не касается. Я тут совершенно по другому вопросу.

– Думаешь, я не знаю, по какому? – Внезапная вспышка раздражительности этого Д’юмы все-таки заставила меня взяться за бластер. – Опусти оружие, малец. Ты и твой братец не в том положении, чтобы затевать перестрелку. Кроме того, я хорошо знаю, что ты и без бластера можешь доставить нам всем неприятностей.

– В таком случае, может вам все же выйти на свет? – предложил я, пальцы с рукояти, однако, не убирая.

Я и сам не ожидал, что он последует совету. Однако же, все именно так и вышло.

Едва я произнес последнюю фразу, торчащая между ветками винтовка исчезла и на ее месте нарисовалась широкая физиономия, а к ней в придачу и тело целиком.

К моему удивлению Д’юма оказался невысоким (не более метра) толстячком, затянутым в рабочий комбинезон грязно-серой расцветки. С длинным курносым носом и заостренными ушами, торчащими выше абсолютно гладкого лба, он напоминал даго-гоблина из старой сказки о потерянной линзе. Только, в отличие от своего сказочного прототипа, никакой доброжелательностью реальный Д’юма не отличался.

– О тебе уже начали шептаться в подворотнях, малыш, – заметил он, хитро прищурившись и неспеша выплывая из тени, отталкиваясь короткими и тонкими ножками. Как только он это сделал, его примеру последовали и те, кто наблюдал за нами из зарослей. Оказалось, что на контрабандиста работал целый отряд суровых боевиков. Как занятно.

– Никогда не любил собирать сплетни, – проговорил я.

Д’юма хрюкнул. Или хихикнул? Разобрать было сложно.

– Охотно верю. Охотно. Только разве не сплетни вас двоих сюда привели?

Пожав плечами, я собрался было возразить, но Мекет опередил меня, вставив:

– В некотором роде.

– В некотором роде? – сквасился Д’юма. – И что это должно означать?

– Только то, что ты и так уже хорошо знаешь, – сказал брат. – Нам нужен инфочип Малыша. И, если ты не против, я бы хотел его получить как можно скорее. Мы очень спешим.

– Так вот в чем причина твоего появления? Любопыственно… – пропел Д’юма, однако, несмотря на свои слова, удивленным совсем не выглядел. – А с чего ты взял, что эта штучка у меня?

– Да брось, старый пройдоха. Всем известно, что у тебя с Желтым Малышом была особая связь. Она доверяла тебе, как никому другому. Оттого и все свои тайны, собранные на том маленьком инфочипе оставила. На хранение, так сказать.

Д’юма почесал третий подбородок пухлой когтистой лапкой и осклабился.

– Какая неоригинальная теория, Мекет. От кого, от кого, а от тебя я ждал чего-то помудренее. Или ты думаешь, будто ты первый, кому такая мысль пришла в голову, а?

Однако братец не смутился.

– До теорий мне дела особого нет, дружище Д’юма. Как, в общем-то, и до тонкостей твоих взаимоотношений с Малышом. Все мы долгое время кормились с одной миски, и каждому есть что порассказать друг о друге. Но мне сейчас не досуг вспоминать о былых чудных временах, поэтому давай ближе к делу. Я знаю, инфочип у тебя, и хотел бы его получить. – Выдержав короткую паузу, Мекет добавил с ухмылочкой: – Если ты не против, конечно.

– Не так быстро, дружище, – последнее слово Д’юма выделил особенно четко. – Я не отрицаю нашу с тобой вовлеченность в прошлые дела. Но ты сам плюнул в миску, о которой так удачно упомянул. Своими постоянными утайками ты испортил жизнь всем, кто по-доброму относился к тебе. А сейчас ждешь, что я пойду тебе навстречу? Ты как чума. Все, к чему ни прикоснешься, так или иначе погибает. Смерть следует за тобой по пятам.

Мекет ненароком оглянулся, но встретил только мой растерянный взгляд. Было видно, что слова Д’юмы его задели. И, чуял я, гораздо глубже, чем он готов был признать.

– Эй! В том, что Малыш убита, моей вины нет!

– Прямой, быть может, и нет, – признал Д’юма. – Но косвенно ты ответственен за это. Не отрицай.

Мекет утомленно вздохнул.

– Если я признаю свою вину, тебе полегчает?

– Да меня, в сущности, не очень-то волнует, признаешь ты свою вину или нет, – сказал Д’юма. – Меня беспокоит, что, даже зная всю правду, ты поступил так, как поступил. Серые Стражи идут за тобой. И мне не нравится, что они могут нагрянуть сюда.

Мекет нарочито громко фыркнул:

– В этот гадюшник? Я тебя умоляю! Только ты можешь цацкаться с коддас. Всем остальным на них уже давно плевать. Кроме того, я слишком хорошо умею заметать следы.

– Ты-то, может, и умеешь, – неохотно согласился Д’юма. – Только рыскают серые по Галактике не ради тебя, а ради твоего, так называемого, братца. – Его тяжелый въедливый взгляд сосредоточился на мне. – И уж поверь, таких как он, они умеют находить.

От последней фразы стало не по себе. Однако я умудрился сохранить внешнее спокойствие, при этом не переставая ощущать, что тот фоновый гул, беспокоивший меня с момента прилета на станцию, сделался громче.

Подплыв к брату поближе, я сообщил ему шепотом:

– У меня нехорошее предчувствие. Давай закругляйся и уходим отсюда.

Д’юма, однако, услышал.

– Тоже брезгуешь людьми, которым некуда податься?

Твердо выдержав его инквизиторский взгляд, я отрицательно качнул головой.

– Нет. Хотя меня и выводит из себя вся эта вонь и грязища. Но дело в другом.

– И в чем же? – Он не выглядел заинтересованным, лишь пренебрежительно выпятил нижнюю губу.

Поразмыслив немного над тем, стоит ли выкладывать все свои мысли, я переглянулся с Мекетом. Но тот никак не прореагировал. Тогда я пришел к выводу, что молчать особого смысла нет, и сказал:

– Помимо этих бедняг, здесь есть кто-то еще. Кто-то гораздо опаснее, чем все ваши бойцы вместе взятые.

Мое предсказание позабавило Д’юму.

– Что, правда? – хрюкнул он. – Неужели настолько все страшно? И когда нам ждать нападения?

Стало понятным, что мои слова не восприняли всерьез. Окружавшие нас люди Д’юмы о чем-то переговаривались на незнакомом языке, но даже не пытались скрыть насмешливости своего тона. Они посчитали мое предупреждение вздором и попыткой запугать? Что ж, пусть так и будет. Никого переубеждать я был не намерен.

– А будущее ты умеешь предсказывать? – между делом бросил кто-то.

Это разозлило меня. Обведя скалящиеся лица убийственным взглядом, я процедил:

– Еще бы. Гадаю по внутренностям обнаглевших ублюдков.

Все ухмылки с лиц боевиков Д’юмы будто ветром сдуло. Они напряглись и покрепче сжали свои карабины. Казалось, сейчас что-то будет…

Но неожиданно громкий гортанный смех Д’юмы разорвал повисшую тишину.

– А ты забавный малыш. И, похоже, тебя лучше не злить, – проговорил он, отсмеявшись. Его парни расслабились. – Узнается динальтская порода. – Тут контрабандист перевел взгляд на Мекета и, слегка кивнув, добавил: – Вы и правда стали отличной командой, Мекет. Мое уважение.

– Спасибо, – в ответ кивнул тот. – Это что-нибудь меняет?

Д’юма ненадолго задумался.

– Думаю, да, – наконец сказал он. – Милости прошу в мою палатку. Временное пристанище в чрезвычайные дни. Там-то мы все как следует и обсудим, согласны? В конце концов, где это видано, чтобы гостей, пусть даже и незваных, держали на пороге, не предложив им разделить трапезу?

Идея отведать что-либо в этом гадюшнике мне не понравилась сразу же, и я поспешил вежливо, но твердо возразить:

– Благодарю, мы не голодны.

Окатив меня самым серьезным и пристальным взглядом, Д’юма веско сообщил:

– Отказа я не приму.

Глава 3

Доверие должно быть обоюдным

– Почему вы сидите в этих трущобах? Что вами движет? – поинтересовался я, когда, четверть часа спустя, мы (я, мой брат и сам Д’юма) зависли над круглой крышкой стола, привинченной к полу палатки тросом. Хозяин угощал травяным чаем, подававшимся в прозрачных пластиковых шарах. Чтобы не порхать по неопределенной траектории, приходилось упираться коленями в специальный обруч под столом. Посасывая через трубочку терпкий горячий напиток листьев ламма, выращенного в здешнем гидропонном саду, я ощущал себя аборигеном, что несколько нервировало. В конце концов, мы же сюда не чаи распивать явились. Но, стоило признать, подобного угощения прежде пробовать не доводилось.

– Что движет, спрашиваешь? – пробормотал Д’юма, задумавшись. – Оглянись, малыш. По-твоему, что движет коддас, обитающих здесь? Любовь к экстриму?

– Им деваться отсюда некуда, – качнул головой я. Слишком сильно хлебнул чаю и обжег небо. – Но не вам, Д’юма.

Несмотря ни на что, по обстановке внутри палатки, пусть и весьма скромной, было видно, что ее используют в качестве постоянного жилища уже довольно долго. Пара инфопадов, торчали в специальных держалках, рядом стопочка голокниг, а на крючке – вещмешок с травами и необходимыми вещами, для готовки, ну и спальное место. Как-то не похоже все это было на бродягу, о котором мне рассказывал Мекет.

– Я лишь стараюсь помогать бедным коддас по мере сил. Только и всего, – ответил он. На мой вкус не вполне убедительно.

– Чистый альтруизм?

– А почему нет? Почему всегда надо ждать, что кто-то возьмет, да и сделает что-нибудь хорошее? Почему нельзя сделать это что-нибудь самому? Ты, пока добирался ко мне, приметил кого-нибудь конкретного, среди всей серой массы бездомных, ютящихся в латанных-перелатанных палатках?

Я промолчал. И не потому, что ответ мой был отрицательным.

Но Д’юма расценил это по-своему.

– А все оттого, что нищета – она безлика, – вымолвил он, утерев пухлые губы рукавом. – Особенно нищета коддас. Ты видишь, в какой обстановке им приходится существовать? Когда-то Кодда Секундус была провинцией Риомма, питавшей их и без того жирную империю своей плазмой. Это был ценный мир. До того, как произошла катастрофа, разорвавшая его на куски. Единственное, о чем позаботился Риомм, это предоставил горстке выживших вот это скопище техносфер. Временное сооружение, как говорилось. Поэтому-то проектировщики даже не удосужившись снабдить его генератором гравитации и путной защитой от космической радиации. Думаешь, кто-то подумал о том, чем коддас питаться и как вообще выживать в этом загоне?

– Я не знаю.

– Разумеется, – кивнул контрабандист, стукнув кулачком по столешнице. – Ведь об этом не упоминалось в официальных сводках. Да и неофициальных – тоже, насколько я знаю. И никто не пытался спорить. Потому что все понимают: спорить с Риоммом опасно. Сенату плевать абсолютно на все, кроме того, что может представлять угрозу их власти. А коддас остается только нищенствовать и молиться.

– И кому же они молятся? – вставил Мекет, впервые за время скромной трапезы открыв рот не для того, чтобы отпить чаю.

– Всем богам, которых знают, – заявил Д’юма с убийственной серьезностью, – потому что больше им не на кого рассчитывать.

– Не на кого, кроме тебя, очевидно, – заметил брат.

Отпустив шарик с чаем, Д’юма уставился на него.

– Ты пытаешься мне польстить или нагрубить, Мекет?

На что Мекет ответил с не самой искренней улыбкой:

– Полагаю, всего понемногу. – Перехватив в воздухе едва не сбежавший от хозяина чай, он вернул его Д’юме со словами: – За всей этой высокопарной болтовней об угнетенных беженцах, мы упустили из виду настоящую причину нашего появления. Меня не интересует твоя мечта о светлом будущем для коддас. Как, впрочем, и революционные идейки, с которыми ты столько носишься. Но не думай, будто я позволю завербовать Риши в эту унылую конторку.

Поперхнувшись чаем, Д’юма закашлялся.

– С чего ты взял, что он вообще мне нужен? – поинтересовался контрабандист, пытаясь утереть выступившие на глазах слезы и не смотреть в мою сторону.

– Кончай ломать комедию, – бросил Мекет.

Д’юма сразу как будто сник, чем удивил меня сверх всякой меры. Я и не подозревал, что у Мекета на него такое влияние. Или это очередная игра?

– А чего это ты за него решаешь? – внезапно спросил контрабандист, указывая на меня пухлым пальцем. – Что, если он сам решится?..

– Не решится, – убежденно отрезал брат.

– На что не решусь?

– На священный поход Д’юмы против Риомма, который он уже затевает черт-его-знает-сколько лет, – без капли энтузиазма пояснил Мекет. – Ему, видите ли, претит отношение властей к положению коддас в этом секторе, и он не придумал ничего лучше, чем заявить об этой вопиющей несправедливости всей Галактике. Притом самыми радикальными методами.

– По-моему, это не очень законно, – скептически глянув на пухлого контрабандиста, заметил я.

В ответ Д’юма презрительно фыркнул.

– А то, что тут происходит, очень похоже на законность? Вся эта мерзость, которая превращает и без того уже пострадавший народ в ничтожных животных? Покинув станцию, первое, что ты сделаешь, это отправишь свои провонявшие шмотки в утиль и примешь душ. Этим же бедолагам такой роскоши не видать, как своих ушей! Я уже не говорю о нормальном сне при стандартной гравитации и горячей полноценной еде. Об этом тут и мечтать забыли. И если парочке лоснящихся от морепродуктов политиканам придется немножко понервничать из-за того, что я и мои люди попробуют сделать что-нибудь шумное, что ж, я считаю, не велика беда. Потерпят. Как все мы терпим.

– Ты ведешь очень опасные разговоры, Д’юма, – сказал Мекет недовольным тоном. – Как только Серые Стражи пронюхают об этом, они даже в тонкости вдаваться не будут, а просто разберут весь этот балаган по винтикам. Надеюсь, ты хотя бы знаешь, где и когда открываешь рот?

– Тебе-то что, Мекет? – проворчал Д’юма. – Ты к Риомму привязан так же, как небесный прыгун к земле. Сегодня ты здесь, завтра – там. На одном месте не удержишь. К тому же, я не заметил, чтобы ты переживал о законности, когда прожаривал местному воришке кишки. – И прибавил ответ на невысказанный вопрос: – У меня здесь достаточно серьезная репутация, чтобы заранее узнавать о каждом чихе. Пусть даже чихотой заходится истинный лейр.

– Я уже сказал, что я не лейр.

Но на мои слова никто не обратил внимания.

– Поэтому ты так страстно заинтересовался Мозголомом? – поинтересовался у Д’юмы Мекет. – Увидел что-то, что пришлось тебе по душе?

– Да брось, Мекет, – плотоядная улыбка расцвела на физиономии контрабандиста, – ты прекрасно знаешь, что я не питаю слабости к смазливым молоденьким мальчикам, пусть даже с таким экстравагантным прозвищем.

– Только к их экстравагантным способностям, – вставил Мекет. – Ты прав, я очень хорошо тебя знаю. И потому моим ответом будет «нет». Ты понятия не имеешь, с чем пытаешься связаться.

В ответ Д’юма продемонстрировал мелкие заостренные зубки.

– А мне кажется, имею. Я, знаешь ли, с Желтым Малышом делил не только постель…

Невольно представив себе этот неординарный дуэт, я чудом удержался от того, чтобы брезгливо поморщиться. Вышло бы не очень красиво. Внимательные глазки Д’юмы в этот момент как раз пристально за мной наблюдали.

– А можно без подробностей? – попросил Мекет.

– Извольте, – миниатюрный герой-любовник снова осклабился и спрятался за чайным шаром. – Все это я говорю лишь к тому, что и мне ведомы кое-какие из ваших общих тайн.

– Так это ты даешь пищу тем слухам, что распускают пираты? – Мекет звучал чуть ли не обиженно. – Им всего-то пришлось искать новый притон, вместо разнесенного Дей-Прим.

– Слегка приукрашиваю, – скромно потупился контрабандист. – Да и то лишь для того, чтоб у определенных людей не сложилась истинная картина событий. А сказки ведь все любят. Особенно такие, в которые трудней всего верится.

Под его изучающим взглядом я снова ощутил ту неловкость и дискомфорт, что донимали меня при первой встрече. Я нутром чуял, Д’юма что-то замыслил, притом с явным замахом на мое непременное участие. Стоило ли добавлять, насколько мне это не льстило?

Решив несколько изменить русло беседы, я поинтересовался:

– Что это, кстати, за инфочип, о котором вы столько болтаете?

– Кое для кого это почти такая же мифическая вещь, как Игла Дживана, – усмехаясь, проговорил Д’юма. – В кругах контрабандистов и инфоброкеров нет тех, кто не мечтал бы обладать ею. Это чип, на котором собраны все данные обо всех сделках и операциях, что провернула Желтый Малыш за свою насыщенную событиями жизнь. И их участниках, разумеется.

Сразу же вспомнилась интересная специфика занятий Желтого Малыша. Если подумать, то у этой экстравагантной дамочки могла набраться целая пропасть компромата практически на каждого более-менее влиятельного человека в Галактике, ибо все они проходили через нее. И Мекет, как известно, исключением не был. Что, само собой, породило закономерный вопрос: хотел ли он выудить из инфочипа информацию о ком-то конкретном или же надеялся стереть из памяти все упоминания о себе? Сейчас, когда Желтый Малыш официально числится среди погибших на станции Дей-Прим, спрос на эту штучку с данными должен был взлететь до неимоверных высот. В особенности среди тех, кто мог возжелать расквитаться с Мекетом за все былые обиды. В уме сразу же всплыло звучное имя клана Феб и лицо их очередного главаря Наро’Тика Треззлы…

– Что ты надеешься выудить из этого инфочипа? – напрямик обратился я к брату.

– Кое-что надеюсь, – туманно откликнулся он, скомкав пластиковый шарик и отправив его в свободный полет. – Но тебе не стоит об этом беспокоиться. А ты, Д’юма, лучше назови свою цену, и я выкуплю чип у тебя.

– Ты, видно, и впрямь располагаешь солидной суммой, раз так спокойно позволяешь мне ставить условия, – заметил Д’юма, хитро прищурившись и потерев округлый подбородок. – Или этот инфочип тебе и вправду очень нужен…

– Мои финансы – мое личное дело.

– Ты абсолютно прав, дружище. Кроме того, чип все равно не продается, так что и говорить об этом нечего.

– Что значит не продается? – удивление брата было неподдельным. Он-то, видимо, рассчитывал, что уговорить Д’юму окажется несложно.

– Уж и не знаю, как прозрачней выразиться. Нет значит нет, Мекет. – Улыбка контрабандиста из ехидной превратилась в загадочную. Поковырявшись кончиком кривого ногтя в зубах, он проговорил: – Впрочем, всегда есть возможность договориться.

Мекету тон Д’юмы не понравился и это было видно по тому, как заходили желваки на его скулах.

– Слушаю твое предложение, – процедил брат сквозь зубы.

Д’юма расцвел и довольно быстро затарахтел:

– Я хочу, чтобы ты отправился в систему Боиджия и достал кое-что оттуда для меня. Вещь небольшая и с ее поисками особых трудностей не будет. Однако же, она весьма ценна и достаточно хорошо охраняется, чтобы ее невозможно было забрать так просто. Выкупить ее тоже невозможно. Только выкрасть.

– Боиджия? – Я чуть не поперхнулся чаем. Неужели я не ослышался? Но потом до меня дошел основной смысл его слов, и вся заинтересованность мигом отошла на задний план. – Не буду я ничего красть. В жизни не брал чужого и впредь не собираюсь. Мекет, скажи ему!

Но Мекет, почему-то, не спешил возражать карлику.

– Что за вещь? – спросил он, нахмурившись.

– Образец растения.

– Тебе что, зелени здесь не хватает? – брат ткнул пальцем в сторону выхода из палатки.

– Это непростое растение, Мекет, – откликнулся Д’юма. – Это минн.

– Не слыхал о таком.

Зато я слыхал. Вернее, читал о нем, когда, по своему обыкновению, штудировал заметки Батула Аверре о лейрах. Там говорилось и об этом удивительном растении, которое служило племенам аборигенов, обитавшим на Боиджии, способом не только выживать среди смертоносной флоры и фауны планеты джунглей, но даже противостоять Теням лейров, что в разы удивительней. В заметках намекалось, что к созданию минна приложили руку некие могущественные сущности, некогда царствовавшие во Вселенной. И теперь это самое растение стало необходимым Д’юме. Притом настолько, что ради него он готов был распрощаться с легендарным инфочипом, продав который сам мог бы оснастить целую армию наемников и устроить переворот, о котором мечтал. Интересно, почему?

– Что вы собираетесь с ним делать? – спросил я.

– А ты знаком с минном, верно, малыш? – ничуть не удивившись этому факту, проговорил Д’юма. – Оно и понятно. Такие, как ты просто обязаны знать о нем.

– Такие, как я?

– Люди, обладающие необычными способностями.

Очередное упоминание моих «необычных способностей» заставило меня вспыхнуть. Как могут они рассуждать о вещах, которых даже не понимают?! И как может Мекет делать вид, будто такие разговоры в порядке вещей?!

Ценою неимоверных усилий взяв себя в руки, я постарался улыбнуться Д’юме и вежливо ответить ему.

– Если вы думаете, что я добровольно соглашусь сунуться к тамошним аборигенам, только ради того, чтобы добыть вам комнатный кустик, то вы еще более отбитый на голову фанатик, чем мой брат, Д’юма. Кроме того, всем известно, как ревностно махди оберегают свою территорию от незваных гостей. Многие, кто рискнул отправиться в чащу, назад уже не возвращались.

Проглотив оскорбление, Д’юма сказал:

– Я все понимаю, Риши. Будь задача легко выполнимой, я бы не стал ждать ветра от солнца и сам бы давно все организовал. – Его лицо исказилось ухмылкой. – Но так удачно вышло, что вам вдруг понадобилась моя помощь. Так почему бы мне этим не воспользоваться?

Я повернулся к Мекету, в надежде услышать от него вразумительный ответ. Но тот только поднял ладонь, призывая меня не горячиться.

– Спокойно, Мозголом. Я разберусь. – Посмотрев в лицо Д’юме, он проговорил: – Ты не сказал, что собираешься делать с этим минном.

– Конечно не сказал, – фыркнул тот. – Но ведь и я не выпытываю, зачем тебе понадобился инфочип. Хотя прекрасно осознаю его ценность.

Тут я не смолчал:

– Раз речь зашла о противостоянии Риомму, логично предположить, что вы собираетесь использовать растение в целях развития своей революции или как там вы это называете… Минн очень специфичен, а главное – смертелен для всех, кроме махди. Его свойства, в теории, могли бы помочь вам противостоять лейрам, но лейров больше нет. Зато есть Серые Стражи, чьи смертоносные умения так же в чем-то зависят от Теней. Стало быть, от них-то вы и планируете избавиться. Что ж, очень амбициозно, только вряд ли потянет на звание «Идеи Года».

– Неплохо, мой юный друг. Неплохо. – Д’юма и впрямь казался впечатленным этой тирадой. – Однако же ты далековато забрался от истины. Минн мне нужен вовсе не затем, чтоб устроить геноцид серым. Да и тебе тогда пришлось бы туго, не так ли?

– Кто знает, – пожал плечами я, изо всех сил стараясь ничем не выдать заинтересованности в полете на планету. Боиджия по праву считалась одним из любопытнейших миров в Галактике. А если учесть ее роль во всеобщей галактической истории и минувших Войнах лейров, так и того больше! Тем не менее, я понимал, что мне следует соблюдать максимум осторожности и не позволять Д’юме играть на этих слабостях. – Следуя вашей логике, мне на Боиджию и соваться-то нельзя. Тем не менее, именно туда вы меня и стремитесь отправить.

– Да брось, – отмахнулся Д’юма. – Времена, когда там было опасно давно прошли. С тех пор, как главная цель всей жизни махди оказалась уничтожена, их раса практически вымерла. Вслед за теми же лейрами. И поделом, смею добавить. Ибо более отмороженных головорезов я в своей жизни не встречал.

– Вы видели махди? Живьем? – с сомнением переспросил я.

– Не совсем чтоб уж живьем… – слегка смутился Д’юма. – Зато я хорошо знал тех, кто с ними сталкивался. Вот уж наслушался я от них, – уф! Всем сказкам сказки, а поди ж ты, случились на самом деле!

От подобного признания у меня рот сам собой открылся. И как этот тип вообще может считать себя серьезным человеком (или к какой расе он там относился)?

– Переслушать столько небылиц! И как вам это удалось?

– Сарказм тут вовсе ни к чему, малыш, – заявил контрабандист, явно обидевшись.

Но меня это не волновало.

– Не надо звать меня малышом.

– Да все, что попросишь, только добудь мне этот минн!

– Один инфочип за один росток минна, верно? – вставил Мекет, должно быть, надеясь заставить меня наконец заткнуться.

– Верно, – кивнул Д’юма. – Только росток этот должен быть живым. Всяких засушенных веников из сувенирных лавок мне не надо. С тех пор, как махди повымирали, обнаружить минн стало крайне проблематичным делом. В естественной среде, насколько мне известно, его уже давно нет. А все, что осталось – лишь несколько экспериментальных образцов в имперских лабораториях в Мероэ. Так что вам даже в лес соваться не придется. Только навестить планетарную столицу и вывезти оттуда росток. Для сверхсущества проще некуда, согласитесь?

– Впервые в жизни мужик требует от меня цветы., – мрачно пробормотал Мекет. – Надеюсь, он же последний… Ладно, чтоб тебя, я готов за это взяться. Но лишь при одном условии.

Д’юма навострил длинные уши.

– Ты отдашь мне инфочип и забудешь о том, что вообще когда-либо нас знал. – Мекет выдержал паузу, внимательно глядя на контрабандиста, после чего прибавил: – Хорошенько обдумай это, Д’юма, потому что потом что-либо менять уже будет поздно. Если, по завершении сделки, мне станет известно, что ты не удержал воду в заднице и рассказал кому-то об этой встрече, можешь сразу заказывать себе гроб по размерам.

– Ты угрожаешь мне, Мекет? – Карлик изо всех сил старался показаться удивленным. – Разве так разговаривают со старыми друзьями?

– Не путай хрен с пальцем. Мы не друзья, Д’юма. И никогда ими не были.

Д’юма то ли фыркнул, то ли хрюкнул.

– Это уж точно. Дружить с тобой не всякий сможет, Мекет. Но я по натуре оптимист и верю, что все еще возможно. Пусть будет по-твоему. Я забуду о нашем знакомстве, как только получу свое растение.

И все это было так мирно и пристойно, что поневоле пришлось напомнить о себе.

– Безумно рад за вас, товарищи. Но вы не забыли, что я еще не дал своего согласия?

– О, – сказал Д’юма. – О-хо-хо. Я уже понял, что братец не поделился с тобой своими планами относительно инфочипа. И это вполне в его стиле. Но разве ты не должен доверять ему?

Должен ли? Я перевел взгляд на Мекета, чье лицо, наполовину скрытое в тени полей шляпы, являло собой полнейшую безмятежность. У него на все случаи жизни имелся план. Но стоил ли он доверия? Ответить на этот вопрос было непросто.

Кажется, Мекет почувствовал мои сомнения, потому что вкрадчиво попросил:

– Мозголом, просто сделай мне одолжение, ладно? Одно из немногих.

Я вздохнул, задумавшись. В конце концов, мне не стоило никакого труда сделать так, как Мекет просит. К тому же это никоим образом не лишало меня возможности выяснить, чего именно он затевает. Ну а кроме того, само путешествие на Боиджию и впрямь могло стать одним из увлекательнейших приключений. Так зачем же отказываться?

– Хорошо. Я согласен. Вы отдадите нам инфочип, Д’юма.

– В обмен на кустик минна, – кивнул карлик.

– В обмен на кустик минна, – повторил за ним Мекет. Не сказав больше ни слова, он оттолкнулся от импровизированного столика и выпорхнул из палатки.

Мне же ничего другого не оставалось, кроме как поблагодарить Д’юму за чай и последовать за братом.

– Мне было бы проще согласиться на эту нелепую сделку, если б я знал, зачем нам понадобился этот никчемный инфочип, – сказал я, проплывая через трущобные пузыри вслед за братом обратно к звездолету. На этот раз никто не пытался приставать к нам с просьбой подать милостыню, однако неизменно провожали тяжелым взглядами.

Мекета мои слова задели.

– Никчемный? Никчемный?! Да понимаешь ли ты, сколько информации хранится на этом маленьком кусочке металлопластика?

Я нарочно скорчил постную мину:

– Я от природы очень неплохо соображаю, но ты не удосужился рассказать мне о деталях.

– Не тебе говорить о природе чего бы то ни было, – огрызнулся Мекет и тут же замер, сообразив какую бестактность ляпнул. – Прости, Риши, я не хотел.

– Но сказал, – заметил я, стараясь не показать, что его поддевка достигла цели. Из-за весьма необычного способа, благодаря которому появился на свет, я стал замечать, что крайне болезненно реагировал на все разговоры, связанные с темой естественности.

– Обидчивость тебе не к лицу, – сказал брат.

На что я ответил ему уже ставшим традиционным для наших перепалок жестом.

Он фыркнул, но продолжил:

– На самом деле, все, что наговорил тебе Д’юма – по большей части чушь. Но в отношении инфочипа он не лгал. Некоторые сделки Малыша имели весьма специфический характер. Я хочу заполучить его. Притом раньше, чем кто-либо другой.

Что ж, это было не неожиданно.

– Чип всегда был у Д’юмы? – спросил я.

– Всегда. С той самой поры, как Малыш заключила свою первую сделку. Она была весьма прагматичной бабенкой. И никому не доверяла. Кроме Д’юмы. За что этот сварливый мешок заработал такой бонус, мне неизвестно. Зато я точно знаю, что Д’юма никогда этим доверием не пренебрегал.

– И даже не пытался использовать чип в собственных целях? – Нечто довольно странное показалось мне в том, что личность, желавшая освободить коддас из положения беженцев и людей третьего сорта, ни разу не прибегла к помощи вещицы, без дураков способной сделать из него богача.

– Если бы Д’юма объявил о намерении продать инфочип Малыша, он бы и суток в живых не протянул. Началась бы охота. Кроме того, ты и сам слышал, что его не интересуют деньги. Только нечто более весомое.

– Минн, что ли? – усмехнулся я.

– На самом деле в этом нет ничего смешного, Риши, – с укоризной качнул головой Мекет. От меня не ускользнуло, что он уже дважды за время беседы назвал меня по имени, не использовав нелепое прозвище, которым сам же и наградил. Означало ли это перемену в его отношении ко мне? Я хотел верить, что нет.

– И все же, что именно так привлекает тебя в том инфочипе? Что важного он хранит для тебя?

– Для нас, Риши. Не для меня, – поправил брат тихо. – Не думай, будто я не сожалею о том, что творится теперь с тобой по моей милости. Хоть ты и стараешься скрыть перемены, я все вижу. Тень растет в тебе, словно опухоль. Клетка за клеткой она захватывает твое естество, пока однажды не поглотит полностью. Это надо остановить. Остановить, пока не поздно. А в инфочипе есть информация о том, как это сделать.

Меня от этих слов передернуло. Резко остановившись на повороте, я не рассчитал угла и врезался в одну из переборок. Прекрасная иллюстрация удара обухом по голове.

– Зараза! – выругался я и схватился за ушибленный лоб. – Так, погоди… Что? Как это понимать? В инфочипе есть информация о том, как остановить Тень? Откуда она там взялась? Да и вообще, откуда тебе знать, что это можно сделать?

– Я не знаю наверняка, но почти уверен, что возможно, – сказал Мекет, перехватив мою руку и подтолкнув к ползунку, ведущему на борт «Ртути».

– Как?.. Почему?.. Да каким образом, в конце-то концов?!

В ответ на это брат усмехнулся, но без намека на веселье.

– А это еще одна из тайн, которые Желтый Малыш унесла с собой в могилу. Но мы ее узнаем. Доверься мне.

Глава 4

Добро пожаловать в Мероэ!

Если б я был дурак, я бы, наверное, так и сделал. Но к счастью (или к сожалению), мой интеллект оказался достаточно развит, чтобы понять, чем все это на самом деле пахнет. Все мои инстинкты так и вопили: меня собираются втянуть в очередной клубок тайн и мистификаций, концы которого настолько прочно переплелись между собой, что отделить правду от вымысла окажется делом практически невыполнимым. И, самое смешное, я этого хотел. Мне было интересно. Я предвкушал очередную авантюру, навязанную заботливым старшим братом!

Как, в общем-то, и всегда.

Другое дело, что я не переставал задаваться вопросом, во что это все в итоге выльется?

Если взять в расчет финал прошлой истории, ответ мог бы получиться неутешительным. Что ни говори, Аргусу не откажешь в целеустремленности. Даже не смотря на гибель своей хозяйки, я не сомневался, он обязательно продолжит охотится за нами. И уже одно это заставляло поумерить пыл и задуматься о том, чтобы послать все приключения подальше.

Мекет же, напротив, вел себя так, будто никакого Аргуса и в помине не существовало, и все, что им движет – желание исправить прежние ошибки. Но я-то знал, что брата так же мучают кошмары по ночам. А его попытки найти средство, способное обратить вспять воздействие Теней на мой организм, не более, чем отчаянная попытка утопающего схватиться за соломинку. Своеобразный способ отвлечься.

Мекет, как, впрочем, и большинство, ошибался, считая Тени эдаким эквивалентом вселенского Зла или паразитом, который следует выдрать с корнем.

Цитируя Тассию Руэ, «все намного сложнее».

И оттого интересней.

– Ты ввел не те координаты, – проворчал брат, тыча пальцем в дисплей на приборной панели. В своем излюбленном положении, а именно – стоя над душой, он наблюдал за тем, как я пилотирую «Ртуть», и время от времени неодобрительно цокал. Корабль только-только покинул гравитационное поле планеты и готовился к переходу на сверхсветовую. – Вот здесь ошибка. Видишь? Ни хрена ты не видишь!

Воздев глаза к потолку, я тяжко вздохнул и попросил его, пока еще вежливо:

– Мекет, сядь, пожалуйста, и не говори под руку. Сам разберусь.

Удивляло (ну и злило, разумеется) то, что это был далеко не первый мой полет за штурвалом звездолета. И все же брат трясся так, словно я залез в его арсенал, достал оттуда плазмомет и принялся палить из него прямо в рубке. Ну, что за ерунда?

– Нельзя пренебрегать расчетами, Мозголом. Если ты стартуешь при таких цифрах, то, вполне вероятно, воткнешься в планету или вообще проскочишь мимо, оказавшись лейр знает где.

– Я знаю, где мы окажемся, – спокойно заявил я, хотя спокойствие мое было напускным. – Как раз там, где нам нужно.

– Кто учил тебя так летать?!

– Ты учил! Сам сказал, что у нас мало времени. Вот я и подправил данные, чтобы поближе к планете оказаться. Не хочу тратить лишние часы на это идиотское задание. Вообще, все эта таинственность жутко раздражает. Пойди туда, не знаю, куда. Принеси то, не знаю, что. Какого черта это значит?

– Это значит, что у хитрожопого проныры есть план.

Речь шла, разумеется, о Д’юме.

– Есть идеи, зачем ему понадобился минн? – спросил я, не уверенный, что Мекет ответит.

Тем не менее, брат проговорил:

– И немало. Одна неправдоподобней другой. Впрочем, к нам это отношения не имеет, так что времени на догадки тратить глупо.

– Но ты все же уверен, что после всего, он передаст чип тебе?

Мекет помолчал несколько мгновений, нехотя отступая к пассажирским креслам, занимать которые не привык. Сев и неловко пристегнувшись, он с мрачной и несокрушимой уверенностью произнес:

– Ему будет некуда деться. Хочет или нет, Д’юма расстанется с инфочипом. Иначе я устрою ему такие неприятности, что даже Серые Стражи покажутся уличной бандой. – В словах, брошенных Мекетом, слышалось столько угрозы, что мне стало не по себе. Я и прежде видел, как брат выходит из себя, но никогда еще вспышки его гнева не несли в себе такое количество злости. Похоже, он и вправду верил, что от инфочипа зависит очень многое, и не собирался останавливаться ни перед какими преградами, пока не заполучит его.

А все ради меня.

Это льстило, но вместе с тем и пугало. Такого фанатизма я от него не ожидал.

– Стартуй уже, – буркнул брат.

– Есть, капитан, – надеясь разрядить обстановку, шутовски отсалютовал я и перевел рычаг в вертикальное положение. Тьма и звезды, ее усыпавшие, мгновенно свернулись в трубочку, уступив место безудержному калейдоскопу хаоса гиперпространства.

Вопреки сомнениям Мекета, я не напортачил и рассчитал точку выхода с точностью до стандартометра.

Как только миллионы лет, которые гипотетически пришлось бы потратить нам на подобное путешествие, сократились до нескольких минут и «Ртуть» оказалась выброшена в реальный космос перед мутно-зеленым эллипсоидом Боиджии, я украдкой выдохнул. Сразу же напомнили о себе затекшие от напряжения мышцы спины и шеи.

Но это оказалось пустяком по сравнению с тем ощущением, которое нахлынуло на меня, стоило нацелить корабль на снижение по спирали.

– Не так резко, Мозголом, – встрял Мекет, успевший отстегнуть ремни и снова вставший ментором за моей спиной. – Что это с тобой?

– Возьми управление, – проговорил я сквозь крепко стиснутые зубы. Казалось, все внутри взбунтовалось против того, чтобы приближаться к этой странной планетке. Выпустив штурвал из рук, я быстро уступил место пилота его законному владельцу и, уцепившись за переборку, уставился в иллюминатор, за которым разрасталась панорама Боиджии.

– С тобой все в порядке? – голос брата звучал напряженно.

Чтобы ответить, потребовалось сделать несколько глубоких вдохов.

– Я в норме. Просто немного тошнит. Только и всего. – Я продолжал вглядываться в приближающуюся поверхность, словно саваном, укрытую грозовыми облаками, надеясь, что привыкну к ощущениям. Тут и там вспыхивали ослепительные искорки бушующих вдалеке гроз. Несмотря на то, что я никак не мог этого слышать, их отзвуки отдавались в голове потусторонним тяжелым звоном. – По-моему, с этой планетой не все ладно.

– По-твоему? – Мекет усмехнулся. – Да от этого замшелого булыжника у любого мурашки по коже! О чем, кстати, вся Галактика в курсе.

Невольно напрашивалось сравнение с Яртеллой. Только если в случае с обителью лейров, оттуда хотелось просто удрать, то Боиджия вселяла ощущение гадливости. Словно окунаешься в зловонную жижу из смеси гниющей плоти и растительности. Преотвратное чувство.

Похоже, таким, как я соваться сюда было неблагоразумно. С другой стороны, когда это нас с Мекетом вело благоразумие?

Под днищем «Ртути» расстилалось многоцветное полотно растительности, прозванное Великим паатовым лесом. Густющая роща в стандартный километр высотой считалась едва ли не самым опасным местом в Галактике. Сколько баек в свое время на Семерке было переслушано о тех смельчаках, что по глупости своей рискнули сунуться туда и никогда больше не возвращались. Поговаривали, будто планету создали искусственно некие могучие сущности, но кем они были и откуда взялись, никто, ясное дело, не знал.

Вид из иллюминатора захватывал дух.

– Здесь правда только один город? – спросил я, пытаясь высмотреть впереди очертания легендарного Мероэ.

– Да, – сообщил Мекет. – Столица Семи Холмов, и заодно риоммский форпост. После Второй войны лейров Империя взяла планету под надзор, разместив в Мероэ гарнизон. Тех аборигенов, что не померли сами, убили, а их резервации разорили. Все самое ценное, как водится, вывезли, а город оставили на попечение местных аристократов.

– Графский род Занди. Я слышал о нем. Говорят, первый граф отыскал здесь какой-то могучий артефакт и с его помощью помог нормалам одержать победу над лейрами в Первой войне. Именно он основал Мероэ – свое маленькое царство, – и поклялся защищать его.

– Игла Дживана, – подсказал братец. – По слухам, она была способна нести смерть самим Теням. Даже удивительно, что ты этого не знал, учитывая твою помешанность на лейрах и всем, что с ними связано.

– Моя, как ты выразился, помешанность имеет под собой основания. И тебе об этом хорошо известно.

Дернув щекой, Мекет усмехнулся:

– Камушек в мою сторону?

Я решил не отвечать. В конечном счете, попытки выяснить, кто виноват и что с этим делать, уже потеряли для меня какой бы то ни было смысл. Я простил брата за то, что он столько лет скрывал правду. Да и не винил за случившееся с Орденом куатов и Серыми Стражами. Раскрытие моей природы стало для меня откровением, с которым не так-то легко смириться. Но я это преодолел. Как мне кажется. И теперь беспокоился лишь об одном: сумею ли справиться с силами, которыми обладаю?

Наблюдая за тем, как из облаков выступает столичный город Мероэ, я постарался отбросить все переживания и страхи, навеянные давящей атмосферой, и сосредоточился на головокружительном пейзаже. Недаром говорил кто-то из мудрецов: «Можно всю жизнь провести, перелетая от планеты к планете, открывая диковинные миры, но так и не постичь и тысячной доли того, насколько прекрасна, таинственна и непостижима наша Вселенная».

– Боже мой, я и не думал, что здесь настолько красиво!

– Вот как? Священный трепет, значит? А где же отвращение? – хмыкнул Мекет, намеренно облетев город по кругу и позволив мне полюбоваться красотами.

А ведь полюбоваться было чем!

Даже несмотря на то, что от былого Мероэ здесь осталось не так уж и много.

Поговаривали, некогда этот город был залит солнечным светом, в лучах которого его высокие золотисто-перламутровые башни и купола сверкали, будто риоммский жемчуг, добытый со дна океана Мас. Сколько, интересно, лет прошло с тех пор? Теперь же над столицей в прямом и переносном смысле нависали тяжелые хмурые тучи. Стены изящных зданий обветшали и все больше утопали в океане дикой зелени, над которым прежде гордо нависали. Кое-где виднелись следы давно минувших сражений. Было видно, что со времен первого графа, его маленькое царство пришло в упадок и запустение.

– Ну, насмотрелся? – спросил братец и, не дожидаясь ответа, посадил «Ртуть» на ближайший бутон посадочной площадки.

– Я что-то не заметил, чтобы ты запрашивал разрешение на посадку у местных властей.

– А я и не запрашивал. Здесь вообще никто этой ерундой не страдает.

Слова брата заставили меня нахмуриться.

– Ерундой? Я думал, эта планета принадлежит Риомму?

– Формально – да, но с технической точки зрения вся эта провинция – сплошное и никому ненужное болото. Вряд ли ошибусь, если скажу, что половина местного населения давно уже свалила куда-подальше. Осталась лишь кое-какая местная аристократия, да нищенствующие старожилы. А ведь даже они чуют, что от всего этого места так и тянет безысходностью. Потому и нам тут задерживаться не стоит.

– Ой, что-то я не припомню, чтобы ты хоть об одной планете говорил иное, – фыркнув, заметил я.

– Так ведь было бы что сказать, – парировал Мекет. – Всякий раз, когда беремся за дело, нас заносит в какую-нибудь малопривлекательную дыру.

– В таком случае, может пора уже перестать лезть на рожон?

– Всенепременно. Вот добудем инфочип Малыша и заляжем на дно. А теперь давай-ка на выход. Я хочу, чтоб все прошло без проволочек. Чем быстрее мы отсюда смоемся, тем лучше.

Оказалось, что весь план Мекета по добыче ростка минна состоял всего из трех этапов: проникаем в имперскую лабораторию, хватаем минн, сваливаем. Все. Никаких деталей и забот о том, как мы собираемся оказаться на территории охраняемого объекта, и что делать с вероятными препонами, которые возникнут на нашем пути.

А в том, что они возникнут, сомневаться не приходилось.

– Мы же не галактический банк собираемся грабить, – заметил братец. – Никому нет дела до какой-то там лаборатории. Охрана минимальная. Нам даже вспотеть не придется.

Если это так, то почему Д’юма сам не выкрал растение, а отправил за ним нас?

Но вместо того, чтобы задать этот вопрос, я спросил:

– Да ты вообще хоть знаешь, где эта лаборатория находится?

– К твоему счастью, знаю. Я вообще много чего знаю. И тебе пора бы к этому привыкнуть.

– Я бы может и привык, не скрывай ты все от меня до самой последней минуты.

Мекет поморщился. В который уже раз! Я заметил, что в последнее время он стал каким-то чересчур взвинченным. Будто необходимость заполучить этот инфочип стала для него краеугольным камнем будущего существования. Вот только я не понимал, боялся он за меня или же меня?

– Только не ломай мне мозг! Хотя бы не сейчас, – попросил брат, переводя системы корабля в режим ожидания. Похоже, он и впрямь не собирался здесь задерживаться. – Воспринимай эту маленькую поездку, как очередное приключение.

– Интересно, – задумчиво произнес я, проверяя снаряжение, – хоть кого-нибудь подобные слова заставляли почувствовать себя спокойней?

– Даже если и нет, – сказал Мекет, – ничто не мешает тебе стать первым. Идем. Сказка ждать не будет.

Спускаясь по трапу в душный и перенасыщенный влагой и запахом гнили боиджийский воздух, я сверлил взглядом спину Мекета и гадал, следовало ли мне быть до самого конца с ним откровенным? Может не стоило скрывать правду о смерти Метары и предостережении шаманки? Или я все-таки правильно сделал, что промолчал?

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – внезапно бросил братец, не оборачиваясь и продолжая шагать по выложенной потрескавшимися камнями мостовой. Он двигался к темному узкому проулку, за которым виднелось что-то более-менее похожее на нормальную широкую улицу. По крайней мере, шум повседневной жизни с той стороны давал понять, что этот странный город не совсем еще призрак.

Мне было любопытно взглянуть на местных жителей, но вместо того, чтобы сразу сунуться в проход, я ответил Мекету на его фразу:

– Что-то я сомневаюсь.

– Тебя беспокоит отсутствие плана.

– Меня беспокоит отсутствие беспокойства у тебя. Тебе вообще все равно, как нам добыть этот адский минн? Просто постучим и спросим?

Брат замер и обернулся. Его лицо было невозмутимым, и только в глубине глаз поблескивали искорки раздражения.

– Слушай, Мозголом, напомни, чтобы я позже врезал тому идиоту, который назвал тебя умным. Ты за кого меня принимаешь?

– Честно ответить?

– Прекрати! Мы возвращаемся к тому, с чего начали. Опять.

– Так может пора уже перестать темнить и использовать меня как инструмент для достижения заданных целей? Ты хотел, чтобы я доверял тебе. Но вот доверие – вещь обоюдная. Или ты не в курсе?

Теперь уже в глазах Мекета были непросто искорки. Там затевался целый грозовой фронт.

– А кто сказал, что я тебе не доверяю?

– Ты тащишь меня в место, от которого мурашки по коже, и при этом ничего не хочешь объяснять. Что-то непохоже на доверие.

Он подошел вплотную, схватил меня за плечи и как следует встряхнул.

– Да нечего здесь объяснять! – Понизив голос, Мекет затараторил: – Все просто, до безобразия. Мы заходим в местный паб и там встречаем моего человека. Получаем от него информацию о лаборатории и пропуска. Дальше по обстоятельствам. Все. Никаких глобальных выдумок и прочей шпионской ерунды. И на твои тайные силы никто не рассчитывает, не думай. Это я тебе пытаюсь вдолбить всю дорогу. Здесь всем насрать на безопасность. Особенно местным.

Я собирался возразить, как поступал всегда. Но неожиданно был прерван патрульным, затянутым в риоммскую военную форму и появившемся в проходе вместе с напарником. Оба держали ладони на кобурах.

– Эй, что здесь происходит?

Мекет тут же отступил от меня и, нацепив на лицо невинную улыбку, обернулся к полицейскому.

– Ничего криминального, начальник. Просто маленькое недопонимание с младшим братишкой. Уже все в норме.

– Точно? – патрульный перевел свой цепкий и ничуть не дружелюбный взгляд на меня.

– Да, сэр. Все в порядке, – кивнул я, несмотря на то, что так и подмывало поддеть Мекета по поводу его же собственных слов.

Удовлетворившись этим, полицейские ушли. Мекет, не проронив больше ни слова, вышел из проулка на главную улицу. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним в русло вялотекущей жизни Мероэ.

Несмотря на опасения, столица Боиджии вовсе не была такой уж унылой и тихой, как рисовало мое буйное воображение. Да, грязи здесь хватало. Зато не было ощущения абсолютной беспросветности и до уровня всеобщего упадка техносфер Кодда Секундус оставалось еще далеко. По улицам гоняли старенькие флаеры и такси-рикши, мимо торговых лавок лениво слонялись пешеходы, а в проулках, подобных тому, из которого мы только что выбрались, тусовались местные бездельники, кусками черствого хлеба прикармливавшие стайки рыжеватых птиц. Шум двигателей и голоса разношерстных горожан, вперемешку с отчаянными воплями диких животных, доносящихся из джунглей, задавали городу тон.

И что самое удивительное, несмотря ни на что, Мероэ по-прежнему оставался сказочно таинственен и красив.

«В таком месте можно было даже обосноваться», – решил я и сам поразился этой мысли.

– Ты уже связался с этим своим приятелем? – поинтересовался я у брата, надеясь отогнать странное наваждение.

– Как только вылетели со станции. Он будет ждать нас в таверне «Тибо». Это недалеко, – ответил Мекет, стараясь не задеть компанию курсу, закутанных в ободранные тряпки и разложивших свои пожитки прямо посреди тротуара.

Отметив отсутствие ядовито-желтого треугольника на их лбах, я с облегчением выдохнул.

До забегаловки шагать оказалось недалеко. Буквально за следующим поворотом, в переулке, согласно наполовину стершейся табличке, именуемом Джиптан, располагался невзрачный серый вход в искомую нами таверну.

Едва взглянув на него, я сразу же растерял всякое желание заходить внутрь.

– Может, я лучше здесь подожду?

Мекет фыркнул и даже не подумал сбавить шагу.

– Чтобы привлечь больше внимания? Нет уж, обойдешься.

– Что-то не внушает мне это место доверия.

– Можно подумать, когда-то было иначе. Ты и «У Мар’хи» не особо жаловал, пока не привык. Так что не куксись и веди себя естественно. Тут в большинстве своем весьма странный народ обитает. Едва ли мы останемся незамеченными, но лишний повод для провокаций лучше не давать.

– Как скажешь, босс.

Изнутри таверна внушала ровно такое же впечатление, что и снаружи. Ничем не примечательный паб, каких полно в любом уголке Галактики, с деревянной барной стойкой, замызганными столиками, тусклым освещением и пьяным угаром. Народ был разношерстный. Его было много (и это несмотря на полдень!). А главное – ни одному из чахнувших над кружкой пойла забулдыг не было никакого дела до двух подозрительных типов, внезапно нарисовавшихся в дверях.

– К стойке, – подтолкнул меня в спину Мекет.

На этот раз я не стал пенять ему на то, что втихаря все спланировал, а теперь сыплет указаниями, и просто двинулся куда сказали, по пути украдкой разглядывая посетителей. Не ради любопытства, а просто чтоб убедиться, что от них действительно не стоит ждать неприятностей. Местные жители вовсе не выглядели невинными агнцами и при желании вполне могли устроить неприятности. Загвоздка состояла лишь в том, что каждый из них казался слишком сосредоточенным на своих личных проблемах и на окружающий мир будто плевать хотел.

Бармену мы не понравились с первого взгляда, и это ясно читалось в том, как топорщились его щупальцеобразные бакенбарды и играли желваки.

– Чего надо? – спросил он грудным басом. Естественно, ни о каких нотках дружелюбия в его тоне не могло быть и речи.

– Свободную кабинку, – ответил Мекет, бросив на грязную стойку несколько кредиток.

Кредитки тут же исчезли, как по волшебству, а бармен, даже не потрудившись сменить интонацию, указал ему на одну из неприметных дверок по левую сторону от нас.

Молча кивнув, брат распорядился:

– Ты жди здесь. Я быстро.

Я даже рта раскрыть не успел, чтобы возразить, а он уже скрылся в указанном направлении.

Хотелось выругаться, но я не знал, как на это отреагирует бармен. Поэтому стиснул зубы и молча взобрался на ближайший стул. Неожиданно вспомнилась забегаловка Тола Мар’хи на Семерке, которая сразу же стала такой родной и милой сердцу, и день, когда в ее дверях появилась Диана Винтерс.

Вот уж о ком я с тех пор старался не думать и каждый раз проигрывал это сражение с самим собой.

Не думать о ней было невозможно уже хотя бы потому, что расстались мы далеко не на самой приятной ноте. Что, пожалуй, будет даже преуменьшением. Ибо после того, как я открыл ей правду о том, кто на самом деле убил ее мать, Диана вне всяких сомнений сочла меня грязным предателем и подонком, не слишком отличавшимся от лизоблюдов, непрерывно вьющихся вокруг нее целыми стаями. Временами я последними словами ругал себя за то, что не смалодушничал и попросту не смолчал, но, понимая, что правда рано или поздно все равно бы всплыла, прекращал заниматься самоедством. В конце концов, я сделал то, что сделать был должен: открыл ей правду. Другое дело, что, дав шаманке спокойно уйти, я из того, кто должен был раскрыть преступление, вдруг стал пособником убийцы.

Этого мне никто прощать не собирался. А в особенности – Диана Винтерс.

Внезапное урчание в желудке заставило отвлечься от тяжелых мыслей и задуматься кое-о-чем более насущном. Спеша покончить с этим не в меру странным заданием, я совсем позабыл о том, что в последний раз угощал себя безвкусным чаем Д’юмы, и с той поры не проглотил ни крошки.

Приложив ладонь к животу, я недовольно поморщился. Как же все это некстати! Мекет возвращаться не спешил. А глядя на жуткого бармена и на его не менее жуткое заведение, я даже подумать боялся о том, чтобы что-нибудь себе заказать.

Вдруг: БАЦ!

Что-то тяжелое с силой огрело меня по макушке. Да так огрело, что я со всего маха влепился носом в плоскость барной стойки. Сразу сотня галактик зародилась внутри моего черепа, ослепив сиянием чистейшей ярости. Искры брызнули из глаз, кровь – из разбитого носа. Послышались редкие смешки.

Что, вашу мать, происходит?!

Задыхаясь от гремучего коктейля из боли, растерянности и унижения, я сполз со ставшего неустойчивым стула и, утирая лицо рукавом, резко обернулся. Кровь при этом долбила в ушах гулким бубном. Или то был вой осатаневшей Тени? Сквозь пелену выступивших на глазах слез я видел только размытые рожи гротескных чудовищ. Они смотрели на меня и скалились.

– Пойдем-ка поболтаем, – сказала одна из рож.

Мощная рука, ухватившись за отворот куртки, потащила меня сквозь молчаливую толпу в сторону выхода. При этом хозяин руки ни слова не проронил о том, куда именно меня поволок. Только хихикал под стать трем своим дружкам, которых я неосознанно успел сосчитать. Никто из завсегдатаев таверны ни жестом, ни словом не помешал этим ублюдкам творить непотребство.

Оказавшись снаружи, я был брошен на тротуар в очередном грязном проулке и заключен в кольцо.

Свежий воздух помог слегка проветрить мозги, а заодно внимательней разглядеть нападавших. Все четверо принадлежали к человеческой расе, но на людей походили меньше всего. Банда отморозков. Ничего более.

И чего их так ко мне тянет?

Тот, что тащил меня, похоже вожак, оскалил гнилые зубы. Пахнуло смрадом.

– Привет, залетный. Тебе не сказали, что соваться в наш район без разрешения – плохая идея?

Боль из разбитого носа быстро растекалась по всему телу. Ящик превратился в раскаленную топку. Я смотрел на рожу ухмыляющегося урода и еще пытался сдержать волны жара, готовые излиться наружу подобно гамма-радиации.

Но здоровяк расценил мое молчание по-своему:

– Ты что, красавчик, язык проглотил?

Я шевельнулся. Куртка распахнулась, открыв на обозрение бластер.

Кто-то сказал:

– Эй, Лоскут, он вооружен!

Недолго думая, вожак метнулся ко мне, забрал бластер и спрятал себе за пояс. Я даже сообразить толком не успел.

– Оставлю себе в качестве бонуса, – подмигнул он. – Ну, так как ты собираешься расплачиваться?

Чувствуя себя жертвой розыгрыша, я отказывался признавать, что все это происходит со мной здесь и сейчас. Бред полнейший! Трое недоумков врываются в бар, не сказав ни слова, бьют меня и вытаскивают на улицу, чтобы ограбить. Кто в здравом уме поверит, что с ним такое может случиться в реальности? Вот и я решил, будто это просто чья-то очень дурная шутка, хотя внутри все просто клокотало от бешенства.

– У вас тут еще и выбор есть что ли? – спросил я, поднимаясь и зачем-то подыгрывая ублюдкам. Кровь по-прежнему долбилась в уши.

– Ух ты, да он с юморком! – хихикнул третий молодчик. – Ого! Ребят, гляньте на его рожу! Наш малыш разозлился. Ох, щас весело будет!

Как же он был прав!

– Закачаешься, – пообещал я и прежде, чем кто-то из них успел ответить, сделал глубокий вдох и позволил ящику открыться.

Ублюдков разметало, точно котят. Расшвыряло в разные стороны, будто штормом былинки, и размазало по проулку с тошнотворным хрустом. Яркие кровавые разводы остались на и без того замызганных стенах.

Только главарю повезло – его отбросило дальше в проулок, с силой приложило об пол, но не убило.

Потирая ушибленный затылок, Лоскут смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескались изумление и дикий страх. Видно не привык, что ему оказывают сопротивление. Однако сдаваться не собирался. И попытался выхватить бластер, – мой же собственный бластер! – но я одним движением руки заставил его опрокинуться навзничь и еще раз приложиться затылком о каменную кладку. Верзила вскрикнул и слышать это было приятно. По мостовой стало расползаться большое черно-красное пятно.

Вид крови распалил меня еще больше.

– Неужто больно? – сардонически спросил я и протянул руку. Бластер, словно живой, тут же скакнул ко мне через проулок. – Так-то лучше.

– Не… не убивай меня, – захныкал Лоскут. – П-пожалуйста!!!

Жалкое зрелище.

Не обращая внимания на всхлипы, я спрятал оружие туда, где ему было самое место, и снова уставился на бандита. На этот раз выражение моего лица вызвало в Лоскуте совсем другие эмоции, нежели в его ныне почившем собрате.

– Кто ты? – выкрикнул не Лоскут, а Лоскутик. – Кто ты такой?!

Я решил, что ответ ему не понравится. Да и к чему расстраивать парня, которого от смерти отделяли секунды?

Валявшийся неподалеку кусок арматуры будто нарочно лез на глаза. Я не стал его игнорировать, как и гадать, откуда он там взялся. Вполне возможно, что дружки Лоскута сами притащили, собираясь использовать.

Я притянул к себе этот прут.

Тяжелый и холодный кусок металла лег в ладонь как влитой, пока рэкетир все стонал, будто нежная девочка. Судя по его взгляду, он чувствовал, что произойдет дальше, но отказывался верить.

– Ты этого не сделаешь! – проблеял Лоскут.

Я улыбнулся, купаясь в его ужасе, как в лагуне. Тень полностью завладела моими эмоциями.

– Нельзя недооценивать жертву, – ответил я, а в следующий миг, будто подброшенный из древней пращи, взмыл в воздух, намереваясь воткнуть заостренный прут в своего обидчика.

До цели я не долетел считанные сантиметры.

На долю секунды застыл в воздухе с занесенной для финального удара арматурой, а затем оказался отброшен обратно противоборствующей силой, присутствие которой учуял чуть позже.

Бедолага Лоскут к этому моменту, наверное, успел трижды поседеть.

Ловко приземлившись на четыре конечности, будто всклокоченный гокки, я принялся озираться в поисках источника аномалии.

И нашел его.

В тени у выхода из проулка стояла высокая худая фигура в плаще и пристально наблюдала за мной. Нечто хорошо знакомое почудилось мне в этом облике. Особенно когда фигура вышла на свет и стал заметен алый отлив ее просторного одеяния и скрытое дыхательной маской лицо.

– Здравствуй, Риши, – сказала Тассия Руэ. – Я же говорила, что найду тебя.

Глава 5

Шепот шаманки

– Тассия?! Что вы здесь делаете? – выпалил я, вытаращив глаза.

– Одну минуточку, – невозмутимо откликнулась шаманка и перевела внимание на Лоскута, который, решив воспользоваться моментом, попытался трусливо уползти с поля боя. – Куда это вы собрались, господин? Воспитанные молодые люди всегда отвечают за свои поступки.

Внимать нравоучениям Лоскут не собирался, по-прежнему сосредоточившись на том, чтобы как можно скорее добраться до противоположного края проулка, что крайне раздосадовало шаманку. Я ощутил, как Тени вокруг нее вспенились и устремились в сторону бандита.

Тот не замечал приближавшейся смерти до самой последней секунды, а когда все же почувствовал ее дыхание собственной кожей, не смог сделать ничего, кроме как обмочиться. В следующий миг его скрутило, будто в припадке, а после с глухим звуком, похожим на выстрел из старого пулевика, переломило пополам и отшвырнуло в ближайшую кучу мусора.

Тассия выглядела довольной собой. Меня же подташнивало.

От всей ситуации. От того, как она разрешилась. И, что самое главное, – от самого себя.

– Зверски расправились с мелкой шайкой уличных разбойников. Ну не молодцы ли?!

– По большей части ты расправился, Риши, – заметила шаманка со странной интонацией, которую мне не удалось определить. – Но в целом я готова с тобою согласиться. Если, конечно, это не сарказм.

Я попытался передать ей все без слов.

– О! – только и сказала она, а потом прибавила: – Так тебя мучает совесть?

– А разве не должна? – Стоять посреди проулка рядом с телами убитых тобою людей (пусть и отморозков) было, мягко говоря, неприятно. Желание наказать ублюдков за ничем неспровоцированное нападение все еще не выветрилось, но чувство вины уже начало свою разрушительную деятельность.

Саму шаманку подобные мелочи явно не волновали.

– Я полагала, мы разобрались с моральной подоплекой твоих поступков. Ведь я предупреждала, что дальше будет только хуже, и тебе придется принимать срочные меры. Я говорила. – Она оглянулась на убитых и с нескрываемой брезгливостью поинтересовалась: – Что они натворили? Унизили тебя? Избили? Ну, теперь они уже ни с кем так поступить не смогут. Разве тут нечем гордиться?

Я уставился на нее, приоткрыв рот:

– Как можно гордиться убийством?

Шаманка посмотрела не меня. Выражение ее лица, как обычно скрытое дыхательной маской, было не разобрать, но я сумел уловить улыбку.

– Если знаешь, что оно в итоге служит благим целям, то очень даже можно. Во всяком случае, большая часть героев именно этим себя и успокаивает.

– Чую, эти ребята с вами бы поспорили, если б могли, – заметил я, пальцем ткнув в сторону, где лежали тела. Смотреть на них мне по-прежнему было трудно.

– Точка зрения определяет восприятие, Риши. Или ты думаешь, они терзались муками совести, пока тащили тебя на улицу, намереваясь ограбить, а может и убить?

Если честно, мне было плевать, что там Лоскут и его прихвостни себе думали. Меня не оставляло в покое осознание того, что в итоге я оказался хуже их. Да и о последствиях забывать не следовало. С особой жестокостью убито четверо людей и кого-то это определенно заинтересует, дайте только время.

– Нам не следует здесь оставаться, – резонно заметила шаманка, вторя моим мыслям. – Разумеется, если ты не надумал сдаться на милость местных властей, что было бы, безусловно, очень благородным жестом, но бессмысленным. Никогда не понимала подобное самобичевание.

Тут я опять промолчал. Но не потому что не нашелся с ответом. Я вообще довольно редко лез в карман за словом и как правило всегда знал, что и кому ответить. Только в этот момент все оправдания и прочие речи потеряли какой-либо смысл, потому что в проходе появился Мекет.

Быстро оценив ситуацию, братец раздельно и очень жестко произнес:

– Что, вашу мать, здесь произошло?

– О, здравствуй, мой дорогой Мекет! Какой приятный сюрприз! – воскликнула шаманка, как будто и впрямь была рада встрече. – Мы тут немножко тренировали способы самообороны. Как видишь, все прошло вполне успешно.

– Что она здесь делает? – вопрос предназначался мне и я честно попытался на него ответить:

– Понятия не имею. Она явилась, когда все уже закончилось.

– Когда все закончилось? – переспросил брат, будто не замечая очевидного. – Что именно здесь закончилось?

– Вот… это, – ответил я, кивнув в сторону, где лежали тела.

Мекет удостоил их не большим вниманием, чем куски мусора под ногами. Просто скользнул взглядом и вновь обратился ко мне:

– Твоих рук дело?

Я обреченно кивнул, спрятав руки в карманах.

– Не нарочно. Ситуация немного вышла из-под контроля.

– Немного? – преломив бровь, переспросил брат.

– Его спровоцировали, – вмешалась шаманка, заставив меня поморщиться. – Атаковали беззащитного, а в итоге нарвались на свою смерть. Весьма поэтично вышло.

– А ты что, мимо проходила? – едко осведомился Мекет. С последней встречи его отношение к огианке ни на йоту не переменилось.

– Думай, как нравится, – фыркнула она и отвернулась, будто не при делах.

Меня, кстати, момент с ее неожиданным появлением тоже интересовал, но время выяснять детали было не лучшее.

Мекет повторил прежнюю мысль шаманки:

– Надо убираться отсюда, пока зеваки не набежали. Мы все-таки в центре города.

Я согласился с ним, несмотря на то, что все еще не привык к факту, что смерть следует за мной по пятам. На этот раз голосок совести удалось заткнуть достаточно быстро.

Хоть и не так быстро, как появилась полиция.

– Ты вроде говорил, здесь никому нет дела до чужих разборок, – заметил я, исподлобья глядя на брата.

– Я всегда так говорю, – ответил он, наблюдая за тем, как пара ребят в патрульной форме остановились на краю проулка и будто невзначай направили оружие в нашу сторону. Похоже, местные стражи порядка стрелять предпочитают прежде, чем разбираться.

Однако в этот раз нам везло.

– Что здесь происходит? – осведомился один из полицейских, а я задумался над тем, почему они всегда задают один и тот же вопрос?

Отвечать казалось глупым и бесперспективным занятием. Трудно очковтирательствовать, когда позади тебя в луже собственной крови валяются четыре изувеченных трупа. Как выкручиваться, было непонятно.

Мекет, судя по всему, думал так же, потому что вместо того, чтобы разводить пустой треп, очень медленно опустил ладонь на рукоять собственного бластера.

– Я спросил, что здесь происходит? – с нажимом повторил офицер, щелчком переведя оружие в боевой режим.

Все напряглись. И я в том числе.

Несмотря на то, что силы, затраченные на размазывание банды Лоскута по стенкам, еще не восстановились в полной мере, я чувствовал, что могу призвать Тень из ящика и избавиться от нежеланных свидетелей. Дайте только волю.

Тассия Руэ это почувствовала и прежде, чем произошло непоправимое, вмешалась.

– Спокойно, – приказала она, оттесняя меня назад, как мать заслоняет своего детеныша. Выставив перед собой указательный палец, огианка поводила им из стороны в сторону, заставив полицейских сфокусироваться на кончике длинного кривого ногтя. – Здесь ровным счетом ничего не происходит, офицеры. Ровным счетом. Ни-че-го. Но, кажется, я слышала женский крик за квартал отсюда.

Услышав последнее, полицейские насторожились, хоть глаз с кончика пальца шаманки по-прежнему не сводили. Она держала их, как приклеенных.

– Где именно это было? – осведомился один из них.

– По ту сторону переулка Джиптан, – ответила шаманка, мастерски изображая беспокойство. – Прошу вас, поспешите! Возможно, там кто-то нуждается в помощи!

– Не волнуйтесь, мадам. Мы все проверим. – Отсалютовали оба и чинно ускакали прочь.

Когда звуки их шагов затихли в отдалении, я с облегчением выдохнул.

Шаманка опустила руку и с надменным видом посмотрела на нас.

– Устроили бы сейчас бучу… Одно дело избавиться от отбросов, но перестрелка с полицией!..

– Даже спрашивать не буду, что ты сделала, – пробормотал Мекет, не испытывая ни капли благодарности. Он выглядел так, будто в одиночку мог положить целый полк отборных риоммцев, да только возможность сорвалась. Позер.

– Тем лучше, – отрезала огианка и задумчиво оглядела место кровавых событий, будто не все детали еще запомнила. – Советую вернуться обратно в таверну. Будет лучше, если завсегдатаи забегаловки убедятся, что с вами ничего не случилось. О трупах забудьте. Падальщики позаботятся о них через пару минут, как только мы уйдем.

И правда, метрах в пяти от того места, где мы стояли, из-за угла показался длинный вострый нос какого-то существа, похожего на гибридную смесь пустынного шакала с Семерки и обыкновенной скальной ящерицы.

Тем временем Тассия продолжала рассуждать:

– Вполне возможно, что за вами наблюдают. И то, что я не чувствую этого, говорит о том, что этих наблюдателей недооценивать не стоит. Я бы на вашем месте, во всяком случае, не рисковала.

– С чего вдруг такая забота? – скептически осведомился Мекет.

– Только не о тебе, милый, – откликнулась шаманка с честностью, достойной улыбки моего брата. – Меня беспокоит безопасность Риши. В его нынешнем состоянии лучше не переусердствовать с играми в Тени. Если вы думаете, что на Семерке ненавидят лейров, вы еще не сталкивались с местными нравами.

Вопреки уговорам шаманки, возвращаться назад мне ни капли не хотелось. Еще раз смотреть на кислую рожу бармена? Нет уж, увольте.

Однако Мекет, к удивлению, поддержал ее идею.

– Так и быть. Побудем на виду, пока шум не утихнет.

– Тогда займем самый уединенный столик, и тщательно обсудим план дальнейших действий, – проворчал я, устало проведя ладонью по лицу. Казалось, меня вручную заставили целое поле вспахать. А еще о себе напомнил пустой желудок. – И, ради всего святого, давайте уже поедим!

Едва я снова появился на пороге питейного заведения «Тибо», внутри повисла такая тишина, что на какой-то момент мне показалось, будто там звук отключили. Каждый из завсегдатаев замер и с изумлением уставился в нашу сторону. В том числе и бармен.

С любопытством заглядывая в их очумелые лица, я не смог отказать себе в удовольствии и не улыбнуться.

– Мозголом, – прошептал мне на ухо Мекет, – не усугубляй. Просто иди, будто ничего не случилось.

Я посмотрел на него, но спорить не стал. Выбрав самый опрятный на вид столик, уверенно направился к нему. Шаманка двинулись следом, а брат подошел к браной стойке. Должно быть, чтобы сделать заказ. Мало по малу жизнь в забегаловке возвратилась в прежнее русло, но я кожей ощущал любопытные взгляды.

Расселись. Стали ждать. Я старался ни на кого в особенности не смотреть, надеясь, что постороннее любопытство, липшее ко мне, точно слизь, как-нибудь само собой рассосется. Понимая, чем оно вызвано, я осторожно потрогал свой расквашенный нос. На прикосновение тот откликнулся болезненно, благодаря чему я сделал вывод, что к вечеру его разнесет, как переспевший плод бо-бо. Зрелище получится отменное.

– Повернись, я посмотрю, что можно сделать, – вдруг предложила шаманка.

Памятуя о том, с какой легкостью она излечила Мекета от колотой раны, полученной им в поединке с Аргусом, я слегка воодушевился. В конце концов, пусть я и не был писаным красавцем, ходить с разбитой физиономией вовсе не хотел.

Но тут же вспомнил:

– Кажется, вы говорили, что не стоит привлекать к себе внимание подобными трюками.

– Если в деле замешаны лейры – безусловно, – откликнулась Тассия Руэ, стискивая мое лицо обеими руками. – Однако от шаманов никто иного и не ожидает. В каком-то смысле, лечить – наша обязанность и почти никого не интересует, каким именно образом мы это делаем. А сейчас помолчи, будь любезен. – Она сосредоточилась на моем ранении.

Ранении. Даже в голове это слово звучало довольно пафосно, несмотря на то, что ничего общего, как и большая часть моей жизни, с пафосом не имело. Я давно открыл, что на словах все приключения, с которым когда-либо сталкивался, звучат гораздо масштабней, чем были на самом деле, и от этого нередко чувствовал себя кем-то вроде обманщика.

Прикосновение шаманки к лицу сопровождалось сильным жжением и болью. Своими холодными шершавыми пальцами она рьяно мяла мне нос, словно собиралась заново слепить его, при этом не переставая что-то приговаривать на огианском наречии.

Чувствуя, как Тени делают свое дело, я старался мужественно терпеть, но при особо болезненном тычке не выдержал и ойкнул.

– А чего так больно-то?!

– Вообще-то, тебе нос сломали, мальчик мой, – едко заметила огианка, продолжая свою мануальную терапию. – Если не хочешь и дальше дефилировать с этой чудесной кривизной, советую немного потерпеть и позволить мне закончить.

Я подчинился и, спустя минуту, все было кончено: жжение прошло, а нос, кажется, вернулся в прежнюю форму. Оставалась сущая мелочь – стереть засохшую кровь, но с этим можно было справиться и без привлечения потусторонних сил.

– Спасибо, – сказал я, нырнув в карман за носовым платком.

– Мне было нетрудно, – отозвалась шаманка, судя по голосу, чрезвычайно довольная собой. Понизив голос до полушепота, она добавила: – Истинные профессионалы своего дела и не на такое способны, знаешь ли. Особенно, если их инструментом являются Тени.

Я усмехнулся, вспомнив о нашей с ней договоренности относительно ученичества, но отвечать не рискнул. Сейчас с меня было достаточно и тех знаний, что имелись. К тому же, к столику приближался Мекет, неся в руках три кружки темно-лилового пенного напитка.

– Боиджийское пиво, – объявил братец, со стуком опуская кружки на стол. Он был мрачен, но ни о каких трудностях с барменом, если таковые возникли, говорить не стал. – Через пару минут принесут и поесть. Я взял тебе жареные крылышки туа – местный деликатес и все такое.

– Не сомневаюсь, – спрятав платок обратно в карман, я придвинул себе одну из кружек и осторожно понюхал содержимое. Отвращения не вызвало.

– Надеюсь, ты не решил, что я тоже здесь питаться стану? – осведомилась шаманка, сверкнув взглядом из-под своего дыхательного забрала. – Это пойло, кстати, тоже можешь взять себе. Я не пью.

– Да как скажешь, – буркнул Мекет, притянул ее бокал и залпом осушил его. Смачно рыгнув, он сказал: – Давно хотел попробовать такое.

Мы с шаманкой переглянулись. Она резюмировала:

– Ну и убожество.

– Итак, как ты умудрился нарваться на тех ублюдков? – понизив голос, спросил братец.

Отпив прохладного пенного напитка с терпким травянистым вкусом, я ответил:

– Я не нарывался. Они зацепили меня прямо здесь и, ничего не объясняя, выволокли на улицу.

Мекета эта новость встревожила.

– Что-нибудь сказали?

Я наморщил лоб, пытаясь припомнить детали. В ситуации, когда события происходят слишком сумбурно и стремительно, о мелочах, как правило, легко забываешь.

– Требовали, чтобы я заплатил за то, что оказался на их территории.

– И все? – брат удивился.

– И все, – подтвердил я и прищурился. – А почему ты спрашиваешь?

Прежде чем ответить на мой вопрос, Мекет присосался ко второму бокалу, но отпил лишь чуть-чуть, потом заявил:

– Один из них был тем, кто и назначил мне здесь встречу. Тот самый «свой» человек.

Спрашивать о том, кто именно, нужды не было никакой. Лоскут конечно. Кто же еще?

– То есть ты все это время ждал его в кабинке?

– Так было условлено.

Я резко выпрямился, со стуком опустив пивную кружку на стол, и изумленно уставился на брата. Слов не хватало, чтобы выразить всю степень негодования, но я изо всех сил надеялся, что сумел передать мысли мимикой.

– Полегче, Мозголом, – проговорил он, поднимая ладони вверх. – Не нагнетай.

Было видно, что ему стало не по себе. Только меня это не успокоило.

– Легко говорить! Не тебе лицо о стол разбили.

Мекет тяжело вздохнул и рассеянно почесал щетину.

– Неплохо, кстати, выглядишь. Бабуся подлатала? – кивнул он в сторону шаманки.

Та скромно потупилась, из-за чего я едва пиво обратно не выплюнул.

– Только не рассчитывайте, будто это станет правилом. Я вам в лекари не нанималась.

– И все же исполняешь эту функцию с завидной постоянностью, – заметил братец, сверля шаманку взглядом инквизитора. – И не строй из себя альтруистку. Не будь здесь Мозголома, ты бы и пальцем не пошевелила.

Шаманка рассеяно поскребла ногтем пустую кружку.

– Ты же так хорошо меня знаешь.

– Вот именно, – подался чуть вперед Мекет. – Запомни это на будущее. А теперь к делу. Я хочу знать, что это за история с Лоскутом, и какого хрена ты забыла в том проулке? И не воображай, будто заставишь меня поверить в случайное стечение обстоятельств. Там, где ты появляешься, случайностей не бывает.

– И снова весьма тонко подмечено.

– Еще раз скажешь что-нибудь подобное, я разобью твой респиратор!

– Мекет! – возмутился я. – Заткнись уже!

Но тот лишь тряхнул своей гривой.

– Я заткнусь, как только твоя подружка начнет отвечать на вопросы.

– Какие именно вопросы вас интересуют, господин Динальт? – осведомилась шаманка, будто и не ей только что угрожали. – Хотя, постой-ка, я догадаюсь сама. Лоскут тебя волнует, верно? Он и его нелепое предательство. Так вот, позвольте сообщить, раз уж это до сих пор до вас не дошло, открыт сезон охоты.

Подошел бармен с подносом, на котором дымились три тарелки. На нас он упорно старался не смотреть, но выражение лица говорило все, что нужно. Заглянув на ту из порций поджаристых кусочков мяса, что предназначалась мне, я справедливо заподозрил, что мог бы обнаружить там плевок. Если не что-нибудь похлеще.

– Расслабься, – сказал брат, правильно истолковав мой подозрительный взгляд. Пока бармен расставлял тарелки, он со скрещенными на груди руками зорко следил за каждым его движением. – Он не станет так рисковать. Верно, друг?

– Верно… друг, – подтвердил хозяин таверны без особого энтузиазма. Из чего я сделал вывод, что Мекет провел с ним короткую, но эффективную беседу.

Вежливость требовала от меня сказать:

– Спасибо.

– Наслаждайтесь, – бросил бармен и ретировался.

Вооружившись ножом и вилкой, я с жадностью накинулся на еду, но вслушивался в каждое слово, которое произносила шаманка.

– Сначала оговорюсь, что точных сведений у меня нет, и все, на чем я строю свои гипотезы – лишь слухи. Впрочем, нет ни единой причины не доверять им. Ни у меня, ни у вас.

– И что же это за слухи? – поинтересовался Мекет, игнорируя свою тарелку и продолжая заливать в себя пиво.

– Смерть Майры Метары принесла в Орден куатов перемены. Прежде он и так не был особенно сплочен, однако могущество этой дамы удерживало его от развала. Мелкие фракции, которые до этого беспрекословно исполняли любые ее приказы, решили, что настал их звездный час и очертя голову ринулись в борьбу за власть. Кое-кого, как я слышала, уже можно считать историей.

Мясо было сочным и нежным, и все равно с трудом проталкивалось в глотку. Быть может, оттого, что я чересчур спешил?

– А что с Аргусом?

Тассия Руэ повернулась ко мне.

– Неизвестно. Прежде он был лишь орудием устрашения Метары, но теперь… Едва ли кто-то из куатов откликнется на его идеи. Тем не менее, он все так же опасен, как и был. А почему ты интересуешься? Мало удовольствия получил от встречи с ним?

Я стойко выдержал ее пристальный взгляд. К Ди Аргусу я, сам не зная почему, испытывал смешанные чувства, весьма далекие от ненависти. Зная, что подобный ответ ничего хорошего не принесет, я пожал плечами и снова принялся жевать свой обед.

Шаманка кивнула и снова уставилась на Мекета.

– Что бы сейчас ни творилось с Орденом куатов, знайте, что рыскать по Галактике в поисках Риши они не перестанут. Сейчас, когда куаты знают, воплощением чего он является, они ни перед чем не остановятся, пока не заполучат его в свои руки.

Старательно изображая, что меня все выше сказанное никоим образом не касается, я не переставал поглядывать на братца, с каждым глотком пива и каждым произнесенным словом шаманки делавшимся мрачнее и мрачнее. Наконец он прикончил вторую кружку и все-таки взялся за обед.

– Если ты не забыла, я хорошо знаю, как действуют куаты и серые. Им не заполучить Мозголома, до тех пор, пока я жив.

Огианка качнула головой.

– Ты исключителен, Мекет, спору нет. Иначе вряд ли из твоего ДНК получилось бы нечто столь же исключительное, – она указала на меня. – Однако, ты не берешь в расчет одну немаловажную деталь. Тень, особенно такая могучая, как твой брат, всегда оставляет свой отпечаток на манер искривленного пространства. Прежде этого не было видно, покуда Тень оставалась взаперти. Сейчас, когда оковы пали, всюду, где бы Риши ни ступил, найдется хорошо заметный психический след. Думаешь, вас так трудно отыскать? Определенно не для тех, кто способен улавливать подобные изменения.

– Все еще не вижу связи с Лоскутом.

– Что вовсе не является для меня новостью. Иначе ты бы дважды подумал, прежде чем тащить парня сюда. Ты прекрасно знаешь, что у Серых Стражей всюду глаза и уши. Их шпионов и осведомителей можно встретить даже в самой замшелой дыре. Но Мероэ – родина последнего оставшегося в живых потомка древних графов Занди, который, насколько мне известно, имеет к ним кое-какое отношение.

Услышав последнее, я насторожился.

– Я думал, род Занди давно прервался.

– Ты ошибся, дружок, – ответила огианка. – Один из Занди все еще жив. И, будьте уверены, отлично знает о том, что вы рыщите на его территории. Я убеждена, Лоскут стал одним из тех, кто был призван проверить, насколько ты, Риши, можешь быть опасен. – Тут она почти печально заглянула Мекету в глаза: – Быть может, Лоскут и был твоим другом, Мекет, однако денежки явно ценил намного больше. Хотя, и не так сильно, как собственную шкуру. Что удалось доказать наглядно. Ведь он заранее знал о том, что ты выйдешь на него, и заранее готовил эту ловушку, вовсе не собираясь тебе помогать.

– Откуда он мог это знать?

Тассия Руэ горько усмехнулась.

– Ты все еще веришь в то, что у тебя друзья повсюду, куда ни ткнись, да, Мекет? Времена изменились, и с тех пор, как Риомм и Серые Стражи стали сжимать кулак, все больше народу начинают переживать о себе любимых. Какое кому дело до третьесортного сыщика, когда затрагивают их личные интересы?

Мекета это, однако, развеселило.

– Тебя послушать, тут целый заговор нарисовался.

– Только не делай вид, будто удивлен, – ответила шаманка. – Ты не хуже меня все это осознаешь, однако зачем-то все время лезешь на рожон. Непохоже на человека, который стремится защитить брата от фанатиков.

Наклонившись к шаманке через стол, Мекет вкрадчивым тоном произнес:

– Не твоего ума это дело, ведьма.

– Осторожней в выражениях, Мекет, – пригрозила она, не дрогнув. – Сравнивая меня с ведьмами, ты унижаешь мое достоинство, а это не очень мудро. На Оджия-Прайм ведьм не любят. К тому же, любая ведьма может сотворить с тобой нечто нелицеприятное. Не стоит меня искушать.

Мекет рассмеялся, пытаясь показать, что слова шаманки его не беспокоят. Тем не менее, я заметил, как он напрягся. Не потому что испугался, а потому, что был готов дать отпор.

Решив не дать ситуации раскалиться до необратимых пределов, я вмешался:

– Откуда вам все это стало известно, Тассия? О предательстве Лоскута и потомке местных правителей?

Ответ был предсказуемо расплывчатый:

– Меня только что назвали ведьмой, а ты ждешь разъяснений. Достаточно и того, что мне хватило мудрости предвидеть подобный поворот событий и не дать вам вляпаться в еще более глубокую кучу дерьма.

– Ну ты прям героиня, – выдавил из себя Мекет.

Я не стал дожидаться, пока шаманка даст ему отпор, и, отодвинув пустую тарелку, сказал брату:

– Ну и как нам теперь добыть минн? Без помощи извне в лабораторию нам не пробраться, а без минна Д’юма не отдаст инфочип.

– Что за инфочип? – тут же заинтересовалась огианка.

– Спасибо тебе, Мозголом, – раздосадовано проворчал Мекет.

– Ой, смотрите-ка, великая тайна! – закатил глаза я. – Суть-то в том, что у нас проблема, решения которой я пока не вижу.

– Если проблема только в наличии минна, то проблемы нет, – сказала шаманка. – Я помогу вам достать его.

Неожиданное заявление заставило Мекета насмешливо выгнуть бровь:

– И как же ты это сделаешь?

На что получил вполне закономерный ответ:

– Ни одна ведьма не раскрывает своих секретов даже под угрозой смерти. В особенности тем, кто этого не ценит.

Глава 6

Ведьмина нора

– Такси! – заорала шаманка, едва мы вышли из «Тибо».

Я чуть не подпрыгнул, а Мекет с укоризной уставился на нее.

– Предупреждать же надо.

– Еще чего. Такси-и!!!

Недовольного вида престарелый динетин, притулившийся у бакалейной лавки на противоположной стороне дороги, тряхнул грязно-белой шевелюрой. Нехотя он направил свою видавшую виды антигравитационную повозку к нам.

– Милейший, – обратилась шаманка к рикше, – хорошо ли вы знаете город?

Вблизи тот казался еще более старым, а все из-за глубоких морщин, пересекавших лиловое, точно спелая слива лицо во всех направлениях.

– А как иначе работать извозчиком? Или думаете, на нас тут кредитки дождем сыплются?

Старикан был явно не из тех, кто за лишнюю монетку станет развлекать пассажиров байками, да и любезностью не отличался. Я был готов задать вопрос, стоит ли связываться? Но, поглазев по сторонам, осознал, что выбора особого нет. Либо этот, либо никого. К тому же, шаманка определенно не разделяла моих претензий, едва не выскакивая из собственного респиратора от любезности.

– Хороший заработок никогда не бывает лишним, верно?

Динетин прищурился.

– Смотря насколько он хорош.

– Можешь даже не сомневаться. Едва ли кому здесь перепадала сотня за поездку.

– И куда мне следует вас подбросить? – поинтересовался рикша, всем своим видом излучая скептицизм. – На луну?

– У Боиджии нет лун, – вставил я.

– Вот именно, парень! – оскалил свои полусгнившие зубы старик, смерив нашу компашку придирчивым взглядом. – Но ведь за просто так никто такими деньжищами разбрасываться не станет. Да и на богатеев вы не похожи. Куда вам надобно?

И то правда. Желая услышать ответ, я вместе с ним вопросительно уставился на шаманку.

Та объявила:

– В место под названием «Ведьмина нора». Слыхал о таком?

Повисла пауза.

– Кто вы такие? – Было совершенно очевидно, что название ему не только знакомо, но и вызывает определенные эмоции. Негативные по большей части. Стало интересней.

– Просто туристы, – ответила шаманка.

Окажись я на месте рикши, тоже бы не поверил.

– Туристы по таким дырам не шныряют. Кто вы такие?!

Вопрос был не самый удобный и все это прекрасно понимали. Я ждал, что Тассия опять воспользуется своими гипнотическими навыками, но тут вперед выступил Мекет.

– Слушай, дедуля, тебе что, больше всех надо? Тебе кредитки нужны или нет? Если не трусишь, то я отсчитаю тебе эту лейрову сотню, а нет – исчезни с глаз и не задавай лишних вопросов. Другого найдем.

Притихнув после такой отповеди, старик надолго задумался. Было видно, как его внутренняя жадность вступила в неравный бой с осторожностью. Наконец он объявил:

– Хорошо. Я отвезу вас туда, но это будет стоить дороже. В два раза.

Услышав запрошенную сумму, я присвистнул.

– А не многовато?

Однако прежде чем старый пройдоха успел что-нибудь ответить, шаманка объявила:

– Цена разумная. Едем. – И нацелилась взобраться на пассажирское сиденье повозки.

Столь удивительная сговорчивость не могла не вызвать подозрений у динетина, поэтому он выдал:

– Половину вперед!

– А как же! – ответила шаманка и повернулась к моему брату: – Надеюсь, вы в состоянии оплатить нам проезд?

Глянув на нее исподлобья, Мекет полез за кошельком и проворчал:

– Залезайте. Времени мало.

– Что еще за Ведьмина нора? – спросил я огианку, пока утлая аэроповозка неторопливо плыла по полупустым улицам Мероэ. Динетин не соврал, утверждая, будто хорошо знает город, потому как очень уверенно увозил нас от еле-живого центра к еще более заброшенной окраине. – Я думал, то, что мы ищем где-то в лаборатории.

– Ты сделался нетерпелив, Риши, – откликнулась шаманка, не переставая взглядом изучать столицу графства. – Прежде за тобой подобного грешка не водилось.

Я интуитивно почуял, что за ее словами стоит нечто большее, нежели банальный упрек, но обсуждать подобные темы при посторонних не хотел.

– Все меняется со временем.

Тассии Руэ понравился ответ. Либо была иная, неведомая мне, причина, заставившая ее хихикнуть. Так или иначе, больше она не проронила ни слова.

Мекет тоже молчал. Как, впрочем, и рикша, видимо, после слов моего брата, решивший не лезть не в свое дело.

Громко вздохнув, я продолжил глазеть по сторонам.

С каждым кварталом, что наше такси удалялось от центра, все меньше встречных машин попадалось на пути, строения становились более обшарпанными и унылыми, а местные жители – с какой-то затравленной озлобленностью во взгляде. Здесь нельзя было увидеть детей, беззаботно играющих в палисадниках, или влюбленных парочек, гуляющих рука об руку. Только тех, чей век уже подходил к концу, а также бездельников и лоботрясов, воровато оглядывавшихся по сторонам в поисках легкой наживы. Нам здесь были не рады, и это четко ощущалось на психическом уровне.

– Как долго вы здесь живете? – сам не знаю зачем, обратился я к рикше.

Не ожидавший подобного, старый динетин ответил:

– Всю жизнь. Тем и занимаюсь: вожу народ туда-сюда.

– Никогда не думали о том, чтобы улететь?

Рикша что-то негромко хрюкнул. Быть может, выругался. Потом сказал:

– Несмотря на то, что болтают все подряд, Боиджия так легко никого не отпускает. Возьмите хоть нашего непутевого аристократа. С малолетства скитался махди знает где, уж думали – все, преставился, – а он возьми, да вернись. Сидит теперь в своем замке и места, поди, себе не находит.

К тому моменту такси вырулило на один из подвесных мостов, соединявших между собой городские холмы, и в этом промежутке стал виден графский замок Занди, грозным исполином вздымавшийся над зеленеющей пропастью. Такой же великолепный и одновременно угнетающий, как и все на этой планете.

Вспомнив слова шаманки о том, что последний оставшийся потомок графского рода имел связи с Орденом куатов, я поинтересовался:

– Давно он вернулся?

Ненадолго задумавшись, динетин проговорил:

– Пару дней как. Или чуть больше. Разговоров тогда было! Да и как иначе? Впервые за тридцать лет вернулся хозяин! Вздохнули все с облегчением, думали, глядишь, что и поменяется. Ан нет. Заперся в своей башне, и сидит там, точно света белого боится. Ходит слушок, будто по ночам, облачившись в черную сутану, он все-таки выбирается из убежища и охотится на молодых девок…

Меня это позабавило:

– Даже так?

На что рикша заметил с усмешкой:

– Ерунда, конечно. У нас тут и без того жизнь не сахар, чтоб еще в подобные бредни верить. Да и сами посудите, кому местные дуры нужны? То-то и оно. Некоторым лишь бы посудачить, а всерьез мозгами пораскинуть никто, ясное дело, не хочет.

– А вы сами хоть раз видели этого графа?

– Графа? – удивился динетин, будто я не с ним только что разговаривал. – Графов-то у нас тут давно уж нет. Только потомки ихние, да и те лишь седьмая вода на киселе. Их теперь лендлордами зовут, ставленниками Империи то бишь. Хотя на деле всем здесь заправляют пришлые чинуши с Риомма. Последним потомкам Занди нынче на все наплевать.

– Кажется, тебя спросили не об этом, – вставила шаманка, лениво качнув головой.

Рикша сразу подобрался.

– Видел я его лишь однажды. Мельком. То был канун Дня Империи, на который тут всем начхать, несмотря на то, что риоммцы из кожи вон лезут, лишь бы устроить из этого шумиху. Мне повезло доставлять одного видного господина к замковым воротам. Там лорд и ждал. Здоровенный такой, но не дуболом, каких в нашем захолустье пруд пруди. В этом сразу чувствовалась что-то такое… порода, вроде, называется. Лицо суровое, движения текучие, как у китха на охоте. Но больше всего поражал взгляд: такой холодный и пронзительный, что сердце в буквальном смысле в пятки убегало. Он сам расплатился за извоз и велел мне сматываться по-быстрому. Никогда не забуду.

Слушая старика, я поймал себя на мысли, что и сам был бы не против разок взглянуть на местного лендлорда. Особенно после столь яркого описания, напомнившего одну интересную персону… Впрочем, не стоит поминать черта.

Когда мы прибыли на место, я был поражен тем, насколько правдивым оказалось его название. Старая-престарая лачуга, выстроенная на самом краю отвесного утеса, все глубже погружалась в океан паатов. Их длинные узловатые ветви целиком оплели каменные стены, почти не оставив просвета, так что даже удивляло, как этот домишко еще не развалился и не осыпался в пропасть. В редких маленьких оконцах стекол не было в принципе, а сама дверь оказалась с петлями вывернута наружу. Короче говоря, Ведьмина нора, как она есть.

– Неужели здесь еще кто-то живет? – изумился я.

На что шаманка не преминула саркастично ответить:

– Не мели ерунды. Конечно, нет.

– Прежде, несколько столетий назад, говорят тут обитала настоящая ведьмака, – вставил динетин. После задушевной дорожной беседы он сделался чуточку более приветлив. – Правда это или нет – не скажу, но у норы среди местных до сих пор дурная слава.

– Как у всей Боиджии, – вставил Мекет, заглядывая через край утеса.

– Так точно, – ответствовал старый пройдоха. – Не пора ли рассчитаться за извоз? По двойной таксе, как условились!

Мекет было полез в карман за деньгами, но тут шаманка остановила его, заявив:

– Погодите. А как мы отсюда назад выбираться будем?

Мекет, рикша и я растерянно уставились на нее. Не стану говорить за других, но я об этом как-то даже не подумал.

– Заплачу еще столько же, если дождешься нас и увезешь обратно, – предложил брат.

Размышлял динетин недолго, лишь для проформы, да и то, чтоб набить себе цену. Я чувствовал, что ему здесь интересно ничуть не меньше нашего.

– Идет. Скину четвертинку, если разрешите заглянуть внутрь.

– Как угодно, – пожала плечами шаманка.

Мне хватило ума не раскрыть от изумления рот на глазах у таксиста, однако немой вопрос, читавшийся во взгляде, огианка должна была заметить и так. Только не отреагировала на него. Как, впрочем, и Мекет, которому, казалось, вообще было все равно, что здесь творится.

– Я вас лучше снаружи подожду, – сказал он.

Никто не стал спорить.

– Всю жизнь мечтал побывать в этом логове, – признал рикша, будто начисто забыл, что еще минут сорок назад никакого желания везти нас сюда не испытывал. Теперь же его влажные глазки сияли от нетерпения.

– Мечты сбываются, – проворковала шаманка, чем вызвала во мне подозрение. – Пойдемте.

– Но только после вас! – заявил динетин. – Я же не идиот, чтобы лезть туда первым.

Тассия Руэ усмехнулась.

– Разумеется.

Она невозмутимо пересекла опутанный лозами порог брошенного жилища и скрылась в пыльной темноте. Немного погодя, за ней последовал я.

Оказавшись внутри, первое, с чем мне пришлось столкнуться – это невероятный смрад, ударивший по носу увесистым кулаком. Абсолютно непередаваемая вонь из смеси прелой листвы и падали. И это несмотря на трещины в стене размером с палец и разбитые окна. Даже слезы на глаза навернулись.

– Согласна, пахнет не очень, – донесся из глубины дома голос шаманки.

Я хотел сказать, что, благодаря своему респиратору, она едва ли улавливает прелесть местных запахов в полной мере, но промолчал. Рот лишний раз открывать не хотелось. Посторонившись, чтобы пропустить динетина, имени которого так и не удосужился спросить, я вышел на середину полутемной комнатушки и постарался оглядеться. Что-то еще одолевало меня в этом логове, и я никак не мог понять, что именно.

– Темновато здесь, не находите?

– В моей машинке был фонарик, – живо откликнулся рикша. – Я принесу.

– Не нужно, – подала голос Тассия Руэ, явив пред наши очи очередной шаманский трюк из разряда полезных. Вытянув вперед руку ладонью вверх, она воспроизвела над ней энергетический сгусток: маленький неяркий шарик холодного света разгонял мрак совсем чуть-чуть, зловеще отражаясь в забрале огианской маски.

– Какое занятное умение. – Окажись я на месте старика, ничего не знающего о шаманке, едва ли отреагировал бы столь же невозмутимо.

– Благодарю вас, – откликнулась польщенная Тассия и принялась деловито осматриваться в поисках… а, собственно, чего? Если прежде это место еще хоть как-то можно было назвать сносным жилищем, то годы, повышенная влажность и буйно растущая зелень превратили его в настоящие руины.

Любопытный рикша, как оказалось, разделял мои мысли:

– Я все не уразумею, что вы позабыли в этой дыре?

– Ключ к успешному завершению одной важной сделки, дорогой друг, – любезно ответила шаманка, продолжая шарить глазами по обильно поросшему сорняками полу. Согнувшись в три погибели, она подсвечивала себе импровизированным фонариком.

– Тассия, вы бы подсказали, тогда б и мы включились в поиски, – заметил я, обводя взглядом стены, с еле-еле видневшимися на них непонятными символами. Казалось, будто символы эти малевали кровью, притом не очень давно. От них так и тянуло каким-то потусторонним холодом и смертью. – Кто здесь раньше жил? И только не говорите: «ведьма». Я и сам это понимаю. Но мне бы хотелось немного конкретики.

– Задай вопрос нашему спутнику, – сказала шаманка, указав на динетина, который все это время находился в каком-то блаженном ступоре и что-то невнятно бормотал себе под нос. – Ему эта история должна быть известна.

Услышав, что речь о нем, рикша чуток расшевелился.

– Ее звали Аманрой. Поговаривают, она была сильнейшей лейрой Рукава Маса и тесно дружила с аборигенами-махди. А еще она была живым растением. Но это, пожалуй, все, что я знаю.

– Как это «живым растением»? – удивился я. – Как ходячий куст что ли? В этом смысле?

Но динетин лишь скованно пожал плечами:

– Не ведаю, не представляю. Но так всегда говорили.

– О, и они совершенно правильно говорили, – таинственно заметила шаманка, выступив на середину комнаты, где и стоял потерянный рикша. – Сейчас мы попробуем выяснить, насколько близко молва может оказаться правдой.

Она резко встряхнула рукавом и оттуда выскочило что-то блестящее и чрезвычайно острое на вид. Это был маленький тоненький стилет. Шаманка взмахнула им, совершая молниеносный выпад.

Ни я, ни тем более бедолага рикша не успели сообразить, что происходит, пока из горла старика фонтанчиком не хлынула кровь. Запрокинув голову назад и закатив глаза, он схватился за шею и с отвратительными хрипами стал заваливаться на спину, пока в конце концов не рухнул на замусоренный пол.

– Что вы наделали, Тассия?! – я вперился взглядом в огианку. Недоумение плескалось во мне вперемешку с отвращением, пока последние крохи жизни вытекали из несчастного динетина вместе с его кровью. Сразу же стало понятно, что рикша зашел внутрь совсем не по доброй воле.

Шаманка оставалась сама невозмутимость.

– Иначе было нельзя. – Она подняла указательный палец, призывая к тишине. – Спокойствие. Сейчас ты все поймешь. – И указала на кровь, которая, будто живая, по капельке заструилась между квелых ростков и завязалась вокруг неприметного желтого семечка, похожего на иголку. – Нам нужно было покормить минн, чтобы он пробудился. Смотри внимательно!

Все еще пребывая в состоянии шока, я сделал, как было сказано. Маленькое семечко разбухало на глазах. Будто пиявка, оно впитывало в себя кровь, наливаясь жизнью. Чужой жизнью. Как вампир. Затем произошла короткая метаморфоза, в результате которой из семечка вылупился росток. Еще совсем маленький и бледный, он, тем не менее, с необычайным для растения рвением стал удлиняться, по кровавому следу медленно подбираясь к телу убитого рикши.

Я догадался о том, что должно было произойти дальше и не собирался этого допускать. Но едва стронулся с места, был остановлен предупреждающим окриком огианки:

– Риши, стой, где стоишь! Прикасаться к молодым побегам минна, пока они вдоволь не насытились, небезопасно.

– То есть, предлагаете просто скормить растению тело бедного старика? За этим вы притащили его сюда?

– А почему бы и нет? Ему-то так и так уже все равно. А тебе и твоему братцу, насколько я поняла, жизненно необходимо это растение.

– Но ведь не целый же куст! Маленького ростка было бы вполне достаточно. И если б вы спросили меня заранее, я бы дал порезать себе руку и сцедить пару капель, никого не убивая!

Шаманка раздосадовано вздохнула.

– Ох, и любите вы, люди, все усложнять. Ну скажи, что проку было бы от твоих капелек? Так или иначе, их ни за что не хватило бы.

Она нырнула рукой в карман, выудив оттуда небольшую стеклянную колбу, затем сосредоточилась на ростке, который, точь-в-точь новорожденный монстр, неуклонно стремился к мертвому таксисту. Вновь заиграли потоки энергии, вспенились и забурлили неуловимым облаком вокруг минна. Подчиняясь движениям руки шаманки, растение приподнялось в воздух и плавно перекочевало на дно колбы, где и было благополучно запечатано пробкой.

– Дело сделано. Можно выходить.

Выбравшись наружу, я был мрачнее тучи и чувствовал себя погано. Гораздо хуже, чем после происшествия с Лоскутом в злосчастном переулке.

Заметив выражение моего лица, Мекет, до этого облокотившийся об обшарпанный борт повозки, выпрямился и спросил:

– Что произошло?

– Ваше задание исполнено, – ответила ему шаманка, метнув колбу в подставленные руки. А прежде, чем я успел открыть рот, прибавила: – Можете придержать свою благодарность. На сим наше знакомство не окончено.

– Кто бы сомневался, – проворчал братец, брезгливо разглядывая, как перепачканное в крови растение скребется по выпуклым стенкам колбы, словно червяк. – Ты ведь ничего не делаешь задаром, не так ли?

– Это уже стало притчей во языцех, – усмехнулась огианка.

– Где старый? – осведомился Мекет, переводя взгляд с нее на меня.

Упорно отказываясь отвечать, я принялся счищать остатки сорняков с ботинок.

Наконец Тассия Руэ сказала:

– Остался внутри.

– То есть как?

Глянув на брата исподлобья, я мрачно заметил:

– Мы принесли его в жертву.

Мекет, кажется, не мог понять, шучу я или нет.

– В смысле?

– В том смысле, что он уже никогда не выйдет из этого дома наружу, – спокойно заявила шаманка. – И прежде чем ты начнешь орать на меня, скажу, что так было необходимо. Иначе минна вам было бы не видать, как своих ушей!

Столь непробиваемая самоуверенность мгновенно вывела меня из себя. Но вместо того, чтобы дать волю эмоциям, я поинтересовался:

– И как нам быть с этим телом?

По голосу было понятно, что Тассия недовольно скривилась.

– Предлагала ведь отдать его растению, так нет же…

– Если б я знал, что ради этого вы собираетесь убить ни в чем неповинного человека, я бы…

Она подбоченилась:

– …Что? Что бы ты сделал, Риши?

Я посмотрел прямо в едва-едва различимые сквозь полупрозрачное забрало дыхательной маски глаза и отчеканил:

– Я бы заставил вас найти другой способ. Такой, где не пришлось бы убивать ни в чем неповинных людей!

– Может, тогда стоило прихватить с собой Лоскута? – с усмешкой осведомилась шаманка. – Уж его-то назвать невинным у тебя вряд ли получится.

Не сумев-таки сдержать негодование, я выплеснул его силовой волной, заставившей стайку гнездившихся поблизости красноперых птиц сорваться с насеста и с воплями рвануть в небеса. Даже Мекет вздрогнул, а шаманке хоть бы хны.

– Не трать понапрасну нервы, Риши, – сказала она. – Чует мое сердце, скоро тебе понадобится вся твоя выдержка.

Глава 7

Подсказка

На корабль вернулись затемно. Позаимствовав повозку динетина, мы петляли окольными путями, лишь бы поменьше народу запомнило, что трое инопланетников при подозрительных обстоятельствах воспользовались старым такси. Или как в таких случаях пишут? В общем, крались по подворотням, точно помойные крысы через мусоропровод. И тут следовало бы вспомнить слова Мекета о том, что в Мероэ никого не волнуют чужие заботы. Однако именно он выбирал путь, по которому двигалась машина, а задавать нелепые вопросы мне не хотелось.

Тассия Руэ несколько раз пыталась завести разговор, но, когда никто не выказал большого желания общаться, она успокоилась. Неужто чего-то другого ждала?

Меня все еще душила злость и вина за то, что позволил убить старого рикшу.

– Что будет, когда все узнают, что мы заманили старика в ловушку, убили его, а затем сбежали? – сквозь зубы проговорил я, не отрывая взгляда от одинаково угрюмых лиц, быстро проплывавших снаружи.

– Ничего, – ответила шаманка в своей излюбленной манере «я знаю, что делаю». – Ничего не будет, Риши. К тому моменту, как местные власти найдут тело (если вообще найдут), мы покинем пределы системы, а дальше хоть минн не расти.

Мекет вырулил на более-менее открытое пространство, откуда вновь стали видны башни графского замка. Острые, словно кинжалы, они метились в темное безлунное небо, навевая больший сплин. Теперь мне не хотелось задерживаться на этой планете и лишней минуты.

– А ты, стало быть, вознамерилась отправиться с нами? – между тем ехидно осведомился братец, обращаясь к шаманке. Судя по тону, такая перспектива его не слишком радовала.

– Да, собираюсь, – уверенно заявила та. – Я прилетела сюда только из-за вас двоих, и с вами же отсюда и улечу.

Я на мгновение оторвался от созерцания замковых красот и вопросительно глянул на Тассию.

– Уговор дороже денег, – перехватив мой взгляд, негромко сказала она. – Ты ведь не забыл о нем, малыш?

Я отвернулся. С каждой минутой присутствие огианки рядом становилось невыносимее. Прежняя ипостась нелепой и слегка чудаковатой колдуньи испарилась, явив непредсказуемую манипуляторшу, готовую на все, ради поставленной цели. Яснее ясного, что и теперь пьеса расписана по актам. Вот только интересно, какую роль в ней шаманка приготовила для меня?

Когда наш незатейливый транспорт оказался у ворот, ведших к посадочной площадке, брат притормозил со словами:

– Выбирайтесь. Я отгоню эту посудину к соседнему кварталу и вернусь. Ждите у корабля.

– Как прикажете, мой капитан. – Судя по всему, Тассия Руэ находилась в самом приподнятом настроении. Кто бы мог подумать? – Может подержать растение, пока будешь бегать туда-сюда?

Мекет взглянул на нее, как на дуру, но, не обронив ни слова, увел утлое суденышко с глаз долой.

– Все-таки забавный он у тебя, Риши, – заметила шаманка, провожая взглядом повозку, медленно исчезающую за облаком взбаламученной пыли. – Всегда уверенный, будто знает все лучше всех. Семейная черта, видимо?

– И правда забавно, – без тени улыбки процедил я и нацелился на вход. – Нам сюда.

Но она не двигалась с места.

– Не торопись, пожалуйста.

Устало вздохнув и обернувшись, я спросил:

– Ну что еще?

– Ты забыл кое-что очень важное.

– Вот ведь новость, – закатил я глаза, понимая, что настало время очередной игры в «ученики-наставники». – И что же это?

– Осознание, – ответила шаманка загадочно. Подойдя ближе, она зачем-то взяла мою руку в свою маленькую высохшую ладошку. Неожиданно и малоприятно. Я с трудом сдержался, чтоб не вырваться.

– О чем вы толкуете, Тассия?

– О том, к чему ты должен прийти в первую очередь.

– Бессмыслица, – заявил я.

Она хмыкнула, украдкой оглянулась, будто не хотела, чтобы Мекет застал эту во всех смыслах странную сцену, потом быстро заговорила:

– Пойми, что тебе следует забыть о человеколюбии, до тех пор, пока куаты и Серые Стражи продолжают свою охоту. Пока существует эта угроза, смерть будет следовать за тобой по пятам. Если она не настигнет тебя, то запросто доберется до тех, кто рядом. Прими это и начни прятать жалость под замком, пока она не сыграла с тобой злую шутку. Рано или поздно враги узнают о твоих слабостях, и как только это случится, они не станут церемониться, прежде чем воспользоваться преимуществом. Время, когда этика и мораль имели значение, прошло. Теперь, если не ты ударишь первым, ударят по тебе. Вот и все.

Глядя на нее почти в упор, я не мог отделаться от навязчивого желания немедленно сорвать дыхательную маску и посмотреть, какие в действительности эмоции ее лицо отражает. Но я сдержался. Чудом.

– Вы уверяете, что я для них угроза?

– Еще пока нет. Пока что ты для них, как для Метары, способ добиться влияния на галактические силы. Но это непременно изменится. Время работает против куатов. Они осознают, что чем дольше тянут, тем крепче становится твое понимание собственной силы. Поскольку им это невыгодно, они приложат все усилия, чтобы перехватить тебя, пока не поздно.

– Неделя почти прошла с нашей последней встречи, – напомнил я. – Что-то вяло они свои усилия прилагают.

– Не будь ребенком, – фыркнула шаманка, отпустив наконец мою руку. – Если бы не Мекет и его таланты опережать противника на два шага, думаешь у тебя был бы шанс? Очень сомневаюсь.

– Как насчет Аргуса? – спросил я, сам не зная зачем.

Шаманка склонила голову набок:

– Понятия не имею. Из всех стражей этот был наиболее сложным для понимания, а я многих повидала на своем веку, можешь мне поверить. Думается, он пересматривает свое отношение к вопросу. Неизвестно, как скажется на нем отсутствие влияния со стороны Метары. Прежде она была единственной, чье руководство он признавал, но теперь…

– Разве не он теперь возглавляет куатов?

Повисла пауза. Тассия тщательно обдумала своей ответ. Наконец она сказала:

– Вряд ли ему это позволили. Все же он в большей степени цепной пес, а не хозяин. Кроме того, насколько я знаю, власть этого парня никогда особо не интересовала. Зато его всегда интересовали Тени.

Намек был очевиден. Как и суть последних слов Аргуса, перед его побегом со станции. «Думаешь, меня это остановит?», сказал он. Вспомнив тот пронзительный серебристый взгляд, я ощутил стадо ледяных мурашек, пробежавших вниз спине.

– «Дозволено все». Таков ваш девиз, Тассия? – спросил я.

– В случае, когда за тобой ведут охоту куаты и сам Аргус, иного просто быть не может.

Вернулся Мекет. Застав нас на том же месте, где и оставил, он тут же накинулся:

– Почему вы еще здесь? Я же сказал идти к кораблю. Неужто непонятно, что вы тут, словно бельмо на глазу?!

– Заболтались, – бросила шаманка, но заметив гневный блеск в глазах брата, первой проскользнула к «Ртути».

С любопытством посмотрев на меня, Мекет поинтересовался:

– Наша кудесница снова чудит?

– Сильнее прежнего, – ответил я, но в подробности вдаваться не стал.

Кивнув, будто не ждал ничего другого, он проследовал за Тассией. Я не собирался отставать, но из-за некоего навязчивого фона, возникшего в голове и эхом сопровождавшего каждую мысль, немного помедлил. Несмотря на то, что словам шаманки не удалось добиться отклика с моей стороны, они все-таки оставили после себя определенный осадок. Как если бы она нарочно стремилась подкрепить их ментально, навязать… Возможно ли такое? Ну, с огианкой никогда нельзя быть уверенным на все сто.

Однако меня не оставляло ощущение, что тут есть что-то еще. И это что-то казалось очень знакомым…

– Мозголом! – голос старшего брата, вырвавший меня из задумчивости, был чересчур взволнованным, чтобы не обратить на него внимания. Я заторопился.

Не ожидая увидеть ничего хорошего, я выскочил на посадочную площадку, но вместо предсказанного шаманкой отряда наемников или кого похуже, встретил только недоуменное лицо Мекета и непроницаемую Тассию, столбами застывших у опущенного трапа «Ртути».

– В чем дело? – спросил я, подбегая. – Я думал, что-то стряслось.

– Есть догадки? – вместо ответа поинтересовался брат и взглядом указал на небольшой пластметаллический контейнер, скромно притаившийся у рампы, и который я не сразу заметил.

– Что это? – по-моему вполне логичный вопрос.

– О том и речь, – бросил Мекет и повторил за мной: – Что это?

Похожий на куб какого-нибудь доморощенного иллюзиониста, блестящий серебристо-черный ящик был не более тридцати сантиметров по сторонам и, несмотря на скромные размеры и не менее скромный вид, так и притягивал к себе взгляд.

Наконец я пробормотал растерянно:

– Я не знаю.

– И я не знаю. И старушка не знает. – При этом Мекет даже не взглянул в сторону шаманки, которая негромко прошипела свое «хватит меня так называть!», и продолжал коситься на подозрительный куб так, словно там была спрятана бомба. – Говорит, что не знает. Но огианам на слово верить нельзя. Верно, старушка? Твоя многоходовочка?

Тассия мигом ощетинилась, точно пустынная ящерица, пойманная за хвост:

– Думай, что хочешь, кретин, но я не имею к этому отношения! Я с этой планеты все-таки выбраться пытаюсь, а не навечно застрять!

Мекет что-то прошипел в ответ, но я не стал обращать внимания на перепалку и склонился над находкой, надеясь рассмотреть ее поближе.

Присутствие загадочного контейнера меня не столько настораживало, сколько интриговало. Стало до жути интересно, откуда он здесь появился и что скрывается внутри. В голове вдруг возник некий размытый образ не то предмета, не то фигуры… Пожалуй, все-таки фигуры. Высокой и укутанной в плащ, как тогда на Яртелле. Но на этот раз от него не веяло смертельной опасностью, лишь тленом. Я сам не заметил, как протянул руку, намереваясь коснуться крышки…

Мекет тут же перехватил мой порыв.

– Лучше не надо, – предупредил он с суровым лицом.

– Надо поднять это на борт и вскрыть, – убежденно заявил я. Стало очевидно, что в ощущениях, которые я испытал перед тем, как выйти на площадку, был виноват этот загадочный ящик.

– Вот уж вряд ли, – возразил братец.

– Как? – изумился я. – Это же для нас оставили!

– То-то и оно. А ты не подумал, кто это мог сделать? Нет, братец, делай что хочешь, а этой штуке на борту не бывать. Кто знает, что таится внутри? Может там взрывчатка? Или ядовитый газ? Или какая-нибудь другая хитроумная подляна, которая сработает, едва мы его вскроем…

Доводы брата выглядели логичными, но я не мог заставить себя отделаться от мысли, что содержимое контейнера несет определенную важность, притом конкретно для меня. Его необходимо было открыть!

– Но не бросать же ящик здесь!

– Да? А почему бы и нет? Я понимаю, что тебе трудно бороться с тягой ко всяким загадкам, но иногда можно и придержать любопытство. Тащить на борт этот ящик опасно. Ведь там и впрямь может быть бомба.

– Там не бомба, – внезапно заявила шаманка, приковав к себе наше внимание. Так же, как и я до этого, она неотрывно смотрела на подозрительный контейнер, пытаясь прощупать его ментально, из-за чего амплитуда ее дыхания увеличилась. – И не ловушка вообще. Там что-то… это… это нужно открыть! Немедленно! – Она схватила ящик и, не обращая внимания на злобные выкрики Мекета, быстро засеменила по трапу и скрылась из виду.

– Я ее убью, – бросил брат и взбежал следом.

К тому моменту, как я догнал их в кают-компании, шаманка уже вовсю отплясывала у верстака, на который и водрузила куб, стремясь открыть его первой попавшейся под руку отверткой. Мекет с досады едва волосы на себе не рвал, продолжая изрыгать проклятья.

– Да не так! Да что ты… Вот лейрово отродье!.. Уйди отсюда! – В конце концов он все-таки не выдержал и буквально вырвал инструмент из рук огианки, оттолкнув ее плечом и заняв место у верстака. – Если не знаешь, как браться за дело, то нечего и лезть!

– Если б верила, что у тебя смелости хватит сделать все самому, так бы и поступила, – раздраженно бросила шаманка. – А то только и знаешь, что кудахтать: бомба, подляна… хуже бабы.

К счастью, последнюю реплику шаманки Мекет решил оставить без ответа, сосредоточив внимание на замке контейнера. Примерно с минуту он занимался тем, что внимательно разглядывал ящик с каждой его стороны. Вертел так и эдак, едва на зуб не пробуя. Я некстати подумал о том, что малыш-шпион СиОБи, принадлежавший Диане робот, долго пыхтеть над ним бы не стал.

Спустя еще пару минут, брат проговорил:

– Здесь не отвертками орудовать надо, а кое-чем похитрее… – Он зарылся в валявшиеся под верстаком ящики с инструментами, а спустя несколько секунд выбрался оттуда со сканером в руках. – Сперва выясню, что за замок, а потом взломаю.

– Это не поможет, – убежденно заявила шаманка.

– Не болтай под руку! – рыкнул брат.

– Кажется, я знаю, как его открыть, – услышал я собственный голос, когда, под наплывом внезапного вдохновения, подошел к верстаку и просто приложил к крышке контейнера ладонь. Небольшое воздействие со стороны, легкое касание Тени, похожее на дуновение ветерка, и кодовый замок сам собою переключился в положение «открыто». Крошечный индикатор вспыхнул дружелюбным зеленым цветом, а сама крышка приподнялась, издав облегченное «пф-ф». Все застыли в молчаливом ожидании.

Момент был почти сакральным.

Затаив дыхание, я медленно откинул крышку назад и… тут же с коротким воплем отскочил, словно на меня бросился параксанский паук-мечник. Гордиться тут, конечно, нечем, но то, что оказалось внутри не заставило испытывать стыд за проявленную слабость.

– Черт! – выругался я сквозь зубы. – Это было неожиданно.

– Что?! Что там?!! – спросили хором брат и огианка, взбаламученные моей реакцией. Мекет смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а шаманка… что ж, будем считать, что и она была способна на нечто подобное.

– Голова, – выдавил я.

– Голова? – нахмурился брат.

Тассия Руэ переспрашивать по сто раз не стала, вместо этого вернулась к кубу и заглянула внутрь сама.

– Чтоб меня куаты взяли! – выдохнула она, а обернувшись добавила. – Такого поворота я не ожидала.

Теперь уже и Мекет заглянул под крышку ящика, а разглядев содержимое, присвистнул.

– Вот так встреча.

Подавив естественное отвращение, я все-таки заставил себя возвратиться к криоконтейнеру и снова взглянуть на то, что находилось внутри. На дне в тумане хладагента и луже крови покоилась голова личности, знания которой могли бы пролить свет на многие вопросы, терзавшие меня по ночам с тех пор, как Ди Аргус устроил свой кровавый побег.

В повисшей тишине голос шаманки прозвучал подобно напильнику:

– Сильно же досталось бедному советнику Тулпару.

С этим было не поспорить. Особенно, учитывая огромный черный синяк под левым глазом иланианца и явно сломанную нижнюю челюсть.

– Я думал, уродливей, чем был, он уже не станет, – проговорил Мекет. – Я ошибался.

– Мекет, заткнись! – не выдержал я.

Тот, к удивлению, подчинился, даже не споря.

– Надеюсь, вопроса о том, кто это сделал, у вас не возникнет? – подрегулировав газовую смесь в своем скафандре, едко поинтересовалась шаманка.